О. В. Грабко

Гражданско-правовой контроль по российскому праву

Монография

Под редакцией
кандидата юридических наук,
доцента И. П. Кожокаря

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347(470+571)

ББК 67.404(2Рос)

Г75

Автор:

Грабко О. В., судья Двенадцатого арбитражного апелляционного суда.

Под редакцией кандидата юридических наук, доцента, старшего научного сотрудника Института государства и права РАН И. П. Кожокаря.

Работа посвящена исследованию гражданско-правового контроля по российскому праву. Автором рассмотрены концептуально-методологические основы цивилистической теории правового контроля: понятие и специфические черты данного явления, его принципы, виды и функциональная характеристика. Особое внимание уделено договорному и недоговорному гражданско-правовому контролю.

УДК 347(470+571)

ББК 67.404(2Рос)

© Грабко О. В., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

Потребность в исследовании теоретических основ гражданско-правового контроля объясняется рядом важных причин.

Частное право является основной правовой формой современной рыночной экономики, которая характеризуется свободными экономическими отношениями, децентрализацией, минимально необходимым влиянием государства на участников гражданского оборота, хозяйствующих субъектов, широкой автономией, самостоятельностью, инициативностью последних.

При этом цивилизованный рынок предъявляет к поведению субъектов гражданского права определенные требования: добросовестности, разумности, дисциплинированности, способности к саморегулированию и самоорганизации. Большая роль в соблюдении этих требований отводится осуществлению частноправового контроля, основанного не только на равноправии и свободном волеизъявлении, но и на взаимном интересе контролирующего и подконтрольного лица, их взаимодействии и взаимной поддержке. Основной целью такого контроля является корректировка поведения подконтрольного лица, превентивное стремление участников контрольного правоотношения избежать использования государственно-принудительных мер.

Термин «контроль» в правоведческой литературе используется довольно часто, однако в большинстве случаев исключительно в публично-правовом значении, как надзор государственно-властных над подвластными субъектами за соблюдением требований законодательства и привлечение последних к юридической ответственности за выявленные правонарушения. При этом цивилистическое представление о контроле как самостоятельном правовом явлении отсутствует; в определении сущности такого контроля во взглядах ученых нет единства. Само понятие контроля в гражданском праве используется в двух разных смыслах (и как проверка, и как влияние на принятие решений) без особой фиксации на принципиальных различиях между этими правовыми феноменами. Многие проблемы, связанные с контролем, в течение длительного времени даже не рассматривались в гражданско-правовой литературе. В частности, до сих пор цивилистической доктриной не установлены принципы, функции, цели, виды контроля, особенности механизма его осуществления. Эти и некоторые другие вопросы правового контроля в специальных гражданско-правовых исследованиях остаются в тени, вследствие этого не достигается единство теоретических знаний, отсутствует единая цивилистическая концепция контроля.

Неразработанность научной теории о гражданско-правовом контроле во многом предопределила не только хаотичность и непоследовательность нормативного использования термина «контроль» в гражданском и смежном законодательстве, но и различные подходы к одним и тем же видам контроля, а также достаточно высокий уровень пробельности этого правового института.

Исследование юридической природы и специфических признаков гражданско-правового контроля имеет не только теоретическое, но и практическое значение, связанное с дальнейшим развитием и совершенствованием гражданского законодательства и практики его применения. Научное познание гражданско-правового контроля позволяет понять и особенности самой отрасли гражданского права, ее метода и принципов, правильно толковать и применять ее нормы.

Обширная правовая проблематика гражданско-правового контроля в аспектах его теоретической, законодательной и правоприменительной конструкций обусловливает необходимость его целостного анализа.

Глава 1. КОНЦЕПТУАЛЬНО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ПРАВОВОГО КОНТРОЛЯ

§ 1. Методологические рамки исследования гражданско-правового контроля

§ 2. Понятие и специфические черты гражданско-правового контроля

§ 3. Принципы и функции гражданско-правового контроля

§ 4. Классификации гражданско-правового контроля

§ 1. Методологические рамки исследования гражданско-правового контроля

Социальная, экономическая и правовая ценность гражданско-правового контроля: необходимость междисциплинарного подхода к исследованию. Теоретическая разработка проблем контроля в гражданском праве по времени отстает от нормативных положений, которые существуют в гражданском законодательстве сегодня. В связи с этим гражданско-правовой контроль нельзя отнести к разряду научно оформленных категорий частного права. Пока можно говорить лишь о факте несистематизированной «контрольной» терминологии при фактически полном отсутствии сложившихся или апробируемых теорией гражданского права подходов к исследованию как самого феномена гражданско-правового контроля, так и механизма его реализации с наступлением соответствующих правовых последствий для участников гражданско-правовых отношений.

В связи с этим представляется необходимым обратиться к тем научным результатам, которые раскрывают сущность контроля вне зависимости от сферы совершения контрольных действий. Эта исследовательская позиция предопределена тем, что контроль заключается в сдерживании и направлении свободных действий, совершаемых участниками общественных отношений. Важность междисциплинарного подхода необходима еще и потому, что проблема децентрализованного или внегосударственного контроля, каким является контроль гражданско-правовой, не может быть ограничена исключительно правом.

Немало научных успехов в познании внутреннего или горизонтального контроля достигла экономическая наука, представители которой обратились не только к исследованию внутриорганизационного контроля как такового¹, но и к соотношению контроля и доверия, когда они рассматриваются в числе координирующих механизмов поведения экономических субъектов², а также к предметному анализу внутриорганизационных и межорганизационных взаимодействий с привлечением функций контроля³, и с учетом его паритетной конфигурации⁴.

Доктринальная ценность выводов экономической теории контроля о контроле как неотъемлемой части всей бизнес-философии и о связи контроля с его информационной и коррекционной сущностью позволяет увидеть не доминирование контроля над экономическими отношениями, а его органическую встроенность в них, обеспечивая в итоге оптимальное соотношение контрольных мероприятий с эффективностью экономической деятельности, что важно учесть и при исследовании гражданско-правового контроля.

Свои подходы к назначению контрольных функций в создании эффективного делового климата сформулированы и в социологии⁵. Учет наличных достижений экономической и социологической наук, внесших свой вклад в создание теории децентрализованного контроля, со временем позволит и правовой науке создать эффективные модели внегосударственного контроля с его принципами и функциями.

Правовые исследования, затрагивающие отношения контроля в сфере экономической независимости контрагентов, пока только нарождаются. При этом преобладают исследования в сфере корпоративного контроля, который «произошел» от категории «контрольный пакет акций». Внимание к этому виду контроля продиктовано его значением в реформировании существующих институтов корпоративной защиты. Нельзя не отметить, что содержательная множественность трудов в этой сфере позволила приблизиться и даже стала катализатором спроса на введение в научный оборот цивилистики самого понятия «контроль» и производных от него понятий. Перечень трудов, посвященных корпоративному контролю, поименованному в литературе в качестве «важнейшей предпринимательской ценности»⁶, весьма значителен. Нельзя отрицать тот факт, что появление первых трудов цивилистов по вопросам правового контроля в целом было обусловлено результатами экономико-правовых исследований в сфере корпоративного контроля и его принципов⁷.

Обратимся к социологическому подходу к исследованию феномена контроля. Здесь следует отметить, что ранее контроль в праве изучался преимущественно в рамках теории юридического процесса, без специального учета социологической сущности контроля. В рамках этой правовой теории контролем была признана комплексная система органически взаимосвязанных правовых форм деятельности уполномоченных органов государства, должностных лиц, а также заинтересованных в разрешении различных юридических дел иных субъектов права. В указанную систему были включены не только традиционные (юрисдикционные), но и нетрадиционные (управленческие) процессы⁸.

Социологические теории придают контролю большую ценность и более широкое смысловое значение, связывая социальную значимость контроля, в том числе со способностью к «саморегуляции системы, обеспечивающий упорядоченное взаимодействие составляющих ее элементов посредством нормативного (в том числе правового) регулирования»⁹, а также рассматривающие контроль как «способ саморегуляции общественной жизнедеятельности, который посредством принятых в обществе социальных ценностей и норм обеспечивает упорядоченное функционирование ее компонентов»¹⁰.

Гражданско-правовой контроль — это часть системы гражданско-правовых явлений, а значит и часть цивилистической методологии.

Действие в гражданском праве метода диспозитивного регулирования, воплощающего в своем содержании способы координации юридически равных, автономных и экономически независимых субъектов, все больше расширяет горизонты правовой самостоятельности участников экономических отношений. Приставка «само» широко используется в гражданско-правовой регламентации: самозащита (ст. 14 ГК РФ), саморегуляция¹¹, самоорганизация¹², самоконтроль¹³, самоиспользование (рыночных форм и методов управления)¹⁴, самоответственность и самообязательства¹⁵, а также самоуправление.

Как отмечает В. Ф. Яковлев, в частном праве заложен колоссальный потенциал самоприменения права, применения его гражданами, предпринимателями и т. д. Чем лучше отработано правовое регулирование частноправовых отношений, тем меньше необходимости в использовании публичного права¹⁶.

В самом широком смысле все эти понятия охватываются наиболее общим понятием «саморегулирование», выполняющим по отношению к названным роль видового понятия. Обращаясь к данному понятию, мы не будем вести речь о делегировании¹⁷ и его легальной разновидности в виде возложения на бизнес дополнительных обязанностей¹⁸, сорегулировании¹⁹, квазирегулировании²⁰, государственно-частном партнерстве и концессии как его разновидности²¹, а также о саморегулировании с его пока единственным законодательно установленным институтом в лице саморегулируемых организаций (делегированное саморегулирование)²². Этот (узкоспециальный) вид саморегулирования, имея соответствующее нормативное закрепление, наиболее известен среди иных форм передачи государственных функций субъектам частного права²³. Как обоснованно отмечено в доктрине гражданского права, принятая сегодня Концепция саморегулирования, утвержденная Распоряжением Правительства РФ от 30 декабря 2015 г. № 2776-р «О Концепции совершенствования механизмов саморегулирования», сведена лишь к деятельности саморегулируемых организаций. В ней не названы возможности договорного саморегулирования, основанного на тех правовых средствах, в основе которых лежит соглашение участников в самом широком смысле, и корпоративного саморегулирования, проявляющегося путем принятия корпоративных актов (учредительных документов и внутренних документов юридического лица) в процессе создания юридических лиц и участия в их деятельности²⁴.

Ценность контроля в гражданском праве в том, что он представляет собой часть саморегулируемой системы в гражданском праве в широком значении термина «саморегулирование». В то время как позиционирование контроля (и надзора) в качестве правовой формы деятельности государства составляет предмет публично-правовых исследований.

Наряду с другими представителями цивилистической доктрины саморегулирования²⁵, для целей настоящего исследования мы употребляем термин «саморегулирование» в качестве родового для частноправовой сферы. Его регулятивная функция заключается в предоставлении участникам регламентируемых отношений возможностей их самоорганизации.

В связи с этим методологической основой в исследовании гражданско-правового контроля будет являться подход к контролю как к акту саморегулирования в гражданском праве, выступающему альтернативой государственному регулированию в целях освобождения государства от частноправовых функций и недопущения последнего к вмешательству во внутренние дела частных субъектов. Соответственно, контрольные полномочия субъектов частного права не являются продолжением, дополнением, замещением контрольных государственных функций.

Автономия субъектов как основание гражданско-правового контроля. Состав любого правового контроля включает: субъекты контроля — контролирующее лицо и контролируемое; объем прав, обеспечивающих власть контролирующего и характер этой власти; объекты контроля; основания контроля. Из этих элементов, пригодных и для целей познания в гражданском праве, обнаруживается, на первый взгляд угрожающая основным началам гражданского права, парность категорий «контроль» и «власть». Между тем, как нам представляется, запретов для исследования феномена гражданско-правового контроля не возникает.

Метод гражданско-правового регулирования обеспечивает контрольным отношениям в гражданском праве специально юридический характер по отношению с регулированием подобных отношений в публичном праве. Статус контролируемого лица и подконтрольного базируется на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников, что в своей совокупности свойственно именно частноправовым отношениям. Как отмечал еще в советской литературе С. И. Аскназий, если в сфере гражданского права стороны занимают одинаковые юридические позиции, то «…ни одна из сторон не наделена в отношении другой функциями власти»²⁶.

Не все авторы согласны с отрицанием каких бы то ни было властных отношений в частном праве. В связи с этим в литературе отмечено, что в последнее десятилетие наметилась тенденция к размыванию в частноправовых отношениях содержания категории «власть» как правомочия одного лица требовать от другого лица подчинения своей воле²⁷.

Нельзя не заметить, что случаи употребления понятия «власть» в гражданском праве по отношению к лицам нередко сочетаются с такими понятиями, как «рыночная власть», «экономическая власть», «частная власть», «корпоративная власть».

Введение в цивилистический оборот данных понятий в большей мере указывает на компромисс доктрины и законодателя, обходящегося без термина «власть». Иное в контексте заложенных в ст. 1 ГК РФ основных начал гражданского законодательства было бы нелогичным. Как отмечал С. С. Алексеев, «ни Гражданский кодекс, ни гражданское законодательство в целом, не предназначены для каких-либо директив, несмотря на наличие в нем императивных норм. Их суть в том, чтобы ввести в стройную систему максимально широкий комплекс типовых схем, юридических конструкций, способных в разных условиях с наибольшим эффектом решать круг экономических и иных задач. Но все эти формы и институты не директивы, сами по себе они не действуют. Они могут быть использованы лишь при наличии соответствующей потребности самими субъектами хозяйственной деятельности, по их воле и собственному интересу»²⁸.

В связи с этим при исследовании отношений в сфере гражданско-правового контроля есть основания для суждений о такой их правовой организации, которая основана не на власти-подчинении одного лица другому, а на господстве автономии субъектов гражданского права, действующих в собственных интересах, самостоятельно и на свой риск. Как точно отмечено в доктрине, «частные лица — они на то и частные, что являются юридически равными по отношению друг к другу, т. е. ни одно из них не имеет юридической власти над другим. Попытка проявления такой власти — подчинения одним частным лицом воли другого частного же лица своему господству — натолкнется на совершенно резонное и основательное противодействие, достойное тем большего понимания и покровительства со стороны права, чем более настойчивой и сильной будет проявленная попытка подчинения»²⁹.

Такой методологический подход в исследовании гражданско-правового контроля позволит нам отграничить его от публично-правового контроля, разница между которыми коренится в природе соотношения частного и публичного права.

Теоретико-правовое обоснование деления права на публичное и частное, впервые предложенное в Древнем Риме, в концентрированном виде может быть представлено следующим образом: правоотношения, возникающие между правящими и управляемыми, в корне отличаются от тех правоотношений, которые возникают между равноправными частными субъектами, что объясняет принципиальную разницу сфер частного и публичного права, разных по своей правовой сущности и совокупности возникающих проблем, что не может не оказывать существенного влияния на правовое опосредование этих групп правоотношений³⁰.

Целью настоящего исследования не является глубокое изучение и разрешение вопроса о делении права на частное и публичное. Однако освещение ряда аспектов, связанных с использованием цивилистического категориального аппарата, оперирующего такими понятиями, как частное и публичное право, частный и публичный интерес, частноправовые и публично-правовые начала, представляется необходимым, поскольку использование и сопоставление указанных категорий способно внести неоценимый вклад в формирование целостного представления о теории гражданско-правового контроля.

Цивилистические представления о содержании и соотношении публичного и частного права не оставались неизменными на протяжении всей истории юридической науки. Классики русской цивилистики также не обошли вниманием исследуемый вопрос. Так, по замечанию Г. Ф. Шершеневича, «господствующим делением права является двузначное на a) право частное, или гражданское, и b) право публичное»³¹. Вслед за ним К. Д. Кавелин отмечал, что «гражданскому праву придается значение частного, приватного, в противоположность публичному — государственному и общественному»³². Аналогичный подход также был отражен и в трудах Ф. В. Тарановского: «частное право называется также гражданским»³³.

Современный этап развития цивилистической науки привнес определенные новшества в рассмотрение вопроса о делении права на частное и публичное. К примеру, Н. П. Асланян подвергла отождествление частного и гражданского права обоснованной критике и высказала идею о том, что семейное, трудовое, земельные и иные частноправовые отрасли права, ранее объединенные термином «гражданское право», получили свое самостоятельное структурное оформление³⁴.

В настоящее время большинство ученых-юристов полагают, что частное и гражданское право соотносятся как род и вид³⁵. Думается, что данный подход следует признать наиболее взвешенным и справедливым, поскольку он позволяет показать диалектическую взаимосвязь гражданского права с его частноправовыми началами, оказывающими существенное влияние на нормативно-правовое регулирование гражданских отношений. Следовательно, все, что находится за рамками частного права, принято именовать правом публичным, в состав которого традиционно включаются конституционное, административное, уголовное, налоговое, таможенное и иные отрасли права. Можно констатировать, что предложенная классификация, сложившаяся со времен Римской империи, не утратила своей актуальности и в современных условиях, поскольку «частное и публичное право во всех развитых правопорядках продолжают существовать как две самостоятельные, независимые ветви правового регулирования, как два различных типа правового воздействия на общественные отношения»³⁶.

По справедливому замечанию И. А. Покровского, «принцип частного права вносит в частную жизнь известный элемент предприимчивости и энергии, которая стимулируется свободой и личным интересом»³⁷. С учетом этого гражданско-правовой контроль — это такой контроль, который находится в границах частноправового регулирования и стимулируется, как пишет И. А. Покровский, «свободой и личным интересом».

Проблема соотношения частного и публичного контроля особенно актуализируется в сфере такого контрольного действия, как дача согласий (одобрений) на совершение сделок или иных юридически значимых действий. Так, ст. 157.1 ГК РФ является общей применительно к случаям дачи подобных согласий и предусматривает следующее правило: если на совершение сделки в силу закона требуется согласие третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, о своем согласии или об отказе в нем третье лицо или соответствующий орган сообщает лицу, запросившему согласие, либо иному заинтересованному лицу в разумный срок после получения обращения лица, запросившего согласие.

В силу закона требуется согласие на совершение сделки в случае, например, заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации (п. 3 ст. 35 Семейного кодекса РФ (далее — СК РФ)³⁸). В данном случае очевидно, что имеет место контроль, осуществляемый частным лицом (сособственником имущества — супругом) в своих частных интересах, он возникает между юридически равными субъектами семейных правоотношений — супругами, — и направлен на защиту исключительно личного, непубличного интереса этих лиц.

Аналогичный вид контроля со стороны собственника (в лице его представителя) мы видим при получении согласия собственника имущества унитарного предприятия в случае совершения унитарным предприятием сделки, в совершении которой имеется заинтересованность руководителя унитарного предприятия (п. 1 ст. 22 Федерального закона РФ от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»³⁹), и при получении предварительного согласия соответствующего органа, осуществляющего функции и полномочия учредителя бюджетного учреждения, в случае совершения крупной сделки бюджетным учреждением (п. 13 ст. 9.2 Федерального закона РФ от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»⁴⁰). В этих примерах соответствующие органы выступают не как властные субъекты публичного права, а как участники гражданских правоотношений, представляющие собственные интересы публичных собственников.

Однако несколько иначе обстоит дело в тех случаях, когда в силу закона требуется получение согласия (одобрения) на совершение сделки от уполномоченного органа государственной власти или иных публично-правовых субъектов. К примеру, в силу п. 1 ст. 21 Федерального закона РФ от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»⁴¹, опекун без предварительного разрешения органа опеки и попечительства не вправе совершать, а попечитель не вправе давать согласие на совершение сделок по сдаче имущества подопечного внаем, в аренду, в безвозмездное пользование или в залог, по отчуждению имущества подопечного (в том числе по обмену или дарению), совершение сделок, влекущих за собой отказ от принадлежащих подопечному прав, раздел его имущества или выдел из него долей, и на совершение любых других сделок, влекущих за собой уменьшение стоимости имущества подопечного. Предварительное разрешение органа опеки и попечительства требуется также во всех иных случаях, если действия опекуна или попечителя могут повлечь за собой уменьшение стоимости имущества подопечного.

Правовой контроль подобного рода имеет место и в следующих случаях: дача предварительного согласия Банка России при приобретении (за исключением случая, если акции (доли) кредитной организации приобретаются при ее учреждении) и (или) получении в доверительное управление в результате осуществления одной сделки или нескольких сделок одним юридическим или физическим лицом более 10 процентов акций (долей) кредитной организации (ст. 61 Федерального закона РФ от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»⁴²); получение предварительного согласия Банка России на совершение сделки (сделок) по приобретению в собственность (за исключением случаев публичного размещения акций фонда) либо получение в доверительное управление физическим или юридическим лицом более 10 процентов акций фонда (п. 23 ст. 7 Федерального закона РФ от 07.05.1998 № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах»⁴³); получение предварительного согласия антимонопольного органа при заключении сделок с акциями (долями), имуществом коммерческих организаций, правами в случае, если суммарная стоимость активов по последним балансам лица, приобретающего акции (доли), права и (или) имущество, и его группы лиц, лица, являющегося объектом экономической концентрации, и его группы лиц превышает семь миллиардов рублей или если их суммарная выручка от реализации товаров за последний календарный год превышает десять миллиардов рублей и при этом суммарная стоимость активов по последнему балансу лица, являющегося объектом экономической концентрации, и его группы лиц превышает четыреста миллионов рублей (п. 1 ст. 28 Федерального закона РФ от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»⁴⁴); уполномоченный орган осуществляет контроль за сохранением особых свойств товара, в отношении которого зарегистрировано наименование места происхождения товара (ст. 1552 ГК РФ) и т. д.

Во всех этих примерах компетентный орган выступает не как субъект гражданского права, а как публично-властный субъект в рамках административно-правового отношения, защищает не частный, а публичный, общественно-значимый интерес (экономическая стабильность, обеспечение конкуренции, недопущение монополизации рынков, защита прав потребителей и др.).

Учет этого аспекта предполагает при исследовании контрольных отношений в гражданском праве обращение к общим принципам правового регулирования отношений в сфере экономической деятельности, сформулированных в ст. 1 ГК РФ. Ценность подобного методологического подхода, по нашему мнению, заключается в том, что он как минимум предписывает при употреблении понятия «правовой контроль» необходимость дифференциации его видов — на публично-правовой и частноправовой. Тем самым появляется легальная возможность исследования феномена контроля через призму интересов представителей различных научных направлений в юриспруденции. Как максимум это обеспечивает исключение большинства признаков, присущих категории «публично-правовой контроль». Такой методологический взгляд обеспечивает необходимость подходить к понятию «гражданско-правовой контроль» с неизменным учетом его функций в гражданском праве и принципов, позволяющих идентифицировать этот вид правового контроля.

Форма гражданско-правового контроля. Понятие гражданско-правовой формы, как понятие правовой науки, небезуспешно и, на наш взгляд, вполне убедительно использует в своих трудах В. А. Белов. По мнению автора, благодаря этому научному понятию «единое по сути жизненное отношение оказывается расчлененным (умозрительно и в чисто исследовательских целях) на такие элементы, каждый из которых получает свое собственное гражданско-правовое оформление»⁴⁵. Также в числе таких форм автор выделяет: гражданско-правовое значение; охраняемые законом интересы; взаимосвязи правовых явлений; отрицательные правовые формы (состояния отсутствия); коллективные правовые формы; гражданско-правовые связи с участием так называемых третьих лиц.

В ряду гражданско-правовых форм В. А. Белов называет гражданское правоотношение; гражданскую правосубъектность; секундарные права; ограничения и обременения; кредиторские обязанности; гражданско-правовой режим и др⁴⁶. По мнению автора, такая классификация гражданско-правовых явлений дает возможность не ограничивать случаи признания в гражданском праве поведения юридически необходимым одними только юридическими обязанностями.

Более традиционная классификация юридических форм: норма права, гражданская правосубъектность, гражданское правоотношение, юридический факт дана О. А. Красавчиковым⁴⁷.

Нам представляется, что контроль в гражданском праве не существует в виде какой-либо специфической формы. Он вполне вписывается в универсальную гражданско-правовую форму правоотношения. Однако речь не идет о существовании контрольного отношения в «чистом виде». В реальных общественных отношениях оно не существует в качестве самостоятельного, а всегда тесно переплетается с иным, основополагающим гражданско-правовым отношением — имущественным или личным неимущественным, от содержания которого и зависит конкретная направленность контрольного отношения. По своей сути контрольное отношение как вспомогательное выполняет роль элемента в структуре другого — основополагающего гражданского правоотношения и воспринимать контрольное правоотношение в гражданском праве следует не как первичное, а как вторичное. Связано это с тем, что в частноправовых отношениях контроль выступает в качестве организационной меры обеспечения субъективных прав.

Резюмируем вышеизложенное. Теория гражданско-правового контроля основывается на следующих методологических положениях.

1) Междисциплинарный подход, позволяющий учитывать экономические, социальные и правовые аспекты контроля, позволяет исследовать гражданско-правовой контроль как часть саморегулируемой системы в гражданском праве в широком значении термина «саморегулирование».

2) Гражданско-правовой контроль основан не на власти-подчинении одного лица другому, а на господстве автономии субъектов гражданского права, действующих в собственных, частных интересах, самостоятельно и на свой риск, чем принципиально отличается от публично-правового контроля.

3) Формой гражданско-правового контроля является правоотношение, которое в реальных общественных отношениях в качестве самостоятельного не существует, является вспомогательным к основополагающим гражданско-правовыми отношениями (имущественными или личными неимущественными), от содержания которых зависит конкретная направленность контрольных мер.

§ 2. Понятие и специфические черты гражданско-правового контроля

Генезис понятия правового контроля. Слово «контроль» происходит от французского contrôle (от contrerôle — список, ведущийся в двух экземплярах, от лат. contra — против и rotulus — свиток) и означает проверку чьих-либо действий, ведения книг и употребления сумм⁴⁸. Именно в таком значении это слово определено и в традиционных словарях русского языка. Проверка кого-л., чего-л., наблюдение за кем-л., чем-л. с целью проверки⁴⁹. 1. чего, за кем (чем), над кем (чем). Проверка, а также постоянное наблюдение в целях проверки или надзора. К. за работой. К. над вооружениями⁵⁰.

В науке контроль как функция управления стал предметом пристального внимания прежде всего экономистов. В ФЗ «О бухгалтерском учете» прямо предусмотрено, что экономический субъект обязан организовать и осуществлять внутренний контроль совершаемых фактов хозяйственной жизни⁵¹. Как пояснил Минфин России, внутренний контроль «должен обеспечивать предотвращение или выявление отклонений от установленных правил и процедур, а также искажений данных бухгалтерского учета, бухгалтерской (финансовой) и иной отчетности»⁵². Здесь контроль выполняет аналитическую функцию управления, позволяет выявить результат исполнения управленческих решений и допущенные отклонения от них, а также определить дальнейшую тактику и стратегию управления, пути устранения нарушений.

Впоследствии контроль как функция государственного управления именно в значении «проверки» стал исследоваться в науке публичного права, где получил детальное объяснение.

В административном праве указывается, что «управленческое значение контроля тройственно. Во-первых, контроль выступает в качестве информации о ходе процесса управления. Во-вторых, он является фактором оптимизации и корреляции других функций управления. В-третьих, контроль является источником принятия новых управленческих решений»⁵³.

Под финансовым контролем понимают осуществляемую «с помощью специальных организационных форм и методов деятельность государственных органов, а в ряде случаев и негосударственных органов, наделенных законом соответствующими полномочиями, в целях установления законности и достоверности финансовых операций, объективной оценки экономической эффективности финансово-хозяйственной деятельности и выявления резервов ее повышения, увеличения доходных поступлений в бюджет и обеспечения сохранности государственной собственности»⁵⁴.

В финансовом контроле также видят средство для предупреждения, выявления и пресечения правонарушений в финансовой сфере, а также привлечение виновных к ответственности⁵⁵. По мнению Е. Ю. Грачевой, финансовый контроль — это «контроль за законностью действий в процессе собирания, распределения и использования денежных фондов государства и муниципальных образований в целях осуществления эффективной финансовой политики в обществе для обеспечения прав и свобод граждан»⁵⁶.

В международно-правовых источниках целью финансового контроля значится «вскрытие отклонений от принятых стандартов и нарушений принципов, законности, эффективности и экономии расходования материальных ресурсов на возможно более ранней стадии с тем, чтобы иметь возможность принять корректирующие меры, в отдельных случаях, привлечь виновных к ответственности, получить компенсацию за причиненный ущерб или осуществить мероприятия по предотвращению или сокращению таких нарушений в будущем»⁵⁷.

Под валютным контролем понимают деятельность государства, направленную на обеспечение соблюдения актов валютного законодательства при осуществлении валютных операций⁵⁸.

Проблемы правового контроля активно обсуждаются и в науке таможенного права⁵⁹. Согласно ТК ЕАЭС таможенный контроль представляет собой совокупность совершаемых таможенными органами действий, направленных на проверку и (или) обеспечение соблюдения международных договоров и актов в сфере таможенного регулирования и законодательства государств-членов о таможенном регулировании (подп. 41 п. 1 ст. 2 ТК ЕАЭС). На основе этого общего нормативного понятия определяются отдельные виды таможенного контроля. Например, таможенный контроль после выпуска товаров — совокупность мер, осуществляемых таможенными органами в отношении товаров, утративших статус находящихся под таможенным контролем, в целях проверки соблюдения лицами требований, установленных таможенным законодательством Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и национальным законодательством государств — членов ЕАЭС⁶⁰.

В конкурентном праве анализируется антимонопольный контроль — контроль за соблюдением антимонопольного законодательства, законодательства в сфере деятельности субъектов естественных монополий, в сфере государственного регулирования цен (тарифов) на товары (услуги), рекламы, контролю за осуществлением иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства, контроль в сфере государственного оборонного заказа, в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд и в сфере закупок товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц, а также по согласованию применения закрытых способов определения поставщиков (подрядчиков, исполнителей)⁶¹. Основными объектами антимонопольного контроля являются: слияние, присоединение коммерческих организаций; создание дочерней коммерческой организации; сделки с акциями (долями), имуществом коммерческих организаций, правами в отношении коммерческих организаций; заключение между хозяйствующими субъектами-конкурентами соглашения о совместной деятельности на территории Российской Федерации.

Публично-правовые истоки научного познания контроля отразились и на общетеоретическом представлении о нем. В частности, правовой контроль ограничивают исключительно государственным, муниципальным, производственным и общественным, которые осуществляются в публичных интересах⁶², видят в нем «особую форму государственной деятельности», «форму осуществления государственного руководства обществом»⁶³. Нередко правовой контроль фактически отождествляют с государственным, административным контролем⁶⁴.

В нормативно-правовых актах контроль дефинируется через родовые понятия деятельности, действий компетентных контролирующих субъектов по наблюдению, проверке, оценке поведения подконтрольного лица.

В частности, в п. 1 ст. 4 закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» под общественным контролем в понимается деятельность субъектов общественного контроля, осуществляемая в целях наблюдения за деятельностью органов государственной власти, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций, иных органов и организаций, осуществляющих в соответствии с федеральными законами отдельные публичные полномочия, а также в целях общественной проверки, анализа и общественной оценки издаваемых ими актов и принимаемых решений⁶⁵.

Согласно закону «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» государственный контроль (надзор) — деятельность уполномоченных органов государственной власти (федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации), направленная на предупреждение, выявление и пресечение нарушений юридическими лицами, их руководителями и иными должностными лицами, индивидуальными предпринимателями, их уполномоченными представителями (далее также — юридические лица, индивидуальные предприниматели) требований, установленных настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации (далее — обязательные требования), посредством организации и проведения проверок юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, организации и проведения мероприятий по профилактике нарушений обязательных требований, мероприятий по контролю, осуществляемых без взаимодействия с юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями, принятия предусмотренных законодательством Российской Федерации мер по пресечению и (или) устранению последствий выявленных нарушений, а также деятельность указанных уполномоченных органов государственной власти по систематическому наблюдению за исполнением обязательных требований, анализу и прогнозированию состояния исполнения обязательных требований при осуществлении деятельности юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями⁶⁶.

В проекте Федерального закона «Об основах государственного и муниципального контроля (надзора) в Российской Федерации» мероприятия государственного и муниципального контроля (надзора) — действия должностных лиц органа государственного контроля (надзора) либо органа муниципального контроля (надзора) и привлекаемых в случае необходимости в установленном федеральным законом порядке экспертов, экспертных организаций, специалистов по сбору информации, проведению осмотра и досмотра производственных объектов, опросу, получению объяснений (допросу), инвентаризации, экспертизе, отбору проб (образцов) продукции, истребованию документов (информации), изъятию (выемке) документов, иные действия при осуществлении ими государственного и муниципального контроля (надзора) в предусмотренных настоящим Федеральным законом формах⁶⁷.

В стандартах, регламентирующих работу Счетной палаты РФ, определяются контрольные действия — осуществление участниками контрольного мероприятия своих полномочий, связанных с проверкой деятельности объекта контрольного мероприятия⁶⁸.

Валютный контроль в законе «О валютном регулировании и валютном контроле» определяется через возможность осуществления следующих действий:

1) проведение проверки соблюдения резидентами и нерезидентами актов валютного законодательства Российской Федерации и актов органов валютного регулирования;

2) проведение проверки полноты и достоверности учета и отчетности по валютным операциям резидентов и нерезидентов;

3) запрос и получение документов и информации, которые связаны с проведением валютных операций, открытием и ведением счетов⁶⁹.

Специфические черты гражданско-правового контроля. Безусловно, правовой контроль в целом требует самостоятельного многопланового и разноаспектного исследования. Как мы видим, публично-правовой контроль понимается достаточно широко и не единообразно, в его содержание включают различные процессы, начиная от простого наблюдения за подконтрольным лицом и заканчивая привлечением к юридической ответственности за выявленные правонарушения. Однако из имеющейся информации о публично-правовом контроле мы можем сделать несколько важных для настоящего исследования выводов. Во-первых, контроль осуществляется публично-властным субъектом в отношении невластного субъекта. Во-вторых, осуществление контроля является обязанностью контролирующего субъекта. В-третьих, главная цель контроля — обеспечения соблюдения обязательных требований и выявление нарушений. В-четвертых, контроль основывается на необходимости защиты прежде всего публичного интереса, хотя и с учетом его баланса с частными интересами⁷⁰. В-пятых, если результатом контроля становится выявление нарушений и несоответствий, то к подконтрольному лицу применяются различного рода меры государственного принуждения. В-шестых, контроль стандартизирован, к его осуществлению, проведению и закреплению результатов имеются нормативные требования.

С учетом изложенных признаков публично-правового контроля его принципами являются гласность, оперативность, комплексность, квалифицированность и диапазон контроля⁷¹.

Относительно обозначенных признаков публично-правового контроля, обнаруженных в научной литературе, хотелось бы сделать ряд принципиальных замечаний.

Для дефинирования правового контроля важно определиться прежде всего с родовым понятием контроля. С учетом этимологии слова контроль таким понятием должна быть «проверка» соответствия фактического (действия, товара, документа, проекта и др.) необходимому (закону, образцу, правилу, стандарту, эталону и др.). При проверке могут использоваться различные меры, способы, средства — наблюдение, опрос, осмотр, досмотр, анализ, взятие проб, проведение экспертизы, инвентаризации и др.

На наш взгляд, необоснованно включать в содержание контроля институт привлечения виновных в нарушениях к ответственности, поскольку механизмы контроля и применения ответственности различны как по содержательным, так и по процедурным признакам. Кроме того, контролирующий субъект и субъект, привлекающий к ответственности, как правило, не тождественны.

Думается, что общеправовая теория контроля должна развиваться с учетом этих обстоятельств.

Правовой контроль осуществляется и в гражданско-правовых отношениях, имея при этом важные отличия от контроля публично-правового.

Поскольку гражданско-правовой контроль с учетом методологического значения теории права является разновидностью общеправового контроля, то он также представляет собой проверку фактического положения дел необходимому (требуемому). Как верно отмечено в литературе, «контроль в целом не что иное, как осуществление функции, суть которой в известном смысле заключается в том, чтобы проверять, наблюдать, отслеживать тот или иное явление»⁷².

С учетом метода и принципов гражданского права в гражданских отношениях участвуют невластные субъекты, находящиеся друг к другу в позиции координации, а не субординации. И, как следствие, гражданско-правовой контроль не является обязательным, он является правом, а не обязанностью контролирующего лица. В одном споре суд квалифицировал действия по осуществлению контроля в качестве права, а не обязанности и на этом основании отказал в иске о взыскании убытков, указав на то, что «довод подрядчика о том, что заказчик не вправе ссылаться на явные недостатки в работах, так как должен был их обнаружить при осуществлении контроля и надзора за выполнением работ, не принят во внимание, поскольку осуществление контроля и надзора является правом, а не обязанностью заказчика»⁷³.

Однако, на наш взгляд, такой однозначный вывод не вполне обоснован. Контрольное гражданско-правовое полномочие обладает определенной спецификой по сравнению с общим субъективным гражданским правом. Действительно, к осуществлению права на контроль нельзя принудить, нельзя привлечь к ответственности за неосуществление контроля, но с учетом саморегулирующей природы частноправового контроля контролирующее лицо должно нести риски (неблагоприятные последствия) неосуществления такого контроля, иначе выделение особого права на контроль практически бессмысленно.

Наиболее взвешенный подход к последствиям неосуществления гражданско-правового контроля мы видим в п. 2 ст. 612 ГК РФ, согласно которому «арендодатель не отвечает за недостатки сданного в аренду имущества, которые были им оговорены при заключении договора аренды или были заранее известны арендатору либо должны были быть обнаружены арендатором во время осмотра имущества или проверки его исправности при заключении договора или передаче имущества в аренду».

Риск неосуществления контроля должно нести контролирующее лицо.

Если законом или договором устанавливается обязанность лица проводить проверку какого-либо соответствия, то необходимо вести речь не о гражданско-правовом контроле, а о другом явлении, связанном с выполнением законных или договорных обязанностей, к исполнению которых можно принудить, а за неисполнение привлечь к ответственности. Например, согласно п. 3 ст. 860.1 ГК РФ законом или договором номинального счета с участием бенефициара на банк может быть возложена обязанность контролировать использование владельцем счета денежных средств в интересах бенефициара в пределах и в порядке, которые предусмотрены законом или договором. Здесь контроль является не субъективным правом, а обязанностью банка, кроме того, он осуществляется не в интересах контролирующего лица.

Установление в гражданско-правовых договорах обязанности проводить проверки связаны с обеспечением публично-правовых интересов государства или интересов третьих лиц, а не частных интересов контролирующего лица. Так, в судебном акте суд поименовал контрольные действия заказчика как обязанность, отметив, что если работы выполняются подрядчиком-гражданином и в договоре подряда не предусмотрена обязанность заказчика контролировать их безопасное проведение, то ответственность за ущерб, причиненный выполнением работ, несет непосредственно подрядчик (ст. 1064, 1068 ГК РФ)⁷⁴. Контроль за безопасностью проведения работ — это контроль за соблюдением публично-правовых требований, предъявляемых к строительству (градостроительных, экологических, санитарных и др.).

Гражданско-правовой контроль осуществляется в частных интересах, причем как контролирующего, так и подконтрольного лица. В этом также проявляется принцип баланса интересов участников гражданских правоотношений, а также саморегулирующая сущность частноправового контроля. Своевременный и качественный контроль способен предупредить правонарушения со стороны подконтрольного лица и, как следствие, возможное привлечение его к ответственности или иным санкциям. Кроме того, контроль нередко оберегает подконтрольное лицо от злоупотреблений со стороны третьих лиц. Например, гражданско-правовой договорный контроль банков за использованием денежных средств клиента способен предупредить подозрительные операции со счетом клиента.

Следует также отметить, что гражданско-правовой контроль может быть направлен на выявление несоответствия фактического поведения подконтрольного лица как идеальному поведению, требуемому законом или договором, так и (или) интересам контролирующего лица. Например, при осуществлении гражданско-правового контроля в форме согласия на совершение сделки или иного юридически значимого действия, согласия на вмешательство в сферу нематериальных благ контролирующее лицо не столько проверяет соответствие такого действия требованиям закона, сколько соответствие своим собственным интересам.

Согласно правовой позиции ВС РФ, в силу принципа осуществления гражданских прав своей волей и в своем интересе (п. 2 ст. 1 ГК РФ) третье лицо, орган юридического лица, а также государственный орган или орган местного самоуправления, если такой орган действует с целью защиты интересов соответствующего публично-правового образования в гражданских правоотношениях (п. 1 ст. 124 ГК РФ), не обязаны давать согласие на совершение сделки⁷⁵.

При этом, например, отказ в согласии на совершение сделки со стороны антимонопольного органа может быть обжалован в суд (ч. 1 ст. 52 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»), поскольку здесь государственный орган выступает в публичных интересах.

Следует также отметить, что публично-правовой контроль при обнаружении нарушений (отклонений фактического поведения от требуемого) в большинстве случаев обусловливает применение мер государственного принуждения. Более того, выявление правонарушений называют в качестве основной цели и функции публично-правового контроля⁷⁶. Тогда как гражданско-правовой контроль нацелен преимущественно на коррекцию поведения подконтрольного лица, на приведение его в соответствие с требуемыми правилами, либо на предупреждения поведения, несоответствующего интересу контролирующего лица. В этом проявляется саморегулирующая сущность гражданско-правового контроля, направленная на превенцию обращения к публично-правовому принуждению по отношению к подконтрольному лицу.

Следует также отметить, что гражданско-правовая проверка лишена обязательных требований к процедуре, стадиям и порядку ее проведения. Она осуществляется не в строго формализованном порядке; средства, приемы, способы, сроки ее проведения, а также закрепление ее результатов относятся к свободному выбору контролирующего лица.

Гражданско-правовой контроль и влияние на принятие решений. Подчеркнем, что с этимологических и общетеоретических позиций контроль — это проверка. Однако в последние годы в праве слово «контроль» стали использовать в ином значении, как возможность одного лица оказывать влияние на принятие решений другим лицом.

Категория «корпоративный контроль» прочно вошла в научный оборот после публикации ряда судебных актов, принятых Высшим Арбитражным Судом РФ, в которых впервые высшая судебная инстанция употребила термин «восстановление корпоративного контроля»⁷⁷. Неудивительно, что вслед за указанными судебными актами последовал ряд публикаций, посвященных именно «восстановлению корпоративного контроля»⁷⁸.

Необходимо начать с того, что категория «корпоративный контроль» в самом общем виде концентрирует внимание исследователей корпоративного права преимущественно на понятии «влияние», подразумевая возможность предопределять решения, принимаемые корпорацией или отдельными ее органами⁷⁹. Так, Д. И. Степанов предлагает понимать под корпоративным контролем «экономическую власть, которую получает то или иное лицо по отношению к конкретному корпоративному образованию и/или его органам»⁸⁰. По мнению С. В. Сарбаша, корпоративный контроль — это «определенные права по принятию управленческих решений, корпоративных актов по управлению юридическим лицом»⁸¹. С точки зрения А. С. Гутина, корпоративный контроль — это «объект корпоративных правоотношений, рассматривающийся как возможность субъектов корпоративных правоотношений непосредственно или опосредованно определять, формулировать, принимать или влиять на принятие решений, связанных с тактикой и стратегией деятельности акционерного общества»⁸². Похожее определение корпоративного контроля предлагает и М. В. Лавров: «Корпоративный контроль представляет собой вид корпоративных отношений, при котором участник корпорации способен оказывать определяющее воздействие на принятие стратегических и оперативных решений контролируемой корпорации»⁸³.

В корпоративном и банкротном законодательстве появились термины «контролирующее лицо» и «подконтрольное лицо». Так, в ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» контролирующим лицом признается лицо, имеющее право прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц) распоряжаться в силу участия в подконтрольной организации и (или) на основании договоров доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерного соглашения, и (или) иного соглашения, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) подконтрольной организации, более 50 процентами голосов в высшем органе управления подконтрольной организации либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 процентов состава коллегиального органа управления подконтрольной организации. Подконтрольным лицом (подконтрольной организацией) признается юридическое лицо, находящееся под прямым или косвенным контролем контролирующего лица⁸⁴.

Согласно п. 4 ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам⁸⁵.

Налоговое право оперирует понятием «контролируемые иностранные компании и контролирующие лица» и к последним относит:

1) физическое или юридическое лицо, доля участия которого в этой организации составляет более 25 процентов;

2) физическое или юридическое лицо, доля участия которого в этой организации (для физических лиц — совместно с супругами и несовершеннолетними детьми) составляет более 10 процентов, если доля участия всех лиц, признаваемых налоговыми резидентами Российской Федерации, в этой организации (для физических лиц — совместно с супругами и несовершеннолетними детьми) составляет более 50 процентов (ст. 25.13 НК РФ)⁸⁶.

Однако в указанных случаях контролирующее лицо не проверяет поведение подконтрольного лица на предмет соответствия его фактического поведения требуемому, а осуществляет экономическую власть над ним, влияя на принятие подконтрольным лицом решения.

Очевидно, что контроль-проверка и контроль-влияние — это разные правовые институты, имеющие самостоятельные механизмы реализации, а также цели, задачи, принципы и функции осуществления. С учетом избранного предмета и методологии исследования в настоящей работе гражданско-правовой контроль рассматривается в соответствии с общеправовым значением правового контроля как проверка.

Резюмируем вышеизложенное. Гражданско-правовой контроль — это представляющая собой часть децентрализованной гражданско-правовой системы саморегулирования и основанная на законе или договоре проверка соответствия фактического поведения подконтрольного лица обязательным требованиям и (или) интересу контролирующего лица, осуществляемая последним: а) по своему усмотрению, б) в сфере невластных, координационных отношений между ним и подконтрольным лицом, в) в частных интересах контролирующего и (или) подконтрольного лица, г) в нестандартизированном порядке, д) преимущественно для коррекции поведения подконтрольного лица, а не его наказания. Неосуществление контроля составляет риск контролирующего лица.

§ 3. Принципы и функции гражданско-правового контроля

Принципы гражданско-правового контроля. Созданию теоретической модели гражданско-правового контроля и ее последующему развитию в рамках концепции экономической независимости участников гражданско-правовых отношений способны послужить принципы. Как известно, принципы, приписываемые тому или иному правовому явлению, это всегда идеи, выражающие его смысл и назначение в праве. Стремление к их вычленению в качестве базовых основ выражает исследовательское намерение идти вглубь сущностных характеристик этого вида социального и правового контроля, отражая естественную закономерность процесса познания контроля в качестве реально существующего гражданско-правового явления.

Принципы в общенаучном смысле — это своего рода идеальное начало чего-либо, исходная точка, первичное правило и руководящая идея научной теории (концепции). Излагая взгляд на проблему принципов гражданско-правового контроля, мы будем придерживаться этого обобщенного взгляда на сущность принципов, следуя правилу о том, что теория принципов выполняет методологическую роль в исследовании проблем гражданско-правового контроля.

Традиции научного исследования принципов гражданско-правового контроля пока не сложились, так как проблематика ни принципов, ни функций гражданско-правового контроля в качестве самостоятельной в цивилистике еще не затрагивалась. Теоретическая юриспруденция по вопросам гражданско-правового контроля пока очень ограничена. Законодательная же история контроля как такового, берущая свое начало от встречной проверки учетных записей (ХVIII в.) с последующим приданием контролю сугубо управленческих признаков (вторая половина ХIХ в.), выросших в современном доктринальном понимании до уровня «четвертой ветви государственной власти»⁸⁷, а впоследствии контроля народного, рабоче-крестьянского, затем общественного или гражданского контроля, не формирует надлежащую основу для исследования контроля и его принципов в гражданско-правовом ракурсе.

Попытка провести классификацию принципов контрольной деятельности, вне зависимости от сферы ее реализации, был предпринята в юридической науке в разные периоды российской истории. Высказан взгляд о принципах контроля как научно разработанных и апробированных практикой политических, организационных и правовых основах организации контроля, которые обеспечивают его эффективность⁸⁸. Согласно другой точке зрения принципы контроля это «прямо закрепленные в нормативных правовых актах или вытекающие из них положения, которые определяют важнейшие свойства этой деятельности»⁸⁹.

Как видно из приведенных подходов, речь в определении принципов контроля в большей степени идет об источниках закрепления той предметной группы принципов, которые касаются контрольной деятельности. Нацеленность усилий советской и ранней постсоветской науки на источники принципов, относящихся к тому или иному правовому явлению, в основном ушла в прошлое. В настоящее время практически равным авторитетом пользуются как принципы-нормы⁹⁰, сформулированные в качестве таковых, так и теоретически смоделированные принципы-идеи⁹¹, создаваемые в качестве доктринальных выводов по результатам исследования правовой сущности соответствующего явления.

Следует обратить внимание, что в настоящей работе не ставится цель исследования множества взглядов, относящихся к теории правовых принципов, мы затронем некоторые нормативные и доктринальные принципы гражданско-правового контроля. Однако сделаем оговорку о том, что на данном этапе исследования «принципы гражданско-правового контроля» носят характер собирательной научной категории.

Базовая идея правовой регламентации контрольных отношений в нормах гражданского законодательства основана на необходимости формирования контрольных возможностей самими субъектами экономической деятельности в рамках существующих между ними правоотношений.

Все принципы гражданско-правового контроля можно сгруппировать по видам: общеправовые; отраслевые и специальные. Первые берут начало от общего назначения права и базируются на принципах законности (кроме общего правила о соответствии нормам закона, это еще и соответствие форм и способов контроля его предмету), компетентности (в смысле осведомленности контролирующего лица в подконтрольных вопросах), уважения личных прав и их неприкосновенности, системности, гласности. Отраслевые принципы контроля исходят из особенностей гражданско-правового регулирования, найдя свое нормативное закрепление в основных началах гражданского законодательства, закрепленных в ст. 1 ГК РФ и признанных в качестве единой системы, обеспечивающей стабильность и предсказуемость регулируемых нормами ГК РФ отношений. Привязка контрольных отношений к двум указанным группам правовых принципов нам представляется обоснованной в силу того, что она основана на универсальных посылках, а значит и всех наличных фундаментальных достижениях цивилистической теории.

С учетом цели проводимого исследования, состоящей в интеграции контрольных отношений между юридически равными субъектами в число других уже признанных гражданско-правовых явлений, суждения о принципах гражданско-правового контроля можно было бы завершить указанием на две вышеназванные группы принципов. Поскольку справедливо предположить, что такое явление, как гражданско-правовой контроль, неотделимо от права в целом и права гражданского в частности с его основополагающими принципами.

Опора на такие исходные принципы, как равенства, свободы договора, диспозитивности, дозволительной направленности правового регулирования в гражданском праве предполагает, что стороны всякого гражданско-правового отношения вправе согласовать его условия или по своей воле присоединиться к уже существующим на началах гражданско-правовой координации отношениям. Согласно «волевой теории» построения абсолютного большинства гражданско-правовых норм это означает, что пределы собственной «частноправовой компетенции» в сфере необходимости установления гражданско-правового контроля стороны определяют сами.

Однако на данном этапе научного вхождения в проблему гражданско-правового контроля с учетом не только исследовательских задач, но и теоретических оснований проводимого исследования нельзя не назвать те немногочисленные специальные принципы, которые наиболее явно отделяют контроль в публичном праве от частноправового контроля, корректируя и адаптируя основные положения и принципы гражданского права непосредственно к осуществлению контроля.

Принцип легальности гражданско-правового контроля. Публичный контроль нередко опирается на незаконные (нелегальные) основания для проведения контрольных мероприятий; контролирующими субъектами произвольно выбираются методы, средства, объекты контроля, порядок, периодичность, сроки проведения контроля. Следствием подобных издержек является снижение уровня авторитета государственного управления в целом, вне зависимости от сферы проведения мероприятий публичного контроля.

Применительно к случаям гражданско-правового контроля термин «легальность» также связан с основаниями его проведения, перечнем и сроками осуществления контрольных действий со стороны контролирующего субъекта. Это связано с недопустимостью смешения фактических контрольных полномочий с полномочиями гражданско-правовыми.

Как фактическая, так и правовая легальность по общему правилу связаны с фактом прозрачности — той степени реальной видимости оснований, которые дают право на совершение тех или иных действий, и алгоритма их совершения.

Легальность в гражданском праве проистекает как из непосредственно норм закона, так и актов согласительной направленности самих участников гражданских правоотношений. Поэтому правовая легальность в сфере гражданско-правовых отношений — понятие более широкое, чем в отраслях публичного права. Речь идет об известности и определенности юридических фактов, вызывающих к жизни контрольные отношения гражданско-правовой принадлежности. Неофициальность и локальность данного вида контроля не отменяют его формальность, в основе которой лежат требования правовых норм и предусмотренные ими основания для возникновения контрольных отношений.

Широкое по своей сути диспозитивное гражданско-правовое пространство с его формулой «все, что не запрещено, разрешено» не должно создавать особые, «неписанные» в гражданском праве факты, порождающие возникновение контрольных отношений. Подобные ситуации ударяют по саморегулирующей идее гражданско-правового контроля и его, по общему правилу, согласительной природе. Немаловажен и вопрос о правовых последствиях юридического контроля. Только легальный гражданско-правовой контроль способен фиксировать правонарушения в сфере имущественных и личных неимущественных отношений юридически равных участников. Будучи выявленными, эти правонарушения становятся основанием для привлечения к имущественной ответственности по нормам гражданского законодательства.

Принцип эффективности гражданско-правового контроля. Данный принцип можно отнести к числу наиболее «эластичных» в теоретическом обосновании гражданско-правового контроля. И это связано не только с тем, что формирование любого нового института возможно лишь при условии признания его эффективным, но и с интегральностью самого понятия «эффективность», которая может быть экономической, социальной, организационной⁹², охватывая в своем содержании такие критерии как оптимальность, целесообразность, обоснованность. В более узком смысле, с опорой на экономическую теорию, об эффективности принято говорить тогда, когда достигнуто лучшее состояние соотношения затрат и полученных результатов.

В общепринятом значении понятие «эффективный контроль» ассоциируется с такими качествами как действенный, реальный, результативный, экономичный. Подобные сущности в содержании эффективного контроля ориентированы на соответствующие критерии (показатели), связанные с запросами, ожиданиями участников конкретных видов общественных отношений.

Установление мер и способов контроля не может снижать уровень имущественной и личной неимущественной защищенности участников гражданских правоотношений. Применительно к имущественной составляющей речь идет о недопущении убытков и недопустимости необоснованных расходов у контролируемого лица.

В своей ценностной составляющей гражданско-правовой контроль неизбежно отражает сущность гражданских прав, принадлежащих участникам имущественных и личных неимущественных отношений. Отсюда реализация названного принципа основана на разумности поведенческой стратегии со стороны контролирующего лица, который, действуя в рамках гражданских правоотношений, должен быть осмотрительным, не иметь намерения извлечь имущественную выгоду в процессе осуществления контрольных действий или по их результатам.

Идее разумности как таковой в гражданском праве отводится значительно меньше места, нежели идеям справедливости и добросовестности, снискавшим значительно больше доктринального внимания. В нашем случае разумность предполагает сопоставление ожидаемых результатов контроля и всех ресурсных затрат на его осуществление, учитываемых не только в части имущественных потерь, но и репутационных убытков, а также необоснованных или неоправданных имущественных рисков при проведении контроля.

Наличие у одной из сторон контрольных полномочий, вне зависимости от актов, их породивших, не должно поражать сферу имущественной и личной экономической безопасности контролируемого лица. Напротив, контрольные меры как меры самоорганизации действий участников гражданских правоотношений должны служить средством их экономической стабильности.

Принцип соразмерности устанавливаемых контрольных мер экономически значимым интересам участников гражданских правоотношений. Понятие соразмерности обычно употребляется вместе с такими понятиями, как пропорциональность и соответствие цели. Если цель правовая, то ее достижение должно быть обеспечено не любыми фактическими действиями, а пригодными для достижения этой цели правовыми средствами.

Гражданское правоотношение — это форма экономического общения, взаимодействия контрагентов по поводу экономических благ, имущественных выгод, к которым участники легально стремятся. Отсюда цель гражданско-правового контроля в обеспечении баланса имущественных и личных неимущественных частных интересов участников отношений. В силу своей правовой природы гражданско-правовой контроль основан на доверии. Как справедливо отмечено в литературе, «контроль доверяющих и недоверяющих — явления, схожие лишь формой, но не содержанием, не сутью. Контроль, основанный на доверии, дозирован, устремлен к максимальной исходной формализации своих форм, критериев»⁹³.

Как показывает сравнительный и исторический опыт, в континентальном праве обеспечению баланса интересов содействует наличие общего требования к участникам оборота действовать добросовестно. Зародившись изначально в области исполнения обязательств, требование добросовестности со временем абсолютизировалось, распространившись на все гражданское право в целом (п. 3, 4 ст. 1; ст. 10 ГК РФ). Неизбежно оно распространяется и на контрольные отношения.

Любой контроль, вне зависимости от сферы реализации контрольных полномочий, целей его установления — это известное установление поведенческих границ (пределов) контролируемого лица. Независимо от юридического оттенка контрольных возможностей (право или обязанность) наличие контрольных отношений между юридически равными контрагентами формирует для каждого из них некие частные пределы в реализации гражданских прав. Суть этих ограничений должна быть понятна на этапе формирования соответствующего гражданского правоотношения. Иное влечет за собой неопределенность имущественных последствий.

Для гражданского права, основанного на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав вопрос об обоснованности методов и средств контроля, их самодостаточности — это одновременно и вопрос о возможном создании препятствий экономической независимости участникам рынка и их экономической инициативе. Обратной стороной реализации контрольных действий не должно стать то положение, при котором экономический контроль влечет за собой установление ситуации экономических преимуществ для носителя контрольных возможностей, его юридического лидерства по отношению к контролируемому лицу.

По понятным причинам вычленение названных здесь принципов не может претендовать на закрепление их в принципах-нормах гражданского права. В литературе подобные базовые положения поименованы в качестве квазипринципов как принципов, которые «не будучи изначально закреплены в ч. 1 ст. 1 ГК РФ в качестве основных начал гражданского законодательства, функционально соответствуют основным началам гражданского законодательства по сфере своего действия»⁹⁴. Можно предвидеть трудности внедрения перечисленных принципов в гражданско-правовую сферу. Это связано как с неоднозначностью в определении их содержания, так и с многозначностью самого термина «контроль» в гражданском праве. В этом заключается одна из причин, по которой расширение приведенного здесь специального перечня принципов гражданского-правового контроля на данном этапе доктринальных исследований является нежелательным. Как минимум такому расширению должна предшествовать не одна доктринальная попытка, направленная на исключение многозначности конструкции контроля в гражданском праве.

Расширяя в последующем этот специальный перечень принципов контроля, необходимо помнить о методологической границе такого расширения, избегая в наименовании и содержании вновь сконструированных принципов всего того, что несвойственно гражданско-правовому регулированию, в частности любых приемов администрирования, сопутствующих публичному правовому контролю.

Функции гражданско-правового контроля. Категорированию контроля в гражданском праве в ряду других видов правового контроля способствует идентификация его функций. Обращение к функциональной составляющей гражданско-правового контроля позволит не только очертить границы гражданско-правового регулирования данных отношений, но и сформирует четкое научное представление о месте контроля в гражданском праве, — категории, способной стать столь же легальной составной частью гражданско-правовой теории, как и теория управления, становящаяся одним из инструментов для достижения цели обеспечения стабильности гражданского оборота. Однако учитывая тот факт, что пока термин «контроль» в гражданском праве выполняет в большей мере функцию условно собирательного законодательного и доктринального понятия, сделать это возможно пока лишь на уровне постановки вопроса о функциях.

Несмотря на то что одни и те же понятия, используемые в сфере публичного и частного права, выполняют разные теоретические и практические задачи в правовой системе, сущность абсолютного большинства из них нелогично рассматривать в отрыве от исходного значения самого понятия как такового в его этимологическом значении. Для функционального аспекта нашего исследования это означает, что толкование контроля в его исходном значении следует учитывать и при исследовании контроля в гражданско-правовом ракурсе.

Вся существующая многовариантность определений контроля так или иначе сводит его логическую формулу к проверке, наблюдению во время проверки. Отсюда и перечень функций, характеризующих контроль как проверочное мероприятие. В разноотраслевой литературе к числу классических, как правило, принято причислять оперативную, упорядочивающую, превентивную, коммуникативную, информативную, защитную функции. Однако в связи с тем, что в данном перечне в число функций попадают и цели контроля, мы присоединимся к другой классификации функций контроля, которая сводится к предупредительной, регулятивной и оценочно-аналитической.

Предметные же функции гражданско-правового контроля можно вывести, опираясь на сущность этого вида контроля, его гражданско-правовую природу.

Выше нами было аргументировано и констатировано то положение, что контроль в гражданском праве — институт рыночный, его характер не относится к числу фискальных, и выступает он в качестве разновидности средств саморегулирования отношений юридически равных и экономически независимых участников рынка.

Если исходить из того, что понятие «функция права» охватывает такие формы его воздействия на общественные отношения, как регулятивная и охранительная, то в числе приоритетных функций гражданско-правового контроля следует выделить функцию регулятивную. Как социальная категория регулирование подразумевает возможность определять поведение людей и их объединений, придавать такому поведению конкретное направление, устанавливать определенные рамки поведения, его упорядочивать⁹⁵. В гражданско-правовом значении регулирование подразумевает установление границ, пределов поведения юридически равных субъектов в целях внесения в отношения стабильности, порядка и системы, достижения состояния «упорядоченной активности» в сфере имущественных и личных неимущественных отношений. Это в полной мере соответствует назначению гражданского права, которое в субъективном смысле является правом экономически нескованных, юридически самоопределившихся личностей, осознающих свою социальную ценность и готовых активно реализовывать себя в имущественном обороте.

Понимание регулятивного функционала гражданско-правового контроля неизбежно следует из экономической сущности регулируемых гражданским правом отношений и связи этой сущностной составляющей с методом гражданско-правового регулирования. Как отмечено в экономической науке, любые экономические отношения — это не только отношения социально-экономического присвоения благ, но и организационно-экономические, или организационно-управленческие отношения⁹⁶.

Правонаделительная направленность и правонаделительное воздействие гражданского права — наиболее существенная черта его метода. Отсюда сущность гражданско-правового функционала традиционно заключается в особом наборе средств регулирующего воздействия на имущественные и личные неимущественные отношения. Как справедливо отмечено в цивилистической доктрине, «именно метод влияет на особенности, содержание и характер реализации функций гражданско-правового регулирования, а также позволяет наиболее полно раскрыть механизм обеспечения надлежащего осуществления права и исполнения обязанностей субъектами гражданского прав»⁹⁷. Средством же реализации регулятивной функции гражданско-правового контроля выступают субъективные права и обязанности контролирующего лица и лица подконтрольного, скоординированные по той модели, которая исключает администрирование.

Отделение публично-правовых элементов, сопровождающих контроль в сфере государственного управления, от сущности и признаков гражданско-правового контроля позволяет обозначить его функции в организации гражданско-правового пространства, которая по признанию доктрины является продолжением регулятивной функции⁹⁸.

Суть организации в данном случае мы сводим к необходимости достижения истинно равновесного состояния для участников отдельных гражданско-правовых отношений с помощью контрольных прав (или обязанностей). При этом гражданское право, как во многом саморегулируемая социальная система, само задает параметры и пределы контрольных отношений, в рамках которых автономная воля каждого субъекта гражданского общества направлена на удовлетворение частного интереса. Благодаря этому становятся известными признаки, отделяющие гражданско-правовой контроль от иных видов контроля. Этот вид контроля является организационно-правовым средством содействия осуществлению гражданско-правовых норм, становясь частью исполнения гражданско-правовых обязательств.

Традиционно контролю в его публично-правовом значении придается также управленческая функция⁹⁹. Применительно к частному праву в целом управленческий функционал контроля пока не привлек достаточного научного внимания. Достижения можно отметить лишь в наиболее методически отработанном вопросе, относящемся к вопросам корпоративного контроля, где контроль и управление во многом используются как связанные понятия¹⁰⁰ с утверждением о том, что «корпоративный контроль и корпоративное управление соотносятся как общее и частное»¹⁰¹. В экономико-юридической литературе эта функция поименована как «функция периодического управляющего воздействия»¹⁰² и служит признанием того факта, что «контроль в практике взаимоотношений экономических агентов служит решению координационных проблем в процессе выработки эффективной практики управления»¹⁰³.

Отстаивая мысль о регулятивном потенциале гражданско-правового контроля, мы не станем отрицать его дуалистическую направленность за счет придания контролю управленческой функции в отношениях. Данный вывод — это не простое копирование функций публично-правового контроля, которые были и останутся специфическими, а является итогом учета того обстоятельства, что тематика управления все активнее обсуждается в цивилистической теории.

Термин «контроль» постепенно включается в научный аппарат гражданского права наряду с понятием «управление». Долгое время традиционным считался подход, согласно которому управление — это категория административно-правовой принадлежности. В данной области юриспруденции проведено значительное число исследований, направленных на обоснование управления и его подсистем. Но с развитием общественных отношений в доктрине появилось обоснованное утверждение о том, что управление — это не только категория публичного права, но и права частного. Наиболее емко теория управления в ее межотраслевом значении сформулирована Ю. С. Харитоновой, указавшей, что в отличие от административно-правового управления в рамках гражданского права возникают управленческие отношения и соответствующие им организационные формы, которые строятся на началах координации¹⁰⁴. Присоединяясь к этим теоретическим выводам и выводя соотношение между управлением и контролем в гражданском праве, мы определяем это отношение между целым (управление) и частью (контроль).

Управленческая деятельность направлена на достижение субъектом конкретного юридического интереса, в то время как контрольная направлена на регулирование такого поведения участника гражданско-правовых отношений, которое позволяет достичь поставленной цели. Это и обеспечивает интеграцию функций гражданско-правового контроля в функции управления в его частноправовом значении.

Резюмируем вышеизложенное. Гражданско-правовой контроль основывается на системе общеправовых (законности, компетентности, уважения личных прав и их неприкосновенности, системности, гласности), отраслевых (равенства участников отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, диспозитивности) и специальных (легальности гражданско-правового контроля, экономической эффективности контроля, соразмерности устанавливаемых контрольных мер экономически значимым интересам участников гражданских правоотношений) принципах. Специальные принципы гражданско-правового контроля соответствуют отраслевым принципам гражданского права, субординированы к ним.

Гражданско-правовой контроль призван выполнять регулятивную, организационную и управленческую функции.

§ 4. Классификации гражданско-правового контроля

Юридическое классифицирование и его значение для формирования теории гражданско-правового контроля. В настоящее время в цивилистической науке не разработана классификация видов гражданско-правового контроля, что актуализирует необходимость ее осуществления. Несмотря на отсутствие глубокой доктринальной проработки понятия «гражданско-правового контроля», а также его отдельных видов, исследование данной категории представляется нам целесообразным и с практических, и с теоретических позиций, поскольку посредством гражданско-правового контроля выявляются сбои в механизме отраслевого регулирования, проводится корректировка, изменение правовых норм, регламентирующих гражданский оборот. Основное назначение гражданско-правового контроля — способствовать исполнению гражданско-правовых обязательств в установленный срок, обеспечить эффективную и беспрепятственную работу всего механизма гражданско-правового регулирования и качественное функционирование гражданского оборота в целом. Важнейшая задача контроля в связи с этим — предупреждение нежелательных последствий.

С учетом изложенного, классификация видов гражданско-правового контроля позволяет систематизировать знания о данном правовом явлении, облегчить уяснение и понимание его сущности, улучшить теоретико-правовой аппарат в данной области, а также повысить эффективность правоприменительной деятельности в исследуемой сфере.

В. М. Сырых предложил следующий алгоритм действий при использовании метода классифицирования:

1) поиск основания классификации;

2) выявление форм (видов) проявления основания классификации;

3) выделение членов классификации;

4) описание особенностей каждого выделенного члена¹⁰⁵.

Разделяя позицию В. М. Сырых, считаем необходимым с учетом специфики гражданско-правового контроля осуществить классифицирование следующим образом:

1) определить основание классификации, присущее множеству гражданско-правовых явлений, характеризующихся наличием элементов контроля;

2) выявить виды проявления основания классификации — варьирующегося признака, присущего всем видам проявления гражданско-правового контроля;

3) выделить члены классификации гражданско-правового контроля и дать им характеристику.

Как отмечал О. А. Красавчиков, «для проведения любой классификации должен быть избран какой-то определенный признак»¹⁰⁶. В интерпретации В. М. Сырых, подобный признак именуется основанием классификации и представляет собой свойство, присущее объекту классификации, которое имеет способность варьироваться по форме своего проявления¹⁰⁷.

Договорный и внедоговорный гражданско-правовой контроль. В основу классификации видов гражданско-правового контроля могут быть положены различные критерии, позволяющие уяснить сущность данного вида контроля, его особенности и сферу применения в гражданском праве. Гражданско-правовой контроль может быть классифицирован по такому критерию, как основание возникновения. Исследование данной классификации является концептуальным аспектом настоящего диссертационного исследования, поскольку она положена в основу структурного оформления данной работы, а также в основу формирования цивилистической теории гражданско-правового контроля.

Обобщая изложенное, считаем возможным предложить следующее основание для классификации и виды гражданско-правового контроля: договорный и внедоговорный гражданско-правовой контроль. Стоит особо подчеркнуть, что данная классификация, в основу которой положен такой признак (или основание), как основание возникновения гражданско-правового контроля в смысле теории юридических фактов, носит весьма условный характер и не имеет непосредственной связи с известным делением гражданско-правовых обязательств на договорные и внедоговорные (или охранительные).

Учитывая основные правила классификации, к числу которых, в частности, относят: необходимость осуществления классификации по одному и тому же основанию, которым могут выступать только сущностные главные свойства, признаки исследуемой совокупности; стремление к максимальной терминологической чистоте, не допускающей смешения авторского категориального аппарата; сумма членов классификации должна равняться объему всего классифицируемого множества предметов; члены классификации должны исключать друг друга и т. д., предлагается деление гражданско-правового контроля на договорный, т. е. такой контроль, основанием возникновения которого служит договор, а также внедоговорный (или недоговорный), т. е. гражданско-правовой контроль, возникающий на основании иных юридических фактов.

Выделение именно таких видов гражданско-правового контроля связано, прежде всего, с тем, что из всего множества проявлений контроля в гражданском праве его наиболее ярким и часто встречающимся случаем следует признать договорный контроль, который присущ абсолютно любому договорному правоотношению в сфере гражданского права.

В то же время в гражданском праве присутствуют и иные проявления гражданско-правового контроля, которые не имеют своим основанием договор, а основаны на иных юридических фактах.

Члены класса «договорный гражданско-правовой контроль» и их внутреннее классифицирование. Как известно, завершающей процедурой классификации выступает процедура обстоятельного описания специфики выделенных членов. При этом исследовательской задачей на данном этапе видится не только и не столько простое перечисление членов классификации, сколько обоснование их специфики применительно к предмету исследования. Построение цивилистической теории гражданско-правового контроля, включающей его понятие, признаки, функции, виды и т. д., не представляется возможным без проведения комплексного изучения каждого вида гражданско-правового контроля.

Такой вид гражданско-правового контроля, как «договорный», предлагается дополнительно классифицировать для решения некоторых исследовательских и методологических задач — на общий и специальный контроль.

Под общим гражданско-правовым контролем предлагается понимать такой контроль кредитором должника, который возникает в любом договорном правоотношении в силу самого факта заключения договора и установления между контрагентами обязательственно-правовой связи. По справедливому замечанию О. В. Гутникова, «принцип свободы договора и метод дозволительности правового регулирования предполагают, что стороны любого гражданско-правового договора могут предусмотреть в договоре право одной стороны давать другой стороне обязательные для исполнения указания, построенные на началах гражданско-правовой субординации»¹⁰⁸.

Специальный же вид гражданско-правового контроля понимается нами как договорный гражданско-правовой контроль, имеющий дополнительное позитивное регулирование контрольных правомочий кредитора в силу специфики того