Е. Х. Баринов, К. Ю. Каменева

Критерии обоснованности заключения судебно-медицинской экспертизы по «медицинским» делам в гражданском процессе

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.6

ББК 67.5

Б24

Авторы:
Баринов Е. Х. – доктор медицинских наук, профессор, профессор кафедры судебной медицины и медицинского права ФГБОУ ВО «Московский государственный медико-стоматологический университет им. А. И. Евдокимова» Минздрава России, профессор кафедры судебной медицины ФГАОУ ВО «Российский университет дружбы народов» Минобрнауки России, заслуженный врач РФ, заслуженный работник науки и образования РАЕ;
Каменева К. Ю. – кандидат медицинских наук, эксперт отдела криминалистики Следственного управления Следственного комитета РФ по Курской области.

Рецензенты:
Ерофеев С. В. – доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой судебной медицины и правоведения ФГБОУ ВО «Ивановская государственная медицинская академия» Минздрава России, начальник ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Ивановской области», заслуженный работник здравоохранения РФ;
Мальцев А. Е. – доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой судебной медицины и правоведения ФГБОУ ВО «Кировская государственная медицинская академия» Минздрава России, начальник ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Кировской области».

В монографии изложены вопросы, связанные с судебно-медицинской оценкой случаев ненадлежащего оказания медицинской помощи в гражданском судопроизводстве.

Законодательство приведено по состоянию на 1 марта 2021 г.

Работа рассчитана на специалистов в области судебной медицины, следствия, суда, адвокатуры, студентов и аспирантов медицинских и юридических вузов.

Изображение на обложке Have a nice day Photo / Shutterstock.com

УДК 340.6

ББК 67.5

© Баринов Е. Х., Каменева К. Ю., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы

Согласно ст. 67 ГПК РФ, такие критерии доказательства, как относимость, допустимость и достоверность суд оценивает не только изолированно, но и комплексно. При этом данную оценку последний осуществляет исходя из собственных принципов, базирующихся на полном, детальном и объективном изучении представленных в деле доказательств [36].

Заключение судебно-медицинской экспертизы по так называемым «медицинским» спорам оценивается судом по тем же правилам. Но при этом не учитывается то важное обстоятельство, что данный вид доказательств предоставляется лицами, обладающими медицинскими знаниями, но никак не юридическими.

Вдобавок ко всему, в соответствии со ст. 79 ГПК РФ, каждая из сторон, в праве предоставить суду вопросы, которые, по ее мнению, имеют отношение к разрешению спора [36]. Поэтому перед экспертами зачастую стоят вопросы, разрешение которых выходит за пределы их компетенции, а порой и совершенно не соответствует предмету доказывания. В результате на выходе возникают экспертные выводы о невозможности дачи ответов на поставленные вопросы, либо эксперты, выходя за пределы своей компетенции, делают выводы, никак не помогающие в разбирательстве по делу и уводящие от сути – в итоге заключение становится непригодным для целей доказывания.

На сегодняшний день статус экспертных заключений по «медицинским» спорам не соответствует в полной мере требованиям правового процесса. Это объясняется, прежде всего, тем, что в большинстве случаев у суда отсутствует представление о том, что именно он и стороны могут извлечь из заключения судебно-медицинской экспертизы для доказывания по рассматриваемому делу. Как следствие, стороны берут инициативу в свои руки. При этом зачастую они меняют главные векторы при рассмотрении дела, переводя все внимание суда с правового поля на поле медицинское. Вышеизложенный путь нередко вынуждает экспертную комиссию идти на поводу у сторон – например, в рамках проводимой экспертизы приходится отвечать на те вопросы, которые последние считают важными для отстаивания их позиции.

Так, описанный выше пример отстранение суда от решения важных задач по «медицинским» спорам приводит к значительным нарушениям в судебном механизме разрешения таких дел. Отсюда и возникают существенные отличия в судебной практике по схожим делам [6, 8, 18, 48, 50, 81].

Ошибки экспертов нередко становятся основанием для совершения практически неисправимых либо трудно исправимых судебных погрешностей со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями. Однако при этом до сих пор не разработано никаких рекомендаций о том, как должно выглядеть судебно-медицинское заключение по «медицинским» спорам, чтобы полностью удовлетворять потребности гражданского судопроизводства, не препятствовать состязательности сторон и в итоге быть принятым судом в качестве доказательств.

Кроме того, немаловажно отметить, что экспертные заключения детально не рассматривают гражданскими судами на предмет их достоверности, полноты и объективности, последовательности и согласованности. Зачастую в судебных решениях не изложено, на чем конкретно основаны выводы комиссии, в полном ли объеме проанализирована медицинская документация, все ли факты, полученные в ходе ее изучения, легли в основу данных выводов. Исходя из вышеизложенного, суд перекладывает ответственность на экспертную комиссию, основывая на ее умозаключениях свои правоприменительные выводы, при этом априори полностью доверяя полученным результатам заключения и сохраняя их изначальное содержание, а также избегая беспристрастной оценки заложенных в него критериев [18, 52].

Поскольку правоприменительные выводы суда не могут прямым образом зависеть от правильности видения обстоятельств рассматриваемого дела экспертной комиссией, ему необходим особый механизм для установления годности заключения для целей доказывания [10, 84, 108].

Актуальность темы настоящего исследования весьма очевидна – она получила свое отображение в ряде печатных медицинских и юридических изданий [13, 18, 21, 96, 106].

Обоснованность судебно-медицинских заключений по делам о «медицинских» спорах нуждается в совершенствовании [84, 88]. И если первые шаги в правовом поле на пути к данной цели уже сделаны, то медицинская обоснованность до настоящего времени еще не подвергалась детальному изучению. На сегодняшний день имеется необходимость в разработке критериев, позволяющих повысить доказательную базу подобных заключений.

Бариновым Е. Х. (2014) предложен алгоритм использования судом заключений судебно-медицинской экспертизы по «медицинским» спорам, который состоит в следующей общей последовательности: изучение искового заявления, выбор подходящей нормы права, установление сути предмета доказывания, составление вопросов для назначения судебно-медицинской экспертизы, оценка медицинской обоснованности заключения, оценка правовой обоснованности заключения, определение правоприменительных выводов [15, 19]. В настоящее время имеется необходимость в дальнейшем совершенствовании данного алгоритма исходя из требований, которые должны предъявляться к судебно-медицинскому заключению.

Резюмируя вышеизложенное, оценка судебно-медицинского заключения, касающегося недостатков оказания медицинской помощи в гражданском судопроизводстве, на сегодняшний день представляет для суда весьма сложную задачу, однако ее трудность не может служить весомым основанием для отказа от ее решения. Для того, чтобы совершить первые шаги в данном направлении, необходимо предложить для использования в гражданском судопроизводстве такие критерии, которые позволили бы оценивать обоснованность судебно-медицинских заключений по делам данного рода, использование которых могло бы оказать помощь в повышении пригодности заключений и в принятии судом единственно правосудного решения [27, 78, 79].

Глава 1.
ПОТРЕБНОСТИ ПРАВОВОЙ ПРОЦЕДУРЫ ПО «МЕДИЦИНСКИМ» ДЕЛАМ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

1.1. «Медицинские» споры

В настоящее время в средствах массовой информации наибольшую популярность приобретают истории о причинении вреда здоровью пациентов – врачей обвиняют в несвоевременном или неправильном проведении медицинских манипуляций либо в их отсутствии. Это порождает многочисленные судебные иски к медицинским работникам, частным и государственным клиникам, заставляя думать, что медициной далеко не всегда занимаются квалифицированные специалисты [13, 18, 45, 98, 117, 119, 120, 123].

Однако вынесение подробностей рассмотрения гражданских дел в средства массовой информации, активное появление юристов соответствующей профессиональной направленности и ряд других факторов указывают на то обстоятельство, что в большинстве случаев не всегда высокое количество исков к медицинским организациям является показателем их плохой работы [64].

«Медицинские» дела в гражданском судопроизводстве, более широко известные как «медицинские» споры, представляют собой столкновение позиций пациента, чьи права нарушены, и лечебного учреждения (врача)-ответчика, в ходе которого обе стороны равноправно приводят доводы, подтверждающие их позицию, а также доводы, ставящие под сомнение аргументы другой стороны ввиду своего заметного противоречия [17, 45]. Так, истец утверждает о причинении ему вреда в ходе оказания медицинской помощи, ответчик – об отсутствии с его стороны дефектов, результирующих вред, – что подтверждает предоставление равных возможностей сторон в условиях состязательности процесса. Для осуществления вышеизложенного обе стороны применяют неиссякаемый запас личных доводов, акцентируя на важности последних особое внимание суда. При этом последний призван выбирать из предполагаемых сторонами альтернатив именно ту, которая лучше всех подкреплена доказательствами [105].

Отличительной чертой данной категории дел, ввиду которой споры стали считаться «медицинскими», является одновременное участие в процессе представителей единых медицинских знаний, выступающих с разными целями, – лечебного учреждения (либо врача), выступающего в роли ответчика, отстаивающего свою процессуальную позицию, и комиссии судебно-медицинских экспертов, привлекаемых для нахождения истины по делу [7, 17, 89, 121].

На основании вышеизложенного, специфику «медицинских» споров можно выразить в виде схемы 1.

Схема 1. Отличительные особенности «медицинских» споров

«Медицинские» дела в гражданском судопроизводстве нередко характеризуются тем, что суть требований истца не всегда соответствует обстоятельствам дела, изложенным в медицинской документации. Иными словами, часто имеется несоответствие между элементами искового заявления, а именно предмета и основания иска [7].

К примеру, если в одних случаях имеет место недостаток безопасности (когда после проведенного лечения либо ранней выписки у пациента возникают осложнения, влекущие серьезные последствия для его здоровья и т. п.), то в других, в рамках рыночных отношений, истец намеревается получить материальную компенсацию за недостаток информации или качества (при несоответствии, по его мнению, стоимости услуги полученному результату) [9, 121].

При этом, при назначении судебно-медицинской экспертизы, предметом которой является безопасность медицинской деятельности, суд и истец предлагают экспертной комиссии ответить на вопросы о ее качестве. Так, последние вынуждены рассуждать о соответствии проведенного лечения существующим нормам и стандартам и пр., в то время, как в данном случае важней оценить, можно ли совершенные медицинским персоналом действия расценивать как вредообразующие или нет.

Другим примером несоответствия требований иска их основаниям могут служить такие ситуации, когда истец в основу своих претензий ставит факт отсутствия его информированного добровольного согласия перед проведенным медицинским вмешательством, а судом назначается судебно-медицинская экспертиза с постановкой вопросов о дефектах оказания медицинской помощи, причинно-следственной связи и пр.

Справедливо отметить, что вышеприведенные ситуации имеют место быть и встречаются весьма часто в гражданском судопроизводстве. При этом общим для них является безосновательное несоответствие предъявляемых требований и их процессуальных обоснований, целей и механизмов разрешения подобных споров, способов доказывания и доводов, принимаемых в качестве доказательств и т. д. [47].

Нельзя не отметить, что требования, исходящие из недостатков качества, информации или безопасности легитимны, но ни первое, ни второе, ни третье не является предметом судебного разрешения в рассматриваемых ситуациях. Последним является ничто иное, как само исковое заявление, которое вполне может содержать в себе и то, и другое и/или третье в разных сочетаниях. Но важно понять, что каждое из названных требований должно изучаться судом как самостоятельный предмет, имеющий свои характеристики для правовой квалификации по рассматриваемому делу. По каждому отдельно взятому исковому требованию нужно добывать соответствующие доказательства [47].

Резюмируя вышеизложенное, изложенные в исковом заявлении требования нельзя оценивать в совокупности, а фактами, подтверждающими одно требование, обосновывать противоположное ему. Недостаток качества не может обосновываться доводами, присущими недостатку информации, как и недостаток безопасности нельзя доказывать недостатком информации недостаток безопасности и т. д.

Также немаловажно отметить, что обстоятельства произошедшего по делу также должны быть аналогичны исходящим от истца требованиям. Однако в нашей реальности такое положение вещей не всегда имеет место быть.

Вероятно, ради такого соответствия нужно привести в соответствие основание и предмет иска, но истцом это, как правило, не осуществляется. Более того, ответчик зачастую создает все условия для того, чтобы увести суд от правильного понимания событий, расставляя акценты на тех фактах, которые вносят в процесс только неясность. Несмотря на это, суд принимает такие иски в своем изначальном виде, без каких-либо корректировок. Так, установление правовой квалификации правонарушения переносится судом на неопределенный срок, а обязанности между сторонами по обоснованию доказательств дела судом не распределяются вовсе или же распределяется случайным образом. При этом важно понимать, что суд обладает полномочиями по обеспечению порядка в доказательственном процессе. К примеру, он может принять роль безучастного зрителя, наблюдающего без вмешательства за поведением противоборствующих сторон, порой не всегда складывающегося по всем требуемым правилам, но контролируя при этом качество осуществляемой доказательственной деятельности и принимая экстренные меры при возникновении каких-то препятствий [47].

Вышеизложенное говорит о том, что зачастую в делах по «медицинским» спорам имеет место быть беспорядочное развитие доказательственного процесса. При этом в случае непредоставления ответчиком своих доказательств, подтверждающих его непричастность к возникшему у истца неблагоприятному исходу, есть все шансы разрешения спора не в его пользу. Как следствие, по такому делу доказывание либо совсем никак не складывается, либо складывается с очевидными отклонениями от условного пути, по которому оно должно складываться. Так, в случае, если заключение судебно-медицинской экспертизы принимается за что-то постоянное, лежащее в пределах такого заранее предопределенного пути, у экспертов нет ни единой возможности оказывать влияние на развитие дела, даже если стороны намеренно или случайно переводят его в иное русло. В связи с этим важно иметь четкое понимание того, что подразумевает под собой такой условный путь развития процесса, каковы способы для возврата к нему в тех ситуациях, когда последний уже отклонился от него. Именно поэтому прежде всего ответчик на протяжении всего доказательственного процесса должен понимать и осознавать, что от его активности многое зависит: нужно всячески показывать четкость своей позиции, доказывая ясность и добросовестность своих действий [47].

Подытоживая вышесказанное, в процедуре разрешения «медицинских» споров исковое заявление, как и заключение судебно-медицинской экспертизы нуждаются в совершенствовании и приведении в четкое соответствие с требуемыми от них задачами. Так, на сегодняшний день в процессе по «медицинским» спорам имеется множество вариантов для искажения доказательственной картины либо совершения упущений, затрудняющих осуществление правосудия. При этом суд имеет все полномочия для того, чтобы координировать приведение иска истца к должному виду, как и создавать для экспертной комиссии все условия для того, чтобы выводы экспертизы не уводили от верного решения [47, 86].

1.2. Судебно-медицинская экспертиза по «медицинским» спорам

Судебно-медицинская экспертиза по «медицинским» спорам является одним из новых направлений в судебно-медицинской практике, появившемся не так давно, и на сегодняшний день являющимся одним из довольно актуальных. При этом в настоящее время важность такого рода исследований в правовом гражданском процессе трудно оценить слишком высоко [6, 17, 19, 34, 55, 56, 57, 58, 63, 82].

Согласно данным Е. Х. Баринова (2014), практика ведения дел, связанных с неблагоприятными исходами в медицинской практике, в уголовном судопроизводстве изучена весьма полно как в отечественной медицинской, так и в юридической литературе. При этом трудности, свойственные для судебно-медицинской экспертизы по схожим делам в гражданском суде, а также способы их преодоления начали изучаться лишь сравнительно недавно [19, 20].

В Бюро судебно-медицинской экспертизы Московской области регулярно проводится детальный анализ погрешностей в лечении, по результатам которого каждый год выпускается доклад «Мониторинг дефектов оказания медицинской помощи», включающий в себя анализ судебно-медицинских заключений, выполненных по материалам уголовных и гражданских дел, касающихся неблагоприятных исходов в медицинской практике, с выводами, практическими рекомендациями и предложениями. Сопоставление данных мониторинга за отчетный период с данными предшествующих периодов позволяет наблюдать динамику анализируемых показателей и их основные тенденции, что направлено на улучшение качества оказания медицинской помощи населению в целом [64].

Так, с 2007 по 2016 год в ГБУЗ Московской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» выполнено 737 судебно-медицинские комиссионные экспертизы, число гражданских дел из которых составило 203, причем в 2016 году было отмечено их максимальное число – 41, что составило 48,2% от общего числа исследований в данном году [64].

Согласно данным О. В. Веселкиной (2016), по материалам Бюро судебно-медицинской экспертизы Московской области за 2015 год по сравнению с 2006 был отмечен почти в 2,2 раза рост экспертиз по «врачебным» делам. Так, их число по уголовным делам увеличилось в 1,2 раза, а по гражданским – в 2,7 раза. Что касается судебно-медицинских экспертиз, назначаемых по материалам доследственной проверки, их количество выросло в 3,8 раза по сравнению с предыдущим годом [35].

В Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения г. Москвы экспертизы по материалам гражданских дел начали выполняться еще с начала 70-х годов XX столетия. Ввиду прогрессивного роста числа комиссионных экспертиз по делам данного рода, в 2000 году было открыто отделение комиссионных экспертиз по гражданским делам. В соответствии с данными статистической отчетности, с 2000 года по 2010 год в данном бюро наблюдалось колоссальное увеличение числа комиссионных экспертиз, назначаемых в рамках рассмотрения гражданских дел. Это связывали с огромным количеством претензий к медицинским работникам в 90-е годы прошлого века. Однако уже к 2010-2012 году констатирована определенная стабилизация сложившейся ситуации. При этом общее число экспертиз по гражданским делам в одном году может сопровождаться некоторым снижением, а в следующем – проявлять тенденцию, в целом не так резко выраженную, к их возрастанию [11].

Что касается количества экспертиз по «медицинским» делам, проводимых в ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Минздрава России, по данным Е. Х. Баринова и соавт., в 2000 году в данном учреждении было проведено 42 подобных экспертизы, в 2002 году – 64, в 2004 году – 30, в 2006 году – 39, в 2008 году – 42 и в 2010 году – 60. При этом было отмечено доминирование количества повторных и дополнительных экспертиз над первичными (84,2%), общее количество которых составило 15,8% [11].

Ю. Д. Сергеевым представлены показатели, отражающие количество экспертиз по «медицинским» делам, выполненных в ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» за период с 2002 по 2012 год. Так, в 2002 году сотрудниками данного экспертного учреждения было проведено 13 экспертиз, а с 2004 по 2008 год наблюдалось их заметное снижение с минимальным числом в 2006 году – 4 экспертизы. С 2010 года число такого рода экспертиз снова начало увеличиваться, и к 2012 году составляло уже 20 экспертиз. В ГБУЗ Владимирской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», по данным вышеуказанного автора, в 2002 году было выполнено 10 экспертных заключений по «врачебным» делам, в 2004 – 19, а с 2006 года произошел их заметный спад до 13 с последующим уменьшением до 10 в 2010 году. В 2012 году число комиссионных судебно-медицинских экспертиз по делам данного рода выросло до 29 [88]. При этом важно отметить, что в своем обзоре Ю. Д. Сергеев не указывал долю экспертиз, выполненных по «медицинским» спорам.

Согласно сведениям М. М. Фокина и М. Б. Райтер, в ГУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» с 2011 года по 2015 год всего выполнено 19 судебно-медицинских экспертиз по «медицинским» спорам. При этом в анализируемом авторами периоде был зафиксирован как абсолютный рост числа таких экспертиз по гражданским делам, так и нерезкое увеличение их процентного отношения к числу материалов проверок и уголовных дел [112].

Согласно нашим данным, в Курской области экспертизы по «медицинским» спорам только начинают приобретать свою распространенность. При этом их количество имеет четкую тенденцию к росту: с 2005 по 2010 год в ОБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» КЗ КО проводилось по 1-2 экспертизы в год, а с 2011 года их число в среднем достигает 8 случаев в год. Всего с 2005 по 2015 год в Курской области было проведено 38 экспертиз, связанных с «медицинскими» спорами, при этом наибольшее их количество пришлось на 2014 год – 13 комиссионных судебно-медицинских экспертиз [3, 4, 5].

На основании вышеизложенного, приведенные статистические данные в рассмотренных субъектах РФ отражают общую тенденцию числа экспертиз по «медицинским» делам к умеренному росту. Это позволяет сформулировать вывод о стабильности данной ситуации в ближайшие 10 лет, а также прогнозировать низкую вероятность резкого возрастания либо снижения числа подобного рода экспертиз в данный период времени.

Как говорилось выше, анализ современной судебно-медицинской и юридической литературы свидетельствует о наличии работ, в которых изучались проблемы теории и практики судебно-медицинской экспертизы по «медицинским» спорам, однако ряд вопросов все еще нуждается в дальнейшей разработке [13, 21, 75, 76, 78, 79, 96, 106, 114, 115].

Экспертизы по установлению неблагоприятных последствий ввиду дефектов оказания медицинской помощи являются одними из самых сложных, спорных, проблемных видов судебно-медицинских экспертиз, требующих также приложения значительной рабочей силы ввиду необходимости включения в состав комиссии специалистов разного профиля [18, 49, 77, 85]. Однако на фоне столь значимых притязаний, заключения таких экспертиз, ввиду своей необъективности, не всегда могут быть использованы истцом для защиты своих требований, а также для оппонирования при выслушивании аргументов, представляемых ответчиком [6, 88, 105].

В существующей на сегодняшний день судебной практике вопросы участвующих в гражданском суде сторон, принятые постановлением суда, но при этом не адаптированные под предмет доказывания, отнюдь не редкость.

Также немаловажно отметить, что сторонами довольно часто формулируются вопросы, которые при сопоставлении с имеющимися обстоятельствами дела оказываются крайне некорректными либо выходят за пределы компетенции судебно-медицинской экспертизы. К примеру, это вопросы соответствия оказанных услуг нормам законодательства и стандартам качества, вопросы о стоимости оказанного истцу лечения, а также о материальной стороне причиненного ущерба, вопросы, требующие определения правовых категорий, таких как вина, нарушение прав и т. д. [7, 9].

Важно понимать, что оценка имеющихся фактических обстоятельств дела является сугубо прерогативой суда. При этом у судебно-медицинской комиссии нет такой привилегии. Таким образом, установлением виновности ответчика должен заниматься исключительно суд, и последнее ни в коем случае не должно исходить от выполняемой по данному делу экспертизы. Кроме того, вопросы недостатка информации и услуг также не должны решаться в рамках судебно-медицинской экспертизы. Отсюда вытекает мысль о том, что назначение судебно-медицинской экспертизы по «медицинским» спорам заключается, прежде всего, в в описании обстоятельств дела, отраженных в медицинской документации, с экспертно-медицинской точки зрения без правовой оценки последних, которую может дать только суд [7, 18].

Весьма часто экспертные комиссии передоверяют вопросам, формулируемым сторонами процесса. Однако стоит понимать, что нередко в последних отмечается подмена понятий о правонарушении. Так, например, отсутствием у специалиста лицензии или несоответствием его сертификата предъявляемым законом требованиям нередко пытаются объяснить сам факт причинения вреда здоровью, при том, что выяснение вопроса о том, мог ли данный специалист заниматься конкретной деятельностью, выходит за пределы компетенции судебно-медицинской экспертизы [9].

В свою очередь, экспертная комиссия не может самовольно заниматься выборкой тех обстоятельств дела и вопросов, которые могут повлиять на дальнейшее развитие дела. В противном случае, при отсутствии на то необходимых правовых оснований, такие действия со стороны последнvей могут быть оценены судом как неправомерные и т. д.

К примеру, если эксперты избирательно анализируют предложенные им медицинские документы, они нарушают права сторон, а также берут для себя судебные функции по оценке доказательств. Как результат, противоборствующие стороны не получают выводов, так необходимых в доказательственном процессе, а ввиду неверно истолкованной доказательственной картины, рискуют на выходе получить судебное решения не в пользу своей позиции.

По мнению А. В. Тихомирова (2007), при таком механизме судопроизводства более верный способ не уйти от правильного пути развития дела должен заключаться в следующем: суд должен заложить на начальном этапе назначения экспертизы некий нейтрализм в ожидаемое от нее заключение, т. е. позволить сторонам поставить на ее разрешение вопросы в защиту своей позиции, и не строить свои правоприменительные выводы на основании такого заключения до тех пор, пока оно не будет приведено в точное соответствие с изначальной целью его использования [104].

В гражданском процессуальном законодательстве требования к заключению эксперта нашли свое отражение в ст. 86 ГПК РФ, где также указано, что представленное в письменной форме заключение должно содержать подробное описание хода его выполнения, а также выводы и ответы вопросы, возникшие у суда и сторон [36].

Резюмируя вышеизложенное, на сегодняшний день содержание судебно-медицинских заключений по «медицинским» спорам не соответствует потребностям гражданского судопроизводства. Один из главных способов повышения статуса последних видится в оценке критериев обоснованности заключения, что позволило бы суду получать от судебно-медицинской экспертизы необходимый для построения правоприменительных выводов базис [18].

1.3. Экспертные выводы в доказательственном процессе

Выводы экспертов по «медицинским» делам в гражданском судопроизводстве предназначены для их использования сторонами и судом в доказательственном процессе. Однако немаловажно отметить, что последние предназначаются не только ответчику, имеющему познания в медицине, способному понять смысл терминов и найти аргументы в противовес изложенной экспертной комиссией позиции. Выводы заключения также предназначены для истца, далеко не всегда обладающего медицинскими знаниями, а также для других лиц-участников правовой процедуры, для добывания последними именно тех аргументов, которые будут расценены судом как влекущие правовые последствия. Таким образом, при написании выводов заключения следует учитывать круг лиц, для которых оно пишется [6, 9, 12].

Ввиду того, что заключение экспертной комиссии по «медицинским» спорам является одним из источников доказательств в суде, как и иные виды доказательств, оно не имеют заранее установленной силы. Так, при рассмотрении гражданского дела суд зачастую производит оценку такого заключения исходя из собственного понимания его выводов, базирующегося на полном, объективном, всестороннем и непосредственном исследовании (ст. 67 ГПК РФ) [36].

Несмотря на то, что гражданским законодательством не предусмотрено обязательное назначение и производство судебно-медицинской экспертизы, возмещение убытков, как и морального вреда при причинении ущерба, – это гарантированная норма. При этом определение ущерба при причинении вреда жизни и здоровью без назначения и производства судебно-медицинской экспертизы представляется немыслимым [90].

Стоит отметить, что анализ выводов судебно-медицинской экспертизы является довольно сложным, многогранным процессом. Здесь важно учитывать, что осмысление экспертного заключения сторонами определяет сам процесс, когда восприятие его же судом порождает результат. Поэтому предназначение экспертного заключения определяется не только с позиции принятия либо непринятия его по делу в качестве доказательства, но и с позиции использования для верного истолкования общей сути правонарушения [107].

Как было сказано выше, выводы экспертного заключения должны обеспечивать возможность применения их судом для правильного толкования картины произошедшего, а также для вынесения последующего истинного решения по «медицинским» спорам. В случае, когда заключение комиссии затрудняет правовую оценку, оставаясь пригодным лишь для использования его в качестве источника медицинской информации, оно становится в принципе бесполезным для разрешения «медицинского» спора. Таким образом, для осуществления адекватной правовой оценки заключение судебно-медицинской экспертизы призвано выполнять потребности конкретного спора, давая все необходимые ответы на поставленные сторонами вопросы, при условии полнота представленного перед комиссией материала. Следовательно, под одним из условий выполнения экспертным заключением своего предназначения следует понимать его досягаемость для совершения правовой оценки [7, 18, 19].

В случае грамотного толкования результатов экспертизы с языка медицинского на язык юридический, а также при условии наличия в заключении всех необходимых для совершения правовой оценки сведений, последнее будет выполнять свое предназначение [7].

Поэтому экспертные выводы по «медицинским» делам в гражданском судопроизводстве должны содержать в себе медицинскую характеристику фактов, обладающих юридическим значением, излагаться в понятной для лиц, не обладающих медицинскими знаниями, форме, а также не затруднять осуществление их последующей правовой оценки [6, 9].

Суммируя вышеизложенное, чтобы заключение не нарушало рамки предмета судебно-медицинской экспертизы, в нем должна содержаться детальная оценка неоднозначных, спорных медицинских фактов, представленных исключительно в медицинской документации, к пониманию которых можно прийти только через специальные познания, вне их правовой оценки [7].

Так, становится явным некоторое противоречие: эксперт понимает те медицинские критерии, которым должно соответствовать его заключение, но в силу своей профессии не обладает знаниями о критериях, которым оно должно отвечать при использовании сторонами и при оценке судом.

В своем труде Е. Р. Ильина высказывает мнение о том, что вышеописанное противоречие может быть исчерпано лишь при понимании судебно-медицинскими экспертами истинной цели результатов их труда исходя из позиций теории доказательств [42].

Несмотря на тот факт, что заключение эксперта по «медицинским» спорам, по сути, является прямым доказательством в суде, к нему часто адресовано много вопросов: начиная от подозрений в обоснованности его выводов и заканчивая скепсисом, подразумевающим профессиональную корпоративность врачей-клиницистов и судебно-медицинских экспертов [107].

При этом справедливо отметить, что любая судебно-медицинская экспертиза, связанная с решением вопроса о неблагоприятном исходе в медицинской практике, уже с момента ее назначения обречена на оспаривание хотя бы одной из сторон. Кроме того, можно отметить, что чем выше уровень сложности работы, профессионализма и принципиальности эксперта, тем более серьезное противоборство будет наблюдаться со стороны ответчика [37, 38].

Далеко не всегда заключение экспертной комиссии по «медицинским» спорам является убедительным для суда. В этом ключе возникает вопрос о том, могут ли выводы судебно-медицинской экспертизы в принципе использоваться в суде в качестве доказательства. Поэтому важно отметить, что экспертные выводы обладают таким свойством, как доказательная достоверность, если воспроизводимы, логичными и обоснованы [19].

По мнению В. В. Сергеева (2014), цель оценки судебно-медицинского заключения состоит в получении относимого, допустимого и достоверного доказательства, на основании чего предлагается использовать при этом системный подход [93].

Е. Р. Ильиной отмечены особенности судебно-медицинского заключения, отличающие его от других видов доказательств, а также разработан алгоритм его оценки в рамках уголовного судопроизводства, включающий в себя критерии, характеризующие его относимость, допустимость и достоверность [42]. Подобных работ в гражданском судопроизводстве на сегодняшний день нет.

Как и любое другое доказательство, экспертное заключение подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, а также достоверности [7, 23, 25, 26, 28, 29]. При этом, невзирая на указанные выше трудности, она все-таки возможна.

По данным Е. Р. Ильиной, в основу такой оценки при анализе заключений, касающихся уголовного судопроизводства, стоит относить:

– соответствие формы и содержания экспертного заключения ведомственным нормативным актам;

– наличие описания в нем методов и методик, необходимых при выполнении судебно-медицинских экспертиз;

– наличие промежуточных выводов, отражающих правильность логической формы экспертных выводов, наличие аргументации и отсутствия противоречивых доводов.

Так, стоит различать два важных этапа оценки судебно-медицинского заключения:

1. Установление процессуальных подходов при назначении и производстве экспертизы, то есть оценка допустимости заключения.

2. Установление научно-фактических подходов, то есть оценка достоверности и относимости экспертного заключения [42].

Так, по мнению Е. Р. Ильиной, первый этап обычно не должен вызывать какие-либо трудности. При его проведении стоит получить ответы на следующие вопросы:

– имелась ли потребность в производстве экспертизы по данному делу данным экспертом, а также имелись ли основания для его отвода;

– правильным ли образом материалы, предоставленные для производства экспертизы, были получены и использованы, соблюдались ли правила их хранения;

– все ли требуемые законом особенности оформления документов, связанных с ее назначением и производством, были соблюдены;

– все ли права, гарантированные законом, были предоставлены сторонам, не возникали ли при этом какие-либо нарушения [42].

В соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК РФ, недопустимые доказательства не имеют юридической силы. Поэтому если заключение эксперта было получено в условиях нарушения требований закона, оно имеет шансы быть непризнанным доказательством. Следовательно, в случае расценивания судом экспертного заключения как недопустимого доказательства, стоит назначить новую первичную, но никак не дополнительную или повторную судебно-медицинскую экспертиза [7, 44, 113].

Также важно понимать, что ввиду того, что эксперты формулируют свои выводы на медицинском поле, а в последующем они переводятся в поле правовое, обилие медицинской терминологии может значительно затруднять вышеописанную трансформацию. Поэтому выводы, страдающие изобилием медицинских дефиниций, могут затруднять их правильное понимание в суде с целью правоприменения, требуя толкований на общеупотребимом и понятном лицам, не обладающим медицинскими знаниями, языке. Более того, судебно-медицинские эксперты при формулировании своих выводов не всегда считают нужным обосновывать их. Так, последнее можно расценивать как волюнтаризм, в целом дискредитирующий судебно-медицинских экспертов и порождающий негативное отношение к результатам их деятельности [104].

Ввиду того, что по факту судебно-медицинская экспертиза выполняется для суда, стороны лишены возможности использования его для выстаивания своей позиции. Так, по данной причине процессуалисты, имеющие большой опыт, нередко делают упор на другие, имеющиеся в деле доказательства, игнорируя выводы экспертизы. При этом невозможность полноценного использования истцом и ответчиком выводов заключения в суде диктует необходимость назначения повторной экспертизы либо допроса экспертов, специалистов во время заседания.

Как утверждает И. Г. Вермель (1979), заключение эксперта несет в себе единство формы и содержания. Так, по мнению автора, к форме относятся такие составляющие, как композиция самого заключения, методы обоснования его выводов, стиль их написания и пр. Содержанием при этом является та информация, которая в нем представлена. Правда, если детально изучать содержание заключения эксперта, то можно заметить, что оно одновременно является как объективным, так и субъективным. Так, в целом выводы соответствуют изучаемому объекту, то есть объективны, однако при этом в заключении присутствуют и субъективные выводы, которые добавлены самим экспертом исходя из его видения конкретной ситуации. Аналогичное утверждение можно сделать и о форме заключения – она еще больше зависит от субъекта. При этом стоит отметить, что описанная зависимость все же имеет свой предел. Так, в заключениях по схожим ситуациям могут варьировать и форма построения, и методы обоснования выводов, но при этом несложно будет выявить независимые от субъектов, проводящих экспертизу, закономерности, придающие им особую форму [35].

По сути, судебно-медицинское заключение по «медицинским» спорам может быть признано доказательством не только на основании критериев допустимости и относимости. Помимо этого, оно должно быть признано доказательством по признаку соответствия, под которым стоит понимать отсутствие противоречий при изложении медицинских фактов. Так, важно понимать, что последствия медицинской помощи, оказанной истцу, определяют основание иска. Поэтому экспертной комиссии при формулировании своих выводов необходимо исходить из всего многообразия медицинских школ, а также подходов медицинской практики [7, 22, 24].

Также немаловажно отметить, что для принятия судом единственного правосудного решения, экспертные выводы должны соответствовать предмету доказывания, а также требованиям норм материального права, применяемым в каждом конкретном споре.

Установлено, что для судов по «медицинским» делам в гражданском судопроизводстве крайне значимым является, во-первых, выяснение причины, по которой произошел вред: от действий причинителя, от особой реакции организма либо от атипического течения заболевания и пр. Во-вторых, крайне важным является установление характера неблагоприятного исхода: случился он ввиду наличия дефектов при оказании медицинской помощи либо от немедицинских обстоятельств обслуживания. В-третьих, суду необходимо выяснить, в чем состоит суть возникшего у истца вреда здоровью. В том случае, если в экспертных выводах раскроются ответы на приведенные вопросы, это будет означать, что все фактические обстоятельства, важные в аспекте правового понимания, комиссией оценены [6, 9].

Стоит подчеркнуть, что для суда также должна быть раскрыта медицинская подоплека каждого из фактических обстоятельств дела, значимых в аспекте правоприменения:

1) экспертные выводы стоит излагать на общепонятном языке, они должны быть свободны от обилия медицинских понятий и терминов, – адресатом почти всегда является лицо, не обладающее медицинскими познаниями;

2) экспертная комиссия должна придерживаться понятного всем стиля изложения либо разъяснять значение используемых в выводах терминов. В случае нарушения данного условия, лицу, осуществляющему оценку экспертного заключения, не стоит исходить из собственного понимания данных дефиниций. В случае необходимости можно допросить членов экспертной комиссии;

3) экспертные выводы должны четко демонстрировать связь между фактическими обстоятельствами дела, полученными из медицинской документации;

4) выводы заключения должны быть ясны и понятны суду, каждое из фактических обстоятельств, важных с правовой точки зрения, должно найти свое отражение в нем;

5) экспертные выводы не должны вызывать у суда сомнения в их справедливости;

6) выводы должны полностью соответствовать поставленным перед экспертами вопросам, быть точными, полными и ясными в своем понимании [6, 9, 22, 73, 74].

В том случае, когда выводы заключения лишены терминологичности, обладают связностью суждений, вносят в понимание суда ясность, убеждают в своей обоснованности и полностью соответствуют тем вопросам, которые поставлены на разрешение экспертной комиссии, это будет означать, что для суда раскрыта медицинская подоплека фактических обстоятельств дела, значимых с правовой точки зрения, [14, 19].

Как справедливо отмечает И. Г. Вермель (1979), заключение, написанное небрежно и непонятно, не может удовлетворить суд. Поэтому судебно-медицинскому эксперту важно использовать в своих выводах изложенные в популярной форме простые, доступные любому человеку высказывания, а также четко формулировать ответы на поставленные перед ним вопросы, убедительно аргументируя их [34].

Отдельного обсуждения требует вопрос оценки судебно-медицинского заключения составившим его экспертом, а именно его самокритики с содержательной точки зрения. При этом нельзя не отметить тот факт, что подобного рода оценка не имеет юридического значения, но может рассматриваться как одно из средств для повышения качества экспертной деятельности. Исходя из того, что судебно-медицинские эксперты могут легко осуществлять анализ заключений по медицинским критериям, но не имеют четких научных представлений и глубоких знаний о критериях правовой оценки доказательств, которым судебно-медицинское заключение должно отвечать в суде, возникает своего рода парадокс. Это, в свою очередь, приводит к тому, что решение обозначенной проблемы может наступить только в случае самооценки экспертом написанного им заключения в свете позиций теории доказательств. Но при этом важно, чтобы последний обладал четким пониманием того, как нужно осуществлять вышеуказанное действие [42].

Так, обеспечить научную обоснованность заключения можно, если следовать принципу состязательности: не только суду, но и сторонам позволить право назначения судебно-медицинской экспертизы в гражданском процессе. Также настало время для того, чтобы в законе были обозначены простые и доступные для использования критерии, которыми суд и стороны, назначившие судебно-медицинскую экспертизу, могли руководствоваться при последующей оценке ее результата. Так, одним из примеров осуществления вышеобозначенной состязательности может быть получившая в настоящее время распространение и популярность практика рецензирования заключений экспертов сведущими лицами. Специалист-рецензент, привлекаемый для вышеуказанной цели, занимается не оценкой соответствия заключения признакам доказательства, а изучением его с позиции научной и методологической обоснованности, соответствия требованиям, выработанным общей теорией судебной экспертизы и законодательством, регулирующим судебно-экспертную деятельность, и предъявляемым к данным доказательствам [90].

Изложенная выше позиция позволяет сделать о том, что при производстве судебно-медицинской экспертизы по «медицинским» спорам, как и при оценке ее результата в суде, имеются сложности. В случае создания инструмента проверки, позволяющего контролировать качество медицинской документации по делу, а также устанавливать соответствие экспертных выводов правовой и медицинской пригодности, такие сложности преодолеть возможно.

Глава 2.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Эмпирическую основу исследования составило 117 заключений комиссионных судебно-медицинских экспертиз, которые были выполнены в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения города Москвы» за период с 2007 по 2011 год, и касались неблагоприятных исходов при оказании медицинской помощи в гражданском судопроизводстве. Для однородности выборки в процессе анализа из эмпирической основы были исключены все наблюдения, в которых неблагоприятным исходом являлась смерть (их оказалось 11), поэтому исследованный материал имеет нумерацию от 1 до 128.

Также были проанализированы:

1) 38 заключений эксперта, касающихся «медицинских» дел в гражданском судопроизводстве, и выполненных в бюро судебно-медицинской экспертизы комитета здравоохранения Курской области за период с 2005 по 2014 год.

2) 91 заключение специалиста, выполненное на базе кафедры судебной медицины и медицинского права Московского государственного медико-стоматологического университета им. А. И. Евдокимова за период с 2004 по 2012 год в рамках гражданского судопроизводства.

3) 11 годовых отчетов отделения комиссионных судебно-медицинских экспертиз ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения города Москвы» за период с 2000 по 2010 год.

Нормативную базу исследования составили Конституция Российской Федерации, Гражданский кодекс Российской Федерации от 30.11.1994 № 51-ФЗ, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 03.08.2018), Федеральный закон от 29.11.2010 № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ (ред. от 08.03.2015) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», приказ Минздравсоцразвития России от 12.05.2010 № 346н «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации», Постановление Пленума Верховного суда РФ от 24.06.2008 № 11 (ред. От 09.02.2012) «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», регулирующие отношения, составляющие объект диссертационного исследования.

Изучение вопросов о форме и содержании судебно-медицинского заключения, а также об оценке его правовых критериев осуществлялось с использованием работ Е. Р. Ильиной, Е. Р. Россинской, А. В. Тихомирова [42, 91, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103]. При разработке вопросов, касающихся медицинских критериев, применялись работы Е. Х. Баринова, И. Г. Вермеля [9, 34, 18, 19, 21, 42].

Сложность и многоаспектность предмета исследования предопределила необходимость использования следующих методов исследования:

1. Метод компьютерных технологий. Вся необходимая для анализа информация из заключений переносилась в файл, организованный в программе Excel, входящей в состав Microsoft Office (2010). Таким образом, была разработана база данных на основе электронных таблиц Excel, включающая ряд признаков, необходимых для анализа, и в общем виде представляющая собой сводную таблицу исходных данных, которые подвергались детальному изучению с использованием нижеуказанных методов исследования.

2. Метод описательной (дескриптивной) статистики. Применяя вышеуказанный метод в программе Excel, осуществлялась обработка эмпирических данных (определение суммарных значений, процентных долей, средних показателей), их систематизация, а также количественное описание.

3. Экспертно-клинический метод. Применялся при анализе содержания экспертных заданий, данных исследовательской части заключений, их выводов.

4. Медико-правовой анализ. Данный метод позволил осуществить научное обоснование полученных в ходе исследования результатов в соответствии с существующими нормативными актами и Федеральными законами.

5. Общенаучные теоретические методы исследования (теоретический анализ и синтез, абстрагирование и конкретизация, аналогия, моделирование) применялись при разработке правовых и медицинских критериев оценки пригодности заключений, а также при выведении алгоритма для повышения качества подобного рода заключений.

6. Общенаучные эмпирические методы исследования (изучение литературы, нормативных актов).

Двухэтапная программа настоящего исследования была разработана в соответствии с методологическими рекомендациями, изложенными в [66] и включала в себя следующие стадии:

I. Концептуальная стадия:

1. Определение проблемы на основании анализа литературы.

2. Определение проблемы на основании анализа архивных материалов.

3. Детальный анализ, направленный на выявление главного звена, составляющего проблемную ситуацию (неудовлетворительное состояние экспертиз по «медицинским» спорам осознано, но пока не ясно, что надо сделать для их изменения. Что стоит на пути повышения обоснованности судебно-медицинских заключений «медицинским» спорам?).

4. Формулирование проблемы, цели и задач исследования.

II. Стадия моделирования:

1. Описание моделируемой системы в формальных терминах.

2. Выбор критериев, по которым можно определить пригодность судебно-медицинского заключения по «медицинским» спорам целям доказывания.

3. Разработка алгоритма проверки заключения на предмет пригодности:

3.1. Анализ модели, изучение факторов, влияющих на нее.

3.2. Построение наибольшего числа моделей, разрешающих данную проблему (метод синектики).

3.3. Оценка адекватности, оптимизация (поиск наилучшей альтернативы).

3.4. Выбор (принятие решения).

При этом на концептуальной стадии осуществлялась разработка сводной таблицы, в которую были сведены все категории и единицы анализа. Ее основным предназначением была предельно четкая фиксация наименований единиц, в которых выражалась каждая категория, используемая в исследовании. Таким образом, категории анализа играли роль вопросов, а единицы анализа – ответов на них.

При выполнении исследования был проведен качественный контент-анализ заключений, опирающийся на графическое преобразование текста и иерархическую фиксацию элементов содержания текстового массива. Такой вид анализа является широким и открытым, минимизирует роль предварительных гипотез, т.к. результат исследования заранее неизвестен. Основным критерием анализа являлась целостность суждения о предмете. Структурирование информационного массива, содержащегося в заключениях, проводилось на основе построения проблемного графика, состоящего из нормативно заданных уровней, представленных на схеме 2:

Схема 2. Нормативно заданные уровни проблемного графика для структурирования информационного массива

Схема 3. Структуризация информационного массива при качественном и контент-анализе

Согласно представленной схеме 3, 0 – уровень А – «содержательно-установочный» (название текстового массива), I – уровень B – «тематический», где B1, B2, … Bm – основные темы информационного массива, II – уровень C – «проблемный», где C1, C2, … Ck – проблемы, рассматриваемые в рамках отдельных тем, III – уровень D – «целевой», где D1, D2, … De – указание на желаемое или реальное состояние проблемы, IV – уровень E – «атрибутивный», где E1, E2, … En – указание на конкретные характеристики, составляющие содержание проблемы.

Основной целью проведения контент-анализа заключений являлась оценка обоснованности проведенных судебно-медицинских экспертиз, которая проводилась в двух аспектах: правовом и медицинском. Так, правовой аспект выражал соответствие экспертного заключения предмету доказывания, а также применимой норме права, доступность экспертных выводов юридической интерпретации и пр., а медицинский аспект определял прочность экспертных выводов с позиции медицинских знаний.

Таким образом, уровни структурной схемы были определены следующим образом:

– уровень А – «Обоснованность экспертизы»;

– уровень B – «Вид обоснованности»:

B1 – «Правовая обоснованность»,

B2 – «Медицинская обоснованность»;

– уровень C – «Проблемы»:

C1 – «Относимость»,

C2 – «Допустимость»,

C3 – «Пригодность для целей доказывания»,

C4 – «Аргументированность»,

C5 – «Однозначность»,

C6 – «Обусловленность»;

– уровень D – «Состояние»:

D1 – «Соответствие установленных обстоятельств дела выводам»,

D2 – «Соответствие выводов установленным обстоятельствам дела»,

D3 – «Соблюдение процессуального порядка назначения экспертизы»,

D4 – «Соблюдение процессуального порядка производства экспертизы»,

D5 – «Соответствие выводов правовой квалификации»,

D6 – «Выводы способствуют движению процесса»,

D7 – «Выводы построены на фактах»,

D8 – «Определенность в суждениях»,

D9 – «Согласованность суждений»,

D10 – «Логичность суждений»,

D11 – «Приведение данных научной литературы»,

D12 – «Устойчивость выводов при влиянии внешних факторов»,

D13 – «Устойчивость выводов при влиянии внутренних факторов»;

– уровень E – «Характеристики». Здесь указывались те единицы анализа, наличие которых фиксировалось при изучении материалов дела:

E1 – «Установленные обстоятельства дела лежат в основе выводов», E2 – «Выводы отклоняются от установленных обстоятельств дела»,

E3 – «Выводы устанавливают обстоятельства дела», E4 – «Выводы не устанавливают обстоятельства дела»,

E5 – «Процессуальный порядок назначения экспертизы соблюден», E6 – «Процессуальный порядок назначения экспертизы не соблюден»,

E7 – «Процессуальный порядок производства экспертизы соблюден», E8 – «Процессуальный порядок производства экспертизы не соблюден»,

E9 – «Выводы соответствуют правовой квалификации», E10 – «Выводы не соответствуют правовой квалификации»,

E11 – «Выводы способствуют движению процесса», E12 – «Выводы препятствуют движению процесса»,

E13 – «Выводы построены на фактах», E14 – «Выводы искажают факты»,

E15 – «Определенность в суждениях», E16 – «Неопределенность в суждениях»,

E17 – «Суждения согласованы», E18 – «Суждения противоречивы»,

E19 – «Выводы логичны», E20 – «Выводы нелогичны»,

E21 – «Выводы содержат данные научной литературы», E22 – «Выводы не содержат данные научной литературы»,

E23 – «Выводы устойчивы», E24 – «Выводы неустойчивы»,

E25 – «Выводы устойчивы», E26 – «Выводы неустойчивы».

Наличие или отсутствие каждого из приведенных атрибутов при кодировании фиксировалось 1 при наличии и 0 при отсутствии.

Коэффициент надежности вычислялся по формуле № 3:

Метод можно считать надежным, если коэффициент надежности ≥ 60%.

Структурная модель оценки обоснованности заключения судебно-медицинской экспертизы, касающейся «медицинского» спора, выглядит следующим образом:

I. Правовая обоснованность.

1. Относимость.

1.1. Соответствие установленных обстоятельств дела выводам.

1.1.1. Установленные обстоятельства дела лежат в основе выводов.

1.1.2. Выводы отклоняются от установленных обстоятельств дела.

1.2. Соответствие выводов установленным обстоятельствам дела.

1.2.1. Выводы устанавливают обстоятельства дела.

1.2.2. Выводы не устанавливают обстоятельства дела.

2. Допустимость.

2.1. Соблюдение процессуального порядка назначения экспертизы.

2.1.1. Процессуальный порядок назначения экспертизы соблюден.

2.1.2. Процессуальный порядок назначения экспертизы не соблюден.

2.2. Соблюдение процессуального