Безопасность детства

Социальные проблемы и правовые способы их решения

Монография

Под редакцией
доктора юридических наук,
доктора философских наук,
профессора О. Ю. Рыбакова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 37.06

ББК 74.200

Б40

Рецензенты:

Константинова Л. В., доктор социологических наук, профессор, директор НИИ развития образования Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова;

Сырых В. М., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, главный научный сотрудник Центра исследования проблем правосудия Российского государственного университета правосудия.

Под редакцией доктора юридических наук, доктора философских наук, профессора О. Ю. Рыбакова.

В монографии исследованы сущность и различные аспекты безопасности несовершеннолетних. Представлено обоснование понятия «безопасность несовершеннолетних» в качестве категории юридической науки. Обеспечение безопасности несовершеннолетних рассмотрено на фоне социальных процессов, особенностей научно-технологических изменений, которые происходят в современном обществе. Показаны источники нерешенных вопросов обеспечения безопасности несовершеннолетних, вызовы и риски. Проанализирован международный опыт правового регулирования безопасности несовершеннолетних, позволяющий системно подходить к решению вопросов безопасности. Рассмотрены уголовно-правовые меры обеспечения безопасности несовершеннолетних, криминологическая безопасность. Отдельный раздел посвящен обеспечению безопасности несовершеннолетних в информационном пространстве.

Законодательство приведено по состоянию на декабрь 2020 г.

Для научных работников, исследующих вопросы обеспечения безопасности несовершеннолетних, юристов-практиков, работников государственных органов, осуществляющих защиту прав и законных интересов детей. Для педагогических работников дошкольного, начального общего, основного общего, среднего общего, среднего профессионального образования. Для преподавателей образовательных организаций высшего образования. Монография будет интересна студентам, магистрантам, аспирантам и преподавателям юридических вузов и факультетов.

УДК 37.06

ББК 74.200

© Коллектив авторов, 2021

© ООО «Проспект», 2021

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Антонян Е. А., доктор юридических наук, профессор — параграф 4.2 раздела 4 (совместно с М . М. Миловановой, С. Я. Саламовой);

Атагимова Э. И., кандидат юридических наук — параграф 4.3 раздела 4;

Беспалов Ю. Ф., доктор юридических наук, профессор — раздел 6;

Благодир А. Л., доктор юридических наук, профессор — параграф 2.1 раздела 2;

Дозорцева Е. Г., доктор психологических наук, профессор — параграф 3.3 раздела 3;

Дородонова Н. В., кандидат юридических наук — параграф 7.2 раздела 7;

Козлова Е. Л., кандидат юридичеcких наук — параграф 4.3 раздела 4 (совместно с Е . Н. Холоповой);

Лютов Н. Л., доктор юридических наук, профессор — параграф 2.2 раздела 2;

Милованова М. М., кандидат юридических наук, доцент — параграф 4.2 раздела 4 (совместно с Е . А. Антонян, С. Я. Саламовой);

Мохов А. А., доктор юридических наук, профессор — параграф 3.1 раздела 3;

Павленко Е. М., кандидат юридических наук, доцент — параграф 7.1 раздела 7;

Палий В. В., кандидат юридических наук, доцент — параграф 4.1 раздела 4;

Посулихина Н. С., кандидат юридических наук — параграф 3.2 раздела 3;

Рыбаков О. Ю., доктор юридических наук, доктор философских наук, профессор — введение, раздел 1, заключение;

Рыбакова О. С., кандидат юридических наук — раздел 5;

Саламова С. Я., кандидат юридических наук — параграф 4.2 раздела 4 (совместно с Е . А. Антонян, М. М. Миловановой);

Холопова Е. Н., доктор юридических наук, кандидат психологических наук, профессор — параграф 4.3 раздела 4 (совместно с Е . Л. Козловой).

AUTHORS

Antonyan Elena A., doctor of law, professor — paragraph 4.2 of section 4 (together with Marina M . Milovanova & Sebila Ja. Salamova);

Atagimova El’mira I., candidate of legal science (PhD in Law) — paragraph 4.3 of section 4;

Bespalov Yurij F., doctor of law, professor — section 6;

Blagodir Alla L., doctor of law, professor — paragraph 2.1 of section 2;

Dozortseva Elena G., doctor of psychology, professor — paragraph 3.3 of section 3;

Dorodonova Natalia V., candidate of legal science (PhD in Law) — paragraph 7.2 of section 7;

Kozlova Elena L., candidate of legal science (PhD in Law) — paragraph 4.3 of section 4 (together with Elena N . Kholopova);

Lyutov Nikita L., doctor of law, professor — paragraph 2.2 of section 2;

Milovanova Marina M., candidate of legal science (PhD in Law), associate professor — paragraph 4.2 of section 4 (together with Elena A . Antonyan & Sebila Ja. Salamova);

Mokhov Aleksander A., doctor of law, professor — paragraph 3.1 of section 3;

Pavlenko Evgenia M., candidate of legal science (PhD in Law), associate professor — paragraph 7.1 of section 7;

Paliy Viktoria V., candidate of legal science (PhD in Law), associate professor — paragraph 4.1 of section 4;

Posulikhina Natalia S., candidate of legal science (PhD in Law) — paragraph 3.2 of section 3;

Rybakov Oleg Ju., doctor of law, doctor of philosophy, professor — Introduction, section 1, Conclusion;

Rybakova Olga S., candidate of legal science (PhD in Law) — section 5;

Salamova Sebila Ja., candidate of legal science (PhD in Law) — paragraph 4.2 of section 4 (together with Elena A . Antonyan & Marina M . Milovnova);

Kholopova Elena N., doctor of law, candidate of psychological science, professor — paragraph 4.3 of section 4 (together with Elena L . Kozlova).

ВВЕДЕНИЕ

Все начинается с детства. Удивительный период жизни каждого человека, когда впереди — целая жизнь, которая кажется вечностью. Это время неповторимо, как собственно все в нашей жизни. Взрослые совершеннолетние люди могут сделать так, чтобы этот период был минимально или вовсе не омрачен негативным содержанием. Именно взрослые в ответе за безопасность детства. По крайней мере могут приложить усилия для создание стабильных безопасных условий жизнедеятельности ребенка. Насколько результативны будут поставленные задачи зависит от нас — взрослых.

Предотвращение опасностей для детей могло бы стать одной из стратегических линий человечества. Важно осознавать, что именно от совместных усилий государства, общества, каждого из нас зависит решение задач по обеспечению безопасного жизненного пространства детей. В настоящее время забота о детях, обеспечение благополучного и защищенного детства, создание условий для всестороннего развития ребенка являются важнейшими задачами социальной политики Российского государства.

Динамика развития законодательства в сфере защиты детства, исходит из понимания того, что благополучие ребенка неразрывно связано с благополучием российской семьи. Благополучная и дружная семья — это основа здорового общества и сильного государства. Именно в семье закладываются основные духовно-нравственные ценности, социальные ориентиры и установки, которые ребенок берет с собой во взрослую жизнь. Условия семейного воспитания детерминируют всю последующую жизнь ребенка.

В современных условиях совершенствуется отечественная государственная политика в сфере защиты детства. В постсоветский период были созданы институты Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, уполномоченных по правам ребенка в субъектах Российской Федерации. Крупнейшая социальная задача — обеспечение прав и свобод детей, обеспечение их безопасности, достойного уровня жизни и будущего решается на основе целенаправленной общегосударственной политики, выраженной в конкретных шагах государства и гражданского общества. Наряду с общеправовым регулированием отношений в данной области (наличием системы нормативных актов федерального, регионального, муниципального уровней), действует система специально адресованного нормативного правового и организационного обеспечения прав, свобод, безопасности жизни детей, включающая в себя акты программного стратегического целевого планирования, институтов уполномоченных.

Законодательные новеллы 2020 года закрепили на уровне Конституции Российской Федерации приоритеты государственной политики в сфере детства (статья 67¹ часть 4). Обозначение приоритета детей на уровне конституционного правового регулирования говорит о важности задач в сфере детства. Государство берет ответственность по созданию безопасных условий жизни и развития детей, способствующих всестороннему духовному, нравственному, интеллектуальному и физическому развитию, воспитанию в патриотизма, гражданственности и уважения к старшим.

Приоритет выражается в проведении системной правовой, экономической, социальной политики, отражающей возможности для всестороннего развития детей, соблюдения их прав, свобод, обеспечение безопасности. Реализация конституционных положений предполагает систему стратегических действий со стороны государства, направленных на создание и воспроизводство необходимых условий жизни несовершеннолетних. Одним из таких направлений можно считать научное исследование вопросов безопасности детей с учетом возможных социальных проблем и использованием правовых способов их решения, что предпринято в предлагаемом читателям коллективном научном труде.

Как сделать так, чтобы реагирование взрослых на состоявшееся негативное событие в жизни ребенка было не единственной формой участия в жизни детей? Как предотвратить опасность в жизни ребенка? На эти и другие вопросы мы постарались ответить в монографии. Современные проблемы в сфере детства диктуют необходимость формирования профессиональных научно выверенных подходов обеспечения социальной безопасности, которые опираются на целевые установки законодателя, нормативное регулирование, социально-экономическое обеспечение условий безопасности.

Авторы выражают благодарность уважаемым рецензентам — доктору социологических наук, профессору Ларисе Владимировне Константиновой и доктору юридических наук, заслуженному деятелю науки Российской Федерации, профессору Владимиру Михайловичу Сырыху.

Доктор юридических наук,
доктор философских наук,
профессор Олег Юрьевич Рыбаков

Раздел 1. БЕЗОПАСНОСТЬ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ: ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ, ВЫЗОВЫ И РИСКИ

1.1. Безопасность несовершеннолетних как категория юридической науки

Безопасность как научная категория исследуется учеными различных отраслей науки: социологии, психологии, политологии, философии, экономики, юриспруденции. Существует несколько концептуальных подходов к пониманию данной категории. Наиболее распространенным является понимание безопасности через «отсутствие опасности»¹, «отсутствие опасности, сохранность, надежность»² или «положение, при котором не угрожает опасность кому-л, чему-л.»³. С точки зрения семиотики: безопасность — отсутствие опасности. Однако такое понимание ничего не разъясняет в данном определении. Это зеркальное отражение понятия. Для научного исследования данное определение выражает «круг в определении». Надежность и сохранность также не указывают на специфику безопасности, которая должна присутствовать в определенном пространстве и времени и быть объективно оцениваема кем-либо или с помощью чего-либо обоснованно, убедительно, проверяемо. Временные и пространственные характеристики безопасности актуализируются тем обстоятельством, что не может быть безопасности вообще. Безопасность как условие жизни человека всегда выражена в конкретных проявлениях, в том числе в создании условий, исключающих наступление негативных последствий.

Безопасность рассматривается Г. Ю. Семигиным как «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз политического, экономического, социального, военного, техногенного, экологического, информационного и иного характера, предполагающее установление политической, экономической и социальной стабильности в государстве, безусловное исполнение законов и поддержание правопорядка, развитие международного сотрудничества на основе партнерства»⁴. Понимание безопасности через термин «защищенность» является весьма распространенным. Защищенность есть субъективно воспринимаемая оценка положения субъекта, находящегося по его предположению вне опасности. Наличие системы законодательства, количество правонарушений в обществе, регионе и их снижение, умение самого человека не становиться жертвой правонарушения, исключить виктимность из своего поведения, насколько это возможно, обрести уверенность в своевременном и оперативном реагировании правоохранительных органов на возможные правонарушения и многие другие обстоятельства и факторы способны формировать у человека представление о состоянии защищенности. Но это не означает, что данный субъект находится в безопасности. Защищенность может совпадать в безопасностью, может быть или не быть ей равнозначной. Безопасность интегрирует как объективные показатели (наличие нормативных, процессуальных, организационных и т.д.) условий, так и субъективных, предполагающих, в частности, оценку самим человеком своего состояния как безопасное и содействующего в сохранении такого состояния.

Социальная безопасность представлена в научных исследованиях как основа социальной политики Российской Федерации, где отмечаются основные современные угрозы социальной безопасности в России и виды безопасности. К ним относят: демографическую безопасность, экономическую безопасность, этнонациональную безопасность, политическую безопасность⁵. Социальную безопасность можно рассматривать в широком и в узком смыслах. В первом случае под ней следует понимать состояние защищенности интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, предполагающее установление политической, экономической и социальной стабильности в государстве. В узком смысле социальная безопасность представляет собой состояние защищенности индивида от рисков в социальной сфере (или социальных рисков), выраженное в гарантированном обеспечении жизненно важных интересов личности, содержание которых закреплено в конституционных социальных правах⁶.

Как отмечается в научных публикациях, «тема социальной безопасности порождает множество дискуссий, затрагивающих проблемы социального порядка в их соотнесенности с универсальными человеческими ценностями. Необходимость дальнейшей разработки понятия связана с тем, что во второй половине XX века в научных кругах произошел отказ от отождествления государственной безопасности с социальной, а понятие «социальная безопасность» приобрело выраженную гуманистическую направленность. Безопасность стала рассматриваться в человеческом измерении с акцентом на приоритетную защиту интересов и потребностей индивидов»⁷. По существу, в оценке понятия «социальная безопасность» произошло смещение аксиологических доминант и это понятие стало наполняться антропоцентричным содержанием. Социальная безопасность как безопасность всего общества, включает экономическую, военную, технологическую, информационную и другие виды безопасности, а также безопасность конкретного индивида, которая зависит от безопасности социальной. В тоже время отсутствие единично выраженной безопасности есть фактор влияния на социальную безопасность. Безусловно, в вопросах формирования и поддержания социальной безопасности, особую роль играет государство. Сам термин «социальная безопасность» предполагает наличие универсальных, устойчивых характеристик, которыми обладает общество, а также изменяющихся параметров, инициируемых развитием науки, появлением новых технологий в управлении, производстве, других результатов промышленных революций. Для понятия «социальная безопасность» актуальным остается политическое влияние и в целом фактор политики, традиционно влияющий на многие общественные процессы.

Руководствуясь сложившимися в научной литературе подходами к рассмотрению безопасности в зависимости от сфер ее проявления, сложно выявить причинно-следственные связи, закономерности формирования негативных проявлений — условий небезопасного положения несовершеннолетних. Возможно этим и определяется обращение в последние годы отечественных исследователей к более многоплановому понятию «социальная безопасность» как совокупному выражению проблем безопасности несовершеннолетних. В ее рамках можно дифференцировать другие виды безопасности, в том числе, безопасность как категорию права.

На основе изучения научной литературы можно полагать, что безопасность, как правовая категория, утвердилась в юридической науке и подверглась изучению в различных аспектах⁸.

В монографии А. А. Фомина дана последовательная и глубокая оценка понятий «безопасность», «юридическая безопасность», «юридическая безопасность субъектов российского права» и др. По мнению автора, «во-первых, безопасность — это социально-правовая характеристика состояния общества; во-вторых, она должна рассматриваться в единстве функционального и институционального подходов как система воспроизводства условий стабильной, устойчивой социальной динамики посредством действия социальных механизмов, обеспечивающих ее устойчивость, повторяемость и постоянное возобновление самих общественных отношений»⁹. В данном подходе к определению безопасности ученым правильно отмечена безопасность как характеристика правового состояния общества в широком социальном контексте. Безопасность есть масштабное явление, хотя и имеющее свои отличительные отдельные признаки в зависимости от сфер проявления, характера ее обеспечения на определенных территориях, но как социально-правовое явление безопасность принципиально едина: она либо есть, либо ее нет. Наличие системы безопасности определяется совокупностью факторов, каждый из которых, безусловно, важен (экономические, психологические и т.д.), но среди которых нормативное регулирование и организационно-управленческие формы и способы ее обеспечения особенно значимы.

Право на безопасность (защищенность) рассматривается А. В. Степановым в качестве одного из основополагающих прав — гарантий человека, сущность которого заключается в возможности нормального стабильного развития человека и качественной реализации своих основных прав и свобод¹⁰. Данный подход согласуется с общеправовым пониманием безопасности, представленном в трудах И. Н. Глебова, где категория безопасности в юридическом смысле понимается через «состояние защищенности субъекта от угроз, вреда или зла»¹¹.

В монографии Д. В. Ирошникова «Безопасность как правовая категория» данная безопасность анализируется с точки зрения права, во взаимосвязи с иными правовыми категориями, определяется ее место в правовой материи. По мнению автора, безопасность представляет собой состояние защищенности, гарантирующее устойчивое развитие того или иного объекта, при этом устойчивое развитие определено как вторичная цель после защищенности¹².

Категория «безопасность» рассматривается Н. А. Саттаровой как правовое явление, которая полагает, «теоретико-правовые проблемы осмысления категории «безопасность» как правовой категории определяются теми общественными отношениями, в которых возникает необходимость «обеспечения безопасности». Государство обеспечивает безопасность по различным направлениям, что также обусловливает необходимость правового регулирования отношений по обеспечению безопасности в различных отраслях российского права. Следовательно, взаимосвязь элементов системы механизма обеспечения безопасности, осуществляемого государством через правовые нормы с помощью определенной совокупности правовых средств, а также правовое воздействие на общественные отношения, возникающие по поводу и в связи с обеспечением состояния защищенности, минимизации угроз и опасностей, позволяет определить категорию «безопасность» как правовое явление¹³. Связь безопасности и права определяется целями, которые достигаются в результате правового воздействия на общественные отношения. Целеполагание, которое нормативно задается, как правило, законодателем есть определяющий ориентир правового воздействия. Целеполагание в нормотворчестве вызывает в обществе ситуацию ожидания положительных результатов правового воздействия на общественные отношения. Чем масштабнее цель нормотворца, тем весомее ожидаемый результат, что в некоторых случаях может приводить к новой правовой ситуации в обществе. После принятия Конституции Российской Федерации 1993 года, в обществе начала складываться новая правовая ситуация. Привнесенные новые конституционные общечеловеческие ценности способствовали «перемещению» граждан в новое аксиологическое пространство, охраняемое нормами Конституции России, а затем и всей системой законодательства.

Утверждение человека, его прав и свобод в качестве высшей ценности и возведение в обязанность государства признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина, сформировало новую модель как социальной, так и правовой безопасности. Социальная безопасность стала включать в себя не только усилия государства, но и мнения, усилия институтов гражданского общества. Началось формирование новой для России конструкции политико-государственного управления, где человеку, его ценности и безопасности было отведено ключевое место. Действительно, в этой модели человек поставлен на первое место, что показывает антропоцентричность подходов к определению соотношения человека и государства. Обязанность государства, по нашему мнению, не исключает обязанности гражданина соблюдать предписания правовых норм, направленных на формирование социальной, правовой безопасности, что подчеркивает значительную роль гражданского и правового сознания.

Учеными отмечается, что «безопасность в ее философском смысле имеет явно выраженный антропоцентрический характер, она замкнута на человеке и составляет одно из условий его нормальной жизнедеятельности. Не существует абсолютной безопасности; абсолютна лишь опасность, а безопасность относительна»¹⁴. На наш взгляд, такое понимание точно отражает соотношение опасности и безопасности. Подчеркнем, что антропоцентричность не предполагает применительно к безопасности противопоставления одного индивида другому или обществу. Антропоцентричность задает аксиологические параметры, ту шкалу ценностей, которая ложится в основание организации безопасности в обществе. Безопасность невозможно осуществить одному человеку и антропоцентризм лишь указывает, что при ее обеспечении нужно исходить из безопасности личности как исходной точки отсчета.

Утверждение «безопасности» как категории юридической науки способствует тот факт, что, как отмечает Д. В. Ирошников «отношения по обеспечению безопасности на сегодняшний день пронизывают все сферы общественной жизни. Право же есть универсальный регулятор общественных отношений, гарантирующий правопорядок и безопасность»¹⁵.

Соглашусь, что в повседневной жизни обычный человек не может чувствовать себя в полной безопасности, ввиду того, что он находится в эпицентре малых и больших социальных, межличностных, политических, экологических и других проблем¹⁶. Безопасность как правовая категория в любом случае имеет очень широкое содержание. В названиях научных публикаций отражаются самые различные аспекты, оттенки безопасности, прежде всего, как социального явления. Речь идет об экономической безопасности как научной категории и в тоже время об экономической безопасности государства как правовой категории¹⁷, финансовая безопасность связывается с рисками¹⁸, общественная безопасность рассматривается как категория административного права, изучается как криминологическая категория¹⁹. Изучение научной литературы, посвященной проблемам безопасности, ее различным видам, аспектам показывает сложность этого понятия. Становится очевидной необходимость продолжения ее фундаментального и прикладного исследования.

Правовые подходы к обозначению безопасности в качестве категории юридической науки также свидетельствуют как о теоретическом интересе к данной категории, так и о практической составляющей, которая позволяет увидеть новые аспекты безопасности в сфере права. Важным является определение специфики правовых подходов к изучению категории «безопасность», а для этого необходимо установить место юридической науки в общем процессе изучения данной категории. Более того, многоаспектность изучения вопросов безопасности, значительный массив знаний относительно данной проблематики, требуют уточнений, конкретизации, применения классификации к категории «безопасность», определение объектов, субъектов, средств ее обеспечения, правовых, мировоззренческих, аксиологических основ. Представим такую классификацию:

1. Эпистемология (научное познание) безопасности: а) изучение как общесоциального, присущего развитию обществ явления; б) изучение в зависимости от сферы общества: экономическая, политическая, а также его жизнеобеспечивающих структур: энергетическая, продовольственная, экологическая и т. д.; в) изучение как явления бытия (психологическая, нравственная, духовная); г) изучение как технико-технологического элемента инженерной, конструкторской, транспортной и иных видов деятельности; д) изучение как феномена информационно-коммуникационных технологий, элемента информационного общества.

2. Объекты безопасности:

человек: а) физическая безопасность человека (сохранение жизни и здоровья); б) нравственная безопасность человека (сохранение достоинства) как существа, ориентированного социализацией и воспитанием на уважение к себе подобным; в) психологическая безопасность человека, позволяющая осуществлять адекватное, принятое в данном социуме взаимодействие с себе подобными, зоологической организацией мира, природой, обществом; г) интеллектуальная безопасность человека, как условие его разумной, рассудочной, самостоятельной деятельности в условиях развития искусственного интеллекта, «цифровизации» управления, экономики, сферы услуг.

нация, народ — национальная безопасность;

государство — государственная безопасность;

общество — общественная безопасность;

социально — профессиональные и управленческие группы: а) военные, полицейские сотрудники спецслужб, космонавты, летчики и т.д. б) должностные лица высшего уровня, имеющие особый правовой статус; в) корпоративные сообщества (безопасность, служащая условием выполнение уставных задач или осуществляемая в интересах бизнеса, получения прибыли, охраны собственности;

семья в ее сложившимся традиционном понимании;

демографические социальные группы: а) несовершеннолетние; б) женщины; в) пенсионеры; г) лица с ограниченными способностями здоровья;

виды деятельности, имеющие секретное содержание и результаты (разработки в области обороны, науки, технологий, космоса);

виды деятельности, не имеющие секретного содержания, но являющиеся общезначимыми и необходимыми (безопасность дорожного автомобильного движения, безопасность на железнодорожном транспорте, безопасность авиасообщений и т.д.);

специально охраняемые объекты с режимом секретности.

3. Субъекты обеспечения безопасности: а) государство (политическое, законодательное, управленческое, организационное обеспечение безопасности в определении условий обеспечения безопасности действия механизма государства как принципа его функционирования); б) высшие должностные лица государства (Президент РФ, должностные лица, возглавляющие ветви власти на общегосударственном уровне); в) руководители надзорно-контрольных, правоохранительных органов общегосударственного уровня; г) высшие должностные лица субъектов административно-территориальных образований — в зависимости от формы государственного устройства; д) должностные лица, в чьи профессиональные обязанности (должностные инструкции, иные способы нормативного закрепления обязанностей) входит систематическое осуществление различных режимов безопасности, контроль осуществления безопасности; е) институты гражданского общества, чья инициатива и задачи связаны с обозначением проблемных зон безопасности общества и его отдельных сфер.

4. Средства обеспечения безопасности: а) финансово-экономическое обеспечение безопасности: государственное бюджетное финансирование обеспечения безопасности: б) образовательная, обучающая деятельность государства; в) технико-технологические, информационные, распознавательные, транслирующие, видео и аудио фиксирующие устройства, приемы, способы, использование которых позволяет осуществлять установленный режим безопасности.

5. Правовые основы безопасности: а) нормотворчество; б) правореализация; в) интерпретационно-правовая деятельность; г) правообучающая деятельность; д) правовые нормы; е) источники права; ж) механизм правового обеспечения безопасности; з) разработка проблем правового обеспечения безопасности в теории права и государства и отраслевых юридических науках, результаты которой имеют практическое, внедренческое значение.

6. Разработка теоретических и прикладных проблем безопасности в различных отраслях науки, техники, технологий.

7. Мировоззренческие и аксиологические основания безопасности: а) наличие программных целевых стратегических актов государства, определяющих цели, этапы, средства и программируемые результаты достижения общественной, государственной, личной безопасности; б) формирование мировоззрения безопасности общественной среды; в) философия безопасности как приоритетной ценности человека.

Структурирование безопасности как понятия и как явления показывает корреспондирование различных видов безопасности, взаимодействие сфер ее обеспечения, что необходимо учитывать при исследовании безопасности несовершеннолетних.

По нашему мнению, безопасность — качество и состояние общественной среды, актуальное для человека в различные периоды развития общества и государств. Качество общественной среды — совокупность свойств, актуальных, полезных или необходимых для человека в сложившейся системе общественных отношений, подлежащих сравнению с аналогичными свойствами. Состояние общественной среды — совокупность признаков зафиксированных сознанием субъекта в определенный период времени, информация о которых диагностируема на основе научных способов познания и проверяема эмпирически. Общественная среда — совокупность сфер существования, развития, самореализации, воспроизводства человека, его сообществ, социально-профессиональных групп.

Такие качества общественной среды как конформизм, солидарность общественных слоев, политическая толерантность, культура правового поведения, прямо влияющие на состояние безопасности в обществе реализуются на фоне исторически сформированных подходов и способов, форм организации государственной и правовой жизни. Исторически сложившаяся модель социальных притязаний индивида может пониматься как социальное благополучие. Но такое было возможно, пока государства не вступили в эру глобализации, когда международные стандарты стали превалирующим критерием оценки положения человека в обществе и его взаимодействия с государством. Поэтому понятие безопасность в условиях усиления взаимодействия государств снабжается критериями ее обеспечения на межгосударственном уровне, реализуется в качестве набора стандартов поведения как самого индивида, так и действия органов государства, реакция гражданского общества. Государство может претендовать на статус социального, если реализуется не только экономическое выживание человека, что свойственно периодам индустриализма, а тогда, когда формируется культура всеобщего нравственного взаимодействия в целях достижения персонального и всеобщего блага, обеспечения всеобщей безопасности.

Человек реализует себя в общественной среде и обеспечивает общественную и личную безопасность в исторически сложившихся типах общественного производства и духовного развития, в тех формах, которые являются наиболее приемлемыми и устойчивыми для людей определенного социума. Поэтому безопасность, наряду с тем, что она является категорией различных отраслей научного знания и практического действия, представляет собой категорию культуры. Любая сфера человеческой деятельности носит не только индивидуальный (хотя и не исключает его), но и социально-закономерный характер, является общественно коллективной и значимой. Значение деятельности человека наиболее ярко выражается в решении не только частных, но и всеобщих вопросов: общественных и государственных. От их решения зависит организация и обеспечение личной безопасности.

Безопасность как явление общественной, государственной, личной жизни предстает существенным условием поддержания, воспроизводства этой жизни. Любой вид безопасности соединен с другими видами едиными аксиологическими основаниями. Сама безопасность — это ценность, выраженная как состояние и качество общественной среды. Понимание и фиксирование такой ценности прямо связано с функциями разума и рассудка, свойственных человеку как существу родовому. Ценность актуальна, когда фиксируется сознанием человека, но и в этом случае нельзя исключить столкновение и состязание ценностей. Сознание есть исходный пункт, опорная точка отсчета, когда начинается осмысление статуса опасности, актуальности условий безопасности и формирование алгоритмов устройства личной и общественной жизни на началах, минимизирующих опасность. Сознание и безопасность связаны непосредственно. Сознание, мышление, познание и безопасность соединяются в аксиологическую последовательную цепь конкретных действий, когда цивилизованно организованные сообщества людей способны на макросоциальном уровне и уровне социальных и малых групп сформировать безопасность как состояние и качество их жизни. Это обязывает человека продолжать познание безопасности как социального и индивидуального явления, где одним из способов является формирование мировоззрения безопасности.

Актуальность становления такого вида мировоззрения определяется отсутствием полномерного изучения этого явления, а также тем обстоятельством, что сама безопасность есть форма проявления взаимодействия человека и мира, общественной среды. Мировоззрение безопасности — это система взглядов на взаимодействие человека и окружающего мира, общественной среды по поводу обеспечения условий сохранения жизни, здоровья, достоинства человека.

Принятые в 2020 году поправки в Конституцию Российской Федерации в части закрепления в числе важнейших приоритетов государственной политики вопросов обеспечения и защиты детства, материнства, отцовства, говорят о важности государственных задач, которые предстоит решить в данной сфере, прежде всего, на законодательном уровне. Сегодня ни у кого не возникает сомнений, что безопасность несовершеннолетних следует рассматривать в контексте национальной безопасности Российской Федерации. Общепризнана позиция, что детство представляет собой важный период в жизни каждого человека, где семья всегда выполняла очень важную социальную функцию, от качества обеспечения которого, зависит его дальнейшее здоровое развитие и формирование полноценной личности²⁰. Дети — будущее нашей нации, нашего государства. В то же время, дети — наиболее уязвимая категория населения, которая не в состоянии обеспечить себе режим безопасности самостоятельно в силу возрастных, психологических особенностей.

Безопасность несовершеннолетних представляет собой совокупность свойств и признаков общественной среды, формирующих условия для сохранения жизни, здоровья, охраны прав и свобод детей, минимизирующих и предупреждающих возможные угрозы, опасности, риски. Обеспечение безопасности несовершеннолетних не может не отличаться от обеспечения безопасности взрослых, учитывая возрастные, психологические характеристики детей, состояние их сознания, характер взаимодействия в малых группах, со взрослыми людьми, в целом в обществе, а также особенности реализации их правового статуса в зависимости от возраста.

1.2. Безопасность несовершеннолетнего в условиях технологизации общества: вызовы и риски

Современный этап развития общества характеризуется его масштабной технологизацией. Технические и естественные направления развития науки, соединившись с технологиями их практического внедрения, стали факторами социальной реальности. Реальность и виртуальность соединены уже сегодня множеством связей и не существуют параллельно. Станет ли виртуальность частью реальности — привычной и относительно понятной человеку — это вопрос, ответ на который мы получаем уже сегодня. Виртуальность набирает все большие объемы присутствия в профессиональном и личном, жизненном пространстве человека, становится очевидным фактом. Человек вне компьютера или мобильного телефона, иного технико-технологического устройства, позволяющего виртуализировать межсубъектные отношения, независимо от своего места нахождения, уже сегодня находится в ином, менее выгодном информационном и коммуникативном положении, чем человек, оснащенный функциями современных коммуникаций.

В таком актуальном социально значимом воплощении, личностно значимом смысле, для индивида естественно-научные и технические достижения выступают впервые в истории. Технологии, основанные на научных исследованиях и разработках стали влиятельными социальными институтами и факторами. Речь идет о цифровом управлении, новом качестве информационно-коммуникативных отношений, возможных негативных последствий вторжения в геном человека, развитии искусственного интеллекта, формировании роботосреды, наряду со средой жизнедеятельности человека и других вопросах, отличающих современную эпоху от предшествующих. Все эти стороны, сущностные характеристики технологизации уходящего постиндустриализма, восходящего «технологизма» не могут быть безразличны для людей и быть отдалены от права. Право остается универсальным инструментом всеобщей взаимосвязи людей и отношений на основе нормативности, вне которой организация современного общества и государства не представляется возможной и которая предстает одним из условий социального взаимодействия.

Полной, абсолютной безопасности никогда не было в истории, но человечество всегда стремится ее обрести. Можно полагать, что безопасность есть общесоциальная ценность, позволяющая организовывать жизнь человеческих сообществ по тем ориентирам и критериям, которые для них уместны. Изучение безопасности несовершеннолетних актуализируется в связи с особенностями возрастных, психологических характеристик детей, состоянием их сознания, характера взаимодействия в малых группах, со взрослыми людьми, в целом в обществе, а также спецификой реализации их правового положения в зависимости от возраста. Каждый этап развития общества формирует определенную среду и качество жизни. Безопасность, как качество жизни, состояние общественной и личностной среды для несовершеннолетнего, где присутствуют угрозы, опасности, риски должна иметь совокупные показатели.

Качество жизни и национальная безопасность взаимосвязаны. В стратегических документах Российского государства это понятие также обрело свое звучание. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 31.12.2015 № 683²¹ (далее — Стратегия — 2015), отмечается, что «стратегическими целями обеспечения национальной безопасности в области повышения качества жизни российских граждан являются развитие человеческого потенциала, удовлетворение материальных, социальных и духовных потребностей граждан, снижение уровня социального и имущественного неравенства населения прежде всего за счет роста его доходов» (п. 50). «Развитие человеческого потенциала» — не совсем четкая формулировка, которая предполагает, наличие изменяющихся показателей самореализации человека. Развитие указывает на отсутствие застоя, но не показывает точных векторов и индикаторов: качественных и количественных изменений. Как правило, «человеческий потенциал» в качестве понятия используется в положительном смысле. Но потенциал может быть различен и процесс самореализации при наличии неблагоприятных факторов, обстоятельств, может оказаться асоциальным. При всей необходимости использования современных информационно-коммуникационных технологий, у ребенка может формироваться сложно преодолимое желание увлечения виртуальными играми, участия в различных компьютерных виртуализированных сюжетах, мнимо отражающих реальность и от того становящимися факторами риска.

Качество жизни связывается данным документом с удовлетворением потребностей социального, материального и духовного порядка, что абсолютно верно. Социальные и материальные потребности могут иметь достаточно четкую выраженную форму и критерии. Это размер заработной платы, пенсии, величина прожиточного минимума в регионах, иные государственные выплаты.

Такая цель Стратегии — 2015, как снижение уровня социального и имущественного неравенства населения, прежде всего, за счет роста его доходов прямо связана с задачей удовлетворения материальных потребностей. Однако такая задача не решается несовершеннолетними самостоятельно, без помощи родителей или лиц, их заменяющих, что объективно образует ситуацию риска в случае неправомерного, безответственного поведения последних.

В структуру материальных потребностей могут быть заложены те, которые интересны для бизнеса, для возрастающих потребностей «общества потребления». На самом деле, значительная часть российского общества имеет низкие доходы, что прямо сказывается на демографической ситуации, на их качестве жизни. В Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию отмечается, что «есть острейшая проблема, которая является прямой угрозой нашему демографическому будущему, – это низкие доходы значительной части наших граждан, семей. Причем, по разным оценкам, порядка 70–80 процентов семей с низкими доходами — это именно семьи с детьми, вы это хорошо знаете. Часто, даже когда работает не один, а оба родителя, доход такой семьи очень скромный»²². В силу такого положения предложен ряд существенных мер по достижению качества жизни более высокого уровня, что связано со стратегическими задачами национальной безопасности.

Безусловно понятие «качество жизни» является многомерным. Как отмечается в научных исследованиях «во многих странах мира традиционно использовался минимальный социальный стандарт жизни, а в России в прошлом и сегодня благополучие и жизнедеятельность человека и всего общества в целом регулируется и управляется специальной системой показателей и индексов, включающих: потребительскую корзину, потребительский бюджет, прожиточный минимум, минимальный размер оплаты труда и др.»²³.

Таким образом, при всей значимости, необходимости решения задач национальной безопасности в области повышения качества жизни применительно к несовершеннолетним, следует подчеркнуть прямую зависимость качества жизни детей от родителей, лиц, их заменяющих, взрослого окружения, действия государственных органов, обеспечивающих реализацию их прав.

К числу угроз качеству жизни российских граждан отнесены: неблагоприятная динамика развития экономики, отставание в технологическом развитии, введение ограничительных экономических мер против Российской Федерации, нецелевое расходование бюджетных ассигнований, усиление дифференциации населения по уровню доходов, снижение качества потребительских товаров и оказываемых населению услуг (п. 51 Стратегии — 2015). Заметно, что все факторы-угрозы вполне реальны, относятся к экономико-детерминирующим факторам. Экономика в зависимости от сырьевых ресурсов приобретает различные и не всегда положительные прогнозы по развитию. В научных исследованиях отмечается, что «качество жизни, как экономическая категория, представляет собой систему социально-экономических отношений, обеспечивающих оптимальные условия естественного и социального воспроизводства человеческих ресурсов с точки зрения их возрастного и качественного состава, то есть определяется эффективностью функционирования различных сфер общественной жизни: доступностью и качеством системы образования и системы здравоохранения, сформированным уровнем культуры, развитием науки и спорта, состоянием экологической среды и др.»²⁴. Качество жизни, выраженное как экономическая категория, предполагает совокупность необходимых актуальных для несовершеннолетних показателей, среди которых доступность и качество образования особенно значимы.

Отставание в технологическом развитии может преодолеваться путем реализации национальных проектов, решения стратегических задач в области нано-технологий, нано-индустрии, развития технологического научного потенциала. Существуют государственные программы развития науки, в них обозначены цели, приоритеты, ожидаемые результаты, возможности их внедрения. Однако вряд ли можно с уверенностью считать, что использование современных научно-технологических разработок, технологий однозначно способствует решению социальных проблем, что в целом способствует сохранению стабильности в обществе, благополучию индивида. Неизвестны, например, в полной мере условия, формы использования фундаментальных и прикладных исследований в области генной инженерии, репродукции. Футурологические опасения должны быть развеяны с помощью прозрачных и доступных для людей способов ознакомления с этими инновациями. Важно понимать и популяризировать технологические достижения как преимущества современного этапа развития общества, которые полезны людям и поэтому представляют для них определенную ценность. Одновременно требуется разъяснение возможных негативных последствий внедрения разработок в области современных технологий. Иными словами, человек имеет право на информацию, содержащую характеристики, основные контуры его будущего жизненного уклада.

В противном случае потенциал опасностей действительно масштабно возрастет. Объем рациональных компонентов в структуре деятельности человека в современном мире принципиально возрос по сравнению с прошлым веком. Рациональность стала признаком адаптированности человека к технологической среде межсубъектных коммуникаций. Все более возрастает роль, значение регламентирования коммуникационных взаимодействий.

Технологический регламент стал формой выражения информационно-коммуникационных технологий, вне которых современный человек, как буд-то уже и не современен. Регламент взаимодействия субъектов коммуникации может быть только алгоритмичным. Он отличен от предшествующих ему всевозможных регламентов индустриального и постиндустриального общества. Начинается период завершения индустриализма. Происходит становление нового этапа развития общества — общества технологической коммуникации. Это общество уже в современных условиях имеет различные уровни развития, но это, прежде всего, страны с высоким оснащением технологий цифрового сопровождения коммуникаций.

Нормативность, как одно из условий организации социального взаимодействия сохраняется, что мы уже отмечали, однако, очевидно, что начинается период нового понимания нормативности, назначения правовой нормы, которая уже не привычно и понятно воздействует на сложившиеся реальные общественные отношения, а вынуждена преломлять свое воздействие в реально-виртуальной среде. Виртуальность не отражает традиционного, «классического» типа отношений в обществе, а также между отдельными индивидами и обществом, между самими индивидами. Неизбежно формируется новый тип виртуально-нормативного взаимодействия. Система «техника-человек-техника» заменяется отношениями виртуально-цифрового порядка, где технологии обретают статус доминирования над остальными участниками межкоммуникационного взаимодействия. Система «технологии-человек-технологии» предполагает не только наличие самого факта активного «участия» техники в жизни человека и общества, но также внедрение, воспроизводство образцов, схем и стандартов «технологического поведения» субъектов.

Алгоритмичность поведения все более усиливается, что должно приводить к снижению роли иррациональных факторов, с которыми часто связывают девиантное поведение, маргинальность, правонарушения. Конечно, иррациональные компоненты бытия человека продолжают существовать, но тенденция к их минимизации очевидна. Возрастает прозрачность, открытость, контролируемость и фиксируемость современной жизни. Современные средства технического и информационного контроля и фиксации актов поведения человека становятся все более развитыми. Вопрос идентификации субъекта и совершенного действия в ближайшие годы будет решен абсолютно точно: там, где действуют средства фиксации, будет определенно идентифицирован субъект любых действий находящийся в пределах функционирования этих средств. Это позволит потенциально уменьшать зоны опасностей, но, вместе с тем, увеличивает значение технологий по сравнению со значением человека. Технологии требуют тотального управления со стороны человека, так как невозможно полностью исключить риск и как следствие наступление опасности потери такого контроля.

Человечество имеет множество достижений, среди которых утверждение в национальных правовых системах, международном праве принципов естественного права, реальных правовых форм и способов его осуществления. Идеалы справедливости, свободы, равенства, фиксирующие достоинство человека, возможности самостоятельно принимать жизненно важные решения, коллективно влиять на социально значимые результаты, предполагают учет мнения людей. В условиях перехода научно-технологических трансформаций в факторы, влияющие на жизнь и ее сохранение в прежнем понятном виде, включающем достоинство личности следовало бы максимально опираться на мнение не только экспертов в узких областях познания, ученых отдельных отраслей научного знания, но учитывать мнение народа по поводу масштабных и общезначимых научно-технологических внедрений.

Совершенно очевидно, что нынешним несовершеннолетним предстоит жить в условиях динамично развивающейся технологической реальности нового качества, в виртуальной среде. Главным остается вопрос о ценностных основаниях, целях технологических трансформаций, опирающихся на активно развивающиеся сферы науки. Могут быть затронуты биологические начала человека, его природные основы, являющиеся естественно-необходимым условием его эволюции как вида. В научных исследованиях подчеркивается, что «трансформация человека может происходить по-разному. Можно пытаться трансформировать его с помощью современных НБИК-технологий, превращая в постчеловека, т.е., по сути, убивая. А можно осознать тот факт, что развитие культуры, философии, искусства, литературы, науки и было реальным самотрансформированием человека, развитием новых ценностных представлений, созданием нового «мира человека». И это развитие шло именно по пути гуманизации самого человека и его отношений, а не его «расчеловечивания», реальная опасность которого сегодня существует»²⁵.

Сегодня мы должны совершенно четко представлять, что создание «искусственного человека» может иметь несколько сценариев и в любом случае они обращены в будущее. Будущее принадлежит сегодняшним детям. Как же можно им распорядиться не спросив мнения их родителей, лиц их замещающих — всех тех кому не может быть безразлична судьба человека — сегодняшнего ребенка, который став взрослым должен будет решать задачи личностного и социального развития, исходя из тез предпосылок и условий, которые будут сформированы в современной жизни. Вероятнее всего основным онтологическим столкновением окажутся проблемы назначения искусственного в естественной среде, если она, конечно будет сохранена, а также вопросы целеполагания жизнедеятельности человека в искусственной среде.

Главным событием в области искусственного интеллекта станет производство нового существа, появившегося и присутствующего в этом мире неприродным, неестественным способом. Каковы цели, кроме целей благополучного обустройства своей жизни и увеличения своей комфортности в данном случае преследуются? Безусловно существует интерес познания, стремление к внешним формам совершенствования, наконец, следование традициям постоянного обновления технологического взаимодействия человека и природы. Двигателем научной технологизации является, прежде всего, бизнес, сфера управления и контроля со стороны государства над происходящими в обществе процессами.

Все вышеназванные обстоятельства весьма важны для несовершеннолетних, так как им, именно им, суждено жить в новых технологических условиях. Инновации предполагают необходимость и способность индивида приспособления к ним. Причем адаптация к новому содержит в себе несколько аспектов: организационный (каким образом ребенок сможет быть приспособлен к новым технологиям), аксиологический (насколько ценностными представляют для детей новые формы коммуникаций и информационной самореализации), этический (сохранение всего лучшего, гуманистически-положительного, что выработано человечеством).

Для противодействия угрозам качеству жизни Стратегия — 2015 (п. 53) предлагает осуществить органам государственной власти и органам местного самоуправления во взаимодействии с институтами гражданского общества ряд мер, которые на наш взгляд, вполне можно отнести к различным аспектам функций современного Российского государства. Преодоление угроз в подавляющем большинстве случаев применительно к несовершеннолетним осуществляется посредством родителей или лиц, их заменяющих, взрослого окружения. Следует подчеркнуть, что термин «угроза» предполагает определенную ясность, осознание, понимание возможных негативных последствий. Термин «угроза» предполагает возможность совершения деяния, имеющего отрицательный результат, причинение материального, морального вреда. Иными словами, угроза — это ожидание возможной негативной ситуации и ее последствий и в таком аспекте она хоть и минимально, но предсказуема.

Следует различать понятия «риск», «угроза», «опасность», «вероятность опасности», «ущерб». Риск — онтологически выраженный компонент человеческой деятельности. Он может реализоваться в самых различных формах и масштабах, являясь одним из компонентов и факторов жизнедеятельности человека, сопутствующее его эволюции. Риск свойственен человеку, как существу родовому, неизменно присутствует в различных видах его деятельности и сопряжен с неопределенностью.

Определенность и предопределенность, предсказуемость, тожественное совпадение ожиданий и результатов деятельности человека означали бы возможность управления рисками в полном объеме. Риски массовых бедствий, к сожалению, подтверждают, что человечество независимо от этапов своего развития не способно пока, по крайней мере, на сегодняшний день, полностью устранить источник риска. Объявленная в марте 2020 года Всемирной организацией здравоохранения вспышка нового типа коронавируса COVID-19 пандемией, убедительно показала невозможность или неспособность на уровне человеческих усилий на современном этапе заранее предвидеть, прогнозировать возможности появления массовых рисков, и, если не исключить, то предотвратить их наступление. Воспроизводящиеся эпидемии и пандемии в мировом масштабе не подлежат, как показывает история человечества точному научному прогнозу с точки зрения времени их возникновения. Современные общества обладают значительными достижениями в области науки и техники, что является заслугой самих ученых, организаторов науки, экспертного сообщества. В то же время, пока не удается в полной мере осуществить прогнозирование чрезвычайных ситуаций с целью минимизации их последствий. Повторы массовых эпидемий и пандемий в различные периоды истории человечества есть трагедийное, яркое и убедительное подтверждение зависимости человечества от непознанных или неосознаваемых факторов и обстоятельств, их инициирующих.

Человечество вступило в очередной период развития промышленных революций. Развитие научных разработок в сфере изучения рисков, имеющих социальные последствия приводит, главным образом, к их пониманию в виде несовершенства принимаемых решений, расчетов, действий. Проблема позиционируется как порождение индустриального и постиндустриального развития. Сегодня понятие «риск» еще можно связать с факторами и спецификой реализации информационно-коммуникационных технологий.

Вместе с тем, современные общества все более признают обществами риска. Понятие «общество риска» ввел У. Бек в работе «Общество риска: на пути к другому модерну». В данном исследовании основатель понятия и теории «общества риска» отмечал в частности, что «риски — продукт исторический, отражение человеческих поступков и допущений, выражение высокоразвитых производительных сил»²⁶. В данном случае понимание риска сведено к результатам индустриальных изменений в обществе. Риск выступает следствием технико-экономического развития и выражается как последствие коллективных и индивидуальных решений.

Полагаем, что такое содержание не отражает многомерности понятия «риск». Результат решений (коллективных и индивидуальных) может пониматься как угроза или опасность, которые возникают как возможные сопутствующие факторы принимаемых решений в сфере технологического взаимодействия различных субъектов. Сложившиеся в исследованиях западноевропейских ученых (У. Бек, Н. Луман, Э. Гидденс) подходы к понятию «риск» включают свойства предпринимательского, индустриального, организационного, политического риска. Нам близко понимание сущностной природы риска, сформированное Э. Гидденсом. По его мнению, риск может быть двух видов. Во-первых, риск внешний, находящийся за пределом деятельности человека; во-вторых, риск, который формирует сам человек в результате познания, преобразования окружающего мира²⁷.

Данное понимание риска показывает, по крайней мере различие в подходе к понятию «риск». Поскольку невозможно на данном этапе развития современных обществ тотально устранить неопределенность, постигнуть первопричины риска, постольку риск продолжает оставаться понятием, отражающим проявление конкретных действий человека в сложившихся ситуациях (управленческих, политических, технологических), которые требуют решения. Хотя по существу речь идет об угрозах и вызовах, но риск становится синонимичным для них понятием. В отличие от риска в его аутентичном онтологическом понимании, угрозы и вызовы представляют собой следствие, но не причину негативных событий, выражаются в социальных трагедиях, войнах, пандемиях, неистребляемой преступности, ее воспроизводстве. Именно вызовы, угрозы показывают степень конкретно выраженной социальной опасности общественной среды, ее различных аспектов для несовершеннолетнего.

В научной юридической литературе риски обретают свое понимание как факторы, которые сопутствуют различным видам правовой деятельности. «Риск — это отклонение, это вероятное, предполагаемое отклонение от нормативной модели, от принципов права, от правовой системы, которая существует»²⁸. Как отмечает Р. Ф. Степаненко «риски в правовой сфере означают характеристику возможного наступления угрозы, вреда или опасности для “правового здоровья” граждан, соблюдения и защиты их конституционных прав и свобод»²⁹.

Предлагается классификация рисков в правовой сфере. «Риски классифицируются по степени их предсказуемости и масштаба опасности для субъекта, принимающего решения. I уровень. «Риски «юридико-текстовые», ожидаемые: нарушение системных связей в законодательстве; неправильное определение целей и способов регулирования (регуляторов); технико-юридические ошибки; неправильное определение статуса субъекта права. II уровень. «Риски — неожиданные действия»: действия вне правового статуса субъекта; неожиданные действия партнеров; ситуационные действия; общественное недовольство (критика, протесты); нехватка ресурсов (халатность). III уровень. «Риски новых ситуаций»: противоречивые последствия нового политического и экономического курса; неблагоприятные последствия реформ; влияние кризисных явлений; пассивность и бездействие исполнителей. IV уровень. «Риски форс-мажор»: отчуждение населения от закона; крах государственных и иных институтов; чрезвычайные ситуации (техногенные, природные катастрофы, перевороты, война)»³⁰.

Риск как возможное отклонение от предполагаемого результата, риск деятельности действительно может быть научно прогнозируемым, а конечный результат, если не идеально выраженным, то приближенным к идеалу. Правовые риски нарушения безопасности несовершеннолетних состоят в наличии правотворческих ошибок, отклонения целей нормативного воздействия на общественные отношения, обеспечивающие права и свободы детей, от принципов естественного права, организации функционирования правовой системы. Неточное, неполное установление в законодательстве правовых статусов отдельных категорий несовершеннолетних в зависимости от возраста, особенностей интеллектуального и физического развития, не учет субъектами нормотворчества новых обстоятельств, требующих дополнительного и нового нормативного регулирования отношений в сфере правового регулирования отношений, обеспечивающих безопасность — возможные риски федерального, регионального, муниципального нормотворчества.

Безопасность несовершеннолетних — цель политических усилий любого государства, которая достигается последовательным повышением качества жизни детей. Как отмечает И. М. Мацкевич, «безработица, нищета, беспризорность детей и подростков являются наиболее благоприятными условиями дальнейшего распространения наркомании и алкоголизма. Согласно данным ООН, 1/3 населения развивающихся стран живет в абсолютной нищете. Более 100 млн детей на планете не имеют ни родителей, ни крыши над головой. Удивительно, но век глобализации знаменуется небывалым количеством беспризорных детей, для которых совершение преступлений — естественный образ жизни»³¹. Безопасность, качество жизни детей прямо связаны с решением социальных проблем, в том числе, созданием условий для понижения рисков совершения преступлений, преодоления беспризорности, которые как правильно отмечается, не преодолены в современном обществе. Обеспечение безопасности несовершеннолетних, минимизация рисков имеет общесоциальное значение и является фактором успешного развития индивида и общества.

Правовые риски отражают совокупность социальных проблем. Невозможно уходить от фундаментального осмысления природы как правовых рисков, так и сущности риска, имманентно присутствующего в бытии человека и его сообществ. Проблема рисков в праве, особенности проявления рисков в условиях современного технологического уклада нами уже рассматривалась³². Риск пронизывает временные и пространственные характеристики бытия. Он многомерен и непрекращаем как цивилизационное явление³³. Тем самым, необходимо учитывать, что в любом случае понятие «риск» предстает одним из необходимых сущностных компонентов и факторов бытия индивида и общества.

Итак, различается понимание риска, во-первых, как онтологической характеристики бытия; во-вторых, как результата деятельности человека.

Риск как онтологическая характеристика бытия представляет сопутствующее свойство жизни человека, присутствие которого порождено сущностными ошибками целеполагания в значительных социальных масштабах.

Риск как результат деятельности человека сопряжен с онтологическим риском, выражается как потенциальные и полностью непредсказуемые последствия, имеющие, в основном негативный результат. Риск предполагает возможное несоответствие цели и результата и наличие опасности.

Опасность — качественная сторона риска, его уточнение, оцениваемое человеком на основе каких-либо критериев, признаков, измерений. Вероятность опасности — сумма условий, факторов, трансформирующих риск в конкретно выраженную опасность.

Угроза — негативное направленное действие или бездействие какого-либо субъекта, имеющего цель с помощью своего деяния добиться желаемых результатов. Наступление опасности как реализации риска приводит к ущербу — конкретно выраженным характеристикам материального, психологического, духовного, культурного свойства.

Вызовы — факторы, условия, обстоятельства, являющиеся приметами, характеристиками конкретного этапа развития общества, государства, человека. Вызовами сегодня являются последствия и результаты научно-технологических трансформаций. Понятие «вызов» означает оценку мыслящим, разумно развивающимся человеком новых факторов, изменяющих, корректирующих сложившийся уклад жизни. Так, историческими вызовами были переходы от архаичного, традиционного общества к индустриальному и постиндустриальному, изобретение оружия массового уничтожения, экологические и технологические катастрофы и т.д.

Вызов порождает ситуацию необходимого решения возникающих глобально выраженных проблем. Человечество, вооруженное запасом социального систематизированного опыта, научными теориями, сменами их парадигм само создает многие вызовы, полагая, что идет по правильному генеральному пути развития. Не все вызовы порождены намеренной деятельностью человека. Но на все вызовы он мог реагировать, как превентивно, так и по факту проявления начального этапа вызова.

Покажем соотношения данного понятийного ряда в связи с реализацией прав и свобод несовершеннолетних.

Риск становления масштабного развития информационно-коммуникационных технологий с ориентацией на «ценности» искусственного интеллекта, ставшими факторами общесоциального уровня и являющимися вызовом, который способен ослабить традиционные ценностные основания уважения к человеку, обеспечения его достоинства, потерю контроля со стороны взрослых за состоянием благоприятной окружающей среды ребенка, в которой невозможно посягательство на его жизнь и здоровье, формирует угрозу всеобщей социальной дискриминации, что приводит к ущербу общесоциального уровня и присутствию постоянно воспроизводящейся опасности поражения гуманистического целеполагания жизнедеятельности человеческого сообщества.

Риск в нынешних проекциях технологического развития неустраним, так как требуется смена парадигм ценностно-теоретического плана и утверждение одинаковых стандартов для различных государств идеалов и идей добра, справедливости, достоинства, человеколюбия, реализуемых, главным образом, как естественные права в государственно-правовой жизни во всемирном масштабе.

Истоки риска исторически сформированы на заре цивилизаций. Современные правители не создают риски намеренно, не формируют политику взаимного отчуждения на межгосударственном уровне. Действует некая запущенная ранее, многие столетия назад «машина» стремления к доминированию одних государств и социумов над другими, что выражается на политическом, общекультурном, экономическом, психологическом, духовно-нравственном уровнях. Каждое новое поколение политиков и правителей получает в наследство эту активную «машину» всеобщего противоборства. Технологическая конкурентность служит как делу бизнеса, так и функционированию самой этой «машины», уводящей человечество от саморазвития и самосовершенствования. Поколения людей вынуждены воспроизводить образцы поведенческих форм и социальных рефлексов, запущенных многие века назад. В сложившейся и воспроизводящейся системе взаимоотношений очень сложно соблюсти гуманистические векторы развития и признание за всеми государствами одинаковых прав на соблюдение и охрану прав и свобод, выполнять абсолютно одинаковые требования к их обеспечению. Поэтому с риском как элементом бытия, отражающим отсутствие всеобщих универсальных ценностей-ориентиров для всех социумов, приходится считаться как с данностью, неустранимой на современном этапе развития человечества.

Риски, вытекающие из принимаемых решений и деяний человека, сопряженные с рисками, производящимися в силу отсутствия единого ценностного ориентира для существующих цивилизаций имеют взаимодействие с рисками, обусловленными природными факторами, прямо не связанными с ценностно-деятельной организацией сообществ людей. Поэтому следует различать природные риски и риски социальные, сосредоточенные в сферах жизнедеятельности человека: экономические, политические, управленческо-организационные, правовые, социально-психологические и другие, вытраивающиеся в общий объем понятия «социальный риск».

Обращаясь к проблеме социальных вызовов отметим, что новым вызовом является научно-технологический прорыв, явившийся одним из результатов Четвертой промышленной революции. Вызов состоит не в самом факте новых достижений в области технологий. Технологическое развитие есть спутник эволюции человечества, которое знает значительный массив технологических достижений. Он состоит в том, что, во-первых. научно-технологические трансформации внедряются в область анатомо-физиологической конструкции человека (редактирование генома); во-вторых, они становятся факторами общесоциального уровня, то есть влияют на экономику, управление, образ жизни человека. Создаются новые качественные показатели жизнедеятельности, изменяется ее структура. Вызов может иметь проявление в угрозе технологического доминирования над человеком. Он может быть выражен в двух основных формах. Во-первых, вызов реализуется как потенциальная возможность потери тотального контроля над системами робото-техники и искусственного интеллекта, создания, функционирования и воспроизводства робото-среды, соперничающей со средой жизнедеятельности человека в ее привычном понимании. Во-вторых, как концентрация возможностей управления искусственным интеллектом и робото-средой в руках незначительного количества людей, обладающих естественным интеллектом, волей с неизвестными в полной мере мотивами использования такого контроля.

Все обозначенные вызовы необязательно проявятся как совокупность лишь негативных факторов. Ведь назначение технологического совершенства жизнедеятельности человека состоит в конечном итоге в создании условий повышения качества и уровня жизни, высвобождении человека от тяжелых форм трудовой деятельности, преодолении и устранении чрезмерного тяжелого физического труда, и, что очень важно, в образовании свободного времени индивида для его самореализации. Поэтому вызовы современности могут, как открыть новые возможности и перспективы совершенствования и повышения качества жизни несовершеннолетних, так и явиться факторами негативного порядка. Глобальный вопрос современности — обретение пути самостоятельного принятия решений в вопросах технологического и научного развития, установление контроля над процессами технологических и, как следствие социальных преобразований, для чего, на наш взгляд, необходимо задействование всего управленческого потенциала современных обществ, координация международных усилий на принципах гуманизма и уважения к человеку естественному. Такое возможно на основе единства стандартов в области прав человека для всех современных обществ. В таком отношении встает целый комплекс вопросов социальных, экономических, культурных, правовых различий современных обществ. Поэтому основным вызовов современности, как и предыдущих этапов развития цивилизаций, остается обустройство социумов на началах уважения и сохранения достоинства, универсальных ценностей для развития человека и цивилизаций.

Вопросы неравенства социальных систем остаются актуальными. Наряду с обстоятельствами социально-экономического и политического уровня решения этих вопросов, особенно значимыми оказываются правовые способы их решения. В этой связи рассмотрение особенностей формирования и реализации правового статуса несовершеннолетних предстает необходимой задачей.

1.3. Правовой статус несовершеннолетнего и его защита в современной российской правовой политике

Исследование правового статуса несовершеннолетнего имеет безусловное как теоретическое, так практическое значение. Категория «правовой статус» вбирает в себя всю необходимую для каждого человека совокупность субъективных прав, обязанностей, гарантий их осуществления. Правовой статус необходим для оценки места, роли субъекта правовых отношений. Специфической характеристикой правового статуса несовершеннолетнего является, прежде всего, его возможности осознания собственного статуса. Осознание как категория преломляется в праве через понятие «правосубъектность», включающее «правоспособность» и «дееспособность».

Возможность осознания прав у ребенка имеет возрастную критеризацию. Раннее детство может быть связано лишь с опосредованным осуществлением прав, что вполне очевидно, естественно. Ребенок в дошкольном, начальном школьном возрасте не осознает и не может осознавать наличие у него определенной совокупности прав, и что очень важно, обязанностей, их неразрывного единства. Иными словами, существует естественная этапность социализации, развития индивидуальных качеств ребенка в соотнесении с осознанием и восприятием себя как обладателя, носителя прав, обязанностей. Для защиты правового статуса несовершеннолетнего, что вполне естественно, особое значение имеют родители, лица их замещающие.

Очевидно, что конституционную основу статуса человека в Российской Федерации задает Конституция. Основополагающие структурные элементы правового статуса несовершеннолетнего отражены в его конституционном статусе, содержащем базовые слагаемые понимания прав и свобод человека, его обязанностей в обществе. Конституционный статус отражает исходные, онтологические компоненты жизнеустройства человека и его взаимодействие с обществом, государством, себе подобными. Нормы-принципы, нормы-модели, нормы-идеалы, нормы-требования совокупно предопределяют сложившиеся подходы, перечень прав, свобод, обязанностей, которые волею народа как источника власти, возведены в ценностно-нормативный каркас правовой системы общества в целом. Совокупность конституционно закрепленных в Российской Федерации прав, свобод, обязанностей не является произвольной.

Вместе с тем, как отмечает Н. С. Бондарь, «судьба российского конституционализма, история его становления отражают общую сложную, противоречивую судьбу нашего Отечества, которая развивалась во многом как процесс преодоления антагонизма между демократическими конституционными идеями и их носителями, с одной стороны, и конституционным нигилизмом на всех уровнях государственной и общественной жизни, с другой»³⁴. В советский период иерархия конституционных ценностей определялась идеологическими установками³⁵. В дальнейшем, правовое и политическое развитие России показало необходимость исключения идеологии в качестве официального духовного, нравственного, политического института. Конституция Российской Федерации (ст. 13) признает идеологическое многообразие, запрещает установление идеологии в качестве государственной или обязательной, а также закрепляет политическое многообразие и многопартийность.

Противоречивость, сложность, многоаспектность переходного периода от социалистического к современному Российскому государству и обществу оказалась для несовершеннолетних начала третьего десятилетия XXI века историческим фактом. Переходный период от общества, которое именовалось социалистическим, к современному состоянию российского общества для несовершеннолетних воспринимается как информация, полученная из учебников, рассказов родителей, старших по возрасту людей. Именно так оно воспринимается сознанием современной молодежи. Сознание всегда влияло и сейчас влияет на реализацию прав и обязанностей, активизирует, или наоборот, замедляет процессы социализации, которые в свою очередь влияет на сознание несовершеннолетних. В действительности, переходный период затронул судьбу государства в целом, жизнь конкретных людей, семей, повлиял на профессиональное и личностное развитие.

Современная Конституция России отразила в 1993 году по существу новую форму ранее неиспользуемой, неизвестной в практическом плане концептуализации конституционных идей и ценностей. Справедливо отмечается, что «в целом современный российский конституционализм основан на идеях народовластия, демократии, правового и социального государства, его федералистской структуры»³⁶. Нельзя не признать сам факт решительного перехода не только к новой модели государственного и общественного устройства России, но и внедрение, закрепление новой системы ценностей для человека, общества, государства.

Подчеркнем в очередной раз, что несовершеннолетние к такому переходу никакого прямого или опосредованного отношения не имели. Права и свободы были даны детям после 1993 года по решению тех людей, которые могли влиять на формирование и закрепление новых для российского человека и общества ценностей. Эти ценности имеют общесоциальную значимость, потому что закладывают ориентиры жизнеустройства человека. Социально-культурное развитие и желаемое состояние человека в обществе и по отношению к государству отражаются как типичные универсальные характеристики его правового статуса. В таком аспекте правовой статус связан с категориями возможности и действительности, справедливого и несправедливого, ценностного целеполагания присутствия человека в обществе в различные периоды трансформаций. Человеку важно сохранить веру в возможность реализации социальной справедливости, сохранение универсальных ценностей добра, благополучия, уверенности в позитивности будущего. Р. Ф. Степаненко отмечает, что «вневременная» ценность социальной справедливости представляется нам основой российской ментальности, фундаментом ее национальной идеи, переживающими в разные периоды развития Российского государства, сложнейшие и драматические события политического, экономического, социокультурного характера, однако, оставаясь при этом «стержнем» российского общественного сознания»³⁷. Идея социальной справедливости не может быть игнорирована в определении основных ценностных начал правового положения и правового статуса человека в современном обществе.

Положение человека в обществе и по отношению к государству как реальная фактическая, динамичная конструкция не адекватна в полной мере понятию «правовой статус», который имеет сугубо нормативное закрепление. Но в тоже время «правовой статус личности объективно обусловлен системой общественных отношений, местом и ролью человека в структуре общества. Тем самым правовой статус выражает материально обусловленную свободу личности, ее социальные позиции и возможности»³⁸. Место, роль человека в структуре общества есть ежедневное выражение его притязаний и их возможных воплощений. Но именно правовое воплощение возможностей, притязаний индивида выражается в его статусе.

Сам человек независимо от своего активного или пассивного восприятия действительности, включен в многообразные фактические отношения с себе подобными. Эти взаимоотношения всегда более сложны, динамичны, многообразны, чем нормативно закрепленная, формально выраженная совокупность субъективных прав, обязанностей, законных интересов человека. Правовой статус есть юридически оформленная модель, позволяющая индивиду ориентироваться в собственных притязаниях, соотносить их с реальностью осуществления и в силу этого выстраивать траектории своего поведения. Свойственная их носителю определенная совокупность прав, свобод, обязанностей конкретизирована в его правовом статусе.

Проблемы правового статуса и правового положения личности фундаментально и глубоко были разработаны еще в середине XX века. Значительный вклад в его исследование внесли такие ученые как Н. В. Витрук, Л. Д. Воеводин, В. М. Горшенев, В. А. Кучинский, Е. А. Лукашева, Н. И. Матузов, Б. С. Эбзеев и др. Правовой статус не статичен, но задан как модель совокупно характеризующая юридически закрепленное положение личности (основные характеристики, особенности), позволяющее ей реализовать совокупность публичных и частных прав. Правовой статус отражает всю систему сложившихся отношений, закрепляя их в Конституции Российской Федерации, федеральных законах, региональных законах, подзаконных правовых актах.

Правовая характеристика качества жизни, степени свободы индивида, исторически сложившиеся и воспринимаемые именно таким образом в конкретном социуме фиксируются в его правовом статусе. Чаще всего в научной литературе в структуру правового статуса личности включаются: права и обязанности, закрепленные в законе; законные интересы; правосубъектность; гражданство; юридическая ответственность. Обеспечение правового статуса связано с его основанностью на принципах системы права и правовой системы, обеспеченностью правовыми гарантиями.

Прежде всего, речь идет о наличии, отраженных в законодательстве как общей совокупности источников права, субъективных прав, которые принадлежат их конкретному носителю. Здесь нужно уточнить, что это права, которыми может располагать субъект в конкретных отношениях, реализующихся в пространстве и времени. Изменение пространственно-темпоральных параметров реализации прав может означать изменение самого правового положения. Поэтому права не являются статичной категорией и лишь тогда существуют, как отмечал И. Бентам, когда реализуются человеком.

Очень важно, что современные ученые обращаются к изучению правового статуса несовершеннолетних. В конце ХХ — начале ХХI в. состоялись научно-квалификационные работы, среди которых отметим исследования общетеоретического и конституционно-правового плана³⁹. Различные виды правового статуса ребенка рассмотрены в научных исследованиях, имеющих фундаментальный характер⁴⁰.

Совершено справедливо отмечается известным специалистом в области исследования прав и свобод несовершеннолетних Н. Е. Борисовой, что «концепция правового статуса ребенка (несовершеннолетнего) предусматривает комплексный подход к его формированию, предполагающий учет нравственных, психологических, культурологических понятий. «Ребенок», «дети», «подросток» — их определения встречаются в различных областях знаний о человеке: философии, педагогике, медицине, социологии и других. И только в праве появляется понятие «несовершеннолетний», обозначающее «человеческое существо» от рождения до 18 лет»⁴¹.

Характерно, что некоторые авторы различают правовое положение несовершеннолетнего и правовой статус несовершеннолетнего. В научно-квалификационной работе А. Ю. Верина констатируется, что «под правовым статусом несовершеннолетнего следует понимать систему юридических возможностей (в виде прав, свобод, обязанностей и законных интересов) лица, не достигшего легально установленного возраста совершеннолетия, и соответствующих правовых средств, объем и содержание которых устанавливаются государством путем их закрепления в нормах национального права с учетом международных стандартов прав человека.

Правовое положение несовершеннолетнего — это система фактически реализованных юридических прав, свобод, обязанностей и законных интересов в публично-правовых и частноправовых отношениях лицом, не достигшим легально установленного возраста совершеннолетия, в условиях обеспечения государством гарантий их осуществления»⁴². Как представляется проведено правильное разделение правового статуса и правового положения главным образом, посредством системы фактически реализованных прав, свобод и т.д. В правовой статус в данном случае включена система возможностей (в виде прав, свобод, обязанностей и законных интересов) и правовых средств для лица, которое не достигло установленного возраста совершеннолетия. «Содержание правового статуса несовершеннолетнего (как системы соответствующих правовых средств) включает следующие элементы: права, свободы и законные интересы; юридические обязанности; правосубъектность; гражданство; правовые принципы; юридические гарантии. Структуру правового положения несовершеннолетнего образуют правосубъектность; гражданство (для тех правоотношений, где оно является обязательным юридическим фактом); субъективные права, свободы и законные интересы; юридические обязанности; юридические гарантии; юридическая ответственность (для охранительных правоотношений)»⁴³.

«Правовой статус ребенка есть совокупность его прав, законных интересов, обязанностей, право- и дееспособности, и других элементов юридического и естественного характера, позволяющих определить виды и объем возможностей ребенка»⁴⁴. Важным представляется указание на виды и объем возможностей ребенка.

В любом случае, историческое социокультурное правовое движение России в интеграционном международном пространстве началось лишь в 1990-е годы. Именно в этот непростой реформаторский период для человека и общества, начался процесс приобщения к ценностям западноевропейских стран, их восприятие. Полная или частичная адаптация на российской социально-исторической почве стандартов, ориентиров, ценностей стран Западной Европы происходила в более поздние периоды. Правовой статус ребенка также испытал влияние процесса легитимации западноевропейских правовых ценностей, что, в конечном итоге, имело позитивные правовые последствия, хотя и противоречиво сказавшиеся на сознании взрослых. 2020 год показывает, что в пространстве данного времени продолжаются споры относительно позитивности или негативности так называемой «ювенальной юстиции», в целом новых подходов организации жизни детей, утверждение неприкосновенности личности ребенка.

Мнения, существующие в обществе относительно того, могут ли правоохранительные органы вторгаться в сферу, которая традиционно в России, у ее народов считалась закрытой и неприкосновенной отличаются кардинально и принципиально. Из поколения в поколение передавались традиции внутрисемейной организации жизни с ее устоями, сложившимися правилами, допущением применения в воспитательных целях физических наказаний, психического воздействия на личность, которые не считались правонарушением и уж тем более преступлением. Внутрисемейные традиции сформировались как традиции жизнеустройства общества и явились результатом многовековой эволюции социокультурных отношений.

Каждое общество, государство, народы обладают своими устоявшимися нравственными основами, системой моральной регуляции поведения людей. В оценке традиционалистского подхода к воспитанию нужно учитывать и период радикального изменения традиций применительно к семье, детству, воспитанию, сложившейся в Советском государстве. Нужно также учитывать, что право и устои, обычаи, традиционализм в условиях российского общества всегда имели свою неповторимую выраженность. По существу, в современных условиях продолжается процесс столкновения, сопряжения, соотношения традиций, коренящихся в общественной системе в виде шаблонов поведения, реагирования на те или иные обстоятельства, связанные с воспитанием детей, что фиксируется в социальной памяти общества и может иметь выражение в правовых традициях, с одной стороны и формирующейся культуры нового формата, где человек независимо от своего возраста считается полноправным участником семейного взаимодействия. К ребенку, в этом случае, неприменимы физические или психические формы воздействия, какие бы легкие или символические они не были. Ребенок уважаем с момента его рождения, его жизнь, здоровье и честь защищены правом. Защита ребенка нормами семейного, административного, уголовного законодательства в настоящее время опережает формирующуюся традицию, так как ее становление есть более длительный процесс и одновременно инициирует ее закрепление в сознании родителей, близкого окружения ребенка. Как правильно отмечают В. Н. Синюков и Т. В. Синюкова «исторические традиции — это основа культурной идентификации права. Развитие и кристаллизация самобытной традиции — процесс огромной социальной значимости, позволяющий структурировать вокруг правовой традиции все иные, теснейшим образом связанные с правом социальные явления — политическую культуру, трудовую этику, обыденное правосознание, юридические учреждения. Правовая традиция — предельно емкий концепт, простирающийся на весьма своеобразные юридические явления»⁴⁵.

Продолжается формирование и упрочение правовой традиции, вмещающей в себя уважение к личности ребенка, независимо от его возраста. Существующая дискуссионность относительно положения ребенка в семье, форм воспитания, связанных с принуждением и физическим воздействием на ребенка показывает, что в обществе до настоящего времени отсутствуют целостные, универсальные подходы к организации социокультурной и психо-эмоциональной среды ребенка, без учета которой невозможно точно диагностировать результативность, оценку регулирующего воздействия правовых норм.

Правовой статус ребенка не есть механический набор спонтанно суммированных прав и свобод, обязанностей. Правовой статус при всей значимости его теоретического изучения, имеет, прежде всего, практическое значение. На наш взгляд, определение понятия «правовой статус несовершеннолетнего» во многом (социокультурно, психологически) зависит от конкретной ситуации, отражающей отношение к праву в конкретном обществе, а «права человека являются одним из важнейших элементов социокультурной системы»⁴⁶.

Ребенок охраняется законом. Но достаточно ли эффективно? Соотносимы ли меры, принимаемые, прежде всего, федеральным законодателем, законодательными органами субъектов РФ с реальным положением в сфере охраны прав ребенка? Еще в 1989 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Конвенцию о правах ребенка (далее «Конвенция»)⁴⁷. Конвенция явилась важнейшим документом, который осуществил концептуализацию понятия «права ребенка», сформировал основные подходы, принципы охраны прав ребенка. Концепция имела, прежде всего, значение документа, отражающего изменение отношения к ребенку в современных демократических обществах, защиту статуса личности независимо от возраста. Это изменение имело два вектора: во-первых, ребенок, получал правовую охрану в государствах, принявших данный документ в качестве части национальной правовой системы; во-вторых, положил начало обязательной обусловленности взаимных прав детей и родителей, лиц их замещающих. Если взрослые люди не могут обеспечить охрану прав ребенка, уважение к нему, тогда можно ли надеяться, что дети смогут через многие годы уважительно относится к старшим поколениям?

Любой общезначимый правовой посыл, влияние на большую совокупность общественных отношений, меняет правовую ситуацию в обществе. Российская Федерация ратифицировала данную Конвенцию, создавшую базовые принципы нормативно-регуляционного воздействия на общественные отношения, в которых сохраняются права и свободы ребенка. Казалось бы, совершенно очевидные и принимаемые в большинстве правовых систем права ребенка не требуют дополнительного обоснования и доказывания их актуальности, специального правового регулирования. Тем не менее, этот международный документ в конце ХХ века обращает внимание, что ребенок имеет право на жизнь и здоровое развитие (ст. 6), на имя, приобретение гражданства, право знать своих родителей и право на их заботу (ст. 7), на сохранение своей индивидуальности, семейные связи (ст. 8), свободно выражать свое мнение, включающее свободу искать, получать и передавать информацию и идеи любого рода независимо от границ, в устной, письменной или печатной форме, в форме произведений искусства или с помощью других средств по выбору ребенка (ст. 13), на свободу мысли, совести и религии (ст. 14) и другие права. Очевидно, что права, содержащиеся в Конвенции следовало не только закрепить нормативно, но и обеспечить их реализацию, опираясь на систему гарантий.

Следует признать различия в нормативно оформленных предписаниях и реальном положении дел в сфере осуществления прав ребенка. Наличие в России Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, а также уполномоченных по правам ребенка в субъектах РФ явились необходимым шагом в сфере безопасности детства. Эти практические нововведения в свое время показали в очередной раз, что как отмечается в Конвенции, права ребенка имеют отличия и особенности реализации. В том числе в силу этого следует в теории права различать собственно правовой статус несовершеннолетнего и его правовое положение, реальное состояние реализации прав.

Совершенно правильно в некоторых научных исследованиях отмечаются различия в структуре правового статуса несовершеннолетнего и правового положения несовершеннолетнего. «Правовой статус несовершеннолетнего (как система юридических возможностей и соответствующих правовых средств) включает следующие структурные элементы: права, свободы и законные интересы; юридические обязанности; правосубъектность; гражданство; правовые принципы; гарантии, при этом: 1) права, свободы, законные интересы и юридические обязанности выступают ядром, системообразующими юридическими средствами правового статуса несовершеннолетнего; 2) правосубъектность как юридическое свойство несовершеннолетнего в качестве субъекта права и вместе с гражданством как правопредваряющие юридические средства; 3) правовые принципы и юридические гарантии как правоорганизующие юридические средства. Структуру правового положения несовершеннолетнего образуют субъективные права, свободы и законные интересы; юридические обязанности; правосубъектность; гражданство (только для тех правоотношений, где оно является обязательным юридическим фактом); юридические гарантии; юридическая ответственность (для охранительных правоотношений)»⁴⁸. Кроме того, возможна дифференциация правового статуса несовершеннолетнего на виды (гражданско-правовой, уголовно-процессуальный, административно-правовой и т.д.). Вместе с тем, следует подчеркнуть, что особое значение имеет конституционный статус ребенка. Правильно отмечается в научной литературе, что «закрепление прав ребенка на конституционном уровне подразумевает понимание глубинных связей основного закона государства с социальной действительностью и перспективой, а также с конкретизирующим ее положения законодательством»⁴⁹.

Отдельные виды специального статуса выражаются в зависимости от содержания и фактических правоотношений: несовершеннолетний может быть работником, в отдельных редких случаях — супругом, иногда — наследником. Статус несовершеннолетнего наследника рассматривается в научной литературе, в том числе в соотношении с аналогичным статусом в других государствах. Так, «законодательство Российской Федерации определяет особый статус несовершеннолетних наследников по закону, заключающийся в предоставлении обязательной доли наследственного имущества. В соответствие со ст. 1149 ГК РФ несовершеннолетние наследники, независимо от содержания завещания призываются к наследованию и наследуют не менее половины доли, причитающейся бы им при наследовании по закону. Несовершеннолетние наследники могут принимать наследство как самостоятельно, так и посредством действий законных представителей. Самостоятельно принять наследство могут лица, обладающие дееспособностью в полном объеме в случаях: признания их судом эмансипированными и при вступлении в брак до наступления совершеннолетия. В возрасте от 14–18 лет несовершеннолетние принимают наследство с письменного согласия своих законных представителей. От имени несовершеннолетних, не достигших возраста 14 лет, наследство принимают их законные представители»⁵⁰.

Во всех обозначенных статусах субъективные права и обязанности лица, не достигшего 18 лет, имеют принципиальные отличия. Это в очередной раз показывает невозможность, во-первых, жесткого сведения правового статуса к фактическому положению личности, во-вторых, необходимость проведения различий в правовом статусе совершеннолетнего и несовершеннолетнего. По существу, отечественная система законодательства проводит такие отличия в зависимости от действия правовых норм в определенной сфере частного и публичного права. Однако данное обстоятельство не должно оказывать сдерживающего влияния на осуществление ребенком прав и свобод. Деление российского права на частное и публичное и соответственно различные способы их осуществления, неизвестны ребенку, а иногда и взрослым людям, что не должно негативно влиять на защиту правового статуса несовершеннолетнего. Права ребенка могут находиться при существующем формальном разделении сфер правового регулирования либо в отраслях частного, либо публичного права, но это никоим образом не может быть фактором, осложняющим их реализацию. В любом случае наличие субъективного права несовершеннолетнего есть системообразующий элемент в структуре его правового статуса. Обратимся к научным исследованиям второй половины ХХ века в части значения и содержания понятия «субъективное право».

В начале 1970-х годов Н. И. Матузов вполне обоснованно определил содержание субъективного права, включающего следующие компоненты:

возможность определенного поведения самого управомоченного;

возможность требовать соответствующего поведения от других лиц;

возможность прибегнуть в необходимых случаях к мерам государственного принуждения; возможность пользоваться определенным социальным благом⁵¹.

Содержание субъективного права понимается как возможность, выражаемая либо через определенное поведение, либо через требование соответствующего поведения от других лиц, либо обращение к мерам государственного принуждения. Поведение-требование-принуждение от имени государства в качестве вариантов реализации содержания субъективного права вполне четко вырисовывают его сущностные характеристики. Возможности, вместе с тем, могут быть, реализованы если в объективном праве, системе законодательства присутствует, во-первых, предполагаемое юридически оформленное для потенциального обращения к нему, социальное благо; во-вторых, если взаимокорреспондированы субъективные права и обязанности другого лица способствовать или осуществлять предполагаемое право. Поэтому для реализации содержательного наполнения субъективного права, необходимы как формально декларируемые условия его осуществления, так и включенные в действие механизма осуществления права, все его элементы (права и обязанности, правосубъектность, гражданство, ответственность для всех участников правореализационного правоотношения и обязательно гарантии). По мнению Н. В. Витрука, «субъективное право есть социально обусловленная и гарантированная мера возможного поведения личности, которая определена нормами объективного права (конституцией, законами) в целях пользования материальными, духовными и личными благами и ценностями для удовлетворения собственных потребностей и интересов»⁵². Осуществление или реализация правового статуса несовершеннолетнего «представляет собой воплощение предписаний правовых норм в различных формах правомерного поведения в публично-правовых и частно-правовых отношениях, в ходе чего достигаются цели правового регулирования и удовлетворяются запросы, потребности, интересы не достигшей возраста совершеннолетия личности»⁵³.

Реализация правового статуса достигается в зависимости от степени эффективности юридических, экономических, политических, социальных гарантий. Юридические гарантии выступают условиями при которых субъективные права получают реализацию. Гарантии могут отличаться по цели, объему, средствам, хотя зачастую именно к последним они сводятся в научной литературе. Юридические гарантии взаимосвязаны с гарантиями, которые представляет экономическая организация общества, его политическая система, а также культурный уровень и уровень нравственности в обществе. «Гарантии правового статуса личности, как многогранная правовая конструкция, включает в себя широкий круг правовых и неправовых явлений, которые в свою очередь направлены на обеспечение эффективного действия иных элементов (в частности, правосубъектности и гражданства), а в результате — на реальное осуществление субъективных прав, свобод, законных интересов личности и юридических обязанностей»⁵⁴.

По мнению Н. В. Витрука, «субъективное право есть социально обусловленная и гарантированная мера возможного поведения личности, которая определена нормами объективного права (конституцией, законами) в целях пользования материальными, духовными и личными благами и ценностями для удовлетворения собственных потребностей и интересов»⁵⁵. Социальная обусловленность — широкое понятие, включающее сумму всех условий, факторов, детерминирующих осуществление возможности, заложенной в содержании субъективного права. Применительно к несовершеннолетнему содержание субъективного права должно быть дополнено существенным компонентом: наличием способности осознания своих возможностей как содержания субъективного права и осознание соотнесения таких возможностей с наличием в обществе суммы социальных благ, которые достижимы лишь при определенных условиях. Право не может быть реализовано, если не воспринято индивидом как объективно существующая для всех членов общества возможность реализации притязаний. Реализация права для лиц, не обладающих дееспособностью в силу состояния здоровья, психического расстройства, представляет обеспечение необходимых условий их жизни, которое государство в лице его органов обязано осуществить. В таком контексте право реализуется вне зависимости от осознания субъектом своего права. Право в данном случае выполняет, как минимум три задачи. Первая, уже отмеченная нами — обеспечение необходимых условий жизни для лица, не способного осознавать осуществление своего субъективного права. Вторая задача права выражает проявление социального характера государства. Третья задача — гуманистическая, воспитательная, показывающая остальным членам общества обязательный, не отменяемый характер правореализации в зависимости от состояния здоровья человека в векторе гуманистических ориентиров.

И все-таки вновь и вновь следует отметить специфику социально выраженного осуществления притязаний несовершеннолетнего, состоящую в зависимости от его возраста в обязательном сопровождении со стороны законных представителей, представляющих притязания ребенка.

Наличие значительной совокупности нереализуемых прав индивида — свидетельство того, что субъективные права могут быть лишь декларативны. Невозможность реализации прав связана с тем фактом, что, не все несовершеннолетние осведомлены в полном объеме о наличии у них прав. Ознакомление с наличием прав также не означает осознание, например, подростками, того факта, что они могут воспользоваться ими. Образовательные организации зачастую лишь формализуют такое ознакомление, хотя вопрос осознания субъективных прав как потенциальных и реализуемых возможностей есть основной, исходный. Лишь тогда, когда возникает жизненная ситуация, требующая использования субъективных прав, начинается процесс их актуализации с помощью, чаще всего, родителей или лиц, их замещающих.

Факт декларации субъективных прав может и должен сопровождаться, во-первых, наличием системы ознакомления с такими правами, которое может реализоваться именно как система на бесплатной основе в образовательных организациях посредством различных форм правового образования и просвещения, воспитания; во-вторых, путем практически значимой роли права в жизни индивида и общества, которое культивируется с раннего детства на основе дозволенных в педагогике приемов. Особенность реализации субъективных прав несовершеннолетних состоит в необходимости государства, его органов, должностных лиц обеспечить правовую грамотность детей в условиях информационного общества. Субъективные права — базовый элемент правового статуса ребенка. Освоение и реализация субъективных прав не являются автоматическими.

Классический принцип юриспруденции о взаимности прав и обязанностей применительно к несовершеннолетним играет особую роль. На реальный фактический статус, выражаемый как правовое положение ребенка оказывает влияние понимание им необходимости соблюдения прав других людей. Формирование уважения к себе подобным есть отправной пункт волевой, интеллектуальной и психологической интеграции прав и обязанностей для ребенка в его сознании. Нерасторжимость и взаимообусловленность прав и обязанностей не могут появиться у ребенка автоматически. Это последовательный процесс восприятия ценности права, через наличие индивидуальных прав и обязанностей, как неотъемлемых компонентов цивилизованно организованной жизни в современном обществе.

Таким образом, субъективные права и обязанности присутствуют в правовом статусе несовершеннолетнего, как и любом ином правовом статусе других субъектов общественных отношений. Одной из проблем реализации правового статуса высвечивается отсутствие масштабной и целеполагающей системной организации: 1) обязательного ознакомления детей с основами их правового статуса через систему правового образования, просвещения, воспитания; 2) обучение их способам культурного и мотивированного использования собственных прав; 3) наличие системы мониторинга правовых навыков и компетенций, позволяющих детям в зависимости от возраста непосредственно или через законных представителей использовать собственные права.

Следующим элементом правового статуса личности чаще всего упоминают «законные интересы». В научных исследованиях рассматривается соотношение законного интереса и субъективных прав, правовой статус личности, ее законные интересы⁵⁶. Проводились и проводятся исследования законного интереса на уровне научно-квалификационных работ⁵⁷. Представлен обстоятельный анализ данной категории. «Законный интерес, как отмечает В. В. Субочев, — это правовая категория, означающая своего рода степень опосредования не противоречащих действующему законодательству стремлений граждан, подразумевающая определенное отношение к ним (интересам) со стороны государства, различных его органов и претендующая на соответствующие меры защиты. Законные интересы — это опосредованная юридическими средствами и механизмами возможность каждого правоспособного субъекта отношений удовлетворять свои потребности законным способом, которая, однако, прямо не закреплена в субъективных правах»⁵⁸.

Законный интерес — это отраженное в законодательстве либо вытекающее из его общего смысла и в определенной степени гарантированное государством простое юридическое дозволение, выражающееся в стремлениях субъекта пользоваться конкретным социальным благом, а также в некоторых случаях обращаться за защитой к компетентным органам — в целях удовлетворения своих потребностей, не противоречащих общественным⁵⁹. Отмечается, что, «сущность законного интереса заключается в простой правовой дозволенности. Поэтому законный интерес — своеобразное «усеченное право», «усеченная правовая возможность» без противостоящей конкретной юридической обязанности. Содержание законного интереса (и в то же время механизма реализации потребностей субъекта) состоит из двух возможностей (элементов): 1) пользоваться определенным социальным благом; 2) обращаться в некоторых случаях за защитой к компетентным органам»⁶⁰.

В понимании законного интереса как «простого дозволения» заложено назначение данной категории. Почему же реализация субъективного права имеет какие-либо ограничения или не является полной? Организация российской правовой системы в качестве идей, принципов, основных доктринальных начал имеет разрешение всего того, что прямо не ограничивается действующими правовыми нормами. Если же «дозволение, выражающееся в стремлениях субъекта пользоваться конкретным социальным благом» есть проявление законного интереса, тогда оно (дозволение) представляет собой действие-стремление. Однако очевидно, что дозволение — это возможность использовать что-либо или обратиться к чему-либо, но не само действие.

Чаще всего в научной литературе понятия «законный интерес» и «субъективные права» различаются. В соответствии с принципами естественного права, заложенными в Конституции Российской Федерации, если право существует у его носителя и, тем более, не отрицается государством, как право субъективное, не требующее дополнительного обоснования, тогда в чем состоит его отличие от интереса, который законодательно дозволен? Как отмечается, «закрепление того или иного субъективного права в законодательстве должно означать реальную возможность индивида свободно пользоваться определенным благом, совершать определенные действия в границах и в порядке, обозначенных в законе»⁶¹.

Государство закрепляет права личности не произвольно; оно юридически оформляет естественные права человека, а также совокупность прав, который обусловлен уровнем экономического развития общества. В неполной, частичной реализации субъективных прав свою негативную роль играет именно отсутствие надежных гарантий, тех условий, вне которых право, как бы оно не называлось «субъективное право» или «законный интерес», не может осуществиться.

Причину неполной реализации субъективных прав и, следовательно, правового статуса несовершеннолетнего, таким образом, нужно искать в несовершенстве либо нормотворчества, либо правоприменения, а возможно и в пренебрежении принципами права, принципами системы законодательства и правовой системы. На неполную реализацию субъективных прав влияют деформации правового сознания и правовой культуры, а также деятельность должностных лиц, управомоченных к исполнению своих обязанностей, но не выполняющих их в силу различных причин и мотивов. По мнению Е. А. Лукашевой, «законные интересы, т. е. интересы, которые прямо не закреплены в юридических правах и обязанностях, едва ли необходимо выделять в качестве самостоятельного элемента правового статуса.

Интерес предшествует правам и обязанностям независимо от того, находит ли он прямое закрепление в законодательстве или просто подлежит «правовой защите со стороны государства». Интерес — это категория внеправовая, или «доправовая», и закрепляется не только в конкретных правовых предписаниях, но и в общих принципах права»⁶².

Изучение интереса в связи с правом было осуществлено Р. Йерингом в его работах⁶³, когда сформировалось крупное научное направление в юриспруденции, получившее название «юриспруденция интересов». Право понималось как защищенный государством интерес. Сам интерес входил в понятие право, согласование интересов отражает назначение, необходимость права — то для чего оно предназначено.

Жизнь права, его «участие» в качестве материальной нормативной предпосылки и нормативного процессуального регулятора, показывает, что интерес выражает отчетливо и концентрировано ценность предмета, в отношении которого осуществляется спор. С точки зрения, например, гражданского законодательства, применяющего понятие «интерес» он вполне обоснован, а само исследование законного интереса осуществляется в научно-квалификационных работах в сфере гражданско-процессуального права⁶⁴. Присутствует данное понятие и в других отраслях права, исследуемых учеными⁶⁵. Другое дело, что он может быть включен в понятие «субъктивное право», а может процессуально позиционироваться как отдельное понятие. Интерес есть необходимый элемент целеполагающей деятельности физических и юридических лиц.

Другой элемент структуры правового статуса несовершеннолетнего — «правосубъектность». Это понятие включает «правоспособность» и «дееспособность», предполагающих наличие свойств, позволяющих быть субъектом права, полноправным участником правовых отношений. Способность иметь и осуществлять свои права и нести обязанности; правосубъектностью (праводееспособностью) могут обладать как физические, так и юридические лица.

Относительно правосубъектности также существуют различные точки зрения относительно возможности включения данного элемента в структуру правового статуса. Как представляется, вне правосубъектности, правовой статус остается лишь категорией, отражающей модель, которую сложно или даже невозможно реализовать. Поэтому можно скорее согласиться с теми авторами, которые включают правосубъектность в структуру правового статуса, что позволяет делать его практически значимым, показывает его смысловое назначение — в реальности осуществлять права и свободы, исполнять обязанности. Правоспособность и дееспособность относятся к числу традиционных и общепринятых понятий. Как отмечал Г. Ф. Шершеневич, правоспособностью называется способность стать и быть субъектом права. «Правоспособность не есть особое право, а лишь условие для правообладания»⁶⁶.

Правосубъектность это социально приобретенный признак человека и имеет свое воплощение в отраслевых правовых статусах несовершеннолетнего. Конкретизация отраслевых видов правового статуса есть проявление самой жизни, требующей выполнение человеком тех или иных социальных ролей, которые юридически закрепляются в виде статуса, то есть актуализируют определенную совокупность прав, обязанностей. Уголовно-процессуальный статус обвиняемого, потерпевшего, несовершеннолетнего работника, и другие, указывают на те права и обязанности, которые именно в этом статусе, свойственны несовершеннолетнему⁶⁷.

Действительно общеправовой статус несовершеннолетнего воплощается в отдельных его проявлениях, видах. Включение правосубъектности в состав структуры правового статуса несовершеннолетнего должно иметь обязательные уточнения. Дееспособность несовершеннолетнего может быть различной в зависимости от: особенностей осуществления отдельных видов его правового статуса возраста, привносящего свою возрастную специфику в реализацию прав и свобод, состояния здоровья.

А.М. Нечаева в своей фундаментальной работе⁶⁸ обращает к вопросам право- и дееспособности несовершеннолетних, исследует работу А. И. Пергамент⁶⁹, отмечая, что автор приходит к выводу: 1) разрыв во времени возникновения правоспособности несовершеннолетних и их дееспособности в основном имеет место лишь в имущественных правоотношениях, регулируемых гражданским правом; 2) как общее правило, в общественных отношениях, регулируемых, в частности, семейным правом, правоспособность возникает у несовершеннолетних одновременно с приобретением ими дееспособности. Таким образом, А. И. Пергамент не просто соглашается с фактом существования брачной (брачно-семейной) правоспособности, но и исследует некоторые ее особенности⁷⁰. Обращение к элементам статуса несовершеннолетнего в середине прошлого века, причем в принципиально отличных от современности социально-экономических, политических и правовых условиях, показывает жизненно важное определение право- и дееспособности несовершеннолетних.

Правосубъектность есть всегда понятие уточняемое. Дееспособность как составная часть правосубъектности, получает гражданско-правовую регламентацию. В соответствии со ст. 21 Гражданского кодекса РФ под дееспособностью гражданина понимается его способность своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) и возникает она в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. Это дееспособность, обретаемая гражданином в общем порядке в силу наступления возраста совершеннолетия.

Однако, есть другие основания, когда дееспособность в полном объеме обретается человеком и не достигшим 18-летнегго возраста. В ч. 2 ст. 21 ГК РФ отмечается, что в случае, когда законом допускается вступление в брак до достижения восемнадцати лет, гражданин, не достигший восемнадцатилетнего возраста, приобретает дееспособность в полном объеме со времени вступления в брак. В соответствии со ст. 27 ГК РФ предусмотрен институт эмансипации, когда несовершеннолетний, достигший шестнадцати лет, может быть объявлен полностью дееспособным, если он работает по трудовому договору, в том числе по контракту, или с согласия родителей, усыновителей или попечителя занимается предпринимательской деятельностью.

Объявление несовершеннолетнего полностью дееспособным (эмансипация) производится по решению органа опеки и попечительства — с согласия обоих родителей, усыновителей или попечителя либо при отсутствии такого согласия — по решению суда. В данном случае социально-профессиональный статус ребенка является определяющим. При достижении 16 лет могут сложиться обстоятельства жизни таким образом, что несовершеннолетний начинает трудиться, причем на основе трудового договора, включая контракт. Отметим, что речь не идет о гражданско-правовых отношениях, например, выполнение работы по договору подряда, а именно о наличии трудовых отношений, предполагающих совокупность прав и обязанностей работника по трудовому договору (контракту).

Законодатель полагает, что социальная зрелость наступает вследствие принятия работником на себя обязанностей по договору. Другим основанием, является занятие предпринимательской деятельностью, требующей, безусловно, определенного социального опыта, навыков широкого спектра коммуникаций, принятие на себя обязанностей и реализации определенных прав. Осуществление предпринимательской деятельности несовершеннолетним возможно лишь с согласия обоих родителей, усыновителей или попечителя либо при отсутствии такого согласия — по решению суда. По существу, это требуемые условия, наряду с жизненными обстоятельствами, желанием самого несовершеннолетнего. Лишь после их наличия, объявление несовершеннолетнего полностью дееспособным (эмансипация) производится по решению органа опеки и попечительства. В любом случае на указанные органы возлагается право принять или не принять подобное решение.

Виды дееспособности применительно к ребенку отражены в ГК РФ (Ст. 26» Дееспособность несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет», ст. 28. «Дееспособность малолетних»), а также ст. 29 «Признание гражданина недееспособным», ст. 30. «Ограничение дееспособности гражданина».

Очень важными, необходимыми, социально и личностно значимыми выступают институты опеки и попечительства. В соответствии с ч. 3. ст. 31 ГК РФ опека и попечительство над несовершеннолетними устанавливаются при наличии определенных условий: при отсутствии у них родителей, усыновителей, лишении судом родителей родительских прав, а также в случаях, когда такие граждане по иным причинам остались без родительского попечения, в частности когда родители уклоняются от их воспитания либо защиты их прав и интересов. В ч. 1. ст. 31 ГК РФ определены цели опеки и попечительства: «Опека и попечительство устанавливаются для защиты прав и интересов недееспособных или не полностью дееспособных граждан. Опека и попечительство над несовершеннолетними устанавливаются также в целях их воспитания».

В научной литературе дается определение гражданской дееспособности ребенка. Это «специальный правовой механизм, устанавливающий объем и вид гражданских прав и обязанностей ребенка, которые он вправе осуществлять самостоятельно либо с участием иных лиц и органов, на которые законодательством возложена обязанность по оказанию ребенку помощи в осуществлении, охране и защите его прав, в том числе гражданских»⁷¹. Дееспособность часто определяют через термин «способность», что является «кругом в определении». Дееспособность есть условие осуществления прав и обязанностей, связанное с конкретизацией здоровья, психического состояния (расстройства) несовершеннолетнего и возможно иные признаки, субъекта права, которые определяются законодательством государства. В России — это ограничение достижения определенного возраста и психическое состояние применительно к несовершеннолетнему. Однако закон определяет еще условия ограничения дееспособности гражданина (ч. 1. ст. 30 ГК РФ «Ограничение дееспособности гражданина»). Гражданин, который вследствие пристрастия к азартным играм, злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами ставит свою семью в тяжелое материальное положение, может быть ограничен судом в дееспособности в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством. Над ним устанавливается попечительство.

Речь идет не о возрасте или психическом состоянии, но о наличии социальной неустойчивости индивида, его потенциальной опасности в силу пристрастия к азартным играм, злоупотреблению спиртными напитками или наркотическими средствами. В этом отношении весьма удачно обращение к категории «социальная дееспособность» в научной правовой доктрине. Так, В. М. Сырых отмечает, что «совокупность социально-психологических качеств, а также иных жизненных характеристик лица, которые закон признает в качестве необходимых условий (юридических фактов) вступления этого лица в конкретные отношения понимается как социальная дееспособность»⁷².

В зависимости от отрасли права деликтоспособность физических лиц наступает с разного возраста. Практически во всех отраслях права — это возраст до совершеннолетия, но не ранее 14 лет. Следовательно, при анализе правового положения несовершеннолетнего следует учитывать его специальный статус в зависимости от отраслевой специфики конкретного охранительного правоотношения⁷³.

Правоспособность — социальное свойство человека. Ст. 17 ГК РФ определяет правоспособность гражданина как способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) и которая признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью.

Таким образом, правосубъектность, совмещающая как понятие другие понятия: дееспособность и правоспособность, применительно к несовершеннолетнему имеет отличия от правосубъектности взрослого человека. Эти отличия возрастные, психические, отраслевые, связанные с условиями реализации правосубъектности, например, эмансипация.

Следующим элементом правового статуса несовершеннолетнего предстает гражданство. Наличие или отсутствие гражданства любого государства не означает отсутствие правового статуса несовершеннолетнего. Но гражданство есть условие реализации данного статуса в конкретном государстве. Гражданство — закрепленная в законодательстве, устойчиво определенная правовая связь лица с конкретным государством, влекущая права и обязанности в связи с реализацией этой связи. Социальная основа гражданства выражается в принадлежности к народу, нации, исторически сформированной общности, оформленным в государство.

Юридическое содержание гражданства проявляется как атрибут субъективного публичного права при его обязательном отражении в праве объективном, где данный институт обретает институализацию в качестве политико-правовой категории. Политический элемент гражданства является необходимым для его характеристики, так как связан с политическими правами и свободами.

Политические права и свободы связаны, как правило, с обладанием гражданством. Связь политических прав и свобод не означает, однако, что они вторичны, производны от воли государства. Политические права и свободы выступают как естественные права и свободы каждого гражданина демократического государства⁷⁴.

Наличие гражданства порождает у лица, им обладающего правами его приобретения, использования, прекращения. Статья 11 Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации» закрепляет основания приобретения гражданства в России⁷⁵, среди которых приобретение гражданства по рождению. Положениями статьи 12 регулируются отношения, связанные с приобретением гражданства Российской Федерации по рождению. «1. Ребенок приобретает гражданство Российской Федерации по рождению, если на день рождения ребенка:

а) оба его родителя или единственный его родитель имеют гражданство Российской Федерации (независимо от места рождения ребенка);

б) один из его родителей имеет гражданство Российской Федерации, а другой родитель является лицом без гражданства, или признан безвестно отсутствующим, или место его нахождения неизвестно (независимо от места рождения ребенка)».

По мнению Н. В. Витрука, «гражданство есть юридическое основание (условие), предпосылка обладания и пользования правовым статусом. Но ставить содержание правового статуса в прямую зависимость только от гражданства нельзя, ибо если бы правовой статус определялся только гражданством, то оставалось бы неясным, от чего зависит в государстве правовой статус иностранных граждан и лиц без гражданства»⁷⁶.

Реализация правового статуса несовершеннолетнего является реально действующим понятием на фоне принятых в обществе отношений взаимного долженствования. Единство прав и обязанностей, их корреспондирование — факт организации любой правовой системы. Отнесение юридической ответственности к правовому статусу несовершеннолетнего есть общее условие осуществления любого статуса. Наличие прав и свобод несовершеннолетнего предполагает наличие обязанностей в соответствии со спецификой его реального правового положения, например, при наступлении возраста 14 лет — обязанность не совершать деяния, за которые наступает уголовная ответственность за отдельные составы преступления. В любом случае юридическую ответственность можно понимать, как необходимое условие действия правовых норм, меру государственного принуждения, выражающуюся в необходимости претерпевания правонарушителем отрицательных последствий, предусмотренных санкцией нарушенной правовой нормы.

Юридическая ответственность представляет важный аспект взаимодействия институтов государства, гражданского общества, личности. Юридическая ответственность есть элемент правового статуса несовершеннолетнего при достижении им соответствующего возраста.

Правовые принципы образуют основные начала функционирования права, правовой системы, организации правовой жизни общества. Поскольку они носят фундаментально определяющее значение, организуют и структурируют право, влияют на телеологию правовой деятельности, в такой же степени они актуальны для реализации правового статуса несовершеннолетнего.

Относительно видов правового статуса несовершеннолетнего отметим следующее. Во-первых, это общий или конституционный правовой статус. Выделение данного вида правового статуса осуществляется как в силу его социального содержания, так и необходимой правовой формы, выражающей совокупность наиболее важных, конституционно значимых прав и обязанностей, декларируемых для несовершеннолетнего независимо от его возраста. Во-вторых, это специальный статус, характеризуемый наличием специфических отличий в содержании субъективных прав несовершеннолетнего. К характеристике специального статуса несовершеннолетнего следует отнести его отраслевой статус в зависимости от жизненных обстоятельств, возникших правоотношений. В-третьих, это индивидуальный статус, отражающий личностно выраженную персонификацию содержания субъективных прав и обязанностей. Содержание индивидуального правового статуса не является универсальным, одинаковым и неизменным, что зависит от конкретных социально-профессиональных ролей, выполняемых в определенном времени и пространстве. Данный вид правового статуса демонстрирует, каким образом, насколько полноценно реализуются субъективные права несовершеннолетнего, а также насколько точно он исполняет свои обязанности. Несовершеннолетний обладает общим статусом, специальным статусом и индивидуальным.

Правовой статус несовершеннолетнего — совокупность субъективных прав, обязанностей, других элементов, обеспечивающих их реализацию и способствующих осуществлению его возможностей и притязаний непосредственно или опосредованно через родителей (лиц их заменяющих) в зависимости от возраста, в установленных и не запрещаемых в данном государстве формах. Если связать данное определение с обязательным закреплением прав несовершеннолетнего в системе законодательства, то будет сформировано позитивистское определение понятия «правовой статус несовершеннолетнего». В таком случае определение правового статуса ребенка будет следующим — совокупность зафиксированных в системе законодательства государства, прав и свобод, закрепляющих и отражающих возможности и притязания ребенка непосредственно или через родителей (лиц их заменяющих), а также наличие юридически закрепленных обязанностей.

В теории правового статуса несовершеннолетнего можно использовать любое из данных определений в зависимости от правового мировоззрения, типа правопонимания, его аксиологических основ. Полагаем более правильным использовать первое из представленных определений данного понятия.

Исследование правового статуса несовершеннолетнего оправданно с точки зрения теории права, формирования и развития концептуальных основ научной правовой доктрины. Несовершеннолетние не могут быть знакомы с содержанием юридической научной доктрины, как в силу возраста, так и в силу отсутствия прямой необходимости в этом. Для несовершеннолетнего важно осознавать, что его права реализуются, и он в зависимости от своего возраста может нести ответственность за деяния, которые совершает. Несовершеннолетний должен понимать пределы своих правомерных действий, что оберегает его от потенциально возможных правонарушений.

Развитие научной правовой доктрины — сфера деятельности ученых. Научная доктрина в области юриспруденции влияет тремя основными путями на реальное положение в дел в сфере защиты прав и свобод несовершеннолетних. Первый канал влияния — это правотворческая, экспертно-консультативная деятельность. Второй канал влияния — навыки, компетенции выпускника вуза — юриста, который способен своими профессиональными действиями оказывать существенное, прямое влияние на состояние в области охраны прав и свобод несовершеннолетних, реализации права на безопасность. Третий канал влияния — формирование правового сознания и правовой культуры несовершеннолетних через систему правового просвещения, где используются в том числе научные разработки ученых-юристов. Три канала влияния не исчерпывают многомерного сложного правового, психологического процесса социализации, обретения несовершеннолетними навыков реализации своих прав. Предстоит еще многое сделать всем тем должностным лицам, в чьи обязанности входит создание условий для обеспечения безопасности, прав и свобод несовершеннолетних, проведение профилактических мероприятий по предупреждению правонарушений, недопущению совершения ими противоправных деяний. Формирование безопасных условий жизнедеятельности несовершеннолетних есть общее дело всех профессионально занимающихся этими вопросами с обязательным участием институтов гражданского общества.

Раздел 2. ОБЕСПЕЧЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

2.1. Социальная защита как форма (способ) обеспечения безопасности несовершеннолетних в странах ЕАЭС

«Социальная защита» является одной из наиболее часто употребляемых общеправовых категорий, которая с учетом идеологии, воздействия экономических и социально-политических процессов используется для оценки политиками, учеными и практиками социальной функции государства и является универсальной для всей правовой науки в целом. По сути, это идеал, к которому должно стремиться государство, провозглашая себя социальным. Содержание понятия «социальная защита» составляют такие понятия, как «социальные права», «деятельность государства по воплощению в жизнь целей и задач социальной политики», «социальное обеспечение». Одним из видов социального обеспечения является социальное обслуживание наименее защищенных категорий граждан, к числу которых относятся дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей.

В национальном законодательстве каждой страны ЕАЭС установлены гарантии прав и законных интересов детей, которые в зависимости от специального правового статуса ребенка условно можно разделить на общие и дополнительные.

К общим гарантиям прав и законных интересов детей относятся право на: медицинское обслуживание, получение бесплатного образования, выбор профессии, рода занятий и работы, социальное обслуживание, квалифицированную юридическую помощь.

Для детей со специальным правовым статусом (детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей; детей-инвалидов и детей с особенностями психофизического развития; детей-беженцев и вынужденных переселенцев с целью усиления социальной защиты) установлены дополнительные права на: образование, медицинское обслуживание, имущество и жилое помещение, труд, устройство на воспитание в приемную семью, в воспитательное, лечебное или иное аналогичное учреждение, на усыновление.

Для детей-инвалидов и детей с особенностями психофизического развития установлены повышенные гарантии: на медицинскую помощь; выбор детьми-инвалидами и их родителями (опекунами, попечителями) учреждения образования; на создание специальных условий обучения в период получения образования, которые соответствуют физическим, умственным способностям и желанию ребенка-инвалида; при трудоустройстве с учетом с их возможностей; на социальную реабилитацию.

В законодательстве каждой страны ЕАЭС закреплены гарантии защиты прав детей в случае возникновения чрезвычайных ситуаций, детей-беженцев (Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика Армения); детей — вынужденных переселенцев (Республика Казахстан), детей, оказавшихся в экстремальных ситуациях (Республика Армения), детей, являющихся жертвами насилия или преступлений; несовершеннолетних лиц, отбывших наказание в воспитательной колонии (Кыргызская Республика); детей, находящихся в трудной жизненной ситуации (Российская Федерация).

В Российской Федерации и Республике Казахстан действуют специальные законы, устанавливающие гарантии для детей, нуждающихся в особых условиях воспитания, в том числе в специальных учебно-воспитательных учреждениях и специальных лечебно-воспитательных учреждениях.

В странах ЕАЭС особое внимание направлено на развитие законодательства в области социальной защиты детей-сирот, социальной поддержки приемных и многодетных семей. Решая проблемы социальной защиты детей-сирот, в странах ЕАЭС при создании детских домов семейного типа учитываются национальные традиции и экономические возможности.

Особые меры социальной защиты адресованы многодетным семьям в Российской Федерации, Республике Беларусь, Республике Казахстан.

* * *

Для всех стран ЕАЭС характерно закрепление основных гарантий прав и законных интересов детей в национальных законах:

в Российской Федерации — федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»⁷⁷;

в Республике Беларусь — Закон Республики Беларусь от 19 ноября 1993 г. № 2570-XII «О правах ребенка»⁷⁸;

в Республике Казахстан — Закон Республики Казахстан от 8 августа 2002 г. № 345- II «О правах ребенка в Республике Казахстан»⁷⁹;

в Республике Армения — Закон Республики Армения от 31 мая 1996 г. № ЗР-59 «О правах ребенка»⁸⁰;

в Кыргызской Республике — Кодекс Кыргызской Республики о детях от 10 июля 2012 года № 100⁸¹.

Основная цель этих законов — создание правовых, социально-экономических условий для реализации прав и законных интересов ребенка.

В законах Республики Казахстан, Республики Беларусь, Республики Армения, Кыргызской Республики определены правовые принципы, на основе которых формируется государственная политика в отношении ребенка и меры по защите его прав в области образования и воспитания, охраны здоровья, профессиональной ориентации, подготовки и занятости. Такой подход является общим. В законе Российской Федерации особо правовые принципы не выделены, а сформулированы гарантии правовых мер по защите прав ребенка, что является особенностью правового регулирования.

Выделим общие принципы, установленные в законах Республики Казахстан и Республики Армения:

приоритетность подготовки детей к полноценной жизни в обществе;

развитие у детей общественно значимой и творческой активности;

воспитания в детях высоких нравственных качеств, патриотизма и гражданственности, формирования национального самосознания на основе общечеловеческих ценностей мировой цивилизации.

В Кодексе Кыргызской Республики о детях закреплены следующие правовые принципы: защита прав и интересов детей; гарантии их обеспечения; организационные основы защиты детей, находящихся в трудной жизненной ситуации; особенности защиты детей, оставшихся без попечения родителей.

Подчеркнем, что вне зависимости от формулировок, используемых в текстах законов указанных стран, внутренняя сущность этих принципов остается неизмененной.

В зависимости от специального правового статуса ребенка, права детей, гарантируемые законодательством стран ЕАЭС, условно можно разделить на две группы: общие и дополнительные.

К общим правам детей относятся следующие права: на медицинское обслуживание, на получение бесплатного образования, на выбор профессии, рода занятий и работы, на социальное обслуживание и квалифицированную юридическую помощь.

Непосредственно порядок и условия содержания детей в детских учреждениях (образовательных, медицинских, оказывающих социальные услуги) для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей в странах ЕАЭС, за исключением Республики Армения, регулируются подзаконными нормативными актами⁸².

В Республике Армения детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей гарантировано их устройство в соответствующие детские учреждения (детский дом или интернат) или усыновление. Перечень бесплатных и общедоступных социальных услуг, которые предоставляются государственными учреждениями социального обслуживания Республики Армения, определен в законах «О социальной поддержке» и «О правах ребенка».

Для усиления социальной защиты детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей; детей-инвалидов и детей с особенностями психофизического развития; детей-беженцев и вынужденных переселенцев национальным законодательством стран ЕАЭС установлены дополнительные гарантии их прав.

Для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в законах всех странах ЕАЭС, предусмотрены дополнительные гарантии прав таких детей на образование, на медицинское обслуживание, на имущество и жилое помещение, на труд, устройство на воспитание в приемную семью, в воспитательное, лечебное или иное аналогичное учреждение, на их усыновление, а также на иные формы устройства детей, оставшихся без попечения родителей.

В Российской Федерации приняты федеральные законы: от 21 декабря 1996 № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»⁸³ и от 16 апреля 2001 г. № 44-ФЗ «О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей»⁸⁴. Для решения проблемы беспризорности детей органы опеки и попечительства обязаны предоставлять региональному оператору сведения о каждом ребенке, оставшемся без попечения родителей и не устроенном на воспитание в семью по месту его фактического нахождения. Следует отметить, что и в других странах ЕАЭС действуют аналогичные законы⁸⁵. Непосредственно в подзаконных нормативных правовых актах⁸⁶ для воспитанников детских домов, детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей закреплены нормы обеспечения их одеждой, обувью, мягким инвентарем, учебниками, учебными пособиями и принадлежностями, предметами первой необходимости и личной гигиены и др.

Значимыми мерами социальной защиты детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей является обеспечение их питанием и местами для проживания:

в организациях, оказывающих социальные услуги детям в возрасте от 3 лет и до достижения совершеннолетия, в период получения дошкольного, начального общего, основного общего, среднего общего образования в близлежащих дошкольных образовательных организациях и общеобразовательных организациях (пункты 22, 23 Постановления Правительства Российской Федерации от 24 мая 2014 № 481)⁸⁷;

в государственных школах-интернатах, в специальных общеобразовательных и вспомогательных школах-интернатах, обеспечение питанием в центрах коррекционно-развивающего обучения и реабилитации (статья 38 Кодекса Республики Беларусь об образовании);

в общеобразовательных школах-интернатах общего типа и в специальных организациях образования (статья 30 Закона Республики Казахстан «О правах ребенка в Республике Казахстан»; часть 4-1 статьи 8 Закона Республики Казахстан «Об образовании»);

в детских домах, школах-интернатах, в том числе для детей-инвалидов в специальных учебных заведениях (статья 8 Закона Республики Армения «О правах ребенка»; статья 19 Закона Республики Армения «Об образовании»).

В Законе Кыргызской Республики «Об организации питания учащихся в общеобразовательных организациях» от 4 декабря 2019 № 135⁸⁸ предусмотрена организация питания детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей в специальных помещениях (столовая, буфет) общеобразовательных организаций.

* * *

В целях поддержки детей-инвалидов и детей с особенностями психофизического развития в законах о правах ребенка Республики Беларусь, Республики Казахстан, Республики Армения гарантированы различные медицинские, правовые, социально-экономические меры, способствующие их полноценной жизни в условиях, обеспечивающих достоинство и активное включение в жизнь общества. Следует выделить такие виды помощи, оказываемой детям-инвалидам, как: педагогическую, коррекционно-педагогическую помощь (Республика Беларусь), медико-социальную помощь в специализированных детских организациях (Республика Казахстан), специализированную дефектологическую помощь (Республика Армения). В Республике Беларусь и Республике Армения дополнительно детям-инвалидам гарантируется также предоставление психологической помощи.

Во всех странах ЕАЭС детям-инвалидам и детям с особенностями психофизического развития в соответствии с национальным законодательством предоставляется бесплатно: медицинская помощь; услуги по трудоустройству в соответствии с их возможностями; социальная реабилитация. Также дети-инвалиды и их родители (опекуны, попечители) имеют право на выбор образовательного учреждения, где созданы специальные условия для получения образования, соответствующего физическим, умственным способностям и желаниям ребенка.

* * *

Необходимость защиты прав детей в случае возникновения чрезвычайных ситуаций и детей-беженцев закреплена в законах о правах ребенка Республики Беларусь, Республики Казахстан, Республики Армения. Такая же защита распространяется на детей, вынужденных переселенцев в Республике Казахстан и на детей, оказавшихся в экстремальных ситуациях в Республике Армения.

В Российской Федерации в статье 15 Федерального закона «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» закреплена норма о необходимости защиты прав детей, находящихся в трудной жизненной ситуации.

В Кыргызской Республики в статье 100 Кодекса о детях, детям, ставшим жертвами насилия или преступлений, гарантируется защита их прав. Так, ребенку, пострадавшему от насилия и (или) жестокого обращения предоставляется медицинская, правовая, психологическая помощь, необходимая для восстановления физического здоровья и психологического благополучия, а также его последующая реабилитация.

* * *

Особое место при социальном обслуживании детей занимает решение проблем детей, нуждающихся в особых условиях воспитания, в том числе в специальных учебно-воспитательных учреждениях и специальных лечебно-воспитательных учреждениях. Защита прав таких детей осуществляется:

в Российской Федерации — Федеральным законом от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»⁸⁹;

в Республике Беларусь — на основе статьи 36 Закона Республики Беларусь 19 ноября 1993 г. № 2570-XII «О правах ребенка»;

в Республике Казахстан — законами Республики Казахстан 8 августа 2002 г. № 345-II «О правах ребенка в Республике Казахстан» (ст. 30); от 4 декабря 2009 № 214–IV «О профилактике бытового насилия»⁹⁰;

в Республике Армения — на основе статьи 32 Закона Республики Армения «О правах ребенка»;

в Кыргызской Республике — на основе статей 97, 100 Кодекса Кыргызской Республики о детях и подзаконными нормативными правовыми актами⁹¹.

Следует особо выделить принятые в Российской Федерации и Республике Казахстан специальные законы, которые устанавливают гарантии для детей, нуждающихся в особых условиях воспитания⁹². Также интересен опыт законотворчества Кыргызской Республики. В статье 97 Кодекса Кыргызской Республики о детях установлены дополнительные гарантии соблюдения прав несовершеннолетних лиц, отбывших наказание в воспитательной колонии. В частности, для каждого несовершеннолетнего разрабатывается программа реабилитации и социальной реинтеграции, направленная на предотвращение совершения повторных правонарушений.

* * *

Во всех странах ЕАЭС детям, в том числе детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, детям, нуждающимся в специфических условиях образования, гарантируется право на получение бесплатного образования в государственных общеобразовательных учреждениях. Обучение детей с ограниченными возможностями здоровья осуществляется на основе национального законодательства стран ЕАЭС.

Страна
Законодательство

Российская
Федерация
• Федеральный закон от 24 ноября 1995 г. «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»
• Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. «Об образовании в Российской Федерации»⁹³;

Республика
Беларусь
• Закон Республики Беларусь от 11 ноября 1991 г. № 1224-XII «О социальной защите инвалидов в Республике Беларусь»
• Кодекс Республики Беларусь об образовании от 13 января 2011г. № 243-З⁹⁴

Республика
Казахстан
• Закон Республики Казахстан от 13 апреля 2005 г. № 39-III «О социальной защите инвалидов в Республике Казахстан»
• Закон Республики Казахстан от 27 июля 2007 г. № 319-III «Об образовании»⁹⁵

Республика
Армения
• Закон Республики Армения от 24 мая 1993 г. № ЗР-57 «О социальной защите инвалидов в Республике Армения»
• Закон Республики Армения от 20 мая 1999 г. № ЗР- 297 «Об образовании»⁹⁶

Кыргызская
Республика
• Закон Кыргызской Республики от 3 апреля 2008 г. № 38 «О правах и гарантиях лиц с ограниченными возможностями здоровья»,
• Закон Кыргызской Республики от 30 апреля 2003 г. № 92 «Об образовании»⁹⁷,
• Закон Кыргызской Республики от 29 июня 2009 г. № 198 «О дошкольном образовании»⁹⁸

Во всех странах ЕАЭС дети с ограниченными возможностями здоровья имеют право на получение качественного образования по образовательным программам на уровнях дошкольного, начального общего, основного общего и среднего общего образования при наличии заключения психолого-медико-педагогической комиссии без какой-либо в отношении их дискриминации⁹⁹.

Несмотря на различие терминов и формулировок в законодательстве стран ЕАЭС¹⁰⁰, необходимо выделить общее для всех стран — право детей с ограниченными возможностями здоровья на получение дошкольного, основного, дополнительного и специального образования в общих и специальных образовательных учреждениях по общеобразовательным и специальным программам с учетом их психологических особенностей. Для таких детей создаются специальные условия для получения образования по соответствующим образовательным программам, оказывается коррекционно-педагогическая помощь. В случаях невозможности осуществления воспитания и обучения детей-инвалидов в общих или специальных дошкольных и общеобразовательных учреждениях, с согласия их родителей обучение может быть организовано на дому по полной общеобразовательной или индивидуальной программе (Российская Федерация, Республика Казахстан, Республика Армения, Кыргызская Республика¹⁰¹), в специальных дошкольных учреждениях (Кыргызская Республика¹⁰²), в детских домах, школах-интернатах, в специальных заведениях (в том числе с продленным днем и интернатных) (Республика Армения¹⁰³, Кыргызская Республика¹⁰⁴), в специальных коррекционных организациях, а также в форме очного, вечернего, заочного, экстерната и на дистанционной форме обучения (Республика Казахстан¹⁰⁵, Кыргызская Республика¹⁰⁶).

В Кыргызской Республике в соответствии со статьей 33 Закона «О правах и гарантиях лиц с ограниченными возможностями здоровья» государство вправе закупать социальные услуги по дополнительному образованию у реабилитационных центров соответствующего профиля в случае, если такие услуги не могут предоставить государственные учреждения.

Во всех странах ЕАЭС для детей с ограниченными возможностями здоровья создаются необходимые условия для коррекции нарушений развития и социальной адаптации, оказания ранней коррекционной помощи на основе специальных педагогических подходов и наиболее подходящих для этих лиц языков, методов и способов общения, а также условия, в максимальной степени способствующие получению образования определенного уровня и определенной направленности, а также социальному развитию этих лиц.

К таким условиям относятся:

1) организация инклюзивного образования (Российская Федерация, Республика Казахстан, Кыргызская Республика);

2) организация образовательной деятельности для детей — инвалидов:

с умственными недостатками организуется система обучения доступному восприятию языка (Республика Армения);

с нарушениями речи, предоставляются технические средства коммуникации (Республика Армения);

с нарушением опорно-двигательного аппарата осуществляется обеспечение беспрепятственного доступа учащихся в учебные помещения, столовые, туалетные и другие помещения образовательной организации, а также их пребывания в указанных помещениях (наличие пандусов, поручней, расширенных дверных проемов, лифтов, локальное понижение стоек-барьеров до высоты не более 0,8 м; наличие специальных кресел и других приспособлений) (Российская Федерация¹⁰⁷);

3) организация образовательной деятельности для детей-инвалидов с нарушением слуха и зрения (Российская Федерация, Республика Беларусь, Республика Армения, Кыргызская Республика).

Страна
Особенности организации образовательной деятельности для детей-инвалидов с нарушением слуха и зрения

Российская
Федерация
• для учащихся с ограниченными возможностями здоровья по слуху:
дублирование звуковой справочной информации о расписании учебных занятий визуальной (установка мониторов с возможностью трансляции субтитров);
обеспечение надлежащими звуковыми средствами воспроизведения информации;
обеспечение получения информации с использованием русского жестового языка (сурдоперевода, тифлосурдоперевода)
• для обучающихся с ограниченными возможностями здоровья по зрению:
адаптация официальных сайтов образовательных организаций в сети “Интернет” с учетом особых потребностей инвалидов по зрению с приведением их к международному стандарту доступности веб-контента и веб-сервисов (WCAG);
размещение в доступных для учащихся, являющихся слепыми или слабовидящими, местах и в адаптированной форме (с учетом их особых потребностей) справочной информации о расписании лекций, учебных занятий (должна быть выполнена крупным (высота прописных букв не менее 7,5 см) рельефно-контрастным шрифтом (на белом или желтом фоне) и продублирована шрифтом Брайля);
присутствие ассистента, оказывающего учащемуся необходимую помощь;
обеспечение выпуска альтернативных форматов печатных материалов (крупный шрифт) или аудиофайлов;
обеспечение доступа учащегося, являющегося слепым и использующего собаку-поводыря, к зданию образовательной организации, располагающему местом для размещения собаки-поводыря в часы обучения самого учащегося

Республика
Беларусь
• с нарушением слуха обучение и воспитание организуются на белорусском или русском (в устной, письменной, дактильной формах) и жестовом языках с использованием звукоусиливающей аппаратуры коллективного и индивидуального пользования, технических средств, обеспечивающих передачу учебного материала и другой информации на зрительной основе;
• с нарушениями зрения обучение и воспитание осуществляются на основе рельефно-точечной системы Брайля, слабовидящих — по учебным пособиям, изданным увеличенным шрифтом и с использованием тифлотехнических средств и специального оборудования.

Республика
Казахстан
В Законах Республики Казахстан «О социальной защите инвалидов в Республике Казахстан» и «Об образовании» особенности организации образовательной деятельности не установлены.

Республика
Армения
• с нарушением слуха обучение и воспитание организуются на языке жестов;
• с нарушениями зрения обучение и воспитание осуществляются на основе системы Брайля, доступности аудиосредств и крупных шрифтов.

Кыргызская
Республика
• с нарушением слуха — обучение и воспитание организуются с предоставлением услуги по сурдопереводу;
• с нарушениями зрения — издание учебников, в том числе учебников, выпущенных рельефно-точечным шрифтом Брайля учебных и методических пособий и обеспечения ими государственных и муниципальных учебных заведений.

Следует обратить внимание на определенную специфику реализации права на образование детей с ограниченными возможностями в Кыргызской Республике. В частности, в Законе Кыргызской Республики «Об образовании» установлено, что:

для детей, представляющих социальную опасность и нуждающихся в особых условиях воспитания и обучения, создаются специальные учебно-вспомогательные организации, обеспечивающие по решению суда их образование, профессиональную подготовку и медико-социальную реабилитацию;

для детей с ограниченными возможностями здоровья негосударственные образовательные учреждения вправе устанавливать льготы при оплате обучения;

лицам с ограниченными возможностями здоровья предоставляется бесплатное начальное профессиональное, среднее профессиональное и высшее профессиональное образование в пределах квот, ежегодно утверждаемых Правительством Кыргызской Республики.

* * *

Для решения проблемы сиротства детей каждая страна ЕАЭС принимает соответствующие нормативные правовые акты. Одной из форм социальной защиты детей-сирот является создание детского дома семейного типа.

В Российской Федерации порядок организации такого детского дома утвержден постановлением Правительства РФ от 19 марта 2001 г. № 195 «О детском доме семейного типа»¹⁰⁸.

Детский дом семейного типа является юридическим лицом и создается в виде учреждения. Детский дом семейного типа организуется на базе семьи при желании обоих супругов взять на воспитание не менее 5 и не более 10 детей в возрасте от рождения и до 18 лет. Воспитателями могут быть только супруги, на которых распространяются условия оплаты труда, предоставления ежегодных отпусков, а также льготы и гарантии, установленные для работников образовательных учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

В Республике Беларусь постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 28 февраля 2006 г. № 289 утверждено Положение о детском доме семейного типа»¹⁰⁹.

Детский дом семейного типа организуется на базе семьи, принявшей на воспитание от 5 до 10 детей-сирот и (или) детей, оставшихся без попечения родителей, в рамках которой супруги или отдельные граждане выполняют обязанности по воспитанию детей на основании договора об условиях воспитания и содержания детей и трудового договора.

Необходимо выделить современные формы социальной защиты детей-сирот, используемые в Республике Казахстан: детские деревни семейного типа и гостевые семьи.

Закон Республики Казахстан «О правах ребенка в Республике Казахстан» определяет порядок создания детских деревень семейного типа и гостевых семей (ст. 28-1, 30).

Правовой статус детской деревни семейного типа закреплен в Законе Республики Казахстан «О детских деревнях семейного типа и домах юношества» от 13 декабря 2000 г. № 113-II¹¹⁰, а Правила ее организации утверждены постановлением Правительства Республики Казахстан от 11 декабря 2001 г. № 1613 «Об утверждении Положения о семье в детских деревнях»¹¹¹.

Детская деревня состоит из нескольких семей, в каждой из которых проживают и воспитываются от 7 до 10 детей-воспитанников в возрасте до 18 лет, а также из домов юношества для проживания в определенный период выпускников детских домов, школ-интернатов для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и воспитанников детских деревень в возрасте до 23 лет. С матерью-воспитателем заключается договор о передаче детей в семью детской деревни¹¹².

Другой формой социальной защиты в Республике Казахстан является гостевая семья, в которую дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей могут быть переданы из организаций всех типов (образовательных, медицинских и др.) на период каникул, выходных и праздничных дней¹¹³. Порядок передачи указанных детей в гостевую семью установлен Положением о гостевой семье¹¹⁴. Основанием передачи ребенка в гостевую семью является договор о передаче ребенка (детей) в гостевую семью. Данный договор может заключаться на один календарный год с указанием сроков передачи ребенка (детей) на период каникул, выходных и праздничных дней. Выплата денежных средств на содержание ребенка (детей) и оплата труда лиц, принявших ребенка (детей) в гостевую семью не производится.

В Республике Армения незыблемость семейного очага всегда традиционно возводилась в культ, и в советское время проблемы детского сиротства как таковой не существовало. Поэтому нормативные правовые акты по организации деятельности детских домов семейного типа в Республике Армения не приняты. Однако дети, оставшиеся без родительской опеки обеспечиваются согласно п. 6 статьи 13 Закона Республики Армения от 30 декабря 2014 г. № ЗР-231 «О социальном содействии»¹¹⁵ в учреждениях социальной защиты населения (общего и специализированного типа) круглосуточным полноценным уходом. По данным Министерства труда и социальным вопросам на 1 июня 2019 г. в Армении в таких учреждениях числилось 260 детей, число которых сокращалось за счет их возвращения в биологические семьи и на 28 октября 2019 г. в учреждениях остались 130 детей. В 2019 г. Министерством труда и социальным вопросам была проведена оценка нужд детей и семей, на основании чего разработана и осуществляется программа индивидуального содействия¹¹⁶.

В целях реализации Кодекса Кыргызской Республики «О детях», Правительством Кыргызской Республики принято постановление от 11 декабря 2014 года № 700 на основании которого создано государственное учреждение «Детский дом семейного типа для детей с ограниченными возможностями здоровья»¹¹⁷. Единый нормативный правовой акт, который регулирует деятельность всех детских домов семейного типа был принят в 1998 г. — Положение о семейных детских домах (приемных семьях)¹¹⁸.

К 2018 г. в Кыргызской Республике функционировало 53 государственных детских интернатных учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в которых воспитывалось 5 898 детей; около 60 детских домов семейного типа, созданных некоммерческими организациями и действующими в соответствии с утвержденными уставами.

* * *

Наиболее эффективной формой устройства на воспитание детей, оставшихся без попечения родителей является приемная семья, поэтому все страны оказывают ей экономическую и правовую поддержку.

Порядок организации приемной семьи, передачи детей на воспитание в приемную семью, права и обязанности приемных родителей, материальное обеспечение приемной семьи регулируется во всех странах ЕАЭС подзаконными нормативными правовыми актами и только в Республике Армения такой порядок урегулирован в статьях 137–140 Семейного кодекса Республики Армения от 8 декабря 2004 г. № ЗР-123¹¹⁹.

В Российской Федерации — принято Постановление Правительства РФ от 18 мая 2009 г. № 423 «Об отдельных вопросах осуществления опеки и попечительства в отношении несовершеннолетних граждан»¹²⁰;

в Республике Беларусь — действует Постановление Совета Министров Республики Беларусь 28 октября 1999 г. № 1678 «Об утверждении положения о приемной семье»¹²¹;

в Республике Казахстан — приказом Министра образования и науки Республики Казахстан от 7 октября 2016 № 597 утверждено Положение о приемной семье¹²²;

в Кыргызской Республике — принято Постановление Правительства Кыргызской Республики от 1 октября 2012 г. № 670 «О приемной (фостерной) семье)¹²³.

В каждой стране установлены ограничения по количеству детей, которые могут быть переданы на воспитание в приемную семью:

в Российской Федерации — количество детей в приемной семье, включая родных и усыновленных детей, не должно превышать, как правило, восьми человек;

в Республике Беларусь — от одного до четырех детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с учетом детей, над которыми установлена опека (попечительство) одним из супругов;

в Республике Казахстан — не менее четырех и не более десяти детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, находящихся в организациях образования для детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей;

в Республике Армения — численное количество детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, которые могут быть переданы на воспитание в приемную семью не определено;

в Кыргызской Республике — в приемную семью на воспитание может быть передано до трех детей в возрасте до шестнадцати лет, при этом общее число несовершеннолетних детей, включая родных, усыновленных и подопечных, не должно превышать пяти детей.

* * *

Особые меры социальной защиты в Российской Федерации, Республике Беларусь, Республике Казахстан адресованы многодетным семьям.

В Российской Федерации федеральный законодатель не устанавливает, какая семья считается многодетной. Органы исполнительной власти в субъектах Российской Федерации самостоятельно определяют категории семей, которые являются многодетными и нуждаются в дополнительной материальной поддержке.

В Российской Федерации Указом Президента РФ от 5 мая 1992 г. № 431 «О мерах по социальной поддержке многодетных семей»¹²⁴ гарантированы и предоставляются следующие меры социальной поддержки:

скидка в размере не ниже 30% установленной платы за коммунальные услуги;

бесплатная выдача лекарств для детей в возрасте до 6 лет;

бесплатное питание для учащихся общеобразовательных и профессиональных учебных заведений;

бесплатный проезд на внутригородском транспорте для учащихся общеобразовательных школ.

В Республике Казахстан законодатель, также как и в Российской Федерации, не устанавливает, при каком количестве детей семья считается многодетной, хотя термин «многодетная мать» по закону применим к матерям, имеющим четырех и более детей¹²⁵.

С 1 января 2018 г. многодетным семьям предоставляется адресная социальная помощь (безусловная и обусловленная).

Безусловная помощь предоставляется в виде единовременных выплат семьям, не имеющим доходов по объективным причинам (многодетным матерям и отцам-одиночкам с детьми дошкольного возраста, престарелым и инвалидам).

Обусловленная помощь выплачивается временно, пока трудоспособный член семьи не устроится на работу при условии, что общий доход семьи не превышает 50% величины прожиточного минимума.

Многодетные семьи имеют право на различные льготы в сфере образования¹²⁶:

первоочередной прием в детские сады;

скидка на оплату услуг детского сада 70%;

денежная выплата один раз в три года на приобретение детям школьной формы либо заменяющего ее комплекта одежды для посещения учебных занятий и спортивного костюма;

Детям из многодетных семей предоставляются:

бесплатные завтраки и обеды в образовательных учреждениях, а при отсутствии столовой оказывается материальная помощь;

бесплатный проезд на внутригородском транспорте, автобусах внутрирайонных и пригородных линий.

Более существенные меры социальной защиты многодетных семей по сравнению с Российской Федерацией и Республикой Казахстан, установлены в Республике Беларусь.

В Республике Беларусь многодетной считается семья, в которой на иждивении и воспитании находятся трое и более детей. Статус многодетной семьи подтверждается удостоверением, которое выдается местными исполнительными и распорядительными органами¹²⁷.

Многодетным семьям и детям из таких семей гарантированы и предоставляются следующие меры социальной защиты:

плата за коммунальные услуги осуществляется по субсидируемым тарифам для населения без применения порядка взимания дифференцированной платы за коммунальные услуги в зависимости от объема потребления — предоставляется многодетным, опекунским, приемным семьям, воспитывающим трех и более несовершеннолетних детей с учетом родных и приемных детей, и детским домам семейного типа¹²⁸;

снижается на 50 процентов плата: за питание в дошкольных учреждениях¹²⁹; за пользование учебниками и (или) учебными пособиями¹³⁰ — для родителей или лиц, их заменяющих, имеющих трех и более детей до восемнадцати лет;

не взимается плата за обучение детей в школах искусств — для родителей или лиц, их заменяющих, имеющих трех и более детей до восемнадцати лет¹³¹;

оказывается помощь в уходе за детьми до достижения ими трехлетнего возраста (услуги няни) в дневное время по рабочим дням не более 40 часов в неделю — семьям, воспитывающим троих и более детей, родившихся одновременно¹³²;

оплачивается часть стоимости путевки в оздоровительные лагеря с круглосуточным пребыванием (при приобретении путевки один раз в год в летний период в размере двух базовых величин на каждого несовершеннолетнего ребенка) — многодетным семьям, в которых на иждивении и воспитании находится пять и более несовершеннолетних детей¹³³.

предоставляются скидки на обучение студентам и учащимся из семей, в которых воспитывается трое и более несовершеннолетних детей¹³⁴;

организуется бесплатное питание за счет средств республиканского и (или) местных бюджетов — детям из многодетных семей — учащимся учреждений общего среднего образования при освоении содержания образовательных программ общего среднего образования, образовательных программ специального образования на уровне общего среднего образования, а также учреждений высшего образования при освоении содержания образовательной программы среднего образования¹³⁵;

обеспечиваются продуктами питания дети первых двух лет жизни в семьях, имеющих среднедушевой доход ниже критерия нуждаемости¹³⁶;

В Республике Армения настоящее время очень мало действует программ по содействию многодетным семьям¹³⁷.

В январе 2018 г. Правительство Республики Армения одобрило законодательную инициативу, предусматривающую усиление поддержки многодетных семей и меры, направленные на расширенное воспроизводство населения. В Республике Армения только предстоит принять закон о многодетной семье. Тем не менее, по тексту законопроекта многодетной семьей в Республике Армения считается семья, имеющая четырех и более детей, за исключением детей, находящихся в социальных учреждениях¹³⁸. Многодетные семьи получат льготы на образование и медицинское обслуживание. Многодетные семьи, имеющие четырех и более детей, получат до 50% скидку по оплате расходов на содержание детей в детсадах, на обучение в техникумах и вузах. В настоящее время в Республике Армения действует мало программ по социальной поддержке многодетных семей, в основном на детей из таких семей назначаются и выплачиваются государственные пособия¹³⁹.

В Кыргызской Республике программы по содействию многодетным семьям отсутствуют. С принятием в 2017 г. Закона «О государственных пособиях в Кыргызской Республике»¹⁴⁰ действует новая система государственных денежных выплат на детей.

2.2. Реализация в России принципа запрещения детского труда как способ правовой защиты детей

Предотвращение детского труда — это один из наиболее болезненных вопросов современного трудового права как на национальном, так и на международном уровне. Несмотря на то, что установление минимального возраста для приема на работу — это самая первая тема, по которой стало приниматься фабричное законодательство более двухсот лет назад¹⁴¹, до настоящего времени проблема детского труда все еще далека от решения.

Детскому труду посвящены две из восьми фундаментальных конвенций Международной организации труда (МОТ), которые должны соблюдаться всеми государствами-членами независимо от факта их ратификации¹⁴²: Конвенция 1973 г. о минимальном возрасте приема на работу (№138) и Конвенция МОТ 1999 г. о запрещении и немедленных мерах по искоренению наихудших форм детского труда (№182). Конвенция МОТ №182 стала единственной из 190 конвенций МОТ, ратифицированной всеми без исключения государствами-членами МОТ¹⁴³, которых, по состоянию на 2020 г., насчитывается 187. Такую готовность государств принимать на себя обязательства по этой Конвенции можно объяснить тем, что против искоренения наихудших форм детского труда не может возражать ни одно государство независимо от его политической и правовой системы. В развитие положений этих двух фундаментальных конвенций принято две одноименные Рекомендации (№146 и №190 — соответственно), конкретизирующих и расширяющих общие нормы Конвенций №138 и №182.

Помимо фундаментальных конвенций МОТ №138 и 182, существует достаточно много международных актов, касающихся проблемы детского труда. На уровне ООН следует упомянуть Международный Пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.¹⁴⁴, в ч. 3 ст. 10 которого предусматривается принцип защиты детей от экономической и социальной эксплуатации. Этот принцип включает и запрет детского труда. Специальный акт ООН, посвященный защите детей, — Конвенция «О правах ребенка» 1989 г.,¹⁴⁵ которая была принята для юридического закрепления и развития положений принятой ООН в 1959 г. Декларации прав ребенка¹⁴⁶, носящей рекомендательный характер. Конвенция 1989 г. ратифицирована почти всеми государствами мира. Для надзора за исполнением соблюдения Конвенции ООН «О правах ребенка» был создан специализированный орган — Комитет по правам ребенка.¹⁴⁷ Дополнительно к Конвенции «О правах ребенка» был принят Факультативный протокол, касающийся торговли детьми, детской порнографии и детской проституции 2000 г.¹⁴⁸, пересекающийся по своему содержанию с Конвенцией МОТ №182 и добавляющий к ее нормам положения о конкретных мерах по защите детей, ставших жертвами эксплуатации. Конвенция ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин 1979 г. (CEDAW) касается, в том числе, и защиты несовершеннолетних от эксплуатации.

На региональном уровне следует отметить Модельный закон СНГ «Об основных гарантиях прав ребенка в государстве» 1999 г.¹⁴⁹ В рамках Совета Европы действует Рекомендация № R (91) 11 Комитета министров СЕ «Относительно эксплуатации секса в целях наживы, порнографии, торговли детьми и несовершеннолетними».¹⁵⁰

Существует целый ряд иных значимых международных правовых актов, которые в тех или иных аспектах касаются недопущения детского труда и защиты детей от эксплуатации.

Государства мира на площадке ООН в 2015 г. утвердили Цели устойчивого развития, направленные на преодоление глобальных проблем человечества на период до 2030 г.¹⁵¹ Среди этих целей одно из ключевых мест занимает раздел, озаглавленный «Достойная работа и экономический рост», а в рамках него одной из важнейших задач провозглашена ликвидация детского труда во всех его формах на всем земном шаре до 2025 г. За реализацию этой задачи отвечает созданная в рамках МОТ специальная Программа по искоренению детского труда (ILO-IPEC)¹⁵², осуществляющая координацию действий государств в отношении этой проблемы.

По данным МОТ, по состоянию на 2018 г. в мире около 152 миллионов детей, включая 64 миллиона девочек и 88 миллионов мальчиков, т.е. почти каждый десятый ребенок в мире, были вовлечены в различные формы детского труда, подлежащего запрету¹⁵³. В различных формах занятости работает 218 миллионов детей, 73 миллиона участвуют в опасных видах труда, 4,3 миллиона трудятся принудительно, а около миллиона — эксплуатируются для занятий проституцией.

Особую тревогу вызывает тот факт, что несмотря на то, что масштаб детского труда в мире постепенно снижается, темпы снижения этого явления замедляются. По подсчетам МОТ, даже если темпы снижения масштабов детского труда сохранятся в ближайшие годы на нынешнем уровне, цель его искоренения к 2025 г., поставленная ООН, не будет достигнута: к 2025 г. в детский труд будет все еще вовлечен 121 миллион несовершеннолетних¹⁵⁴.

Терминология и дебаты по поводу необходимости искоренения детского труда

В контексте запрета детского труда принято разделять два термина: работа (или труд) ребенка (англ. — work of a child) и детский труд (англ. — child labour). Первый термин носит обобщающий характер и касается любого труда детей — как подлежащего искоренению, так и вполне нормальной трудовой деятельности детей, например, в рамках трудового обучения.

Второй же термин — «детский труд» — касается именно явления, подлежащего искоренению. В понимании МОТ¹⁵⁵, детский труд подразумевает работу, которая лишает детей их детства, их потенциала и достоинства, наносит ущерб их физическому и интеллектуальному развитию. Детский труд, чтобы классифицироваться в качестве такового, должен обладать хотя бы одним из следующих признаков: он опасен или вреден детям с точки зрения ментального, физического, социального или морального развития; и/или вступает в конфликт с получением детьми образования путем лишения их возможности посещать школы, вынуждения оставить школьное обучение слишком рано, заставляя их пытаться совмещать посещение школы с избыточно продолжительной и тяжелой работой.

Специалисты МОТ¹⁵⁶ классифицируют различные формы труда детей следующим образом:

Серым в таблице выделены формы детского труда, подлежащие искоренению в соответствии с Конвенциями МОТ №138 и 182, за исключением участия детей младше минимального возраста в художественных выступлениях.

Эксперты Всемирного Банка выявили закономерность между уровнем использования детского труда и масштабом экономики¹⁵⁷. В беднейших странах c ВВП на душу населения, составляющим 500 долларов США и ниже, доля детей от пяти до четырнадцати лет среди всех работников по состоянию на 2004 г. была чрезвычайно высока и составляла от 30 до 60% от всех работающих. Необходимо отметить, что эта особенность связана не только с самим фактом широкого применения труда детей, но и с демографической структурой наиболее бедных стран: вследствие низкой продолжительности жизни, связанной со слаборазвитой медициной, высокой рождаемости, характерной для традиционных обществ, население таких стран очень молодо по сравнению с экономически и социально развитыми государствами. Низкий уровень развития школьного и высшего образования, а также особенности рынков труда, на которых востребованы малоквалифицированные работники, еще больше способствует раннему началу трудовой деятельности детей и подростков.

В государствах, где объем ВВП на душу населения составлял от 500 до 1000 долларов США, показатель детского труда резко падал и составлял от 10 до 30%. Сходную картину в региональном масштабе можно наблюдать и сейчас, основываясь на более современных данных МОТ. По состоянию на 2016 г. с большим отрывом «лидировал» в распространенности детского труда африканский континент (19,6% от рынка труда континента), что почти в пять раз превышает соответствующий показатель для региона Европы и Центральной Азии¹⁵⁸.

Негативные аспекты детского труда достаточно очевидны, но эксперты высказывают и аргументы если не в защиту детского труда, то обосновывающие неизбежность его использования в определенных социальных ситуациях. Так, существует мнение, что детский труд смягчает бедность в стране, поскольку работающие дети помогают содержать свои семьи¹⁵⁹. В бедных странах, где наиболее широко используется детский труд, дети нередко выступают основными или единственными источниками дохода для своих многодетных семей.

Второй известный аргумент «в защиту» детского труда заключается в том, что раннее вовлечение в трудовую деятельность дает несовершеннолетним работникам ценные жизненные и профессиональные навыки, такие дети и подростки быстрее взрослеют, социализируются и приспосабливаются к непростой взрослой жизни. Усиливают этот аргумент тем соображением, что рынок труда беднейших стран все равно не нуждается в высококвалифицированной рабочей силе, и после получения самого базового образования дети и подростки будут только тратить свое время на образование, которое потом не будет востребовано в их профессиональной деятельности.

В том, что касается первого аргумента, касающегося доходов детей от трудовой деятельности, не следует забывать, что эти доходы образуются вследствие того, что дети конкурируют на рынке труда со взрослыми и зачастую побеждают в этой конкуренции из-за того, что их труд оценивается дешевле. Поэтому, если на микроуровне, в своей семье, они могут помогать решать семейные финансовые проблемы своими доходами, то на макроуровне, на рынке труда конкретного государства, они, наоборот, снижают доходы населения.

Второй аргумент, касающийся тезиса о том, что несовершеннолетним в бедных странах не нужно тратить время на образование, поскольку оно не востребовано на рынке труда, не учитывает того факта, что не только спрос влияет на предложение, но и предложение — на спрос. Квалифицированные трудовые ресурсы в конкретной стране создают и рабочие места, требующие квалификации, а отсутствие этих трудовых ресурсов делает создание таких рабочих мест невозможным.

Поэтому и в вопросе доходов населения, и в вопросе образования детский труд запускает механизм обратной связи, когда он одновременно выступает и в качестве причины, и следствия низких доходов и уровня образования населения.

Связь между детским трудом и образованием выявляется и через так называемое производственное обучение. Само по себе производственное обучение, которое осуществляется в отношении подростков без ущерба для получения образования, в течение небольшой продолжительности рабочего времени, для легкого и не угрожающего жизни и здоровью труда, приносит обучающимся пользу.

Проблема заключается в том, что нередко под производственным обучением маскируется именно подлежащий запрету детский труд, когда подростков, например, централизованно направляют без их согласия для сбора урожая, чтобы решить чисто хозяйственные задачи государства или бизнеса. Эта практика была широко распространена в Советском Союзе и до сих пор не изжита на постсоветском пространстве. Так, например, в Кыргызстане в 2017 г. обсуждалась инициатива некоторых депутатов Парламента (Жогорку Кенеша) перенести начало учебного года в школах с 1 на 15 сентября, чтобы учеба не отвлекала школьников от работ по уборке урожая, а также от работ в сфере туризма, в частности, на оз. Иссык-Куль¹⁶⁰. Очевидно, что у инициаторов этой идеи не обучение детей, а именно приносимая их трудом прибыль рассматривалась в качестве приоритетной цели, а производственное обучение было только прикрытием для этой инициативы.

Реализация фундаментальных Конвенций МОТ, касающихся детского труда, в России

Далее мы рассмотрим важнейшие требования фундаментальных Конвенций МОТ, касающихся запрета детского труда и их выполнение в российском законодательстве и правоприменительной практике.

Конвенция МОТ о минимальном возрасте приема на работу (№ 138)

Минимальный возраст. Общее правило о минимальном возрасте приема на работу в соответствии с п. 3 ст. 2 Конвенции МОТ №138 предусматривает, что возраст приема на работу не может быть ниже возраста окончания обязательного школьного образования и, во всяком случае, не должен быть ниже пятнадцати лет.

Из формулировки данной статьи следует, что приоритетный критерий при определении минимального возраста при приеме на работу — это именно получение подростком образования. Излишне ранний выход подростка на рынок труда приводит к тому, что он не может претендовать на рабочие места, требующие квалификации, а необходимость тратить свое время и силы на работу существенно сокращает его возможности в отношении продолжения образования.

В России п. 5 ст. 66 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» от 29 декабря 2012 г. №273-ФЗ предусматривает¹⁶¹, что к обязательным уровням образования относятся начальное общее, основное общее и среднее общее образование, причем обязательными эти уровни образования считаются до достижения человеком возраста восемнадцати лет. Закон «Об образовании в Российской Федерации» далее определяет¹⁶², что начальное общее образование ребенок получает по достижении шести лет и не позже восьми лет. Три уровня общего образования, обязательные для получения в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами общего образования, утвержденными Минобрнауки РФ¹⁶³, суммарно занимают одиннадцать лет.

Таким образом, возраст окончания обязательного школьного образования, о котором говорится в Конвенции МОТ №138, в России составляет от семнадцати до восемнадцати лет. При этом, ч. 1 ст. 63 Трудового кодекса Российской Федерации¹⁶⁴ (ТК РФ) предусматривает, что по общему правилу заключение трудового договора допускается с шестнадцати лет, а в самом ТК РФ и других федеральных законах могут быть установлены и иные (более низкие) возрастные пороги.

Это означает, что действующее трудовое законодательство в части установления минимального возраста для заключения трудового договора не соответствует общему правилу об окончании обязательного школьного образования и удовлетворяет только второму, более низкому, стандарту, предусматривающему пятнадцатилетнюю планку в качестве альтернативного, более слабого, варианта защиты детей.

Представляется, что для того, чтобы соответствовать в полной мере требованиям этого международного трудового стандарта и содействовать развитию квалифицированных трудовых ресурсов, наша страна должна пересмотреть ч. 1 ст. 63 ТК РФ и указать в ней возраст окончания обязательного общего среднего образования.

Допустимые формы труда несовершеннолетних. Статья 7 Конвенции МОТ №138 предусматривает возможность приема на работу по найму лиц в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет для легкой работы, которая: a) не кажется вредной для их здоровья или развития; b) не наносит ущерба посещаемости школы, участию детей в программах профессиональной ориентации или подготовки или их способности воспользоваться полученным обучением.

В соответствии с требованиями ТК РФ (ч. 3 ст. 63) для России применительно к такой работе установлен минимальный возраст в четырнадцать лет и необходимо согласие одного из родителей (опекуна, попечителя) и органа опеки и попечительства.

Формулировка Конвенции о легком труде воспроизводится и в ст. 63 ТК РФ, причем ее применение вызывает сложности на практике. Дело в том, что в нашей стране действует обширный перечень тяжелых, вредных и опасных работ, при выполнении которых запрещается использование труда несовершеннолетних (см. о нем далее). Возникает вопрос: достаточно ли, чтобы работа, предлагаемая подростку, не относилась к перечисленным в этом перечне видам, либо необходимо, чтобы она была более легкой, чем обычная работа, выполняемая взрослыми работниками? Четкого ответа на этот вопрос в законодательстве и правоприменительной практике в настоящее время, к сожалению, нет.

В отношении необходимости согласия на труд подростка со стороны одного из родителей, либо другого законного представителя, на практике возникали случаи, когда один из родителей такое согласие давал, а другой, наоборот, возражал. Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 28 января 2014 г. №1¹⁶⁵ дал разъяснение, что в таких ситуациях необходимо учитывать мнение самого подростка и органа опеки и попечительства. В том, что касается мнения самого подростка, разъяснение ВС РФ, как представляется, не до конца отвечает на поставленный вопрос.

Трудовой договор в любом случае может быть заключен исключительно на основании добровольного волеизъявления сторон. Если выяснится, что подросток заключил его под давлением, то трудовые отношения, очевидно, не могут продолжаться. Но ст. 84 ТК РФ, содержащая перечень оснований для прекращения трудового договора вследствие нарушения установленных правил заключения трудового договора, не содержит такого основания как отсутствие добровольного волеизъявления работника на момент заключения договора. Вероятно, ст. 84 ТК РФ следует в данном случае толковать расширительно, так же, как это предлагает ВС РФ в отношении заключения трудового договора с подростками, не достигшими четырнадцатилетнего возраста, хотя такое основание для расторжения трудового договора также прямо не упомянуто в этой статье¹⁶⁶.

Для вредных и опасных работ, а также работ, которые могут нанести ущерб нравственному развитию, в статье 3 Конвенции №138 установлен минимальный возраст заключения трудового договора, равный восемнадцати годам. В России реализация этого ограничения осуществляется с помощью двух подзаконных актов: перечня тяжелых работ и работ с вредными или опасными условиями труда, при выполнении которых запрещается использование труда лиц моложе восемнадцати лет, утвержденный постановлением Правительства РФ от 25 февраля 2000 г. №163¹⁶⁷, а также норм предельно допустимых нагрузок для лиц моложе восемнадцати лет при подъеме и перемещении тяжестей вручную, утвержденных постановлением Минтрудсоцразвития РФ от 7 апреля 1999 г. №7¹⁶⁸.

В отношении перечня работ, запрещенных для несовершеннолетних, в России и других государствах постсоветского пространства, где утверждены аналогичные перечни, возникают практические проблемы с его формулировками: большинство перечисленных там работ определяются через названия профессий: «формовщик…», «штамповщик…» и т.п. На практике это иногда приводит к нарушениям, когда профессия работника обозначается, например, как «разнорабочий», а в его обязанности входит как раз выполнение работ, которые для несовершеннолетних запрещены. Представляется, что в перечень должны быть внесены соответствующие уточнения и разъяснения.

В соответствии со ст. 8 Конвенции №138 в отношении участия детей в художественных выступлениях могут делаться изъятия из правила о минимальном возрасте приема на работу. Однако в таком случае необходимо выпускать специальные разрешения государственного органа власти, издаваемые после консультаций с организациями работников и работодателей. В таких разрешениях ограничивается продолжительность рабочего времени и устанавливаются условия, в которых может выполняться работа. В части 4 статьи 63 ТК РФ содержится общее правило, допускающее заключение трудового договора с лицами, не достигшими 14 лет в творческих организациях, но отсутствует предписываемое Конвенцией специальное разрешение органа власти, содержащее основные условия труда ребенка и не разъясняется, как на практике должно применяться это положение.

Сфера применения. Положения Конвенции МОТ №138 применяются к «работе по найму или другой работе» (п. 2 ст. 1 Конвенции №138), а в ТК РФ говорится лишь о заключении трудового договора. Таким образом, сфера применения Трудового кодекса РФ ýже, чем у Конвенции.

Вопрос о сфере применения ТК РФ и Конвенции №138 выходит за рамки чисто доктринальных теоретических рассуждений и очень важен с практической точки зрения. В России, как и во многих других странах, распространена практика уклонения работодателей от оформления трудовых отношений в соответствии с требованиями законодательства.

Один из способов такого противоправного¹⁶⁹ поведения работодателей состоит в том, что вместо трудовых договоров с работником заключается гражданско-правовой договор в целях экономии денежных средств и уклонения от предоставления работникам прав и гарантий, полагающихся им в соответствии с трудовым законодательством. В последнее время такая тактика особенно заметна в сегменте так называемой платформенной занятости, в сфере работы курьеров, бытовых услуг и т.д.

Крупнейшие компании по доставке, такие как «Delivery Club», «Яндекс.Еда», «Пешкарики» и др., указывают в своих объявлениях о вакансиях на минимальный возраст для приема на работу (от 18 лет)¹⁷⁰. Однако никаких общеправовых ограничений для них не установлено, и сдерживает их от найма детей и подростков только «добрая воля», а точнее — опасение негативного общественного резонанса, которого и так достаточно в связи с тем, что работающие у них люди работают намного больше максимума, предусмотренного трудовым законодательством, подвергаются штрафам, что запрещено по ТК РФ, могут быть уволены без оснований (т.е. с ними прекращаются «гражданско-правовые» договоры, отвечающие признакам трудовых) и т.д.

Второй вариант незаконной практики в этом отношении — неформальная занятость. Неформальная занятость — это одна из наиболее болезненных тем в современном международном трудовом праве в силу большого количества трудящихся в этом секторе и фактически полного отсутствия у них возможностей по защите своих трудовых прав. Этому вопросу посвящена специальная Рекомендация МОТ 2015 г. о переходе от неформальной к формальной экономике (№204).

Контрольный орган МОТ — Комитет экспертов по применению конвенций и рекомендаций (далее — Комитет экспертов МОТ) в 2017 г. опубликовал¹⁷¹ Замечание¹⁷² в отношении России, в котором содержится напоминание о проведенном ILO-IPEC в 2009 г. исследовании уличного труда несовершеннолетних в Санкт-Петербурге, когда были выявлены случаи вовлечения детей, некоторым из которых было всего по 8–9 лет, в такие виды деятельности как сбор пустых бутылок и макулатуры, курьерский труд, работа по уборке рабочих мест, уличная торговля и мытье машин. Озабоченность по поводу большого количества детей, живущих на улице и подвергающихся эксплуатации, высказывал¹⁷³ ранее и Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам, уполномоченный на осуществление контроля за соблюдением одноименного Пакта ООН 1966 г. В связи с этими фактами Комитет экспертов МОТ напомнил¹⁷⁴ о том, что Конвенция №138 распространяется на все формы экономической деятельности независимо от того, оформлены ли эта деятельность договорами, а также от факта оплаты труда. В своем замечании Комитет выразил сожаление по поводу того, что несмотря на неоднократные запросы с его стороны, российское правительство так и не предоставило какой-либо информации в отношении мер, принятых в отношении детей, работающих не по трудовым договорам или в неформальном секторе.

Конвенция 1999 г. о запрещении и немедленных мерах по искоренению наихудших форм детского труда (№182).

Наихудшие формы детского труда, согласно ст. 3 Конвенции №182 включают:

a) все формы рабства или практику, сходную с рабством, как, например, продажа детей и торговля ими, долговая кабала и крепостная зависимость, а также принудительный или обязательный труд, в том числе принудительную или обязательную вербовку детей для использования их в вооруженных конфликтах;

b) использование, вербовку или предложение ребенка для занятия проституцией, для производства порнографической продукции или для порнографических представлений;

с) использование, вербовку или предложение ребенка для занятия противоправной деятельностью, в частности для производства и продажи наркотиков;

d) работу, которая по своему характеру или условиям, в которых она выполняется, может нанести вред здоровью, безопасности или нравственности детей.

В отличие от норм о минимальном возрасте для приема на работу, с точки зрения борьбы с наихудшими формами детского труда, под термином «ребенок» в соответствии со ст. 2 Конвенции №182 понимаются все лица моложе 18 лет.

Конвенция №182 и принятая в развитие ее положений одноименная Рекомендация МОТ №190 исходят из того, что государствам, ратифицировавшим Конвенцию, недостаточно ввести формальный законодательный запрет наихудших форм детского труда. Государства должны разрабатывать и осуществлять конкретные программы действий по искоренению в приоритетном порядке наихудших форм детского труда (ст. 6 Конвенции №182), причем приниматься такие программы должны после консультаций с наиболее представительными социальными партнерами.

На региональном уровне, в рамках СНГ еще в 2008 г. был принят модельный закон «О противодействии торговле людьми»¹⁷⁵, в котором затрагиваются меры по противодействию, в том числе, явлениям, рассматриваемым Конвенцией МОТ №182 как наихудшие формы детского труда. Этот модельный закон не обладает обязательной юридической силой, поэтому весь смысл данного акта основывается на добровольной практической реализации его государствами-участниками.

Однако практические шаги в этом направлении на уровне СНГ выглядят весьма скромно: в 2013 г. была принята Программа сотрудничества государств — участников СНГ в борьбе с торговлей людьми на 2014–2018 годы¹⁷⁶, причем она с тех пор не возобновлялась. Программа предусматривала, помимо прочего, принятие в 2014–2015 г. государствами-членами СНГ законов о борьбе с торговлей людьми и об оказании помощи жертвам торговли людьми, однако в России это так и не было сделано. Последние мероприятия СНГ, посвященные проблематике торговли людьми, о которых содержится информация на интернет-портале СНГ, датированы 2015 г.¹⁷⁷

Типовой закон о борьбе с торговлей людьми был принят и на уровне ООН в 2010 г.¹⁷⁸ Среди важных элементов этого закона, которые имеют непосредственное отношение и к борьбе с наихудшими формами детского труда, можно отнести такие меры как защита потерпевших и свидетелей, оказание им помощи и предоставление компенсации (глава VII типового закона ООН), которая, помимо прочего, включает специальную защиту в отношении детей, защиту персональных данных, выплату жертвам компенсаций и др. В отношении транснациональной торговли людьми, в том числе, несовершеннолетними, в этом законе содержатся нормы об иммиграционном статусе жертв, который им должен предоставляться государствами, где они оказались, а также меры по репатриации жертв. Закон предусматривает также учреждение национального координационного органа по противодействию торговле людьми и создание национального механизма мониторинга и представления докладов контрольным органам ООН.

Контрольный орган ООН — Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин — в 2014 г. отметил¹⁷⁹ в качестве позитивного факта, что созданная при Правительстве РФ Комиссия по профилактике правонарушений дважды рассматривала на своих заседаниях проблемы связанные с торговлей людьми в отношении несовершеннолетних. Комиссия сформулировала поручения проработать механизм совершенствования учета несовершеннолетних потерпевших, ставших жертвами сексуального насилия, внести в законодательство изменения, связанные с предоставлением права на получение государственной социальной помощи потерпевшими от преступлений против половой неприкосновенности, обеспечить эффективное взаимодействие с неправительственными организациями, работающими в сфере предоставления социальных услуг, реализовать проект по оказанию медико-психологической помощи свидетелям и жертвам преступлений, разработать обучающие программы обучения для специалистов по вопросам оказания медико-психологической помощи потерпевшим в реабилитационных (кризисных) центрах, рассмотреть возможность открытия в Москве убежища для жертв торговли людьми.

На эти же меры по защите детей — жертв наихудших форм детского труда неоднократно обращал свое внимание Комитет экспертов МОТ, рассматривая доклады России о соблюдении Конвенции №182 в своем Замечании от 2016 г.¹⁸⁰ Комитет обратился с запросом к российскому правительству относительно принятия незамедлительных мер, направленных на изменение законодательства как можно оперативнее таким образом, чтобы оно обеспечило меры по юридической защите и социальной интеграции детям — жертвам торговли людьми. Однако к 2020 г. такие меры приняты не были.

Вопрос об искоренении наихудших форм детского труда для России не носит теоретико-умозрительный характер, а представляет собой проблему практического плана. Комитет экспертов МОТ, а также Комитет по искоренению дискриминации в отношении женщин ООН, отвечающий за применение Конвенции ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин 1979 г. (CEDAW) неоднократно и на протяжении многих лет высказывали свою озабоченность тем фактом, что Россия является одной из крупных «стран-экспортеров» в отношении человеческого траффика — нелегальной торговли людьми, в т.ч., детьми¹⁸¹.

На эксплуатации наихудших форм детского труда самым серьезным образом сказывается наличие в стране беспризорных детей. После распада социалистической системы в нашей стране снова после долгого перерыва начиная с 1990-х гг. появились беспризорники. Согласно данным социологических исследований, проводившихся в начале 2000-х гг.¹⁸², только в Москве в 2001 г. было от 30 до 50 тысяч беспризорных несовершеннолетних. По состоянию на 2001 г. доля вовлеченных в преступную деятельность (воровство, торговля ворованными вещами, наркотиками и т.д.) детей и подростков младше тринадцати лет составляла от 10 до 30%. Вовлечены в проституцию, съемки порнографических материалов были до 20–30% беспризорных несовершеннолетних. Насколько нам известно, серьезных социологических исследований положения беспризорных детей с тех пор более не проводилось.

По современным данным, количество беспризорных детей по сравнению с ситуацией самого начала XXI в. снизилось и к 2019 г. составило 75,5 тысяч детей¹⁸³. Однако тревогу вызывает тот факт, что эта цифра имеет тенденцию к заметному росту: в предыдущем, 2018 г. МВД РФ говорило о существовании 68,7 тысяч беспризорных детей. В любом случае, данные, которые приводятся МВД, носят более чем приблизительный характер. Исследователи приводят оценки, количества беспризорных в нашей стране, которые различаются на несколько порядков, что свидетельствует, прежде всего, о политизации этой проблемы и использования цифр в пропагандистских целях (для «очернения» или «борьбы с очернением» властей). Не менее важно и то, что такой колоссальный разброс цифр — это следствие отсутствия серьезных исследований данного вопроса.

Очевидно, что проблема эксплуатации наихудших форм детского труда весьма серьезна не только в глобальном масштабе, но и в нашей стране. При этом приходится констатировать, что государство не уделяет достаточного внимания этой проблеме.

Прямой обязанностью государств, исходя из ст. 7 Конвенции МОТ № 182, считается также установление ответственности, включая уголовную, для лиц, участвующих в нарушении запретов, предусмотренных Конвенцией. В России нормы об ответственности за преступления, о которых говорится в Конвенции МОТ №182, предусмотрены ст. 127.1 (торговля людьми) и 127.2 (использование рабского труда), введенные Уголовный кодекс РФ в 2003 г.¹⁸⁴ вскоре после ратификации Россией Конвенции №182. Квалифицированные составы обоих преступлений предусматривают их совершение в отношении несовершеннолетних и достаточно суровое наказание. Когда эти составы были введены в УК РФ, Комитет экспертов МОТ поддержал их появление и просил российское Правительство регулярно информировать о количестве случаев торговли людьми использования рабского труда в отношении несовершеннолетних¹⁸⁵.

Проведенный анализ показывает, что несмотря на то, что международные трудовые стандарты, касающиеся минимального возраста для принятия на работу и искоренения наихудших форм детского труда, содержат, казалось бы, самые базовые требования, которым российское законодательство гарантированно должно соответствовать «с запасом», можно выявить довольно серьезные несоответствия.

В отношении минимального возраста для приема на работу приходится констатировать несоответствие ст. 63 ТК РФ, требованиям пункта 3 ст. 2 Конвенции МОТ №138 в части установления общей минимальной возрастной планки в шестнадцать лет, поскольку возраст окончания обязательного школьного образования в России — от семнадцати до восемнадцати лет.

Недостатком этой же ст. 63 ТК РФ можно назвать и отсутствие разъяснений в отношении того, какие виды трудовой деятельности следует понимать под легкой работой, которую можно выполнять несовершеннолетним.

Еще одна проблема, связанная с выполнением требований Конвенции №138 в России, — сфера действия минимального возраста для труда несовершеннолетних. Конвенция распространяется на все виды трудовой деятельности, независимо от того, оформлен ли труд с помощью трудового или гражданско-правового договора или вообще находится в сфере неформальной занятости. Во внутреннем российском законодательстве соответствующие правовые механизмы распространяются лишь на работу по трудовому договору.

Кроме того, запреты в отношении труда несовершеннолетних на вредных и опасных работах не всегда эффективны из-за формулировок списка запрещенных работ, до сих пор выстроенных по модели плановой экономики и не учитывающих многообразие видов трудовой деятельности в условиях рынка.

Имеются проблемы и с реализацией мер по запрету наихудших форм детского труда. Эти формы недостаточно формально запретить в законодательстве и предусмотреть за их эксплуатацию пусть даже серьезные юридические санкции. Еще более важно осуществлять реальные действия на общегосударственном уровне, направленные на защиту детей, попавших в ситуацию эксплуатации, на их реабилитацию, предоставление убежища, психологической и другой социальной помощи.

Несмотря на многолетнее обсуждение этого вопроса, в России до сих пор не принят системный закон о противодействии торговле людьми, в том числе, несовершеннолетними, основывающийся на международных стандартах по данному вопросу.

Необходимо также проведение системной государственной работы в отношении искоренения самой среды, в которой формируются наихудшие формы детского труда, прежде всего, ситуации, когда дети оказываются на улице. С учетом того, что даже четкого понимания масштабов этого явления у государства сейчас явно нет, можно сделать вывод о том, что в этом отношении принимающиеся государством усилия в настоящее время явно недостаточны.

Раздел 3. ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ, ОХРАНЫ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

3.1. Проблемы обеспечения безопасности, охраны здоровья и жизни несовершеннолетних в связи с развитием биомедицины

В XXI веке вопросы обеспечения безопасности, охраны здоровья и жизни несовершеннолетних приобретают все большую остроту. Идет смена технологического уклада, следовательно, целого ряда экономических и социальных отношений, что не может не отражаться на индивидуальном и общественном здоровье населения, особенно несовершеннолетних. Достижения науки и техники второй половины XX — начала XXI века активно развивают биоэкономику, биомедицину и биофармацевтику, дают обществу, государству, индивиду не только потенциальную, но также и реальную возможность влиять на тела людей, их психику, проводить необходимую на том или ином отрезке исторического развития необходимую правящей элите биополитику.

Например, М. Фуко, занимавшимся изучением психиатрической практики уже в 70-е годы XX века, был показан «властный ресурс» медицины, ее влияние на общество и личность¹⁸⁶.

Дж. Агамбен в своих трудах пишет, что в современном мироустройстве правовому регулированию подлежит уже не форма жизненного устройства, а сама человеческая жизнь¹⁸⁷.

Технологии дают широкий простор как для политиков, так и для отдельных личностей возможности проведения экспериментов над обществом, семьей, личностью. Например, контррепродуктивные технологии (от абортов до гормональной контрацепции и медицинской стерилизации) вкупе с социальными технологиями и проводимой тем или иным государством биополитикой повсеместно дают свой эффект. Наиболее ярким примером здесь является Китай, проводивший с 70-х годов XX века политику одного ребенка на семью («одна семья — один ребенок»).

Пытаются «не отставать» от политиков и отдельные индивиды — адепты биохакинга¹⁸⁸. Они активно «вживляют» микрочипы, принимают «медикаментозные коктейли» с целью улучшения отдельных физических и психических функций организма.

Появление генетических технологий (от генотерапевтических лекарственных препаратов до геномного редактирования) открывает новые возможности. Пока политики и законодатели ряда стран размышляют относительно допустимых границ возможного вмешательства в геном человека, адепты биохакинга уже пытаются на себе и близких экспериментировать с «геномом», генетическими технологиями, несмотря на потенциальные риски. Слишком перспективными являются открывающиеся возможности.

Например, Э. Перриш в 2015 году провела на себе эксперимент, в котором посредством ряда генетических вмешательств попыталась увеличить длину теломер (им придается большое значение в процессе регулирования скорости старения клетки) собственных хромосом, а также остановить или замедлить процесс их укорачивания. Получен положительный результат, следствием которого явилось биологическое «омоложение».

Однако направленность новых технологий может быть и иной. Нельзя исключить и будущих биоатак как на отдельных физических лиц, так и целые общества. История человеческой цивилизации показывает, что многие технологии на начальном этапе их развития применялись в военных, а не в гражданских целях. Кроме того, всегда есть риск случайного, непреднамеренного высвобождения биоагента (бактерии, вируса, трансгенного растения или животного и др.), обладающего вредоносными свойствами, в окружающую среду.

В связи с изложенным, в XXI веке обострились и проблемы обеспечения биологической безопасности. Экологи неоднократно предупреждали о рисках¹⁸⁹ неверного экономического и техногенного развития человеческой цивилизации, дальнейшего обострения борьбы за ресурсы как в «обществах потребления», так и в глобальном масштабе (за питьевую воду, пищу, энергию и др.). Имеющиеся достижения синтетической биологии (от синтеза простейших микроорганизмов до генома) ускорили этот процесс¹⁹⁰, поставили на повестку дня ряд вопросов, нуждающихся в скорейшем разрешении.

Следовательно, приоткрытый человечеством «ящик Пандоры» заставляет говорить о большей уязвимости как человеческой цивилизации, так и отдельных обществ, групп от новых биомедицинских и иных технологий, применяемых как по прямому назначению (например, по медицинским, социальным и иным показаниям), так и вне или вопреки таковым.

Несовершеннолетние граждане, несовершеннолетние пациенты международным, а также национальным законодательством и судебной практикой ряда стран в силу ограниченных умственных, физических и иных возможностей, наличия высокой степени зависимости от родителей, иных их представителей, а также медицинского корпуса, относятся к группе (категории) наиболее уязвимых¹⁹¹.

В связи с изложенным, на наш взгляд, в идеале национальное законодательство должно иметь развитую систему правовых средств и механизмов, направленных на обеспечение безопасности, правовую охрану здоровья и жизни несовершеннолетних как в их обычной, повседневной жизни, так и случаях их вовлечения в орбиту здравоохранительных правоотношений. Фактическая обстановка в сфере обеспечения отдельных видов безопасности, охраны здоровья и жизни детей далека от идеальной, а новые возможности, угрозы и риски лишь обостряют накопившиеся за последние десятилетия проблемы. Обозначим основные из них, нуждающиеся в решении законодателем.

Во-первых, имеет место несогласованность норм гражданского, семейного законодательства и законодательства об охране здоровья граждан относительно ряда самостоятельных и критически значимых распорядительных действий физического лица, что порождает конфликты между несовершеннолетними пациентами, их родителями (иными законными представителями) и медицинскими работниками.

Согласно ст. 21 Гражданского кодека РФ дееспособность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, т.е. восемнадцатилетия. В силу ст. 54 Семейного кодекса РФ ребенком признается лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет (совершеннолетия). Однако Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» различает несовершеннолетних и несовершеннолетних в возрасте старше пятнадцати лет (а больных наркоманией — в возрасте старше шестнадцати лет) с позиций информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство или на отказ от него. Следовательно, важнейший момент лечебно-диагностического процесса — получение согласия на вмешательство, обусловлен достижением физическим лицом не совершеннолетия, а более низкого возраста. Следствием этого являются попытки самостоятельного (без ведома родителей) решения подростками своих реальных или мнимых проблем со здоровьем, иных проблем (от прерывания нежелательной беременности до пластических операций), либо отказ от обоснованного медицинского вмешательства (от стоматологических вмешательств до лечения наркомании).

Отмеченные проблемы периодически обостряются, что заставляет осуществлять поиск возможных путей их решения. Следует упомянуть законодательные инициативы, направленные на разрешение возможных конфликтов посредством сохранения за родителями, законными представители детей права на получение информации о состоянии их здоровья до достижения детьми возраста восемнадцати лет, если те не приобрели дееспособность в полном объеме или не были объявлены полностью дееспособными¹⁹². Были и другие законопроекты, которыми предпринимались попытки решения частных проблем, обусловленных закрепленной законодателем возрастной границей информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство либо отказа от него¹⁹³.

Во-вторых, правовой статус ребенка — субъекта здравоохранительных и близких с ними правоотношений до настоящего времени четко не определен.

В Федеральном законе от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» имеется гл. 6, именуемая «Охрана здоровья матери и ребенка, вопросы семьи и репродуктивного здоровья», где могут быть закреплены особенности ребенка — субъекта правоотношений (дополнительные права, гарантии, изъятия, исключения и др.). Однако мы здесь видим лишь ст. 54 «Права несовершеннолетних в сфере охраны здоровья», в тексте которой специфичным является лишь право детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, а также детей, находящиеся в трудной жизненной ситуации на содержание в медицинских организациях государственной системы здравоохранения и муниципальной системы здравоохранения до достижения ими возраста четырех лет включительно. Да и оно является правом на социальное обеспечение, обслуживание, а не собственно правом на медицинскую помощь. Остальные права (на получение информации о состоянии своего здоровья, прохождение медицинских осмотров и др.) имеют не только несовершеннолетние.

Отмеченная проблема не является новой. Педиатры неоднократно обращали на нее внимание, были даже соответствующие законопроекты¹⁹⁴.

В-третьих, закрепленный в ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» принцип приоритета охраны здоровья детей до настоящего времени носит декларативный характер, не наполнен конкретным содержанием.

Например, в ст. 7 Закона говорится о том, что дети имеют приоритетные права при оказании медицинской помощи. Однако какие именно они имеют права, отличные от прав совершеннолетних, из Закона не ясно. Нет их и по факту. Организация и оказание медицинской помощи детям, ее финансовое обеспечение не имеют принципиальных отличий от организации и финансового обеспечения ряда других категорий граждан (пенсионеров, не работающих и др.). Так, ст. 10 Федерального закона от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» к застрахованным лицам относит следующих неработающих граждан: дети до достижения ими возраста восемнадцати лет; неработающие пенсионеры; безработные граждане; некоторые иные категории лиц.

Если обратиться к Федеральному закону от 24 июля 1998 года № 124-ФЗ
«Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», то в нем также воспроизводятся известные положения законодательства об охране здоровья граждан.

На наш взгляд, необходима система организационных, финансовых и правовых средств, механизмов, обеспечивающих приоритетный характер оказания медицинской помощи несовершеннолетним гражданам.

В-четвертых, проводимая в отношении детей государственная политика не является согласованной, она носит до настоящего времени узковедомственный и точечный характер. Во главу угла должно быть поставлено здоровье детей как основы здоровой нации. Решение этой задачи должно возлагаться на значительный круг органов и должностных лиц, а не только на отрасль здравоохранения, как это фактически сложилось.

В Федеральном законе от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» верно определен предмет регулирования акта: правовые, организационные и экономические основы охраны здоровья как системы различных мер осуществляемых не только Минздравом РФ, но и иными органами и должностными лицами, направленными на профилактику заболеваний, сохранение и укрепление физического и психического здоровья каждого человека. Однако в дальнейшем законодатель в основном ведет речь уже о медицинской деятельности, реже — о здравоохранении.

Иные органы и должностные лица, реализующие государственную политику, уделяют вопросам охраны здоровья граждан (в т.ч. несовершеннолетних) значительно меньшее внимание, что не может не отражаться на здоровье значительных контингентов населения.

Например, нагрузки в школах на детей давно превышают допустимые гигиенические и иные нормативы, что ведет к возникновению ряда заболеваний (в т.ч. хронических). Не является решенным вопрос с организацией полноценного обследования детей, своевременного выявления у них заболеваний. До настоящего времени отсутствует отлаженная система горячего питания всех школьников, находящихся в стенах образовательных организаций большую часть их жизни.

Федеральный закон от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» лишь косвенно обеспечивает охрану прав обучающихся на здоровье. В нем имеется общий посыл на создание необходимых условий для охраны и укрепления здоровья, организации питания обучающихся, имеется запрет на использование методов и средств обучения и воспитания, образовательных технологий, наносящих вред физическому или психическому здоровью обучающихся. Закон даже содержит самостоятельную статью «Охрана здоровья обучающихся», однако в ней всего-навсего закреплен набор общих средств, механизмов, посредством которых может обеспечиваться охрана здоровья обучающихся (от оказания первичной медико-санитарной помощи в порядке, установленном законодательством в сфере охраны здоровья до создания условий для занятий физической культурой и спортом. Большое внимание последние годы уделяется вопросам образования лиц, с ограниченными возможностями здоровья, что верно. Однако акцент должен ставится на создании условий, которые если не исключают, то минимизируют риски ухудшения состояния здоровья у всех обучающихся, а не только у тех, кто уже имеет те или иные отклонения, нарушения.

На наличие здесь серьезных проблем неоднократно обращал внимание Президент РФ В. В. Путин¹⁹⁵. Однако вопрос внедрения здоровьесберегающих технологий в сферу отечественного образования остается нерешенным¹⁹⁶. Фактически сфера образования пока мало восприимчива к внедрению не только новых, но даже традиционных, проверенных временем технологий. Одной из причин такого положения дел является рамочный характер ряда федеральных законов, позволяющих формально обеспечивать реализацию их отдельных положений.

В-пятых, неопределенность правового положения неродившихся детей. Отечественное законодательство, по общему правилу, не считает их субъектами каких-либо правоотношений. Лишь применительно к здравоохранительным и некоторым другим правоотношениям можно вести речь о наличии у них отдельных элементов правосубъектности¹⁹⁷.

Укажем документы, анализ которых позволяет сделать соответствующий вывод: Приказ Минздрава РФ от 28 декабря 2000 года № 457 «О совершенствовании пренатальной диагностики в профилактике наследственных и врожденных заболеваний у детей»; Приказ Минздрава РФ от 1 ноября 2012 года № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю “акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)”»; Приказ Федерального агентства научных организаций от 11 июля 2014 года № 247 «О Федеральном государственном бюджетном научном учреждении “Научный центр сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева”».

Развитие новых биомедицинских технологий позволяет вмешиваться в целый ряд процессов на внутриутробной стадии развития неродившегося ребенка (плода) и даже раньше (на эмбриональном уровне или уровне половых клеток сразу после их слияния или даже до). Одной из активно обсуждаемых проблем является возможность редактирования генома на различных стадиях развития человека¹⁹⁸. В связи с этим вопросы обеспечения безопасности (биологической, генетической и др.), охраны здоровья и жизни детей выходят на новый виток общественной дискуссии. Однако она бесплодна, бессмысленна без определения правосубъектности (ее отдельных элементов) еще неродившегося ребенка уже на ранней стадии его развития (какой — самостоятельный вопрос, требующий решения исходя из обеспечения интересов будущего ребенка, баланса общественных и иных интересов).

3.2. Профилактика психических расстройств у несовершеннолетних: опыт зарубежных стран

Официальная статистика психических расстройств у детей и подростков во всем мире (10–20% детей и подростков страдают психическими расстройствами)¹⁹⁹ актуализирует проблему нормативно-правового регулирования вопросов, связанных с профилактикой психических заболеваний среди несовершеннолетних. Психоневрологические заболевания являются ведущей причиной инвалидности среди молодежи во всех регионах²⁰⁰. По данным Всемирной Организации Здравоохранения к 2020 году детские нервно-психические расстройства вырастут на 50 процентов и станут одной из пяти наиболее распространенных причин заболеваемости, смертности и инвалидности среди детей по всему миру²⁰¹.

В части обеспечения организационных гарантий оказания психиатрической помощи в Российской Федерации приходится констатировать наличие целого ряда проблем, не позволяющих сформировать эффективную службу предупреждения психических расстройств среди несовершеннолетних. К таким проблемам в первую очередь целесообразно отнести недостаточное число врачей-психиатров, снижение уровня финансирования психиатрии, отсутствие адекватной общественному запросу организационной структуры психиатрической службы и другие²⁰².

В рассматриваемом контексте позитивен опыт ряда зарубежных стран, который может быть учтен при формировании общего контура национальной политики в сфере профилактики психических расстройств у несовершеннолетних и обеспечении провозглашенного в статье 1 Закона РФ от 2 июля 1992 года № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» принципа профилактики и диагностики психических расстройств, в том числе в отношении детей и подростков.

Так, политика США в рассматриваемой сфере сосредоточена главным образом на предоставлении информационных услуг семьям, имеющим детей. На всей территории США действуют родительские учебные и информационные центры, а также общинные родительские ресурсные центры, готовые консультировать по вопросам обеспечения психического здоровья несовершеннолетних²⁰³. На официальном сайте центра родительской информации представлен список соответствующих центров в каждом штате²⁰⁴.

Уровень программного моделирования как один из распространенных способов реализации профилактических мероприятий в сфере психического здоровья несовершеннолетних также представлен в США. MHSPY — это программа, которая поддерживает модель «совместного управления» для удовлетворения потребностей в области психического здоровья детей и подростков. В рамках данной программы пять государственных и два частных агентства координируются и сосредотачиваются на группе «риска» (первичная профилактика психических расстройств) и больных детях. Семья и официальные представители агентства, принимающие значимые решения в отношении проводимых мероприятий в отношении несовершеннолетнего, контролируются Руководящим комитетом MHSPY.

На уровне семьи данная программа реализуется следующим образом. Каждая семья получает менеджера по уходу, который работает над созданием группы планирования ухода из профессионалов, непрофессионалов и вспомогательного персонала. Команда разрабатывает курс («миссию») для ребенка. Менеджер по уходу обеспечивает некоторую помощь семье, поддерживает связь с первичной медицинской помощью и в целом следит за правильностью прохождения курса лечения (профилактических мероприятий). Менеджер по уходу сохраняет тесную связь с семьей, но это не терапевт. Таким образом, институт менеджмента позволяет значительно удешевить и масштабировать получение квалифицированной медицинской помощи в части профилактики психических расстройств у несовершеннолетних²⁰⁵.

Интересным также представляется вопрос о разглашении врачебной тайны несовершеннолетнего его законным представителям. Закон о медицинском страховании, обеспечивающем мобильность и подотчетность, принятый в 1996 году (HIPAA) и вступивший в силу в 2002 году, в некоторых случаях защищает конфиденциальность информации о здоровье несовершеннолетних. По общему правилу родители (и опекуны) сохраняют контроль над медицинской информацией и доступ к ней для неэмансипированных несовершеннолетних детей, за исключением ситуаций, в которых несовершеннолетние юридически могут дать согласие на медицинское обслуживание. Однако этот федеральный закон относится к законам Штатов, которые либо разрешают, либо запрещают разглашение конфиденциальной информации родителям или опекунам. Если закон штата требует от врача раскрыть информацию родителю, HIPAA позволяет врачу сделать это. Если закон штата разрешает, но не требует, чтобы врач раскрывал информацию родителю, HIPAA позволяет врачу по своему усмотрению решать этот вопрос. Если закон штата запрещает разглашать информацию родителю, врач не может разглашать ее без разрешения несовершеннолетнего. Если нет специального закона штата, врач имеет право по своему усмотрению раскрывать информацию родителю, который ее запрашивает²⁰⁶.

В некоторых зарубежных странах вопросы профилактики психических расстройств главным образом регламентируются путем разработки стратегий по соответствующим направлениям. Так например, Стратегия охраны психического здоровья Канады направлена на оказание помощи в улучшении психического здоровья и благополучия всех людей, проживающих в Канаде, а также на создание системы психического здоровья нации, способной реально удовлетворять потребности людей, живущих с проблемами психического здоровья и болезнями, и их семей. Оригинальная стратегия ориентирована на людей всех возрастов и содержит несколько конкретных рекомендаций для действий в отношении психического здоровья детей и молодежи. Например, стратегия рекомендует:

повышать эффективность инициатив в области охраны психического здоровья учащихся общеобразовательных школ и послешкольного периода, способствующих развитию психического здоровья всех учащихся и включающих целенаправленные профилактические мероприятия для лиц, входящих в группу риска;

устранить препятствия для полноценного участия людей, живущих с проблемами психического здоровья или болезнями соответствующего профиля, в жизни общества;

устранить финансовые барьеры для доступа детей и молодежи, их семей к психотерапевтическим и клиническим услугам;

устранить барьеры для успешного перехода между детскими, молодежными, взрослыми и старшими службами психического здоровья²⁰⁷.

Комиссия по психическому здоровью канадского молодежного совета (MHCC) разработала молодежную версию программы «изменение направлений, изменение жизни: стратегия психического здоровья для Канады». Соответствующая версия — это адаптированный для несовершеннолетних вариант базовой Стратегии психического здоровья, который включает примеры передовой практики, помогающей воплотить в жизнь многие рекомендации, содержащиеся в Стратегии²⁰⁸.

Еще одним актуальным направлением организации профилактических мероприятий в отношении несовершеннолетних является инициатива создания специализированных профилактических центров психического здоровья. В качестве примера целесообразно обратиться к бельгийскому опыту. В 1999 году Фламандское правительство осуществило проект Профилактических Центров психического здоровья. В этом проекте профилактика самоубийств трактуются как социальная ответственность с участием всех государственных секторов и как одна из ключевых задач для всех социальных служб. Таким образом, работа центров по охране психического здоровья (Centra Geestelijke Gezondheidszorg, CGG) направлена на промежуточные целевые группы, такие как больницы, учреждения помощи молодежи, полиция, семьи и средства массовой информации. В 2006 году был официально опубликован план профилактики депрессий и самоубийств. Он включает в себя 5 основных стратегий для всех возрастов:

укрепление психического здоровья;

продвижение легкодоступного ухода на дому;

развитие экспертизы специалистов и формирование сетей для улучшения непрерывности;

противодействие провокации самоубийства;

особое внимание за конкретными целевыми группами.

В 2005 году во Фландрии была разработана отдельная программа «Интегральная помощь молодежи» (Integrale Jeugdhulp), которая координирует действия в нескольких важных секторах медицинской помощи, социального обеспечения и образования несовершеннолетних. Проект, названный «BYPASS», исследует взаимодействие между детской и подростковой психиатрией, системой охраны психического здоровья и системой социальной защиты детей. Протокол для консультации ребенка и подростков психиатром обращает внимание на требования к специалистам-практикам и учреждениям в системе социальной защиты детей. Цель этих консультаций заключается в укреплении их компетенции в исследуемой сфере.

Особо следует отметить, что в 1991 году Бельгия коренным образом реформировала службу защиты детей. Эта реформа была основана на обязанности отчета о жестоком обращении с детьми в Департамент юстиции. Это юридическое обязательство означает, что сотрудники всех служб несут уголовную ответственность за несообщение правосудию информации о том, что жизнь ребенка находится под угрозой, в том случае, если это стало известно соответствующим лицам. Ключевым элементом реформы является «дочерний» принцип, который заключается в приоритете вмешательства в частную жизнь семьи, если речь идет о психическом здоровье несовершеннолетних ее членов. Национальное значение принципа субсидиарности объясняет ограниченную роль судебной системы в области защиты несовершеннолетних в случаях жестокого обращения с детьми и призывает всех проявлять инициативу, когда существует какой-либо ранний сигнал, что здоровье или развитие ребенка может быть в опасности²⁰⁹.

Одна из наиболее организованных и структурированных систем профилактики психических расстройств у детей и подростков представлена в Германии. Соответствующая система работы с психическими отклонениями у детей и подростков состоит из двух подсистем:

1) медицинская система психиатрической помощи;

2) система социального обеспечения молодежи²¹⁰.

Особую эффективность показала мобильная служба охраны психического здоровья в Германии («Мобильный ребенок»). Соответствующий сервис в Марбурге (Германия) использует команду из трех специалистов (детский психиатр, психолог и социальный работник), которые проходят через разные города и села на автомобиле и проводят специальные консультации в течение нескольких часов. К числу основных задач мобильного сервиса относятся:

1) обследование пациентов, которые ранее были госпитализированы;

2) консультации новых детей по месту жительства;

3) надзор за учреждениями для детей.

В области информационной поддержки родителей в Германии также реализуется целый ряд проектов, направленных на профилактику психических расстройств у детей и подростков.

К наиболее значимым из них относятся:

I. Проект «Хорошее начало в жизни ребенка» — это типовой проект для таких немецких земель, как Баден-Вюртемберг, Бавария, Рейнланд-Пфальц и Тюрингия. Реализация данного проекта в Баден-Вюртемберге проходит в отделе детской и подростковой психиатрии и психотерапии Университета Ульма. Основной задачей проекта является продвижение и укрепление образовательной компетентности родителей в целях эффективного предотвращения безнадзорности и обеспечения благополучия детей в первые годы жизни.

II. Проект «Сила» («Старк») преследует цель укрепления психического здоровья детей и содействует укреплению детского авто-образования. Программа осуществляется в муниципальной ассоциации для детей и социальных дел. К числу других партнеров программы относятся в том числе правительство Баден-Вюртемберга под руководством федерального министерства труда и социальных дел.

III. Пилотный проект «Консультирование в пренатальной диагностике». Целью данного проекта является улучшение качества информации, предоставляемой беременным женщинам перед началом предродовых диагностических исследований, а также усиление межпрофессионального сотрудничества в контексте пренатальной диагностики. Данная программа получила реализацию главным образом в Баден-Вюртемберге. Для достижения поставленных целей в настоящее время активно развивается сотрудничество между медицинскими и психосоциальными специалистами Института исследований психосоматического сотрудничества и семейной терапии, Центра психосоциальной медицины, Гейдельбергского университета и др.²¹¹

В Китае все психиатрические службы страны осуществляют первичную профилактику психических расстройств путем популяризации специальных знаний. Так, например, в Ханчжоу созданы центры психического здоровья в назначенных больницах и институтах для консультаций в области психического здоровья или предоставления услуг по охране психического здоровья. Учебный комитет создал центр психического здоровья студентов и школьников на всех уровнях. Центры психического здоровья для детей раннего возраста созданы в том числе в детских садах. Молодежная лига обязала молодежь проходить обучение в области психического здоровья, связанное с самозащитой личности²¹².

В Болгарии государственная политика в сфере обеспечения психического здоровья несовершеннолетних главным образом представлена в генеральном плане, разработанном в рамках проекта PHARE в 2006 году, и провозглашает следующие направления для решения насущной потребности детей и подростков в услугах по охране психического здоровья:

увеличение числа детских психиатрических отделений;

аккредитация детской психиатрии в качестве отдельной специальности;

укрепление сотрудничества между Министерством здравоохранения, Министерством труда и социальной защиты населения и Министерством образования и науки в связи с проблемами психического здоровья детей в социальных учреждениях;

разработка специализированных психиатрических услуг для детей и подростков.

Таким образом, исследовав некоторые аспекты организации профилактической помощи несовершеннолетним в целях обеспечения психического здоровья нации, целесообразно отметить, что в разных странах приходится наблюдать разный уровень организованности специализированной и профилактической помощи в рассматриваемом направлении. Например, одна из наиболее структурированных систем профилактических служб в сфере охраны психического здоровья детей и подростков представлена в Германии.

Тем не менее, факт признания назревшей проблемы, которую необходимо решать в ближайшей перспективе, не вызывает сомнения, на что указывает официальная статистика заболеваемости в рассмотренных странах. Так, в США в настоящее время у 15 миллионов молодых людей²¹³ и у 2,7 миллионов детей²¹⁴ диагностированы расстройства психического здоровья. Расстройство аутистического спектра (ASD) затрагивает 1 из 59 детей в США²¹⁵. Что касается синдрома дефицита внимания/гиперактивности (СДВГ), то частота использования психостимуляторов у детей и подростков в некоторых исследованиях превышает более ранние показатели распространенности СДВГ (8–10% учащихся 2–5 классов в двух городах получали лекарства от СДВГ)²¹⁶.

К 25 годам примерно у 20 процентов канадцев развиваются психические заболевания²¹⁷. В данный момент времени почти 84 000 молодых людей в возрасте от 4 до 17 лет в Британской Колумбиии и 678 000 в Канаде испытывают психические расстройства.

Проведенное исследование позволяет определить основные векторы, по которым строится государственная политика в зарубежных странах применительно к рассматриваемой проблематике. Так, целесообразно выделить несколько уровней (сред) профилактических мероприятий, целью которых является поддержание психического здоровья несовершеннолетних:

1) уровень программного моделирования (основной источник проведения государственной политики в области профилактики психических расстройств несовершеннолетних). Например, MHSPY в США, Стратегия охраны психического здоровья в Канаде, «BYPASS» в Бельгии, Пилотный проект «Консультирование в пренатальной диагностике» в Германии и др.;

2) уровень материально-технической организации и обеспечения необходимой инфраструктурой (открытие новых специализированных больниц и отделений, структурных подразделений в учебных и дошкольных учреждениях, формирование мобильных профилактических бригад из специалистов соответствующего профиля и др.). Например, «Мобильный ребенок» в Германии, специализированные профилактические центры психического здоровья в Бельгии и др.;

3) достаточное финансирование сферы, в том числе использование механизмов удешевления услуг в случае необходимости. Например, Институт менеджмента в сфере здравоохранения в США;

4) активное развитие волонтерских направлений, привлекающих к работе молодых специалистов, а также студенческие сообщества, например, Молодежная лига в Китае;

5) популяризация специальных знаний и просвещение родителей. Например, родительские учебные и информационные центры в США.

3.3. Психологическая безопасность детей и подростков

Безопасность, по мнению известного американского психолога Абрахама Маслоу, — одна из основных потребностей человека и необходимое условие для реализации потребностей более высокого уровня — в социальных связях, престиже, познании, эстетике, самореализации²¹⁸. Терминологически категория «безопасность» тесно связана со своей противоположностью — понятием «опасность», под которым понимается «возможность, угроза бедствия, катастрофы, чего-то нежелательного»²¹⁹. Отсутствие опасности и сопутствующих ей чувств страха, тревоги — суть понятия безопасности. Согласно определению И. А. Баевой, «безопасность — состояние защищенности (человека и среды), а также способность отражать неблагоприятные внешние и внутренние воздействия»²²⁰. Физическая и психологическая безопасность — два системообразующих вида безопасности, ее объективный и субъективный компоненты²²¹. Опасность же находит свое конкретное выражение в ситуациях, различающихся по причинам, контексту, степени выраженности угрозы и сложности. При максимальной выраженности опасности речь идет об экстремальной, или чрезвычайной ситуации.

В последние десятилетия России пришлось пережить немало чрезвычайных ситуаций и катастроф, как естественных, так и обусловленных деятельностью человека. Это привело к необходимости активной разработки проблем безопасности с позиций различных научных дисциплин — правовых, социальных, экономических, психологических. В результате психология безопасности стала самостоятельной отраслью психологической науки со своей методологией и практикой.

Ю.П. Зинченко (2011) рассматривает безопасность как системный феномен, как «деятельность конкретных социальных субъектов, сферу отношений, возникающих между этими субъектами, сферу, в которой функционирует и развивается общественное, групповое и индивидуальное сознание»²²². Этот феномен имеет уровневое строение, и субъектами безопасности на различных уровнях могут быть индивид, группа, общество, государство, мировое сообщество. Цепочка субъектов может быть весьма разветвленной, к ней могут принадлежать семья, школа, корпорация, регион, социально уязвимые или возрастные группы. Безопасность каждого субъекта включает в себя две составляющие: активную и пассивную. Активная составляющая предполагает собственную деятельность субъекта по обеспечению своей безопасности. В то же время он выступает в качестве объекта защиты со стороны вышележащего уровня субъекта безопасности. Высший уровень иерархии — мировое сообщество — является субъектом обеспечения безопасности по отношению к государствам, те — по отношению к разного рода группам граждан и т.п., до отдельных индивидов. Ю. П. Зинченко предлагает для подобных структур образ «матрешки», отмечая, что на одном уровне могут находиться несколько «матрешек» со своими нисходящими линиями обеспечения безопасности.

Разрабатывая концепцию психологической безопасности, И. А. Баева подчеркивает, что психологическая безопасность может рассматриваться только в контексте проблем безопасности общества и прав человека, и также отмечает различные ее уровни в иерархической системе от общества в целом до отдельного индивида. Важным она считает выделение двух составляющих: психологической безопасности среды и психологической безопасности личности. К первой относится состояние среды, свободное от проявлений насилия во взаимодействии людей, способствующее удовлетворению основных потребностей и обеспечивающее психологическую защищенность ее участников. Вторая проявляется в способности самого субъекта сохранять устойчивость в среде с определенными параметрами, в том числе с психотравмирующими воздействиями, сопротивляться деструктивным внутренним и внешним воздействиям и отражается в переживании субъектом своей защищенности либо незащищенности в конкретной жизненной ситуации. Ситуация понимается в данном контексте как результат активного взаимодействия личности и среды, а экстремальная ситуация — как «ситуация, которая вызывает актуализацию потребности в безопасности и одновременно блокирует ее удовлетворение»²²³. Невозможность удовлетворения потребности в безопасности объясняется несоответствием между силой воздействия на психику человека психотравмирующего фактора и его собственными возможностями адекватно регулировать свою жизнедеятельность и психическую активность.

Представляется, что анализ психологической безопасности не должен ограничиваться противопоставлением ситуаций безопасности и экстремальных ситуаций. Между этими полярными позициями находится целый континуум ситуаций с различной степенью объективной и субъективной сложности, опасности и травматичности. Внутри этого континуума последовательно могут располагаться ситуации безопасные, защищенные, благоприятные для развития и функционирования человека; проблемные ситуации, требующие определенных усилий для разрешения; «трудные жизненные ситуации»; ситуации риска; ситуации угрозы; экстремальные, или чрезвычайные ситуации. Каждая из ситуаций требует определенного уровня внешней защиты и собственных ресурсов личности для обеспечения безопасности или профилактики опасных ситуаций.

Психологическая безопасность среды, согласно приведенному выше определению, предполагает отсутствие внешней угрозы, прежде всего, насилия. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определяет насилие следующим образом: «намеренное использование — реальное или угрожаемое — физической силы или власти против самого себя, другого лица, группы лиц или какого-то сообщества, причиняющее либо с большой вероятностью способное причинить увечья, психологические травмы, привести к смерти, вызвать трудности в развитии или лишения»²²⁴. Насилие в отношении детей (в трактовке ВОЗ — людей в возрасте до 18 лет) включает все формы насилия, совершаемого родителями или другими воспитателями, сверстниками, романтическими партнерами или незнакомыми людьми²²⁵. Один из основных типов насилия по отношению к детям — жестокое обращение, под которым понимается физическое, сексуальное и психологическое (эмоциональное) насилие, а также отсутствие заботы о детях раннего возраста и других возрастных групп и подростках со стороны родителей, воспитателей и других авторитетных лиц, в основном, дома, но также в таких учреждениях, как школы и приюты²²⁶. Синдром жестокого обращения включен в Международную классификацию болезней (МКБ-10) в качестве результата воздействия неблагоприятных внешних факторов. Физическое насилие является одним из наиболее распространенных видов жестокого обращения. Оно выражается в причинении ребенку телесных повреждений, жестоких физических наказаниях, попытках утопления и удушения, а также вовлечении в употребление алкоголя и наркотиков, других психоактивных веществ²²⁷. Сексуальное насилие определяется как вовлечение зависимых, незрелых детей и подростков в сексуальную активность, которую они не полностью осознают, на которую они не могут дать информированное согласие или которая нарушает социальные (общественные) табу на семейные роли²²⁸. Сексуальное насилие включает совершаемые без согласия сексуальные контакты или действия сексуального характера, совершаемые без контакта (вуайеризм, сексуальные домогательства), попытки совершения таких контактов и действий, акты торговли с целью сексуальной эксплуатации, сексуальную эксплуатацию в Интернете²²⁹. К психологическому насилию относятся повторяющиеся унижения, оскорбления, издевательства или угрозы, подвергание ребенка опасностям. В него включаются психологическое давление, принуждение, эмоциональная и вербальная изоляция и другие виды негативного воздействия на эмоциональное состояние²³⁰.

Психологическая безопасность среды связана не только с отсутствием непосредственных угроз и насильственных действий по отношению к ребенку, но и с удовлетворением его основных потребностей, к которым относятся как базовые потребности в пище, одежде, жилищных и гигиенических условиях, медицинской помощи, так и потребности более высоких уровней — в образовании, социальных контактах, всем том, что составляет условия нормального развития и здоровья²³¹. При этом важно подчеркнуть, что здоровье, согласно Конституции ВОЗ, — состояние полного физического, психического и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических недостатков²³². Статья 27 Конвенции о правах ребенка постулирует право каждого ребенка на уровень жизни, необходимый для его физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития²³³. Пренебрежение потребностями ребенка, или лишение его основных условий, обеспечивающих его права, законные интересы, здоровье, составляет один из видов жестокого обращения.

Последствия жестокого обращения с ребенком многообразны, зависят от вида насилия, злоупотребления или пренебрежения потребностями ребенка, его возраста и индивидуально-психологических особенностей, а также характера социальной ситуации развития ребенка в целом. Различные виды жестокого обращения могут сочетаться, что приводит к усилению негативных эффектов, как непосредственных, так и отсроченных, долгосрочных. Диапазон воздействия жестокого обращения на психическое состояние и развитие ребенка широк, от минимальных проявлений неблагоприятного психологического состояния до клинически выраженных тревожно-депрессивных расстройств, посттравматического стрессового расстройства, расстройств поведения и аномального формирования личности. К наиболее типичным признакам пережитого ребенком насилия относятся эмоциональная неустойчивость, трудности концентрации внимания, потеря интересов, пониженная самооценка, неуверенность в себе, недоверчивость к окружающим²³⁴. Для девочек более свойственны проявления тревоги и депрессии, для мальчиков — неустойчивое, агрессивное, девиантное поведение. Даже слабо выраженные последствия жестокого обращения на психику ребенка в дальнейшем делают его более уязвимым перед лицом новых угроз и уменьшают психологическую безопасность в будущем.

Гарантиями психологической безопасности ребенка служат забота и защита со стороны взрослых. Эти категории отражают две стороны обеспечения психологической безопасности. Забота выражается во внимании к потребностям ребенка и действиях, направленных на создание условий для его благополучия. Защита ориентирована на предотвращение и отражение внешних угроз и опасностей по отношению к нему. В случае, если объектом заботы и защиты является ребенок, их субъектами могут быть социальные общности различных уровней — семья, образовательные учреждения, органы местной администрации, правительственные органы, общество в целом — в соответствии с существующими социальными, прежде всего, юридическими нормами. Результатами координированных действий всей этой системы являются психологическое благополучие и психологическая защищенность ребенка.

Психологическое благополучие может рассматриваться в разных аспектах, как субъективное состояние человека²³⁵ и как позитивное функционирование личности²³⁶. Применительно к детям во втором случае можно, скорее, говорить о позитивном формировании личности на соответствующих возрастных этапах. Как субъективное состояние психологическое благополучие выражается в переживании удовлетворенности собой и собственной жизнью, сочетании положительных и отрицательных эмоций, позитивном мышлении. Авторы, посвятившие этой проблеме свои исследования, склонны считать, что психологическое благополучие как субъективное переживание определяется не только (и не столько) внешними обстоятельствами, но и личностными особенностями человека, его способностью к позитивной оценке себя и окружающего мира.

Категория психологического благополучия содержательно связана с понятием психологической защищенности, которая в качестве субъективного состояния определяется как «относительно устойчивое положительное эмоциональное переживание и осознание индивидом возможности удовлетворения своих основных потребностей и обеспеченности своих прав в любой, даже неблагоприятной, ситуации при возникновении обстоятельств, которые могут блокировать или затруднять их реализацию»²³⁷. Однако психологическая защищенность может выступать и как характеристика личности, субъекта безопасности, который самостоятельно преодолевает неблагоприятные обстоятельства и препятствия, взаимодействуя с негативными средовыми естественными или социальными факторами. Для того чтобы успешно справляться с такого рода задачами, человек должен обладать определенными личностными ресурсами, которые во многом совпадают с характеристиками психологического благополучия личности: адекватная самооценка и позитивное отношение к себе, самостоятельность, чувство принадлежности к референтной группе и способность устанавливать хорошие отношения с окружающими, эмоциональная устойчивость, активность и целеустремленность²³⁸. Развитие этих свойств у ребенка повышает его сопротивляемость негативным воздействиям и способность преодолевать трудности. Помимо описанных качеств защищенность ребенка может повышаться за счет развития его компетентности в определенных сферах, в которых он может подвергаться опасности, например на дороге, на транспорте, в сети Интернет. Для этого создаются специальные обучающие и тренинговые программы.

Раздел 4. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

4.1. Обеспечение безопасности несовершеннолетних уголовно-правовыми мерами

В Уголовном кодексе Российской Федерации (далее — УК) преступления против семьи и несовершеннолетних расположены в главе 20, которая входит в раздел VII «Преступления против личности». В данную главу включены нормы об уголовной ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150); вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151); розничную продажу несовершеннолетним алкогольной продукции (ст. 151¹); вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего (ст. 151²); подмену ребенка (ст. 153); незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154); разглашение тайны усыновления (удочерения) (ст. 155); неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156); неуплату средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157).

Выделение указанных преступлений в самостоятельную главу основано на конституционном положении о том, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Забота о детях, их воспитание — это право и обязанность родителей. Трудоспособные дети, достигшие 18-летнего возраста, должны заботиться о нетрудоспособных родителях (ст. 38 Конституции РФ).

В современном обществе существует так называемая государственная семейная политика, которая представляет собой целостную систему принципов, задач и приоритетных мер, направленных на поддержку, укрепление и защиту семьи как фундаментальной основы российского общества, сохранение традиционных семейных ценностей, повышение роли семьи в жизни общества, повышение авторитета родительства в семье и обществе, профилактику и преодоление семейного неблагополучия, улучшение условий и повышение качества жизни семей²³⁹.

По особенностям непосредственного объекта все преступления, входящие в главу 20 УК, можно разделить на два вида: 1) преступления против несовершеннолетних (ст. 150, 151, 151¹, 151², 156 УК); 2) преступления против семьи (ст. 153, 154, 155, 157 УК).

Необходимо отметить, что не все авторы считают целесообразным включать в наименование главы 20 УК интересы семьи. Так, Ю. Е. Пудовочкин пишет, что названные интересы являются дополнительным или факультативным объектом преступлений против несовершеннолетних. Составы преступлений, предусмотренные ст. 155 и ч. 2 ст. 157 УК РФ, автор предлагает перенести в главу 19 УК, так как разглашение тайны усыновления служит частным случаем нарушения неприкосновенности частной жизни, а злостное уклонение от содержания нетрудоспособных родителей не оказывает влияния на процесс формирования личности несовершеннолетнего²⁴⁰.

В.С. Савельева также высказывает мысль о необоснованности упоминания о семье в названии главы 20 УК в качестве непосредственного объекта. По мнению автора, понятие личности, которое является главным и определяющим в названии раздела VII Особенной части УК, и понятие семьи различны, поэтому преступления против семьи не могут быть составной частью преступлений против личности²⁴¹.

Вместе с тем такие утверждения представляются спорными, так как в случае посягательства на интересы семьи вред всегда причиняется правам и интересам отдельных членов семьи. Например, при разглашении тайны усыновления причиняется вред, как благополучному развитию несовершеннолетнего, так и другим членам семьи, не являющихся по отношению к последнему кровными родственниками. Таким образом, законодатель рассматривает интересы семьи и несовершеннолетних как разновидность интересов личности, а не как особый социальный институт.

Отнеся составы преступлений, предусмотренные ст. 153, 154, 155, 157 УК, к группе деяний против семьи, ни в коем случае не исключается возможность посягательства на права и интересы несовершеннолетнего. Последний в данных случаях должен рассматривается как участник семейных отношений, которому, как и другим членам семьи причиняется вред.

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК)

Объективная сторона состава преступления выражается в вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления путем обещаний, обмана, угроз или иным способом.

Что касается трактовки термина «вовлечение», то в юридической литературе была высказана мысль, что вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления необходимо рассматривать как специальный вид подстрекательства²⁴². При этом подстрекательство и вовлечение признавались тождественными понятиями, по своему характеру предполагающими достижение общего для них результата — возникновения желания у вовлекаемого (подстрекаемого) совершить конкретное преступление.

Действующее постановление Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» содержит следующее определение рассматриваемого понятия: под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления следует понимать действия взрослого лица, направленные на возбуждение желания совершить преступление. Действия взрослого лица могут выражаться как в форме обещаний, обмана и угроз, так и в форме предложения совершить преступление, разжигания чувства зависти, мести и иных действий (п. 42).

Таким образом, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления — это есть не что иное, как подстрекательство. Однако в том случае, когда субъектом вовлечения несовершеннолетнего является взрослое лицо, законодатель счел необходимым выделить его в самостоятельный состав преступления. Тем самым вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления превращается в специальный вид подстрекательства, но не приобретает какое-либо иное отличное от подстрекательства качество.

С объективной стороны вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления характеризуется действием. Только путем действия возможно возбудить желание у другого лица совершить определенное преступление. Действия вовлекателя всегда конкретны, то есть предполагают внушение другому лицу мысли о необходимости совершения конкретного преступления. Нельзя считать вовлечением заведомо неправильное воспитание другого лица, развитие в нем преступных наклонностей или вовлечение в общество порочных людей, обучение преступному ремеслу и т.п. Этим оно и отличается от агитации и пропаганды преступного образа жизни.

Рассматриваемое действие должно быть объективно направлено на возбуждение у другого лица желания (решимости, готовности) совершить определенное преступление, которое реализуется вовне выполнением этим лицом какого-либо деяния, образующего оконченное либо неоконченное преступление.

В ч. 1 ст. 150 УК содержится открытый перечень способов вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления: обещание, обман, угроза, иные способы.

Способы, используемые виновным, могут быть самыми разнообразными. Например, угроза уничтожения или повреждения имущества, распространения сведений, позорящих несовершеннолетнего или его близких, разрыва дружеских отношений, изгнания из молодежного неформального сообщества, отмены какой-либо поездки или мероприятия, в которых заинтересован несовершеннолетний и т.п. Исключение составляют те случаи, когда при вовлечении применяется насилие или угроза его применения (ч. 3 ст. 150 УК).

Не совсем удачной является позиция законодателя в выделении обмана в качестве способа вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления. Обман как способ воздействия на человеческую психику состоит в умышленном введении в заблуждение другого лица путем передачи несоответствующей действительности информации или умолчании о различных фактах, действиях и т.д. с целью побудить это лицо вести себя определенным образом²⁴³.

Указание в законе на обман как способ вовлечения дает некоторым ученым основание считать, что вовлекаемый в данном случае должен понимать фактическую, но не обязательно социальную сторону совершаемого²⁴⁴.

Однако обман как способ вовлечения может иметь место только в том случае, когда вовлекаемое лицо, осознавая факт совершения им общественно опасного деяния, вводится в заблуждение лишь относительно тех обстоятельств, которые непосредственно не связаны с характеристикой состава преступления (например, обман в сумме вознаграждения за совершенное деяние).

Немаловажным является вопрос о возможности вовлечения путем одобрения преступления, укрепления решимости или готовности в нем участвовать. Так, М. А. Шнейдер, говоря о подстрекательстве, считал, что «если такое одобрение высказано с целью склонить данное лицо к определенному преступлению и это одобрение, воспринятое данным лицом, составило существенно необходимое условие перерастания намерения в решимость совершить преступление, тогда высказанное одобрение может явиться подстрекательством»²⁴⁵.

Одобрить — значит признать что-то хорошим, правильным, допустимым²⁴⁶. В соответствии с этим значением одобрение не может предполагать формирование у другого лица каких-либо потребностей, которые послужат мотивом для совершения им преступного деяния в будущем. Одобрить или, иначе говоря, дать оценку можно только тому, что уже существует. Следовательно, вовлечение нельзя определять через одобрение, поскольку у другого лица пока еще нет мысли о желательности, необходимости, выгодности определенного поведения. Вовлекатель, таким образом, должен выступать в качестве инициатора преступного замысла.

Наиболее распространенным способом в настоящее время является воздействие на психику несовершеннолетнего путем использования информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет». В связи с чем, высказывается мнение, о необходимости указания данного способа, в качестве особо квалифицирующего признака составов преступлений, связанных с вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления или антиобщественных действий²⁴⁷.

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления имеет формальный состав. Момент его окончания связан с совершением деяния — вовлечения как сложного (результативного) действия, охватывающего результат в виде того, что подросток принял участие в преступлении хотя бы на стадии приготовления или покушения. Если вовлекателю по тем или иным причинам не удалось достигнуть такого результата, то его деяние необходимо квалифицировать по ч. 3 ст. 30 и ст. 150 УК.

Кроме того, «действия взрослого лица по подстрекательству несовершеннолетнего к совершению преступления при наличии признаков состава указанного преступления должны квалифицироваться по ст. 150 УК, а также по закону, предусматривающему ответственность за соучастие (в форме подстрекательства) в совершении конкретного преступления» (п. 42 постановления Пленум Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1«О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»).

Таким образом, если несовершеннолетний совершил преступление, в которое оказался вовлеченным, виновный должен нести ответственность по совокупности: за вовлечение в совершение преступления по ст. 150 УК и за подстрекательство к преступлению, в которое он вовлек несовершеннолетнего, а если он при этом и сам участвовал в совершении преступления — как соисполнитель этого преступления.

В случае совершения преступления несовершеннолетним,