И.З. Аюшеева

Гражданско-правовое положение религиозных организаций в Российской Федерации

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.167.1

ББК 67.404

А99

Автор:

Аюшеева И. З. — кандидат юридических наук, доцент.

Представленная монография является комплексным исследованием особенностей гражданско-правового положения религиозных организаций как субъектов гражданского права в Российской Федерации. В работе раскрываются понятие, признаки, история становления и развития религиозных организаций как субъектов гражданского права, приводится классификация данных организационно- правовых форм юридических лиц, рассматриваются особенности их образования, реорганизации и ликвидации, а также имущественного положения и деятельности.

Законодательство приведено по состоянию на сентябрь 2017 г.

Книга будет полезна студентам, аспирантам и преподавателям юридических факультетов и вузов.

УДК 347.167.1

ББК 67.404

© Аюшеева И. З., 2018

© ООО «Проспект», 2018

Введение

Произошедшие за последние десятилетия XXI в. преобразования в российском обществе проявились в целом ряде аспектов. Значимость религии в последние годы повысилась.

Как отмечают исследователи, традиционно именно в рамках религиозных институтов происходило воспитание духа, в связи с чем сейчас наблюдается повышенный интерес к религии и религиозным ценностям, религиозная жизнь отделяется от других форм жизнедеятельности, возникают особые виды социальных общностей — религиозные, членство в которых не ограничивается этнической, государственной или территориальной принадлежностью. Увеличилось в последние десятилетия количество общностей нетрадиционной для России конфессиональной направленности, усилилось проявление представителями различных социальных слоев интереса к религиозным течениям, имеющим сравнительно недавнюю историю¹.

Религия на современном этапе развития человеческого общества продолжает влиять на светскую жизнь. Зачастую это проявляется в политической активизации конфессиональных общностей. Особенности правового положения религиозных организаций связываются в том числе с угрозой международного терроризма с религиозной окраской, что часто является причиной ограничения их деятельности. В настоящее время важной задачей является поиск баланса свободы совести, свободы религии и интересов безопасности.

Религиозные организации могут в значительной мере определять политическую, идеологическую и этическую обстановку в обществе. Религиозные духовные ценности являются неотъемлемой частью современной цивилизации, нельзя не учитывать их влияние на общественное сознание и государственную политику. Религиозные организации способны оказывать влияние на политические и социально-экономические взгляды огромных масс населения, на их отношение к политическим программам, идеям, заявлениям.

Наряду с важнейшими правами и свободами в Конституции Российской Федерации закреплены свобода совести и свобода вероисповедания. Статья 28 Конституции России гласит: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». Именно путем объединения граждан в целях совместного исповедания и распространения веры чаще всего и реализуется одна из основных конституционных свобод. Религиозные организации играют значительную роль в механизме реализации свободы совести и свободы вероисповедания в Российской Федерации. Право на создание религиозных объединений является составной частью системы основных прав и свобод человека. Эффективное правовое регулирование отношений с участием религиозных организаций, наличие правовых гарантий защиты основных прав и свобод человека имеют важное значение для социальной и политической жизни общества.

Религиозные организации в России на протяжении почти всего ХХ в. не признавались субъектами гражданско-правовых отношений, были лишены прав юридических лиц, практически не имели каких-либо самостоятельных имущественных прав.

В настоящее время они как некоммерческие юридические лица становятся активными субъектами регулируемых гражданским правом имущественных и иных отношений. Их участие в экономической жизни общества служит материальному обеспечению религиозной деятельности. Религиозные организации вправе осуществлять наряду с религиозной и иную не запрещенную законом деятельность. Основой этого являются их права на имущество — как право собственности, так и иные имущественные права. После длительного перерыва религиозные организации вновь становятся собственниками; государство, признавая особую роль и значимость религии, передает им изъятое когда-то имущество. Регулирование имущественных отношений религиозных организаций требует дальнейшего самостоятельного изучения. При этом их оптимальное правовое опосредование должно способствовать приданию юридической определенности имущественному положению религиозных организаций как субъектов-носителей права собственности или иных имущественных прав.

Преобразования в религиозной жизни общества немыслимы без соответствующих изменений в законодательстве, регламентирующем отношения в этой сфере. Исследование вопросов, связанных с совершенствованием действующего регулирования гражданско-правовых отношений, определяющих положение религиозных организаций, научное осмысление накопленного мирового опыта является одной из важнейших задач ученых-правоведов.

В Российской Федерации действует принцип светскости государства, провозглашенный в ст. 14 Конституции Российской Федерации, он является важнейшим принципом, о чем свидетельствует признание и закрепление его в конституциях многих стран.

В этой связи можно согласиться с религиозным философом, правоведом, публицистом прошлого века И. А. Ильиным в том, что «церковь и государство взаимно инородны — по установлению, по духу, по достоинству, по цели и способу действия. Государство, пытающееся присвоить себе силу и достоинство церкви, творит кощунство, грех и пошлость. Церковь, пытающаяся присвоить себе власть и меч государства, утрачивает свое достоинство и изменяет своему назначению…»².

Таким образом, большую востребованность приобрело изучение религиозных организаций не только в качестве участников государственно-конфессиональных отношений, в которых государство является носителем власти, но и в качестве участников отношений с государством, иными субъектами гражданского права как юридически равными лицами. Юридическое равенство сторон есть основа метода правового регулирования гражданско-правовых отношений. Оно выражается в том, что гражданская правоспособность приобретает однопорядковый характер, исключающий начала власти и подчинения в общем правовом положении субъектов, обеспечивающий «равную возможность для субъектов гражданского права в выражении волеизъявления, направленного на установление правоотношений, а также в определении прав и обязанностей»³, что обусловливает исследование религиозных организаций как самостоятельных субъектов гражданского права, а также необходимость формирования соответствующих понятий, неразрывно связанных с теми, которые уже выработаны в цивилистической науке.

Все это побудило обратиться к вопросу об особенностях гражданско-правового положения религиозных организаций с точки зрения современного законодательства, практики его применения и действующей доктрины гражданского права.

Глава I.
Понятие и сущность религиозных организаций как субъектов гражданского права в Российской Федерации

1.1. История становления и развития религиозных организаций как субъектов гражданского права

В современном мире происходят разнообразные процессы, заставляющие задуматься о роли и значении религии, религиозных ценностей, религиозных объединений в жизни общества, которую они играли на протяжении многих веков. История становления и развития различных конфессий, религиозных общностей тесно связана с развитием человеческого общества, человеческой цивилизации, государства и его институтов, культуры в целом и права в том числе. Религия (в большинстве случаев именно через религиозные объединения, религиозные организации) так или иначе и в современный период влияет на человека, на социальную, политическую, экономическую, культурную и даже психологическую сферы жизни. В свою очередь, государство, являясь общественным институтом, регулятивно воздействует на религиозную жизнь. Исследование особенностей религиозных организаций как субъектов гражданского права Российской Федерации невозможно без учета специфики складывающихся в стране государственно-конфессиональных отношений. Указанные отношения не формируются в одночасье, существенное значение в их развитии имеют исторические предпосылки.

Соотношение права и религии имеет глубокие исторические корни. По мере исторического развития право и религия как социальные регуляторы все более обособляются друг от друга. Но они при нормальном течении общественных процессов не противостоят друг другу, а в определенных ситуациях осуществляют взаимоподдержку. Разрушение религиозных основ, где бы оно ни происходило, никогда не приносило пользы праву и правовому порядку, так как, в конечном счете, право и религия призваны закреплять и утверждать нравственные ценности, и в этом заложены корни их взаимодействия⁴. Как справедливо отмечал С. С. Алексеев, «вместе с религией, всей системой культуры важнейшим институтом, противостоящим насилию и способным его умирить, стало право»⁵.

Человек всегда имел познавательное и деятельное отношение к миру. Как писал А. Ф. Лосев, «человеку, жившему в условиях первобытного строя, были понятными и наиболее близкими только общинно-родовые отношения. На основании этой понятной ему действительности он и рассуждал о природе, обществе и обо всем мире… Вот почему небо, воздух, земля, море, подземный мир — вся природа представлялась ему не чем иным, как одной огромной родовой общиной, населенной существами человеческого типа, находящимися в тех или иных родственных отношениях и воспроизводящими собой первобытный коллективизм первой в истории общественно экономической формации»⁶.

Исследователи теории государства и права отмечают, что первобытный человек не отличал идеальное от материального, представлял всякое идеальное как материальное. В этом выражался синкретизм первобытнообщинного жизненного уклада, традиционными институтами которого являлись миф и обычай. Данные институты осуществляли функции фиксирования, сохранения и передачи (трансляции) традиционных культурных ценностей. Сюда же можно отнести ритуал, а также религиозные обряды — это комплексы действий, знаков, сигналов, визуальных и звуковых актов, заключающих в себе код общения людей со сверхъестественными сущностями, душами предков. Ритуализация и обрядовая сторона человеческого поведения играли и играют огромную роль в генезисе социальных норм. Синкретизм, то есть слитность, нерасчлененность нормативных регуляторов, как явление первобытного общества характеризуется неразличимостью в едином, сплошном тексте культуры социальных форм. Различие, которое мы сейчас проводим между отдельными группами социальных норм — религиозными, моральными, правовыми и прочими, — не имеют значения для практической организации поведения в первобытном коллективе⁷. Соответственно, в первобытном обществе религиозных организаций не было. Религиозными церемониями первоначально руководили старейшины рода и племени. Постепенно появлялись совершители культа: шаманы, знахари и т. д.⁸

Представители некоторых социологических направлений рассматривают древнюю нормативную систему как изначально и целостно религиозную, а мораль и право как подсистемы, которые со временем «эмансипировались» от религии⁹. По мнению Дюркгейма, «все большее число социологов и историков сходятся в том, что религия — наиболее первобытное из всех социальных явлений. Именно из нее путем последовательных трансформаций возникли все другие проявления коллективной деятельности: право, мораль, искусство, наука, политические формы и т. д. В принципе, все религиозно»¹⁰. Дальнейшие исследования этого вопроса показали, что историческая связь между религиозными и правовыми регуляторами оказалась более сложной и менее регулярной, чем это допускал Э. Дюркгейм и его школа¹¹.

По определению Дж. Фрэзера, религия есть умилостивление и умиротворение сил, стоящих выше человека, сил, которые, как считается, направляют и контролируют ход природных явлений и человеческой жизни¹².

Думается, сложно оспаривать утверждение о том, что на формирование запретов, дозволений, предписаний, приобретавших впоследствии правовой характер, огромное влияние оказала религия. В идеале право и религия не должны противопоставляться. Взаимоотношение права и религии может способствовать формированию социальных норм, оно раскрывает признаки цивилизаций, в основе которых лежат те или иные религиозные системы. «Религиозные и философские основы цивилизации влияют на определение правовых начал»¹³, на социальные нормы, нормативный срез всей культуры человечества.

На ранних этапах развития нормы права не отделялись от религиозных, отделение правовых норм от религиозных произошло тогда, когда стали различать «преступление и грех». Это различие выработалось позднее в римском праве.

По сути, нет ни одной системы древнего писаного права, не включавшей религиозных предписаний и ритуальных правил. Особенно сильно религия повлияла на законодательство восточных государств — Законы Моисея, древнее право персов, Законы Хаммурапи и др. Религия проникает во все поры регулятивных механизмов, это четко прослеживается при анализе развития индусского права, мусульманского права.

Нормативные системы Древней Греции и Древнего Рима также были далеко не свободны от религиозных влияний. Однако в этих государствах в дохристианскую эпоху отсутствовали завершенные религиозные доктрины, как в буддизме или исламе. В них правовая система была четче отделена от морали и религии¹⁴. Так, в Риме еще в древние времена различались уже две сферы права — публичное и частное.

Классическое разграничение публичного и частного права дает Ульпиан: «Публичное право есть то, которое относится к положению римского государства; частное — которое (относится) к пользе отдельных лиц»¹⁵.

С точки зрения этого определения, под публичным правом следует понимать те нормы, которые непосредственно охраняют интересы государства и определяют правовое положение государства и его органов. Сюда относятся: строй государственных органов, компетенция учреждений и должностных лиц, акты, выражающие властвование государства (наказание преступников, взимание налогов и т. п.). Ульпиан (в цитированном фрагменте) указывает, что в состав публичного права входят «святыни, жрецы, магистраты» (in sacris, in sacerdotibus, in magistratibus consistit)¹⁶.

При этом еще в древнейшие времена существовали в Риме частные корпорации, в том числе и союзы с религиозными целями (sodalitates, collegia sodalicia). По свидетельству Гая, Законы XII таблиц даже предоставили союзам с религиозными целями право вырабатывать для себя уставы, лишь бы они не противоречили закону. Хотя в римском праве еще не было выработано термина «юридическое лицо», тем не менее, нельзя не признать, что основная мысль о юридическом лице, как приеме юридической техники для введения в оборот имущественной массы, так или иначе обособленной от имущества физических лиц, была выражена в римском праве отчетливо¹⁷. Таким образом, союзы с религиозными целями являлись уже в древнейшем римском праве обособленными субъектами частного права, это связывалось, конечно, с возможностью осуществления ими имущественных прав¹⁸.

В развитом римском праве получили свое окончательное закрепление положения о корпорациях частного права, наряду с муниципиями, которые обладали правоспособностью, как и физические лица¹⁹. Значительно позднее корпораций появилась в римском праве та категория юридических лиц, которую теперь называют учреждениями. Их не знал не только период республики, но и весь отрезок периода империи до христианских императоров. Признание христианства государственной религией создало почву для признания юридическими лицами церковных учреждений, а затем и обычно связанных с церковью частных благотворительных учреждений. Церковные учреждения не только были наделены имущественной правоспособностью, но на них был распространен и ряд привилегий. Но при этом, как было указано выше, сколько-нибудь развернутого учения о юридических лицах римское право не оставило²⁰.

Как отмечал дореволюционный православный историк В. В. Болотов, в дохристианскую эпоху в Риме не было величины, равной церкви. Что у христиан относилось к сфере церковной деятельности, то в Риме относилось к сфере деятельности государственной. Жрецы, понтифики, фламины были государственными чиновниками; языческая религия фактически была государственной. Даже в Законах XII таблиц содержалось положение, запрещающее частные культы иностранных божеств²¹.

Первоначально со стороны римского правительства на христиан осуществлялось гонение. Одно из значений понятия церкви — собирание, собрание, сходка²², таким образом, важной чертой христианства как конфессионального образования является необходимость собрания верующих; обычно христианство не существует отдельными верующими, как особыми единицами, они должны собираться вместе в церкви. Таким образом, с точки зрения римского правительства христианская церковь была collegium (licitum), или illicitum. Причем под последними (illicitum) подразумевались тайные скопища, преследующие противогосударственные цели. Ночные богослужебные собрания христиан имели внешнее сходство с ночными сборищами, скопищами заговорщиков, поэтому даже во время республики римское правительство весьма неохотно давало разрешение вообще на устройство каких-нибудь корпораций, collegia licita. Во время цезарей эта недоверчивость усилилась еще более, и число подобных корпораций старались сократить. Даже в дозволенных корпорациях императоры старались регулировать каждую мелочь и особенно заботились о том, чтобы сходки их не были часты. На недозволенные коллегии римские юристы смотрели, как на открытый бунт²³.

Таким образом, можно согласиться с утверждением о том, что Рим был вообще против коллегиальности. В сущности, он признавал только открытые коллегии, где присутствовал бы представитель римской власти, чего христианская церковь не могла позволить и, соответственно, не имела права на существование.

С течением времени, однако, эта сторона утратила характер особой остроты. Рим ничего не мог иметь против благополучия своих членов. Стали образовываться различные объединения взаимопомощи. Например, чернорабочий, живший впроголодь, требовал приличного погребения. С этой целью были учреждены так называемые похоронные корпорации (collegia funeraticia)²⁴. Таким образом, при всем неприязненном отношении государства к коллегиям, пользовались исключением вышеуказанные корпорации людей маленьких или по имущественному положению, или по своему общественному состоянию. Для открытия подобных коллегий не требовалось каких-либо особенно сложных формальностей. Закон признавал их, если только в них не делалось что-либо запрещенное.

Необходимо отметить, что в переводе с латыни religio означает совестливое отношение, совестливость, благочестие, набожность, страх Божий; relegere — идти назад, возвращаться, снова читать, обдумывать, созерцать, бояться²⁵. Действительно, римское право снисходительно относилось к погребальным коллегиям, это было связано с тем, что римляне всегда благоговели перед могилой, хотя бы это была могила государственного преступника. Могила была для римлян locus religious. Религия есть нечто сдерживающее (religio est — «делать запрещено»; non est religio — «делать разрешается»), а loci religiosi — те места, которые заставляют человека отступать. Таким образом, места погребения расценивались как священные²⁶.

По свидетельству В. В. Болотова, на правах этого же привилегированного положения существовали религиозные коллегии для чествования того или другого бога. Возникновение их было делом естественным. Рим справедливо назывался столицей целого света, в нем проживали иностранцы, которые чтили своих богов. Они первые и стали основателями подобных коллегий. Для этого нужно было заявить полицейской власти, что учреждается подобная коллегия в честь того или другого бога, что имеются предстоятели и старейшины, что собрания будут устраиваться такое-то количество раз в месяц и т. п. Все эти коллегии делали добровольные пожертвования в кассу. С появлением таких коллегий преследования христиан все более ослаблялись. Представители полицейской власти не были обязаны допрашивать епископов и пресвитеров о религиозных убеждениях, хотя иногда прекрасно знали, что говорят с епископом христиан. Они должны были только проследить, правильно ли соблюдается форма собраний, но не входить в их содержание. Таким образом, христианские собрания перестали быть collegia illicita.

В дальнейшем в результате принятия римским императором Константином Великим (306–337 гг. н. э.) христианства, произошла замена враждебных отношений государства к церкви нормальными, юридическими, христианская религия стала государственной. В новеллах и эдиктах Юстиниана дается классическое выражение теории двух властей, священства и империи. Есть два величайших блага, говорится в 6 новелле, дары милости Всевышнего людям, — sacerdotium et imperium. Каждое из этих благ, дарованных людям, установлено Богом, имеет свое собственное назначение. Но исходя из одного и того же начала, они и проявляются в единении, в совместной деятельности. Всякий раз, как приговор священников низлагал каких-нибудь еретиков, империя всегда оказывалась в согласии с авторитетом священства. Империя, по Юстиниану, должна иметь надзор над священством и величайшее попечение об истинных Божиих догматах и чести священников. Принцип, высказанный Юстинианом, удержался и в последующей истории: недоставало только того, чтобы император сам поставил вопрос: разве сам христианский император не есть вместе с тем и священник? До ясного сознания возможности этого вывода дошли только в последующее время (в VII–VIII вв., Констас, Лев Исавр)²⁷.

Таким образом, вследствие провозглашения христианской религии государственной христианская церковь как религиозная общность обрела целый ряд прав и привилегий, ее признали субъектом права, она перестала быть нелегальной, хотя и зависимой от государства и его власти. Еще Сократ в своей церковной истории писал: «С тех пор как императоры стали христианами, дела церкви стали от них зависеть»²⁸. Однако именно такое положение дел способствовало усилению церкви, вело к ее расцвету и обогащению.

Так, в одном из эдиктов Константина христианское общество определяется как corpus christianorum. По общему гражданскому праву такие корпорации пользовались правом приобретать имущество, во-первых, посредством покупки, во-вторых, через дарение (donatio) и, в-третьих, по завещанию²⁹.

Как указывал В. В. Болотов, право приобретения имущества церковью посредством покупки не подлежит сомнению. Правом donatio (дарения) церковь пользуется с 321 г., хотя положение, занятое церковью ранее, давало ей возможность уже и тогда пользоваться им. Римское право не считало достаточным простого заявления о том, что я дарю известному лицу некоторое свое имущество. Этот факт должен был быть облечен еще в юридическую форму — при свидетелях у надлежащего начальника провинции. Если эти формальности не были исполнены, то donatio не имело силы. Но собственно запись — один акт, исполнение — другой акт. Кроме бумаг, полученных от начальника провинции, требовалось еще занести этот акт donatio в подлежащие документы города. Смягчение этого закона было сделано при Феодосии Младшем (428 г.), который распорядился, чтобы donationes, не превышающие суммы в 200 солидов, совершались без составления актов.

Получение имуществ по завещанию в римском праве было осложнено более, чем дарение. По исконным римским воззрениям, существенным пунктом для твердости завещания был вопрос об определенном наследнике, и юрист Ульпиан объявил, что нельзя назначить наследником ни целых городов, ни всех граждан города, ни даже богов. Впрочем, для богов были сделаны некоторые исключения; например, Jupiter tarpeianus и Марс галльский имели право получать по завещаниям. Если коллегия не опиралась на специальную привилегию, то не могла получать наследство. Для того, чтобы завещание не было кассировано, приходилось прибегать к fideicommissum: имущество доверяли одному из членов церкви, на совесть, для передачи целому христианскому обществу. Позже за христианской церковью было признано право получать наследство; этот закон в дальнейшем не подвергался никаким ограничениям. Пришлось только считаться с клириками, которые, навещая больных, располагали их делать завещания в свою пользу. Против такого злоупотребления был издан закон в 370 г., запрещающий клирикам получать по завещанию³⁰.

Важным источником обогащения христианских церквей были богатые дары из государственной казны. Благодаря всему этому, материальное положение христианских церквей было хорошо обеспечено. Необходимо упомянуть также и о том, что служители религиозного культа имели привилегии, были освобождены от муниципальных обязанностей, церкви были предоставлены льготы в судебном отношении. Церковь постепенно соединялась с государством, что влекло за собой, с одной стороны, некоторую зависимость представителей церкви от представителей государства, с другой — общепризнанно высокое положение церкви в обществе.

Уже в то время стала складываться форма устройства христианской церкви. Элементарной формой церковного союза представляла не епископия, а приход (община верующих). С точки зрения древних церковных отношений и для прихода необходим особый епископ, ибо церкви без епископа не бывает. Но по мере того, как христианство переносилось из городов в глубь селений, образуются новые отношения. Возникали общества такие маленькие, что ставить сюда епископа было неудобно, ибо и паства была невелика, и ее границы не широки. Таким образом, у церквей-матерей (ecclesia matrix) стали появляться филиальные церкви. Парикия в смысле епископии в рассматриваемый период представляла собой собирательное целое, состоящее из простейших единиц и управляемое епископом. Из нескольких парикий, управляемых епископами, составлялась епархия, митрополитанский округ, параллельный гражданской провинции и с нею совпадавший. Митрополиту, как епископу главного города провинции, принадлежал общий надзор за развитием церковной жизни епархии. Главный орган епархиальной жизни, епархиальный собор, собирался дважды в год, под председательством и по приглашению митрополита. Ни одно важное дело в епархии не могло состояться без его соизволения. В дальнейшем соборный институт пришел к упадку, наметились тенденции централизации и в церковном управлении. Стали возникать крупные церковные единицы с центром в главных столичных городах. На втором вселенском соборе был уравнен с Римом константинопольский патриархат, распространивший свою власть на всю восточную церковь³¹.

Указанное выше свидетельствует о том, что фактически в связи с распространением христианства и возникновением более тесных связей с государством в основу схемы церковного управления и устройства легла схема государственная. Поскольку религиозные общности в целом являются достаточно консервативными по своей сути, с тех пор внутренняя схема устройства, в частности, христианской церкви и управления ею мало изменилась, что неизбежно накладывает свой отпечаток на особенности данной религиозной организации и в наши дни.

Таким образом, в Римском государстве, в котором была создана одна из совершеннейших правовых систем того времени, тесная связь государственно-правовых институтов с религией, религиозными институтами не оборвалась. Она продолжалась в веках, получая новое звучание в последующих эпохах. Именно тогда определились те особенности религиозных организаций, которые имеют значение и в современный период. Религиозные организации создавались именно для удовлетворения религиозных потребностей. Эта цель подразумевала осуществление определенного вида деятельности — религиозной, связанной со святынями, жрецами, что в Древнем Риме входило в сферу интересов Римского государства, однако постепенно возникла необходимость участия союзов с религиозными целями в имущественных отношениях, в связи с чем им и были предоставлены права юридических лиц.

Религиозная деятельность имеет по сравнению с другими видами деятельности значительные особенности, так как осуществляется в соответствии с религиозными нормами, основанными на вере, которые во многом определяют формирование правовых норм, поэтому религиозные организации всегда занимали и будут занимать особое положение в обществе. При этом особенности религиозной деятельности как основного вида деятельности, которую вправе осуществлять религиозные организации для достижения целей создания, так или иначе влияли и влияют по сей день на их имущественное положение, что весьма важно при рассмотрении их гражданско-правового положения.

В дальнейшем переход к феодальной эпохе был связан с четким оформлением мировых религий, поэтому в этот период получает развитие каноническое право (или церковное право), все более утверждаются нормы шариата (мусульманского права). Каноническое право — это право, возникшее вместе с христианской церковью, но оформившееся и обособленное позднее; это упорядоченная общая богословская доктрина христианской церкви, а также общая служба, общий набор норм относительно различения серьезных грехов (убийство, нарушение клятвы, воровство) и общей церковной дисциплины. Каноническое право признавало в качестве коллегии (или корпорации) не только признаваемые властью коллегии, но и любую группу лиц, имевших организацию. Каноническое право регулировало административно-хозяйственные отношения с участием церкви. Другой областью регулирования была сама церковная власть, ее отношения с государственной властью. В область церковной юрисдикции входили преступления, брачно-семейные отношения. Существуют систематизированные источники канонического права: «Согласование рассогласованных канонов» Грациана из Болоньи (1140 г.), Свод канонического права³². Каноническое право — это правовое поле, представляющее собой совокупность решений церковных соборов и постановлений римских пап. Его нормы регулировали вопросы внутрицерковной организации, некоторые семейно-брачные и имущественные отношения³³.

Спецификой систем мусульманского и канонического права было то, что они не ограничивались рамками одного государства, а носили экстерриториальный и персональный характер, т. е. распространяли свое действие на всех верующих вне зависимости от того, где они находились, и на все страны, где соответствующая религия была господствующей. Церковная юрисдикция имела очень широкое распространение в XII и XIII вв. Влияние церкви и канонического права в той или иной мере проявлялось во всем христианском мире³⁴. Так, в германских средневековых государствах церковь как правоспособный субъект получила еще большие привилегии, это привело к еще большему ее обогащению. Однако имущество, приобретаемое церковью, переходило в «мертвую руку» (manus mortua), то есть по сути изымалось из гражданского оборота, что, естественно, было невыгодно для экономического оборота. Акт предоставления церкви имущества назывался admortisatio, то есть умерщвление имущества для гражданского оборота³⁵. В силу этого были изданы многие амортизационные законы, которыми ограничивалось приобретение недвижимого имущества «мертвой рукой» церкви. В эпоху Реформации началось изъятие церковного имущества у церкви с обращением в государственную собственность (секурялизация)³⁶.

Борьба нового (бюргерского) сословия, сформировавшегося в недрах феодализма, против существующего строя неизбежно затронула и идеологическую его основу — религию. Буржуазные революции, разрушившие сословные ограничения для буржуазии, осуществлялись под воздействием «юридического мировоззрения», сменившего теологическую идеологию средних веков³⁷.

В истории становления религиозных организаций в России, в частности, православной церкви, можно выделить следующие периоды. Первый — от начала христианства на Руси до утверждения московского единодержавия в XVI в.: это период наибольшей церковной самостоятельности, когда церковь в духовно-иерархическом отношении зависела от константинопольского патриарха, а для своих мирских прав находила поддержку, с одной стороны — в могущественном влиянии духовенства на правительство и общество, с другой — в недостатках удельно-вечевой системы. Второй период — от начала московского единодержавия до Петра Великого. В этот период отношения между духовной и мирской властью, с одной стороны, получают большую определенность, с другой — характеризуются решительным стремлением правительства подчинить церковь своему определяющему влиянию. Третий период — от Петра Великого или утверждения Святейшего Синода до октябрьской революции 1917 г.³⁸ Это период политического господства государства над церковью, когда глава государства рассматривался в качестве главы церкви и имел верховное право защищать и хранить догматы «господствующей веры», «блюсти правоверие», и всякое в «церкви святой благочиние»³⁹. «В управлении церковном самодержавная власть действует посредством святейшего правительствующего Синода, ею учрежденного»⁴⁰.

«Через все эти периоды, — писал профессор А. С. Павлов, — проходит одна общая мысль, что церковь и государство составляют два жизненных порядка, находящихся между собой в живом, органическом взаимодействии. Ни в понятиях народа, ни в устройстве и учреждениях русской земли эти два порядка никогда не были разделены между собой»⁴¹. По признаку взаимоотношения с государством все существовавшие в царской России религии и церкви могут быть разделены на три категории. К первой относилась православная церковь, занимавшая положение господствующей, ко второй — все религии и церкви христианского и иных исповеданий, рассматривавшиеся законом как терпимые (римско-католическая церковь, протестантская, армяно-григорианская, менонитская, баптистская, с 1905 г. — старообрядческая, а также нехристианские религии — иудейская, мусульманская, буддийская, языческая)⁴², и, наконец, к третьей — многочисленные секты, трактовавшиеся законом как вредные⁴³. Характер взаимоотношения религиозной организации с государством был весьма важен, поскольку он влиял и на объем ее гражданской правоспособности.

Так, до половины XVI в. русская православная церковь пользовалась, по сути, безграничным правом приобретения разного имущества. Но Иван IV постановил, чтобы церкви и монастыри никаким способом не приобретали себе земель без дозволения государя. В 1764 г. все церковные и монастырские земли были отобраны в казну, за церковными установлениями оставлено было право приобретать в собственность только ненаселенное недвижимое имущество, и то не иначе, как с особого высочайшего разрешения (Свод законов. Т. IX. Ст. 186, 398). Но в праве приобретения движимых вещей и капиталов церковь ничем не была ограничена⁴⁴.

Иные религиозные организации, например, старообрядческие, изначально не могли участвовать в имущественном обороте, соответственно не приобретали прав юридических лиц, однако постепенно, наряду с русской православной церковью за ними также была признана возможность участия в имущественных отношениях. Так, в развитие закона «О веротерпимости» от 17 апреля 1905 г. и в порядке выполнения пункта шестого Именного Высочайшего Указа от 12 декабря 1904 г. Комитет Министров признал за раскольническими благотворительными учреждениями и молитвенными домами значение юридических лиц «ввиду того, что в 1883 г. старообрядцам и сектантам дарованы такие права, осуществление коих предполагает наличность имущества, принадлежащего целой религиозной общине и необходимого на содержание молелен, уставщиков, наставников и проч., а также ввиду предполагаемого, по силе Указа, расширения сих прав, Комитет считает справедливым и последовательным признать в законе за старообрядческими и сектантскими учреждениями возможность владеть разного рода имуществами на имеющих быть особо для сего установленными основаниях… Православные церкви и монастыри гражданскими законами признаются самостоятельными установлениями, и, как таковые, имеют право владеть движимым и недвижимым имуществом и приобретать их способами, в законе определенными… Комитет признает поэтому необходимым регулировать в законе самое существование старообрядческих и сектантских обществ, присвоив им наименование “общин” и признав за ними права владения движимыми и недвижимыми имуществами»⁴⁵. Таким образом, за некоторыми религиозными организациями признавались имущественные права, указанные организации становились участниками отношений, регулируемых гражданским правом, признавались самостоятельными его субъектами.

Тенденция в соотношении права и религии, обозначившаяся в период феодализма, в той или иной степени находит проявление и в современном мире. Так, в системах традиционного права (индусского, мусульманского) и в настоящее время правовые нормы тесно связаны с религиозными нормами, началами и принципами. В других странах (например, в европейских) правовые нормы отделены от религиозных догм, однако они не противопоставляются друг другу. Нормы права по-прежнему находят в религии нравственные опоры, религия всегда выступала ведущим социальным источником права и правосознания⁴⁶, следует признать, что многие основополагающие религиозные нормы в своей основе действительно являют ядро человеческой мудрости, представляя собой некие элементарные нормы взаимодействия людей, выработанные на протяжении всей истории развития человеческого общества. Речь прежде всего идет именно о таких основополагающих догмах, которые по своей сути независимы ни от конфессиональной принадлежности, ни от особенностей правовой системы.

В нашем государстве после октябрьской революции 1917 г. большевики пошли по пути искоренения религии. Еще Карл Маркс в своей работе «К критике гегелевской философии права. Введение» писал: «Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества… Религия есть опиум народа»⁴⁷. В. И. Ленин определил религию как «род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ и свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь»⁴⁸. Советская власть целым рядом государственно-правовых актов и главным образом декретом СНК от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» отделила церковь от государства и школу от церкви; как считалось, этим она гарантировала и осуществила свободу религиозных культов и свободу атеистической пропаганды — идейной борьбы против «антинаучной религиозной идеологии»⁴⁹. Наряду с прочими, декрет содержал следующие положения: «…12. Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью.

Прав юридических лиц они не имеют.

Все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ объявляются народным достоянием.

Здания и предметы, предназначенные специально для богослужебных целей, отдаются по особым постановлениям местной или центральной государственной власти, в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ»⁵⁰.

Это положение Декрета привело к тому, что в советском праве появился своеобразный субъект, который не признавался прямо юридическим лицом, однако в некоторых случаях мог иметь имущественные права, в частности, некое ограниченное право пользования имуществом религиозного назначения, то есть, по сути, являлся в определенной мере самостоятельным субъектом гражданского права. Однако, думается, этот вывод не отражал действительности.

В программе РКП(б), принятой на VIII съезде партии (март 1919 г.), говорилось о том, что «партия стремится к полному разрушению связи между эксплуататорскими классами и организацией религиозной пропаганды, содействуя фактическому освобождению трудящихся масс от религиозных предрассудков и организуя самую широкую научно-просветительскую и антирелигиозную пропаганду»⁵¹. Это положение повлияло в том числе и на то, что религиозные общества на долгие годы потеряли свою гражданскую правосубъектность, поскольку не могли быть участниками отношений, регулируемых гражданским правом.

Правовое положение религиозных организаций в предвоенные годы и в период Великой Отечественной войны определялось постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях»⁵², которое в целом сохранялось как действующее вплоть до конца 80-х гг. XX в. Оно законодательно закрепило тот факт послереволюционной истории, что религиозные общества вправе заниматься только удовлетворением религиозных потребностей верующих преимущественно в рамках молитвенного здания, и что следует «вытеснить» религиозные объединения из всех сфер жизни общества. По сути, религиозные общества превращались в некие «резервации» для граждан, исповедующих те или иные религиозные убеждения⁵³. Только в годы Великой Отечественной войны положение, например, Русской Православной Церкви шаг за шагом укреплялось. В 1945 г. постановлением СНК СССР № 162 были утверждены «Положения об управлении Русской Православной Церковью»⁵⁴.

В соответствии с законодательством о религиозных объединениях, верующие граждане, достигшие 18-летнего возраста, в составе не менее 20 человек для совместного удовлетворения религиозных потребностей могли объединяться в религиозные общества и группы. Как общества, так и группы должны были регистрироваться в установленном порядке в органах государственной власти. Регистрация религиозного объединения не рассматривалась как формальный акт. Она выступала как один из важнейших факторов гарантии свободы совести, ибо ставила «верующих, образовавших религиозное общество, под защиту законов, охраняющих свободу отправления религиозных культов»⁵⁵.

Учредители религиозного общества, которому передается культовое здание и другое имущество, отвечали за сохранность и целостность вверенного им народного достояния. Поскольку культовое здание и другое имущество передавалось верующим гражданам, а не священнослужителям, представители духовенства не могли входить в состав учредителей и членов исполнительных органов религиозных объединений. Верующие обязывались беречь имущество, производить ремонт и нести расходы по обязательному страхованию, а также пользоваться этим имуществом исключительно для удовлетворения религиозных потребностей⁵⁶.

Религиозным обществам предоставлялось право открывать текущий счет в Государственном банке и в его отделениях для хранения денежных сумм, издавать духовную литературу, организовывать специальные духовные учебные заведения. Для управления делами религиозного объединения, его имуществом и денежными средствами сами верующие избирали из своей среды исполнительные органы — в религиозном обществе в составе трех человек, а в группе верующих одного представителя-уполномоченного. Выборные органы и лица были подотчетны собранию верующих. Исполкомы местных Советов депутатов трудящихся имели право отвода из состава членов исполнительного органа лиц, не признававших или не соблюдавших советское законодательство о религиозных культах, скомпрометировавших себя серьезными проступками. Для проведения собрания верующих с обсуждением хозяйственно-финансовых вопросов и управления культовым имуществом необходимо было разрешение исполкома Совета депутатов трудящихся. Все хозяйственно-финансовые потребности религиозные объединения удовлетворяли за счет добровольных пожертвований верующих и поступлений за исполнение обрядов. Принудительные сборы и обложения в пользу религиозных обществ и служителей культа не допускались. С разрешения органов власти религиозные объединения могли созывать свои съезды и совещания, избирать на них религиозные центры и управления. Духовные центры и управления руководили только канонической деятельностью объединений верующих и не имели права вмешиваться в деятельность религиозных обществ⁵⁷.

Необходимо отметить, с одной стороны, что рассмотренные юридические возможности сопоставимы с аналогичными возможностями юридических лиц. Однако анализ указанных нормативных положений, с другой стороны, приводит к выводу о том, что религиозные общества в советский период не обладали такими важными признаками юридического лица, как самостоятельная имущественная ответственность и экономическая обособленность, поскольку имущество, по сути, передавалось в пользование не обществу, а его учредителям — верующим гражданам, именно они, а не религиозные общества, и несли ответственность перед государством-собственником за это имущество. Поскольку для признания за организацией статуса юридического лица необходима вся совокупность присущих ему признаков, постольку отсутствие каких-либо из них позволяет говорить о том, что в советский период религиозные общества были лишены гражданской правосубъектности.

Таким образом, в СССР религиозные объединения, не обладая статусом юридического лица, тем не менее, однако, являлись участниками определенных общественных отношений. В советском праве возник своеобразный субъект, обладающий определенной правоспособностью, возникавшей после государственной регистрации, но не являющийся при этом юридическим лицом. Хотя принятие Положения 1945 г.⁵⁸ явилось шагом к признанию за религиозными объединениями определенных прав юридического лица⁵⁹, указанных выше, тем не менее, оно не давало ясного представления о правах, обязанностях и ответственности ни высшей иерархии, ни рядового духовенства и мирян. Кроме того, эти правила не были воспроизведены Основами гражданского законодательства 1961 г. и принятыми в основном в 70-х гг. республиканскими нормативными актами, которые регулировали деятельность религиозных организаций.

В постсоветский период истории России нормативное регулирование деятельности религиозных организаций носило несистемный характер. Впервые норма о религиозных организациях как юридических лицах была закреплена в ст. 13 Закона СССР от 1 октября 1990 г. «О свободе совести и религиозных организациях»⁶⁰, аналогичная норма была включена и в принятые в 1991 г. Основы гражданского законодательства СССР и республик (ст. 11)⁶¹.

В настоящее время положения о религиозных организациях содержатся в различных нормативных правовых актах, среди которых значительное место занимает Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»⁶² (далее — Закон о свободе совести и о религиозных объединениях).

В настоящее время законодательство России устанавливает для всех религиозных объединений универсальное правовое регулирование, предполагающее предоставление им прав и обязанностей независимо от конфессиональной принадлежности. Статья 14 Конституции Российской Федерации закрепляет: «1. Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом».

Конституционный Суд Российской Федерации постановлением от 15 декабря 2004 г. № 18-П по делу о проверке конституционности п. 3 ст. 9 Федерального закона «О политических партиях» установил, что «конституционный принцип светского государства и отделения религиозных объединений от государства означает, что … органы публичной (политической) власти, не вправе вмешиваться в законную деятельность религиозных объединений, возлагать на них выполнение функций органов государственной власти и органов местного самоуправления; религиозные объединения, в свою очередь, не вправе вмешиваться в дела государства, участвовать в формировании и выполнять функции органов государственной власти и органов местного самоуправления, участвовать в деятельности политических партий и политических движений, оказывать им материальную и иную помощь, а также участвовать в выборах, в том числе путем агитации и публичной поддержки тех или иных политических партий или отдельных кандидатов»⁶³.

Принципы взаимоотношений государства и религиозных объединений раскрываются в ст. 4 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях. В соответствии с данной нормой государство не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности, в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими убеждениями и с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания; не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит закону; обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

Государство регулирует предоставление религиозным организациям налоговых и иных льгот, оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным организациям в реставрации, содержании и охране зданий и объектов, являющихся памятниками истории и культуры, а также в обеспечении преподавания общеобразовательных дисциплин в образовательных организациях, созданных религиозными организациями.

Деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и церемониями. Должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии.

В свою очередь, религиозное объединение создается и осуществляет свою деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой, выбирает, назначает и заменяет свой персонал согласно соответствующим условиям и требованиям и в порядке, предусматриваемом своими внутренними установлениями; не выполняет функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; не участвует в выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления; не участвует в деятельности политических партий и политических движений, не оказывает им материальную и иную помощь.

Светский характер — это один из основополагающих принципов построения и функционирования современного правового государства. В литературе отмечается, что неверным в настоящее время является толкование принципа светского характера государства в Российской Федерации, которое зачастую принимает односторонний и даже дискриминационный характер, когда светский характер государства ошибочно отождествляется с антирелигиозным или атеистическим характером государства в Российской Федерации⁶⁴. Однако отождествление светскости государства с его атеистической или антирелигиозной направленностью совершенно неверно как с точки зрения конституционно-правовой науки, так и с точки зрения анализа реального смыслового содержания слова «светский»⁶⁵.

Толковый словарь В. Даля дает такое определение светскости: «Свътскій … земной, мірской, суетный; или гражданскій. Светская власть, пртвпл. духовная…»⁶⁶. Таким образом, «светский» есть противоположность внутрицерковному, шире — внутриконфессиональному. Исходя из приведенного толкования, светское государство — это такое государство, в котором власть принадлежит мирским, гражданским властям. Противоположностью светскому государству является теократическое государство, в котором религиозный лидер или их группа находятся во главе государства, происходит смешение органов государственной власти и органов управления религиозной организации, религиозные организации обладают правом участвовать в деятельности государственных органов⁶⁷.

И. В. Понкин выделил следующие существенные признаки светскости государства (критерии светскости государства), подробно в своих трудах раскрывая каждый из обозначенных признаков:

1. Право на свободное мировоззренческое самоопределение, гарантированное, в том числе, запретом на установление какой бы то ни было религии либо нерелигиозной, включая и антирелигиозную, идеологии в качестве общеобязательной.

2. Отделение религиозных объединений от государства (как разделение функций и полномочий).

3. Светскость образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях⁶⁸.

Приведенные признаки были выделены ученым на основе анализа толкования конституционной нормы о светском характере государства целым рядом ученых-конституционалистов. Так, в доктринальном комментарии к Конституции Российской Федерации под научной редакцией Ю. И. Скуратова указывается, что светские государства — это государства, где церковь отделена от государства, а школа от церкви⁶⁹.

Принцип светского характера государства и равенства всех религиозных объединений находит свое дальнейшее выражение в ст. 28 Конституции Российской Федерации, которая закрепляет: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними».

Таким образом, право на создание религиозных объединений непосредственно связано со свободой совести и вероисповедания. Так, Европейский Суд по правам человека признал право на создание религиозных объединений составной частью основных прав и свобод человека. Это было подтверждено, в частности, в конце 2001 г. в деле «Церковь Бессарабской Митрополии против Молдавии». Сославшись на ранее вынесенные решения по делам «Хасан и Чауш против Болгарии» и «Сидиропоулос и другие против Греции», Суд указал: «…Одним из способов осуществления права на исповедание религии в его коллективном измерении, особенно для религиозной общины, является возможность обеспечения правовой защиты общины, ее членов и имущества…»⁷⁰. Таким образом, создание религиозной организации сочтено как необходимая предпосылка для обеспечения права на свободу вероисповедания, реализуемого коллективно.

Светский характер государства не означает, что оно никак не взаимодействует с религиозными объединениями. Итоговый документ Венской встречи государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Вена, 15 января 1989 г.) налагает на государства-участники обязательства содействовать участию религиозных объединений в жизни страны: «16. С целью обеспечить свободу личности исповедовать религию или веру государства-участники будут среди прочего: … 16.5 — вступать в консультации с религиозными культами, учреждениями и организациями с целью достижения лучшего понимания потребностей религиозных свобод; … 16.11 — благожелательно рассматривать заинтересованность религиозных объединений в участии в общественном диалоге…»⁷¹.

В целях реализации этих обязательств на федеральном уровне созданы и действуют: Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации⁷², Комиссия по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации⁷³, соответствующие комитеты в Государственной Думе и в Совете Федерации Федерального Собрания (Комитет Государственной Думы РФ по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений; Совет по межнациональным отношениям и взаимодействию с религиозными объединениями при Совете Федерации РФ).

Возникающие в результате государственно-конфессиональные отношения определялись в науке как совокупность исторически складывающихся и изменяющихся форм взаимосвязи между институтами государства и институциональными религиозными образованиями, одна из составных частей внутренней и внешней политики государства⁷⁴, указанные отношения содержат несколько основных элементов. Главными субъектами этих отношений, с одной стороны, являются религиозные объединения во всем их многообразии, расположенные на территории России; с другой стороны, государство в лице государственных органов, уполномоченных законом в той или иной мере оказывать регулятивное воздействие на религиозную жизнь страны. Связь между данными субъектами опосредуется двумя группами отношений. Первая представляет собой совокупность отношений прямого и косвенного влияния религии и религиозных институтов на политическую систему общества, включая государство. Определяя мировоззрение человека, на индивидуально-психологическом уровне религия приводит к формированию отношения человека к тем или иным действиям, событиям, процессам, явлениям, что, в конечном итоге, обуславливает модель его политического и правового поведения⁷⁵. Религия не остается в своей замкнутой сфере, она обращается к субъекту, создает для него предписания, относящиеся к его религиозной жизни, но распространяющиеся на его деятельность в целом⁷⁶. Религия воздействует и на экономическое поведение индивидов. По словам С. Н. Булгакова, «труд есть не только подневольная тягота, но включает в себя в большинстве случаев и известный этический элемент: он может рассматриваться и как исполнение религиозных или нравственных обязанностей»⁷⁷.

Вторая категория отношений выражается в возможности государства воздействовать на религиозную жизнь общества и, в частности, на деятельность религиозных объединений. Как отмечает И. А. Куницын, если влияние религиозного фактора на жизнь всего общества носит естественный характер, то влияние государства на функционирование религиозных институтов имеет характер регулятивный, более того никто и ничто, кроме государства, не способно оказывать регулятивное воздействие на развитие процессов в религиозной сфере, обеспеченное силой государственного принуждения. Таким образом, религиозная ситуация обусловливает формирование государственно-конфессиональных отношений, которые, в свою очередь, определяют правовое положение религиозных объединений. В конечном же итоге само правовое регулирование их положения детерминирует состояние и развитие религиозной ситуации, что подтверждает значение регулятивной функции государства в данной системе⁷⁸.

В связи с тем, что в настоящее время религиозные организации «превращаются в частные общества, которые не могут использовать государственную власть против инаковерующих»⁷⁹, большую значимость приобретает изучение их положения как субъектов частного права. Необходимо отметить, что по Конституции России все религии равноправны и равнозначны, но это лишь юридическое равенство, равенство прав, равные подходы к религиозным организациям как к юридическим лицам. То есть если устанавливается ответственность, то мера этой ответственности равна и не зависит от вероисповедания. Однако верным можно считать и следующее утверждение: государство как институт, призванный представлять интересы всех граждан, должно учитывать, что значительно различающиеся по численности части населения России выражают принадлежность или предпочтительное отношение к разным религиозным объединениям, поэтому государство вправе по-разному сотрудничать с религиозной организацией, насчитывающей тысячи или миллионы последователей, или религиозной группой из нескольких десятков человек.

Важно подчеркнуть при этом, что государственно-конфессиональные отношения не являются предметом рассмотрения в настоящей работе, хотя их состояние во многом влияет на гражданско-правовое положение религиозных организаций; с точки зрения гражданского права, все религиозные организации как юридические лица, являющиеся субъектами частного права, равноправны. В связи с этим вряд ли корректно в рамках гражданско-правового положения религиозных организаций разделение их некоторыми авторами на традиционные и нетрадиционные; привилегированные и непривилегированные; полноправные и неполноправные религиозные организации⁸⁰. Эти отношения больше носят административно-правовой характер; отношения государства как субъекта публичного права, обладающего властными полномочиями и могущего сотрудничать с теми или иными субъектами, естественно, в рамках закона и для обеспечения интересов своих граждан. Таким образом, в настоящей работе религиозные организации будут рассматриваться с точки зрения их юридического равенства, провозглашенного Конституцией РФ.

В связи с этим трудно согласиться с мнением В. Жбанкова, обосновывавшего целесообразность выделения в законодательстве традиционных религиозных организаций, наделения их соответствующим правовым статусом и возможностью расширенного сотрудничества с государством, проведением аналогии между следующими явлениями: расширенной правосубъектностью предпринимателей без образования юридического лица по сравнению с остальными дееспособными гражданами, которая при этом «не отменяет конституционной нормы о равенстве всех людей перед законом и не вступает с нею в противоречие. Равно как и ограниченно дееспособные или недееспособные не являются менее равными перед законом по сравнению с обладающими полной дееспособностью. По аналогии права, расширенная правосубъектность традиционных религиозных организаций, предполагающая преимущественное сотрудничество государства с ними, не противоречит конституционной норме о равенстве всех религий перед законом»⁸¹.

Думается, что вряд ли можно обосновать выделение традиционных и нетрадиционных религиозных организаций проведением аналогии между правосубъектностью граждан и религиозных организаций. В соответствии со ст. 17 ГК РФ способность иметь гражданские права (в том числе и право на осуществление предпринимательской деятельности без образования юридического лица) и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами, поэтому правосубъектность предпринимателей без образования юридического лица вряд ли корректно называть расширенной, поскольку она не может быть более широкой, чем правосубъектность граждан вообще.

Наделение же определенных религиозных организаций статусом традиционных может привести к признанию их предпочтительности по сравнению с остальными (нетрадиционными) религиозными организациями, то есть к фактическому их неравенству, что противоречит конституционным нормам. Кроме того, в настоящий момент нет четких критериев, которые бы позволяли определить традиционность религиозных организаций, в то время как понятие, например, предпринимательской деятельности в ст. 2 ГК РФ определено достаточно ясно, что позволяет создавать механизм реализации права на осуществление предпринимательской деятельности без образования юридического лица.

При этом в Законе о свободе совести и о религиозных объединениях признается особая роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры, однако также подтверждается, что все религиозные объединения равны перед законом. Безусловно, в целях обеспечения безопасности, прав и свобод человека при создании религиозных организаций предусмотрен особый порядок для регистрации и приобретения правоспособности религиозными организациями, которые не входят в состав уже существующих централизованных религиозных организаций (этот вопрос подробнее раскрывается в следующих параграфах настоящей работы). В этом смысле уже существующие централизованные религиозные организации, доказавшие, что их основы вероучения не противоречат действующему законодательству, не нарушают права и свободы человека, не угрожают безопасности общества, можно назвать традиционными, а вновь создающиеся организации с неизвестными ранее основами вероучения — нетрадиционными, однако вводить эти термины в законодательство вряд ли целесообразно, поскольку это может привести к нарушению принципа равенства всех религиозных объединений.

Таким образом, религиозные организации как субъекты права прошли долгий и трудный путь становления. На протяжении веков они имели особое положение, во многом это связано с тем, что религиозные организации всегда являлись основными носителями религиозных догм, именно они распространяют религиозные нормы. Государство стремилось наладить отношения с религиозными организациями таким образом, чтобы и нормы религии, и нормы права в основе своей не противоречили друг другу.

История развития религиозных объединений как субъектов права показала, что конкретная модель системы государственно-конфессиональных отношений, сложившаяся на территории какого-либо государства, предопределяет объем гражданской правоспособности религиозных объединений, наличие или отсутствие имущественных прав, налогообложение их деятельности, предоставление им льгот и государственных субсидий, возможность участия в тех или иных отношениях. Строго говоря, гражданско-правовое положение религиозных организаций тесно связано с государственно-конфессиональными отношениями и во многом зависит от них, однако и положение религиозных организаций как субъектов частного права дает им совокупность таких прав, не считаться с которыми государство не может.

Отсюда, думается, и вытекает специфика религиозных организаций как субъектов права, обладающих такими особенностями, которые влияют на придаваемую им законом организационно-правовую форму юридических лиц.

Сегодня очень важно определить, что вкладывается в понятие «религиозная организация», каковы ее признаки и перспективы развития, положение и значение в современном обществе, этому посвящены последующие параграфы работы.

1.2. Понятие и признаки религиозной организации как юридического лица в гражданском праве Российской Федерации

Религиозная организация как социальное явление представляет собой упорядоченность религиозной деятельности и отношений, осуществляемых субъектами, входящими в религиозную общность как группу верующих, объединенных для достижения общих целей в специфических институциональных формах⁸². Религиозная организация, таким образом, представляет собой религиозный институт как способ организации действий, мыслей, чувств верующих, — это по большому счету не только институциональное, но и доктринальное образование, поскольку важным фактором, интегрирующим субъектов, является доктрина, в которой находит обоснование религиозная вера, описываются ее объект, трансцендентные цели и способы их достижения⁸³. В связи с этим необходимо подчеркнуть, что религиозная организация как субъект гражданского права — это не само социальное явление, а лишь его юридическое оформление, организационно-правовая форма⁸⁴, существующая в рамках соответствующих гражданско-правовых конструкций. Религиозная организация как юридическое лицо есть правовая форма выражения определенных общественных отношений людей, объединенных единой целью⁸⁵. Именно с этих позиций данное понятие рассматривается в настоящей работе.

При этом для правильного понимания правового положения данных субъектов права, необходимо проанализировать отношения в этой сфере не только в контексте правовых норм, но и религиоведения, так как в поле зрения права довольно часто находится лишь внешняя, формальная составляющая данного явления.

Социологии религии известны следующие основные типы религиозных объединений (безусловно, не отражающих всего многообразия религиозно-организационных отношений): церковь, секта, деноминация и культ⁸⁶ (в основном данные религиозные объединения характерны для христианства).

Ученые характеризовали указанные типы религиозных объединений следующим образом.

Церковь обладает наиболее широкой социальной базой, принадлежность к ней определяется традицией, существующей на территории данного региона, и выражается совершением над человеком уже в раннем возрасте обряда или таинства, которым символизируют принадлежность к этой религиозной общности. В последующей жизни деятельность человека может подтверждать принадлежность к церкви либо, наоборот, противоречить религиозным нормам. Церковь включена в общественную жизнь, сотрудничает с нерелигиозными организациями, как правило, лояльна к государству, а в ряде стран и тесно связана с ним. Иерархическая и организационная структура церкви образована специально обученными священнослужителями и профессиональным административным аппаратом. Обязанности, возлагаемые на участников, не ограничивают их гражданскую жизнь, вместе с тем она стремится к вовлечению в свои ряды наибольшего числа членов общества.

Членами секты становятся не по рождению, а по своей воле; в секту принимаются в зависимости от соответствия определенным критериям, необходимым для вступления. Секта противопоставляет себя обществу, выступает против других религий, государственных органов и негосударственных организаций, она не стремится к универсальности, желая быть общиной «избранных», о чем свидетельствует фиксированное членство. Последнее основано на глубоком чувстве преданности, которое простирается также на гражданскую жизнь, что делает невозможным исполнение многих или некоторых гражданских обязанностей. Для секты свойственно руководство харизматического типа, ее лидеры не являются профессионалами. Со временем некоторые секты институционализируются, утрачивают типичные для них черты и трансформируются в деноминации, которые, впрочем, могут развиваться из других типов объединений или складываться с самого начала в качестве таковых.

Источником членства в деноминации служит обращение в веру детей членов общины и лишь в некоторой мере обращение новых взрослых людей. Отсутствует жесткое противопоставление религиозной общины всему светскому обществу и другим религиям, но в то же время они не могут претендовать на универсализм, то есть тесную связь с широкими слоями общества, приверженными данной конфессии как символу национальной идентичности. Члены деноминации практически не лишаются возможности быть участниками общественной жизни и могут беспрепятственно выполнять гражданские обязанности. Деноминациолизм представляет собой явление, типичное для американского общества, где широко распространены протестантские религиозные течения. Отсутствие конфессии, претендующей на охват большей части верующего населения страны, отражено в законодательстве США, устанавливающего правовые основы для американской модели правового регулирования статуса религиозных объединений.

Известен также и другой самостоятельный тип религиозного феномена — культ. Такое образование можно рассматривать не только как начальную стадию образования секты (харизматическая секта), но и как объединение людей, имеющих общий взгляд на какой-то узко-партикулярный, причем необязательно чисто религиозный, аспект действительности (эзотерическая вера, спиритуализм, трансцендентальная медитация, увлечение НЛО, астрология), объединенных в духовном отношении помимо организационных связей. Руководство осуществляется харизматическим лидером⁸⁷.

Таким образом, в религиоведении выделяют определенные типы религиозных объединений как разновидностей религиозных общностей со своеобразными способами организации и управления. При этом наибольшее признание исследователей получили первые три типа. Причем, как отмечалось в литературе, в церкви фактически отсутствует постоянно и строго контролируемое членство, прихожане анонимны. Во многих церквях проводится строгое отделение посвященных в таинство отправления культа и осуществляющих управление от основной массы верующих, что находит отражение в организационной структуре. В сектах же подчеркивается равенство всех членов, провозглашается принцип добровольности объединения, делается акцент на обращение, предшествующее членству. В деноминации несмотря на провозглашение принципа равенства всех членов и выборности руководящего состава, имеется элита руководителей, как правило, постоянных⁸⁸.

Очевидно, специфические черты основных известных религиоведению типов религиозных объединений должны в той или иной мере также влиять и на особенности конкретной организационно-правовой формы, в рамках которых реализуется право граждан на объединение в целях совместного исповедания и распространения веры.

Сравнительно-правовой анализ гражданско-правового положения религиозных организаций позволяет прийти к выводу, что в разных странах религиозные организации имеют различный статус, однако в целом подчеркивается их самостоятельность. Так, Гражданский кодекс Нидерландов в ст. 2 раздела 1 книги 2 называет религиозную организацию церковной ассоциацией: «церковные ассоциации, равно как и их независимые подразделения и органы, в которые они объединены, обладают статусом юридических лиц»⁸⁹. Церковные ассоциации в Нидерландах управляются в соответствии с их собственными уставами в той мере, насколько это не противоречит закону. Интересно то, что в соответствии с п. 2 ст. 2 ГК Нидерландов, все статьи раздела 2 «Юридические лица», за исключением ст. 5, не действительны для церковных ассоциаций; соответствующее применение этих статей допустимо в той мере, насколько это совместимо с их уставом и с характером взаимоотношений. При этом в ст. 5 ГК Нидерландов содержится общее правило о том, что юридическое лицо имеет в отношении имущественного права ту же правоспособность, что и физическое лицо, если только из закона не следует иное⁹⁰.

В Германии, согласно Германскому гражданскому уложению, юридические лица делятся на публичные и частные. В соответствии со ст. 137 Конституции Германского рейха от 11 августа 1919 г. (ст. 137 признается действующей положениями ст. 140 Основного закона Федеративной Республики Германии от 23 мая 1949 г.) религиозные общества приобретают правоспособность соответственно общим постановлениям гражданского права. Религиозные общества остаются публично-правовыми корпорациями, если они уже были таковыми. Другим религиозным обществам должны быть предоставлены по их ходатайству такие же права, если по своему устройству и числу членов они дают гарантию длительного существования. Если несколько подобных публично-правовых религиозных обществ объединяются в союз, то таковой союз является публично-правовой корпорацией⁹¹. Таким образом, например, католическая церковь и протестантские церкви признаются публичными юридическими лицами наряду с государством, местными общинами, публичными корпорациями, созданными для научных, педагогических и художественных целей (университеты, академии) (публично-правовыми корпорациями). Данные публичные юридические лица отличаются от публичных юридических лиц, преследующих хозяйственные (коммерческие) цели. Религиозные организации здесь признаются организациями, не преследующими хозяйственных (коммерческих) целей⁹², то есть они создаются для удовлетворения некой нематериальной религиозной потребности, хотя законодательство большинства стран, в том числе и России, признает за религиозными организациями возможность создания юридических лиц, которые по сути осуществляют предпринимательскую деятельность. Другие конфессии учреждаются в качестве гражданско-правовых ассоциаций⁹³. Как отмечают исследователи, отношения между членами церкви, внутренняя деятельность и дела по совершению религиозных обрядов регулируются церковным правом, нежели гражданским⁹⁴.

Очень интересно решается вопрос о религиозных организациях по английскому праву. Юридические лица в Великобритании исторически подразделяются на корпорации, представляющие собой совокупность лиц (corporation aggregate), и единоличные корпорации (corporation sole).

В качестве корпораций, состоящих из совокупности лиц, то есть из некоторого числа индивидуумов, входящих в них в качестве членов, действуют компании, легализованные специальным законодательством.

Что касается единоличных корпораций, то они состоят «…не из группы единовременных членов, но из последовательно сменяющих друг друга единоличных членов, из которых в каждую данную минуту существует только один»⁹⁵. Можно привести также другое определение единоличной корпорации — «…это лица, последовательно друг за другом занимающие какую-либо публичную должность и инкорпорированные так, что образуют единое и непрерывное юридическое лицо»⁹⁶.

Единоличные корпорации представляют собой персонифицированные должности, например, в качестве единоличной корпорации выступает английский король, Архиепископ Кентерберийский, некоторые должностные лица государства (министр почт, солиситор казначейства (Treasury solicitor), публичный доверительный собственник (Public trustee) и некоторые другие⁹⁷.

Таким образом, религиозная организация в Англии представлена единоличной корпорацией в лице Архиепископа Кентерберийского. Эта конструкция кардинально отличается от принятой в континентальной системе права. Хотя по этому поводу можно отметить следующее: в Англии епископ, представляющий юридическое лицо, действует от его имени. Именно епископ олицетворяет собой церковь. Фактически в России имеет место похожая ситуация, когда патриарх олицетворяет собой всю Русскую Православную Церковь как централизованную организацию. Думается, это положение подходит ко многим конфессиям, распространенным на территории современной России. Ведь внутри такой организации, как, например, Русская Православная Церковь, действуют достаточно жесткие правила и каноны, фактически имеет место система субординации. Говорить о членстве, добровольном создании и вступлении в организацию можно, но что касается деятельности религиозной организации, то имеет место ситуация, когда осуществляется она практически через подчинение указанным внутрицерковным канонам. При этом авторитет высокопоставленных представителей церкви можно назвать фактически непререкаемым и полным. В этом состоит особенность многих религиозных организаций, которая в Англии была выделена в некоторый основополагающий признак.

В США, как и в Англии велика роль прецедента в определении правового положения юридических лиц. Однако в целом в этой стране нужно отметить большую роль законодательного определения правового положения юридических лиц, чем в Англии. Это объясняется рядом исторических причин, и, прежде всего, отсутствием того средневекового юридического наследия, которое столь характерно для английского права. Однако сама по себе классификация юридических лиц в США совпадает с той, которая принята в английском праве. Все юридические лица признаются в принципе корпорациями. Однако корпорация, как правило, трактуется в качестве объединения лиц. Единоличные же корпорации допускаются при уменьшении числа участников коллективной корпорации до одного, а также применительно к церковным должностям⁹⁸. В США церковные организации, таким образом, представляют собой организованные в форме юридических лиц корпорации, не имеющие цели извлечения прибыли.

В Японии в случае, когда выделяется определенное имущество для воспитания, благотворительных, религиозных и иных целей общественного характера и создается соответствующая структура для управления этим имуществом, при смерти или изменении учредителей или управляющих имуществом само дело не прерывается и продолжает функционировать до тех пор, пока существует имущество. Данный институт предусматривает, что указанные цели достигаются на основе доверия общественных интересов. В целом, в Японии юридические лица подразделяются на союзы и учреждения. Союзы в свою очередь делятся на: преследующие религиозные, благотворительные, научные, культурные и иные общественные цели и не направленные на извлечение прибыли; направленные на извлечение прибыли⁹⁹.

Религиозные организации в Японии — это юридические лица, представляющие общественный интерес, имеющие своей целью обеспечение выгоды неопределенно большому числу лиц. Круг юридических лиц, признаваемых Гражданским Кодексом Японии, и не преследующих цели извлечения прибыли, ограничивается именно юридическими лицами, представляющими общественный интерес. Предпосылкой создания такого лица является соответствие требованиям Гражданского Кодекса, что же касается ведения дел такого лица, то эти вопросы регулируются различными специальными законами¹⁰⁰.

Итак, в законодательстве большинства стран по-разному решаются вопросы, связанные с определением понятия религиозной организации: в каждой выделяется свой основополагающий признак, который может быть положен в основу рассматриваемого понятия. В связи с этим необходимо определить те общие признаки, которые присущи религиозным организациям, что позволит выявить особенности данной организационно-правовой формы юридических лиц. В свою очередь после выявления таких особенностей появится возможность более четко сформулировать понятие религиозной организации в гражданском праве Российской Федерации.

Как отмечалось в предыдущем параграфе, впервые в советском законодательстве было закреплено, что религиозные организации признаются юридическими лицами с момента регистрации их устава (положения) в ст. 13 Закона СССР от 1 октября 1990 г. «О свободе совести и религиозных организациях», а также в соответствующих законодательных актах республик, такая же норма была включена и в принятые в 1991 г. Основы гражданского законодательства СССР и республик (ст. 11).

Отношения, складывающиеся по поводу регулирования создания и деятельности религиозных организаций, обладают значительными особенностями. В настоящее время нормы, определяющие их гражданско-правовое положение, содержатся в Конституции Российской Федерации (ст. 14, 28), Гражданском кодексе РФ (ст. 123.26–123.28) (далее — ГК РФ)¹⁰¹, Федеральный закон «О некоммерческих организациях» (ст. 6)¹⁰² (далее — Закон о некоммерческих организациях); в Законе о свободе совести и о религиозных объединениях, иных нормативных правовых актах, в том числе в Федеральном законе от 30 ноября 2010 г. № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности»¹⁰³.

В связи с этим, думается, можно говорить о том, что в рамках гражданско-правового института юридических лиц, нормы которого закрепляют организационно-структурное, имущественное, функциональное единство юридических лиц в целом, устанавливают границы их правосубъектности, формы и порядок ее осуществления, порядок возникновения, реорганизации и ликвидации, а также ряд иных предписаний, определяющих в общей совокупности правовое положение организаций как юридических лиц¹⁰⁴, постепенно формируется самостоятельный субинститут, который регулирует общественные отношения с участием религиозных организаций. Данный субинститут можно назвать «церковным» правом, объединяющим совокупность норм, закрепляющих организационно-структурное, имущественное, функциональное единство религиозных организаций, устанавливающих границы их правосубъектности, формы и порядок ее осуществления, порядок образования, реорганизации и ликвидации религиозных организаций, а также ряд иных предписаний, определяющих их гражданско-правовое положение.

Необходимо при этом подчеркнуть, что термин «церковное право», которым обозначается рассматриваемый субинститут, используется здесь с определенной долей условности и не совпадает с его общеупотребимым значением, поскольку в обычном понимании термином «церковное (религиозное, каноническое) право» обозначается совокупность норм и предписаний господствующей религии вообще. Выделение данного субинститута необходимо в связи с признанием специфики правового регулирования отношений с участием религиозной организации как самостоятельной организационно-правовой формы юридических лиц.

Таким образом, гражданско-правовое положение религиозных организаций есть определенная нормами выделяемого субинститута гражданского права мера возможности и необходимости участия религиозной организации в гражданско-правовых отношениях, в том числе организационно-структурное, имущественное, функциональное единство религиозных организаций, их правосубъектность, формы и порядок ее осуществления, порядок образования, реорганизации и ликвидации религиозных организаций.

В настоящее время в связи с реформированием гражданского законодательства важное значение приобретает необходимость дальнейшей гармонизации правовых норм, содержащихся в различных нормативных актах, в том числе норм, регулирующих гражданско-правовые отношения, определяющие положение некоммерческих организаций в целом и их отдельных организационно-правовых форм, в частности, религиозных организаций. Актуальность указанной проблемы была обозначена в Концепции гармонизации законодательства о некоммерческих организациях с Гражданским кодексом Российской Федерации, подготовленной совместной Рабочей группой Минюста России и Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека по мониторингу правоприменения и совершенствованию законодательства о некоммерческих организациях (версия от 25 марта 2015 г.)¹⁰⁵. На современном этапе нельзя говорить о завершении реформирования законодательства, регулирующего гражданско-правовое положение некоммерческих юридических лиц, в том числе религиозных организаций, в связи с чем важное значение приобретает определение дальнейших путей развития и совершенствования правового регулирования обозначенной сферы отношений и выделяемого субинститута.

С момента принятия первой части ГК РФ в ранее действовавшей редакции нормы о религиозных организациях были помещены в главе «Юридические лица», а именно в ст. 117 ГК РФ, которая была посвящена общественным и религиозным организациям (объединениям). Причем нормы об этих двух видах юридических лиц формально не были разделены: ими признавались добровольные объединения граждан, в установленном законом порядке объединившихся на основе общности их интересов для удовлетворения духовных или иных нематериальных потребностей.

Такое же положение содержится до настоящего времени и в ст. 6 Закона о некоммерческих организациях. В связи с этим существовало множество неоднозначных трактовок понимания места религиозных организаций в системе юридических лиц: одни авторы считали религиозные организации разновидностью общественных организаций¹⁰⁶; другие рассматривали их как один из видов общественных объединений, предлагая субсидиарно применять к отношениям с их участием законодательство об общественных объединениях¹⁰⁷; третьи вообще не рассматривали религиозные организации как организационно-правовую форму юридических лиц¹⁰⁸.

Думается, однако, религиозные общности исторически всегда были самостоятельной формой объединения граждан и обладают достаточной спецификой, в связи с чем религиозные организации вполне обоснованно могут рассматриваться в качестве самостоятельной организационно-правовой формы юридических лиц¹⁰⁹. Так называемые религиозные учреждения, как уже было показано, исторически всегда были самостоятельной формой объединения граждан, и в настоящее время они обладают достаточной спецификой. Необходимо отметить, что указанные противоречия в понимании статуса религиозных организаций явились одними из многочисленных факторов, обусловивших необходимость реформирования законодательства о юридических лицах в целом, и о некоммерческих организациях в частности.

При анализе норм международного права можно прийти к выводу, что религия, религиозные объединения выделяются среди прочих общественных институтов. Так, в Международном пакте о гражданских и политических правах¹¹⁰ нормы, устанавливающие право на свободу совести, религии, на создание религиозных образований содержатся в ст. 18, п. 1 которой гласит, что «каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это право включает свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору и свободу исповедовать свою религию и убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в отправлении культа, выполнении религиозных и ритуальных обрядов и учении». Право на свободу ассоциации регламентируется ст. 22 указанного документа.

Системное толкование норм Конституции РФ позволяет говорить о том, что даже формально-юридически данные виды юридических лиц разделены. Основы взаимоотношений между общественными объединениями и государством регламентируются ст. 13 Основного закона РФ, в которой признается идеологическое многообразие в Российской Федерации и указывается, что общественные объединения равны перед законом.

Конституционное признание идеологического многообразия означает право граждан и их объединений свободно иметь собственную систему взглядов, придерживаться различных идеологических концепций, разрабатывать политические теории и делать их общественным достоянием, не опасаясь преследования со стороны государства.

При этом организационным воплощением идеологического многообразия является многопартийность. Дальнейшее развитие этот принцип получает в ст. 30 Конституции РФ, которой закрепляется конституционное право на объединение и основополагающие принципы деятельности общественных объединений.

Отношениям государства и религиозных объединений посвящена ст. 14 Конституции РФ, которой признается, что Россия — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Логическое развитие этот принцип получает в ст. 28 Конституции РФ, согласно которой каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания.

Свобода вероисповедания предполагает свободу деятельности религиозных объединений на основе их равенства. Таким образом, уже в Конституции РФ закрепляется определенное разделение идеологии и религии; признаются особое значение и самостоятельность религии и религиозных объединений¹¹¹.

Следует признать, что даже в прежней редакции ст. 117 ГК РФ и действующей до настоящего времени редакции ст. 6 Закона о некоммерческих организациях можно было найти признаки разделения данных форм юридических лиц, поскольку в этих нормах, во-первых, из всех общественных объединений выделялись религиозные, во-вторых, общественные и религиозные объединения некоторым образом противопоставлялись: если бы религиозные организации могли быть растворены среди прочих общественных объединений, то и не требовалось бы о них специально упоминать ни в названии указанных статей, ни в их содержании.

Закон о некоммерческих организациях с самого начала своего действия предполагал самостоятельное правовое регулирование отношений с участием религиозных организаций. Так, п. 4 ст. 1 закона установил правило о том, что действие ст. 13–19, 21–23 (создание, реорганизация и ликвидации некоммерческих организаций), 28–30 (управление некоммерческой организацией), 32 (контроль за деятельностью некоммерческой организации) настоящего закона не распространяется на религиозные организации. Особенности их правового положения, создания, реорганизации и ликвидации, управления ими определяются специальным законом (п. 4 ст. 6 Закона о некоммерческих организациях). Таким образом, в системе действующего правового регулирования постепенно выстраивалось обособленное регулирование отношений по созданию и деятельности религиозных организаций, в том числе путем противопоставления их общественным объединениям (ст. 117 ГК РФ, ст. 6 ФЗ «О некоммерческих организациях»). Особенности правового положения общественных и религиозных организаций как участников отношений, регулируемых ГК РФ, определяются отдельными законами: от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»¹¹² и от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях».

После принятия Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации»¹¹³, вступившего в силу с 1 сентября 2014 г., религиозные организации были признаны самостоятельной организационно-правовой формой некоммерческих организаций унитарного типа (пп. 10 п. 3 ст. 50 ГК РФ, ст. 65.1 ГК РФ). В новой редакции ГК РФ нормы о религиозных организациях были отделены от норм об общественных организациях и помещены в § 7.4. При этом ст. 6 Закона о некоммерческих организациях до сих пор содержит общую норму об этих юридических лицах, что вряд ли является оправданным, в связи с чем ее необходимо привести в соответствие с положениями ГК РФ, разделив нормы об общественных и религиозных организациях.

Становится очевидным, что законодательство о некоммерческих организациях требует дальнейшей систематизации. Думается, основные положения, определяющие гражданско-правовой статус некоммерческих юридических лиц, в том числе перечень и особенности каждой их организационно-правовой формы, должны определяться в ГК РФ, в связи с чем существование отдельного закона о некоммерческих организациях, ко всему прочему распространяющего свое действие даже не на каждую из них, не является оправданным. Особенности осуществления деятельности отдельными организационно-правовыми формами некоммерческих организаций могут быть предусмотрены специальными законами. Таким образом, законы, регулирующие правовое положение некоммерческих организаций можно было бы разделить на следующие группы: ГК РФ, содержащий общие положения о каждой организационно-правовой форме некоммерческих организаций; специальные законы, регулирующие особенности конкретной организационно-правовой формы некоммерческих организаций; законы, определяющие особенности осуществления того или иного вида деятельности некоммерческой организации.

При этом согласно п. 6 ст. 50 ГК РФ к отношениям по осуществлению некоммерческими организациями своей основной деятельности, а также к другим отношениям с их участием, не относящимся к предмету гражданского законодательства, правила ГК РФ не применяются, если законом или уставом некоммерческой организации не предусмотрено иное. Чаще всего именно положения последней группы законов определяют особенности осуществления деятельности некоммерческой организации. В них отражаются специфические особенности осуществления некоммерческой организацией того или иного вида деятельности (например, образовательной, медицинской, благотворительной и т. п.), в связи с чем в рамках предусмотренной ГК РФ организационно-правовой формы можно было бы выделить особенности осуществления некоммерческой организацией конкретного вида деятельности в той или иной сфере, выделить виды некоммерческих организаций в зависимости от вида осуществляемой ими деятельности.

Четкое разграничение сферы действия законов, определяющих специфику организационно-правовой формы юридического лица, от законов, определяющих специфику осуществляемой им деятельности, также будет способствовать упорядочению правового регулирования отношений с участием некоммерческих организаций, что, безусловно, приведет к совершенствованию механизма осуществления конституционного права граждан на объединение¹¹⁴.

Легальное определение религиозной организации содержится в п. 1 ст. 123.26 ГК РФ. Согласно данной норме религиозной организацией признается добровольное объединение постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации граждан Российской Федерации или иных лиц, образованное ими в целях совместного исповедания и распространения веры и зарегистрированное в установленном законом порядке в качестве юридического лица (местная религиозная организация), объединение этих организаций (централизованная религиозная организация), а также созданная указанным объединением в соответствии с законом о свободе совести и о религиозных объединениях в целях совместного исповедания и распространения веры организация и (или) созданный указанным объединением руководящий или координирующий орган. Понятие религиозной организации также содержится и в п. 1 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях: ею признается добровольное объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры и в установленном законом порядке зарегистрированное в качестве юридического лица.

При сравнении редакций норм ст. 123.26 и ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях обнаруживается, что при некотором их сходстве, тем не менее, выявляются и различия.

В ГК РФ закреплено более развернутое определение религиозной организации по сравнению с тем, что дано в п. 1 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях: новое определение в ГК РФ охватывает не только понятие местной религиозной организации, но и иных видов религиозных организаций (централизованной религиозной организации, а также созданных ею в целях совместного исповедания и распространения веры организаций и (или) руководящий или координирующий орган). В п. 1 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях, по сути, понятие религиозной организации сведено к добровольному объединению граждан РФ, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории РФ (исходя из буквального толкования данного положения, речь в нем идет об объединении физических лиц). Об иных видах религиозных организаций (объединениях местных религиозных организаций, либо созданных таким объединением организациях) говорится только в пунктах 4, 6 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях, в самом понятии религиозных организаций, данном в п. 1 ст. 8 Закона, они не упоминаются.

В ГК РФ религиозной организацией, в том числе, признается добровольное объединение постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации граждан Российской Федерации или иных лиц, а в ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях ею признается объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации. Данное в ГК РФ определение не позволяет сделать однозначный вывод о том, кто же может объединиться на территории Российской Федерации для совместного исповедания и распространения веры: постоянно и на законных основаниях проживающие на территории Российской Федерации граждане Российской Федерации (в связи с этим возникает ряд вопросов о том, могут ли граждане Российской Федерации постоянно, но без законных оснований проживать на территории собственной страны; могут ли граждане Российской Федерации, не проживающие постоянно на территории страны, стать участниками религиозных организаций на ее территории?) или любые другие лица? Очевидно, в этом смысле более точной выглядит формулировка п. 1 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях о том, что религиозной организацией признается добровольное объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации.

Важно отметить, что в практике применения норм отечественного законодательства есть некоторая неопределенность в характеристике такого признака, как постоянное и на законных основаниях проживание на территории Российской Федерации. Так, конституционность положений ст. 20 Федерального закона от 18 июля 2006 г. № 109-ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации»¹¹⁵ оспаривали граждане США Н. Д. Ворден и П. Д. Олдхэм, прибывшие в Российскую Федерацию 8 июля 2016 г. по приглашению местной религиозной организации «Церковь Иисуса Христа Святых последних дней». 13 июля 2016 г. они были поставлены на миграционный учет по месту (адресу) нахождения данной организации в городе Самаре, но проживали в другом жилом помещении в том же городе. 5 августа 2016 г. должностным лицом полиции, усмотревшим нарушение Н. Д. Ворденом и П. Д. Олдхэмом правил миграционного учета в Российской Федерации в том, что они не встали на учет по месту пребывания по адресу, где проживали фактически, были составлены протоколы об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ. В тот же день постановлениями Самарского районного суда города Самары Н. Д. Ворден и П. Д. Олдхэм признаны виновными в совершении данного административного правонарушения и каждому назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 2000 рублей с административным выдворением за пределы Российской Федерации.

Конституционный Суд РФ признал оспариваемые положения закона не соответствующими Конституции РФ, в той мере, в какой они содержат неопределенность как в вопросе о том, допустима ли и в каком случае в отношении иностранного гражданина (лица без гражданства), временно пребывающего в Российской Федерации, постановка его на учет по месту пребывания по месту нахождения (адресу) принимающей стороны, так и в вопросе о том, каким образом соотносятся обязанности в сфере миграционного учета временно пребывающего в Российской Федерации иностранного гражданина (лица без гражданства) и принимающей стороны в части обеспечения постановки его на учет именно по месту (адресу), по которому он должен быть в соответствии с установленным порядком поставлен на учет по месту пребывания, притом что нарушение установленного порядка может повлечь привлечение иностранного гражданина (лица без гражданства) к юридической ответственности.

При решении вопроса о выборе места постановки иностранного гражданина (лица без гражданства) на учет по месту пребывания, равно как и при оценке наличия в его действиях признаков нарушения режима пребывания (проживания) в Российской Федерации положения ст. 20 названного закона не могут рассматриваться как обязывающие временно пребывающего в Российской Федерации иностранного гражданина (лица без гражданства), поставленного на миграционный учет по месту нахождения (адресу) пригласившей его организации (принимающей стороны), правовая связь с которой, основанная на положениях законодательства Российской Федерации, в период пребывания в Российской Федерации им не утрачивается, вставать на миграционный учет по месту нахождения (адресу) жилого помещения, которое ему предоставила принимающая сторона и в котором он временно проживает; во всех иных случаях иностранные граждане и лица без гражданства должны вставать на учет по месту пребывания в месте их фактического проживания¹¹⁶.

Несмотря на указанные выше различия, новое определение, данное в ГК РФ, во многом повторяет ранее действовавшие нормы (п. 1, 4, 6 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях): религиозными организациями признаются как объединения физических лиц, созданных ими для совместного исповедания и распространения веры, так и объединения местных религиозных организаций — юридических лиц, а также созданные ими для совместного исповедания и распространения веры иные организации (очевидно, речь идет об упомянутых в п. 6 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях учреждениях или организациях, созданных централизованной религиозной организацией в соответствии со своим уставом, имеющих цель и признаки, которые предусмотрены п. 1 ст. 6 Закона, в том числе руководящий либо координирующий орган или учреждение, а также духовная образовательная организация). Хотя в п. 1 ст. 123.26 ГК РФ не упоминается понятие учреждения, тем не менее, в нем есть ссылка на специальный закон (очевидно, в том числе на указанный п. 6 ст. 8 Закона о свободе совести и о религиозных объединениях). Таким образом, новое определение, как и прежнее, не позволяет четко соотнести понятия религиозной организации с понятием учреждения, созданного религиозной организацией, а также с понятием руководящего или координирующего органа.

Как отмечается в п. 2 ст. 123.26 ГК РФ, положения ГК РФ применяются к религиозным организациям, если иное не установлено законом о свободе совести и о религиозных объединениях и другими законами. Таким образом, Закон о свободе совести и о религиозных объединениях и другие законы включены в состав гражданского законодательства, являются специальными по отношению к ГК РФ и их нормы подлежат преимущественному применению, даже если ему противоречат. В результате роль и значение ГК РФ в регулировании рассматриваемых отношений сведены к минимуму, что не соответствует одной из целей проведенной реформы гражданского законодательства — усиление его роли в данной сфере.

Первоначально в посвященном реформе законодательства о некоммерческих организациях § 7 раздела III Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г., указывалось на слишком большое количество организационно-правовых форм некоммерческих организаций, отсутствие единой их системы, многочисленные пробелы, повторы и противоречия в законодательстве, регулирующем отношения в этой сфере. Далее, в п. 7.1.3 указанной концепции отмечалось, что различные общественные организации и объединения, политические партии, профессиональные союзы, религиозные организации и объединения выступают в гражданских правоотношениях в качестве юридических лиц исключительно с целью материального обеспечения своей основной деятельности, не являющейся предметом гражданско-правового регулирования, в связи с чем приобретают строго целевую правоспособность. В качестве юридических лиц, осуществляющих определенную хозяйственную деятельность, они выступают в единой по сути организационно-правовой форме общественных организаций, которые были отнесены к корпорациям (п. 7.1.4 концепции). При этом изначально задумывалось исчерпывающим образом в ГК РФ урегулировать гражданско-правовые конструкции указанных форм некоммерческих организаций. Исключение предусматривалось лишь для потребительских кооперативов, юридическая личность которых наряду с ГК РФ должна регулироваться отдельным федеральным законом, а в законах об отдельных видах некоммерческих организаций (общественных объединениях, политических партиях, профессиональных союзах и т. д.), в том что касается их участия в гражданско-правовых отношениях, должны содержаться лишь отсылки к соответствующим нормам ГК РФ, а не наоборот¹¹⁷.

На начальной стадии реформирования гражданского законодательства религиозные организации не рассматривались в качестве самостоятельной организационно-правовой формы юридических лиц. Превалирующей была точка зрения о том, что религиозные организации являются разновидностью такой организационно-правовой формы юридических лиц как общественные организации. Причем последние было предложено отнести к юридическим лицам корпоративного типа.

Данные предложения в части правового положения религиозных организаций не были восприняты однозначно. Так, Т. В. Сойфер указывала, что категория религиозной организации является обобщающей и обозначает несколько организаций различной правовой природы и структуры, обладающих внешне сходными признаками, обусловленными областью их функционирования, социальным предназначением и целями совместного вероисповедания и распространения веры. Далее справедливо отмечалось, что с цивилистических позиций религиозная организация способна иметь как корпоративное, так и унитарное внутреннее устройство, и должна иметь возможность в случае приобретения статуса юридического лица получить соответствующее ему правовое оформление. В связи с этим неосновательны попытки в ходе реформирования гражданского законодательства придать религиозным организациям черты, характерные для общественных объединений, или признать их самостоятельной правовой формой юридических лиц унитарного типа¹¹⁸.

Таким образом, в процессе осуществления реформы гражданского законодательства положения, касающиеся религиозных организаций, претерпели кардинальные изменения. Изначально рассматриваемые в качестве разновидности общественных организаций корпоративного типа, они в итоге признаются самостоятельной организационно-правовой формой унитарного типа. Косвенно это подтверждает отсутствие единого понимания правовой природы данных субъектов гражданского права и оставляет открытыми ряд вопросов¹¹⁹, в том числе о признаках религиозных организаций.

Промежуточные итоги проведенной реформы законодательства, регулирующего правовое положение некоммерческих юридических лиц, в частности, религиозных организаций заключаются в следующем: можно считать вполне оправданным в целях исключения противоречивых трактовок ранее действовавшей ст. 117 ГК РФ разделение в ГК РФ норм об общественных объединениях и религиозных организациях. Единственное, чем схожи эти два вида объединений — это добровольность вступления участников и нематериальный интерес создания. При этом нематериальный интерес создания распространяется и на другие организационно-правовые формы некоммерческих организаций¹²⁰, например, учреждения, автономные некоммерческие организации и т. д. могут также создаваться для достижения культурных, управленческих, иных нематериальных целей. Что касается другого признака — добровольности вступления участников — то в соответствии с п. 2 ст. 30 Конституции РФ «никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем». Однако говорить о завершении проведенной реформы законодательства, регулирующего исследуемые отношения, преждевременно, поскольку некоторые противоречия не были устранены, в связи с чем было предпринято настоящее исследование, направленное, в том числе, на выявление возможностей и путей развития законодательства, определяющего гражданско-правовое положение религиозных организаций.

В целях определения религиозной организации как самостоятельной организационно-правовой формы юридических лиц следует подробней остановиться на ее признаках, специфических чертах.

Поскольку религиозные организации признаются юридическими лицами, им должны быть присущи те признаки, которые характерны для всех юридических лиц, и посредством которых можно отграничить их от иных религиозных объединений, в частности, религиозных групп. Так, О. А. Красавчиков под признаками юридического лица понимал объективные свойства организации, о юридической личности которой идет речь. Данные свойства принадлежат самой организации (а не ее коллективу или ее директору)¹²¹.

ГК РФ, следуя традициям российского законодателя, дает определение понятия юридического лица, исходя из его признаков. Согласно п. 1 ст. 48 ГК РФ юридическим лицом признается организация, которая имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде.

В юридической науке разными авторами подчеркиваются и выделяются в той или иной мере в качестве основных такие признаки юридического лица как организационное единство; самостоятельное участие в правоотношениях под собственным именем (фирменным наименованием); имущественная обособленность, то есть обладание имуществом, обособленным от имущества участников (членов), управляющих или пользователей услугами юридического лица, что проявляется в наличии самостоятельного бухгалтерского баланса или сметы; самостоятельная имущественная ответственность; процессуальная правоспособность и т. п.¹²²

Давая наиболее развернутую характеристику юридического лица, О. А. Красавчиков выделял c точки зрения характера свойств организации две категории признаков: материальные и правовые¹²³.

В качестве первой категории признаков рассматривались внутреннее организационное единство и внешняя автономия (самостоятельность) юридического лица; экономическое единство и обособленность имущества; руководящее единство и функциональное единство. К правовым признакам было предложено относить законность образования юридического лица; способность организации от своего имени участвовать в гражданских правоотношениях; способность нести самостоятельную имущественную ответственность; наличие устава (положения). Религиозные организации как юридические лица обладают всеми указанными признаками, которые, однако, приобретают у них свои специфические черты. Так, материальными признаками религиозной организации являются:

1) внутреннее организационное единство и внешняя автономия