Концепт правового статуса научных работников в России и зарубежных странах:
теоретико-компаративное исследование

Монография

Ответственные редакторы 
доктор юридических наук, профессор 
Ю. В. Степаненко, 
доктор публичного права 
М. В. Захарова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 001:34

ББК 72:67

К65

Рецензенты:
Саломатин А. Ю., доктор юридических наук, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой «Теория государства и права и политология» Пензенского государственного университета;
Попова Н. Ф., доктор юридических наук, профессор, профессор департамента международного и публичного права Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации Ю. В. Степаненко, доктор публичного права (Франция) М. В. Захарова.

В монографии с различных позиций и точек зрения исследованы правовой статус научных работников в России и отдельных зарубежных странах, его понятие, структура, содержание, видообразующие признаки и особенности, связанные со спецификой субъектов правового положения в научной сфере и характером осуществляемой ими деятельности.

Материал изложен с учетом последних изменений конституционного, административного и трудового законодательства, а также тенденций и особенностей соответствующей правоприменительной практики. Показано влияние конституционных и законодательных новелл на эволюцию правового регулирования положения научных работников, формирование новых и корректирование существующих доктринальных подходов и парадигм. Сформулированы важные выводы и предложения, основанные на результатах компаративного анализа исследуемого правового явления, а также на полученных репрезентативных данных проведенного большого социологического исследования.

Нормативные правовые акты приведены по состоянию на 1 декабря 2021 г.

Книга ориентирована на широкий круг читателей: ученых, научных работников, преподавателей образовательных организаций, докторантов, аспирантов, адъюнктов, студентов и всех интересующихся вопросами правового положения научных работников в России и за рубежом.

Издается в соответствии с Планом научной деятельности Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) на 2021 год, а также Планом юбилейных изданий.
Настоящая работа подготовлена при информационной поддержке СПС «КонсультантПлюс» и «Гарант».
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 18-29-15032.
Текст представлен в авторской редакции.

УДК 001:34

ББК 72:67

© Коллектив авторов, 2021

© ООО «Проспект», 2021

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), заслуженный юрист РФ, почетный работник высшего профессионального образования РФ, почетный работник юстиции России — § 5, 6 главы 1.

Зайцева Любовь Владимировна, кандидат юридических наук, LL. M. — § 3 главы 2.

Захарова Мария Владимировна, директор Центра права и биоэтики в сфере геномных исследований и применения генетических технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор публичного права (Франция) — § 1, 2 главы 2.

Матюшенков Дмитрий Михайлович, председатель Молодежной палаты при Парламентском собрании Союза Беларуси и России, аспирант кафедры административного права и процесса Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 7 главы 1.

Огородников Александр Юрьевич, доктор философских наук, доцент, профессор кафедры философии и социологии Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 5 главы 2.

Петров Михаил Петрович, кандидат юридических наук, доцент, заместитель директора Департамента аттестации научных и научно-педагогических работников Министерства науки и высшего образования РФ, доцент кафедры административного права и процесса Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 8 главы 1.

Степаненко Юрий Викторович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры административного права и процесса Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), заслуженный юрист РФ, главный научный сотрудник ВНИИ МВД России — предисловие, § 1, 3 главы 1, заключение.

Черных Надежда Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент, директор института частного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 4 главы 1, § 4 главы 2.

Шишканова Инесса Алексеевна, кандидат юридических наук, советник ректора Московского государственного лингвистического университета, доцент кафедры правоведения МГЛУ — § 2 главы 1.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга является концентрированным выражением результатов междисциплинарного научного исследования, осуществленного в течение трех лет (2018–2021) временным творческим коллективом Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) на тему «Концепт правового статуса научных работников в России и зарубежных странах: теоретико-компаративное исследование». За указанный период по исследуемой проблематике опубликовано три статьи в научных изданиях, индексируемых в международных базах цитирования Scopus и Web of Science, а также более 20 статей — в журналах и изданиях, рекомендованных перечнем ВАК при Минобрнауки России; проведено три научно-представительских мероприятия, в том числе с международным участием.

Значение четко и полно законодательно оформленного правового статуса научного работника в России трудно переоценить. Это особенно важно сейчас, когда руководством страны поставлена амбициозная задача научно-технологического рывка, достижения паритета, а затем и превосходства над странами — технологическими лидерами. В современных условиях превращение науки в непосредственную производительную силу должно стать не просто красивым лозунгом, декларацией, а реальным динамичным процессом. Понятно, что здесь не придется начинать с чистого листа: многое уже сделано. Очевидно также, что одной из ключевых фигур в решении этих и других, не менее грандиозных задач в области науки и техники становится научный работник, ученый, конструктор, человек умственного труда. По данным Росстата, на конец 2020 года в России насчитывалось 346 497 исследователей, в том числе 24 473 (7%) докторов наук и 74 649 (21,5%) кандидатов наук¹. Для сравнения: к концу 1980 года в СССР осуществляли профессиональную научную деятельность 1373,3 тысячи человек, или одна четвертая часть всех научных работников мира. Из них ученую степень доктора наук имели 37,7 тысячи человек, кандидата наук — 396,2 тысячи человек².

К решению проблем совершенствования правового статуса научного работника и создания благоприятных условий для осуществления им научной и научно-технической деятельности обращено сейчас внимание законодателя, уполномоченных органов исполнительной власти, научных организаций, общественных объединений и всех заинтересованных лиц. Отечественными учеными разных направлений научного знания (юриспруденции, экономики, философии, социологии и др.) этой проблематике посвящены сотни научных работ, осуществлено множество фундаментальных и прикладных исследований. Авторским коллективом настоящей монографии уточнен и дополнен понятийный аппарат исследуемой проблематики, проанализирован отечественный опыт регулирования правового положения научного работника, представленного в разных статусах: ученого, университетского профессора, заведующего кафедрой вуза, молодого ученого и т. д. Сквозь призму конституционных и законодательных новелл показаны перспективы совершенствования правового статуса научных работников в России, раскрыты особенности правового оформления трудовых отношений с ними, разработаны основные модели, признаки и элементный состав оценки научной квалификации научных и научно-педагогических работников в контексте национального законодательства о системе государственной научной аттестации.

Проблема оптимизации или совершенствования правового статуса научного работника существует и в зарубежных странах, где она решается по-разному, в зависимости от правовой системы страны, места и роли научного работника и в целом науки в социально-экономическом развитии общества и государства. Понимание того, что без учета зарубежного опыта невозможно сформировать интегрированный, междисциплинарный концепт-продукт правового статуса научного работника, побудило исследовательский коллектив обратиться к соответствующим положительным практикам и современным моделям Франции, США, Германии, Великобритании, Италии, Испании и ряда других стран.

Представляется, что выводы, рекомендации и предложения, содержащиеся в настоящей монографии, можно рассматривать как приглашение к дальнейшей научной дискуссии и как вклад авторского коллектива в совершенствование отечественного законодательства о науке и ее акторах.

Глава 1.
ЭВОЛЮЦИЯ ПРАВОВОГО СТАТУСА НАУЧНЫХ РАБОТНИКОВ В РОССИИ

§ 1. Правовой статус научного работника: ключевые понятия

Важно договориться о терминах

Цель любого научного исследования — получение достоверного, истинного, верифицируемого знания о каком-либо предмете или явлении, в том числе правовом. Однако эта цель может оказаться недостижимой, если процесс исследования, его промежуточные и конечные результаты будут основываться на терминах и понятиях, весьма уязвимых в силу своей полисемичности, словесной энтропии и других отрицательных факторов, влекущих искажение их действительной сути и значения. Совсем плохо, когда такие термины и терминологические конструкции облекаются в правовую форму и обозначаемые ими понятия приобретают значение юридически императивных констант. А ведь понятия в юридической науке — не только узловые пункты познания, но и средство практического совершенствования государственно-правовой действительности³. Как верно, на наш взгляд, замечает В. Ю. Туранин, «юридическая терминология имеет такое же значение для права, как, например, одежда для человека, без которой прожить в цивилизованном обществе невозможно»⁴. Как говорили римские юристы, absoluta sententia expositore non indiget («ясное значение не требует объяснений»)⁵.

Поэтому научное исследование целесообразно начинать с выяснения максимально точного смысла используемых в нем основополагающих понятий и определения соответствующей авторской позиции. Это представляется особенно важным при осуществлении научного познания коллективом исследователей, представляющих разные отрасли науки, научные школы и виды профессиональной деятельности. В таких случаях общепризнанные в рамках темы дефиниции становятся локальным средством гармонизации и синхронизации индивидуальных взглядов, позиций и точек зрения, своеобразным научным навигатором в разработке исследуемых проблем, гарантией получения достоверного знания. В этом смысле не является исключением и наша тема — правовой статус научного работника. Здесь также существует необходимость договориться о терминах, прежде всего о таких, как «правовой статус», «правовое положение», «научный работник», «научный сотрудник», «научно-педагогический работник», «ученый», «исследователь», «научно-исследовательский работник», и других дефинитивных конструкциях, используемых в отечественном и зарубежном законодательстве, а также соответствующих научных доктринах.

Правовой статус или правовое положение?

Правовой статус — сложная юридическая категория. Может быть, поэтому ей повезло больше других. К ней по-прежнему приковано внимание многих исследователей. В результате общетеоретические представления о правовом статусе, а также его отдельных элементах со временем приобрели общепризнанный характер, стали аксиоматичными⁶. Этот методологически важный вывод освобождает нас от необходимости доказывать доказанное и указывает на более плодотворный путь исследования: от общепризнанного к дискуссионному, а от него — к собственной авторской позиции. Прав Д. А. Керимов, говоря, что «каждый исследователь, приступая к работе, имеет дело с почвой, подготовленной к продолжению научных поисков, которые не были завершены его предшественниками. Поэтому в меру своей профессиональной подготовленности и культуры он использует то, что было сделано до него, т. е. использует уже собранный информационный материал и оперирует имеющимися абстракциями»⁷.

В законодательстве РФ и юридической литературе в одинаковой степени используются терминологические конструкции «правовой статус» и «правовое положение». В то же время нужно отметить, что большинством ученых-юристов признается их тождество, что является методологически важным для нашего исследования. Однако встречаются точки зрения на эти понятия, как на смежные, несовпадающие. При этом по своему содержанию понятие «правовой статус» охватывается в таких научных подходах понятием «правовое положение», является его частью⁸. Интересна в этом смысле точка зрения Н. В. Витрука, который полагает, что более правильно различать два самостоятельных понятия: «правовое положение (статус) личности» в широком смысле и «правовое положение (статус)» в узком смысле, — как отражающие явления, реальную связь между которыми можно определить как отношение целого и части. По его мнению, условно, чисто терминологически первое понятие можно обозначить как «правовое положение», а второе — как «правовой статус» (несмотря на этимологическое тождество терминов «положение» и «статус»)⁹.

И все же мы будем придерживаться доминирующей в юридической науке позиции, в соответствии с которой правовой статус — это и есть правовое положение. Не вдаваясь более в дискуссию по этому поводу, отметим, что в Толковом словаре русского языка С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой слово «статус» означает правовое положение, а также вообще положение, состояние¹⁰. В юридических словарях и энциклопедиях статус (правовой) (лат. status — состояние, положение) толкуется как правовое положение гражданина либо юридического лица¹¹, как установленное нормами права положение его субъектов, совокупность их прав и обязанностей¹². В постановлении № 47-13 Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ «О Глоссарии терминов и понятий, используемых государствами — участниками СНГ в пограничной сфере», принятом 13 апреля 2018 года в Санкт-Петербурге, указывается: «Статус — абстрактный и многозначный термин, в общем смысле обозначающий совокупность стабильных значений, параметров объекта или субъекта. С упрощенной точки зрения обозначает состояние либо позицию объекта или субъекта, ранг в любой иерархии, структуре системы»¹³.

Наконец, нам импонирует позиция отечественного законодателя относительно соотношения понятий «правовое положение» и «правовой статус», которую он выразил следующим образом: главу 3 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации»¹⁴ он назвал «Правовое положение (статус) гражданского служащего».

О содержании и соотношении понятий «научный работник», «научный сотрудник», «ученый», «исследователь»

В отличие от правового статуса коллективного субъекта права, например органа государственной власти, правовой статус физического лица содержит гораздо меньше компонентов. В нем отсутствуют такие элементы, как компетенция, предметы ведения, цели, задачи, функции, идентификационные характеристики, связанные с обладанием статуса юридического лица, и др. Если научный работник не является государственным служащим, то в его статусе не должно быть таких составных частей, как запреты, ограничения, требования к служебному поведению и т. д. Заметим, однако, что в зарубежных странах этот вопрос решается по-разному. Например, во Франции доценты и профессора имеют статус fonctionnaire, т. е. государственных служащих. По рекомендации ученых советов вузов Министерство образования Франции принимает решение о назначении на должность доцентов, Президент республики — профессоров. Исключение составляет институт «приглашенный профессор». Правом на открытие соответствующей вакансии и назначение на должность приглашенного профессора обладают сами университеты¹⁵.

Терминологическая конструкция «научный работник» представляет собой собирательное понятие. Поэтому представляется, что в нашей стране научные работники (в самом широком смысле) должны иметь статус государственных служащих в том случае, если они замещают должности руководителей, заместителей руководителей, руководителей структурных подразделений и научных сотрудников научных и образовательных учреждений Прокуратуры РФ, Следственного комитета РФ, а также Минобороны России, МВД России, ФСБ России, ФСО России, ФСИН России, МЧС России и других федеральных органов исполнительной власти, в которых осуществляется военная служба, государственная гражданская служба и государственная служба иных видов, например служба в органах внутренних дел, служба в уголовно-исполнительной системе. Правда, в этом случае, за исключением руководителей, более подходит и используется на практике другой термин — «научные сотрудники», поскольку аттестованные обладатели такого статуса имеют воинские или специальные звания, а также классные чины и замещают должности младших научных сотрудников, научных сотрудников, старших, ведущих и главных научных сотрудников. Однако этот вопрос в силу своей правовой неопределенности и недостаточной разработанности в юридической науке не так прост, как кажется на первый взгляд, и требует самостоятельного исследования.

Полагаем, что правовой статус научного работника (сотрудника) — государственного служащего содержит как положительные, так и отрицательные свойства. К положительным свойствам можно отнести признание государством высокого социального статуса такого научного работника и его роли в механизме государственного управления страной, а также социальные гарантии, распространяющиеся на государственного служащего. Основным отрицательным свойством, на наш взгляд, является детальная регламентация публичным правом отношений с участием государственных служащих, что, в общем-то, противопоказано научным работникам, ведь известно, что научная деятельность с трудом поддается администрированию.

Свободу творчества индивида вообще невозможно урегулировать с помощью правовых норм. Именно через нее происходит самореализация личности, а это невидимые для других людей процессы внутреннего мира человека. Не случайно в действующем законодательстве отсутствует легальная дефиниция научного или иного творчества. И любые процедурные вопросы творчества, «навязанные» творческому человеку извне — законодателем или другим нормотворцем, могут рассматриваться им как посягательство на его свободу как творческой личности. В этой связи напомним высказывание известного русского философа И. А. Ильина. «Государственная власть, — писал он, — имеет свои пределы, обозначаемые именно тем, что она есть власть, извне подходящая к человеку… И все творческие состояния души и духа, предполагающие любовь, свободу и добрую волю, не подлежат ведению государственной власти и не могут ею предписываться… Государство не может требовать от граждан веры, молитвы, любви, доброты и убеждений. Оно не смеет регулировать научное, религиозное и художественное творчество. Оно не должно вторгаться в нравственный, семейный и повседневный быт и без крайней надобности стеснять хозяйственную инициативу и хозяйственное творчество людей»¹⁶. Примечательно, что Президент РФ В. В. Путин привел эту цитату в послании Федеральному Собранию на 2005 год и попросил не забывать об этом¹⁷. На наш взгляд, единственным ограничительным правовым регулятором свободы творчества, как и любой свободы вообще, является конституционное положение о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ).

Таким образом, с помощью метода исключения можно прийти к выводу, что правовой статус научного работника включает его права, обязанности и ответственность. При этом нужно отметить, что именно такая стандартная модель правового статуса научных работников конкретизирована на уровне рекомендательных международных документов, т. е. в международном «мягком» праве¹⁸. И опять же ответственность здесь можно рассматривать не как отдельный элемент правового статуса, а как составную часть обязанностей — обязанность нести ответственность. В этих рассуждениях можно пойти и дальше, ведь ответственность может быть позитивной (ответственность перед обществом, государством, ответственность за порученное дело) и негативной (ответственность за противоправные действия или бездействие). Поэтому в качестве отправной позиции будем считать необходимыми атрибутивными компонентами правового статуса физического лица (в нашем случае — научного работника) его права и обязанности. Представляется, что на этом единство взглядов на элементный состав правового статуса научных работников и заканчивается.

Известно, что все правовое в любой стране берет начало в конституции. Когда Конституция нашей страны имеет в виду личность, человека, в том числе и гражданина, в ней используются термины «все», «каждый», «никто», «лицо», «человек», «личность», «люди». Когда же имеются в виду граждане РФ, иностранные граждане и лица без гражданства, то, соответственно, применяются эти термины.

Конституция РФ не содержит понятия «научный работник». В целом применительно к сфере науки и занимающимся ею субъектам она ограничивается лишь несколькими положениями. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 44 Конституции РФ «каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. Интеллектуальная собственность охраняется законом». Сама по себе эта норма не является непосредственным регулятором соответствующих общественных отношений. Она декларирует и гарантирует право любого человека на свободу творчества. В свою очередь, конкретные гарантии творческой деятельности со стороны государственных органов предусматриваются законами. Представляется, что в настоящее время они недостаточно надежны и эффективны, чем отчасти и объясняется начавшаяся модернизация отечественного законодательства о науке¹⁹.

Кроме того, п. «е» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ устанавливает, что общие вопросы науки входят в предмет совместного ведения Российской Федерации и субъектов Федерации. Согласно п. «в» ч. 1 ст. 114, Правительство РФ обеспечивает проведение в стране единой государственной политики в области науки.

Легальное определение понятия «научный работник» мы находим в ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике»²⁰. В ней говорится, что научным работником (исследователем) является гражданин, обладающий необходимой квалификацией и профессионально занимающийся научной и (или) научно-технической деятельностью. Подтверждением тому, что в Российской Федерации научный работник — это гражданин, «профессионально занимающийся научной и (или) научно-технической деятельностью», является гл. 521 ТК РФ «Особенности регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций, их заместителей»²¹. Правда, определение понятия «научный работник» в указанном кодексе не закреплено.

Заметим, во-первых, что законодатель почему-то не относит это понятие к числу основных, применяемых в Законе о науке. Во-вторых, он отождествляет понятия «научный работник» и «исследователь», что, на наш взгляд, является не вполне оправданным. Понятие «исследователь», по нашему мнению, шире понятия «научный работник» и, как представляется, является самым широким по смыслу при обозначении субъектов научной деятельности. Конечно, любой научный работник является исследователем, но не каждый исследователь является научным работником. Исследователем можно назвать и гражданина, занимающегося наукой не в силу возложенных на него профессиональных обязанностей, а в порядке творческого увлечения, личного хобби.

Более развернутая дефиниция понятия «научный работник» содержится в Модельном законе о статусе ученого и научного работника (принят в Санкт-Петербурге 25 ноября 2008 года постановлением № 31-14 на 31-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ)²². В соответствии со ст. 2 указанного Закона научным работником (сотрудником) признается ученый, имеющий соответствующую квалификацию, подтвержденную результатами аттестации, осуществляющий на основании индивидуального трудового договора с нанимателем профессиональную научную работу или научно-техническую деятельность на условиях постоянной занятости или совместительства на условиях, установленных трудовым договором (контрактом), должностной инструкцией или квалификационными требованиями.

Кроме того, в понятийном аппарате анализируемого Модельного закона раскрывается и понятие «ученый». Им считается физическое лицо (гражданин страны, иностранец или лицо без гражданства), имеющее ученую степень и (или) научное звание²³, осуществляющее профессиональную научную или научно-техническую деятельность с целью проведения научных исследований и опытно-экспериментальных разработок, получившее признанные научным сообществом научные и (или) научно-технические результаты в определенной области знаний, науки и техники.

Отсюда у нас появляются основания для сопоставления терминов «ученый» и «научный работник», поскольку в названии и содержании Модельного закона ими обозначаются самостоятельные понятия. Прежде всего согласимся с тем, что указанные понятия не являются тождественными, между ними нельзя поставить знак равенства.

Во-первых, ученый, в отличие от научного работника (сотрудника), может быть не связан трудовыми, гражданско-правовыми (государственно-служебными) отношениями с работодателем (представителем нанимателя).

Во-вторых, использование в определении понятия «научный работник» терминов «сотрудник», «контракт», «квалификационные требования» может означать, что им охватываются и научные работники — государственные служащие. В определении понятия «ученый» такие термины отсутствуют, но это вовсе не означает, что ученый не может находиться на государственной или муниципальной службе.

В-третьих, научным работником (сотрудником) может быть не любой ученый, а лишь тот, который имеет соответствующую квалификацию, подтвержденную результатами аттестации. Получается, что предъявляемое к научному работнику как к ученому требование о соответствующей квалификации также означает необходимость наличия у него ученой степени и (или) ученого звания. Это следует из определения понятия «ученый», которым может быть признано не любое физическое лицо (гражданин страны, иностранец или лицо без гражданства), а только лицо, имеющее ученую степень и (или) научное звание²⁴. Однако обеспечить выполнение этого требования на практике невозможно, поскольку определенная часть научных работников, имея соответствующую квалификацию, подтвержденную результатами аттестации, не имеет ученой степени и (или) ученого звания, подтвержденных результатами государственной аттестации. Поэтому было бы более правильным сформулировать определение понятия «научный работник» таким образом, чтобы таковым признавались не только ученые, но и другие исследователи, не имеющие на момент трудоустройства ученой степени и (или) ученого звания. Ведь практика на самом деле идет именно по такому пути.

В-четвертых, чтобы считаться ученым, физическому лицу нужно добиться научных и (или) научно-технических результатов в определенной области знаний, науки и техники и их признания научным сообществом. Заметим, что к обладателям статуса научного работника такие требования не предъявляются. Однако приведенная в Модельном законе дефиниция научного работника опровергает этот тезис, поскольку научным работником в нем признается «ученый… (далее по тексту)». Таким образом, налицо противоречие и, как следствие, правовая неопределенность.

Нужно отметить, что сходные по смыслу определения понятий «ученый» и «научный работник» содержатся в Модельном законе «О научной и научно-технической деятельности», принятом в Санкт-Петербурге 25 ноября 2008 года постановлением № 31-15 на 31-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ²⁵.

Чего ожидать в будущем

Все ранее изложенное — это ретроспектива или сегодняшний день. Вместе с тем нужно задуматься над тем, какими терминами и их значениями применительно к нашей теме исследования в скором времени «снабдит» отечественную науку российский законодатель, рассматривая проект федерального закона «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации», подготовленный Минобрнауки России. Нужно отметить, что в течение трех лет, пока осуществлялось настоящее исследование, название законопроекта изменилось. В настоящее время он называется так: «О научной и научно-технической деятельности в Российской Федерации». Заметим, что мы ранее обращали внимание на то, что разработчикам законопроекта не удалось в полной мере разграничить научную, научно-техническую и инновационную деятельность, которые часто перечислялись в тексте через запятую. Это свидетельствовало о преобладании в документе общих положений, распространяющихся на все три вида деятельности, что даже ставило под вопрос необходимость их разграничения. Кроме того, обеспечить в одном законопроекте надлежащее правовое регулирование трех сфер деятельности, хотя и смежных, представлялось нам трудновыполнимой задачей²⁶.

Мы еще не раз будем обращаться к этому законопроекту, по возможности сохраняя в повествовании хронологию его подготовки. Но одно можно сказать совершенно четко: законопроект явно пробуксовывает: он должен был быть внесен в Государственную Думу еще в марте 2018 года. Но пока этого не произошло, работа над законопроектом продолжается. Наверное, это и к лучшему, поскольку в условиях большого количества действующих в этой сфере федеральных законов, актов Президента РФ и Правительства РФ, документов стратегического планирования с серьезной научно-технологической составляющей, упразднения ФАНО России и создания Министерства науки и высшего образования РФ существует большой риск в спешке наломать дров. Ведь именно в этом законодательном акте должен быть достигнут если не абсолютный, то хотя бы относительный консенсус в терминологических спорах. Плохо другое: при анализе законопроекта на первом этапе приходилось руководствоваться его единственной обнародованной редакцией от 28 марта 2018 г., размещенной на федеральном портале проектов нормативных правовых актов (regulation.gov.ru) и в СПС «КонсультантПлюс»²⁷.

Начнем с того, что изначально разработчики законопроекта не включили в отдельно выделенный ими понятийный аппарат ни одного термина, которым обозначался бы индивидуальный или коллективный субъект научной, научно-технической и инновационной деятельности. Это, конечно, вызывает недоумение. Подчеркнем, что, анонсируя важные новеллы законопроекта, некоторые ученые в качестве одной из них называли «расширение понятийного аппарата и приведение его в соответствие с международными стандартами»²⁸. При этом они руководствовались не официальным текстом законопроекта, который, наверное, тогда еще не был опубликован для всеобщего сведения, а лишь его концепцией. Как видим, не сбылось. Очевидно, избран подход, заключающийся в существенном ограничении законодательного дефинирования, что априори также нельзя рассматривать как исключительно негативное явление.

По крайней мере, серьезной компенсацией этого пробела можно было считать наличие в проектируемом законодательном акте разд. III «Субъекты научной, научно-технической и инновационной деятельности», который открывается гл. 5 «Ученые». В соответствии с ч. 1 ст. 26 («Правовой статус ученого») ученым (исследователем, разработчиком) признается «физическое лицо (гражданин, иностранный гражданин или лицо без гражданства), осуществляющее научную, научно-техническую, научно-экспертную, инновационную деятельность вне зависимости от состояния в трудовых или гражданско-правовых отношениях с иными субъектами научной, научно-технической и инновационной деятельности и достигшее при осуществлении такой деятельности результатов, признаваемых в соответствии с настоящим Федеральным законом результатами, полученными при осуществлении научной и (или) научно-технической деятельности».

Какие — уже ранее известные и новые — признаки можно выделить в приведенном определении?

Во-первых, отметим, что в дефиниции прямо или косвенно выделяются разные виды научной деятельности:

1) собственно научная;

2) научно-техническая;

3) научно-экспертная;

4) инновационная.

Использование наряду с термином «исследователь» термина «разработчик», скорее всего, указывает на его принадлежность к научно-технической сфере и области инноваций. Одним словом, Минобрнауки России, Правительству РФ как субъекту этой законодательной инициативы, а затем и законодателю придется основательно потрудиться, чтобы разработать объективные критерии разграничения указанных видов деятельности.

Во-вторых, в определении в очередной раз подтверждается, что отсутствие у физического лица трудовых или гражданско-правовых отношений с другими субъектами научной, научно-технической и инновационной деятельности не может служить основанием для отказа ему в статусе ученого. Это так, но за рамками дефиниции снова остаются государственно-служебные отношения, в связи с чем де-юре совмещение статусов ученого и государственного служащего становится невозможным.

В-третьих, чтобы приобрести статус ученого, лицо, занимающееся одним или несколькими видами исследовательской деятельности, должно достигнуть при ее осуществлении определенных законом результатов. Однако в результатах, предусмотренных в предлагаемой дефиниции ученого, мы почему-то не досчитываемся результатов научно-экспертной и инновационной деятельности. Снова противоречие, правовая неопределенность и отход от генеральной линии законопроекта на строгую дифференциацию видов деятельности.

В ч. 2 ст. 26 проектируемого акта говорится, что «правовой статус ученых, занимающих должности научных работников и осуществляющих научную, научно-техническую, научно-экспертную деятельность в научных, образовательных и иных организациях, регламентируется настоящим Федеральным законом с учетом трудового законодательства и (или) законодательства Российской Федерации об образовании».

По поводу этого положения также возникают некоторые вопросы и суждения. Об отсутствии в понятийном аппарате терминов, связанных с субъектами всех декларируемых видов деятельности, нами уже говорилось. Но если понятие «ученые» все-таки нашлось в гл. 5, то термин «научные работники», несмотря на его широкое использование в законопроекте, не раскрывается. Это представляется нелогичным, потому что законодательное регулирование более приемлемо для лиц (научных работников), аффилированных с определенными научными или образовательными организациями, чем для «просто» ученых, статус которых лишь подчеркивает их социальное положение, сферу деятельности и свободу научного творчества. Не случайно в превосходной степени говорят об «известных ученых», «выдающихся ученых», «ученых с мировым именем» и т. д. Кроме того, разработчикам нужно иметь в виду, что с вступлением в силу федерального закона «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации» утратит силу Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике», где в настоящее время содержится эта дефиниция. И тогда в ключевых понятиях науки образуется пробел. Добавим, что в анализируемом положении на этот раз «потерялась» инновационная деятельность. Отсюда непонятно: в этих правовых конструкциях заложен глубокий смысл или это терминологическая эквилибристика, которая попросту лишает правовые нормы четкости, а термины — самостоятельного регулятивного значения? Кстати сказать, в законопроекте используются, но также не раскрываются понятия «научно-педагогические работники» и «инженерно-технические работники».

Подчеркнем, что мы ни в коем случае не хотим попенять разработчикам первоначальной редакции законопроекта на допущенные ими терминологические просчеты, пробелы и противоречия. Кто знает, может быть, со временем они обернутся достоинствами. Полагаем, что и наши утверждения не безупречны и не бесспорны — настолько сложна, трудна и деликатна задача филигранного формирования и объяснения терминов, решаемая в рамках юридической техники, филологии, лингвистики, методологии права и других направлений научного знания. При этом в научной дискуссии тоже важно знать меру, ибо, как шутят ученые, «умеренность споров юристов о законодательных дефинициях спасла бы не один гектар леса»²⁹.

§ 2. Социально-правовой статус научного работника

Идея научно-технического прорыва превратилась в одну из главных тем стратегического развития России. Именно с рывком в сфере высоких технологий связывают будущее страны Президент РФ и Правительство РФ. Особое внимание этой теме уделяет ряд ключевых министерств и ведомств, а для Министерства науки и высшего образования РФ создание необходимых условий есть задача, определяющая всю его деятельность. Как никогда остро стоит вопрос о кадровом потенциале, для повышения которого должны быть приняты все меры, в том числе и в области социально-правовой поддержки тех, кто выбрал своей профессией науку и связал свою жизнь с техническим творчеством. Между тем соответствующее законодательство не успевает за стремительно меняющейся жизнью и нуждается в существенном совершенствовании. Пристального внимания законодателей заслуживает нормативно-правовое обеспечение статуса научного работника.

Юридический статус субъекта социальных отношений — это совокупность законодательно закрепленных прав и обязанностей, и вся работа по совершенствованию фактически означает более детальную нормативно-правовую прорисовку как первых, так и вторых. Но в условиях изменяющегося мира, где сравнительно автономно, но не независимо друг от друга развиваются отдельные социальные системы, в том числе и системы образования, научного поиска, технического творчества и производственно-технологической сферы, не экспликация и совершенствование, а трансформация и адаптация становятся главным содержанием законотворческой деятельности.

Юридическую основу социально-правового статуса научного работника составляют международные правовые акты и декларации, Конституция РФ, а также другие законы и подзаконные акты. В Конституции РФ о научно-технической и инновационной деятельности написано только самое главное: в ст. 44 гл. 2 «Права и свободы человека и гражданина» закреплена свобода творчества, в том числе и творчества научного, а также технического. Здесь же отмечается неприкосновенность интеллектуальной собственности. Все эти нормы полностью соответствуют принципам, содержащимся в актах и декларациях международного права, отношение к которым регулируется как Конституцией РФ, так и Федеральным законом «О науке и государственной научно-технической политике».

Среди международных документов, в которых содержатся основания для правового регулирования статуса научного работника, следует выделить Декларацию прав научных работников, принятую Всемирной федерацией научных работников в 1969 году. И хотя этому документу предшествовали другие декларации подобного типа, именно в ней впервые было прописано понимание необходимости особого юридического статуса научного работника. Это привело в последующем к рождению разных документов, среди которых хотелось бы выделить Декларацию о науке и использовании научных знаний, принятую в Будапеште в 1999 году на Всемирной конференции «Наука для XXI века: новые обязательства»³⁰. Там, в ст. 3 разд. 1, содержится вполне определенный призыв к формированию государственной политики властями всех передовых стран: «Правительствам, выступающим в качестве каталитических органов, способствующих взаимодействию и коммуникации между различными заинтересованными сторонами, следует в рамках национальной политики в области науки признавать ключевую роль научных исследований в деле приобретения знаний, подготовки ученых и просвещения общественности». Названная здесь триединая задача — приобретение знаний, подготовка ученых и просвещение общественности — выделена как некий ориентир государственной политики, и это не случайно. Приобретение знаний в ходе научного поиска сегодня как никогда должно быть организовано, и не просто указанием некоего направления, но в качестве сложной многоуровневой системы, в которой процессы самоорганизации не отменяют процессы организации и управления вполне традиционными методами: законодательными актами, распоряжениями, созданием запретов и преференций и т. п.

Таким образом, речь идет об организации и синхронизации движения когнитивных, научно-технологических и научно-образовательных систем в единый самоуправляемый и управляемый комплекс, развитие которого способно учесть фактор гетерогенности его подсистем. Следует согласиться с мнением М. В. Шугурова о том, что «политика государств в сфере науки и техники, в том числе затрагивающая правовой и социальный статус научных работников, осуществляется с учетом выработанных на международном уровне международно-правовых стандартов, отражающих наилучшую мировую практику. В наиболее общем плане данные стандарты представляют собой направляющие ориентиры не только для научно-технической политики государств, но и для деятельности международных организаций и функционирования научного сообщества»³¹.

Статья 5 разд. 16 Федерального закона «О науке и государственной научно-технической политике» посвящена принципам и процедуре оценки эффективности расходования бюджетных средств, направляемых на государственную поддержку инновационной деятельности. Пункт 5 указанной статьи предписывает органам, осуществляющим государственную поддержку, при оценке ее эффективности проверять наличие и соблюдение утвержденных субъектами государственной поддержки «документов, определяющих стратегию, цели и задачи предоставления государственной поддержки инновационной деятельности; документов, определяющих порядок предоставления государственной поддержки инновационной деятельности». Далее в п. 6 разъясняется, что эти документы должны соответствовать основным направлениям государственной поддержки. Помимо этого, поставленные цели и задачи должны быть в принципе измеримы, что создает возможность определения эффективности предоставленной государственной поддержки.

Поставленные цели и задачи, соответственно прописанные в документах об инновационной деятельности, должны быть связаны «с ключевыми показателями эффективности структурных подразделений и руководящего состава субъекта государственной поддержки и системой мотивации его работников». Так сказано в Законе. Но научная деятельность существенно отличается от всякой другой человеческой активности и в известном смысле претендует на роль уникального вида деятельности. Насколько успешно ст. 2 Закона о науке позволяет определить понятие научной деятельности, можно судить по представленной формулировке: «Научная (научно-исследовательская) деятельность — деятельность, направленная на получение и применение новых знаний». При этом Закон различает три вида таких исследований: фундаментальные, прикладные и поисковые. Но как наладить эффективное взаимодействие между структурами, проводящими эти довольно разные исследования?

В тексте Закона четко прописано различие между ними: фундаментальные научные исследования направлены на «получение новых знаний об основных закономерностях строения, функционирования и развития человека, общества, окружающей среды», а посредством прикладных мы получаем возможность преследовать практические цели и решать конкретные задачи. Особо отмечено, что поисковые научные исследования изначально направлены «на получение новых знаний в целях их последующего практического применения (ориентированные научные исследования) и (или) на применение новых знаний (прикладные научные исследования) и проводимые путем выполнения научно-исследовательских работ»³².

В связи с анализом данных формулировок не могут не возникать вопросы о том, насколько легко добиться выполнения соответствующих требований законодательства. Так, при анализе соответствия темы исследования тематикам, поддерживаемым государственной властью, нужно опираться на документы, определяющие стратегию, цели и задачи предоставления государственной поддержки инновационной деятельности. При этом соответствие может оказаться формальным, а исследования, проводимые по указанному в стратегии направлению, — безрезультатными. И если в законе сказано, что научно-исследовательская деятельность направлена на получение нового знания, то лишь специально организованная экспертиза способна определить, действительно ли данное знание является новым, действительно ли это знание является потенциально и актуально полезным с точки зрения его последующей коммерциализации и, наконец, действительно ли это знание имеет ценность для включения в систему знания³³.

Вопрос о том, действительно ли сформулированная тема исследования находится в русле стратегии, определенной документами, качественно отличается от вопроса о порядке предоставления государственной поддержки. Проблема определения содержания научных исследований, оценки их результатов в контексте уже имеющегося и активно развивающегося научного знания решается сообществом ученых, которые являются экспертами в данной области. Организация подобной экспертизы в современных условиях выступает как задача чрезвычайной важности в первую очередь из-за размытости критериев отбора таких специалистов. Развитие науковедческих, историко-научных и философско-научных исследований последних десятилетий показало, что оценки, даваемые экспертами, могут существенно различаться и простое умножение их числа, что соответствует традиции решения этой организационно-научной проблемы, не приводит к желаемым результатам. По-новому встает вопрос об объективности научной оценки, от успешного решения которого зависит, будет ли система грантовой поддержки исследовательских коллективов и отдельных ученых реальным конкурсом или же превратится в процедуру имитации распределения финансовых и иных ресурсов на конкурсной основе.

Между тем система грантового распределения средств при активном ее внедрении может поставить под вопрос социальные гарантии, которые так нужны ученым. Здесь можно было бы привести опыт европейских стран, в которых многие вопросы социально-правового статуса ученого давно решены. Как уже отмечалось, и доценты, и профессора во Франции имеют статус fonctionnaire, т. е. государственных служащих. В замещении ими соответствующих должностей непосредственное участие принимает государство: по рекомендации ученых советов вузов Министерство образования Франции принимает решение о назначении на должность доцентов, Президент республики — профессоров. Исключение составляет институт «приглашенный профессор». Правом на открытие соответствующей вакансии и назначение на должность приглашенного профессора обладают сами университеты³⁴.

Российская действительность вряд ли позволяет говорить о реалистичности планов внедрения французского опыта в полном объеме. Но стремиться к этому как некоему ориентиру в разработке законотворческой политики было бы вполне оправданно. Заслуживает внимания европейский опыт правового регулирования вопросов оценки квалификации научного работника. Но его применимость находится в прямой зависимости от степени интегрированности отечественной науки и образования. Как отмечают С. Ю. Кашкин и М. В. Захарова, «на федеральном уровне необходимо разработать для вузов соответствующее типовое положение, руководствуясь которым возможно проводить соответствующие процедуры по признанию иностранных ученых степеней. Однако какая бы модель признания иностранных ученых степеней ни была использована в дальнейшем в России, решающий голос в этом вопросе должен быть отдан профессиональному сообществу ученых, где бы оно его ни выражало — на заседании ученых советов собственных вузов или в рамках процедур, организованных органами исполнительной власти в сфере образования и науки»³⁵.

Закон, который должен регулировать отношения различных уровней системы управления наукой и образованием, должен значительно четче прописать механизмы объединения усилий различных исследовательских коллективов. И здесь простое копирование опыта западноевропейских или североамериканских стран не способно принести сколько-нибудь существенной пользы, потому что в разных социально-экономических системах эти проблемы решаются по-разному. Где-то, как в США или Европе, ключевую роль в объединении разных субъектов, ведущих научный поиск в одном направлении, может играть крупный и даже средний бизнес, выступающий как организационно сформированный заказчик, способный к столь сложному и достаточно квалифицированному целеполаганию. Где-то, как, например, в Китае, целеполагание по-прежнему остается в государственной юрисдикции, но это было бы неэффективным, если бы там государство не было интегрировано с бизнесом и подразделения китайской Коммунистической партии не выступали бы как структурный элемент хозяйствующих субъектов. «Особенностью развития Китая, — отмечает Е. А. Салицкая, — в том числе в научно-технологической сфере, является, с одной стороны, значительное усиление роли рынка, с другой — сохранение решающей роли государства в определении целей и путей развития страны. Правительственные учреждения различных уровней продолжают в большой степени контролировать земельные ресурсы, крупные инвестиционные проекты, строительство инфраструктуры, доступ к рынкам стратегических секторов экономики, в частности автомобилестроения и финансовых услуг. Важнейшим инструментом воздействия государства на научно-технологический комплекс являются долго- и краткосрочные национальные программы исследований и разработок»³⁶. Похожее сращение крупного бизнеса и государства можно наблюдать и в Южной Корее, где научные исследования поддерживаются так называемыми чеболи — отчасти государственными, отчасти кланово-семейными корпорациями, не имеющими опыта взаимодействия со структурами, подобными Коммунистической партии Китая.

Опыт как западных стран, так и стран восточных, в частности Юго-Восточной Азии, не может быть перенесен на российскую почву, особенно в области правового регулирования. Причина этого в том, что устройство российского государства, как и устройство его взаимодействия с бизнесом, устроено совершенно иначе. Сегодня все чаще слышны слова о том, что если слепое копирование западного опыта не оказалось удачным, то уж китайский путь нам ближе и понятнее. На самом же деле китайская система еще более уникальна и зависит от того, что сами китайцы называют национальной спецификой, а в российской традиции это именуется культурно-историческими особенностями. Гораздо интереснее присмотреться к советской системе управления наукой и научно-техническим развитием, которая при всех ее недостатках показывала неплохие результаты и обладала несомненными достоинствами. Разумеется, ее восстановление в полном объеме невозможно, так же как невозможно и слепое копирование зарубежного опыта. Однако обеспечить взаимодействие фундаментальной и прикладной науки, а их обеих — с технологиями и производством без учета советского опыта просто невозможно. Вера в невидимую руку рынка и надежды на самоорганизацию привели ситуацию к тому, что значительное число исследователей пишут свои статьи и ставят свои опыты в русле общего направления и объединение их усилий даже в рамках научно-исследовательских институтов и университетов оказывается нерешаемой проблемой. Именно в этом направлении должно двигаться современное российское законодательство, совершенствование правового регулирования деятельности ученых, в особенности социально-правового статуса научного работника.

§ 3. Перспективы совершенствования правового статуса научного работника в свете конституционных и законодательных новелл

Проблема правового статуса научного работника как важного социального института в последние годы поднимается нами не впервые³⁷. Большое внимание, которое ей уделяется, во многом связано с затянувшимся ожиданием принятия нового закона о науке. Ранее уже упоминалось, что в 2016 году по инициативе Минобрнауки России был разработан законопроект «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации». Согласно Плану законопроектной деятельности Правительства РФ на 2017 год³⁸, в декабре указанного года предусматривалось его представление в Правительство РФ, а в марте 2018 года — внесение в Государственную Думу. Однако ни того, ни другого события на сегодняшний день так и не произошло, хотя сроки указанных процедур неоднократно переносились. В этом смысле представляется обнадеживающим заявление Председателя Правительства РФ М. В. Мишустина, сделанное им 12 мая 2021 года в Государственной Думе в ходе ежегодного отчета о деятельности Правительства РФ. В частности, им было сказано: «В деятельности Правительства главным было оперативное исполнение решений. Мы исключили возможность продления сроков… Для контроля сроков создали информационную систему мониторинга реализации ключевых задач Правительства»³⁹. В этом же отчете анонсирована глубокая настройка всей научной сферы, а также кардинальное обновление подхода к управлению и финансированию науки. Вместе с тем получается, что, исходя из указанных нами обстоятельств, рассчитывать на скорую модернизацию законодательства о науке не приходится. Поэтому указанные глубокие реформаторские преобразования будут осуществляться на основе подвергнутого жесткой критике со стороны заинтересованных органов государственной власти и научного сообщества Федерального закона от 23 августа 1996 г. «О науке и государственной научно-технической политике». Где же логика? Никто из официальных лиц не дает разъяснений о том, приостановлена, прекращена работа над законопроектом или же она осуществляется как-то кулуарно?

Соображениями об этапах этой правоподготовительной работы, а также о возможных причинах пробуксовывания такой важной законодательной инициативы мы делились с юридическим научным сообществом⁴⁰. Но воз, как говорится, и ныне там. В настоящее время следов законопроекта нет ни на официальном сайте Минобрнауки России, ни на сайтах Правительства РФ и Государственной Думы. Общественные консультации по законопроекту, но уже с наименованием «О научной и научно-технической деятельности в Российской Федерации», на краудсорсинговой платформе «ПреОбразование»⁴¹, в результате которых поступило 821 предложение, завершились еще 31 января 2020 года. Несмотря на то что на указанном сайте была анонсирована существенная доработка текста законопроекта с учетом поступивших предложений и замечаний, его обновленная редакция до настоящего времени не доведена до сведения общественности и нигде не опубликована. Складывается впечатление, что ни Минобрнауки России, как ответственный исполнитель, ни Правительство РФ, как субъект законодательной инициативы, уже не рассматривают этот законопроект как актуальный и перспективный. При этом, еще раз подчеркнем, официальные должностные лица не дают по этому поводу никаких комментариев и объяснений. А ведь на разработку, согласование, обсуждение, научное сопровождение законопроекта затрачены немалые людские, информационные, организационные и материальные ресурсы. Кто понесет ответственность за необоснованное расходование бюджетных средств?

В итоге сложилась ситуация правовой и организационной неопределенности. С одной стороны, Федеральный закон № 127-ФЗ действует. Однако со временем он существенно утратил регулятивный потенциал относительно динамично развивающихся общественных отношений, принял гипертрофированную форму, часть норм в нем приобрела архаичный характер. Поэтому Закон о науке подвергся серьезной критике со стороны ученых и практических работников, что также обусловило возникновение законодательной инициативы по его замене. С другой стороны, появление законопроекта, на первый взгляд адекватно реагирующего на современные вызовы и отражающего запросы государства и общества в области науки и инновационных технологий, снизило интерес заинтересованных органов и организаций, в том числе законодателя, к действующему Федеральному закону № 127-ФЗ. Так, если с 1998 по 2015 год было принято 35 федеральных законов о внесении в него изменений, то с 2016 по 2020 год, т. е. в период активной подготовки законопроекта, — всего семь. На наш взгляд, это объясняется ожиданием оперативного принятия закона. Вместе с тем ожидаемая оперативность обернулась затянувшимся ожиданием.

И сейчас даже трудно сказать, хорошо это или плохо. Поспеши тогда принять закон — сейчас бы пришлось его существенно корректировать с учетом появления новых общественных отношений, составляющих предмет его регулирования, и множества иных факторов. Среди факторов, сдерживающих нормальный темп прохождения законопроекта, можно назвать как объективные, так и субъективные. К объективным факторам можно отнести, например:

а) необходимость гармонизации проекта федерального закона с положениями Стратегии научно-технологического развития РФ⁴², а также с Паспортом национального проекта «Наука»⁴³;

б) упразднение в 2016 году Министерства образования и науки РФ и создание на его основе двух новых федеральных министерств, а также ликвидацию Федерального агентства научных организаций; и др.

Отметим, что образование и последующее упразднение ФАНО России на какое-то время несколько разбалансировали управление наукой, так как выстроенная вертикаль правовой организации научной деятельности, перераспределение функций между Минобрнауки России и указанным федеральным агентством вскоре вновь потребовали перенастройки. Субъективными факторами можно считать формирование в 2020 году нового состава Правительства РФ, пересмотр и корректировку планов законопроектной деятельности прежнего кабинета министров и т. д.

Важно подчеркнуть, что с 4 июля 2020 года вступили в силу поправки к Конституции РФ⁴⁴. Кроме того, Указом Президента РФ от 25 декабря 2020 г. № 812⁴⁵ 2021-й год объявлен Годом науки и технологий. Эти важные обстоятельства, безусловно, также должны сказаться на динамике развития анализируемой законодательной инициативы. В то же время они должны послужить новым импульсом к завершению работы над законопроектом и, в частности, побудить законодателя и руководство страны по-новому взглянуть на социальный, в том числе правовой, статус научного работника.

В настоящее время на законодательном уровне правовой статус научного работника (исследователя) установлен Федеральным законом от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ (ст. 4). Вместе с тем в законопроекте «О научной и научно-технической деятельности в Российской Федерации» наряду с понятием «научный работник» предусматривается понятие «ученый» (ст. 29). В понятийном аппарате национального проекта «Наука» имеются такие термины, как «ведущий ученый» и «молодой перспективный исследователь». При этом заметим, что в январе 2020 года Молодежным парламентом при Государственной Думе в Комитет по образованию и науке вносилось предложение о законодательном закреплении статуса молодого ученого⁴⁶. Еще раньше на проблему правового статуса молодых ученых обращалось внимание в юридической литературе⁴⁷. Более того, 9 марта 2021 года во время встречи с министром науки и высшего образования В. Н. Фальковым глава государства одобрил его предложение о законодательном закреплении понятия и правового статуса молодых ученых⁴⁸. Представляется, что с учетом указанных факторов терминологическая проблема в работе над законопроектом должна актуализироваться.

Полагаем, что, каким бы ни был в настоящее время правовой статус научного работника (исследователя), ученого, в том числе молодого, с учетом конституционных поправок 2020 года он должен приобрести новые видообразующие признаки и элементы в части повышения государственных гарантий, государственной поддержки и создания благоприятных условий для осуществления научной деятельности. По нашему мнению, для этого имеются достаточные конституционные основания. К тому же этот процесс уже начался. В частности, одной из целей отечественной молодежной политики является создание условий для участия молодежи в научной жизни общества, а одним из направлений реализации указанной политики — содействие научной и научно-технической деятельности молодежи⁴⁹.

Часть 1 ст. 67 Конституции РФ дополнена положением о том, что на территории России могут создаваться федеральные территории. При отсутствии общего федерального закона, которым бы устанавливались целевое назначение, порядок создания таких территорий и организации публичной власти на них, можно предположить, что они могут создаваться в различных целях. Вместе с тем законодатель обязал органы публичной власти федеральной территории «Сириус» способствовать созданию благоприятных условий для выявления, самореализации и развития талантов, а также реализации приоритетов научно-технологического развития страны⁵⁰.

О приоритетности научного направления в конституционных поправках свидетельствует и то, что исключительная компетенция Российской Федерации дополнена такими наукоемкими элементами, как установление основ федеральной политики, федеральные программы в области научно-технологического развития РФ и информационные технологии.

В соответствии с новым п. «е5» ст. 83 Конституции РФ Президент РФ формирует Государственный совет РФ. В качестве рабочих органов в нем создаются комиссии по направлениям деятельности Совета. Государственному совету РФ и его рабочим органам предоставлено право привлекать для осуществления аналитических и экспертных работ ученых и специалистов. Наряду с другими комиссиями в составе Государственного совета РФ создана комиссия по направлению «Наука», председателем которой назначен губернатор Новосибирской области А. А. Травников. Информацию о том, какими ученой степенью и ученым званием он обладает, к сожалению, найти не удалось.

Важно также отметить новые конституционные полномочия Правительства РФ, имеющие значение для развития науки и совершенствования статуса научного работника. Так, в соответствии с п. «в1» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ Правительство РФ обеспечивает государственную поддержку научно-технологического развития РФ, сохранение и развитие ее научного потенциала. Пунктом «е3» этой же статьи Правительство РФ призвано содействовать развитию предпринимательства и частной инициативы, что можно рассматривать как конкретизацию свободы научного, технического и других видов творчества, гарантируемой каждому ст. 44 Конституции РФ и являющейся важным компонентом общего правового статуса гражданина.

Полагаем, что определенный потенциал для совершенствования социального, в том числе правового, статуса научного работника содержится и в конституционной новелле, в соответствии с которой в Российской Федерации гарантируется уважение человека труда (ст. 751). По существу, это установление является производным от одной из основ конституционного строя Российской Федерации, провозглашающей человека, его права и свободы высшей ценностью и обязывающей государство признавать, соблюдать и защищать их. Конечно, в связи с этой конституционной новеллой возникает ряд вопросов. Во-первых, кто вправе считаться человеком труда и, таким образом, рассчитывать на уважение? Во-вторых, что понимать под уважением в конституционно-правовом смысле? В-третьих, что будет признаваться проявлением неуважения к человеку труда и каким образом оно будет наказываться? Будет ли установлена юридическая ответственность за такое правонарушение, в частности административная и дисциплинарная?

В самой Конституции РФ на эти и другие связанные с ними вопросы ответов нет. Важно подчеркнуть, что научное сообщество по-разному подошло к оценке введения в текст Конституции РФ статьи 751. Так, например, Е. В. Маркина и А. Н. Позднышов считают достаточно очевидным, что с ее появлением взаимное доверие государства и общества, социальное партнерство и солидарность уже предполагают в качестве компонента общественный контроль⁵¹. У других ученых-юристов к таким поправкам сложилось достаточно скептическое отношение. В частности, по мнению А. А. Джагаряна, наполнение конституционного текста размытыми морально-политическими, идеологическими формулировками в связи с определением функциональных возможностей государства, в частности относительно уважения человека труда, не только создает предпосылки для политизации Конституции РФ в ущерб развитию потенциала ее верховенства и прямого действия, но и ухудшает институциональную среду конституционализма⁵².

На наш взгляд, не следует ожидать от новой, по сути декларативной, нормы большого регулятивного потенциала. Для конституционных актов высокий уровень абстрактности терминов и установлений является достаточно распространенным явлением, он в принципе присущ континентальному (романо-германскому) праву. Важно уяснить другое: возведение уважения к человеку труда на уровень конституционного принципа, с одной стороны, открывает ему новые возможности для повышения его социального статуса, а с другой — возлагает на государство дополнительные обязанности по укреплению социальных гарантий и защите этого важного субъекта общественных отношений.

Механизмы реализации подобных норм-деклараций со временем получают оформление в текущем законодательстве и правовых актах управления в результате конкретизации, официального и доктринального толкования тех или иных конституционных положений. Нужно отметить, что законодательству РФ ранее не было известно такое собирательное понятие, как «человек труда». Вместе с тем процесс встраивания анализируемой конституционной новеллы в действующие законодательные акты уже начался. Так, указанный термин, правда без конкретизации, включен в дефиницию воспитания, сформулированную в Федеральном законе от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ (в редакции от 2 июля 2021 г.) «Об образовании в Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями, вступившими в силу с 13 июля 2021 года)⁵³.

Заметим, что термины «работа» и «труд» синонимичны. Безусловно, научный работник — это человек труда, заслуживающий глубокого уважения, хотя уважение, как и тождество, уровней и степеней не имеет — оно либо есть, либо его нет. Трудовая деятельность научных работников регулируется несколькими отраслями права: административным, трудовым и гражданским. В советский период представителей такой профессии называли работниками умственного труда и относили к интеллигенции⁵⁴.

Это понятие и сейчас используется в официальных документах, охватывая широкий круг так называемых офисных работников, функции которых не связаны с физическими нагрузками. К примеру, почти до конца 2020 года действовал приказ Минторга СССР от 4 января 1973 г. № 1 «О введении Сборника рецептур блюд для предприятий общественного питания на производственных предприятиях и в учебных заведениях», в соответствии с которым работникам умственного труда, в том числе и студентам, требовалось в день 2800–3600 калорий, 96–106 граммов белка для мужчин и 2400–2650 калорий и 80–90 граммов белка для женщин⁵⁵.

Выступая 12 декабря 2012 года с очередным посланием Федеральному Собранию, глава Российского государства отметил: «Отдельно хочу сказать о социальной сфере. За специалистами, работающими здесь, закрепилось казенное определение „бюджетники“. Это, однако, те люди, которые имеют высокое образование, квалификацию; по содержанию своего труда, по культурным потребностям, по социальной активности они часть так называемого креативного класса. Креативный класс, а если использовать традиционное слово, интеллигенция — это прежде всего врачи, учителя, преподаватели вузов, работники науки, культуры; такие люди работают в каждом регионе, в каждом поселке, в каждом городе. В то же время по уровню доходов они пока не дотягивают до среднего класса, вынуждены отказывать себе и в нормальном отдыхе, и в жизненном комфорте, и в профессиональном развитии, искать постоянно дополнительные заработки»⁵⁶.

Нужно констатировать, что за последние 15 лет в части оплаты труда в научной и образовательной сферах произошли положительные изменения. Так, постановлением Правительства РФ от 5 августа 2008 г. № 583⁵⁷ введена новая система оплаты труда работников федеральных бюджетных, автономных и казенных учреждений, предусматривающая выплаты стимулирующего характера. Распоряжениями Правительства РФ размер оплаты труда таких работников ежегодно увеличивался (например, распоряжение от 4 сентября 2020 г. № 2250-р⁵⁸). Особо следует отметить как Указ Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики»⁵⁹, в котором Правительству РФ поручалось обеспечить к 2018 году повышение средней заработной платы преподавателей образовательных учреждений высшего профессионального образования и научных сотрудников до 200% от средней заработной платы в соответствующем регионе, так и Программу поэтапного совершенствования системы оплаты труда в государственных (муниципальных) учреждениях на 2012–2018 годы, утвержденную распоряжением Правительства РФ от 26 ноября 2012 г. № 2190-р (в редакции от 14 сентября 2015 г.)⁶⁰.

За последние годы в политический, научный лексикон и стратегическое планирование прочно вошли слова «большие вызовы», «прорыв», «рывок», «скачок», отражающие и даже несколько гиперболизирующие и без того амбициозные цели руководства страны по достижению мирового научно-технологического лидерства. Меры, свидетельствующие о стремлении к технологическому прорыву, предусматриваются Стратегией научно-технологического развития РФ, утвержденной Указом Президента РФ от 1 декабря 2016 г. № 642. Кроме того, Указом Президента РФ от 7 мая 2018 г. № 204 (в редакции от 21 июля 2020 г.)⁶¹ Правительству РФ при разработке национального проекта в сфере науки предписывалось исходить из того, что в 2024 году нужно обеспечить присутствие Российской Федерации в числе пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования и разработки в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития, а также привлекательность работы в России для отечественных и зарубежных ведущих ученых и молодых перспективных исследователей. В связи с этим представляется, что научный работник как человек труда становится одним из ключевых субъектов научно-технологического прогресса. Представляется, что это должно побудить уполномоченные органы и их должностных лиц еще раз пересмотреть свое отношение к оценке интеллектуального труда и созданию условий для его осуществления.

Очевидно, что настало время пересмотреть размер выплат за ученую степень, который на протяжении 25 лет не повышался. В частности, работникам, занимающим штатные должности в федеральных бюджетных учреждениях (организациях) науки и федеральных государственных высших учебных заведениях независимо от ведомственной принадлежности, ученые степени по которым предусмотрены тарифно-квалификационными требованиями, устанавливалась ежемесячная доплата за ученую степень: доктора наук — в размере 7 000 рублей; кандидата наук — в размере 3 000 рублей. Выплаты за ученое звание установлены в процентном соотношении к должностному окладу, поэтому в меньшей степени подвержены инфляции.

Как проявление уважения со стороны государства к труду научного работника можно рассматривать необходимость серьезного повышения размера оплаты за официальное оппонирование по диссертациям. В настоящее время оно не выдерживает никакой критики, поскольку не соответствует трудовым и временны́м затратам.

Таким образом, не подлежит сомнению, что научный работник — это человек труда, только умственного. Однако, поскольку в самой Конституции РФ содержание понятия «человек труда» не раскрывается, оно должно быть конкретизировано в одном из ключевых федеральных законов, например в Трудовом кодексе РФ. В противном случае оно так и останется конституционной декларацией, сложной для непосредственного применения. Ведь конституционная терминология должна соответствовать реалиям, ясно обозначать сущность явления, раскрывать его содержание, обладать четкостью и определенностью формулировок, обеспечивать взаимосвязи терминов⁶².

Резюмируя сказанное в этой части, нужно отметить, что внимательное и заботливое отношение государства к научному работнику как человеку труда является одной из важных гарантий успешного решения задач научно-технологического развития страны на современном этапе.

По мнению некоторых ученых, в действующей редакции Конституция РФ, по существу, содержит завершенную модель регулирования отношений в области науки. Очевидно, что это адекватная база для развития государства в условиях перехода к новому технологическому укладу⁶³. Вместе с тем, на наш взгляд, такой категорический вывод представляется несколько преждевременным. Как известно, нет предела совершенству, в том числе правовому. С учетом декларативности соответствующих конституционных новелл все-таки заметим, что развитие науки и совершенствование статуса научного работника во многом зависят от правильной интерпретации новых конституционных установлений в текущем административном и ином законодательстве. Конечно, речь идет о формировании правового положения, что называется, продвинутого уровня, без анахронизмов. Для отечественной науки и ее акторов сейчас создаются все условия для развития, в том числе юридические. Например, обращаясь к прошлому, все с недоумением и непониманием вспоминают факт, что до середины XIX века высшее образование для женщин, мягко говоря, не поощрялось. Сейчас гендерная принадлежность в образовании и науке не имеет существенного значения. Почти половина ученых — женщины.

Подводя итог, подчеркнем, что нужно использовать все заложенные в обновленной Конституции РФ и российском текущем законодательстве возможности для усиления роли ученых, научных работников в инновационном развитии государства и общества с одновременным повышением их творческой активности, а также социальной и профессиональной ответственности за результаты научной деятельности.

§ 4. Особенности трудовых отношений с научными работниками в России

В соответствии со Стратегией научно-технологического развития РФ, утвержденной Указом Президента РФ от 1 декабря 2016 г. № 642 «О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации», основной целью научно-технологического развития России является обеспечение независимости и конкурентоспособности за счет создания эффективной системы укрепления и наиболее полного использования интеллектуального потенциала нации⁶⁴. Из Указа Президента РФ от 21 июля 2020 г. № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» следует, что к 2030 году нужно обеспечить присутствие Российской Федерации в числе десяти ведущих стран мира по объему научных исследований и разработок, в том числе за счет создания эффективной системы высшего образования⁶⁵. Как указано в государственной программе «Научно-технологическое развитие Российской Федерации», утвержденной постановлением Правительства РФ от 29 марта 2019 г. № 377, особенности формирования государственной политики в области научно-технологического развития РФ с учетом больших вызовов определяют новую роль науки и технологий как основополагающего элемента решения многих национальных и глобальных проблем, обеспечения возможности прогнозировать происходящие в мире изменения, учитывать внутренние тенденции, ожидания и потребности российского общества, своевременно распознавать большие вызовы и эффективно отвечать на них⁶⁶. В этой связи нужно согласиться с утверждением Ю. В. Степаненко о том, что научный работник как человек труда становится одним из ключевых субъектов научно-технологического прогресса, что должно побудить уполномоченные органы и их должностных лиц еще раз пересмотреть свое отношение к оценке интеллектуального труда и созданию условий для его осуществления⁶⁷.

Федеральным законом от 22 декабря 2014 г. № 443-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации и Федеральный закон „О науке и государственной научно-технической политике“ в части совершенствования механизмов регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций, их заместителей»⁶⁸ ТК РФ был дополнен гл. 521, которая устанавливает особенности регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций, их заместителей и вступила в силу с 1 января 2015 года⁶⁹. Федеральным законом от 25 мая 2020 г. № 157-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации в части установления предельного возраста для замещения должностей руководителей, заместителей руководителей государственных и муниципальных образовательных организаций высшего образования и научных организаций и руководителей их филиалов» ст. 3362 ТК РФ была изложена в новой редакции⁷⁰.

Прежде чем перейти к анализу особенностей регулирования труда научных работников в Российской Федерации, нужно определить субъектный состав лиц, на которых распространяется действие положений гл. 521 ТК РФ.

В юридической литературе уже неоднократно обращалось внимание на неопределенность такой правовой категории, как «научный работник»⁷¹. Особое значение эта проблема приобрела после принятия Указа Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики»⁷², в котором говорится о необходимости повышения средней заработной платы научных сотрудников (а не научных работников). По мнению Г. С. Скачковой, при буквальном толковании слов «научные сотрудники» из сферы действия Указа Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики» выпадают такие категории научных работников, как руководители структурных подразделений научных организаций, т. е. заведующие отделами (секторами, лабораториями и т. д.)⁷³. Л. А. Ломакина отмечает, что словосочетание «научный сотрудник» является лишь частью названия должности, которую занимают научные работники по таким должностям, как главный научный сотрудник, ведущий научный сотрудник, старший научный сотрудник, младший научный сотрудник⁷⁴.

В соответствии с рекомендацией ЮНЕСКО «О статусе научно-исследовательских работников», принятой в Париже 20 ноября 1974 года (далее — Рекомендация), термин «научно-исследовательские работники» относится к лицам, занимающимся исследованиями и разработками в конкретной области науки и техники. На основе положений Рекомендации каждое государство-член определяет категорию лиц, относящихся к научно-исследовательским работникам, и формальные критерии их квалификаций (как, например, диплом, ученая степень, ученое звание или выполняемые обязанности), а также предусматриваемые исключения⁷⁵.

В Модельном законе о статусе ученого и научного работника, принятом в Санкт-Петербурге 25 ноября 2008 года Постановлением № 31-14 на 31-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ, дается следующее определение научного работника: научный работник (сотрудник) — ученый, имеющий соответствующую квалификацию, подтвержденную результатами аттестации, осуществляющий на основании индивидуального трудового договора с нанимателем профессиональную научную работу или научно-техническую деятельность на условиях постоянной занятости или совместительства на условиях, установленных трудовым договором (контрактом), должностной инструкцией или квалификационными требованиями⁷⁶.

Понятие научного работника содержится в Федеральном законе от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике»⁷⁷. В соответствии со ст. 4 указанного Закона научным работником (исследователем) является гражданин, обладающий необходимой квалификацией и профессионально занимающийся научной и (или) научно-технической деятельностью. По мнению О. А. Шевченко и Д. И. Воронцова, основным недостатком данного определения можно считать указание на специальную категорию лиц — «работник», при полном отсутствии в тексте определения связи с трудовым правоотношением⁷⁸. Должности научных работников предусматриваются в научных организациях, организациях, осуществляющих образовательную деятельность по реализации образовательных программ высшего образования и дополнительных профессиональных программ, а также в иных организациях, осуществляющих научную и (или) научно-техническую деятельность.

Кроме должностей научных работников, в научных организациях могут предусматриваться должности специалистов (инженерно-технических работников) и работников сферы научного обслуживания, которые способствуют получению научного и (или) научно-технического результата или его реализации либо обеспечивают создание необходимых условий для научной и (или) научно-технической деятельности (ч. 4 и 5 ст. 4 Федерального закона от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике»). На практике для определения статуса работника используют перечень научных работников, предусмотренный приказом Минобрнауки России от 2 сентября 2015 г. № 937 «Об утверждении перечня должностей научных работников, подлежащих замещению по конкурсу, и порядка проведения указанного конкурса»⁷⁹, а также приказ Минздравсоцразвития России от 3 июля 2008 г. № 305н «Об утверждении профессиональных квалификационных групп должностей работников сферы научных исследований и разработок»⁸⁰.

Научный работник в соответствии с Федеральным законом от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике» имеет право:

– на признание его автором научных и (или) научно-технических результатов и подачу заявок на изобретения и другие результаты интеллектуальной деятельности в соответствии с законодательством РФ;

– получение в соответствии с законодательством РФ доходов от реализации научных и (или) научно-технических результатов, автором которых он является;

– объективную оценку своей научной и (или) научно-технической деятельности и получение вознаграждений, поощрений и льгот, соответствующих его творческому вкладу;

– осуществление предпринимательской деятельности в области науки и техники, не запрещенной законодательством РФ;

– подачу заявок на участие в научных дискуссиях, конференциях и симпозиумах и иных коллективных обсуждениях;

– участие в конкурсе на финансирование научных исследований за счет средств соответствующего бюджета, фондов поддержки научной и (или) научно-технической деятельности и иных источников, не запрещенных законодательством РФ;

– подачу заявок на участие в международном научном и научно-техническом сотрудничестве (стажировки, командировки, публикации научных и [или] научно-технических результатов за пределами территории России);

– доступ к информации о научных и научно-технических результатах, если она не содержит сведений, относящихся к государственной, служебной или коммерческой тайне;

– публикацию в открытой печати научных и (или) научно-технических результатов, если они не содержат сведений, относящихся к государственной, служебной или коммерческой тайне;

– мотивированный отказ от участия в научных исследованиях, негативно воздействующих на человека, общество и окружающую среду;

– дополнительное профессиональное образование.

Научный работник обязан:

– осуществлять научную, научно-техническую деятельность и (или) экспериментальные разработки, не нарушая права и свободы человека, не причиняя вреда его жизни и здоровью, а также окружающей среде;

– объективно осуществлять экспертизы представленных ему научных и научно-технических программ и проектов, научных и (или) научно-технических результатов и экспериментальных разработок.

В настоящее время с учетом проведенной реформы Российской академии наук⁸¹ уместно выделять три относительно обособленные группы научных работников:

– научных работников, которые работают в научных учреждениях, финансируемых за счет средств бюджетов;

– научных работников, которые работают в образовательных организациях высшего и дополнительного профессионального образования, финансируемых за счет средств бюджетов;

– научных работников, которые работают в организациях, не финансируемых за счет средств бюджетов⁸².

На первую группу работников распространяются преимущественно положения Федерального закона от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике», подзаконных актов, принятых в соответствии с ним, а также гл. 521 ТК РФ.

На вторую группу научных работников, занятых в образовательных организациях высшего и дополнительного профессионального образования, помимо Федерального закона от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ, распространяется также действие Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (далее — Закон об образовании)⁸³. При этом ст. 50 Закона об образовании устанавливает определенные дополнительные права и обязанности научного работника, работающего в образовательной организации. Следует отметить, что в гл. 521 ТК РФ такой подход отражения не нашел, права и обязанности научных работников в положениях ТК РФ представлены единообразно. Однако если взять, например, научных работников, работающих в образовательных организациях высшего образования, то действительно можно обнаружить определенное своеобразие их правового статуса, не присущее другим категориям научных работников. Так, научные работники, работающие в образовательных организациях, имеют дополнительные права и обязанности, предусмотренные ст. 50 Закона об образовании, а именно:

1) входить в состав коллегиальных органов управления образовательной организацией в соответствии с порядком, установленным уставом образовательной организации;

2) участвовать в обсуждении вопросов, относящихся к деятельности образовательной организации;

3) выбирать методы и средства проведения научных исследований, отвечающие мерам безопасности, наиболее полно соответствующие особенностям научных исследований и обеспечивающие их высокое качество;

4) бесплатно пользоваться образовательными, методическими и научными услугами образовательной организации в порядке, установленном законодательством РФ или локальными нормативными актами образовательной организации.

Научные работники образовательной организации обязаны:

1) формировать у обучающихся профессиональные качества по избранной профессии, специальности или направлению подготовки;

2) развивать у обучающихся самостоятельность, инициативу, творческие способности.

Кроме того, научные работники, работающие в образовательных организациях высшего образования, подпадают под действие ограничений на занятие трудовой деятельностью, если они имеют или имели судимость, а равно подвергались уголовному преследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления, указанные в абз. 3 и 4 ч. 2 ст. 331 ТК РФ, в силу распространения на них действия ст. 3511 ТК РФ. Как указывают суды общей юрисдикции, действие ст. 3511 ТК РФ распространяется не только на лиц, вступающих в непосредственный контакт с несовершеннолетними по роду их профессиональной деятельности, но и на весь персонал таких организаций, в том числе административно-управленческий, технический и вспомогательный, поскольку они также осуществляют трудовую деятельность в указанных сферах и имеют возможность контакта с несовершеннолетними⁸⁴.

На научных работников, работающих в образовательных организациях, распространяются также нормы о прохождении медицинского осмотра (ст. 213 ТК РФ, приказ Министерства здравоохранения РФ от 28 января 2021 г. № 29н «Об утверждении Порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров работников, предусмотренных частью четвертой статьи 213 Трудового кодекса Российской Федерации, перечня медицинских противопоказаний к осуществлению работ с вредными и (или) опасными производственными факторами, а также работам, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры») и обязательной вакцинации в случаях, предусмотренных законодательством (Федеральный закон от 17 сентября 1998 г. № 157-ФЗ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней»⁸⁵, постановление Правительства РФ от 15 июля 1999 г. № 825 «Об утверждении перечня работ, выполнение которых связано с высоким риском заболевания инфекционными болезнями и требует обязательного проведения профилактических прививок»⁸⁶).

«Двойственность» статуса научных работников, работающих в образовательных организациях высшего и дополнительного профессионального образования, которая выражается в распространении на них норм как законодательства о науке, так и законодательства в сфере образования, уже отмечалась в юридической литературе⁸⁷.

Некоторые авторы выделяют три самостоятельные категории работников: научно-педагогические, педагогические и научные⁸⁸, — с чем мы не согласны. Категория «научно-педагогические работники» не образует новое понятие, а делится на педагогических и научных работников, правовое регулирование труда которых после 1 января 2015 года осуществляется разными главами ТК РФ (гл. 52 и 521).

Фактором, обусловливающим наличие норм дифференциации применительно к труду научных работников, основная масса исследователей называет специфику научной деятельности⁸⁹, проявляющуюся в особой трудовой функции, выполняемой такими работниками⁹⁰. Нормы дифференциации относятся к нормам-приспособлениям и касаются особых требований к квалификации научного работника, особенностей замещения должности научного работника, рабочего времени и времени отдыха, включая предоставление ежегодных оплачиваемых отпусков удлиненной продолжительности. Остановимся на некоторых аспектах правового регулирования труда научных работников, наиболее актуальных в настоящее время.

Замещение должности научного работника

Трудовые договоры на замещение должностей научных работников могут заключаться как на неопределенный срок, так и на срок, определенный сторонами трудовых договоров. При этом заключению трудового договора на замещение отдельных должностей научных работников, а также переводу на соответствующие должности научных работников предшествует избрание по конкурсу на замещение соответствующей должности.

Возможность заключения срочного трудового договора с научным работником рассматривается как одна из особенностей правового регулирования трудовых отношений с указанной категорией работников⁹¹. Однако до появления гл. 521 ТК РФ трудовое законодательство не содержало указания на возможность заключения с научными работниками срочного трудового договора, что не исключало его заключения в случаях, предусмотренных ст. 59 ТК РФ⁹². Указанное позволяет усомниться в том, что срочный характер трудовых отношений с научными работниками действительно вызван объективными особенностями их трудовой функции⁹³. Скорее, на появление в законодательстве нормы о возможности заключать с научными работниками срочный трудовой договор повлияли «родственные» нормы о труде лиц профессорско-преподавательского состава, успешно апробированные в гл. 52 ТК РФ, а также всевозрастающая привязка трудовых договоров к финансированию научной деятельности (годовому, трехлетнему, финансированию в рамках гранта и т. д.), при котором работодателю удобно осуществлять привлечение персонала на временной основе.

Перечень должностей научных работников, подлежащих замещению по конкурсу, и порядок проведения указанного конкурса установлены приказом Минобрнауки России от 2 сентября 2015 г. № 937 «Об утверждении перечня должностей научных работников, подлежащих замещению по конкурсу, и порядка проведения указанного конкурса»⁹⁴. Обратим внимание на то, что указанный перечень сформирован Минобрнауки России крайне неудачно.

Во-первых, перечень наименований должностей, при замещении которых проводится конкурс, сформулирован как закрытый, не допускающий включения в него должностей работников, работающих в иных структурных подразделениях, выполняющих схожие функции. Однако в настоящее время и научные учреждения, и образовательные организации свободны в определении своей внутренней штатной структуры, в связи с чем наименование конкретного структурного подразделения может отличаться от приведенного в перечне (например, «научно-производственная лаборатория» вместо «научно-исследовательская»), что может привести к неопределенности в вопросе о том, обязаны или нет работники такого научного подразделения проходить конкурс⁹⁵, а в некоторых случаях — к злоупотреблению правом со стороны работодателя в части ухода от своей обязанности организовать конкурсные процедуры.

Во-вторых, перечень страдает определенной неполнотой, о чем свидетельствуют вопросы правоприменителей, публикуемые в открытых источниках. Например, в указанном перечне нет должности заместителя директора филиала по науке⁹⁶.

В-третьих, указанный перечень ориентирован прежде всего на научные организации, а должности научных работников на практике предусматриваются также в образовательных организациях, организациях, осуществляющих образовательную деятельность по реализации образовательных программ высшего образования и дополнительных профессиональных программ (ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике»). В образовательных организациях высшего образования традиционно существует должность проректора по науке (научной работе, научной деятельности)⁹⁷, замещение которой осуществляется в соответствии с ч. 12 и 14 ст. 332 ТК РФ путем назначения на должность на определенный срок, не превышающий срок окончания полномочий ректора.

Однако если обязанности проректора по науке образовательной организации высшего образования аналогичны обязанностям заместителя директора (начальника) учреждения (организации) по научной работе, то для замещения такой должности нужно предусматривать проведение конкурса — такое мнение Минобрнауки России размещено в СПС «КонсультантПлюс» со ссылкой на официальный сайт Минобрнауки России.

При таком подходе получается, что часть проректоров — по учебной и воспитательной работе, по международному сотрудничеству и т. д. — будет назначаться ректором, а проректор по науке — избираться по конкурсу, что вряд ли можно признать справедливым и обоснованным. Таким образом, в настоящее время перечень должностей научных работников, подлежащих замещению по конкурсу, нуждается в существенной переработке.

Сама процедура конкурса заключается в оценке профессионального уровня претендента на замещение должностей научных работников (далее — претендент) или перевода на соответствующие должности научных работников в организации, исходя из ранее полученных претендентом научных и (или) научно-технических результатов, их соответствия установленным квалификационным требованиям к соответствующей должности, а также научным и (или) научно-техническим задачам, решение которых предполагается претендентом.

После прохождения по конкурсу научным работникам не может устанавливаться испытательный срок (ст. 70 ТК РФ).

В целях сохранения непрерывности научной деятельности допускается заключение трудового договора на замещение должности научного работника без избрания по конкурсу на замещение соответствующей должности при приеме на работу по совместительству на срок не более года, а для замещения временно отсутствующего работника, за которым в соответствии с законом сохраняется место работы, — до выхода этого работника на работу⁹⁸.

При избрании работника по конкурсу на замещение ранее занимаемой им по срочному трудовому договору должности научного работника новый трудовой договор может не заключаться. В этом случае действие срочного трудового договора с работником продлевается по соглашению сторон, заключаемому в письменной форме, на определенный срок (не более пяти лет) или на неопределенный срок.

Порядок проведения конкурса на замещение должностей научных работников, установленный приказом Минобрнауки России от 2 сентября 2015 г. № 937 «Об утверждении перечня должностей научных работников, подлежащих замещению по конкурсу, и порядка проведения указанного конкурса»⁹⁹ (далее — Порядок проведения конкурса), предусматривает особенности проведения конкурса в следующих случаях:

1) при замещении должностей главного научного сотрудника и младшего научного сотрудника (инженера-исследователя) — п. 5 Порядка проведения конкурса;

2) если конкурс на замещение должностей научных работников проводится в целях осуществления конкретной научной, научно-технической программы или проекта, инновационного проекта, получивших (получившего) финансовую поддержку на конкурсной основе, в том числе в форме гранта, — п. 6 Порядка проведения конкурса;

3) во всех остальных случаях — пп. 8–12 Порядка проведения конкурса.

Конкурс на замещение должностей главного научного сотрудника и младшего научного сотрудника (инженера-исследователя) объявляется организацией на ее официальном сайте в сети Интернет не менее чем за два месяца до даты его проведения и проводится в сроки, установленные организацией, но не позднее чем в течение 15 календарных дней со дня подачи претендентом на имя руководителя организации заявления на участие в конкурсе. Решение по итогам рассмотрения заявления принимает конкурсная комиссия, образованная в организации (п. 5 Порядка проведения конкурса).

В случае если конкурс на замещение должностей научных работников проводится в целях осуществления конкретной научной, научно-технической программы или проекта, инновационного проекта, получивших (получившего) финансовую поддержку на конкурсной основе, в том числе в форме гранта (при этом претендент на такие должности был указан в качестве исполнителя в конкурсной заявке), результаты конкурса на получение гранта приравниваются к результатам конкурса на замещение соответствующих должностей (п. 6 Порядка проведения конкурса).

Учитывая, что целью проведения конкурса на замещение должности научного работника является проверка его деловых качеств, следует сделать вывод, что в случае включения претендента на замещение должности научного работника в заявку на получение гранта проверка его пригодности для осуществления конкретной научной, научно-технической программы или проекта, инновационного проекта осуществляется при принятии решения о выделении гранта, в связи с чем проведение конкурсной процедуры представляется излишним.

Вместе с тем норма, предусмотренная п. 6 Порядка проведения конкурса, своего отражения в ст. 3361 ТК РФ, предусматривающей случаи, когда конкурс на замещение должности научного работника не проводится, не нашла, что вызывает вопросы о возможности приема «без конкурса» в случаях, не предусмотренных федеральным законом.

Следует отметить и несовершенство редакции п. 6 Порядка проведения конкурса, приводящее к неопределенности в его применении. Так, после вступления в силу Порядка проведения конкурса научные и образовательные организации, реализующие образовательные программы высшего и дополнительного профессионального образования, проводят конкурс на замещение должностей научных работников, размещая всю необходимую информацию и документы на специально созданном портале «http://ученые-исследователи.рф» (в Единой информационной системе проведения конкурсов на замещение должностей научных работников). Однако при применении п. 6 Порядка проведения конкурса остается открытым вопрос о размещении информации о проведении конкурса на сайте работодателя либо на портале вакансий по адресу «http://ученые-исследователи.рф» (далее — портал вакансий).

Указанные затруднения связаны с тем, что, как правило, подавая заявку на выполнение определенного научного проекта, организация сама определяет научных работников, которые будут участвовать в его выполнении, из числа лиц, уже работающих в этой организации на основании трудового договора. При этом часто предоставление копий трудовых договоров, трудовых книжек научных работников является одним из требований оформления заявки от организации на получение гранта. Объявление же о проведении конкурса всегда адресовано неопределенному кругу лиц, желающих принять в нем участие и обладающих соответствующей квалификацией. Поэтому размещение информации о конкурсе на выполнение грантового научного проекта на портале вакансий может привести к подаче заявлений от неопределенного круга лиц, не включенных в состав авторского коллектива при формировании грантовой заявки. Кроме того, подача заявки на выполнение научного проекта должна быть осуществлена в определенные сроки (например, в течение месяца со дня размещения информации), не согласующиеся со сроками проведения конкурса на замещение должностей научных работников, что делает невозможным организацию и проведение конкурсного отбора претендентов на включение их кандидатур в заявку, подаваемую организацией.

На основании изложенного предлагается предусмотреть в ч. 4 ст. 3361 ТК РФ норму о том, что конкурс на замещение должности научного работника не проводится в случае, если претендент на должность научного работника был указан в качестве исполнителя в конкурсной заявке в целях осуществления конкретной научной, научно-технической программы или проекта, инновационного проекта, получивших (получившего) финансовую поддержку на конкурсной основе, в том числе в форме гранта, а п. 6 Порядка проведения конкурса — исключить. Во всех остальных случаях, не указанных в пп. 5 и 6 Порядка проведения конкурса, проведение конкурса начинается с размещения информации о нем.

Для участия в конкурсе претенденту нужно разместить на портале вакансий заявку, содержащую в том числе перечень ранее полученных основных результатов (число публикаций по вопросам профессиональной деятельности; количество результатов интеллектуальной деятельности и сведения об их использовании; количество грантов и [или] договоров на выполнение научно-исследовательских работ, опытно-конструкторских и технологических работ, включая международные проекты, в выполнении которых участвовал претендент; численность лиц, освоивших программы подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, успешно защитивших научно-квалификационную работу [диссертацию] на соискание ученой степени кандидата наук, руководство которыми осуществлял претендент; и т. д.).

Претендент вправе разместить на портале вакансий автобиографию и иные материалы, которые наиболее полно характеризуют его квалификацию, опыт и результативность.

Перечень претендентов, подавших заявки на участие в конкурсе, формируется на портале вакансий автоматически.

Если на конкурс не подано ни одной заявки, он признается несостоявшимся.

Размещенная претендентом на портале вакансий заявка автоматически направляется на рассмотрение конкурсной комиссии на официальный адрес электронной почты организации.

По итогам рассмотрения заявок конкурсная комиссия составляет рейтинг претендентов на основе их оценки, исходя из сведений, содержащихся в заявке и в иных прикрепленных к заявке материалах, и результатов собеседования (при наличии), которые наиболее полно характеризуют квалификацию, опыт и результативность претендента.

Рейтинг составляется на основании суммы балльной оценки, выставленной членами конкурсной комиссии претенденту, включающей:

– оценку основных научных результатов, полученных претендентом, с учетом значимости таких результатов (соответствия) ожидаемым количественным показателям результативности труда, опубликованным организацией при размещении информации о проведении конкурса;

– оценку квалификации и опыта претендента;

– оценку результатов собеседования (в случае его проведения).

Победителем конкурса считается претендент, занявший первое место в рейтинге (далее — победитель). Решение конкурсной комиссии должно включать указание на претендента, занявшего второе место в рейтинге.

С победителем конкурса заключается трудовой договор в соответствии с трудовым законодательством.

Если в течение 30 календарных дней со дня принятия соответствующего решения конкурсной комиссией победитель не заключил трудовой договор по собственной инициативе, организация объявляет о проведении нового конкурса либо заключает трудовой договор с претендентом, занявшим второе место. Интересно отметить, что ранее действовавшие акты о конкурсе на замещение должности научного работника¹⁰⁰ не предусматривали возможности заключения трудового договора с таким претендентом. Выскажем предположение, что появление этой нормы вызвано «переносом» модели из законодательства о закупках¹⁰¹, где заключение договора со вторым претендентом в случае отказа первого рассматривается как способ экономии времени на проведение новой процедуры в условиях ограниченного временного периода (как правило, финансового года), в течение которого должна быть осуществлена закупка товаров, работ, услуг.

При переводе на должность научного работника в результате избрания по конкурсу на соответствующую должность срок действия трудового договора с работником может быть изменен по соглашению сторон, заключаемому в письменной форме, в соответствии с условиями проведения конкурса на определенный срок (не более пяти лет) или на неопределенный срок.

При этом, по мнению М. А. Бочарниковой, условие о сроке действия трудового договора не может быть изменено по соглашению сторон, если на соответствующую должность в результате избрания по конкурсу переводится научный работник, заключивший трудовой договор на неопределенный срок, поскольку трудовое законодательство не предусматривает возможности трансформации трудового договора, заключенного на неопределенный срок, в срочный трудовой договор¹⁰².

Отсутствие обязанности работодателя объявлять конкурс для того, чтобы лицо, ранее занимавшее должность научного работника по срочному трудовому договору, прошло по конкурсу и продолжило работу в конкретной научной организации, а также практически произвольные действия работодателя в определении срока трудового договора приводят к тому, что основная масса судебных споров работников, у которых истек срок трудового договора, а новый конкурс либо не объявлен работодателем, либо не пройден, рассматриваются не в пользу работника¹⁰³.

Аттестация научных работников

В целях подтверждения соответствия работника занимаемой им должности научного работника (за исключением научных работников, трудовые договоры с которыми заключены на определенный срок) проводится аттестация в сроки, определяемые локальным нормативным актом, но не чаще одного раза в два года и не реже одного раза в пять лет.

Порядок проведения аттестации установлен приказом Минобрнауки России от 27 мая 2015 г. № 538 «Об утверждении Порядка проведения аттестации работников, занимающих должности научных работников»¹⁰⁴.

Аттестации не подлежат:

а) научные работники, трудовые договоры с которыми заключены на определенный срок;

б) беременные женщины;

в) женщины, находящиеся в отпуске по беременности и родам;

г) работники, находящиеся в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет.

Аттестация работников, находящихся в отпусках, возможна не ранее чем через год после их выхода из указанных отпусков.

Для проведения аттестации в организации создается аттестационная комиссия, в состав которой в обязательном порядке включаются руководитель организации, представители выборного органа соответствующей первичной профсоюзной организации, некоммерческих организаций, являющихся получателями и (или) заинтересованными в результатах (продукции) организации, а также ведущие ученые, приглашенные из других организаций, осуществляющие научную, научно-техническую, инновационную деятельность сходного профиля.

Решение о проведении аттестации работников, дате, месте и времени проведения аттестации принимается руководителем организации (уполномоченным им лицом) и доводится до сведения работников, подлежащих аттестации, не позднее чем за 30 календарных дней до дня проведения аттестации способом, принятым в организации, в том числе под роспись, а также с помощью отправки электронного сообщения работнику.

В целях проведения аттестации для каждого научного работника организация определяет основные задачи, а также на основании примерного перечня количественных показателей результативности труда, содержащегося в приложении к приказу Минобрнауки России от 27 мая 2015 г. № 538 «Об утверждении Порядка проведения аттестации работников, занимающих должности научных работников»¹⁰⁵, устанавливает индивидуальный перечень количественных показателей результативности труда, применяемый в целях проведения аттестации.

Значения соответствующих количественных показателей результативности труда устанавливаются организацией не позднее чем за два года до проведения очередной аттестации, с учетом значений, достигнутых референтной группой, в которую входит организация в соответствии с Правилами оценки и мониторинга результативности деятельности научных организаций, выполняющих научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы гражданского назначения, утвержденными постановлением Правительства РФ от 8 апреля 2009 г. № 312¹⁰⁶. Для каждого из видов показателей результативности труда научная организация вправе определить критерии качества результатов.

Организация в соответствии с условиями трудового договора обязана ознакомить научного работника с установленным для него индивидуальным перечнем количественных показателей результативности труда и критериями качества результатов. Количественные показатели результативности труда могут быть достигнуты лично научным работником либо возглавляемым им подразделением (научной группой).

При проведении аттестации работников объективно оцениваются:

– результаты научной деятельности работников и (или) результаты деятельности возглавляемых ими подразделений (научных групп) в динамике за период, предшествующий аттестации, в том числе достигнутые работниками количественные показатели результативности труда;

– личный вклад работников в развитие науки, решение научных проблем в соответствующей области знаний и влияние такого вклада на результативность и развитие организации;

– повышение личного профессионального уровня и (или) профессионального уровня научных работников возглавляемых работниками подразделений (научных групп).

Аттестация проводится путем количественной и качественной оценки результативности труда работников на основе содержащихся в организации сведений о результатах трудовой деятельности работников. При проведении такой оценки учитываются личные результаты и (или) личный вклад работника и (или) вклад возглавляемого работником подразделения (научной группы) по следующим направлениям:

а) формирование новых целей, направлений и тематик научной, научно-технической, инновационной деятельности организации;

б) соответствие количественных и качественных показателей результативности труда работника целям и задачам организации, ожидаемому вкладу работника в результативность организации с учетом эквивалентных показателей научных организаций референтной группы, в которую входит организация;

в) количественные и качественные показатели результативности труда работника, полученные им, в том числе возникающие в ходе выполнения основных научных, научно-технических проектов организации.

Уполномоченный работник организации при проведении аттестации проводит сопоставление достигнутых количественных показателей результативности труда количественным показателям результативности труда, установленным для работника в индивидуальном перечне.

В случае если при сопоставлении установлено достижение (превышение) запланированных количественных показателей результативности труда, работник считается аттестованным. В противном случае на заседании аттестационной комиссии рассматриваются количественные и качественные показатели в соответствии с направлениями деятельности организации, при необходимости — при личном участии работника.

По результатам аттестации аттестационной комиссией принимается одно из следующих решений:

а) «соответствует занимаемой должности» (указывается должность научного работника);

б) «не соответствует занимаемой должности» (указывается должность научного работника и причины несоответствия).

Работник вправе обжаловать результаты аттестации в соответствии с законодательством РФ. При рассмотрении судами трудовых споров об оспаривании результатов аттестации суды проверяют процедуру проведения аттестации, соблюдение работодателем сроков утверждения графика аттестации, предоставления аттестационных документов, ознакомление работника с представленными материалами.

Так, рассматривая исковые требования истицы к ФГБУН «Всероссийский институт научной и технической информации Российской академии наук (ВИНИТИ РАН)» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, признании недействительным решения аттестационной комиссии, суд указал, в частности, что нарушения ответчиком порядка проведения аттестации при рассмотрении дела установлено не было, что исключило возможность удовлетворения данного требования. Порядок проведения аттестации соблюден, о сроке, месте и условиях проведения аттестации истица была извещена и своевременно подала документы, необходимые для прохождения аттестации, а в состав аттестационной комиссии включен представитель выборного органа соответствующей первичной профсоюзной организации¹⁰⁷.

Некоторые авторы рассматривают проведение процедуры аттестации научных работников критически и указывают на нецелесообразность замены конкурсного подбора кадров, проводимого в соответствии с устанавливаемыми сроками таким авторитетным органом научной организации или вуза, как ученый совет (что практиковалось до 1 января 2015 года), аттестацией, осуществляемой аттестационной комиссией, создаваемой руководителем организации, так как конкурс носит более демократичный, открытый и гласный характер¹⁰⁸.

Статьей 3362 ТК РФ предусмотрено, что должности руководителей, заместителей руководителей государственных и муниципальных научных организаций и руководителей их филиалов замещаются лицами в возрасте не старше 70 лет независимо от срока действия трудовых договоров. Лица, замещающие указанные должности и достигшие возраста 70 лет, переводятся с их письменного согласия на иные должности, соответствующие их квалификации.

Одно и то же лицо не может замещать должность руководителя одной и той же государственной или муниципальной научной организации более трех сроков, если иное не предусмотрено федеральными законами или решениями Президента РФ.

В отдельных случаях, предусмотренных федеральными законами или решениями Президента РФ, срок пребывания руководителя государственной или муниципальной научной организации в своей должности по достижении им возраста 70 лет может быть продлен.

С заместителями руководителей государственных и муниципальных научных организаций, руководителями их филиалов заключаются срочные трудовые договоры, сроки действия которых не могут превышать сроки полномочий руководителей указанных организаций.

Как отмечает М. А. Бочарникова, на практике возникла серьезная проблема возможности перевода научного работника, заключившего трудовой договор о работе в научной организации на неопределенный срок, на должность заместителя руководителя указанной организации, с которым может быть заключен только срочный трудовой договор, причем срок его окончания не может превышать срок окончания полномочий руководителя научной организации. По ее мнению, перевод в таком случае невозможен, в связи с чем предлагается прекратить с указанным научным работником трудовые отношения и затем заключить с ним срочный трудовой договор о работе в должности заместителя руководителя научной организации¹⁰⁹.

Г. С. Скачкова называет установление возрастных ограничений к замещению отдельных должностей научных работников проявлением эйджизма, дискриминацией по возрасту, которая явно не должна иметь место в таких профессиях, где процесс накопления профессиональных знаний происходит в течение достаточно длительного времени¹¹⁰.

В государственных или муниципальных научных организациях может учреждаться должность руководителя научного направления и (или) должность научного руководителя научной организации. Лица, замещающие указанные должности, обеспечивают формирование приоритетных направлений и (или) тематики научных исследований в научной организации и не вправе осуществлять полномочия руководителя научной организации, его заместителей. Действие норм гл. 43 ТК РФ на научного руководителя научной организации распространяться не будет (п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2 июня 2015 г. № 21 «О некоторых вопросах, возникших у судов при применении законодательства, регулирующего труд руководителя организации и членов коллегиального исполнительного органа организации»¹¹¹). Порядок замещения должности руководителя научного направления, должности научного руководителя научной организации, а также трудовые функции лиц, замещающих такие должности, определяются уставом научной организации.

Для руководителя, заместителя руководителя научной организации устанавливается дополнительное основание для расторжения трудового договора: достижение предельного возраста для замещения руководителем, заместителем руководителя научной организации соответствующей должности.

Однако на руководителя научной организации и его заместителя в полном объеме распространяются положения п. 9 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, устанавливающие возможность увольнения по инициативе работодателя в случае принятия необоснованного решения, повлекшего нарушение сохранности имущества, неправомерное его использование или иной ущерб имуществу организации, а также положения п. 10 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, которые предусматривают увольнение в случае однократного грубого нарушения руководителем организации, его заместителями их трудовых обязанностей.

В случае оспаривания такого увольнения работником вопрос о том, являлось ли допущенное нарушение грубым, будет решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела. При этом обязанность доказать, что такое нарушение в действительности имело место и носило грубый характер, лежит на работодателе.

В качестве грубого нарушения трудовых обязанностей руководителем организации, его заместителями следует, в частности, расценивать неисполнение возложенных на этих лиц трудовым договором обязанностей, которое могло повлечь причинение вреда здоровью работников либо причинение имущественного ущерба организации (п. 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»¹¹²).

Кроме того, руководитель научной организации может быть уволен по основаниям, предусмотренным ст. 278 ТК РФ.

Рабочее время и время отдыха научных работников

В настоящее время гл. 521 ТК РФ не предусматривает особенностей рабочего времени и времени отдыха научных работников. Предполагается, что на научных работников и руководителей научных организаций распространяется общая продолжительность рабочего времени — 40 часов в неделю.

В некоторых источниках указывается, что в советское время научным работникам был установлен сокращенный шестичасовой рабочий день¹¹³. Однако в настоящее время такой подход не применяется, что на фоне сохранения сокращенной продолжительности рабочего времени для лиц профессорско-преподавательского состава выглядит не вполне справедливым.

Некоторые авторы высказывают позицию о нецелесообразности применения общего порядка определения рабочего времени к научным работникам и предлагают включить в законодательство право научного работника самостоятельно определять режим своего рабочего времени в соответствии с индивидуальным планом научной работы¹¹⁴.

Другие авторы выступают за более широкое применение в научных организациях режима гибкого рабочего времени, предусмотренного ст. 102 ТК РФ¹¹⁵. Т. В. Соколова предлагает применять в научных организациях особый режим труда научных работников, включающий, в частности, возможность посещать научные мероприятия, библиотеки, работать в комфортной обстановке, в том числе вне научного учреждения, и выбирать для себя максимально продуктивное время для научного творчества, что будет способствовать повышению производительности их труда¹¹⁶.

В советский период постановлением Совмина СССР от 21 апреля 1949 г. № 1577 «Об отпусках работникам научно-исследовательских, учебных и культурно-просветительных учреждений» был предусмотрен удлиненный отпуск в ведущих научно-исследовательских, научно-музейных, научно-художественных и научно-библиотечных учреждениях, список которых утверждался Советом Министров СССР по представлению министерств и ведомств совместно с ВЦСПС: директорам, их заместителям по научной работе; заведующим отделениями, отделами, секторами и лабораториями; ученым секретарям, выполняющим самостоятельную научно-исследовательскую работу; старшим научным сотрудникам, имеющим ученую степень доктора наук — 48 рабочих дней, кандидата наук — 36 рабочих дней¹¹⁷.

Как уже отмечалось, особенностей времени отдыха научных работников ТК РФ не содержит. Однако постановлением Правительства РФ от 12 августа 1994 г. № 949 «О ежегодных отпусках научных работников, имеющих ученую степень»¹¹⁸ научным учреждениям (организациям), финансируемым из федерального бюджета, предоставлено право устанавливать для научных работников удлиненный оплачиваемый отпуск¹¹⁹.

Продолжительность удлиненного ежегодного оплачиваемого отпуска, предоставляемого научным работникам, дифференцирована в зависимости от ученой степени и составляет:

– научным работникам, имеющим ученую степень кандидата наук, — 36 рабочих дней;

– научным работникам, имеющим ученую степень доктора наук, — 48 рабочих дней¹²⁰.

Указанные отпуска предоставляются научным работникам, занимающим штатные должности, ученые степени по которым предусмотрены тарифно-квалификационными требованиями.

Таким образом, в настоящее время предоставление научным работникам, имеющим ученую степень и работающим в научных учреждениях (организациях), финансируемых из федерального бюджета, удлиненного ежегодного оплачиваемого отпуска не имеет жесткой регламентации и является правом научного учреждения (организации)¹²¹. Аналогичную позицию занимает и Д. Е. Зайков, указывая, что постановление Правительства РФ от 12 августа 1994 г. № 949 «О ежегодных отпусках научных работников, имеющих ученую степень» не предоставляет научным работникам право на удлиненный основной отпуск, а лишь предоставляет научным организациям право устанавливать удлиненный основной отпуск для такой категории лиц¹²².

В связи с неопределенностью в вопросе о праве научных работников на удлиненные отпуска целесообразно поддержать предложение М. А. Бочарниковой о включении в гл. 521 ТК РФ нормы, устанавливающей удлиненные ежегодные оплачиваемые отпуска для всех научных работников научных организаций, образовательных организаций, а также иных организаций, осуществляющих научную и (или) научно-техническую деятельность, вне зависимости от источников их финансирования, что позволило бы избежать неоправданных различий в правовом статусе научных работников различных категорий. Кроме того, это позволило бы привести в соответствие действующие в настоящее время нормы об удлиненных ежегодных оплачиваемых отпусках научным работникам со ст. 120 ТК РФ, устанавливающей, что продолжительность ежегодных основного и дополнительных оплачиваемых отпусков работников исчисляется в календарных днях, а также со ст. 115 ТК РФ, предусматривающей, что ежегодный основной оплачиваемый отпуск продолжительностью более 28 календарных дней (удлиненный основной отпуск) предоставляется работникам в соответствии с ТК РФ и иными федеральными законами. Так, продолжительность удлиненного ежегодного оплачиваемого отпуска научного работника, работающего в одной из перечисленных организаций и имеющего ученую степень кандидата наук, должна составлять 42 календарных дня, а работника, имеющего ученую степень доктора наук, — 56 календарных дней¹²³.

Если же обратиться к регулированию предоставления удлиненных отпусков в образовательных организациях, то можно обнаружить проблему, связанную с неопределенностью в вопросе о том, каким именно нормативным правовым актом устанавливается продолжительность отпусков для научных работников, работающих в образовательных организациях высшего образования. Так, ч. 4 ст. 52 Закона об образовании установлено, что заместителям руководителей образовательных организаций, руководителям