В. А. Лаптев

Корпоративное право. Правовая организация корпоративных систем

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 346+347.7

ББК 67.404

Л24

Автор:

Лаптев В. А., кандидат юридических наук, доцент.

Рецензенты:

Андреев В. К., доктор юридических наук, профессор, заведующий научным отделом гражданско-правовых и корпоративных исследований Российского государственного университета правосудия, член Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации, заслуженный деятель науки Российской Федерации;

Ершова И. В., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина, член Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации, заслуженный юрист Российской Федерации.

В работе исследуется правовое положение российских корпораций на современном этапе. Раскрывается правовая организация корпоративных систем, содержание корпоративных отношений и корпоративной собственности членов корпорации. Анализируются источники регулирования корпоративных отношений. Определяется место корпоративного права в российской системе отраслей права. Анализируются правовые аспекты механизмов корпоративного управления. Рассматриваются вопросы защиты корпоративных прав.

Законодательство приведено по состоянию на ноябрь 2018 г.

Достоинством работы выступает использование последних изменений в корпоративном законодательстве и в судебной практике.

Книга предназначена для широкого круга читателей, в том числе представителей органов государственной власти и местного самоуправления, практикующих юристов, преподавателей курса предпринимательского и корпоративного права, магистрантов и аспирантов.

УДК 346+347.7

ББК 67.404

© Лаптев В. А., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Принятые сокращения

1. Нормативные правовые акты

Конституция РФ | — | Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. // РГ. 1993. № 237. 25 дек.
АПК РФ | — | Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3012.
ГК РФ | — | Гражданский кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 1994. № 32 (ч. I). Ст. 3301; 1996. № 5 (ч. II). Ст. 410; 2001. № 49 (ч. III). Ст. 4552; 2006. № 52 (ч. IV). Ст. 5496.
ГрК РФ | — | Градостроительный кодекс Российской Федерации // CP РФ. 2005. № 1 (ч. I). Ст. 16.
ГПК РФ | — | Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
ЗК РФ | — | Земельный кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 2001. № 44. Ст. 4147.
КАС РФ | — | Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации // СЗ РФ. 2015. № 10. Ст. 1391.
КоАП РФ | — | Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. I). Ст. 1.
НК РФ | — | Налоговый кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 1998. № 31 (ч. I). Ст. 3824; СЗ РФ. 2000. № 32 (ч. II). Ст. 3340.
СК РФ | — | Семейный кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.
ТК РФ | — | Трудовой кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. I). Ст. 3.
УК РФ | — | Уголовный кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
Закон об арбитраже | — | Федеральный закон от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2016. № 1 (ч. I). Ст. 2.
Закон о банках | — | Федеральный закон от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности» // СЗ РФ. 1996. № 6. Ст. 492. Первоначальная редакция Закона РСФСР от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности в РСФСР» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1990. № 27. Ст. 357.
Закон о банкротстве | — | Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.
Закон о взаимном страховании | — | Федеральный закон от 29 ноября 2007 г. № 286-ФЗ «О взаимном страховании» // СЗ РФ. 2007. № 49. Ст. 6047.
Закон о государственных унитарных предприятиях | — | Федеральный закон от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» // СЗ РФ. 2002. № 48. Ст. 4746.
Закон о жилищных кооперативах | — | Федеральный закон от 30 декабря 2004 г. № 215-ФЗ «О жилищных накопительных кооперативах» // СЗ РФ. 2005. № 1 (ч. I). Ст. 41.
Закон о защите конкуренции | — | Федеральный закон от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» // СЗ РФ. 2006. № 31 (ч. I). Ст. 3434.
Закон об инвестиционных фондах | — | Федеральный закон от 29 ноября 2001 г. № 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах» // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4562.
Закон об ипотечных ценных бумагах | — | Федеральный закон от 11 ноября 2003 г. № 152-ФЗ «Об ипотечных ценных бумагах» // СЗ РФ. 2003. № 46 (ч. II). Ст. 4448.
Закон о кредитной кооперации | — | Федеральный закон от 18 июля 2009 г. № 190-ФЗ «О кредитной кооперации» // СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3627.
Закон о некоммерческих организациях | — | Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 145.
Закон об общественных объединениях | — | Федеральный закон от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» // СЗ РФ. 1995. № 21. Ст. 1930.
Закон об организации страхового дела | — | Закон РФ от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 2. Ст. 56.
Закон о предприятиях и предпринимательской деятельности | — | Закон РСФСР от 25 декабря 1990 г. № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. № 30. Ст. 418.
Закон о приватизации | — | Федеральный закон от 21 декабря 2001 г. № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» // СЗ РФ. 2002. № 4. Ст. 251.
Закон о производственных кооперативах | — | Федеральный закон от 8 мая 1996 г. № 41-ФЗ «О производственных кооперативах» // СЗ РФ. 1996. № 20. Ст. 2321.
Закон о публично-правовых компаниях | — | Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 236-ФЗ «О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2016. № 27 (ч. I). Ст. 4169.
Закон о развитии предпринимательства | — | Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4006.
Закон о регистрации юридических лиц | — | Федеральный закон от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» // СЗ РФ. 2001. № 33 (ч. I). Ст. 3431.
Закон о РЦБ | — | Федеральный закон от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» // СЗ РФ. 1996. № 17. Ст. 1918.
Закон о сельскохозяйственной кооперации | — | Федеральный закон от 8 декабря 1995 г. № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» // СЗ РФ. 1995. № 50. Ст. 4870.
Закон о СРО | — | Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» // СЗ РФ. 2007. № 49. Ст. 6076.
Закон о третейских судах | — | Федеральный закон от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3019.
Закон об АО | — | Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 1.
Закон об арбитражных судах | — | Федеральный конституционный закон от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 18. Ст. 1589.
Закон об инвестиционном товариществе | — | Федеральный закон от 28 ноября 2011 г. № 335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе» // СЗ РФ. 2011. № 49 (ч. I). Ст. 7013.
Закон об инвестиционных фондах | — | Федеральный закон от 29 ноября 2001 г. № 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах» // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4562.
Закон об ООО | — | Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785.
Закон о ХП | — | Федеральный закон от 3 декабря 2011 г. № 380-ФЗ «О хозяйственных партнерствах» // СЗ РФ. 2011. № 49 (ч. V). Ст. 7058.

2. Органы власти, организации

АСВ | — | Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов»
Банк России | — | Центральный банк Российской Федерации
ВАС РФ | — | Высший Арбитражный Суд Российской Федерации
ВС РФ | — | Верховный Суд Российской Федерации
КС РФ | — | Конституционный Суд Российской Федерации
Минюст России | — | Министерство юстиции Российской Федерации
Налоговый орган | — | Федеральная налоговая служба Российской Федерации
Росимущество | — | Федеральное агентство по управлению государственным имуществом
Росреестр | — | Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии
ФАС России | — | Федеральная антимонопольная служба России
ФКЦБ | — | Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг
ФССП | — | Федеральная служба судебных приставов России
ФСФР | — | Федеральная служба по финансовым рынкам России

3. Прочие сокращения

абз. | — | абзац(-ы)
АИФ | — | акционерный инвестиционный фонд
АО | — | акционерное общество
ВВАС | — | Вестник Высшего Арбитражного Суда
гл. | — | глава(-ы)
ГПС | — | гражданско-правовое сообщество
ДУ | — | доверительное управление
ЕГРЮЛ | — | Единый государственный реестр юридических лиц
ЕГРИП | — | Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей
ЕГРП | — | Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним
ЕГРН | — | Единый государственный реестр недвижимости
ЗПИФ | — | закрытый паевой инвестиционный фонд
ИП | — | индивидуальный предприниматель
ККУ | — | кодекс корпоративного управления
КФХ | — | крестьянское (фермерское) хозяйство
МРОТ | — | минимальный размер оплаты труда
ООО | — | общество с ограниченной ответственностью
ПАО | — | публичное акционерное общество
ПИФ | — | паевой инвестиционный фонд
п. | — | пункт(-ы)
подп. | — | подпункт(-ы)
разд. | — | раздел(-ы)
РСФСР | — | Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика
РФ | — | Российская Федерация
см. | — | смотри
СЗ РФ | — | Собрание законодательства Российской Федерации
СНК | — | Совет Народных Комиссаров
СРО | — | саморегулируемая организация
СССР | — | Союз Советских Социалистических Республик
ст. | — | статья(-и)
ТСЖ | — | товарищество собственников жилья
ТСН | — | товарищество собственников недвижимости
ФАС | — | Федеральный арбитражный суд
ХП | — | хозяйственное партнерство
ч. | — | часть(-и)

Посвящается памяти
Владимира Викторовича Лаптева

Предисловие

Знаковым событием для юридической общественности России в начале ХХI в. стала реформа гражданского и предпринимательского законодательства, основные идеи которой заложены и в Концепции развития гражданского законодательства (2009 г.)¹. Законодательное закрепление в ст. 2 ГК РФ корпоративных отношений, как особого вида общественных отношений, активно обсуждается в отечественном правоведении.

ГК РФ с момента его принятия по настоящее время претерпел множество существенных изменений, что побудило правоведов переосмыслить его обозначение как «экономической конституции». В процессе реформирования гражданского и предпринимательского законодательства, которое продолжается, в разные периоды времени ГК РФ выступал специальным законом по отношению к законам об отдельных видах корпораций, и наоборот.

Проблематикой корпоративных отношений и правового положения корпораций в последние годы активно занялись не только ученые-хозяйственники и представители школы частного права, но и в общей теории права. Вопросы правового положения и деятельности корпораций освещаются также в трудах правоведов смежных (пограничных) отраслей права, в том числе трудового и административного права.

Интерес к изучению корпораций заложен в их уникальной сущности. Динамика развития правового регулирования корпоративных отношений сама за себя говорит об актуальности настоящего исследования². Поиск оптимального баланса в правовом регулировании корпоративных отношений позволяет России повысить свое место в рейтинге экономик Doing Business Всемирного банка, в основу которого заложен критерий уровня благоприятных условий ведения бизнеса.

Снижение предпринимательского риска и повышение стандартов корпоративного управления делают привлекательным инвестиционный климат и экономику России в целом. Обеспечение законодательной базой деятельности корпораций стало приоритетным направлением в российском нормотворчестве.

При написании данной работы учитывались идеи третьей научной школы хозяйственного права, основы которой были заложены в советские годы академиками В. В. Лаптевым и В. К. Мамутовым, позволившие сделать объективный и подробный анализ рассматриваемой проблематики. Фундаментальные идеи третьей школы стали логическим продолжением концепций первой школы – теории двухсекторного права (П. И. Стучка), и второй – школы единого хозяйственного права (Л. Я. Гинцбург и Е. Б. Пашуканис).

В настоящей работе корпорация рассматривается не только в качестве субъекта права, но структурного звена корпоративной системы. Для чего автором раскрываются понятие и правовая организация корпоративной системы.

Проанализированы природа корпоративных отношений, определены источники регулирования данных отношений, раскрыты правовое положение отдельных видов корпораций и компетенция их органов, выявлены механизмы и содержание корпоративного управления, исследованы особенности корпоративной ответственности и судебного порядка защиты корпоративных прав.

На протяжении всей работы предлагаются подходы в оценке рассматриваемой проблематики на основе актуальной судебной практики, а также с учетом реальных перспектив развития корпоративного законодательства.

В монографии автором продолжены традиции кафедры предпринимательского и корпоративного права Университета имени О. Е. Кутафина и сектора предпринимательского и корпоративного права Института государства и права РАН.

Лаптев В. А.

Раздел 1. Общие положения

Глава 1. Основы корпоративного права

1. Понятие корпорации

Развитие корпоративных отношений в России сопровождалось множеством поправок в действующее законодательство, в том числе, благодаря заимствованию ряда институтов из иностранных правопорядков. В частности, при разработке Концепции развития гражданского законодательства (2009 г.) из англосаксонского правопорядка был успешно заимствован институт корпоративного договора (договора об осуществлении корпоративных прав). Не все новеллы корпоративного законодательства стали приветствоваться отечественными правоведами и практикующими юристами. Вместе с тем некоторые положения иностранных корпоративных правопорядков со временем неизбежно адаптируются в российской правовой системе, в чем мы далее убедимся.

Корпоративная форма ведения экономической деятельности имеет давнюю историю. Как справедливо обратил внимание В. В. Лаптев, исторически, с XVII в. в Англии, Голландии и Франции корпорации, такие как акционерные общества (Ост-Индские, Вест-Индские и другие), рассматривались как инструмент экономического подчинения восточных стран государствами Западной Европы, в которых значительную роль в их управлении играло государство, а имущественные права принадлежали акционерам³.

Управленческие аспекты современных отечественных корпораций подробно исследовались В. В. Лаптевым, В. К. Андреевым, А. В. Габовым, И. С. Шиткиной и другими правоведами, подчеркивающими их отличия от иных юридических лиц, в частности, в способности членов корпорации управлять их деятельностью⁴.

Во всех правопорядках корпорация (от лат. corporatio) – это объединение лиц. Вместе с тем термин «корпорация» по-разному раскрывается в отечественном и зарубежном правоведении.

Большинство ученых рассматривают корпорацию по российскому праву в качестве юридического лица (в частности, В. К. Андреев, Е. А. Суханов, И. С. Шиткина⁵). К такому выводу позволяют прийти положения ст. 2, 65.1–65.3 ГК РФ и законов об отдельных видах корпораций.

Компаративный анализ иностранных правопорядков позволил Е. С. Силовой раскрыть содержание корпоративного хозяйствующего субъекта посредством выделения трех моделей корпоративного управления: англо-американскую (аутсайдерская с участием независимых и индивидуальных членов), азиатскую (с существенным участием банков и аффилированных лиц) и континентальную (значительная доля участия банков)⁶. По такому же пути, используя экономический подход, А. Г. Дементьева дополнительно выделяет еще две модели управления корпорациями: семейную (семейные бизнес-группы, получившие широкое распространение во всем мире) и российскую (развивающуюся с элементами других моделей)⁷.

Исследуя правовые аспекты зарубежного опыта, А. Е. Молотников и Е. Г. Афанасьева выделяли пять основных моделей корпоративного управления: акционерная (приоритет интересов акционеров), менеджерская (контроль над корпорацией в руках менеджмента), трудовая (обязательное избрание членов трудового коллектива в органы управления корпорацией), государственная (обеспечение публично-правовых интересов), стейкхолдерская (обеспечение интересов акционеров, работников, кредиторов, контрагентов и иных лиц при управлении корпорацией)⁸.

Анализируя публичные корпорации, привлекающие средства сторонних инвесторов, И. С. Шиткина выделяет аутсайрескую (при разделении акционерного капитала между множеством лиц, не обладающих крупными пакетами акций) и инсайдерскую (при концентрации контроля и акционерного капитала в руках группы лиц) модели корпоративного управления⁹.

Говоря о российской корпоративной практике, нами предлагается дополнительно выделить такие модели корпоративного управления, как «директивная» (например, корпорация Роснефть или Газпром), «бенефициарная» (через номинальных владельцев, в частности корпорация Норникель или Полюс) и иные.

Многообразие моделей корпоративного управления свидетельствует о вариативности корпоративной формы осуществления экономической деятельности.

История российского корпоративного предпринимательства в постперестроечный период с начала 90-х гг. ХХ в. свидетельствует о заимствовании ее сущности у советской кооперативной организации хозяйствования¹⁰. Коллективное предпринимательство в форме коммерческих корпораций в свое время стало обеспечением развития рыночной экономики (ст. 2 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности). В основу современных коммерческих корпораций был заложен принцип объединения лиц и (или) капиталов, а кооперативные объединения труда постепенно ушли на второй план.

Андреев В. К. в ряде своих работ задумывается о правовом статусе корпорации как о самостоятельном субъекте права, наряду с юридическим лицом, поскольку она имеет существенные отличия от унитарной организации¹¹. Такое небеспочвенное утверждение констатируется и иностранными правопорядками.

В США, на примере штата Делавэр, выделяют три вида корпораций:

1) корпорации с правами юридического лица – Corporation (акционерные корпорации – Joint Stock Corporation, открытая компания с ограниченной ответственностью – Public Limited Company, закрытые корпорации – Close Corporation, членские корпорации – Membership Corporation);

2) предпринимательские объединения или партнерства (не обладающие правами юридического лица) – Partnership (общие партнерства – General Partnership, партнерства с ограниченной ответственностью – Limited Liability Partnership, ограниченные партнерства – Limited Partnership, негласные партнерства);

3) предпринимательские трасты (объединение активов бенефициаров) – Business Trust¹².

Анализируя американское право, В. М. Шумилов обозначает корпорации видами «организационно-правовых форм предпринимательской деятельности». Отмечается, что корпоративное право США использует некие «гибридные» формы предпринимательской деятельности, к числу которых также относятся синдикаты, акционерные паевые компании, бизнес-трасты, кооперативы и др.¹³ Тем самым подчеркивается особая природа корпорации, не ограничивающаяся пониманием юридического лица. Более того, в различных штатах США существуют свои особенности правового регулирования корпораций и организационно-правовых форм.

Английские корпоративные формы предпринимательства во многом близки к американским. Корпоративными предпринимателями в Англии выступают:

1) компании с правами юридического лица (компании с ответственностью, ограниченной стоимостью акций либо гарантий – Public Limited Company, частные компании с ограниченной ответственностью – Privat Limited Company, а также компании с неограниченной ответственностью – Unlimited Company);

2) партнерства без прав юридического лица (в том числе партнерства с ограниченной ответственностью – Limited Liability Partnership).

Также в Англии широко распространена третья форма корпорации в виде траста (Trust), деятельность которой регулируется Законом о трастах 2000 г. (Trustee Act).

Англия недавно пережила реформу корпоративного законодательства, в результате которого принят Закон о компаниях 2006 г. (Companies Act) на смену Закона 1985 г. Также положения о корпорациях содержат: по общим партнерствам – Закон о партнерствах 1890 г. (Partnership Act), партнерствам с ограниченной ответственностью – Закон о партнерствах с ограниченной ответственностью 2000 г. (Limited Liability Partnerships Act) и другие акты.

В Германии коммерсантами-корпорациями признаются юридические лица (АО, ООО) и объединения лиц (полные и коммандитные товарищества, негласные товарищества). Разбирая корпоративное право Германии, Х. Майер¹⁴ разделяет:

1) корпорации с привлеченным капиталом – Kapitalgesellschaften (общество с ограниченной ответственностью – Gesellschaftmitbeschrankter Haftung, GmbH; предпринимательское общество с ограниченной ответственностью¹⁵ – Unternehmergesellschaft, haftungsbeschrankt, UG; акционерное общество – Aktiengesellschaft, AG);

2) корпорации с персональной ответственностью – Personengesellschaft (товарищество гражданского права – GesellschaftburgerlichenRechts, GbR; открытое торговое общество – OffenenHandelsgesellschaft, OHG; коммандитное товарищество – Kommanditgesellschaft, KG; негласные товарищества – Stillegesellschaft).

Общества с персональной ответственностью (в отличие от обществ с привлеченным капиталом) не являются юридическими лицами.

Во Франции корпоративными коммерсантами (с правами юридического лица и без таковых) являются:

1) объединения лиц (гражданские товарищества, простые коммандитные и полные товарищества, фактические товарищества и товарищества, основанные на совместной деятельности);

2) объединения капиталов (акционерные анонимные товарищества, акционерные коммандитные товарищества, упрощенные акционерные товарищества);

3) смешанные объединения (товарищества с ограниченной ответственностью).

Систематизировав изложенное, к категории «корпорация» относятся:

1) организации с правами юридического лица;

2) предпринимательские объединения лиц (без прав юридического лица);

3) общность лиц, передающих капитал в ДУ, не обладающая правами юридического лица.

Признание в России ряда юридических лиц «корпорациями» в подлинном значении данного термина не вызывает особых дискуссий (ст. 48, 50 и 65.1 ГК РФ). Правда, некоторые положения отечественного законодательства обязывают отличать «корпорацию» от «корпоративной организации», последняя из которых обладает правами юридического лица (ст. 65.1 ГК РФ). «Корпорация» же выступает родовым понятием и может использоваться в значении юридического лица (корпоративной организации), а также корпоративного объединения либо корпоративного траста.

Закрепление государственной корпорации как одной из организационно-правовых форм юридического лица, образуемой на основании федерального закона (п. 5 ст. 3 Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ¹⁶), внесло некий сумбур в понимание термина «корпорация». Известно, что государственная корпорация представляет собой унитарную некоммерческую организацию. В связи с чем верно замечание Е. Б. Лаутс о том, что принятие Закона о публично-правовых компаниях¹⁷ во многом сводится к переименованию госкорпораций в публично-правовые компании¹⁸. Вместе с тем приведение в соответствие понятийного аппарата с подлинной сущностью госкорпораций разумно. Кроме того, это соответствует логике ст. 50 ГК РФ, закрепляющей закрытый перечень организационно-правовых форм юридических лиц (корпоративных и унитарных).

Примечательно наличие управленческой структуры у публично-правовых компаний и государственных корпораций как у корпоративных организаций. Так, структура органов управления публично-правовой компании: наблюдательный совет (высший орган управления), генеральный директор (единоличный исполнительный орган), а также правление (коллегиальный исполнительный орган), в случае если его создание предусмотрено решением о создании публично-правовой компании (ст. 7 Закона о публично-правовых компаниях), свидетельствует о неких элементах заимствования публично-правовыми компаниями корпоративной модели органов управления.

Структурирование производственных единиц ряда отечественных государственных корпораций нередко ассоциируется с холдингами. Так, например, Госкорпорация «Ростех», объединяя около 700 организаций, по сути, выступает как холдинговая компания, в портфель которой входят такие известные бренды, как АВТОВАЗ, КамАЗ, Концерн «Калашников», «Вертолеты России» и т. д.¹⁹

Касательно предпринимательских объединений наблюдается картина усеченного доктринального заимствования зарубежных правопорядков. Правда, некоторые положения российского законодательства давно говорят об обратном. Речь идет об определении в законодательстве правового положения предпринимательских объединений корпоративного типа, таких как инвестиционные товарищества (Закон об инвестиционном товариществе), страховые пулы (ст. 14.1 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации), банковские холдинги (ст. 4 Закона о банках) и др.

Рассматриваемые предпринимательские объединения по российскому правопорядку, по сути, несущественно отличаются от подобных корпораций за рубежом, именуемых фактическими товариществами (Sociétédefait) или простыми товариществами, основанными на совместной деятельности его участников, – во Франции; партнерствами (Partnership, Limited Liability Partnership), – в Великобритании и США, полным товариществом (Offene Handelsgesellschaft) или коммандитными товариществами (Kommanditgesellschaft), – в Германии, Австрии и Швейцарии и т. д. Более того, ряд положений российского законодательства просто копируют зарубежный опыт (например, инвестиционные товарищества по российскому праву и ограниченное партнерство – Limited Partnership, по праву США и Великобритании²⁰). К тому же еще недавно в России даже полные товарищества признавались договорным объединением граждан и (или) юридических лиц, не обладающим правами юридического лица (ст. 9 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности).

Экономическая интеграция (от лат. integratio – соединение) в мировой практике повлекла формирование принципиально новых подходов к пониманию субъекта предпринимательства (торговли, коммерции). Не право предопределяет формы экономической деятельности, а сама экономика и рынок вырабатывают модели ведения предпринимательства (бизнеса), которые постепенно получают свое закрепление в законодательстве. Таким образом, экономические аспекты – первичны, а правовые – производны от них. Нельзя строить предпринимательский правопорядок в отрыве от экономики.

В основе создания корпорации неизменно заложен принцип объединения лиц. Между прочим, именно поэтому в ст. 2 ГК РФ к категории «корпоративных» отнесены отношения, связанные с участием в корпоративных организациях и управлением ими. Неверно поэтому выделение у корпораций в качестве определяющих таких признаков, как «договорность» создания и объединения капитала (вкладов)²¹.

Критерию договорности не соответствуют многие некоммерческие корпорации (которых немало), у которых в основе объединения лежат организационно-управленческие цели (§ 6 гл. 4 ГК РФ). Так, саморегулируемые организации создаются в целях координации предпринимательской и профессиональной деятельности ее членов, включая разработку и установление стандартов и правил указанной деятельности, а также контроля за их соблюдением (ст. 2–3 Закона о СРО). К тому же членство в СРО нельзя рассматривать как договорный процесс, а установление корпоративных прав лица в СРО зависит от решения коллегиального органа о принятии его в члены (ст. 17 Закона о СРО).

Схожая ситуация наблюдается, в частности, в США, где действуют некоммерческие благотворительные корпорации, организации взаимной выгоды и религиозные корпорации (см. Модельный закон о некоммерческих корпорациях – Model nonprofit corporation act). Кстати, некоммерческие корпорации (nonprofit organization) вообще не обладают статусом юридического лица, однако рассматриваются как субъекты права, деятельность которых направлена на развитие членских отношений и удовлетворение потребностей членов данных корпораций. Рассматриваемые корпоративные объединения также не носят договорный характер.

Восприятие зарубежного опыта свидетельствует об активном использовании общности капитала в различных правовых формах объединения лиц²². На протяжении последних двадцати лет распространенными для российского бизнеса стали паевые инвестиционные фонды (ПИФ) – обособленные имущественные комплексы, состоящие из имущества, переданного учредителями в ДУ управляющей компании и полученного в процессе такого управления (ст. 10 Закона об инвестиционных фондах). Очевидно, что фонд как совокупность имущества, будучи объектом права, не является юридическим лицом. Вместе с тем учредители ПИФа образуют гражданско-правовое сообщество (ГПС), созданное с целью управления имуществом (активами). Факт участия в корпоративном образовании (в ПИФе) учредителей подтверждается инвестиционным паем – ценной бумагой, удостоверяемой размер их доли в праве собственности на имущество фонда (ст. 14).

По такому же пути пошел и ВС РФ, указавший в постановлении Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»²³ на существование трех значений термина «гражданско-правовое сообщество»:

1) коллегиальный орган корпорации – юридического лица, в частности, общее собрание членов корпорации, совет директоров и т. д. (абз. 2 п. 103);

2) юридическое лицо (абз. 1 п. 118);

3) общность лиц (фактическая корпорация), не обладающая правами юридического лица, в том числе собрание кредиторов при банкротстве либо долевых собственников недвижимости (абз. 2 п. 103).

Изложенное подтверждает, что термин «корпорация» не может и не должен ограничиваться пониманием ее исключительно как юридического лица. Российская правовая доктрина должна идти дальше Концепции развития гражданского законодательства 2009 г. (п. 1.5 разд. III) и учитывать содержание и сущность современных корпоративных отношений.

Подобные тенденции изменчивости подходов российского правоведения и законодателя можно проследить на примере акционерных обществ. Вначале акционерные общества рассматривались как объединения лиц для совместной хозяйственной деятельности (ст. 12 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности, 1990 г.). Затем под акционерным обществом понималась коммерческая организация, уставный капитал которой разделен на акции, удостоверяющие права участников по отношению к обществу (ст. 2 Закона об АО). Договор о создании общества рассматривался в качестве договора о совместной деятельности по учреждению общества (п. 6 постановления Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об акционерных обществах”»²⁴). Наконец, в настоящее время АО признается корпоративной организацией, акционеры которой обладают правом участия в ней и формируют высший орган (ст. 65.1 ГК РФ), а договор о совместной деятельности может образовывать только корпоративные объединения (к примеру, инвестиционные товарищества или страховые пулы) и отличается по своей правовой природе от договора о создании акционерного общества.

Разбирая структуру предпринимательского траста, можно сопоставить ее с триадой права собственности (владение, пользование, распоряжение). С момента образования траста²⁵ собственники-инвесторы (участники траста) утрачивают право владения, пользования и распоряжения над активом, а доверительный управляющий наделяется полномочиями по управлению общностью активов учредителей траста. Подобная трансформация активов в правовую форму ведения предпринимательства свойственна и российским коммерческим корпоративным организациям (акционерным обществам, обществам с ограниченной ответственностью и другие), приобретающим права собственности на внесенное в качестве взноса (оплаты) в уставной капитал имущество и сосредоточенное в распоряжении (управлении) исполнительного органа корпорации (ст. 53 ГК РФ).

Реальное положение дел в экономике свидетельствует о внедрении в российское законодательство категорий «бенефициарный собственник», «бенефициарный владелец» и «выгодоприобретатель», свойственных англо-саксонскому правопорядку. Традиционно в России под бенефициаром понимается выгодоприобретатель или фактический владелец (в том числе потенциальный получатель) актива (например, ст. 368 и 860.1 ГК РФ). К примеру, ст. 860.1 ГК РФ ставит в основу квалификации бенефициара номинального счета такой признак, как признание за ним прав на денежные средства, находящиеся в управлении доверенного лица – владельца счета. В сфере банковской деятельности бенефициарный владелец определен как физическое лицо, которое в конечном счете прямо или косвенно (через третьих лиц) владеет (имеет преобладающее участие более 25% в капитале) клиентом банка – юридическим лицом либо имеет возможность контролировать действия клиента (ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»²⁶). Таким образом, определяющим для бенефициарной собственности является не номинальное владение, а возможность контроля и управления активами третьим лицом – бенефициаром (см.: информационное письмо Банка России по вопросам идентификации организациями, осуществляющими операции с денежными средствами или иным имуществом, бенефициарных владельцев, утв. письмом Банка России от 28 января 2014 г. № 14-Т²⁷).

Определяющим для установления бенефициарной связи между участниками корпоративного траста является управление общим капиталом (активами). В России ПИФы получили широкое распространение благодаря доступности участия, квалифицированному управлению активами (со стороны доверительного управляющего), структурирования капитала и распределения его между пайщиками посредством фиксации доли их участия инвестиционным паем и налоговым преимуществом (в том числе льготам). К примеру, в США участие бенефициара в трасте также оформляется трастовыми сертификатами (ценными бумагами). Примечательно, что, в отличие от акций, инвестиционные паи (трастовые сертификаты) не являются эмиссионными ценными бумагами.

Сравнительный анализ российских и американских фондов говорит об общих подходах. Во-первых, созданы для квалифицированных (например, фонды прямых инвестиций или хедж-фонды) и иных инвесторов (к примеру, фонды недвижимости – квартирные ПИФы). Во-вторых, представляют собой правовую конструкцию объединения всевозможных активов инвесторов (акций, долей уставного капитала общества, корпоративных и государственных облигаций, недвижимости, художественных ценностей и т. д.²⁸). В-третьих, обеспечивается секьюритизация (защищенность) имущества, переданного в траст (фонд) от третьих лиц, в том числе кредиторов. Данные обстоятельства подтверждают, что трастовые (фондовые) корпорации востребованы как модель объединения капиталов инвесторов.

Немаловажный вопрос о правосубъектности корпораций. Необходимо отличать правоспособность юридического лица от правосубъектности корпорации. Мы разделяем точку зрения В. В. Лаптева о том, что правосубъектность охватывает хозяйственную (предпринимательскую) компетенцию, включающую обладание реальными субъективными правами и обязанностями, а также способность обладать правами и обязанностями (правоспособность)²⁹. Таким образом, компетенция шире правоспособности.

В зарубежных правопорядках встречаются различные подходы к вопросу приобретения корпорациями правосубъектности, а их регистрация (легитимация) не всегда является в данном вопросе определяющей.

Исследуя историю развития корпоративного законодательства США, Л. Фридман отмечает, что если ранее регистрация корпораций и обсуждение их уставов в законодательном собрании штата представляла собой процедуру принятия закона, то на современном этапе регистрация приобрела разрешительный (уведомительный) характер, обеспечивающий фискальные и контрольные функции государства³⁰. Такое положение дел связано с провозглашением Верховным судом США в XIX в. права зарегистрированных в одном штате корпораций осуществлять деятельность в другом, что вызвало гонку в принятии различными штатами более лояльного корпоративного законодательства. В этих целях в ряде штатов были введены такие институты, как акции без номинальной стоимости, цена по которым определяется значением фондового рынка (no-par value shares), или неголосующие акции (non-voting shares). Таким образом, в США регистрация давно утратила конститутивное (правоустанавливающее) значение, став лишь одним из правоподтверждающих фактов, свидетельствующих о существовании субъекта права.

В отношении предпринимательских объединений в США, к примеру в штате Делавэр, создание их в форме ограниченного партнерства (Limited Partnership) завершается подписанием партнерского соглашения, а иногда и заключением устного соглашения. Одновременно партнерство уведомительно подает Секретарю штата Делавэр свидетельство об ограниченном партнерстве, содержащем его наименование, адрес и информацию о партнерах (пересмотренный единообразный Закон об ограниченных партнерствах штата Делавэр, с изменениями, – Delaware Revised Uniform Limited Partnership Act, asamended). Таким образом, правосубъектность американских корпоративных объединений не предопределяется датой их регистрации, а зависит от партнерского соглашения. Факт подачи заявления о существовании партнерства (Statement of Ppartnership Existence) влияет соответствующим образом только на обязанность по уплате налога.

В странах, где корпорация рассматривается в качестве договорной конструкции объединения лиц, акцент ставится на подписании учредительного договора. К примеру, в Панаме корпорация приобретает свойства субъекта права (для третьих лиц) с момента регистрации учредительного договора (ст. 2 и 6 Общего закона Республики Панама от 26 февраля 1927 г. № 32 «О корпорациях»³¹). Примечательно, что Закон о панамских корпорациях содержит положения, определяющие правоспособность корпорации через правомочия, не упоминая при этом обязанности (ст. 19).

В Англии институт регистрации корпоративных объединений (партнерств) не имеет правоустанавливающего значения. Регистрируются лишь члены партнерства – самозанятые лица в Службе доходов и таможни Ее Величества. Правосубъектность английских партнерств как субъектов предпринимательской деятельности возникает с момента заключения партнерского соглашения (обычно в письменной форме). Партнерства уведомительно регистрируются в Регистраторе компаний, а его члены должны вставать на налоговый учет в налоговой службе лишь при осуществлении партнерствами экономической деятельности на территории Англии. Напротив, компании Англии (company), будучи корпоративными организациями (с правами юридического лица), приобретают правосубъектность только после регистрации в Регистраторе компаний (с даты выдачи сертификата об инкорпорации – Sertificateof Incorporation).

В Германии сведения о коммерсантах (Kaufmann) содержит торговый реестр, который ведут суды (Registergerichte). Одновременно ведутся специальные реестры кооперативов (Закон о производственных и хозяйственных кооперативах) и реестры партнерств³² (Закон о партнерствах). В Германии применяется принцип публичной достоверности реестров, и субъект права считается созданным с момента внесения сведений о нем в реестр. В случае уклонения лица от регистрации в торговом реестре, такая регистрация может быть совершена в принудительном порядке.

В ряде стран регистрация рассматривается в качестве признания за корпорацией деликтоспособности, с момента которой корпорация имеет право выступать стороной по искам (ст. 15 Закона от 13 ноября 1984 г. о коммерческих корпорациях Невиса³³).

Наличие у корпорации правосубъектности свидетельствует о способности выступать участником экономических отношений. При этом предпринимательская и иная экономическая деятельность осуществляется с привязкой к определенным правовым конструкциям. Рассматривая субъекты международного торгового оборота, Я. Функ и В. Хвалей без колебаний относят к ним общества, товарищества, европейские объединения с общей экономической целью (англ. European economic interest grouping, EEIG; фр. Groupement d´intérêt économique, G.i.e.)³⁴, транснациональные объединения, бизнес-траст (Business Trust)³⁵. Данные субъекты представляют собой формы корпорации. Главное отличие бизнес-траста от юридических лиц или предпринимательских объединений в ограниченности ответственности бенефициаров (владельцев) траста. Ответственность за управление корпоративным трастом возлагается на доверительного управляющего.

Дискуссия российской цивилистической и хозяйственной доктрины ведется в вопросе правоустанавливающего либо правоподтверждающего значения регистрации или легитимации иным образом в целях определения правосубъектности участников экономической деятельности. В частности, Е. В. Трофимова справедливо отмечает, что российская регистрационная система корпоративных организаций (юридических лиц) имеет конститутивное значение и преследует публичные цели (государственный контроль предпринимательства, фискальные функции, статистический учет и сбор информации о субъектах). Также отмечается, что для коммерческих корпоративных организаций установлен заявительный порядок регистрации, для некоммерческих – явочно-нормативный (с проведением правовой экспертизы документов), а для кредитных – разрешительный³⁶. Вместе с тем конститутивное значение регистрации не относится к корпоративным объединениям и трастам (фондам).

Применительно к российским корпоративным организациям (юридическим лицам) правоспособность возникает с момента внесения сведений о создании юридического лица в Единый государственный реестр юридических лиц (ст. 49 ГК РФ).

В отношении правосубъектности корпоративных объединений (предпринимательских объединений) показательна практика работы ФАС России. Так, по мнению антимонопольного органа, при определении доминирующего положения на рынке оценивается экономическая концентрация (консолидация) имущества и производственных активов. Выявляются договорные картельные сговоры лиц (например, соляные и минтаевые картели), образующие корпоративные объединения, деятельность которых ограничивает конкурентную среду³⁷.

Корпоративные объединения в России, как правило, приобретают правосубъектность с момента юридического оформления отношений между членами корпорации (например, подписание договора инвестиционного товарищества или о создании страхового пула, установление контрольного либо значительного влияния головной организации в банковском холдинге, либо банковской группе).

Участие корпоративных трастов (фондов) в экономической деятельности осуществляется посредством наделения управляющего компетенцией по доверительному управлению активами.

В рассматриваемой проблематике не следует ограничиваться конструкцией юридического лица, фикции которого по сей день обсуждаются в правоведении³⁸. Как справедливо отметил В. К. Андреев, выделение правоспособности юридического лица не имеет правового значения, и было бы верным говорить только о компетенции органов юридического лица (корпорации)³⁹. Такой подход разрешает проблему некорректного толкования органа юридического лица как его представителя. Главное противоречие «представительского» подхода к пониманию органа корпорации заключается в отсутствии юридической связи представителя и самого юридического лица как таковой. Недолго просуществовав, ошибочное положение п. 1 ст. 53 ГК РФ в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ в части определения органа юридического лица как представителя, действующего от имени организации, оно было закономерно исключено.

В данном направлении можно отметить похожие проблемы с оценкой существа, переданного госкорпорациям (некорпоративным организациям) имущества. Так, по мнению Ю. К. Толстого, госкорпорация наделяется лишь полномочиями по осуществлению от имени Российской Федерации права собственника федерального имущества⁴⁰. Иными словами, органы госкорпорации наделяются компетенцией по управлению активами, переданными госкорпорации при ее учреждении. Таким образом, акцент ставится не на правоспособность самой организации, а компетенцию ее органов управления.

Хочется также обратить внимание на то, как отечественный законодатель относится к членам органов корпорации. Так, в ст. 53.1 ГК РФ законодатель, закрепляя ответственность лиц, уполномоченных выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов и лиц, определяющих действия юридического лица, в основу привлечения к такой ответственности заложил недобросовестное и неразумное управление корпорацией, несоответствующее обычным условиям гражданского оборота и обычному предпринимательскому риску.

Как представляется, определяющим является фактическое управление корпорацией (принцип «кто правит») даже наряду с формально действующими органами корпорации (директором или советом директоров). На данном принципе основана английская доктрина «снятия корпоративной вуали» («разрушительного вмешательства» в Германии). В России лица, осуществляющие фактическое руководство корпорацией, также могут привлекаться к юридической ответственности при использовании инструмента разрушения «корпоративных щитов».

Российская хозяйственная доктрина признает предпринимательские (корпоративные) объединения в качестве участников экономических отношений (например, В. С. Белых, В. А. Лаптев, Н. И. Михайлов и И. С. Шиткина⁴¹). Подчеркиваются экономические аспекты, предопределяющие данные корпорации как особую правовую форму ведения бизнеса (например, единая экономическая политика сталелитейных картелей или структура организации управления вертикально интегрированных нефтегазовых холдингов). В этой связи полагаем необходимым изменить неоцивилистический подход, отрицающий правосубъектность и участие в гражданском обороте предпринимательских объединений (Е. А. Суханов⁴²), а также вернуться к обсуждению проекта закона о предпринимательских объединениях⁴³.

В зарубежном правоведении корпорация в форме простого товарищества, основанного на договоре, давно признается правосубъектным участником экономических отношений, даже в отсутствие статуса юридического лица. Такой подход целесообразно перенять отечественному правоведению.

Очевидно, что ПИФ не является юридическим лицом (это объект права), но общность лиц корпоративного типа, которая передала свои активы доверительному управляющему, должна рассматриваться субъектом экономических отношений и субъектом права. Не случайно ВС РФ признает корпорацией ГПС в форме объединения сособственников недвижимости, даже в отсутствие их регистрации в качестве юридического лица (п. 103 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25). ФАС России нередко оценивает сложные структуры сделок, анализируя корпоративное сообщество с участием нерезидентов и трастов (на примере, Еврохим⁴⁴) и т. д.

Касательно момента возникновения правосубъектности корпоративного траста, то она предопределяется датой установления корпоративной связи между учредителями доверительного управления и управляющим. Иными словами, трастовые корпорации возникают в момент установления доверительного управления. В ряде стран существуют дополнительные требования по уведомительной регистрации траста. Так, на Кипре трасты вносятся в реестры, которые ведут Кипрская комиссия по ценным бумагам, Кипрская ассоциация адвокатов и Институт сертифицированных общественных бухгалтеров.

В российском законодательстве правовое положение трастов определялось еще до принятия ГК РФ (см. Указ Президента РФ от 24 декабря 1993 г. № 2296 «О доверительной собственности (трасте)»⁴⁵). Очевидно, что траст или ПИФ является корпоративной формой экономической деятельности, а правосубъектность корпоративного траста реализуется в установленном договором и законом порядке. Закрепляются также регистрационные требования к правилам некоторых видов доверительного управления, в частности, к ПИФам (ст. 19 Закона об инвестиционных фондах) или ипотечным покрытиям (ст. 27 Закона об ипотечных ценных бумагах).

Общий вывод

Представленный анализ позволяет сделать вывод о том, что под категорией «корпорация» следует понимать:

• корпоративные организации (юридические лица);

• корпоративные объединения (предпринимательские объединения);

• корпоративные трасты и фонды.

2. Корпоративные отношения

Вопрос о понятии корпоративного отношения тесно связан с отраслевой принадлежностью корпоративного права. В юридической литературе встречаются различные толкования корпоративных отношений. В основу предлагаемых дефиниций закладываются уникальные свойства субъекта права – корпорации, сущность рассматриваемых отношений (корпоративных отношений), особенности их правового регулирования, экономико-социальные характеристики и иные определяющие их критерии. При этом отечественные правоведы, используя одни и те же нормы корпоративного законодательства в сочетании их с различными критериями, приходят к различным выводам.

В российском законодательстве определено, что корпоративные отношения представляют собой отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (ст. 2 ГК РФ).

На первый взгляд для признания отношений корпоративными достаточно наличия одного из двух элементов: участия либо управления корпорацией. Вместе с тем само участие в корпорации автоматически наделяет члена корпорации правом управления, что подтверждается положением ст. 65.1 ГК РФ, согласно которой члены корпорации формируют высший орган – общее собрание, съезд, конференцию и т. д.

Напрашивается вывод о том, что ст. 2 ГК РФ законодатель закрепил давно существующий вид общественных отношений – корпоративные отношения, наряду с вещными и обязательственными отношениями.

Положения ГК РФ и иных норм права подтверждают тот факт, что нормы отечественного законодательства о корпорациях находятся в стадии развития. Процесс развития корпоративного хозяйствования обеспечивается конституционными свободами и традициями отечественной экономики.

Одной из вынужденных мер стало принятие ст. 307.1 ГК РФ, закрепляющей возможность применять общие положения об обязательствах к требованиям, вытекающим из корпоративных отношений, которая, кстати, дала почву для спорного толкования корпоративного отношения как разновидности обязательственного. Вместе с тем, как справедливо отметил В. К. Андреев, данное положение гражданского законодательства прямо указывает на особую правовую природу корпоративных отношений⁴⁶.

Подтверждением особой правовой природы корпоративных отношений служит также возможность восстановления корпоративных прав по правилам виндикации (п. 3 ст. 65.2 ГК РФ, п. 7 Обзора практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций⁴⁷ и другие). В данном случае речь идет о восстановлении корпоративного контроля, утраченного членом корпорации ввиду утраты акций, удостоверяющих соответствующий объем корпоративных прав. Следует четко разделять виндикацию имущества и восстановление корпоративных прав по правилам виндикации (аналогии закона).

Необходимо обратить внимание на буквальный текст ст. 307.1 ГК РФ, который гласит об аналогии права, поскольку применяется:

1) только к требованиям (т. е. когда это объективно необходимо для обеспечения прав и законных интересов участников корпоративных отношений);

2) лишь в части общих положений об обязательствах (применение положений об отдельных видах обязательств не допускается).

Рассматриваемая аналогия права является вынужденным юридическим приемом, необходимым для регулирования корпоративных отношений.

По мнению И. С. Шиткиной, корпоративные отношения – это урегулированные нормами права общественные отношения, возникающие в связи с созданием, деятельностью и прекращением деятельности корпорации⁴⁸.

Беловым В. А. высказывается точка зрения о том, что корпоративные отношения – это общественные отношения, направленные на организацию и осуществление деятельности по совместному достижению общих целей – союзной или корпоративной деятельности⁴⁹.

Исследуя существо корпоративных отношений, В. К Андреев приходит к выводу, что корпоративные отношения содержат в себе два подвида общественных отношений: отношения по участию в корпоративных организациях и отношения по управлению ими⁵⁰.

С учетом доктрины римского права корпоративные отношения следовало бы отнести либо к разновидности обязательственных отношений или же – вещным отношениям. Однако данное предположение является ошибочным, поскольку игнорируется содержание норм правового регулирования корпоративных отношений.

Раскрытию сущности складывающихся в корпорациях общественных отношений поможет исследование их характеризующих признаков, а также раскрытие субъективных прав и юридических обязанностей участников корпоративных отношений. При этом в оценке норм права, регулирующих корпоративные отношения, отчасти буден полезен свойственный российской юриспруденции нормативизм.

Невозможность рассмотрения корпоративных отношений как разновидности договорных отношений, а прав участников корпорации, как обязательственных прав, весьма четко подчеркнул Е. А. Суханов, указав на то, что это может привести к замене норм корпоративного права нормами договорного, что недопустимо и не соответствует правовой сущности корпоративных отношений⁵¹.

Об особой природе корпоративного отношения свидетельствуют корпоративный договор (ст. 67.2 ГК РФ), основания для возмещения потерь (п. 5 ст. 406.1 ГК РФ), последствия за недостоверные заверения об обстоятельствах (п. 4 ст. 431.2 ГК РФ) и иные положения законодательства. В ряде случаев правовое регулирование поведения участников корпоративных отношений (например, по вопросу заключения корпоративного договора) по своим правовым последствиям приравнивается к режиму осуществления предпринимательской деятельности (п. 4 ст. 431.2 ГК РФ).

Об экономической сущности корпоративных отношений неоднократно высказывался КС РФ, указывая на то, что учредители (участники) хозяйственных обществ самостоятельно осуществляют экономическую деятельность, направленную на получение прибыли от использования своих способностей и имущества в процессе организации и управления производством, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг (постановление КС РФ от 23 апреля 2012 г. № 10-П⁵²). Во многих случаях деятельность акционеров относилась к иной не запрещенной законом экономической деятельности, которой присущи определенные правовые риски, поскольку само АО осуществляет предпринимательскую деятельность (постановления КС РФ от 24 февраля 2004 г. № 3-П⁵³, от 25 мая 2010 г. № 11-П⁵⁴ и другие).

В юридической литературе стала использоваться категория «корпоративное обязательство»⁵⁵, которая, скорее всего, является искусственной правовой конструкцией (правовым приемом), позволяющей охарактеризовать соответствующий объем корпоративных прав и обязанностей членов корпорации.

Корпоративные обязательства близки по своей сущности к внутрихозяйственным. Понятие «внутрихозяйственные обязательства» можно использовать как в значении корпоративных обязательств (условное обозначение), так и обязательств в классическом понимании последних (ст. 307 ГК РФ).

Принципиальное отличие корпоративных от иных обязательств заключается в моменте их возникновения. Так, если корпоративные обязательства возникают с момента приобретения членства (участия) в корпорации (ст. 65.1 ГК РФ), то иные обязательства – с момента заключения договоров (сделок), вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения и т. д. (п. 2 ст. 307 ГК РФ). Следовательно, участник гражданского или предпринимательского отношения приобретает статус стороны (кредитора, должника – ст. 308 ГК РФ), а также субъективные права и обязанности с момента наступления юридического факта: действия либо события (например, при заключении сделки и в результате причинения вреда бездействием). В корпоративных отношениях таким юридическим фактом является приобретение участия (членства).

Следует учитывать многогранность складывающихся корпоративных отношений. В частности, по корпоративному договору или договору о залоге прав участников корпорации допускается передача корпоративных прав кредиторам и иным лицам. Сторонники цивилистических взглядов подобные конструкции относят к «квазикорпоративным отношениям», к которым надо применять нормы обязательственного права (например, С. Ю. Филиппова⁵⁶). Таким образом, если управление корпорацией есть реализация обязательственных прав, что сомнительно, то выходит, что реализации корпоративного права на управление корпорацией со стороны кредиторов не существует! Разве? В этой связи вспоминается научное противостояние о непризнании за холдингами свойств субъектов права и наличии у них лишь квазиправосубъектности, утратившее свою актуальность, в том числе благодаря соответствующим положениям законов (Закон об инвестиционных товариществах, ст. 4 Закона о банках, ст. 14.1 Закона об организации страхового дела и другие).

Возникновению корпоративных прав и обязанностей, по общему правилу, предшествуют два обстоятельства:

1) существование корпорации как субъекта права;

2) наличие воли самого участника (члена) корпорации на приобретение корпоративных прав.

Таким образом, корпоративные права реализуются в отношении действующей корпорации (например, зарегистрированного в ЕГРЮЛ акционерного общества, зарегистрированного в Банке России банковского холдинга⁵⁷, действующего в форме простого товарищества страхового пула и т. д.).

В юридической литературе небеспочвенно высказывается мнение о корпоративном характере (с момента принятия решения о создании корпорации) прав учредителей до создания корпорации, поскольку объединение лиц (общее собрание учредителей) приобретает и осуществляет права и обязанности, имеет орган управления и совершает действия, имеющие правовые последствия (В. К. Андреев⁵⁸).

Корпоративное отношение должно рассматриваться в единой связке членства-управления. Трудно себе представить участие в отрыве от управления корпорацией. Исключением из данного правила могут быть случаи судебного ограничения, заключение корпоративного договора либо залоговое управление корпорацией. Так, в силу п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 9 июля 2003 г. № 11 «О практике рассмотрения арбитражными судами заявлений о принятии обеспечительных мер, связанных с запретом проводить общие собрания акционеров»⁵⁹ допускается вынесение судебного акта, запрещающего годовому или внеочередному общему собранию акционеров принимать решения по отдельным вопросам, включенным в повестку дня, если эти вопросы являются предметом спора или непосредственно с ним связаны. Другой пример: корпоративные договоры, допускающие обязанность членов коммерческих корпораций воздерживаться (отказаться) от осуществления своих корпоративных прав, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании, согласованно осуществлять иные действия по управлению обществом (ст. 67.2 ГК РФ). Наконец, третья ситуация: реализация корпоративных прав не самими членами корпорации, а залогодержателями акций либо долей в уставном капитале (ст. 358.15 ГК РФ).

При рассмотрении корпоративных отношений через призму свойств самой корпорации наблюдается интересная картина. Так, в ст. 65.1 ГК РФ к корпорации отнесены юридические лица, учредители (участники) которых обладают правом участия (членства) в них и формируют их высший орган. А в ст. 65.2 ГК РФ права участника корпорации закреплены право участия в управлении делами корпорации.

Важно отметить, что речь идет об управлении делами корпорации, а не управление самой корпорацией. Такой подход законодатель использовал для отграничения управления делами корпорации от управления корпорацией или управления ее деятельностью, последнее из которых реализуется через исполнительные органы (ст. 53 ГК РФ).

Для раскрытия содержания корпоративных отношений поможет оценка регуляторного характера норм корпоративного права. Важно понимать, какую часть из складывающихся общественных отношений охватывают нормы корпоративного права.

Рассматриваемыми нормами корпоративного права регулируются корпоративные правоотношения, определяются правовое положение корпорации, основы и структура органов управления, а также определяется правовой режим управления делами корпорации. Вместе с тем из плоскости права «выпадает» волеобразование участников (членов) корпорации по вопросам управления, как мыслительный процесс. Конечно, результат данного процесса – выработка соответствующей воли – должен отвечать критериям правомерности, добросовестности, не может нарушать права и законные интересы других лиц. Сама по себе мыслительная деятельность не является предметом судебной оценки действий участников корпорации, в частности, при рассмотрении иска об исключении лица из состава корпорации; правовой оценке подлежат лишь сформулированная итоговая воля и ее юридические последствия (см. п. 5 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с исключением участника из общества с ограниченной ответственностью⁶⁰).

Пониманию сути корпоративного отношения помогает анализ его объекта. Традиционно в правовой доктрине объектом правоотношения выступает то, на что направлено само общественное отношение, а также то, по поводу чего оно складывается, – материальные и иные блага.

Рассматривая различные подходы при толковании объектов корпоративных отношений, И. С. Шиткина предлагает в качестве объекта признавать деятельность субъектов, направленную на получение материальных благ, а не сами материальные блага⁶¹. Такой подход раскрывает предмет корпоративного отношения (поведение его участников), а не его объект.

Под объектом корпоративного отношения предлагается понимать участие (членство) в корпорациях. Данное предложение основано на положениях ст. 2 и 65.1 ГК РФ.

Возникает вопрос, если участие (членство) в корпорациях и управление ими являются двумя неразрывными элементами корпоративного отношения, то почему их объектом выступает лишь участие (членство)?

Для ответа на данный вопрос необходимо отделить первичное от вторичного. Первичным в корпоративных отношениях является участие (членство) в корпорациях, которое возникает при вхождении члена (участника) в состав корпорации и прекращается его выбытием из состава корпорации. Относительно управления делами корпорацией, то появление или прекращение данного элемента корпоративного отношения напрямую зависят от участия, а значит, управление – вторично⁶².

Участие в корпорациях может быть как связано, так и не связано с управлением (например, в случае заключенного корпоративного договора либо передачи доли в уставном капитале ООО в залог). При этом не следует смешивать «управление делами корпорации» с передачей функций исполнительного органа управляющему либо управляющей компании (например, п. 1 ст. 69 Закона об АО или ст. 42 Закона об ООО), которые не обладают правами членства. Осуществление управляющим функций исполнительного органа имеет двоякую природу, с одной стороны, представляет собой возмездное оказание услуг по договору, с другой – управление корпорацией.

Возвращаясь к тезису о единстве участия-управления в корпоративных отношениях, необходимо подчеркнуть, что, несмотря на возможность отделения управления от членства, данные элементы, как правило, неотъемлемы. Выбытие элементов управления из корпоративных прав участника зависит от волевого действия самого участника. Так, в отсутствие согласия участника на заключение корпоративного договора либо залога долей в управлении делами в корпорации сохраняется сложившаяся система корпоративного управления.

Говоря об объектах прав, не следует отождествлять объект корпоративных прав с объектом гражданских прав⁶³. Так, объектами гражданских прав выступают вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага (ст. 128 ГК РФ).

Об отсутствии тождественности свидетельствует и тот факт, что вначале возникает объект корпоративного правоотношения – участие (членство), порождающее корпоративные права в отношении корпорации, а уже затем появляются объекты гражданских прав – акции общества (например, при создании хозяйственного общества и внесения сведений о нем в ЕГРЮЛ или при дополнительной эмиссии акции) и др.

Содержание корпоративного правоотношения раскрывает объем прав и обязанностей участвующих в нем лиц. О. С. Иоффе полагал, что поведение участников правоотношения не может рассматриваться как его содержание, а лишь конкретные права и обязанности, которые определяют юридические рамки возможного поведения (субъективные права или правомочия)⁶⁴.

ГК РФ определены основные корпоративные права и обязанности участников корпорации (ст. 65.2, 67, 73, 85, 123.3, 123.11 и другие). В какой-то степени их можно условно назвать минимальными правами и обязанностями членов корпорации. Детальное раскрытие корпоративных прав и обязанностей (корпоративных правомочий) находит свое отражение в специальных законах (Закон об АО, Закон об ООО, Закона о ХП и т. д.).

Корпоративные отношения характеризуются как внутренние отношения в корпорации. И все же к ним можно также отнести тесно связанные с ними иные отношения. Во-первых, для реализации корпоративных прав требуется участие третьих лиц: государственных органов и Банка России. В частности, налоговым органом ведется ЕГРЮЛ и учет прав на доли в уставных капиталах ООО; Банком России регистрируется эмиссия акций и осуществляется контроль за соблюдением корпоративного законодательства; ФАС России регулируются сделки по экономической концентрации, в том числе посредством приобретения крупных пакетов акций и долей в уставных капиталах хозяйственных обществ. Во-вторых, сами по себе отношения членства и управления несут публично-правовые аспекты. К примеру, СРО утверждают, внутренние документы, которые вступают в силу не ранее чем со дня внесения сведений о них Ростехнадзором в государственный реестр СРО (ч. 12 ст. 55.5 ГрК РФ); при заключении сделок корпорации, ее контрагенты должны учитывать локальные нормативные акты, в том числе устав, регулирующие корпоративные процедуры совершения определенных сделок (п. 1 ст. 174 ГК РФ и п. 2 ст. 69 Закона об АО).

Говоря о конвергенции в хозяйственных (предпринимательских) отношениях публичных и частных аспектов, выражающихся во взаимосвязи вопросов порядка осуществления экономической деятельности и ее регулирования, в доктрине хозяйственного права внутрихозяйственные отношения стали обозначать «мартемьяновским треугольником», который как-никак наглядно подчеркивал в них элементы отношений по горизонтали, вертикали и внутренние⁶⁵.

Не случайно Т. В. Кашанина обозначила корпоративное право «ядром предпринимательского права»⁶⁶, ибо внутрифирменные или внутрихозяйственные отношения исторически составляют важнейшую часть предмета предпринимательского права. Особенно актуально изучение внутренних отношений при единстве государственного сектора экономики советского периода, в котором его бизнес-единицы (предприятия, производственные объединения, органы хозяйственного руководства) составляли хозяйственные системы – подсистемы народного хозяйства⁶⁷.

Таким образом, корпоративные отношения – это отношения, связанные с участием (членством) в корпорациях и с управлением их делами или их деятельностью. Отношения по управлению делами корпорации можно условно обозначить как внутриорганизационные отношения, а отношения по управлению деятельностью корпорации – внутрипроизводственные⁶⁸.

Конкретное содержание корпоративного отношения зависит от вида организационно-правовой формы корпорации и действующих в ней корпоративных актов, что раскрыто в последующих частях настоящей работы.

3. Корпоративное право в системе российского права

При исследовании корпоративных отношений необходимо определить место корпоративного права в системе российского права. Отечественная дореволюционная, советская и современная правовые доктрины до сих пор так и не выработали единого подхода в вопросе критерия, определяющего деление системы российского права на отдельные отрасли.

В качестве критерия деления системы права предлагались: предмет регулирования – содержание общественных отношений (А. В. Дозорцев⁶⁹, В. К. Мамутов⁷⁰, В. К. Райхер⁷¹), характер регулируемых отношений (В. В. Лаптев⁷²), предмет и метод (С. С. Алексеев⁷³, И. В. Павлов⁷⁴, Ю. К. Толстой⁷⁵, В. Ф. Яковлев⁷⁶), адресат регулирования (В. С. Тадевосян⁷⁷) и др. Каждое мнение сопровождалось многочисленными аргументами и, надо отметить, имело свое рациональное зерно. Вместе с тем разделение системы права на отдельные отрасли не является исключительно научным вопросом, объективно необходимо для правоприменительной практики и требует соответствующей научной оценки.

В результате длительной научной дискуссии и формирования диаметрально противоположных концепций в доктрине по-разному определяется и корпоративное право.

Современная юридическая литература свидетельствует о том, что многие ученые, занимающиеся рассматриваемой проблематикой, пошли по пути признания корпоративного права самостоятельной отраслью российского права, среди которых В. К. Андреев, В. В. Долинская, Т. В. Кашанина, И. С. Шиткина и др. В основу такого вывода, как правило, заложен тезис об уникальном предмете отрасли – корпоративные отношения.

В частности, сторонник концепции хозяйственного (предпринимательского) права В. К. Андреев считает предмет правового регулирования единственным возможным критерием разграничения отраслей права, и корпоративное право такому критерию отвечает⁷⁸. По мнению И. С. Шиткиной, корпоративное право также является отраслью права, под которой понимается совокупность норм, регулирующих общественные отношения, связанные с образованием, деятельностью и прекращением деятельности корпораций⁷⁹. При этом сделан акцент на то, что предмет корпоративного права непосредственно связан с корпорациями, – как с субъектами права. Кроме того, И. С. Шиткина указывает на то, что нормы корпоративного права основаны на сочетании частных и публичных методов правового регулирования, дублируя тем самым положения общей части предпринимательского права.

Надо отметить, что еще недавно многие ученые-хозяйственники придерживались той точки зрения, что корпоративное право составляет лишь важнейший институт предпринимательского права, регулирующий отношения в сфере образования и деятельности корпораций (например, Е. П. Губин и И. С. Шиткина⁸⁰). Однако впоследствии признали за данным институтом свойства отрасли права.

При оценке отраслевой принадлежности корпоративного права точкой отсчета должно быть существо корпоративных отношений. Корпорация же является ключевым субъектом рассматриваемых правоотношений, но не определяющими в вопросе разграничения отраслей права. В противном случае мы вынуждены будем (по «субъектному принципу»), вслед за «корпоративным правом», сразу признать существование «унитарного права» как отрасли права, регулирующего вопросы правовой организации и деятельности унитарных организаций, что сомнительно.

Кроме того, если согласиться с мнением И. С. Шиткиной о предмете корпоративного права – «отношения, связанные с образованием, деятельностью и прекращением корпораций», то было бы верным по тексту слово «деятельность» заменить на словосочетание – «…управлением деятельностью…», которое подчеркивало существо рассматриваемых отношений (корпоративных отношений). Иначе получается, что корпоративное право регулирует и производственно-хозяйственную деятельность корпораций (банковскую, страховую, нефтегазовую, строительную и т. д.). Очевидно, что такой смысл в понятие предмета корпоративного права указанными авторами не вкладывался, поскольку по тексту работы речь идет об отношениях, вытекающих из участия и управления корпорацией.

Исследуя деление системы права, Д. А. Керимов предлагал под отраслью права понимать объективно сложившуюся группу норм, регулирующую качественно однородные общественные отношения на основе определенных принципов и специфики методов и таким образом приобретающую относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функционирования. При этом отмечалось, что природа этих отношений обусловливает и метод их правового регулирования⁸¹.

Заслуживает внимание позиция Т. В. Кашаниной, относящей корпоративное право в монографии «Структура права» к разделу «частного права». По ее мнению, корпоративное право образует систему норм права, устанавливаемых органами корпорации, выражающих волю ее участников. Доказывается уникальность рассматриваемой системы норм, в создании которой принимают участие сами члены корпорации. В качестве источников корпоративного права указываются корпоративные обычаи, корпоративные обыкновения, корпоративные прецеденты и корпоративные нормативные акты⁸². Сделан акцент на сущность корпорации, как объединения лиц, в любых сферах (политической, экономической, социальной или духовной), в которых ее участники сами вырабатывают (формируют) нормы и правила поведения (формы корпоративного права).

Интерес к такому подходу заключается в уникальной системе санкционированного государством корпоративного нормотворчества, формирующего систему источников корпоративного права. Вместе с тем правовая организация и деятельность корпорации неразрывно связаны с вопросами регистрации (легитимации) корпорации, учета корпоративных прав, государственного регулирования корпоративных процедур и иными вопросами, традиционно регулируемыми предпринимательским правом.

Пахомова Н. Н. рассуждает о корпоративной сущности социальных отношений и связанности субъектов между собой, однако впоследствии делает оговорку на необходимость вычленения собственно корпоративных отношений, в которых формируются их существенные признаки (экономическая составляющая)⁸³. Кроме того, она без колебаний относит корпоративное право к третьей подотрасли гражданского права, наряду с вещным и обязательственным правом⁸⁴.

Таким образом, поглощая значительную часть общественных отношений, не конкретизируя их, можно сделать вывод о существовании «мегаотрасли» российского права, включающей всевозможные корпоративные отношения, в том числе, семейные отношения («супружеская корпорация»), административные (государственный орган как «публичное корпоративное объединение» входящих в него госслужащих), отношения между различными этническими («этническая корпорация») и национальными группами и т. д.⁸⁵ Можно предположить также сообщество интернет-пользователей всего мира как корпоративное сообщество, объединенное телекоммуникационной сетью Интернет и управляемое ее пользователями. В последнем случае корпоративное право приобретает наднациональный международный характер.

При определении отрасли права в основу в первую очередь должны быть заложены правовые категории и правовое существо рассматриваемых явлений. Дополнительно могут быть также учтены социальные, экономические, исторические и иные аспекты, но не в качестве определяющих.

Многие сторонники школы частного права, к числу которых относится Е. А. Суханов, рассматривают корпоративное право в качестве специального частного права по отношению к общему частному праву – гражданскому праву⁸⁶. При этом без какой-либо аргументации отрицается смешение частноправового и публично-правового начал регулирования, а также комплексность рассматриваемой отрасли права.

Оценивая научные взгляды Е. А. Суханова, Ю. К. Толстой указывает на спорность отнесения корпоративного права к подотрасли гражданского права⁸⁷. Так, по мнению Ю. К. Толстого, предложенный подход оставляет открытым вопрос о месте корпоративных отношений в гражданском праве. То ли их надо рассматривать в разделе о предмете гражданского права (как разновидность общественных отношений), то ли – в разделе о юридических лицах (о корпоративных субъектах).

Во всех случаях выделение корпоративного права в качестве составной части частного права влечет за собой усеченность предлагаемой концепции. Получается, что в основу рассматриваемого специального (корпоративного) частного права закладываются общественные отношения частноправового характера (например, равноправные взаимоотношения между участниками на основе корпоративного договора).

Вместе с тем из рассматриваемого Е. А. Сухановым варианта выпадает публично-правовая составляющая корпоративных отношений, т. е. их существенная часть (в том числе, отношения по управлению корпорацией, по регулированию деятельности членов саморегулируемых организаций, вопросы компетенции органов управления и контроля корпорацией и т. д.).

Попондопуло В. Ф. раскрывает корпоративное право как совокупность общих и специальных норм гражданского права, регулирующих обязательственные отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (корпоративные отношения), основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников⁸⁸. В основу такого суждения закладывается нормативистский подход, использующий буквально положение ст. 2 ГК РФ. Однако данный подход обесценивает долгожданные поправки в ГК РФ, в части добавления третьего вида общественных отношений – корпоративных отношений, наряду с вещными и обязательственными. Кроме того, трудно себе представить элементы «равенства» или «автономии воли», например, в отношениях между общим собранием членов корпорации (волеобразующим органом) и ее директором (исполнительным органом).

Отметим и то, что сторонники школы частного права достаточно часто в последнее время изучают исконные вопросы предпринимательского права и пытаются описать их в духе науки гражданского права, в том числе категорию «юридическое лицо публичного права»⁸⁹. Понимая наличие у данных субъектов права особой публичной компетенции, любыми способами включают их в курс, закрыв глаза на то, что никакого «равноправия и автономии воли» здесь нет⁹⁰. А ведь, например, в силу ст. 2 Закона о публично-правовых компаниях данные организации прямо наделяются функциями и полномочиями публично-правового характера, а их деятельность осуществляется в интересах государства и общества.

Современные ученые в области гражданского права нередко без колебания относят корпоративное право к подотрасли гражданского⁹¹. В частности, Е. В. Богданов обосновывает данную точку зрения через сущность рассматриваемого отношения, которая, по его мнению, не имеет принципиальных отличий от гражданского правоотношения. Корпоративное право рассматривается как подотрасль гражданского права, регулирующая имущественные, личные неимущественные и гражданско-правовые организационные отношения, связанные с участием в организациях или с управлением ими. Вместе с тем не ясно, по каким основаниям можно отнести организационно-управленческие отношения к частноправовым. Кроме того, органы корпорации, участвующие в корпоративных отношениях, не обладают традиционной гражданской правоспособностью и выпадают из предложенной концепции, что свидетельствует о невозможности, опираясь на ст. 2 ГК РФ, определять корпоративные отношения в составе предмета гражданского права, а также об обоснованности отнесения их к предмету предпринимательского права.

Обзоры научных дискуссий по данной проблематике рассматриваются В. А. Беловым как желание ученых-приверженцев определенной концепции (частного либо предпринимательского права) навесить «ярлык отраслевой принадлежности» в основе которого используется чисто филологический элемент (не юридический), связанный со словом «корпорация». Одновременно В. А. Беловым предлагается понятие «корпоративное право» – совокупность правовых норм, регламентирующих общественные отношения, направленные на организацию и осуществление деятельности по совместному достижению общих целей – союзной либо корпоративной деятельности. При этом сделана оговорка о том, что корпоративное право не подпадает под понимание института частного права⁹².

Учитывая упомянутые позиции, нами предлагается иной подход в определении места корпоративного права в системе отраслей права. При этом полагаем возможным и целесообразным использовать труды дореволюционных и советских правоведов по данному вопросу.

История развития хозяйственно-правовой мысли уходит в далекое прошлое. Доказывая существование отрасли хозяйственного (ныне именуемого – предпринимательского) права, представители концепции хозяйственного права опирались, прежде всего, на формирующуюся систему торгового законодательства (впоследствии коммерческого, хозяйственного и, наконец, предпринимательского), регулирующего соответствующие общественные отношения в сфере народного хозяйства.

В советском правоведении еще О. А. Красавчиков обращал внимание на тенденции единства хозяйственного законодательства в 60–70-х гг. прошлого столетия, на основе чего даже доказывал потребность принятия Хозяйственного кодекса СССР⁹³. Затем им было научно доказано обособление уникальной отрасли хозяйственного права.

Предпринимательское право сформировалось как отрасль права, науки и учебной дисциплины. Как справедливо отметил В. В. Лаптев, при любом понимании предпринимательского права вопросы организации и деятельности хозяйствующих субъектов, в том числе корпоративных, регулируются в основном нормами этой отрасли права независимо от того, относятся они к реальному сектору экономики или нет⁹⁴.

Наиболее удачен критерий классификации отраслей права по предмету и характеру регулируемых отношений. Данный подход исключает существование квазиотраслей права, заявленных как самостоятельные, но не имеющих общей части. Более того, в известной степени данный пробел (отсутствие общей части у отрасли права) уже давно не восполняется догмами римского права, а историческое деление права на частное и публичное со временем приобрело методологический характер для отграничения частных от публичных норм права. Так, Г. Ф. Шершеневич, с учетом рассмотрения торгового права как части гражданского права, что было свойственно для правоведения того времени (см. также труды А. И. Каминки⁹⁵, П. П. Цитовича⁹⁶ и другие), не мог закрыть глаза на существование норм торгового частного права, торгового публичного права и международного торгового права⁹⁷. При этом Г. Ф. Шершеневич чаще использовал термин «частное право», нежели гражданское. Так, последние два блока норм торгового права (публичный и международный) нельзя отнести к гражданскому праву, поскольку нарушаются все разумные границы обособленности отрасли права.

Многогранность отраслей российского права позволяла, в частности, В. К. Райхеру⁹⁸ сделать вывод о делении отраслей права на основные и комплексные. При этом большинство отраслей права со временем становились комплексными, о чем также говорил Ю. К. Толстой⁹⁹, поскольку выделить «химически чистые» отрасли права невозможно.

Сходную мысль в своей интерпретации продолжил С. С. Алексеев, исходя их того, что отрасль права – главное подразделение системы права, отличающееся специальным режимом юридического регулирования и охватывающее целые участки, комплексы однородных общественных отношений¹⁰⁰. По его мнению, все отрасли права разделялись на профилирующие, специальные и комплексные. Хозяйственное право рассматривалось С. С. Алексеевым как комплексная отрасль права, поскольку соединяло в себе разнородные институты профилирующих и специальных отраслей права¹⁰¹.

Отрасли права не отделяются глухой стеной, отмечал В. В. Лаптев¹⁰², однако нельзя допускать «стирание» границ отраслей системы права. В противном случае, теряется ясность при использовании норм права, подлежащих применению в конкретном случае.

В науке предпринимательского права можно выделить три подвида отношений (предпринимательско-правовых отношений), составляющих предмет отрасли права:

1) отношения, возникающие при осуществлении экономической деятельности (в том числе предпринимательской);

2) отношения, связанные с регулированием предпринимательства;

3) внутрихозяйственные (внутрипроизводственные и внутрикорпоративные) отношения (В. В. Лаптев¹⁰³, В. К. Мамутов¹⁰⁴, С. С. Занковский¹⁰⁵ и др.).

Уже в дореволюционном правоведении внутрифирменные или внутренние отношения изучались именно в курсе торгового права (в частности, при рассмотрении артельных, полных, акционерных и иных товариществ¹⁰⁶), которые впоследствии вошли в предмет советского хозяйственного, а затем и современного предпринимательского права. Правда, мы вынуждены и ограничиться, ибо вопрос о предмете предпринимательского права является многогранным и дискуссионным, а целью настоящей работы является изучение правовой природы и содержания корпоративных отношений.

Прообразом российских корпораций в советские годы были кооперативы, в основу организации которых заложен принцип «объединения труда»¹⁰⁷. А вот современные корпорации, прежде всего коммерческие, как объединения лиц и капиталов, стали отвечать соответствующим потребностям времени в условиях рыночной экономики.

Рассуждая о корпоративных организациях, организационно-правовые формы которых закрепляются закрытым перечнем в гл. 4 ГК РФ, может возникнуть сомнение в обоснованности отнесения деятельности некоммерческих корпораций, наряду с коммерческими, к предмету предпринимательского (хозяйственного) права.

Некоммерческие корпорации не осуществляют предпринимательскую деятельность, однако законодательством закреплена возможность осуществления ими «приносящей доход деятельности» (п. 4 ст. 50 ГК РФ). Более того, для осуществления доходной деятельности устанавливается обязанность некоммерческих корпораций иметь достаточную имущественную основу рыночной стоимости не меньше минимального размера уставного капитала для ООО (п. 5 ст. 50 ГК РФ).

Саморегулируемые организации, членство в которых наделяет возможностью субъектов осуществлять предпринимательскую или профессиональную (т. е. экономическую) деятельность, вряд ли можно назвать субъектом частного права. СРО напрямую наделена публичными полномочиями, а именно компетенцией по регулированию экономической деятельности членов СРО (ст. 3 Закона о СРО). Также одним из источников формирования имущества СРО являются доходы, полученные от размещения денежных средств на банковских депозитах (подп. 6 п. 1 ст. 12 Закона о СРО), что свидетельствует об осуществлении ими доходной экономической деятельности.

Еще одним наглядным примером экономической деятельности некоммерческих участников отношений служит деятельность кредитных потребительских кооперативов, объединяющих физические и (или) юридические лица в целях удовлетворения их финансовых потребностей (п. 3 ст. 1 Закона о кредитной кооперации). Члены данной некоммерческой корпорации, в том числе члены-организации (юридические лица), приобретают возможность льготного финансирования своей производственно-хозяйственной и иной деятельности. Деятельность товариществ собственников недвижимости по управлению общим имуществом сособственников помещений в здании имеет экономическую подоплеку (ст. 123.12 ГК РФ), поскольку позволяет эффективно организовать структуру управления активами и т. д.

Едва ли удачно выделение в качестве особой формы корпораций казачьих обществ или общин коренных малочисленных народов России. Разумеется, данные социальные группы в широком понимании «корпорации» являются корпоративными организациями. Однако если идти по этому пути, то пришлось бы разбивать все социальные группы населения по иным критериям, признавая их корпорациями и субъектами гражданских либо предпринимательских отношений (например, по этническому, религиозному, духовному, языковому и иному принципу).

Упоминания в различных законах казачьих обществ и общих коренных малочисленных народов России свидетельствуют об экономической составляющей в их деятельности; в частности, в сфере сельскохозяйственной деятельности закреплена возможность передачи им в аренду соответствующих земельных участков для осуществления сельскохозяйственного производства, сохранения и развития традиционного образа жизни, хозяйствования и промыслов (п. 5 ст. 10 Закона об обороте земель сельскохозяйственного назначения).

Корпоративная сущность некоммерческих и коммерческих корпораций (членство и управление) в обоих случаях одинакова и во многом связана с экономическими интересами их участников.

При таком подходе небеспочвенны попытки переименования предпринимательского права в «экономическое право», что давно обсуждается в отечественном правоведении¹⁰⁸. Так, учитывая современное состояние экономики в стране, наименование отрасли предпринимательского права предлагалось заменить экономическим правом, поскольку содержание предпринимательской деятельности давно вышло за рамки положения абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ¹⁰⁹. И все же в качестве рабочего обозначения рассматриваемой отрасли права предлагается использовать термин «предпринимательское право».

Риторика по данному вопросу не меняет сущность регулируемого отраслью права круга общественных отношений. В частности, гражданское право, по мнению цивилистической доктрины, – это все то же частное право, а в работах по гражданскому праву традиционно обращаются к конструкциям римского права. Как справедливо отметил В. В. Витрянский при оценке итогов реформирования российского гражданского законодательства, мы можем прийти к самым неочевидным и непредсказуемым выводам¹¹⁰. Осмелимся продолжить данный тезис тем, что современное гражданское право уже не то, что прежде, и его предмет также требует переосмысления. Вместе с тем в данном вопросе следует ограничиться исконным существом гражданских отношений как имущественных и личных неимущественных отношений, основанных на равенстве и автономии воли. При ином подходе границы отраслевого деления права стираются.

Подобная картина наблюдается и в отношении предпринимательского права, ранее именуемого торговым, коммерческим, хозяйственным и, наконец, экономическим правом. Полемика здесь бесконечна, но все же предлагается использовать в качестве устоявшегося рабочего обозначения отрасли – «предпринимательское право».

Итоговым аргументом в определении отраслевой принадлежности корпоративного права служат положения Конституции РФ. Во-первых, положения ст. 34 и 36 Конституции РФ закрепляют свободное использование своих способностей и имущества для экономической деятельности, а также право на объединение. КС РФ всегда рассматривает корпоративные организации, объединяющие своих участников в первую очередь как форму коллективного предпринимательства и (или) экономическую модель управления активами, а во вторую очередь – в качестве субъектов права¹¹¹. Подчеркивается конвергенция частных и публичных аспектов корпоративного правоотношения. Во-вторых, следует учитывать, что гражданское законодательство находится в исключительном ведении Российской Федерации (ст. 71), в то время как предпринимательское – как в федеральном, в части основ единого рынка (ст. 71), так и в совместном ведении Федерации и ее субъектов по вопросам регулирования предпринимательства (ст. 72)¹¹². Более того, деятельность корпораций и многие вопросы корпоративных (управленческих) процедур регламентируются не только федеральным законодательством, но и подзаконными актами, актами Банка России¹¹³, региональными нормативными актами¹¹⁴, а также локальными актами корпорации (п. 5 ст. 50, п. 4 ст. 52 ГК РФ и т. д.).

Не корректно рассмотрение корпоративных отношений в части управления корпорацией (с учетом их существа) как отношений равенства, основанных на автономии воли и диспозитивности (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Говоря о методах правового регулирования корпоративных отношений, научный анализ свидетельствует о присутствии трех традиционных методов предпринимательского права: диспозитивный, императивный и рекомендательный¹¹⁵.

Рассуждая об отличии института или подотрасли от отрасли права, Д. А. Керимов говорит, что институт права представляет собой часть однотипных отношений (со своими признаками и особенностями), а также имеет общие с отраслью права характеристики (объективную обособленность и органическое единство компонентов, специфичность метода, относительную самостоятельность и т. д.)¹¹⁶. То есть институт права определяет нормы, регулирующие определенный вид однородных общественных отношений. В отличие от отрасли права, подотрасль представляет собой крупные подразделения общественных отношений, входящих в сферу отношений, регулируемых отраслью права (В. В. Лазарев, С. В. Липень)¹¹⁷. Разумеется, только самостоятельная отрасль права имеет уникальные Общую и Особенную части, которые не дублируют и не заимствуют их у существующих отраслей права, а также содержат в себе предмет, принципы, методы правового регулирования и т. д.

Исследуя предмет предпринимательского права и место предпринимательского права в системе отраслей права, Е. П. Губин справедливо обратил внимание на присутствие в предпринимательском праве единства предмета отрасли права, законодательства и соответствующей учебной дисциплины¹¹⁸.

Корпоративные отношения входят в один из трех видов общественных отношений, составляющих предмет предпринимательского права, – внутрихозяйственные отношения, наряду с отношениями по осуществлению и регулированию предпринимательской и иной экономической деятельности. В свою очередь внутрихозяйственные отношения разделяются на корпоративные и внутрипроизводственные отношения.

В заключение мы приходим к выводу, что корпоративное право следует рассматривать в качестве подотрасли предпринимательского права, объединяющей в себе значительную часть норм предпринимательского права, регулирующих однородную группу общественных отношений – корпоративные отношения.

4. Источники регулирования корпоративных отношений в России

К источникам регулирования корпоративных отношений можно подходить с разных сторон. Ряд правоведов рассматривает источники корпоративного права как продукт исключительно локального нормотворчества (Т. В. Кашанина¹¹⁹). В основу данного предложения заложена сущность корпорации как объединения лиц. В этой связи исследуются акты корпоративного права, принятые гражданско-правовым сообществом в рамках отдельных корпораций. Безусловно, акты корпорации являются источниками регулирования корпоративных отношений и составляют важнейшую часть в системе данных источников. Вместе с тем необходимо исследовать всю систему источников предпринимательского права, состоящую из всех норм права, причастных к регулированию корпоративных отношений¹²⁰.

Дадим обзор существующих источников корпоративного права.

1. Общепризнанные принципы, общепризнанные нормы международного права, международные договоры и международные обычаи.

Российская правовая система признает действие международных актов (п. 4 ст. 15 Конституции РФ). Подробная регламентация порядка использования данных форм права раскрывается в постановлении Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ»¹²¹.

Общепризнанные принципы и нормы международного права первичны по отношению к международным договорам, поскольку в основу заключаемых международных договоров закладываются устоявшиеся принципы и нормы международного права¹²².

К общепризнанным принципам международного права можно отнести принцип добросовестности, которым также пронизаны нормы различных отраслей отечественного законодательства; принцип эстоппель (в переводе с англ. – «лишать права возражения») или запрет злоупотребления правом. Принцип свободы договора стал применяться в корпоративной практике, в том числе при заключении корпоративного договора (акционерного соглашения либо договора об осуществлении прав участников общества), обладающего нормативным свойством.

Существует общепризнанная норма о признании прекратившим существование отделения (филиала, представительства) корпорации в стране в случае прекращения деятельности корпорации в стране места ее регистрации (инкорпорации). Данный принцип наглядно проиллюстрирован В. М. Корецким, который отмечал недопустимость признавать независимое от центра (корпорации) существование отделения (филиала, представительства), а иное толкование рассматривается как «возрождение» несуществующего субъекта права или «двойное (тройное и проч.) бытие»¹²³.

Обратим внимание на то, что в ряде российских законов содержатся различные подходы к вопросу регулирующего воздействия норм международного права. Так, например, согласно ГК РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры входят в состав российского законодательства (п. 1 ст. 7). Однако приоритет закрепляется за международными договорами перед гражданским законодательством (абз. 2 п. 2 ст. 7).

Согласно п. 1 ст. 5 Закона об ООО при создании российскими корпорациями на территории иностранных государств филиалов или представительств учитывается также зарубежное законодательство и международные договоры России. Аналогичные положения и в отношении создания филиалов и представительств акционерных обществ (п. 1 ст. 6 Закона об АО). Вместе с тем в данных законах отсутствует какое-либо упоминание об общепризнанных принципах либо нормах международного права.

Говоря о международных договорах, следует вспомнить, что основу корпоративного объединения составляют принципы свободы объединения и гарантии защиты права собственности, закрепленные в ст. 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (г. Рим, 1950)¹²⁴ как важнейшие гарантии прав человека.

2. Конституция России.

В отечественном правоведении Конституцию РФ часто именуют «Основным законом», поскольку является актом высшей юридической силы, которому должны соответствовать все формы права, действующие на всей территории России. Конституция РФ действительно представляет собой «основной» или «верховный» правовой документ в нашем государстве. Прежние Конституция СССР (1977 г.) и Конституция РСФСР (1978 г.) в своем названии даже содержали словосочетание – «основной закон».

Следует учитывать, что Конституция РФ является актом прямого действия, что позволяет использовать ее положения и в корпоративных отношениях (п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»¹²⁵).

Конституцией РФ обеспечиваются принципы законности, свободы экономической деятельности, в том числе в форме участия в корпорациях (ст. 8 и 34), плюрализм и равная защита всех форм собственности (ст. 8, 9, 34 и 35), иные основополагающие принципы¹²⁶.

3. Законодательство, определяющее правовое положение корпораций и регулирующее корпоративные отношения.

Говоря о законодательстве, сразу необходимо указать на то, что существующий массив законов, содержащих нормы корпоративного права, можно условно поделить на федеральное и региональное законодательство.

Хотя большая часть норм корпоративного права закреплена в федеральном законодательстве (ст. 71 Конституции РФ), по ряду вопросов, связанных с регулированием деятельности корпорации, в соответствующих регионах страны в рамках совместной компетенции субъектов и Федерации действуют региональные акты (ст. 72 Конституции РФ).

Федеральное законодательство можно разделить на кодифицированные и некодифицированные акты¹²⁷. Кодифицированными актами являются ГК РФ, ЖК РФ, ГрК РФ, КоАП РФ, СК РФ, УК РФ, ЗК РФ и др. Основным кодифицированным актом, регламентирующим корпоративные отношения, является ГК РФ.

Подробная регламентация правового положения отдельных организационно-правовых форм корпорации определяется следующими законами: в отношении коммерческих корпораций – Закон об АО, Закон об ООО, Закон о ХП, Закон о производственных кооперативах и другие; некоммерческих корпораций – Закон о некоммерческих организациях, Закон о жилищных накопительных кооперативах, Закон о СРО и другие; предпринимательских объединений (корпоративного типа) – Закон об инвестиционном товариществе и др.

В России действуют законы, устанавливающие одновременно правовое положение отдельных субъектов предпринимательского права и особенности регулирования их экономической деятельности (например, Закон о банках и банковской деятельности или ранее действующий Закон РФ от 20 февраля 1992 г. № 2383-I «О товарных биржах и биржевой торговле»¹²⁸).

Региональные законы по вопросам регулирования отдельных видов экономической деятельности могут определять субъектный состав проектов публично-частного партнерства. К примеру, Законом Санкт-Петербурга от 25 декабря 2006 г. № 627-100 «Об участии Санкт-Петербурга в государственно-частных партнерствах»¹²⁹ или Законом Республики Татарстан от 1 августа 2011 г. № 50-ЗРТ «О государственно-частном партнерстве в Республике Татарстан»¹³⁰ в качестве партнера проекта допускаются российское или иностранное юридическое или физическое лицо либо действующее без образования юридического лица объединение юридических лиц по договору простого товарищества.

4. Подзаконные нормативные акты федерального и регионального уровней.

Правовая система в России позволяет разделять подзаконные нормативные акты на две категории¹³¹:

1) акты, принятые во исполнение положений законов (например, в силу ст. 2 Закона о государственной регистрации юридических лиц издано постановление Правительства РФ от 17 мая 2002 г. № 319 «Об уполномоченном федеральном органе исполнительной власти, осуществляющем государственную регистрацию юридических лиц, крестьянских (фермерских) хозяйств, физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей»¹³²);

2) акты, принимаемые государственными органами в рамках своей компетенции – дискреционные полномочия¹³³ (в частности, Указ Президента РФ от 16 ноября 1992 г. № 1392 «О мерах по реализации промышленной политики при приватизации государственных предприятий»¹³⁴).

В правоведении свойство нормативности традиционно признавалось за указами Президента РФ (президентами республик в составе РФ, главами субъектов РФ) и постановлениями Правительства РФ (постановления региональных исполнительных органов власти). Распоряжения и послания рассматривались как акты индивидуального характера. Вместе с тем в последние годы такой подход стал переосмысляться. Так, в Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ (2012 г.) указано, что для качественного обновления экономики, обеспечивающего честную конкуренцию, Правительству РФ в рамках работы по национальной предпринимательской инициативе надлежит утвердить «дорожную карту» по обеспечению развития конкуренции, обновлению промышленности, развития науки и технологий, а также новых отраслей экономики¹³⁵. Другим примером служит распоряжение Правительства РФ от 25 июня 2016 г. № 1315-р, которым утвержден План мероприятий («дорожная карта») «Совершенствование корпоративного управления»¹³⁶.

5. Муниципальные нормативные акты.

В известной степени «акционирование» муниципальных предприятий потребовало внимания со стороны их собственников (муниципалитетов). Разумеется, это возможно реализовать посредством издания муниципальными органами власти соответствующих нормативных актов. Ярким примером служит определение данными актами порядка использования «золотой акции» – специального корпоративного права (см. постановление главы г. Электрогорска Павлово-Посадского района Московской области от 11 июля 2003 г. № 236 «Об утверждении Положения о порядке управления находящимися в муниципальной собственности города Электрогорска акциями открытых акционерных обществ, созданных в процессе приватизации, и использовании специального права “золотой акции”»)¹³⁷.

6. Корпоративные нормативные акты.

Внутрикорпоративное локальное нормотворчество имеет давнюю историю и традиции в отечественном предпринимательстве. Выполняя цель – создание норм права, адаптированных применительно к конкретной корпорации, локальные акты успешно дополняют существующие законодательные основы регулирования корпоративных отношений.

Среди корпоративных нормативных актов можно выделить локальные нормативные акты (устав и иные внутренние документы корпорации); нормативные договоры (учредительный договор, корпоративные договоры, в том числе акционерные соглашения, договоры об осуществлении прав участников общества и другие), а также локальные правовые обычаи (например, кодексы корпоративного управления).

Существенный вклад в изучение данной проблематики внесла Т. В. Кашанина. По ее мнению, при соотношении корпоративных норм с нормами законодательства данные нормы должны рассматриваться как соподчиненные, ибо лишь часть из совокупности корпоративных либо законодательных норм совпадает в качестве регулятора общественных отношений. К такому выводу Т. В. Кашанина приходит с учетом того, что корпоративные нормы не только регулируют экономические отношения (например, по управлению корпорацией или реализации имущественных прав ее членов), но и затрагивают социальную, духовную и политическую сферы таких отношений¹³⁸.

Андреев В. К., используя нормативистский подход и руководствуясь п. 4 ст. 53 ГК РФ, предлагает рассматривать в качестве корпоративных лишь те акты, которые упомянуты в законах о юридических лицах. С учетом сказанного, «к актам корпоративного права, корпоративным актам относятся решения высших и иных органов корпорации, уставы корпораций, внутренние регламенты и другие внутренние документы, крупные сделки, сделки с заинтересованностью, сделки слияний и поглощений, а также корпоративные договоры»¹³⁹. Вместе с тем В. К. Андреев приводит их в составе как «актов корпоративного права», так и «корпоративных актов»¹⁴⁰, четко разделяя данные категории. Правда, решения собраний относит к особым источникам корпоративного права, несмотря на признания за ними свойств индивидуального ненормативного акта. Такой вывод объясняется правовой сущностью данных решений, на основе которых, в частности, корпорацией заключаются экстраординарные сделки либо утверждается устав, что позволяет их рассматривать в единой связке с локальными нормативными актами корпорации.

Бесспорно, источником права признаются лишь те акты, которые обладают нормативностью: рассчитаны на неоднократное применение; адресованы неопределенному кругу лиц; применяются в отношении конкретной корпорации или в рамках деятельности конкретной корпорации (например, СРО); имеют соответствующую форму выражения (например, устав, положение об исполнительном органе общества, кодекс корпоративного управления (ККУ) и т. д.). Что касается решений собраний, то они выступают корпоративными актами, однако должны рассматриваться как акты корпоративного управления – продукт корпоративной жизни.

Система локальных корпоративных норм, регулирующих корпоративные отношения, многообразна. В юридической литературе можно даже встретить указание на отдельные виды форм предпринимательского права (например, ККУ либо акционерное соглашение)¹⁴¹, которые порой трудно отнести к конкретным формам права (локальным правовым обычаям¹⁴² либо нормативным договорам соответственно).

7. Судебная практика как источник регулирования корпоративных отношений.

На протяжении последних ста лет в отечественном правоведении ведется научная дискуссия об отнесении судебной практики к источникам права. Традиционное отождествление российской правовой системы с континентальной системой развеивается, что называется, взглядом со стороны. Французский компаративист Р. Леже справедливо утверждает, что «право России в течение долгого времени будет сохранять свою самобытность, которая будет препятствовать ее вступлению в семью романо-германских систем»¹⁴³. Между прочим, Рене Давид относит судебную практику к источникам права романо-германской правовой семьи¹⁴⁴. Таким образом, система источников российского права самобытна и уникальна, несмотря на рецепцию элементов от зарубежных правопорядков.

Встречается два подхода относительно судебных актов. Первый подход заключается в признании судебных актов (часть из них) или судебной практики источниками права¹⁴⁵. Согласно второму подходу судебные акты выступают актами применения или толкования нормативных правовых актов и не обладают свойствами источника права¹⁴⁶. Правда, в последнем случае часто судебные акты, судебные прецеденты, судебная практика, судебное право и прецедентное право рассматриваются как синонимы и не разграничиваются в используемом контексте.

Сложившаяся в России система источников предпринимательского права убедительно свидетельствует о важной роли судебной практики¹⁴⁷. В последние годы активная полемика по данному вопросу прекратилась, и каждый остался при своем мнении. Толстой Ю. К. в своих недавних работах, несмотря на продолжающуюся критику позиции экс-председателя ВАС РФ А. А. Иванова о судебном нормотворчестве («прецедент его пленил, ... В другую веру обратил...»¹⁴⁸), отмечает, что источником права все же может признаваться «множественный судебный прецедент, т.е. судебная практика по определенной категории дел, которая находит воплощение в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ…»¹⁴⁹. Отступление от позитивистских подходов уже о многом говорит и позволяет признать нормативное существо судебных актов на современном этапе.

О наличии судебного нормотворчества свидетельствуют даже отдельные судебные акты КС РФ. Так, Г. А. Гаджиев, видя целесообразность в отходе от позитивистских подходов, в особом мнении к постановлению КС РФ от 16 июня 1998 г. № 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации»¹⁵⁰ прямо указывает на объективную необходимость развития «судебного права», образуемого решениями судов.

В качестве предпосылок для признания судебной практики источником права можно указать на следующие обстоятельства. Во-первых, заимствованные зарубежные институты (правовые категории) и новеллы законодательства адаптируются с помощью судебной практики (как «гибкого» источника права). Во-вторых, устраняется правовая неопределенность при толковании норм с учетом существа конкретных отношений и их развития. В-третьих, создание «новых» норм права либо придание нового смысла существующим нормам права. Данный довод, пожалуй, относится к наиболее критикуемым.

В пользу признания источником права судебной практики говорит ст. 74 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, согласно которой при осуществлении конституционного судопроизводства должна учитываться сложившаяся правоприменительная практика. На это справедливо обратил внимание А. Н. Верещагин, рассматривая «мифы о судебных прецедентах» в российском правоведении¹⁵¹.

Нормативные свойства судебной практики подтверждают многие постановления ВС РФ, положения которых содержат нормы права, содержание которых не получило отражение в законах (см. постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», постановление Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»¹⁵², постановление Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах»¹⁵³, постановление Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона „Об акционерных обществах“» и другие).

Правовой тренд судебной реформы 2014 г. – единообразие судебной практики нельзя свести к выработке судами правовых подходов с помощью аналогии закона или права. Аналогия закона (права) вряд ли может рассматриваться источником права и представляет собой юридический прием, который не создает новую норму права, а устраняет неопределенность в правовом регулировании (пробелы), чего не скажешь о судебной практике.

Приведенный обзор источников регулирования корпоративных отношений свидетельствует о потребности их детального изучения. Реформирование советской модели управления предприятиями при переходе к рыночным отношениям повлекло за собой приватизацию крупнейших государственных предприятий посредством их преобразования в корпорации (Роснефть, РУСАЛ, Газпром, РЖД, Сбербанк, Внешторгбанк, Аэрофлот и другие), что потребовало принятия соответствующих нормативных правовых актов.

Уровень и качественные свойства нормативного регулирования корпоративных отношений в стране обеспечивают благоприятный инвестиционный климат фонду прямых инвестиций.

Глава 2. Правовая организация корпоративных систем

1. Понятие корпоративной системы

Исследования в области корпоративного права традиционно посвящены правовому положению отдельных видов корпораций, относящихся к юридическим лицам. Среди них хозяйственные общества, товарищества, кооперативы и партнерства. Исследуются вопросы создания корпораций, организации их деятельности и корпоративного управления, объем корпоративных прав членов корпорации, правовой режим совершения экстраординарных сделок и многое другое.

В настоящей работе предпринята попытка изучить принципы и методы регулирования рассматриваемых корпоративных отношений, вопрос правовой организации корпоративной системы в целом, раскрыть существующее многообразие корпоративных систем (подсистем) и их структуру, особенности управления ими, объем компетенции органов системы, взаимосвязь компетенций различных гражданско-правовых сообществ (корпоративных сообществ) и их членов.

Исследования советского периода вопросов методов правового регулирования, компетенции органов руководства и управления хозяйственными системами¹⁵⁴ помогают в анализе современных корпоративных систем.

Уже в 20-х гг. прошлого столетия А. В. Венедиктов в работе «Правовая природа государственных предприятий» (1928 г.) исследовал экономическую сущность юридического лица, проявляющуюся в непосредственной связи между юридической личностью государственных предприятий с порядком управления государственной собственностью при сохранении товарно-денежных отношений в экономике социалистического государства»¹⁵⁵.

Современная корпоративная система также должна рассматриваться как экономико-правовая категория. Экономические факторы и внутренние процессы в корпорации влияют на порядок осуществления и результаты ее производственно-хозяйственной деятельности не меньше, чем правовые (например, ценовое, валютное, банковское и техническое регулирование).

Экономические аспекты деятельности корпоративных систем отражают цели и задачи, поставленные перед органами корпоративной системы, – получение социально-экономического полезного результата.

Выделение корпоративной системы как правовой категории обусловлено необходимостью единого рассмотрения общности ее звеньев (органов системы). Иначе в ряде случаев мы будем вынуждены рассматривать органы корпоративной системы в отрыве друг от друга, например, хозяйственное общество и ГПС (общее собрание участников). Ведь взаимоотношение общего собрания и самого общества не является разовым актом и обладает устойчивой правовой связью, в процессе которой реализуются корпоративные права (в частности, при проведении очередного либо внеочередного общего собрания).

Принципы, лежащие в основе структурирования корпоративных систем, зависят от многих факторов. Корпоративная система может предопределяться формой ведения предпринимательства, моделью управления собственностью (активами) или способом обеспечения финансовых и иных потребностей. Все дело в том, что корпоративная система может рассматриваться в принципиально различных аспектах в зависимости от целей и задач изучения.

Исторически в экономике всех стран мира ключевые и передовые предприятия, основанные на значительном капитале, обеспечивали развитие соответствующей отрасли экономики и становились основными бизнес-единицами экономического сектора (например, в нефтегазовом, энергетическом или в автомобиле- и судостроении). Более мелкие предприятия обслуживали крупные предприятия (например, поставляли комплектующие, уникальное сырье, подготавливали квалифицированных кадров и т. д.) и всецело зависели от деятельности последних¹⁵⁶. Такое положение в отдельных отраслях экономики впоследствии заставило задуматься о диверсификации капиталов и хозяйственной инициативы.

На базе крупных и мелких предприятий (связанных экономическими целями) создавались предпринимательские объединения корпоративного типа, в том числе устные и негласные. Организация корпоративного объединения «на бумаге» не является единственной формой ее юридического закрепления. Так, в штате Делавэр США экономические объединения, даже не имеющие правового оформления, рассматриваются в законодательстве как корпоративные объединения предприятий (корпорации)¹⁵⁷ на базе согласованных действий.

В российском и зарубежном законодательстве деятельность объединений лиц – группы лиц (корпоративных объединений) и отдельных крупных хозяйствующих субъектов (корпоративных организаций) является предметом регулирования конкурентного законодательства. Основной задачей деятельности антимонопольного органа стало регулирование экономической среды в целях недопущения монополизации рынка и неправомерной концентрации капитала или активов. По сути, объектом контроля выступают не сами экономические рынки, а порядок управления производственно-хозяйственными активами, при организации которых не должна нарушаться конкурентная среда.

В различных отраслях российского права объединения лиц именуются по-разному. Например, в предпринимательском праве используются категории: «группа лиц» (конкурентные отношения), «объединение членов» кооператива, «общее собрание участников» хозяйственных обществ и товариществ (внутрихозяйственные/корпоративные отношения); в налоговом – «консолидированная группа налогоплательщиков» (налоговые отношения) и т. д. Во всех случаях под «объединением» понимается сообщество лиц, имеющих общие цели.

В 2013 г. Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ в ГК РФ включена долгожданная для практикующих юристов глава 9.1, в которой упоминается понятие «гражданско-правовое сообщество» (ст. 181.1 ГК РФ). При раскрытии данного понятия, как и ранее, отмечалось, указанные сообщества могут организовывать корпоративные организации (юридические лица), корпоративные объединения (предпринимательские объединения) и корпоративные трасты (паевые и иные инвестиционные фонды).

Гражданско-правовое сообщество (ГПС) – это объединение лиц, между которыми существует устойчивая экономико-правовая связь, образованное с целью использования экономических возможностей и ресурсов (активов) указанных лиц, а также управления ими.

Такой подход применим и к коммерческим корпорациям, основанным, как правило, на объединении капитала, а иногда и труда (кооперативы). Предложенная дефиниция может относиться и к некоммерческим корпорациям (деятельность которых на первый взгляд не направлена на извлечение прибыли), но участники которых преследуют вполне понятные экономические цели, в частности: приобретение права на осуществление предпринимательской и профессиональной деятельности (СРО), права на получение кредита (кредитные потребительские кооперативы), возможности страхования имущества (общества взаимного страхования) и т. д. При банкротстве хозяйствующих субъектов ГПС образуют кредиторы (собрание кредиторов – не имеющее форму юридического лица, основанную на экономическом интересе в управлении деятельностью должника до завершения процедур банкротства).

В настоящем параграфе не хотелось бы долго останавливаться на вопросе: является ли коммерческая корпорация «объединением лиц» или же это «объединение капиталов»? Это предмет отдельной научной дискуссии. Отметим лишь, что при любом подходе, за каждым пакетом акций, долей в уставном капитале общества, кооперативными либо инвестиционными паями (т. е. за корпоративные участием) стоят вполне конкретные лица.

Рассматривая корпоративные системы, приходит на ум общеизвестная аббревиатура M&A (англ. mergers and acquisitions), обозначающая экономические процессы слияния и поглощения, как форму укрупнения бизнеса и объединения капитала¹⁵⁸. Данный термин нередко ошибочно ассоциируется с корпоративными спорами (конфликтами), вытекающими из сделок слияния и поглощения. По сути, сделки M&A направлены на приобретение дополнительных производственных мощностей, патентов, обученных кадров, привлечение дополнительного капитала и наращивание производственных ресурсов (консолидацию активов).

Корпоративная практика свидетельствует о том, что в результате многих факторов (экономических процессов в стране, наращивания активов, освоения новых сфер экономической деятельности, качества и структуры менеджмента, объема инвестирования и реинвестирования и т. д.) крупные предприятия или объединения предприятий распадаются на более мелкие (например, из компании Норильский никель выделилась золотодобывающая компания «Полюс Золото» – Polyus Gold International)¹⁵⁹. Бывает и наоборот, ряд корпоративных организаций объединяются в крупные корпоративные объединения (например, компания СУАЛ объединилась со швейцарским сырьевым трейдером Glencore International AG, образовали крупнейшую в мире алюминиевую компанию «Российский алюминий» (РУСАЛ) – United Company Rusal)¹⁶⁰.

Экономические методы управления хозяйствующими субъектами всегда основаны на качественном и профессиональном управлении. Корпоративные трасты, в частности паевые инвестиционные фонды, также основаны на управлении активами пайщиков (владельцев инвестиционных паев), осуществляемом управляющей компанией на основе положений инвестиционной декларации (ст. 34 Закона об инвестиционных фондах).

Поскольку речь идет о правовой организации корпоративной системы, следует вспомнить, что система как философская категория (древнегреческое слово σύστημα – целое, составленное из частей) подразумевает взаимосвязь множества ее элементов и составных частей, образующих единое целое.

Корпоративная система представляет собой совокупность членов корпорации, образуемых ими гражданско-правового сообщества, органов корпорации и корпорации в целом (звеньев системы), между которыми существуют устойчивые экономико-правовые связи и организационное единство.

Структура корпорации (например, АО с трехзвенной моделью органов управления)
Структура корпоративной системы

Рис. 2.1

Корпоративная система, на первый взгляд, не является субъектом права с точки зрения оценки имущественных аспектов и характеристик ее отдельных звеньев. Вместе с тем в управленческом плане для признания за данной системой правосубъектности есть все предпосылки, в том числе, поскольку ей свойственно экономико-организационное единство.

Цель правовой организации корпоративной системы – образование корпоративной структуры, позволяющей ее звеньям взаимодействовать между собой для функционирования системы и достижения целей ее создания (рис. 2.1).

Корпоративная система может включить в себя одно- или многоуровневые подсистемы, которые в свою очередь взаимодействуют как с основной корпоративной системой, так и с подсистемами своего и нижестоящего уровней. Таким образом, учитывая многообразие форм предпринимательства, сферу экономической деятельности, цели образования корпорации, корпоративные системы могут образовываться по простой, сложной, интегрированной, диверсифицированной и иной моделям.

Отметим важные элементы корпоративной системы, характеризующие ее как особую экономико-правовую категорию:

• устойчивая правовая связь ее элементов (корпорацией, органами корпорации, членами корпорации и образуемым ими гражданско-правовым сообществом);

• экономические цели образования;

• организационное единство звеньев системы и структура управления корпоративной системой (подсистемой);

• наличие корпоративной компетенции у звеньев системы.

Корпоративная система объединяет в себе два элемента: руководство звеньями системы (управление) и осуществление деятельности.

Центром корпоративной системы выступает гражданско-правовое сообщество (объединение лиц – носителей корпоративных прав). Центр корпоративной системы руководит деятельностью системы и ее звеньев.

Предложенный подход отчасти продолжает идеи ученых-хозяйственников, исследовавших центры хозяйственных систем. Так, для сравнения, в советском правоведении применительно к хозяйственным системам выделяли «центр хозяйственной системы», который руководит деятельностью системы и ее звеньями¹⁶¹.

Понятия «корпорация» и «корпоративная система» не тождественны. Корпорация является частью (звеном) корпоративной системы, в том числе и в многоуровневых подсистемах. Сама же корпоративная система также включает в себя, в частности, взаимоотношения между членами корпорации и гражданско-правовым сообществом (не только при проведении общего собрания), отношения между органами различных подсистем в рамках общей корпоративной системы и др.

Все звенья корпоративной системы обладают компетенцией – совокупностью прав и обязанностей по руководству и (или) осуществлению экономической деятельностью. Подробное содержание компетенции отельных звеньев и их правовой статус раскрыто в настоящей работе далее.

Учитывая экономико-правовое содержание корпорации, под правовой организацией корпоративной системы следует понимать правовую взаимосвязь элементов корпоративной системы (органов корпорации, членов корпорации, образуемых ими гражданско-правового сообщества и самой корпорации), структуру и порядок управления ею.

В отношении корпоративного управления выделяются две основные модели корпоративных систем:

• управление делами корпорацией (внутриорганизационное управление);

• управление деятельностью корпорации (внутрипроизводственное управление хозяйственной и иной экономической деятельностью).

В юридической литературе данные элементы нередко смешиваются или четко не разделяются, их отличие можно раскрыть на конкретных примерах реализации корпоративных прав. Если в первом случае речь идет о взаимодействии органов корпорации между собой (например, взаимодействие общего собрания и исполнительного органа корпорации), то во втором случае, определяется поведение самой корпорации с третьими лицами (например, контрагентами, государственными органами и т. д.), т. е. ее производственно-хозяйственная деятельность. Отметим, что в некоторых корпоративных системах присутствуют элементы обеих моделей корпоративного управления.

По общему правилу, управленческие права принадлежат членам корпорации (ст. 65.2 ГК РФ). При этом право управления делами или управления деятельностью корпорации реализуются по-разному членами корпорации. Традиционно мы понимаем, что правоспособность корпорации как юридическое лицо реализуется через ее исполнительные органы (ст. 53 ГК РФ), к которым не относятся члены корпорации. Вместе с тем встречаются корпорации, наделяющие членов компетенцией и правами по управлению делами, и правами по управлению деятельностью (например, хозяйственные товарищества, хозяйственные партнерства или инвестиционные товарищества). Так, в п. 3 ст. 5 Закона о ХП прямо закрепляется, что партнеры осуществляют «управление деятельностью партнерства пропорционально принадлежащим им долям в складочном капитале…» и «устранение всех участников партнерства от участия в управлении деятельностью не допускается». В ХП исполнительному органу отводится роль исполнителя воли партнеров, установленной в соглашении об управлении партнерством (ст. 6 и 19 Закона о ХП).

В отечественном правоведении сторонники идей частного права с применением теории конвергенции (взаимопроникновения до степени смешения) норм частного и публичного права, разработанной Н. М. Коршуновым, исследуют частноправовые аспекты управления¹⁶². Так, Ю. С. Харитонова в исследовании «Управление в гражданском праве»¹⁶³ полагает возможным рассматривать различные варианты управления: управление лицом (коллективным образованием), управление имуществом и смешанное управление. Кроме того, в группу «управления коллективными образованиями» (управление лицом) включаются юридические лица и предпринимательские объединения¹⁶⁴.

Разделяя мнение о необходимости отграничения управления субъектом права и управление его активами (объектами права), полагаем, что управление субъектом права может подразумевать под собой как управление делами, так и деятельностью корпорации. В этом и заключаются принципиально отличные подходы цивилистов и хозяйственников при описании сущностных характеристик управления. Если говорить об «управлении» как о частноправовом явлении, то мы будем вынуждены поставить общее собрание в один ряд с исполнительными органами корпорации, что нарушит корпоративную субординацию. Кроме того, вполне очевидно, что «управление лицом» содержит в себе больше публично-правового, не говоря уже об особых корпоративных формах, например, акционерных обществах с государственным участием и директивным методом голосования или стратегических для обороноспособности и безопасности страны общества (Уралвагонзавод, Концерн ПВО «Алмаз-Антей», Вертолеты России, АХК «Сухой» и другие). Именно поэтому при исследовании вопросов управления субъектом права предлагается конкретизировать и обозначать его терминами «управление делами» или «управление деятельностью».

Харитонова Ю. С. справедливо обращает внимание на наличие частноправовых аспектов в управлении. Таких как свобода объединения или вступления в состав корпорации, однако необходимо подчеркнуть, что и здесь публично-правовые аспекты управления, которых значительно больше (чем частноправовых) и которые исключают такие принципы гражданского правая, как равноправие сторон и свобода действий. Так, общее собрание акционерного общества – волеобразующий орган, указывает исполнительному (волеисполнительному) органу на заключение соответствующей сделки либо на вхождение в состав дочернего общества. Данные указания генеральный директор общества должен исполнить (абз. 2 п. 2 ст. 69 Закона об АО).

В действительности между управлением лицом и его имуществом весьма тонкая грань, поскольку управление имуществом реализуется посредством управления корпорацией (лицом).

Организация и упорядочение элементов корпоративной системы обеспечиваются ее структурой.

Структура корпоративной системы включает в себя органы – звенья системы. Следует различать органы корпорации (общее собрание, совет директоров и исполнительный орган) и органы корпоративной системы.

Сама корпорация выступает важным звеном корпоративной системы. Использование понятия «корпоративная организация» более оправдано, чем «юридическое лицо». Корпорация, как один из органов в структуре корпоративной системы, обладает не только возможностью приобретать права и обязанности (правоспособность) в отношениях с третьими лицами (контрагентами), но и компетенцией по текущему руководству и управлению деятельностью корпоративной системы в целом. Речь идет о корпоративной компетенции органа системы, охватывающей в том числе правоспособность.

Понятие «юридическое лицо» свойственно гражданскому праву. В частности, для участия публично-правового образования в договорных отношениях (РФ, субъекта Федерации, муниципалитета) они наделяются правами юридического лица. Однако это не позволяет поставить в один ряд, например, АО и публично-правовое образование, в том числе в силу буквального толкования ст. 124 ГК РФ, так как любая искусственная правовая конструкция, в частности конструкция юридического лица, служит определенной цели.

В корпоративной системе внутренние процессы обеспечиваются органами корпорации, которые непосредственно управляют (руководят) производственно-хозяйственной (экономической) деятельностью корпорации.

Рассмотренные два элемента системы – руководство и экономическая деятельность, так или иначе, присутствуют практически во всех корпоративных системах. Существуют системы, в которых превалирует руководство, – это системы, образованные на базе саморегулируемых организаций. Примечательно, что историческим примером чисто руководящей системы выступал Госплан, который только планировал, но не осуществлял хозяйственную деятельность. Именно поэтому они не признавались хозяйственными системами.

Среди корпоративных систем, объединяющих два элемента, можно отметить товарные биржи, имеющие главную задачу – организация торговли, а также, будучи акционерными обществами, преследующие цель извлечения прибыли (ст. 9 Закона об организованных торгах).

Компетенция органов корпоративной системы (звеньев) подчеркивает их роль во внутрикорпоративных связях. Нередко орган корпорации и орган корпоративной системы совпадают в одном лице (например, общее собрание – высший орган корпорации и центральное звено корпоративной системы – гражданско-правовое сообщество). Вместе с тем в вопросах корпоративного управления они обладают отличной компетенцией, объем которой зависит от характера складывающихся отношений.

Рассмотрим это на примере организатора торговли в форме биржи, которая может иметь только организационно-правовую форму акционерного общества (ст. 9 Закона об организованных торгах).

Во-первых, ГПС – общее собрание членов биржи является высшим и волеобразующим органом корпорации – своей биржи (АО). В данном случае компетенция общего собрания членов биржи определяется ее уставом и Законом об АО. Вместе с тем члены гражданско-правового сообщества могут выступать и участниками торгов, организованных их же биржей (корпорацией)¹⁶⁵, и тогда они рассматриваются в качестве самостоятельных участников правоотношений, обладающих не только корпоративной компетенцией (в отношении биржи), но и хозяйственной (предпринимательской).

Во-вторых, органы корпорации имеют различные «управленческие» компетенции. Так, общее собрание биржи управляет делами корпорации; совет директоров (наблюдательный совет) – орган управления по общему руководству деятельности биржи; правление и председатель биржи – исполнительный орган, руководит текущей деятельностью биржи.

Говоря об управлении в корпоративной системе, сама биржа (корпорация) как одно из звеньев данной системы взаимодействует с другими звеньями (членами биржи), а в ряде случаев регулирует их экономическую деятельность на торгах посредством принятия локальных актов (правил торгов), обязательных для участников торгов.

Безусловно, между органами корпорации и корпоративной системы есть схожие моменты. К примеру, данные органы концентрируют в себе публичную компетенцию (управляют делами, регулируют деятельность, определяют поведение членов и порядок совершения сделок на бирже). Правда, одновременно сохраняется их юридическая самостоятельность (как субъекта права) и хозяйственная инициатива при участии в других правоотношениях, в том числе при участии в других корпоративных системах, если отсутствуют соответствующие ограничения в законе.

Другим любопытным примером структурирования корпоративной системы служит ПИФ (корпоративный имущественный траст). Гражданско-правовое сообщество, состоящее из инвесторов (учредителей доверительного управления) обеспечивает имущественную основу деятельности корпоративной системы. Управляющий обеспечивает эффективное управление имуществом в рамках компетенции, установленной договором доверительного управления и правилами доверительного управления ПИФа.

Возникает вопрос, для чего отдельно выделять понятие «корпоративная система», если существует «корпорация», и почему бы их не уравнять?

Во-первых, в настоящее время распространено рассмотрение корпорации как юридического лица. Такой подход исключает исследование корпоративных объединений и корпоративных трастов (корпоративных ПИФов).

Во-вторых, рассмотрение корпоративных систем позволяет глубже проанализировать внутренние взаимоотношения органов в конкретной корпорации и системы в целом.

Исследования корпоративной системы показывают как звенья корпоративной системы взаимодействуют во внутрикорпоративных отношениях не только в единой связке, но и по отдельности в составе двух и более звеньев (сложные или многоуровневые внутрикорпоративные отношения). Например, несколько членов заключили корпоративный договор и действуют по нему, а наряду существует ГПС – общее собрание общества; общее собрание членов СРО, как ГПС, формируют компетентные органы СРО, а в отношении осуществления своей деятельности взаимодействуют с СРО – по вопросу получения допуска для ведения экономической деятельности; простое товарищество может объединять товарищей, являющихся одновременно холдинговой компанией по отношению к другому – дочернему обществу и т. д. Следовательно, корпоративное хозяйствование может иметь организационно-правовую форму, состоящую из двух, трех и более корпоративных подсистем, переплетающихся между собой и связанных друг с другом.

Взаимодействие звеньев корпоративной системы свидетельствует о единстве публично-частных начал в управлении ею. Изучение данных вопросов помогает выстраивать новые и развивать существующие корпоративные модели ведения предпринимательства, а также способы организации управления некоммерческими корпорациями.

Отметим также, что правовая организация корпоративных систем невозможна без внутренних локальных источников права, регулирующих как внутренние (в том числе внутрикорпоративные) отношения, так и определяющие деятельность самой корпорации.

Далее предлагается рассмотреть возможные модели корпоративных систем и построение их отдельных звеньев.

2. Виды корпоративных систем

Существующие корпоративные системы с учетом особенности их правовой организации можно проклассифицировать по следующим критериям.

1. В российской юридической практике разделяются по основаниям возникновения корпоративных систем (подсистем): добровольные (в том числе договорные) и органические (образованные в силу закона).

1.1. Примером первой корпоративной системы выступает СРО, члены которой входят в ее состав добровольно (ст. 5 Закона о СРО). Инвестиционное товарищество, как объединение корпоративного типа, представляет собой договорное объединение лиц в целях инвестирования общего имущества товарищей для реализации венчурных инвестиционных, в том числе инновационных, проектов (ст. 2 и 3 Закона об инвестиционном товариществе). Большинство обществ с ограниченной ответственностью учреждены на договорной основе посредством подписания договора об учреждении общества (п. 5 ст. 11 Закона об ООО).

Интересным примером является «компания одного лица» – особая корпоративная система, включающая в себя центральное звено со значительным объемом компетенции, поскольку единственный участник (центр) – он же, как правило, и исполнительный орган корпорации.

Для образования холдингового (корпоративного) объединения также требуется воля материнской компании, направленная на приобретение преобладающего участия в уставном капитале дочернего общества, позволяющего определять решения, принимаемые последним (ст. 67.3 ГК РФ).

Таким образом, во всех случаях созданию упомянутых корпоративных систем предшествует коллективная воля соответствующих лиц – участников корпорации. Рассматриваемая воля образуется добровольно либо органически посредством совершения юридически значимых действий членами корпорации.

Пожалуй, единственным исключением будут корпоративные организации или корпоративные объединения, созданные при приватизации в форме преобразования государственных и муниципальных предприятий в АО или в ООО, поскольку для этого достаточно воли одного лица – собственника имущества (ст. 13 Закона о приватизации государственного и муниципального имущества, Указ Президента РФ от 16 ноября 1992 г. № 1392 «О мерах по реализации промышленной политики при приватизации государственных предприятий»¹⁶⁶).

1.2. Корпоративные системы (подсистемы), образуемые в силу закона (органические системы), существуют объективно, и их создание, как, впрочем, и существование, не зависит от коллективной воли всех или части членов гражданско-правового сообщества.

Так, сообщество сособственников недвижимости, в том числе жилых помещений многоквартирного дома, образуется в силу ст. 210, 244 и 290 ГК РФ, ст. 36 и 158 ЖК РФ. Такое гражданско-правовое сообщество представляет собой корпоративную систему без государственной регистрации корпорации в качестве юридического лица¹⁶⁷.

Важно отметить, что корпоративные связи сособственников недвижимости нельзя сводить лишь к случаям с многоквартирными домами. Так, бремя содержания общего имущества несут сособственники любых деловых бизнес-центров, индустриальных парков, торгово-развлекательных комплексов и иных типично предпринимательских объектов недвижимости¹⁶⁸.

Для образования органических корпоративных систем требуется воля одного лица и его желание вступить в соответствующее правоотношение (например, посредством приобретения недвижимого имущества выступить кредитором по договору займа с должником и т. д.).

Другим примером органических корпоративных систем служит собрание кредиторов – образованное в силу ст. 181.1 ГК РФ, при банкротстве должника, ГПС кредиторов (ст. 12 Закона о банкротстве, п. 103 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Особым случаем является отнесение к соответствующему виду корпоративной системы корпораций, участники которых стали таковыми, например, в силу вступления в наследство (например, доли в уставном капитале ООО) либо путем разделения совместно нажитого имущества супругов. По сути, изначально воли данных лиц на участие не было, однако оно (участие) возникло «в силу закона» (ст. 21 Закона об ООО, ст. 36 СК РФ). Рассматриваемые корпоративные системы являются добровольными, поскольку изначально, вступлению в наследство либо выделу супружеской доли, предшествовала воля лица (наследодателя или умершего супруги/супруги), от которого впоследствии и перешли корпоративные права новому участнику.

2. Отечественные корпоративные системы могут строиться по моделям: «управления делами корпорации» и «управление деятельностью корпорации». Допускается сочетание элементов обеих моделей. При данной градации систем, прежде всего, речь идет о компетенции членов корпорации и о соответствующем объеме управленческих прав (каждого из них в отдельности и совместно).

2.1. Распространенным видом корпоративной организации выступают хозяйственные общества (АО и ООО), в которых их члены участвуют в управлении делами корпорации (ст. 65.2 ГК РФ, п. 1 ст. 8 Закона об ООО, ст. 31 и 32 Закона об АО). Так, в контексте отдельных положений Закона об ООО также речь идет именно об управлении делами корпорации (абз. 1 п. 3 ст. 8). В ряде случаев законодатель использует термин «орган управления обществом» при обозначении исполнительного органа, совета директоров и общего собрания (см. последний абз. ст. 33 или название ст. 43 Закона об ООО).

Рис. 2.2. Схема корпоративной системы «управления делами»

2.2. Говоря о модели управления деятельностью корпорации, стоит отметить, что в основу данной модели корпоративной системы изначально закладывается компетенция члена корпорации по ведению от имени корпорации производственно-хозяйственной деятельности. Наглядным примером выступают хозяйственные товарищества. Так, в ст. 71 ГК РФ говорится о том, что управление деятельностью полного товарищества осуществляется по общему согласию всех участников либо большинством (если последнее закреплено в уставе). Данная договорная корпоративная система в форме хозяйственного товарищества предполагает наделение каждого его члена производственно-хозяйственной компетенцией в отношении юридического лица. Каждый участник полного товарищества вправе действовать от имени товарищества (ст. 72 ГК РФ). В этой связи, несмотря на название ст. 72 ГК РФ «Ведение дел полного товарищества», по сути, речь идет об управлении деятельностью товарищества. Примечательно то, что еще менее тридцати лет тому назад в России полное товарищество вообще не обладало статусом юридического лица и было договорной конструкцией коллективного предприятия (ст. 9 и 30 Закона о предприятиях и предпринимательской деятельности).

Аналогичная ситуация с корпоративными объединениями в форме простых товариществ, в которых при ведении общих дел каждый товарищ вправе действовать от имени всех товарищей, при том, что полномочия могут удостоверяться самим договором простого товарищества (ст. 1044 ГК РФ, ст. 9 Закона об инвестиционных товариществах).

Рис. 2.3. Схема корпоративной системы управления деятельностью корпорации

Приведенная выше схема показывает, что непосредственно действиями как отдельных членов, так и всего гражданско-правового сообщества осуществляется хозяйственная деятельность корпорации.

В практике встречаются корпоративные системы, позволяющие членам гражданско-правового сообщества косвенно управлять деятельностью каждого члена корпорации – участника предпринимательской или профессиональной деятельности, посредством образованной ими корпорации и (или) через членство в СРО. Речь идет об уникальном субъекте – о саморегулируемой организации (корпорации)¹⁶⁹. СРО разрабатывает и устанавливает стандарты и правила указанной деятельности, а также контролирует через соответствующие органы СРО соблюдение членами СРО указанных стандартов и правил (ст. 2, 3 и 6 Закона о СРО).

В отличие от государственного регулирования, саморегулирование профессиональной и предпринимательской деятельности сконцентрировано в руках самих членов корпорации, которые, так или иначе, управляют своей же деятельностью. Можно говорить о двухуровневом управлении корпоративной системой. Правила и стандарты деятельности устанавливаются сообща всеми членами СРО (общим собранием членов) соответствующим кворумом, необходимым для их принятия. Следовательно, такие локальные нормы саморегулирования вырабатываются нередко в отсутствие воли отдельных членов (миноритарных в понимании количества их голосов на общем собрании членов СРО). Однако соблюдение принятых локальных актов обязательно для всех членов СРО (ст. 181.1 ГК РФ).

Рис. 2.4. Схема корпоративной системы управления деятельностью корпорации

3. В зависимости от структуры органов корпорации можно выделить простые и сложные корпоративные системы. При данной классификации учитываются не только структура органов управления корпорации и объем корпоративных прав членов (внутрикорпоративные отношения), но и механизмы управления деятельностью корпорации (внутрипроизводственные отношения).

Принципам организации и управления корпоративных систем характерны публично-правовые аспекты. В частности, органы корпоративной системы могут сочетать в себе компетенцию органов управления (руководства) корпоративной системой, а также органов, реализующих правоспособность корпорации.

3.1. Простая корпоративная система наглядно иллюстрируется на примере корпоративной организации в форме общества с ограниченной ответственностью с двухзвенной системой органов (общее собрание и единоличный исполнительный орган).

корпорация (ООО)

Рис. 2.5

Корпоративные системы с простой организацией управления используются преимущественно субъектами малого и среднего предпринимательства исходя из следующих соображений. Во-первых, это удобство управления и скорость принятия решения собственниками бизнеса (членами корпорации), а также доведение их воли до исполнительного органа корпорации. Во-вторых, сокращаются административно-управленческие расходы.

Данная модель корпоративной системы часто используется в начале реализации бизнес-проектов, а впоследствии, при успешной их реализации (например, при наращивании географии новых рынков сбыта продукции), задействуются более сложные модели систем.

3.2. Сложные корпоративные системы, как правило, строятся по трехзвенной модели органов корпорации, а также имеют свои корпоративные подсистемы.

Так, в зависимости от порядка формирования органов и управления внутрикорпоративными процессами сложные корпоративные системы можно условно разделить на два подвида, в частности, образованные на базе соответствующего вида корпорации:

• корпоративных организаций, в составе которых несколько коллегиальных органов (например, правление, совет директоров и общее собрание);

• корпоративных объединений или корпоративных трастов.

Распространено использование организационно-правовой формы публичного акционерного общества при построении корпоративной системы крупного предприятия с множеством акционеров, в частности в сырьевых секторах экономики (например, Газпром, Роснефть и Лукойл). В публичных корпорациях обязательно образование совета директоров – наблюдательного совета (п. 4 ст. 65.3, п. 3 ст. 97 ГК РФ).

корпорация (ПАО)

Рис. 2.6

Наряду с общим собранием – высшим органом управления (представленным гражданско-правовым сообществом в составе членов корпорации), существует еще одна подсистема – совет директоров. Отнесение совета директоров к гражданско-правовому сообществу констатируется судебной практикой (абз. 2 п. 103 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Отношения внутри совета директоров между его членами в какой-то мере являются «мини-системой» (подсистемой) корпоративной системы.

Холдинговая модель корпоративных систем, по сути, включает в себя основную систему – корпоративное предпринимательское объединение (совокупность корпоративных организаций – юридических лиц) и как минимум еще одну подсистему – корпоративную организацию с правами юридического лица.

Холдинги часто выступали объектом исследования отечественных правоведов и специалистов в области предпринимательского права (В. В. Лаптев, Н. И. Михайлов, К. Я. Портной, И. С. Шиткина и другие)¹⁷⁰. Акцент сделан на анализе правовой природы данных предпринимательских объединений и их правосубъектности. И это не удивительно. Подобные объединения корпоративного типа объективно необходимы экономике, и их популярность продиктована самим рынком. Однако регламентация правового положения данных хозяйствующих субъектов заметно отстает от темпов и масштабов использования рассматриваемой модели построения бизнеса.

Необходимо изучение правовых аспектов их организации и управления деятельности, включая экономическую зависимость дочерних обществ и правовой режим управления консолидированным (в экономическом смысле) капиталом, образованным холдингом. Экономические тенденции рынка потребовали принятия в 2011 г. Закона об инвестиционном товариществе и Закона о ХП.

Холдинги создаются во многих крупных секторах экономики, особенно при дислокации производственных бизнес-единиц в разных частях страны (например, в нефтегазовой или химической сферах промышленности).

Рис. 2.7

Использование данных корпораций при построении корпоративной системы объясняется пояснительными записками профильных комитетов, подготовленными при принятии данных актов законодательным органом. Из пояснительной записки к законопроекту № 557159-5 «О хозяйственных партнерствах» следует, что хозяйственные партнерства могут выступить удобной правовой формой для проектов венчурных инвестиций. Среди достоинств ХП выделяются: организация управления, основанная на всеобъемлющем гибком соглашении сторон (участников), включая саму компанию и, в случае необходимости, иных лиц (в том числе не являющихся участниками компании), и обеспечение исполнения такого соглашения с использованием не подлежащих снижению санкций; возможность непропорционального распределения прав и обязанностей участников, прибыли и убытков, голосов и т. д.; возможность выпуска ценных бумаг (в том числе со специальными характеристиками, напр., особыми ликвидационными правами); возможность обеспечения в определенных случаях приоритета участников перед кредиторами и одних участников перед другими в случае ликвидации (прекращения) компании и т. д.¹⁷¹

В пояснительной записке к законопроекту № 557184-5 «Об инвестиционном товариществе» отмечалось, что инвестиционное товарищество (как специальная разновидность простого товарищества) близко по своей сути с товариществом на вере, наделяющим товарищей разным объемом прав (полных товарищей и коммандитистам). Отмечалось также и их непопулярность, а именно то, что с 1994 по 2011 г. в России зарегистрировано только 680 товариществ на вере. В основу предлагаемой формы коллективного венчурного инвестирования – инвестиционного товарищества – принята зарубежная модель ограниченного партнерства (limited partnership). Среди ее достоинств отмечалось одновременное участие в договоре не менее двух лиц, одно из которых является полным партнером (general partner), как правило, венчурной компанией (private equity firm), осуществляющей приобретение активов в инновационной сфере и управление ими до тех пор, пока они не будут проданы, а другое – вкладчиком-инвестором (limited partner), ответственность и права на участие в управлении партнерством которого ограничены. Таким образом, в договоре инвестиционного товарищества участвуют управляющие товарищи и обычные товарищи с различным объемом прав и обязанностей, ответственности¹⁷².

Рис. 2.8. Инвестиционное корпоративное объединение

4. Корпоративные системы в зависимости от экономической сущности и целей их образования можно разделить на системы управления капиталом и системы регулирования экономической деятельностью.

4.1. Системы управления капиталом часто структурируются с использованием акционерной модели корпорации. Так, в ПАО, акции которого распределены между сотнями или тысячами участников, превалирует общность капитала, а такой признак, как «объединения лиц», уходит на второй план. Это также обусловливается тем, что в соответствующие периоды времени акции могут числиться за номинальными держателями, на лицевых счетах которых (на счетах депо) учитываются права на ценные бумаги, принадлежащие их владельцам. Кроме того, номинальный держатель, учитывающий права на ценные бумаги лиц и осуществляющий права по ценным бумагам, вправе совершать действия, связанные с осуществлением этих прав, без доверенности в соответствии с полученными им указаниями (инструкциями) от таких лиц (ст. 8.3 Закона о РЦБ).

Организация управления капиталом посредством создания корпоративной системы по акционерной модели имеет давнюю историю и, бесспорно, служит интересам экономик всех стран мира.

Другим примером корпоративной системы управления капиталом служит паевой инвестиционных фонд – обособленный имущественный комплекс, состоящий из имущества, переданного в ДУ управляющей компании учредителем (учредителями) доверительного управления (ст. 10 Закона об инвестиционных фондах).

Рис. 2.9. Паевой инвестиционный (корпоративный) фонд

4.2. Корпоративной системой по регулированию экономической деятельности выступает саморегулируемая организация. Участники соответствующего рынка образуют СРО, осуществляющую публичные функции по регулированию экономической (профессиональной или предпринимательской) деятельности. Примечательно, что в некоторых сферах деятельности закреплено обязательное создание СРО (в частности, кадастровая деятельность, строительство, проектирование, оценка, аудит, деятельность арбитражных управляющих и т. д.), а в ряде – добровольное (например, в сфере оборота драгметаллов и драгоценных камней, медиации, деятельности страховых и кредитных брокеров, частных охранных предприятий и т. д.¹⁷³).

С использованием организационно-правовой формы СРО ее члены, имея частноправовые собственные цели (приобретение допуска для ведения деятельности), наделяются публичными функциями через компетенцию общего собрания СРО. Члены общего собрания СРО, образуя гражданско-правовое сообщество, наделяются статусом органа хозяйственного руководства, а само СРО – орган корпоративной системы, контролирующий исполнение утвержденных общим собранием стандартов и правил. Подобное единство характеризует СРО как сложного хозяйствующего субъекта, объединяющего частные и публичные элементы в своей деятельности. Наглядный пример – СРО в сфере строительства, проектирования и инженерного изыскания.

Рис. 2.10. Саморегулируемая организация

3. Члены корпорации. Гражданско-правовое сообщество

Центральное место в корпоративных системах занимают члены (участники) корпорации. Не случайно, действительно, в ст. 65.1 ГК РФ прямо закреплен определяющий признак корпорации – наличие членства (участия), в отсутствие которого утрачивается корпоративная сущность хозяйствующего субъекта.

В российском законодательстве встречаются различные обозначения рассматриваемых лиц:

• «участник» (ООО, ХП, полные товарищества и товарищества на вере) и «акционер» (АО, в том числе АИФ);

• «товарищ», «коммандитист», «управляющий товарищ» и «товарищ-вкладчик» (полные товарищества и товарищества на вере; простые товарищества, в том числе инвестиционные товарищества);

• «член» (КФХ, СРО, производственные и потребительские кооперативы, союз, ТСН, адвокатские и нотариальные палаты);

• «пайщик» и «учредитель доверительного управления» (ПИФ) и т. д.

К одному виду корпорации нередко применяются как равнозначные несколько из упомянутых понятий, а одно из них может применяться к различным видам корпораций (например, «член» и «участник» – п. 1 ст. 106.1, п. 2 ст. 123.4, п. 1 ст. 123.6 ГК РФ; «участник» ко всем хозяйственным обществам – п. 2 и 5 ст. 66, п. 3 ст. 66.3 ГК РФ). Во всех случаях имеется в виду одно и то же лицо – член корпорации (ст. 65.2 ГК РФ). Полагаем, что не будет ошибкой их обозначение словами тождественного значения.

Не случайно и даже в какой-то степени резонно разделение в законе категорий «членства» и «участия» в корпорациях. Для оценки целесообразности данного деления необходимо использовать их смысловое значение, хотя между ними весьма тонкая грань отличия.

В Большой советской энциклопедии «система участия» раскрывается как «владение (иногда взаимное) одними акционерными компаниями ценными бумагами других акционерных компаний. Важная форма связи и переплетения капиталов; на ее основе создается многоступенчатая зависимость большого числа предприятий от финансовых групп или отдельных финансовых магнатов, которые получают возможность распоряжаться огромными суммами чужого капитала и выкачивать из подконтрольных предприятий высокие монопольные прибыли»¹⁷⁴. В качестве примера приводятся крупные корпорации и трастовые (доверительные) фонды, принадлежавшие семейству Рокфеллеров, и иные холдинг-компании, владеющие «дочерними» и подчиняющими им «внучатыми» обществами.

Членство предполагает наличие у лица (члена) определенного юридического статуса, свидетельствующего о его принадлежности к гражданско-правовому сообществу. Для приобретения членства требуется лишь формальное соответствие лица существующим требованиям, предъявляемым к членам корпорации (например, при вступлении в члены СРО).

Участие подразумевает совершение лицом каких-либо имущественных отчислений (затрат), что объясняется потребностью участия в формировании уставного капитала.

В обоих случаях, экономическая составляющая членства или участия связана с имущественными аспектами (оплата уставного капитала ООО, приобретение акций АО, вступительные взносы в СРО, приобретение недвижимого имущества в ТСН и т. д.). Существенное отличие в том, что до или для приобретения участия требуется совершить имущественные траты (например, оплатить уставный капитал ООО), а при членстве – вначале приобретается статус члена корпорации, и лишь в дальнейшем совершаются траты (например, уплачиваются вступительные, членские и иные взносы в СРО). Поэтому участие свойственно коммерческим корпорациям, а членство – некоммерческим корпорациям.

Далее категории «членство» и «участие» используются как тождественные понятия, независимо от контекста.

Членами корпораций могут выступать: физические лица (в том числе индивидуальные предприниматели), юридические лица – коммерческие и некоммерческие организации, публично-правовые образования (Российская Федерация, субъекты Федерации или муниципалитеты), а также предпринимательские объединения (в многоуровневых корпоративных системах).

Состав членов часто предопределяется организационно-правовой формой корпорации и целью ее создания. В отношении отдельных видов корпораций законодательством могу быть установлены отдельные требования к составу участников. Так, товарищами классического простого товарищества могут быть индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации (ст. 1041 ГК РФ), а инвестиционного товарищества – коммерческие и некоммерческие организации (п. 3 ст. 3 Закона об инвестиционных товариществах); членами страховых или перестраховочных пулов – любые страховщики, в том числе страховые организации и общества взаимного страхования (п. 1 ст. 14.1 Закона об организации страхового дела).

Участники корпорации применительно к коммерческим корпорациям иногда именуются «собственником бизнеса», поскольку от их воли зависит юридическая судьба корпорации, начиная от ее создания и до прекращения деятельности, в том числе в результате ликвидации. Законодательством специально установлена возможность в коммерческих корпорациях внесения вкладов в имущество корпорации, направленных на улучшение ее экономического состояния и поддержания деятельности. Допускаются не только денежные вклады, но и иные (например, п. 3 ст. 27 Закона об ООО¹⁷⁵, п. 3 ст. 32.2 Закона об АО). Данные взносы не изменяют «владельческую структуру» уставного капитала корпорации, а просто обеспечивают прирост активов корпорации. Примечательно, что подобные вклады не являются дарением и выступают исключительно корпоративным инструментом поддержки собственного бизнеса, поскольку практикуются в коммерческих корпорациях.

Любопытна позиция налогового органа, который не признавал доходом организации (по ст. 247, 250 и 251 НК РФ) подобные взносы в имущество, если такие взносы совершали участники, владеющие не менее 50% долей в уставном капитале корпорации (см. письмо Управления МНС РФ по г. Москве от 2 августа 2002 г. № 11-14/35285 «О налоге на прибыль»¹⁷⁶). Правда, данный подход можно распространить на всех участников корпорации без исключения.

Член корпорации обладает компетенцией (объемом прав и обязанностей по руководству и управлению) в отношении корпорации. Следует, однако, отличать компетенцию отдельного члена корпорации и компетенцию всех членов (высшего органа) корпорации.

В корпорации «одного лица» данного различия нет, поскольку весь объем компетенций принадлежит одному лицу. Однако касательно корпораций с множественностью участников необходимо учитывать, что волеизъявление одного из участников (если он, конечно, не мажоритарий в коммерческой корпорации) участвует лишь в реализации компетенции органа корпорации. Относительно некоммерческих корпораций, как правило, компетенция общего собрания не зависит от мнения какого-либо мажоритария, ибо все голоса всех членов равны.

Наличие членства является определяющим признаком корпорации, а носителями корпоративных прав выступают участники корпорации. Учитывая данное обстоятельство, ряд правоведов полагают, что корпоративные отношения могут складываться исключительно между участниками корпорации, корпорацией и членами ее органов. В ином случае данные отношения иногда обозначаются «квазикорпоративными», а между их участниками складываются не корпоративные, а обязательственные правоотношения (например, в рамках между кредиторами и членами корпорации корпоративного договора)¹⁷⁷.

Существо корпоративных отношений не утрачивается и при участии в них третьих лиц, не членов корпорации, в том числе в следующих случаях:

• номинальный держатель (депозитарий), на счете которого учитываются права на ценные бумаги их владельца, участвует в реализации волеизъявления последнего, в том числе осуществляющего корпоративные права, удостоверенные соответствующими ценными бумагами (ст. 8.9 Закона о РЦБ);

• бывший член корпорации запрашивает документы о финансово-хозяйственной деятельности общества с целью определения действительной стоимости его доли либо цены выкупленных акций (п. 6 и 21 информационного письма Президиума ВАС РФ от 18 января 2011 г. № 144 «О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами споров о предоставлении информации участникам хозяйственных обществ»);

• нотариус учреждает управление долей в уставном капитале ООО (ст. 1171, 1173 ГК РФ, п. 8 ст. 21 Закона об ООО, Методические рекомендации по теме «О наследовании долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью»¹⁷⁸);

• кредиторы общества совместно с его участниками, при заключении договора, к которому применяются положения о корпоративном договоре, могут изменить объем корпоративных прав или повлиять на порядок его реализации (ст. 67.2 ГК РФ).

Более того, к этим лицам применяются те же нормы права и судебные способы защиты их прав, что и к членам корпорации (гл. 28.1 и 28.2
АПК РФ, п. 36 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и т. д.).

Рассматриваемых лиц условно можно обозначать как «квазиучастников» корпорации (по их правовому статусу и объему правомочий в отношении корпорации). При этом складывающиеся с их участием отношения не утрачивают сущности корпоративных отношений.

Важным шагом на пути развития корпоративного законодательства стало закрепление категории «гражданско-правовое сообщество» в ГК РФ (ст. 181.1), обозначающей общность членов корпорации.

В сущности, ГПС представляет собой совокупность лиц, между которыми существует устойчивая правовая связь в целях управления корпорацией.

Из разъяснений ВС РФ следует, что понятие «гражданско-правовое сообщество» можно рассматривать в самом широком смысле, включая в него: любые коллегиальные органы корпоративной организации; специализированные объединения без прав юридического лица – собрание кредиторов или собрание собственников недвижимости; юридические лица (п. 103 и 118 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25). Между прочим, именно такой подход отвечает потребностям современной судебной практике по корпоративным спорам.

В большинстве случаев, ГПС не существует в отрыве от корпорации, поскольку при отсутствии реализации корпоративных прав утрачивается корпоративная сущность объединения. Правда, есть и исключения из данного правила, например, корпорация «одного лица» либо случаи передачи доли в уставном капитале ООО в ДУ до принятия наследников в наследство.

Корпоративный характер отношений, складывающихся между учредителями – членами гражданско-правового сообщества, еще до создания самой корпорации удачно подчеркнул В. К. Андреев. Так, по его мнению, объединение лиц (учредителей) имеет орган управления с момента принятия решения о создании корпорации. Более того, с момента принятия данного решения объединение лиц «становится прообразом юридического лица»¹⁷⁹.

Полагаем возможным выделить следующие признаки гражданско-правового сообщества:

• объединение лиц;

• общность интересов его членов;

• устойчивая правовая связь между его членами;

• организационное единство;

• наличие компетенции.

Попытаемся раскрыть данные признаки.

Объединение лиц. Гражданско-правовое сообщество объединяет лица, и, как ранее уже отмечалось, в ряде случаев даже отождествляется с корпоративной организацией – юридическом лицом (п. 118 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25). В корпоративных отношениях термин «лицо» применяется не только при обозначении традиционных участников гражданского оборота (абз. 2 п. 1 ст. 2 ГК РФ), но и участников гражданско-правового сообщества.

Участниками гражданско-правового сообщества могут быть: физические лица (в том числе индивидуальные предприниматели) или юридические лица – коммерческие и некоммерческие организации. К их числу могут относиться публично-правовые образования – Российская Федерация, субъекты Федерации или муниципалитеты (например, в силу ст. 13 Закона о приватизации, при приватизации государственных или муниципальных предприятий в форме преобразования унитарного предприятия в АО или ООО).

В ряде случаев членом гражданско-правового сообщества может также выступать предпринимательское объединение. Хотя само предпринимательское объединение (например, холдинг либо простое товарищество) представляет собой сложную корпоративную систему, встречаются многоуровневые корпоративные объединения, включающие в себя множество более мелких объединений.

Законодательство предъявляет требования к численному составу членов ГПС. Например, в СРО в сфере строительства – количество членов должно составлять не менее чем 100 индивидуальных предпринимателей и (или) юридических лиц (п. 3 ст. 55.4 ГрК РФ); в производственных кооперативам – не менее 5 человек (ст. 4 Закона о производственных кооперативах); обществах взаимного страхования – не менее 5 физических и (или) 3 юридических лиц (п. 3 ст. 5 Закона о взаимном страховании); кредитных потребительских кооперативах – не менее 15 физических лиц или 5 юридических лиц, или же совокупно не менее 7 физических и юридических лиц (п. 2 ст. 7 Закона о кредитной кооперации) и т. д. Максимальный численный предел участников установлен, в частности, в отношении ООО – не более 50 (п. 3 ст. 7 Закона об ООО).

Общность интересов его членов. В отсутствие общих интересов вряд ли могут образовываться гражданско-правовые сообщества. Образуемые корпоративные сообщества преследуют разные цели.

В коммерческих корпорациях с правами юридического лица основная цель деятельности – это извлечение прибыли. Корпоративные (предпринимательские) объединения могут создаваться в целях обеспечения финансовой устойчивости их участников (страховые пулы), совместной инвестиционной деятельности, в том числе в форме венчурных инвестиций (инвестиционные товарищества) и др. Корпоративные организации учреждаются для удовлетворения финансовых потребностей членов (кредитные потребительские кооперативы), регулирования определенных сфер профессиональной и предпринимательской деятельности (СРО), взаимного страхования имущественных интересов членов (общества взаимного страхования) и т. д.

В отношении ряда корпораций законодательством установлены требования к их наименованию, подчеркивающие цели и (или) сферу их деятельности. К примеру, ПИФ должен иметь название (индивидуальное обозначение), идентифицирующее его по отношению к иным паевым инвестиционным фондам, содержащее указание на состав и структуру его активов: фонд финансовых инструментов, фонд недвижимости, комбинированный фонд (ст. 10 Закона об инвестиционных фондах; указание Банка России от 5 сентября 2016 г. № 4129-У «О составе и структуре активов акционерных инвестиционных фондов и активов паевых инвестиционных фондов»). Наименование «кредитные потребительские кооперативы» могут и должны использовать только кооперативы, осуществляющие деятельность по организации финансовой взаимопомощи членов кредитного кооператива (п. 1 ст. 3 и п. 6 ст. 7 Закона о кредитной кооперации). Данные требования отражают приоритетные направление деятельности корпораций и интересы их участников.

Устойчивая правовая связь между его членами и организационное единство. Пожалуй, нет ничего устойчивее юридической связи участников общественных отношений, обеспеченной юридической обязанностью, а при ее неисполнении – ответственностью! Речь идет о решениях гражданско-правового сообщества, порождающих правовые последствия для всех членов сообщества (ст. 181.1 ГК РФ). Решения обязательны не только для членов сообщества, но и для иных лиц (например, решения общего собрания ТСЖ об утверждении размеров платежей на содержание и ремонт общего имущества обязательны для всех жильцов многоквартирного дома, в том числе не членов ТСЖ).

Устойчивая юридическая связь существует как у гражданско-правового сообщества, зарегистрированного в качестве юридического лица, так не обладающего правами юридического лица. В частности, примером незарегистрированного сообщества выступает собрание кредиторов в банкротном деле, где большинство членов собрания (объединения) кредиторов вырабатывают общее мнение, тем самым, определяя волю меньшинства – миноритарных кредиторов (постановление КС РФ от 22 июля 2002 г. № 14-П¹⁸⁰).

Отсюда и организационное единство гражданско-правового сообщества, обеспечиваемое устойчивой юридической связью между его участниками.

Наличие компетенции. Важнейшей компетенцией (совокупностью прав и обязанностей) гражданско-правового сообщества как органа корпоративной системы является право принимать обязательные для всех участников решения и для самой корпорации.

Рассмотренные признаки гражданско-правового сообщества позволяют утверждать о том, что более подходящим будет его обозначение корпоративным сообществом.

Таким образом, ГПС является центральным органом корпоративной системы, основным правомочием которого является управление и руководство корпоративной системой. Именно ГПС объединяет все звенья корпоративной системы и определяет ее экономическую политику. Порядок реализации компетенции гражданско-правового сообщества будет раскрываться в будущих главах настоящей работы.

4. Органы корпорации и органы корпоративной системы

В юридической литературе и российском законодательстве широко используется понятие «орган корпорации». Наряду с этим предлагается также выделить понятие «орган корпоративной системы».

Орган (др.-греч. ὄργανον – инструмент) – обособленный элемент (звено), выполняющий соответствующую функцию и позволяющий существовать системе в целом. Органы системы существуют сообща и выполняют определенные заранее функции. Допускается дублирование функций либо взаимозаменяемость органов системы между собой.

Орган корпоративной системы представляет собой звено корпоративной системы, к которому также относится и сама корпорации. В зависимости от вида корпорации выделяются органы корпоративной организации (юридического лица), корпоративного (предпринимательского) объединения и корпоративного траста (фонда).

1. Корпоративная организация реализует правоспособность через свои органы (ст. 53 ГК РФ). Структура и компетенция органов конкретной корпорации определяется учредительными документами юридического лица (уставом либо учредительным договором). Законодательством определяются лишь общие положения и требования к возможным вариантам структурирования органов юридического лица.

Традиционным стало деление структуры органов корпоративной организации на двухзвенную и трехзвенную модели. Двухзвенная модель управления включает в себя высший орган (общее собрание) и исполнительный орган корпорации. При трехзвенной модели дополнительно (к высшему и исполнительному органу) формируется коллегиальный орган управления (совет директоров или наблюдательный орган) корпорации.

Выбор конкретной модели органов корпорации зависит от многих факторов. Во-первых, от статуса организации: публичного либо непубличного общества. В частности, в публичном обществе обязательно формируется трехзвенная модель органов, включающая в себя общее собрание, совет директоров и исполнительный орган (п. 3 ст. 97 ГК РФ).

Во-вторых, на выбор управленческой модели влияет численность членов корпорации (членов гражданско-правового сообщества). В корпорациях «одного лица», как правило, используется двухзвенная модель, при которой единственный участник общества одновременно выступает его единоличным исполнительным органом. В АО с множественностью акционеров в целях упорядочивания и оптимизации корпоративных процедур формируется совет директоров, члены которого представляют интересы соответствующих акционеров (по вопросам назначения исполнительного органа, одобрения экстраординарных сделок и т. д.).

В-третьих, структуру органов корпорации нередко предопределяют сфера предпринимательской и иной экономической деятельности, дисклокация производственно-хозяйственной активности и особенности правовых режимов осуществления экономический деятельности¹⁸¹. Например, в СРО в обязательном порядке структура органов: общее собрание членов СРО, коллегиальный орган управления – правление или совет СРО, а также исполнительный орган (ст. 15 Закона о СРО). В кредитных кооперативах органами управления являются общее собрание членов (пайщиков), правление и единоличный исполнительный орган (ст. 15 Закона о кредитной кооперации). Существует множество иных факторов, влияющих на формирование соответствующей структуры (модели) органов корпорации и ее видоизменение.

В законодательстве не всегда четко разграничиваются категории «орган корпорации» и «орган управления корпорации». И, действительно, если не уточнять о каком именно управлении идет речь (управлении делами, управлении деятельностью или ином управлении и руководстве), то порой между ними сложно провести однозначное разграничение. Такой подход можно увидеть, например, в названии ст. 65.3 ГК РФ – «управление в корпорациях».

Общее собрание. Высший орган корпорации – общее собрание (съезд, конференция), определяет экономическую политику корпорации. Ранее уже отмечалось, что общее собрание представляет собой ГПС всех членов корпорации, в руках которых находится юридическая судьба организации.

Согласно п. 2 ст. 65.3 ГК РФ к исключительной компетенции общего собрания относятся: определение приоритетных направлений деятельности корпорации, принципов образования и использования ее имущества; утверждение и изменение устава корпорации; определение порядка приема в состав участников корпорации и исключения из числа ее участников, кроме случаев, когда такой порядок определен законом; образование других органов корпорации и досрочное прекращение их полномочий, если уставом корпорации в соответствии с законом это правомочие не отнесено к компетенции иных коллегиальных органов корпорации; утверждение годовых отчетов и бухгалтерской (финансовой) отчетности корпорации, если уставом корпорации в соответствии с законом это правомочие не отнесено к компетенции иных коллегиальных органов корпорации; принятие решений о создании корпорацией других юридических лиц, об участии корпорации в других юридических лицах, о создании филиалов и об открытии представительств корпорации, за исключением случаев, если уставом хозяйственного общества в соответствии с законами о хозяйственных обществах принятие таких решений по указанным вопросам отнесено к компетенции иных коллегиальных органов корпорации; принятие решений о реорганизации и ликвидации корпорации, о назначении ликвидационной комиссии (ликвидатора) и об утверждении ликвидационного баланса; избрание ревизионной комиссии (ревизора) и назначение аудиторской организации или индивидуального аудитора корпорации.

Анализируя указанную компетенцию общего собрания, можно согласиться с мнением о том, что речь идет о «волеобразующем органе»¹⁸². Для реализации компетенции общего собрания по ряду вопросов законодательством установлено единогласное решение всех членов корпорации. Так, в силу п. 66.3 ГК РФ в отношении непубличных хозяйственных обществ, при единогласном решении всех членов общего собрания, допускается передача совету директоров (или коллегиальному исполнительному органу) части функций общего собрания, за исключением ключевых вопросов (внесение изменений в устав, реорганизации и ликвидации, увеличение или уменьшение уставного капитала и т. д.); закрепление функций коллегиального исполнительного органа за советом директоров полностью или в части либо об отказе от создания коллегиального исполнительного органа, если его функции осуществляются указанным советом директоров; передача единоличному исполнительному органу функций коллегиального исполнительного органа; утверждение порядка, отличного от установленного законами и иными правовыми актами созыва, подготовки и проведения общих собраний, принятия ими решений, при условии, что такие изменения не лишают его участников права на участие в общем собрании непубличного общества и на получение информации о нем; установление требований, отличных от установленных законами и иными правовыми актами требований, к количественному составу, порядку формирования и проведения заседаний совета директоров или коллегиального исполнительного органа общества и т. д. (п. 3 ст. 66.3 ГК РФ). В рассматриваемом случае, в частности, идет речь о перераспределении компетенции между органами корпорации.

Существует также ряд вопросов, которые вообще нельзя передать иным органам корпорации и требующие единогласного решения всех членов общего собрания (в противном случае такие решения ничтожны – ст. 181. 5 ГК РФ). К таким решениям, в частности, относятся:

• определение иного способа (кроме нотариального) удостоверения решений общего собрания ООО (п. 3 ст. 67.1 ГК РФ);

• о добровольной ликвидации либо реорганизации ООО (п. 1 ст. 92 ГК РФ);

• о преобразовании производственного кооператива в хозяйственное товарищество либо общество (ст. 106.6 ГК РФ);

• о внесении изменений в устав непубличного общества касательно преимущественного права акционеров приобретения отчуждаемых по возмездным сделкам акций, согласия на отчуждение акций третьим лицам и дополнительных обязанностей акционеров (пп. 3, 5, 7 и 8 ст. 7 Закона об АО);

• об отсутствии у акционеров преимущественного права приобретения размещаемых дополнительных акций или эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции непубличного общества (пп. 6 и 8 ст. 7 Закона об АО);

• об учреждении АО, его устава и денежной оценки ценных бумаг, других вещей или имущественных либо иных прав, вносимых учредителями в оплату акций (п. 3 ст. 9 Закона об АО);

• о преобразовании АО в некоммерческое партнерство (п. 1 ст. 19.1 Закона об АО);

• о предоставлении, прекращении либо ограничении дополнительных прав участникам ООО (п. 2 ст. 8 Закона об ООО);

• о возложении или прекращении дополнительных обязанностей участников общества (п. 2 ст. 9 Закона об ООО);

• о внесении в устав ограничений о максимальном размере доли и о возможности изменения соотношения долей участников общества (п. 3 ст. 14 Закона об ООО);

• о зачете денежного требования одного из участников или третьего лица к обществу в счет внесения им дополнительных вкладов (п. 4 ст. 19 Закона об ООО) и т. д.

В законодательстве встречаются случаи, когда «единогласное» решение принимают оставшиеся действительные или добросовестные члены гражданско-правового сообщества. Так, решение по вопросу об исключении одного из участников полного товарищества в судебном порядке при наличии к тому серьезных оснований принимается всеми остальными участниками (п. 2 ст. 76 ГК РФ).

Коллегиальный орган управления (совет директоров, наблюдательный или иной совет) – волеконтролирующий или воленаблюдательный орган. Образуется исключительно в коллегиальном составе и, как справедливо отметил ВС РФ, совет директоров представляет собой ГПС (абз. 2 п.103 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25), в состав совета директоров входят только физические лица в отличие от общего собрания, в составе которого могут быть и юридические лиц.

Коллегиальный орган управления является органом управления деятельностью корпорации и не вправе управлять делами корпорации.

Вместе с тем, учитывая компетенцию коллегиального органа управления, образуемое его членами ГПС является вторичным по отношению к общему собранию. Во-первых, состав данного коллегиального органа формируется самими членами общего собрания. Во-вторых, полномочия коллегиального органа управления ограничиваются лишь исполнением общей воли основного гражданско-правового сообщества – общего собрания членов корпорации.

Отнесение в ст. 65.3 ГК РФ наблюдательного совета или совета директоров к «коллегиальным органом управления» подчеркивает его компетенцию как органа, осуществляющего общее руководство деятельностью корпорацией. Согласно ККУ (2014 г.)¹⁸³ совет директоров «осуществляет стратегическое управление обществом, определяет основные принципы и подходы к организации в обществе системы управления рисками и внутреннего контроля, контролирует деятельность исполнительных органов общества, а также реализует иные ключевые функции» (п. 2.1).

Между прочим, в упомянутом ККУ, а также в распоряжении Правительства РФ от 25 июня 2016 г. № 1315-р «Об утверждении плана мероприятий (“дорожной карты”) “Совершенствование корпоративного управления”» поднимаются важные проблемы корпоративной практики: прозрачность корпоративного управления, обеспечение совета директоров «независимыми директорами» (профессионалами своего дела и добросовестными лицами), предоставление членам совета директоров права доступа к документам и информации подконтрольных акционерному обществу юридических лиц, раскрытие информации о вознаграждении членам совета директоров, и др. Подробная регламентация данных вопросов приводится в локальных актах корпорации.

В российских коммерческих корпорациях компетенция коллегиального органа управления может включать в себя:

• определение приоритетных направлений деятельности;

• созыв и утверждение повестки общих собраний;

• образование исполнительного органа корпорации;

• утверждение внутренних документов общества, за исключением утверждаемых исключительно общим собранием;

• согласие на совершение или последующее одобрение экстраординарных сделок;

• утверждение регистратора общества, условий договора с ним, а также расторжения с ним (в АО);

• принятие решения об участии в других хозяйственных обществах;

• принятие решения об участии в ассоциациях и других объединениях, коммерческих организациях (в ООО);

• создание филиалов или открытие представительств;

• иные вопросы, предусмотренные законодательством и учредительными документами корпорации.

Поскольку коллегиальный орган управления является волеконтролирующим органом, его компетенция подробно определяется общим собранием (гражданско-правовым сообществом) в учредительном документе корпорации и в иных внутренних документах организации.

Компетенция коллегиальных органов управления некоммерческих корпораций зависит от рода деятельности корпорации. Так, применительно к СРО в сфере строительства (проектирования или инженерных изысканий), компетенция постоянно действующего органа управления (правления, совет) определяется по «остаточному принципу» – все то, что не отнесено к исключительной компетенции общего собрания членов СРО (ст. 55.10 ГрК РФ), в том числе:

• созыв общих собраний членов СРО;

• представление общему собранию годового отчета;

• создания филиалов и открытие представительств;

• утверждение внутренней структуры СРО (штатного расписания);

• назначение аудиторской организации для проверки отчетности СРО, принятие решение о проведении проверок исполнительного органа и т. д.

В потребительских кредитных кооперативах правление (п. 5 ст. 21 Закона о кредитной кооперации):

• осуществляет прием в члены и исключение из членов кооператива;

• ведет реестр членов;

• осуществляет подготовку и формирует повестку общего собрания членов кооператива (пайщиков);

• обеспечивает корпоративные процедуры по уведомлению о его созыве;

• принимает решения об одобрении сделок кредитного кооператива и т. д.

Общества взаимного страхования с числом членов более 30 физических лиц или же когда в составе членов есть юридические лица имеют следующую структуру органов: общее собрание членов общества, правление общества и директора (ст. 9 Закона о взаимном страховании). К компетенции правления общества относятся (ст. 13):

• предварительное утверждение и вынесение на общее собрание плана деятельности общества на год и отчета о деятельности общества по итогам года;

• назначение на должность и освобождение от должности руководителя службы внутреннего аудита (внутреннего аудитора);

• рассмотрение отчетов о деятельности директора;

• принятие решения о приеме новых членов общества, если уставом общества это отнесено к компетенции правления общества;

• принятие решения о прекращении членства в обществе (за исключением добровольного выхода, исключения из общества, смерти физического лица или ликвидации общества);

• принятие решения о созыве общего собрания членов общества;

• принятие решений об инвестировании средств страховых резервов и иных средств общества, в том числе о приобретении ценных бумаг;

• принятие решения о проведении аудита, утверждение аудитора и условий договора с ним;

• определение стоимости имущества общества (вносимого для оплаты вступительного взноса);

• контроль за осуществлением взаимного страхования обществом имущественных интересов членов общества и иные.

Приведенная компетенция коллегиальных органов управления отдельных некоммерческих корпоративных организаций свидетельствуют о том, что данный орган является оперативным «инструментом» корпоративного контроля в руках общего собрания (высшего органа).

Исполнительный орган. Руководство текущей деятельностью корпоративной организации осуществляется его исполнительным органом. Исполнительный орган формируется во всех корпорациях, за исключением случая передачи функций исполнительного органа управляющему (управляющей организации).

Традиционно исполнительный орган формируется по двум моделям:

• единоличный;

• единоличный и коллегиальный (правление, дирекция).

Соответственно функцию единоличного органа выполняло какое-либо физическое лицо, причем одно. При второй модели, наряду с единоличным исполнительным органом, формируется коллегиальный исполнительный орган, численность состава и порядок формирования которого определялся уставом.

В 2014 г. благодаря реформе корпоративного законодательства правовой статус данного органа претерпел существенные изменения (Федеральный закон от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ¹⁸⁴).

Во-первых, единоличный исполнительный орган может формироваться тремя способами (п. 3 ст. 65.3 ГК РФ):

1) одним лицом;

2) представленный несколькими лицами, действующими совместно;

3) образовано несколько единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга.

Обратим внимание на то, что в первом и втором вариантах речь идет о формировании одного единоличного исполнительного органа в корпорации, в третьем – формируются несколько единоличных исполнительных органов.

Если компетенция исполнительного органа реализуется совместно, и воля выражается единым мнением всех лиц (в составе единоличного исполнительного органа), то в корпорации формируется один и единственный единоличный исполнительный орган. Если же полномочиями единоличного исполнительного органа наделяются несколько автономно действующих лиц, то соответственно формируются два и более единоличных исполнительных органов. Подобная логика следует также из положений специальных законов (например, абз. 3 п. 3 ст. 45 Закона об ООО).

Во-вторых, сведения о предоставлении полномочий единоличного исполнительного органа выступать от имени юридического лица нескольким лицам, действующим совместно или независимо друг от друга, подлежат включению в ЕГРЮЛ (абз. 3 п. 1 ст. 53 ГК РФ). Это связано с принципом публичной достоверности государственных реестров или «принципом внесения». Предвидя возможные разночтения в данном вопросе, ВС РФ обратил внимание на то, что в отсутствие в ЕГРЮЛ сведений о совместном осуществлении или ином распределении полномочий предполагается, что указанные лица действуют раздельно и осуществляют полномочия самостоятельно по всем вопросам компетенции соответствующего органа юридического лица. Например, если в корпорации образовано несколько единоличных исполнительных органов, предполагается, что они действуют независимо по всем вопросам их компетенции (п. 24 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25).

В-третьих, в качестве единоличного исполнительного органа корпорации может выступать как физическое, так и юридическое лицо (п. 3 ст. 65.3 ГК РФ). В данном случае речь не идет о передаче на договорной основе полномочий управляющему (управляющей организации) – индивидуальному предпринимателю или юридическому лицу. Законодатель предусмотрел возможность выступить юридическому лицу именно в составе единоличного исполнительного органа.

В корпорациях также могут формироваться иные органы, именуемые «специализированными органами» (например, дисциплинарная и контрольная комиссия в СРО), «контрольным органом»: ревизор или ревизионная комиссия (в хозяйственных обществах), служба внутреннего аудита или внутренний аудитор (в обществах взаимного страхования) и др.

Изучение органов корпорации заставляет задуматься о статусе лица, определяющего действия юридического лица. Является ли он органом корпорации? С одной стороны, органы корпорации поименованы в ст. 53 ГК РФ и должны быть указаны в учредительных документах организации. С другой стороны, совокупные положения ст. 53 и 53.1 ГК РФ не свидетельствуют об однозначности первого тезиса! В частности, в ст. 53 ГК РФ речь идет о том, что организация «приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы…», а в п. 3 ст. 53.1 ГК РФ указано на лицо, «имеющее возможность определять действия юридического лица», и приводится пример, – «в том числе возможность давать указания» исполнительному органу и членам коллегиальных органов. Таким образом, компетенция органа юридического лица реализуется (управляется) волей лица, определяющего его действия.

Состояние российского законодательства не позволяет сейчас говорить о данных лицах, как об органе корпорации (де-факто орган корпорации). Предложение об использовании в рассматриваемом случае понятия «фактический орган корпорации» как условно-юридической правовой конструкции весьма туманно. Ведь в данном вопросе важно понимать, каков объем компетенции данного органа определен в законодательстве? Или же компетенцией наделен исключительно орган корпорации, а на его волеобразование и реализацию его компетенции влияют данные лица? Скорее второй подход, о чем свидетельствует судебная практика (например, п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Однако в зарубежных правопорядках подобные лица в судебном порядке могут признаваться фактическим управляющим органом корпорации (Англия, США).

Корпоративные объединения в современном российском праве в последние годы приобретают более определенный правовой статус. В ряде сфер законодательного регулирования успешно используются экономические подходы при анализе деятельности корпоративной бизнес-структуры – структуры предпринимательского объединения. Существующее многообразие предпринимательских объединений свидетельствует о многовариативности построения органов управления. Кроме того, следует учитывать, что корпоративные (предпринимательские) объединения представляют собой сложную многоуровневую корпоративную систему, включающую в себя и корпоративные организации.

Структура управления современными корпоративными объединениями (холдингами) напоминает советские хозяйственные системы (промышленные объединения), включающие предприятия и организации, возглавляемые единым центром¹⁸⁵.

Так, в страховых (перестраховочных) пулах¹⁸⁶ участники образуют высший орган корпоративного объединения, который вырабатывает единые принципы и подходы к условиям страхования (перестрахования) в рамках пула, осуществляют обмен информацией о договорах страхования, перестрахования, об оценке страхового риска, определении убытков или ущерба, определяют органы управления пула и (или) страховщика – лидера пула, их полномочия, порядок участия в иных страховых (перестраховочных) пулах, процедуру выхода участников страхового (перестраховочного) пула из соответствующего пула (п. 5 ст. 14.1 Закона об организации страхового дела).

Законы об отдельных сферах страхования содержат прямое упоминание о корпоративной сущности управления страховыми пулами. В частности, закреплена обязанность участников пула определять в соглашении о перестраховочном пуле «порядок ведения дел пулом» и «принятия решений пулом» (п. 2 ст. 23 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте»¹⁸⁷, п. 3 ст. 24 Федерального закона от 14 июня 2012 г. № 67-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности перевозчика за причинение вреда жизни, здоровью, имуществу пассажиров и о порядке возмещения такого вреда, причиненного при перевозках пассажиров метрополитеном»¹⁸⁸).

Яркими примерами страховых пулов выступают Российский антитеррористический страховой пул (РАТСП)¹⁸⁹ и Российский ядерный страховой пул (РЯСП)¹⁹⁰.

Органами управления РАТСП выступают:

• объединение участников соглашения о пуле (высший орган пула);

• наблюдательный совет (высший коллегиальный орган управления – планирование стратегии развития пула и принятие стратегических решений);

• исполнительный комитет («координатор пула» или исполнительный рабочий орган, организующий и контролирующий исполнение стратегических и тактических целей пула).

В данном страховом пуле также действует управляющая компания (юридическое лицо), организующая взаимодействие между участниками пула, сопровождающая договоры страхования (перестрахования) посредством автоматизированной системы управления и документооборота, организующая документооборот, анализирующая рынок и др.

Структура РЯСП включает в себя следующие органы:

• объединение участников пула;

• наблюдательный совет (коллегиальный орган управления, утверждающий положение об исполнительном комитете, годовой отчет исполнительного комитета, принятие новых участников пула и другие);

• исполнительный комитет (исполнительный орган пула, в компетенцию которого входит: рассматривает и дает заключения по поступающим заявлениям о страховании отдельных рисков, по страховым актам о выплате страхового возмещения, обеспечивает корпоративные процедуры по заседаниям наблюдательного совета, ведет учет участников пула и максимальных размеров ответственности каждого из них, максимального объема ответственности пула в целом и другие).

Подобно РАТСП, в РЯСП действует управляющая организация, созданная в целях координации деятельности для создания эффективных условий страхования эксплуатирующих организаций за убытки и вред, причиненные радиационным воздействием.

Рассмотренные структуры органов страховых пулов, в известной степени, исторически возникли благодаря ряду актов Росстрахнадзора (приказ Росстрахнадзора от 31 марта 1995 г. № 08-11р/22 «О деятельности страховых пулов»¹⁹¹ и от 18 мая 1995 г. № 02-02/13 «Об утверждении Положения о страховом пуле»¹⁹²).

Другим примером структуры органов корпоративного объединения служит банковский холдинг – объединение юридических лиц, включающее хотя бы одну кредитную организацию, находящуюся под контролем головной организации холдинга, не являющегося кредитной организацией, а также (при их наличии) иные (не являющиеся кредитными организациями) юридические лица, находящиеся под контролем либо значительным влиянием головной организации банковского холдинга или входящие в банковские группы кредитных организаций – участников банковского холдинга¹⁹³ (ст. 4 Закона о банках). Органами банковского холдинга выступают:

• объединение участников холдинга под руководством головной компании (головной организации, холдинговой компании);

• управляющая компания (хозяйственное общество), образуемая по желанию головной организации в целях организации управления деятельностью участников банковского холдинга и контроля за указанной деятельностью.

Примечательно, что Закон о банках установил требования к управляющим компаниям. Так, головная организация банковского холдинга обязана иметь возможность определять решения управляющей компании банковского холдинга по вопросам, отнесенным к компетенции собрания ее учредителей (участников), в том числе касающимся ее реорганизации и ликвидации (абз. 4 ст. 4). Таким образом, помимо контроля над всем банковским холдингом, головная компания должна также контролировать (определять решения) управляющую компанию, что свидетельствуют о вертикально интегрированной структуре холдинга. Перечень полномочий управляющей компании банковского холдинга сообщается Банку России (Указание Банка России от 9 сентября 2015 г. № 3780-У «О порядке уведомления Банка России об образовании банковского холдинга, о создании управляющей компании банковского холдинга и предоставленных ей полномочиях»¹⁹⁴).

Корпоративные трасты (фонды). Существование в российской экономике, да и в международной практике в целом, корпоративных трастов и фондов говорит о трансформации модели управления капиталом. Несмотря на широкое распространение организационно-правовых форм субъекта права, как формы предпринимательской и иной экономической деятельности, учредители и участники бизнес-проектов активно используют и структурируют свои активы без образования нового субъекта права путем их консолидации в единый объект права. Вместе с тем в данных образованиях не меньше «корпоративности», чем в традиционной коммерческой корпорации в форме ООО либо АО. Наглядным примером служит ПИФ – обособленный имущественный комплекс (общая долевая собственность пайщиков фонда), долю в праве собственности на который его владелец удостоверяет именной эмиссионной ценной бумагой – инвестиционным паем.

Корпоративный траст (ПИФ) представляет собой особую модель коллективных инвестиций. Портфель инвестиций формируется управляющей компанией. Порядок его создания и деятельности регулируется Законом об инвестиционных фондах и множеством производных иных нормативных правовых актов. Данное положение дел во многом связано с существующими разновидностями ПИФов (по доступности: открытый, закрытый, биржевой, интервальный; для розничных инвесторов, профессиональных инвесторов; по объектам и операциям инвестиций: фонд акций, облигаций, смешанный, индексный, денежного рынка, фонд товарного рынка, хедж-фонд, недвижимости, ипотечный, венчурный, прямых инвестиций, кредитный и художественных ценностей; и т. д.).

В ЗПИФе в ДУ допускается передача следующих объектов: ценные бумаги, денежные требования по обеспеченным ипотекой обязательствам из кредитных договоров, включая права залогодержателя по договорам об ипотеке; доли в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью; недвижимое имущество и художественные ценности (п. 2 ст. 13 Закона об инвестиционных фондах; приказ ФСФР РФ от 9 декабря 2008 г. № 08-56/пз-н «О передаче имущества в оплату инвестиционных паев закрытого паевого инвестиционного фонда и сроках формирования закрытого паевого инвестиционного фонда»¹⁹⁵).

Интерес представляет ЗПИФ для квалифицированных инвесторов¹⁹⁶. В структуру органов корпоративного фонда ЗПИФа входят:

• общее собрание пайщиков;

• инвестиционный комитет;

• управляющая компания.

Общее собрание пайщиков составляют владельцы инвестиционных паев ЗПИФа (п. 1 ст. 14 Закона об инвестиционных фондах). Порядок подготовки, созыва и проведения общего собрания владельцев инвестиционных паев определяются правилами доверительного управления, а также нормативными актами (например, приказ ФСФР России от 7 февраля 2008 г. № 08-5/пз-н «Об утверждении Положения о дополнительных требованиях к порядку подготовки, созыва и проведения общего собрания владельцев инвестиционных паев закрытого паевого инвестиционного фонда»¹⁹⁷ и другие). В компетенцию общего собрания входят следующие вопросы:

• утверждение изменений и дополнений в правила доверительного управления ЗПИФом, связанных с изменением инвестиционной декларации; с увеличением размера вознаграждения управляющей компании, специализированного депозитария, лица, осуществляющего ведение реестра владельцев инвестиционных паев, оценщика аудиторской организации; с расширением перечня расходов управляющей компании; с введением скидок в связи с погашением инвестиционных паев или увеличением их размеров; с изменением типа ПИФа; с введением, исключением или изменением положений о необходимости одобрения инвестиционным комитетом сделок за счет имущества, составляющего ЗПИФ, и (или) действий, связанных с осуществлением прав участника хозяйственного общества, акции или доли которого составляют этот фонд, а также иных положений об инвестиционном комитете; с определением количества дополнительных инвестиционных паев ЗПИФа, которые могут быть выданы после завершения (окончания) его формирования; с изменением доли в общем количестве выданных инвестиционных паев, которая может принадлежать управляющей компании; с изменением иных положений правил доверительного управления ЗПИФом, предусмотренных нормативными актами Банка России;

• передачи прав и обязанностей по договору доверительного управления закрытым паевым инвестиционным фондом другой управляющей компании;

• досрочного прекращения или продления срока действия договора доверительного управления этим паевым инвестиционным фондом (ст. 18 Закона об инвестиционных фондах).

Таким образом, общее собрание владельцев паев ЗПИФа представляет собой ГПС, объединяющее владельцев инвестиционных паев (учредителей доверительного управления).

Инвестиционный комитет является коллегиальным органом управления ЗПИФом, инвестиционные паи которого ограничены в обороте и предназначены для квалифицированных инвесторов. Создается в составе всех либо нескольких владельцев инвестиционных паев, либо назначенных ими физических лиц. Управляющая компания, ее должностные лица и иные работники или назначенные ею лица не могут входить в состав комитета (п. 6.1 ст. 17.1 Закона об инвестиционных фондах). Вопрос о его учреждении и регламентация его деятельности определяются в правилах доверительного управления конкретным фондом. Инвестиционный комитент отстаивает интересы пайщиков фонда. К компетенции инвестиционного комитета принято относить одобрение сделок с имуществом фонда и управление составляющим фонд имуществом.

Компетенция управляющего ПИФом определяется правилами доверительного управления и инвестиционной декларацией. Несмотря на то что инвестиционная декларация раскрывает экономические аспекты деятельности (ст. 35 Закона об инвестиционных фондах), в ней должны четко определяться рамки компетенции (описываются цели инвестиционной политики, перечень объектов инвестирования, описание рисков и требования к структуре активов ПИФа). Управляющая компания обеспечивает:

• передачу имущества фонда для учета и (или) хранения специализированному депозитарию;

• ведение отчетности;

• раскрытие информации о фонде;

• ведение сайта в сети Интернет;

• учет операций с имуществом, составляющим активы фонда;

• предоставляет владельцам инвестиционных паев информацию о дате составления списка владельцев инвестиционных паев для осуществления ими своих прав или для частичного погашения инвестиционных паев без заявления ими требований об их погашении и др.

Паевые инвестиционные фонды имеют неординарную структуру управления и организацию взаимодействия его пайщиков. Во-первых, управление фондов находится в руках управляющего. Во-вторых, ЗПИФ начинают формироваться в течение 6 месяцев с момента регистрации правил доверительного управления. С этого момента, при приобретении инвестиционных паев ее владельцы вступают в ГПС – учредителей доверительного управления (владельцев паев). В целом рассматриваемые коллективные инвестиции в форме корпоративного траста (фонда) в России развиваются весьма динамично, о чем также свидетельствуют постоянные изменения законодательства по рассматриваемой проблематике.

Орган корпоративной системы представляет собой звено единой корпоративной системы, наделенное соответствующей компетенцией (правами и обязанностями по руководству либо хозяйствованию). Рассматривая органы системы, полагаем возможным использовать понятие «корпоративная компетенция» – компетенция в сфере руководства (управления, контроля) и хозяйствования корпоративной системой в целом.

Предлагается выделять следующие органы корпоративной системы:

• органы руководства;

• органы хозяйствования.

Органы руководства подразделяются на органы управления делами и органы управления деятельностью. К органам руководства также можно отнести органы контроля.

Структура и компетенция органов корпоративной системы во многом зависит от организационно-правовой формы корпорации и системы ее внутренних органов. Так, в корпорациях «одного лица» в форме хозяйственных обществ компетенция органа управления делами, деятельность и контроль корпоративной системы может находиться в руках одного лица – единственного участника (акционера) общества. Говоря о крупных хозяйственных обществах, функцию органа управления делами выполняет ГПС участников (акционеров).

Центральным звеном (органом) корпоративной системы является ГПС владельцев корпоративных прав, в компетенцию которого входит обеспечение стратегическим управлением всей корпоративной системой. Гражданско-правовое сообщество – это орган руководства делами корпорации. Трудно себе представить корпорацию без ее участников (общего собрания). В отсутствие участников, корпоративная система не существует, либо она утрачивает свое экономико-правовое значение.

В отличие от органа управления деятельностью корпорации, орган управления деятельностью корпоративной системы обеспечивает работу всей системы в целом. Иными словами, помогает реализовать компетенцию органа хозяйствования.

Органом хозяйствования признается звено корпоративной системы, непосредственно осуществляющее хозяйствование: предпринимательскую деятельность; деятельность, приносящую доход; иную экономическую деятельность; управление активами и т. д. По сути, в компетенцию органа хозяйствования входит производственно-хозяйственный функционал системы. Так, органом хозяйствования признается корпорация (например, корпоративная организация или корпоративное объединение), непосредственно участвующая в правоотношениях с третьими лицами, в частности, посредством заключения договора, исполнения налогового бремени и т. д.

Научная дискуссия о правосубъектности предпринимательского объединения предопределялась пониманием универсальной правоспособности. Цивилистические догмы о признании исключительно физического и юридического лица участником гражданского оборота (мы не берем в расчет государство и муниципалитеты) заставили хозяйственников в первое время даже использовать компромиссные дефиниции – «квазиправосубъектность»¹⁹⁸, или признание за предпринимательскими объединениями частичной правосубъектности. Однако в результате защиты более ста кандидатских и докторских диссертаций по теме правового положения предпринимательских объединений данная дискуссия утратила актуальность.

С похожей проблемой мы сталкиваемся при правовой оценке статуса органа корпорации. Некорректная поправка в ст. 53 ГК РФ, внесенная Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, согласно которой орган юридического лица действовал «от его имени (п. 1 ст. 182)», а значит, признавался ее представителем, недолго просуществовала. Такая правовая конструкция искусственно «притягивала» органы корпорации к ее представителям, поскольку «положения представителя во многом аналогичны» (п. 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 10 декабря 2013 г. № 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации»¹⁹⁹). А ведь орган корпорации реализует его правоспособность. Действительно, орган корпорации имеет соответствующую компетенцию, но в отношениях с самой корпорацией (не корпоративной системой) он является внутренним структурным элементом корпорации и обладает корпоративным статусом. Подробное обоснование некорректности отождествления органа корпорации с представителем ввиду различной правовой природы корпоративных отношений и института представительства приведено В. К. Андреевым²⁰⁰.

Орган корпорации обладает особой компетенцией по отношению к корпоративной системе в целом.

Кроме того, уже не раз отмечалось, что действующее законодательство наделяет отдельные органы корпорации определенной компетенцией²⁰¹. В силу ч. 1.1 ст. 28.1 КоАП поводами к возбуждению дел об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 14.12, 14.13 и 14.23 КоАП, помимо указанных в ч. 1 ст. 28.1, являются «заявления органов управления должника – юридического лица». В административном законодательстве также закреплена ответственность органа юридического лица, которым выступает юридическое лицо. Согласно ч. 9 ст. 2.10 КоАП в случае совершения административного правонарушения единоличным исполнительным органом юридического лица, имеющим статус юридического лица, административное наказание назначается ему в пределах санкции, предусмотренной для юридических лиц. Правда, следует уточнить, что в рассматриваемом случае речь может идти как об управляющем (управляющей организации), осуществляющем функции исполнительного органа корпорации, так и юридическом лице, выступающем в качестве единоличного исполнительного органа (п. 3 ст. 65.3 ГК РФ).

На практике используются всевозможные структуры органов корпоративной системы, которые даже могут меняться в процессе жизнедеятельности корпорации в зависимости от наращивания либо спада корпоративного контроля у соответствующих лиц, видов экономической деятельности, дислокации и иных факторов.

Таким образом, несмотря на то, что орган корпорации и орган корпоративной системы в какой-то мере имеют схожие черты, у них разная компетенция по отношению к корпорации и корпоративной системе в целом. Так, ГПС холдинга является одновременно и органом дочернего общества – высшим органом (общее собрание), и центральным органом корпоративной системы (объединение членов холдинга). В предпринимательском объединении в форме холдинге общность членов такого объединения имеет в своей структуре собственную корпоративную подсистему.

Органом управления делами корпоративной системы холдинга, на первый взгляд, выступает холдинговая компания, определяющая решения, принимаемые дочерним обществом. Однако соотношение участия и «влияния» может меняться, а следовательно, структура органов и ее состав также могут изменяться.

Можно условно структурировать органы корпоративной системы следующим образом (на примере отдельных видов корпораций) (табл. 2.1).

Таблица 2.1

Виды корпораций²⁰² | Органы корпоративной системы
органы руководства | орган хозяйствования
органы управления делами | органы управления деятельностью
1. Корпоративные организации
1.1. | Коммерческие
| хозяйственные общества | объединение участников / акционеров | исполнительный орган общества | общество
управляющая компания
| хозяйственные товарищества | объединение полных товарищей | каждый полный товарищ | товарищество
совместно все
отдельные товарищи
| хозяйственные партнерства | объединение партнеров | единоличный исполнительный орган | партнерство
| КФХ | объединение членов | глава хозяйства | КФХ
1.2. | Некоммерческие
| СРО | объединение членов | исполнительный орган | СРО
| кредитные потребительские кооперативы | объединение пайщиков кооператива | единоличный исполнительный орган | кооператив
| ТСН | объединение членов | председатель и правление | ТСН
2. Корпоративные объединения
2.1. | Простое товарищество
| страховые пулы | объединение участников пула | исполнительный комитет | управляющая компания
| инвестиционные товарищества | объединение товарищей | управляющий товарищ(и) | товарищи
2.2. | Холдинг
| банковский холдинг | объединение членов холдинга | управляющая компания | холдинговая и дочерние общества
2.3. | КФХ | члены КФХ | глава хозяйства | глава КФХ – ИП
3. Корпоративные трасты (фонды)
3.1. | Паевые инвестиционные фонды
| ЗПИФ | объединение пайщиков | управляющая компания | управляющая компания

Глава 3. Право на участие в деятельности корпорации

1.