Семейный бизнес в правовом пространстве России

Монография

Ответственные редакторы 
доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ 
И. В. Ершова,
доктор юридических наук, профессор 
А. Н. Левушкин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК [346+347.7](470+571)(075.8)

ББК 67.404(2Рос)я73

С30

Рецензенты:
Габов А. В., доктор юридических наук, профессор, член-корреспондент РАН;
Зайцев В. В., доктор юридических наук, профессор.

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ И. В. Ершова, доктор юридических наук, профессор А. Н. Левушкин.

Семейный бизнес в современных жизненных реалиях может и должен выступать в качестве связующего звена между государством, малыми и крупными сферами организации предпринимательской деятельности. Он призван реализовать решение многочисленных организационно-правовых вопросов, возникающих при взаимодействии государства и бизнес-структур. 

Коллективная монография посвящена наиболее интересным проблемам семейного бизнеса, его места в системе бизнес-процессов и инноваций с учетом последних изменений предпринимательского, корпоративного, гражданского, семейного законодательства и судебной практики. Определено влияние произошедших изменений в правовом регулировании семейных отношений на развитие бизнес-процессов и предпринимательской деятельности с учетом интенсивного развития инновационных процессов в современной России. 

Обращение к данным проблемам актуально и необходимо с точки зрения оценки бизнес-процессов и предпринимательской деятельности, имеющихся рисков при ведении бизнеса, когда необходимо учитывать брачно-семейные связи с учетом интенсивного развития инновационных процессов в российском обществе. 

Материал изложен с учетом последних изменений гражданского, предпринимательского, корпоративного, семейного законодательства, а также тенденций судебной практики. Показано влияние новелл правового регулирования на развитие семейного бизнеса. 

Законодательство приведено по состоянию на 1 мая 2019 г. 

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Монография может быть рекомендована предпринимателям, различным категориям бизнесменов, адвокатам, нотариусам, практикующим юристам, ученым, преподавателям, аспирантам, студентам юридических вузов и всем, кто интересуется проблемами бизнеса в аспекте семейных и наследственных правоотношений.

УДК [346+347.7](470+571)(075.8)

ББК 67.404(2Рос)я73

© Коллектив авторов, 2019

© ООО «Проспект», 2019

Авторский коллектив

Абрамов Юрий Викторович, кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского государственного университета технологий управления имени К. Г. Разумовского (Первый казачий университет) — § 1 главы 3;

Ананич Светлана Михайловна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного частного и европейского права факультета международных отношений Белорусского государственного университета (БГУ), заместитель начальника отдела по разработке проектов нормативных правовых актов и учебно-методической работе Белорусской нотариальной палаты, член рабочих групп по подготовке проектов законов Республики Беларусь «Об изменении Гражданского кодекса Республики Беларусь» и «Об изменении Кодекса Республики Беларусь о браке и семье» — § 2 главы 3;

Андреев Владимир Константинович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), заведующий отделом гражданско-правовых и корпоративных исследований Российского государственного университета правосудия — § 1 главы 1;

Барков Алексей Владимирович, доктор юридических наук, профессор, профессор департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ, ведущий сотрудник научной лаборатории Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС), профессор кафедры гражданского права Саратовской государственной юридической академии — § 2 главы 1;

Валеева Наталья Георгиевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Уральского государственного юридического университета (УрГЮУ) — § 1 главы 5;

Горбунов Захар Николаевич, магистр права, помощник нотариуса — § 1 главы 4;

Гришина Яна Сергеевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия, ведущий сотрудник научной лаборатории Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) — § 2 главы 1;

Громоздина Мария Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Новосибирского государственного университета экономики и управления (НИНХ) — § 2 главы 5;

Гущин Василий Васильевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — § 2 главы 4;

Демкина Алеся Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент, главный советник аппарата Комитета Государственной Думы по государственному строительству и законодательству — § 3 главы 5;

Добровинская Алла Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — § 4 главы 5;

Долинская Владимира Владимировна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ — § 1 главы 2;

Доржиева Светлана Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права и процесса юридического факультета Бурятского государственного университета — § 5 главы 5;

Ельникова Елена Васильевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 2 главы 2;

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 3 главы 1;

Згонников Андрей Петрович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры конституционного и административного права Воронежского государственного аграрного университета имени императора Петра I — § 3 главы 3;

Зубарева Ольга Григорьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Южно-Российского института управления — филиала РАНХиГС при Президенте РФ, г. Ростов-на-Дону — § 4 главы 1;

Измайлов Виталий Викторович, председатель Центральной окружной коллегии адвокатов г. Москвы, соискатель кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — § 6 главы 5;

Илюшина Марина Николаевна, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — § 4 главы 3;

Карелина Светлана Александровна, доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова — § 5 главы 3 (в соавт. с И. В. Фроловым);

Козлов Денис Валерьевич, кандидат юридических наук, доцент кафедры международного права Южного федерального университета (ФГАОУ ВО ЮФУ) — § 5 главы 1;

Кузьмина Ирина Константиновна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета, г. Ульяновск — § 3 главы 2;

Кулаков Владимир Викторович, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права Российского государственного университета правосудия — § 4 главы 2;

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — § 6 главы 1;

Лескова Юлия Геннадьевна, доктор юридических наук, доцент, заведующая кафедрой предпринимательского, трудового и корпоративного права Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ — § 6 главы 3;

Летова Наталия Валерьевна, доктор юридических наук, ведущий сотрудник сектора гражданского права, гражданского и арбитражного процесса Института государства и права Российской академии наук (ИГП РАН) — § 7 главы 5;

Максимович Любовь Борисовна, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права международно-правового факультета ФГБОУ ВО «Всероссийская Академия внешней торговли» Министерства экономического развития Российской Федерации (ВАВТ) — § 7 главы 1;

Матвеев Игорь Валентинович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), доцент Департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ — § 7 главы 3;

Матвеев Павел Александрович, старший преподаватель кафедры социальной работы и социального права филиала Российского государственного социального университета, г. Клин Московской области — § 8 главы 5;

Матвеева Наталья Алексеевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент Департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ — § 8 главы 3;

Мельникова Евгения Витальевна, магистрант Института бизнес-права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 5 главы 2;

Морозов Сергей Юрьевич, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета — § 8 главы 1;

Муртазакулов Джамшед Саидалиевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права юридического факультета Таджикского национального университета (ТНУ) — § 9 главы 3;

Новиков Андрей Алексеевич, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ) — § 3 главы 4;

Побережный Сергей Григорьевич, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса Белгородского университета кооперации, экономики и права — § 9 главы 5;

Поваров Юрий Сергеевич, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского национального исследовательского университета имени академика С. П. Королева (Самарский университет) — § 10 главы 3 (в соавт. с Н. М. Савельевой);

Расторгуева Анастасия Алексеевна, кандидат юридических наук, адвокат, управляющий партнер Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и партнеры» — § 6 главы 4 (в соавт. с Е. Ю. Якушевой);

Рахматулина Римма Шамильевна, кандидат юридических наук, доцент Департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ — § 6 главы 2;

Рахматуллина Лейсан Эмилевна, преподаватель-исследователь кафедры гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета — § 7 главы 2;

Рахматуллин Тахир Эмилевич, преподаватель-исследователь кафедры гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета — § 8 главы 2;

Ремизова Ольга Николаевна, кандидат юридических наук, судья Арбитражного суда Московской области — § 11 главы 3;

Романова Ирина Николаевна, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Рязанского филиала Московского университета имени С. Ю. Витте — § 9 главы 2;

Рузакова Ольга Александровна, доктор юридических наук, профессор Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации — § 7 главы 4;

Cавельева Наталья Михайловна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского национального исследовательского университета имени академика С. П. Королева (Самарский университет) — § 10 главы 3 (в соавт. с Ю. С. Поваровым);

Савина Виктория Сергеевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры авторского права, смежных прав и частноправовых дисциплин Российской государственной академии интеллектуальной собственности, эксперт Министерства юстиции Российской Федерации — § 10 главы 5;

Савина Татьяна Викторовна, аспирант кафедры гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета — § 4 главы 4;

Сафронова Светлана Андреевна, аспирант Московского финансово-юридического университета (МФЮА) — § 10 главы 2;

Серебрякова Алла Аркадьевна, кандидат юридических наук, доцент, заместитель директора юридического института Балтийского федерального университета имеми Иммануила Канта (БФУ им. И. Канта), доцент кафедры предпринимательского права БФУ имени И. Канта — § 11 главы 2;

Серова Ольга Александровна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта — § 9 главы 1;

Смышляева Оксана Викторовна, судья Московского областного суда — § 11 главы 5;

Сушкова Ольга Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доцент кафедры предпринимательского, трудового и корпоративного права РАНХиГС — § 5 главы 4;

Тагаева Санавбар Назиркуловна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Университета управления «ТИСБИ», г. Казань — § 13 главы 2;

Тарасенко Ольга Александровна, доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 12 главы 2;

Телюкина Марина Викторовна, доктор юридических наук, профессор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ — § 12 главы 3;

Тишинскас Кристина Сергеевна, студентка-магистрантка Института бизнес-права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), помощник Савеловского межрайонного прокурора г. Москвы, юрист 3 класса — § 10 главы 1;

Токар Ефим Яковлевич, доктор юридических наук, доцент Самарского государственного экономического университета, Высшая школа менеджмента, председатель Коллегии адвокатов LEX (ЗАКОН) Е. Я. Токара, г. Самара, член Президиума European Consultants Unit® — § 14 главы 2;

Трачук Оксана Витальевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) — § 13 главы 3;

Ульянова Марина Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия — § 12 главы 5;

Фролов Игорь Валентинович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова — § 5 главы 3 (в соавт. с С. А. Карелиной);

Харитонова Юлия Сергеевна, доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова — § 11 главы 1;

Шапсугова Мариетта Дамировна, кандидат юридических наук, доцент, старший научный сотрудник сектора предпринимательского и корпоративного права Института государства и права Российской академии наук (ИГП РАН) — § 13 главы 5;

Шишмарева Татьяна Петровна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 14 главы 5;

Якушева Екатерина Юрьевна, магистрантка кафедры международного частного права Московского государственного юридического университета (МГЮА) — § 6 главы 4 (в соавт. с А. А. Расторгуевой);

Яфизова Эльвира Наилевна, помощник судьи Ленинского районного суда г. Ульяновска, аспирантка кафедры гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета — § 15 главы 5.

Autors

Abramov Yuri Victorovich, PhD., docent associate professor of department of civil law disciplines of the Moscow state university of technologies and management named after K. G. Razumovsky (the First Cossack University) — § 1 of Chapter 3;

Ananich Sviatlana Mikhailovna, candidate of Law Sciences, associate professor, associate professor of the international private and European law of faculty of the international relations of the Belarusian State University (BSU), deputy chief of department of development of drafts of regulations and educational and methodical work of the Belarusian notarial chamber, member of the working groups on preparation of drafts of Laws of Republic of Belarus «About Change of the Civil Code of Republic of Belarus» and «About Change of the Code of Republic of Belarus about Marriage and Family» — § 2 of Chapter 3;

Andreev Vladimir Konstantinovich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Head of the Department of Civil and Legal Studies at the Russian State University of Justice — § 1 of Chapter 1;

Barkov Alexey Vladimirovich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity of the Financial University under the Government of the Russian Federation (Financial University) — § 2 of Chapter 1;

Valeeva Natalia Georgievna, PhD in Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil Law of the Ural State Law University (USLU) — § 1 of Chapter 5;

Gorbunov Zakhar Nikolaevich, magister legum, notary’s assistant — § 1 of Chapter 4;

Grishina Yana Sergeevna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil Law Russian State University of Justice, Leading researcher at the Laboratory of the Institute of Law and National Security of the Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation (RANEPA) — § 2 of Chapter 1;

Gromozdina Maria Vladimirovna, Candidate of Juridical Sciences, Associate Professor, Novosibirsk State University of Economics and Management — § 2 of Chapter 5;

Gushchin Vasily Vasilyevich, doctor of law, Professor, Professor of the Department of Civil and business law All–Russian State University Of Justice (RPA of the Ministry of justice of Russia) — § 2 of Chapter 4;

Demkina Alesya Vyacheslavovna, Associate Professor, advisor of Staff Committee on state construction and legislation — § 3 of Chapter 5;

Dobrovinskaya Alla Vladimirovna, candidate of legal Sciences, associate Professor, associate Professor civil and business law All–Russian state University justice (RPA Ministry of justice of Russia) — § 4 of Chapter 5;

Dolinskaya Vladimira Vladimirovna, Doctor of Laws, Professor, Professor of the Civil Law Department of Kutafin Moscow State Law University (MSAL); Member of the Scientific Advisory Board of the Supreme Court of the Russian Federation — § 1 of Chapter 2;

Dorzhieva Svetlana Vladimirovna, candidate of law, associate Professor, head of the Department of civil law and procedure, faculty of law, Buryat state University — § 5 of Chapter 5;

Elnikova Elena Vasilevna, PhD in law, associate Professor, associate Professor at the Department of Business law and Corporate law Kutafin Moscow State Law University (MSAL) — § 2 of Chapter 2;

Ershova Inna Vladimirovna, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL) — § 3 of Chapter 1;

Zgonnikov Andrey Petrovich, candidate of law, associate Professor, associate Professor of the Department of constitutional and administrative law of the Voronezh state agrarian University named after Emperor Peter I — § 3 of Chapter 3;

Zubareva Olga Grigorievna, PhD in law, associate Professor of civil and business law of South–Russian Institute of management — branch of Ranepa the President of the Russian Federation, Rostov–on–don — § 4 of Chapter 1;

Izmailov Vitaly Viktorovich, Chairman of the Central district bar Association of Moscow; applicant of the Department of civil and business law of the All–Russian State University of Justice (RPА Ministry of Justice of Russia) — § 6 of Chapter 5;

Ilyushina Marina Nikolaevna, Doctor of Laws, Рrofessor, Honored lawyer of the Russian Federation, Head of the Department of Civil and Bisiness Law of the All–Russian State University of Justice (RPА Ministry of Justice of Russia) — § 4 of Chapter 3;

Karelina Svetlana Aleksandrovna, Doctor of Law, Professor of Business Law Law Faculty of Moscow State University M. В. Lomonosov — § 5 of Chapter 3 (coauthored by I. V. Frolov);

Kozlov Denis Valerievich, candidate of law, assistant professor Department of International Law of the South Federal University (SFedu) — § 5 of Chapter 1.

Kuzmina Irina Konstantinovna, Candidate of Law, associate Professor of civil law and procedure Ulyanovsk state University, Ulyanovsk — § 3 of Chapter 2;

Kulakov Vladimir Viktorovich, The doctor of jurisprudence, professor, the Head of the Chair of civil law, Russian state University of justice — § 4 of Chapter 2;

Levushkin Anatoly Nikolaevich, The doctor of jurisprudence, professor, Professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL); Professor of civil law Department of the Russian state University of justice; Рrofessor of chair of civil law All–Russia state university of justice (RPА Ministry of Justice of Russia) — § 6 of Chapter 1;

Leskova Julia Gennadievna, The doctor of jurisprudence, Assistant Professor, head of the Department of business law of business, labor and corporate law the Institute of law and national security of the Russian presidential Academy of national economy and state service under the RF President — § 6 of Chapter 3;

Letova Natalia Valerievna, doctor of legal Sciences, leading researcher of Department of civil law, civil and arbitration procedure department of the Institute of state and law, Russian Academy of Sciences (GPI RAS) — § 7 of Chapter 5;

Maksimovich Liubov Borisovna, Candidate of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil and Business Law of the Faculty of International Law at the All–Russian Academy of Foreign Trade of the Ministry of Economic Development of the Russian Federation (VAVT) — § 7 of Chapter 1;

Matveev Igor Valentinovich, PhD Associate Professor associate Professor of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice (RLA of the Ministry of the Ministry of Justice of Russia) associate Professor of «Civil Law» chair of Financial University of the Government of the Russian Federation — § 7 of Chapter 3;

Matveev Pavel Aleksandrovich, senior teacher, Department of social work and social rights, Russian State Social University, branch of Klin region — § 8 главы 5;

Matveeva Natalia Alekseyevna, PhD, Associate Professor, Associate Professor of Civil Law chair of Financial University of the Government of the Russian Federation — § 8 of Chapter 3;

Melnikova Evgeniya Vitalievna, Master Student of Commercial Law at Kutafin Moscow State Law University (MSAL) — § 5 of Chapter 2;

Morozov Sergey Yurievich, doctor of law, Professor, head of the Department of civil law and procedure of Ulyanovsk state University — § 8 of Chapter 1;

Murtazaqulov Jamshed Saidalievich, The doctor of jurisprudence, professor, professor of Civil Law Chair of law faculty of the Tajik National University (TNU) — § 9 of Chapter 3;

Novikov Andrei Alekseevich, candidate of legal sciences, associate professor at the Department of Civil Law of the Saint–Petersburg State University (SPbSU) — § 3 of Chapter 4;

Poberezhny Sergey Grigorievich, senior lecturer Department of civil law and procedure Belgorod University of cooperation, Economics and law — § 9 of Chapter 5;

Povarov Iurii Sereevich, associate professor, associate professor of Civil and Entrepreneurial Law of Samara National Research University (Samara University) — § 10 of Chapter 3 (coauthored by N. M. Savelyeva);

Rastorgueva Anastasiya Alekseevna, PhD in law, Lawyer, Managing partner of the Barschevsky and Partners Moscow Bar Association — § 6 of Chapter 4 (coauthored by E. Y. Yakusheva);

Rakhmatulina Rimma Shamilevna, candidate of law, associate Professor of the Department of legal regulation of economic activity of the Financial University under the Government of the Russian Federation — § 6 chapters 2;

Rakhmatullina Leysan Emilevna, lecturer–researcher of the Department of Civil Law and Process of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education Ulyanovsk State University — § 7 of Chapter 2;

Rakhmatullin Takhir Emilevich, Lecturer, Researcher of the Department of Civil Law and Process of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education Ulyanovsk State University — § 8 of Chapter 2;

Remizova Olga Nikolaevna, Candidate of Sciences (Law), Judge of the State Commercial Tribunal of Moscow Region — § 11 of Chapter 3;

Romanova Irina Nikolaevna, PhD in Law, Associate Professor, Head of the Board of Civil Law and Process of the Moscow University named after S. Yu. Witte, Ryazan branch — § 9 of Chapter 2;

Ruzakova Olga Alexandrovna, Doctor of Law, Professor Moscow state law University named after O. E. Kutafin (MSAL), Professor of the Financial University under the Government of the Russian Federation — § 7 of Chapter 4;

Savelejva Natalya Mikchalovna, associate professor, associate professor of Civil and Entrepreneurial Law of Samara National Research University (Samara University) — § 10 of Chapter 3 (coauthored by Y. S. Povarov);

Savina Viktoria Sergeevna, The candidate of legal sciences, associate professor, associate professor of the department of copyright, related rights and private law disciplines of the Russian State Academy of Intellectual Property; expert of the Ministry of Justice of the Russian Federation — § 10 of Chapter 5;

Savina Tatiana Viktorovna, post–graduate student of the Chair of Civil Law and the Ulyanovsk State University — § 4 of Chapter 4;

Safronova Svetlana Andreevna, graduate student of the Moscow university of finance and law (MFUA) — § 10 of Chapter 2;

Serebryakova Alla Arkadevna, the candidate of Juridical Sciences, associate professor, Deputy Director of Law Institute of Baltic Federal University named after Immanuel Kant — § 11 of Chapter 2;

Serova Olga Aleksandrovna, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Civil Law and Procedure Immanuel Kant Baltic Federal University — § 9 главы 1;

Smyshlyaeva Oksana Viktorovna, Judge of the Moscow regional court — § 11 of Chapter 5;

Sushkova Olga Viktorovna, PhD in Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State University (MSAL), Associate Professor at the Department of Entrepreneurial, labor and corporate law RANEPA — § 5 of Chapter 4;

Tagaeva Sanavbar Nazirkulovna, the doctor of jurisprudence, associate professor, professor of department of civil law University of management of «TISBI» (Kazan) — § 13 of Chapter 2;

Tarasenko Olga Alexandrovna, Doctor of Juridical Sciences, Professor of the Entrepreneurial and Corporate Law Chair Kutafin Moscow State Law University (MSAL) — § 12 of Chapter 2;

Teliukina Marina Victorovna, Doctor of Law, Professor, Professor of Department of Civil law and process at the university of Law and National Safety at RANEPA — § 12 of Chapter 3;

Tishinskas Kristina Sergeevna, master student at the Institute of Business Law Kutafin Moscow State Law University (MSAL), assistant of the Savelovsky Interdistrict Prosecutor of Moscow, a lawyer of the 3rd class — § 10 of Chapter 1;

Tokar Efim Yakovlevich, Doctor of Law, assistant Professor, Samara state university of economics. High School of Management Chairman of Bar «LEX» (LAW), Samara, Member of Presidium of European Consultants Unit® — § 14 of Chapter 2;

Trachuk Oksana Vitalevna, Candidate in Law, Associate Professor of Deptament of Civil Law at All–Russian State University of Justice — § 13 of Chapter 3;

Ulianova Marina Vyacheslavovna, Candidate of Law, Association Professor of the Civil Law Department of the State University of Justice — § 12 of Chapter 5;

Frolov Igor Valentinovich, Candidate of legal sciences, assistant professor, Associate Professor of Business Law Law Faculty of Moscow State University M. V. Lomonosov — § 5 of Chapter 3 (coauthored by S. A. Karelina);

Kharitonova Yuliya Sergeevna, Doctor of law, Professor, professor of Business Law Department at the Faculty of Law of Lomonosov Moscow State University (MSU) — § 11 of Chapter 1;

Shapsugova Marietta Damirovna, PhD, senior researcher, Entrepreneurial and Corporate Law Department, Institute of State and Law Russian Academy of Sciences — § 13 of Chapter 5;

Shishmareva Tatiana Petrovna, PhD in Law, associate professor, associate professor of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL) — § 14 of Chapter 5;

Yakusheva Ekaterina Yurievna, Master student of the department of international private law of the Kutafin Moscow state law university (MSAL) — § 6 of Chapter 4 (coauthored by A. A. Rastorgueva);

Yafizova Elvira Nailevna, assistant judge of the Leninsky district court of Ulyanovsk, a graduate student in the Department of civil law and process of Ulyanovsk state University — § 15 of Chapter 5.

Предисловие

Уважаемые читатели!

В последние годы как за рубежом, так и в нашей стране все активнее в доктрине и практике обсуждается вопрос о перспективах нормативно-правового регулирования семейного бизнеса и предпринимательской деятельности членов семьи; наблюдается дальнейшее развитие доктринальных подходов в данной области научного познания и сферы социально-экономической и юридической деятельности.

Обращение к данным проблемам необходимо с точки зрения оценки имеющихся рисков, когда необходимо учитывать брачно-семейные, а в некоторых случаях и наследственные отношения при ведении семейного бизнеса. Именно проблемы в сфере семьи и брака могут стать главной причиной негативных последствий для успешного функционирования бизнеса и даже поставить под угрозу его дальнейшее существование и развитие.

5 апреля 2019 года в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) под эгидой VI Московского юридического форума состоялась международная научно-практическая конференция «Семейный бизнес: место в системе бизнес-процессов и инноваций».

Научное мероприятие было организовано кафедрой предпринимательского и корпоративного права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

В организационный комитет вошли Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, завкафедрой предпринимательского и корпоративного права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — сопредседатель комитета, Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — заместитель председателя комитета. И. В. Ершова и А. Н. Левушкин выступили спикерами конференции.

В представленной коллективной монографии на суд читателей поставлены следующие вопросы и проблемы: семейный бизнес и семейное предпринимательство в системе бизнес-процессов; семейный бизнес и инновационное развитие предпринимательства; семейный бизнес в условиях развития цифровой экономики; семейный бизнес и корпоративные права; доли супругов в хозяйственных товариществах и обществах в семейном бизнесе; раздел семейного бизнеса; последствия изменения семейного статуса супругов для бизнеса; права бывших супругов при разделе семейного бизнеса; риски контрагентов при осуществлении семейного бизнеса; влияние семейного бизнеса на наследственные отношения.

Безусловно, основные ответы на поставленные практикой вопросы должен дать законодатель, адаптировав правовое регулирование к изменившимся внешним условиям. Но свое слово должны сказать и ученые, много лет занимающиеся проблематикой предпринимательского, гражданского, корпоративного, семейного, наследственного права. Важно узнать и позиции тех практикующих юристов, которые уже сегодня представляют интересы бизнесменов и предпринимателей в судах, совершают нотариальные действия, осуществляют правовое сопровождение бизнеса.

Учитывая проявленный интерес, а также выполняя миссию внесения вклада в повышение юридической грамотности, профессиональной компетентности и расширение правового кругозора предпринимателей, законодателей, правоприменителей, ученых, аспирантов, студентов, авторы представляют на суд общественности данную монографию.

Мы выражаем надежду на то, что предлагаемая книга станет полезной, а высказанные в ней доктринальные и практические рекомендации позволят минимизировать проблемы и соблюсти баланс частных и публичных интересов семьи как «ячейки общества», бизнеса и государства.

Благодарности

Авторы монографии приносят благодарность руководству Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) в лице ректора Виктора Владимировича Блажеева и проректора по научной работе Владимира Николаевича Синюкова за поддержку, квалифицированную помощь в обеспечении проведения научных мероприятий и реализации научных проектов.

Мы преисполнены признательности всем, кто принял участие в международной научно-практической конференции «Семейный бизнес: место в системе бизнес-процессов и инноваций» и стал соавтором настоящей монографии — поистине плода коллективных усилий ученых и практиков.

Особые слова нашей благодарности — генеральному директору издательства «Проспект» Леониду Владимировичу Рожникову за информационную поддержку, благожелательное отношение к нашей работе и многолетнее плодотворное сотрудничество.

Сердечное спасибо нашим родным и близким за помощь и терпение.

Ответственные редакторы монографии:
профессор И. В. Ершова,
профессор А. Н. Левушкин.

При работе над монографией использованы материалы справочно-правовых систем «Гарант» и «КонсультантПлюс»

Глава 1.
Cемейный бизнес в России: общетеоретические вопросы

§ 1. Правовое регулирование семейного бизнеса: теоретические вопросы

Андреев В. К.

E-mail: rajandreevvk@gmail.com

Андреев Владимир Константинович, заведующий отделом гражданско-правовых и корпоративных исследований Российского государственного университета правосудия, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации.

Andreev Vladimir Konstantinovich, Head of the Department of Civil and Corporate Studies at the Russian State University of Justice, Professor at the Department of Business and Corporate Law of the Moscow State Law University. O. E. Kutafina, Doctor of Law, Professor, Honored Scientist of the Russian Federation.

В статье изучается правовое регулирование семейного бизнеса, которое основывается на органическом сочетании норм ГК РФ о предпринимательской деятельности хозяйственных обществ и брачном договоре как средстве, устанавливающем правовые режимы распоряжения совместной собственностью супругов. Рассматривается соотношение между брачным и корпоративным договорами и высказывается мнение, что это различные, не соприкасающиеся между собой понятия. Изучается статус супруга как участника хозяйственного общества, осуществление им корпоративных прав по управлению деятельностью юридического лица. Высказывается мнение, что вряд ли отсутствие уведомления кредитора супруга о заключении, изменении или расторжении брачного договора может рассматриваться как существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении гражданско-правового договора (ст. 451 ГК РФ).

Ключевые слова: Семейный кодекс, Гражданский кодекс, супруг, индивидуальный предприниматель, хозяйственное общество, участник хозяйственного общества, совместная собственность супругов, брачный договор, корпоративные права, корпоративный договор.

§ 1. Legal regulation of family business: the oretical issues

Andreev V. K.

The article examines the legal regulation of family business, which is based on the organic combination of the norms of the Civil Code of the Russian Federation on business activities of economic societies and the marriage contract as a means. Establishing legal regimes for disposing of joint property of spouses. The relationship between marriage and corporate contracts is considered and the opinion is expressed that these are different, non-contiguous concepts. We study the status of a spouse as a participant in a business partnership, the exercise of corporate rights to manage the activities of a legal entity. The opinion is expressed that the absence of notifying the spouse’s creditor about the conclusion, amendment or termination of the marriage contract is unlikely to be considered as a significant change in the circumstances from which the parties proceeded at the conclusion of a civil law contract (Art. 451 of the Civil Code).

Key words: family code, civil code, spouse, individual entrepreneur, economic company, participant of economic company, joint property of spouses, marriage contract, corporate rights, corporate contract.

В отличие от субъектов малого и среднего предпринимательства, где действует специальный закон и особый орган, осуществляющий контроль за развитием и осуществлением прав и свобод малых и средних предприятий¹, семейное предпринимательство (бизнес) не имеет заглавного закона. Правовое регулирование этого вида предпринимательства строится исходя из понятий гражданского и семейного законодательства, рассматривая супругов как семью или каждого как лица, имеющего право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34 Конституции РФ).

Семейный кодекс Российской Федерации (далее — СК РФ) регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (усыновителями и усыновленными), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами (ст. 2 СК РФ). К этим отношениям, не урегулированным семейным законодательством, гражданское законодательство применяется постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений. В случаях, если отношения между членами семьи не урегулированы семейным законодательством или соглашением сторон и при отсутствии норм гражданского права, прямо регулирующих указанные отношения, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяются нормы семейного и (или) гражданского права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона). При отсутствии таких норм права и обязанности членов семьи определяются исходя из общих начал и принципов семейного и гражданского права (аналогия права), а также принципов гуманности, разумности и справедливости.

Воспроизведение ст. 4 и 5 СК РФ показывает, что семейное законодательство, являясь самостоятельной отраслью, органически включает в себя и нормы гражданского права, если они не противоречат существу семейных отношений, ядром, исходным началом которых являются отношения между супругами. Эта связанность мужчины и женщины брачными узами и определяет существо семейных отношений. Вступление в брак предполагает не только равенство супругов в семье, но и наличие совместной собственности, имущества без определения долей, когда сообща владеют и пользуются общим имуществом, нажитым супругами, если иное не предусмотрено их соглашением, брачным договором. Общая собственность супругов, предусмотренная ст. 256 ГК РФ, детально изложена в законном и договорном режимах имущества супругов (ст. 33–44 СК РФ).

Любой супруг вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица на базе того имущества, которое принадлежало ему до вступления в брак или получено им во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам. Согласие другого супруга в этих случаях не требуется. Это правило, вытекающее из ст. 36 СК РФ, носит императивный характер, и его нет необходимости включать в брачный договор. Другое дело, что в брачном договоре можно предусмотреть, что доходы от такой предпринимательской деятельности включаются в общее имущество супругов. По крайней мере, в брачном договоре должно быть точно определено имущество каждого супруга, принадлежащее до брака, а также документально фиксироваться приобретение имущества в собственность того или другого супруга во время брака.

Такой режим предполагается при внесении имущества, индивидуально принадлежащего одному из супругов, в уставный (складочный) капитал хозяйственного общества (товарищества).

В брачном договоре у каждого супруга может устанавливаться режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Исходя из изложенного выше правового регулирования семейных отношений, определение, является ли брачный договор институтом семейного или гражданского права, носит, на мой взгляд, схоластический характер, поскольку семейные отношения регулируются как семейным, так и гражданским законодательством.

Иное дело — постановка вопроса А. А. Маковской о том, а не является ли брачный договор корпоративным. В соответствии со ст. 42 СК РФ супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга (выделено нами — В. А.), порядок несения каждым из них семейных расходов, определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов. Соответственно, супруги могут в брачном договоре установить порядок осуществления корпоративных прав в отношении находящихся в их совместной собственности акций и долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Автор полагает, что к брачному договору, безусловно, возможно применение правил о предпринимательских договорах независимо от субъектного состава².

Представляется, что брачный договор не становится корпоративным, поскольку у супругов, имеющих в уставном капитале долю, находящуюся в их совместной собственности, возникают корпоративные права, и принадлежат они супругам сообща. Порядок их осуществления устанавливается не правилами ст. 67.2 ГК РФ, а ст. 35 СК РФ. По обоюдному согласию супругов кто-то из них может потребовать, действуя от имени общества, возмещения причиненных ему убытков, оспаривать совершенные обществом сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ, участвовать в собрании и т. д. Заключать корпоративный договор по осуществлению своих корпоративных прав супруги, имеющие долю (акции) в уставном капитале хозяйственного общества на праве совместной собственности, также могут только по обоюдному согласию.

В данном случае налицо взаимодействие участников двух гражданско-правовых сообществ — участников юридического лица и собственников.

Федеральным законом от 19 июля 2018 года № 217-ФЗ по существу изменено деление общей собственности на долевую, с определением доли каждого из собственников, и совместную без определения таких долей (п. 2 ст. 244 ГК РФ). Брачным договором вместо права общей совместной собственности могут быть установлены режимы совместной, долевой или раздельной собственности на имущество супругов, которое находится в частной собственности каждого из них. Притом супруг обязан уведомлять своего кредитора (кредиторов) о заключении, изменении или о расторжении брачного договора. При неисполнении этой обязанности супруг отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора (п. 1 ст. 46 СК РФ). Вряд ли отсутствие уведомления кредитора (кредиторов) о заключении, изменении или о расторжении брачного договора можно рассматривать как существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении гражданско-правового договора. Нормы ст. 452–453 ГК РФ нельзя вовсе рассматривать как гарантии прав кредиторов при заключении, изменении и расторжении брачного договора. А если супруг предупредил о наличии брачного договора, как он должен отвечать? Не является ли это ограничением правоспособности и дееспособности супругов, о невозможности ограничения которых указывает п. 3 ст. 42 ГК РФ?

Брачный договор супругов создает и оформляет гражданско-правовое сообщество сособственников, о котором упоминается в ст. 181.1 ГК РФ. Заключая брак, супруги, намереваясь создать семью, тем самым могут заключать и брачный договор с целью наилучшего осуществления прав на имущество, которое находится в их совместной собственности, а также определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака.

В гражданско-правовое сообщество супругов как сособственников включаются и дети, совместно проживающие с родителями, которые могут владеть и пользоваться имуществом друг друга по взаимному согласию (п. 4 ст. 60 СК РФ).

Если создается гражданско-правовое сообщество, то оно должно принимать решения, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия.

Однако думаю, что гражданско-правовое сообщество может быть только в отношении сособственников, которые обладают имуществом на праве общей долевой собственности.

Как уже отмечалось, совместная собственность супругов как вид общей собственности, предусмотренной в ГК РФ, в результате заключения супругами брачного договора может иметь различные договорные режимы. Если брачным договором не предусмотрено иное, к общему имуществу супругов от трудовой, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или иные коммерческие организации независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства. Однако это общее правило конкретизируется в корпоративном законодательстве. Например, сведения о размере и номинальной стоимости доли каждого участника общества вносятся в единый государственный реестр юридических лиц в соответствии с Законом о государственной регистрации юридических лиц (п. 8 ст. 11 Закона об ООО). Тем самым он стал раздельным собственником доли в имуществе общества, поскольку при совершении сделки одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Конечно, в брачном договоре можно предусмотреть, что доля (акции) хозяйственного общества находится в совместной собственности супругов в случае внесения вклада из общего имущества. Сделка по внесению вклада в уставный капитал общества одним из супругов может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение сделки (п. 2 ст. 35 СК РФ).

Следует согласиться с позицией И. В. Ершовой и Э. Н. Толмачевой, состоящей в том, что «в состав подлежащего разделу между супругами общего имущества не могут включаться акции, находящиеся в собственности тех юридических лиц, которые один из супругов прямо или косвенно контролирует или с которыми он находится в состоянии аффилированности»³. Отношения аффилированности (связанности) — это не правоотношения, поскольку их участники (не стороны) не имеют заранее ими установленных гражданских прав и обязанностей⁴. Вряд ли можно распространять конструкцию снятия корпоративной вуали на раздел общего имущества супругов, поскольку сами авторы правильно отмечают употребление такой конструкции при решении вопроса об ответственности юридического лица прежде всего за нарушение обязательств. Правила определения долей супругов в общем имуществе при его разделе и порядок такого раздела устанавливаются семейным законодательством (п. 4 ст. 256 ГК РФ, вступающей в силу с 1 июня 2019 года). В этих случаях формально исключено применение гражданского законодательства (ст. 4 СК РФ). Однако как тогда определить долю каждого супруга при разделе общего имущества с учетом интересов несовершеннолетних детей и заслуживающего внимания интересы одного из супругов?

Право супруга на долю участника хозяйственного общества — это новая форма собственности наряду с частной собственностью коммерческой корпорации. Корпоративная собственность участника хозяйственного общества получает имущественную определенность в случае ее отчуждения, выхода из общества или разделов доли супругов участников общества. Размер права корпоративной собственности супруга как обычного участника общества зависит от результатов предпринимательской деятельности, а не только от величины первоначального вклада⁵. Аффилированность супругов при совершении сделок с заинтересованностью иных действий по управлению деятельностью хозяйственного общества одним из супругов — директором общества непосредственно не влияет на размер его доли в уставном капитале контролируемого ими общества.

Таким образом, в уставном капитале хозяйственного общества доля супруга может находиться как в его раздельной собственности и общей долевой собственности супругов, так и в общей собственности супругов. В последнем случае доли супругов в имуществе хозяйственного общества признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами (п. 1 ст. 34 СК РФ). Закон не указывает, что договор должен быть брачным.

С учетом указанного правового режима доли супруга в уставном капитале хозяйственного общества ему как участнику общества принадлежат права участия в распределении прибыли, получении части имущества в случае ликвидации общества, требовании исключения другого участника из общества, а также другие права, предусмотренные законом и уставом данного общества. Супруг как участник общества несет также и обязанности по внесению вклада в уставный капитал общества и другие обязанности по внесению вклада в уставный капитал общества и другие обязанности, предусмотренные уставом данного общества. Супруги будучи участниками одного и того же хозяйственного общества действуют как самостоятельные, независимые друг от друга владельцы соответствующих долей в уставном капитале хозяйственного общества. В тех же случаях, когда хозяйственное общество состоит только из двух участников, которые являются супругами, понятие семейный бизнес не добавляет каких-то дополнительных правовых характеристик, за исключением того, что один из супругов не может ставить вопрос о том, что другой супруг, будучи директором, заключил сделку с заинтересованностью. Семейным предприятие может считаться, когда в состав непубличного хозяйственного общества входят совершеннолетние дети супругов, а также их родители. В этих случаях, на мой взгляд, отношения родственной связанности не должны влиять на отношения управления корпорацией. Конечно, целесообразнее в таком обществе с ограниченной ответственностью было бы избирать директора, который не являлся бы участником общества.

Рассуждение о семейном бизнесе позволяет полнее оценить значение включения в отношения, регулируемые гражданским законодательством, корпоративных отношений. Не основанным на нормах ГК РФ является утверждение О. В. Гутникова о том, что «отношения участия в юридических лицах являются модификацией отношений по управлению юридическим лицом с множественностью лиц на стороне субъекта управления. Поэтому так называемые корпоративные отношения … представляют собой лишь разновидность гражданско-правовых отношений, связанных с управлением любыми юридическими лицами, как корпоративными, так и унитарными»⁶. Отношения по участию в корпоративных организациях в ст. 2 ГК РФ отделены от отношений, связанных с управлением, т. е. корпоративное управление является частью управления деятельностью юридического лица. План мероприятий (дорожная карта) «Совершенствование корпоративного управления», утвержденный распоряжением Правительства РФ от 25 июня 2016 года № 1315-р в редакции распоряжения Правительства РФ от 25 ноября 2017 года № 2622-р⁷, состоящий из восемнадцати позиций, был заменен направлением Х «Совершенствование корпоративного управление» (в нем шесть позиций) в плане мероприятий «Трансформация делового климата», утвержденном распоряжением Правительства РФ от 17 января 2019 года № 20-р⁸. Ознакомление с указанными документами показывает, что корпоративное управление является частью общего управления деятельностью хозяйственных обществ, которое состоит прежде всего в приобретении гражданских прав юридического лица и принятии им на себя гражданских обязанностей через органы юридического лица (директора или правление либо наблюдательный совет). Супруг как участник хозяйственного общества, если он не является его директором, не может заключать сделку от имени общества. На отношения между супругами как участниками хозяйственного общества семейная связанность не должна оказывать влияния.

Особенность правового регулирования корпоративных отношений состоит в том, что корпоративные права участников корпорации служат средством защиты нарушенных или оспариваемых прав соответствующего хозяйственного общества. Права и обязанности юридического лица и корпоративные права и обязанности его участников неразрывно связаны между собой и постоянно взаимодействуют. В связи с участием в корпоративной организации ее участники приобретают корпоративные права (членские) права и обязанности в отношении юридического лица (п. 2 ст. 65.1 ГК РФ).

При характеристике требований супруга как участника корпорации к последней, вытекающих из ст. 65.2 ГК РФ, необходимо установить, есть ли какие-либо особенности, вытекающие из ситуации, когда участником корпоративных отношений выступает лицо, имеющее иной правовой отраслевой статус. При выяснении этого вопроса вряд ли поможет характеристика частных интересов в семейных отношениях, определяемых как интересы, присущие отдельным членам семьи или их группам. То, что содержание частных интересов обусловлено видом семейной подструктуры и ролью, выполняемой в ней каждым из членов семьи⁹, не позволяет определить, в чем состоит само субъективное право и его содержание. Определение интереса как известного сочетания субъективного и объективного моментов не решает вопрос о виде поведения управомоченного лица в отношении определенного объекта, попутно следует заметить, что С. Ю. Морозов считает, что для корпоративных отношений ст. 128 ГК РФ не предусмотрено объекта гражданских прав¹⁰.

Супруг, будучи участником хозяйственного общества, никаких дополнительных корпоративных прав не имеет, но в то же время его имущественный статус участника общества определяется брачным договором. Из прав и обязанностей участников корпорации, предусмотренных ст. 65.2 ГК РФ, возникают непосредственно относительные правоотношения, которые мною были названы корпоративными. Такое суждение мною обосновывается подп. 1 п. 3 ст. 307.1 ГК РФ. Закон, признавая, что корпоративные отношения, обладая иным существом, чем обязательственные отношения, допускает применение к ним общих положений об обязательствах¹¹.

Права и обязанности участников корпоративного обязательства приобретаются не в силу договора, а в результате создания корпоративного юридического лица и возникновения отношений между ним и его участниками (участником). Осуществление своих корпоративных прав участники корпораций производят в случаях причинения органами юридического лица своими действиями ему убытков, либо совершение сделок, нарушающих условия осуществления полномочий, определяемых законом, уставом и иными регулируемыми деятельность юридического лица документами, а также нарушения интересов юридического лица. Права и обязанности участников корпорации складываются и развиваются внутри юридического лица между ним самим и его участниками, между самими участниками. Эти отношения, как правило, не носят имущественного характера и направлены на управление в корпорации.

Обязательства, которые возникают из корпоративных отношений (гл. 4 ГК РФ), не имеют развернутого состава заключения, исполнения и прекращения своих прав и обязанностей, участники корпорации выражают свою волю в порядке голосования на общем собрании участников. Корпоративные обязательства — это внутриорганизационные связи между юридическим лицом и его участниками, а также между самими участниками в процессе управления деятельностью юридического лица.

По этим соображениям корпоративный договор не может рассматриваться как свободное соглашение сторон на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей. Он заключается всеми участниками хозяйственного общества или некоторых из них об осуществлении своих, т. е. уже имеющих в силу участия в обществе корпоративных прав по управлению обществом. Здесь соглашение участников хозяйственного общества имеет скорее характер решения гражданско-правового сообщества.

Характеристика брачного договора как определителя вида правового режима совместной собственности супругов в значительной степени усложнила структуру, что необходимо учитывать при установлении части имущества, находящегося в данный момент у того или иного супруга.

Библиографический список

1. Андреев В. К. Корпорация по развитию малого и среднего предпринимательства как институт развития // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 2. С. 119–128.

2. Андреев В. К. Субъективное гражданское право и иные проявления воли и интереса в деятельности юридических лиц // Журнал российского права. 2018. № 8. С. 58–68.

3. Андреев В. К., Лаптев В. А. Корпоративное право современной России. М., 2017. 384 с.

4. Гутников О. В. Гражданско-правовая ответственность в отношениях, связанных с управлением юридическими лицами: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2018.

5. Ершова И. В., Толмачева Э. Н. Раздел акций между супругами: взгляд через призму аффилированности юридического лица // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. С. 140–149.

6. Ильина О. Ю. Проблемы интереса в семейном праве Российской Федерации. М., 2007. 192 с.

7. Маковская А. А. Корпоративный договор как предпринимательский договор // Хозяйство и право. 2017. № 11. С. 30–40.

8. Морозов С. Ю. Об объектах корпоративных отношений и иных объектах гражданских прав в свете изменений в Гражданском кодексе Российской Федерации // Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом. Сборник статей IV международной научно-практической конференции. М., 2017. С. 16–24.

9. Распоряжение Правительства РФ от 25 июня 2016 года № 1315-р «Об утверждении плана мероприятий (дорожной карты) “Совершенствование корпоративного управления”» // СЗ РФ. 2017. № 49. Ст. 7749.

10. Распоряжение Правительства РФ от 17 января 2019 года № 20-р «Об утверждении плана “Трансформация делового климата” и признании утратившими силу актов Правительства РФ» // СЗ РФ. 2019. № 3. Ст. 266.

§ 2. Взгляд на легализацию семейного предпринимательства через призму социально-предпринимательского правотворческого опыта¹²

Барков А. В.

E-mail: barkov_a_v@mail.ru

Гришина Я. С.

E-mail: grishinel@inbox.ru

Барков Алексей Владимирович, доктор юридических наук, профессор, профессор департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ, ведущий сотрудник научной лаборатории Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС), профессор кафедры гражданского права Саратовской государственной юридической академии;

Barkov Alexey Vladimirovich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity of the Financial University under the Government of the Russian Federation (Financial University),Leading researcher at the Laboratory of the Institute of Law and National Security of the Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation (RANEPA), Professor of the Department of Civil Law Saratov State Law Academy.

Гришина Яна Сергеевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия, ведущий сотрудник научной лаборатории Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС).

Grishina Yana Sergeevna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil Law Russian State University of Justice, Leading researcher at the Laboratory of the Institute of Law and National Security of the Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation (RANEPA).

Обосновывается, что предложенный Правительством РФ проект внесения изменений в 209-й Федеральный закон о развитии малого и среднего предпринимательства (в части закрепления понятий «социальное предпринимательство», «социальное предприятие»), принятый 5 марта 2019 года в первом чтении, невозможно признать универсальным как в отношении оптимального развития социального, так и семейного предпринимательства. Формулируется вывод, что развитие российского семейного предпринимательства нуждается в индивидуальном правотворческом подходе, принимающем во внимание с учетом зарубежного правотворческого и правоприменительного опыта особенности правового режима семейного предпринимательства (учитывающего инструментарий правового обеспечения развития семейного предпринимательств, включая вопросы моделирования юридической конструкции семейного предприятия, правового положения главы, порядка создания и регистрации, реорганизации и ликвидации, управления, прав и обязанностей предприятия, его главы и участников, правового режима имущества и ответственности семейного предприятия; создание механизма правовых гарантий свободы деятельности и государственной поддержки семейного предпринимательства, льготного налогообложения, доступа к объектам коммунальной инфраструктуры, банковского обслуживания и кредитования семейного предприятия; определение дополнительных мер социальной защиты участников и работников, корпоративной социальной ответственности семейного предприятия), отличного от режима МСП. Реализация данного законотворческого подхода возможна либо отдельным специальным законом, либо Федеральным закон «О государственных гарантиях развития социального предпринимательства».

Ключевые слова: семейное предпринимательство, социальное предпринимательство; критерии отнесения к социальному предпринимательству; правовой режим семейного предпринимательства.

§ 2. A look the legalization of family entrepreneurship through the prism of the russian socio-entrepreneurial law-making experience

Barkov A. V., Grishina Y. S.

The article substantiates that the draft of amending the 209th Federal Law on the Development of Small and Medium-Sized Businesses (in terms of enshrining the notions «social entrepreneurship», «social enterprise»), adopted on March 5, 2019 in the first reading, proposed by the Government of the Russian Federation, both in terms of optimal development of social and family entrepreneurship. The conclusion is formulated that the development of Russian family business needs an individual law-making approach, taking into account, taking into account foreign law-making and law-enforcement experience, features of the legal regime of family business (taking into account the tools for legal support of family business development, legal status chapters, order of creation and registration, reorganization and liquidation management, rights and obligations of the enterprise, its head and participants, legal status of property and responsibility of a family enterprise; creation of a mechanism for legal guarantees of freedom of activity and state support for family entrepreneurship, preferential taxation, access to communal infrastructure, banking services and credit for a family business; determination of additional measures of social protection of participants and employees, corporate social responsibility of a family business i) different from the SME mode. The implementation of this legislative approach is possible either by a separate special law or by the federal law «On state guarantees of the development of social entrepreneurship».

Key words: family business, social entrepreneurship; criteria for attributing to social entrepreneurship; legal regime of family business.

Как известно, 5 марта 2019 года предложенный Правительством РФ проект внесения изменений в 209-й Федеральный закон о развитии малого и среднего предпринимательства (МСП) (в части закрепления понятий «социальное предпринимательство», «социальное предприятие»)¹³ (далее — Законопроект о социальном предпринимательстве) поддержан Госдумой в первом чтении. В то время как в недалеком прошлом предлагаемый фракцией КПРФ законопроект Федерального закона «О развитии семейного предпринимательства в Российской Федерации» (далее — Законопроект о семейном предпринимательстве)¹⁴ отклонен. Критикуя Законопроект о семейном предпринимательстве, эксперты обращали внимание и на то, что с легализацией социального предпринимательства в России общим законом будет решен и семейно-предпринимательский вопрос, и поэтому специальный закон о развитии семейного предпринимательства является избыточным¹⁵. В связи со значительными сдвигами, придавшими Законопроекту о социальном предпринимательстве реальные очертания, взгляд на легализацию семейного предпринимательства через призму российского социально-предпринимательского правотворческого опыта представляется достаточно актуальным как в практическом, так и теоретическом аспектах.

Действительно, учитывая общую идеологическую связь и нацеленность семейного и социального предпринимательства на решение социальных проблем, призывы к урегулированию данных отношений единым законом следовало бы приветствовать. О возможности рассмотрения такого подхода к легализации семейного предпринимательства свидетельствует зарубежный правотворческий опыт. В социально-предпринимательском законодательстве большинства стран, взявших курс на устойчивое развитие, экологическое предпринимательство, имеющее общую идеологическую основу с семейным предпринимательством, является частью более обширного явления — социального предпринимательства, которое рассматривается в настоящее время уже не как вид хозяйственной деятельности, а как направление обновленной социальной политики¹⁶.

Исходя из особенностей легальной социально-предпринимательской дифференциации, в зависимости от акцентов нацеленности на решение социальных и экологических проблем социальные предприятия делятся на организации: «социально-трудовой интеграции» (трудоустройство социально незащищенных слоев населения) и «общественной пользы» (оказание общественно полезных услуг). При этом субъекты экологического предпринимательства относятся к общественно полезным предприятиям, как правило, занимающимся природоохранной деятельностью¹⁷.

Отмечая достоинства семейных предприятий в решении социальных проблем как субъектов семейного предпринимательства, обращается внимание не только на возможность сочетания экономической деятельности с домашним трудом и воспитанием детей, передачи им производственных традиций, секретов и т. п. В первую очередь акцент делается на дополнительные возможности семейных предприятий по трудоустройству социально уязвимых категорий граждан (инвалидов, матерей с малолетними детьми, подростков, членов семьи пенсионного и предпенсионного возраста)¹⁸. В связи с этим семейные предприятия могут быть успешно включены в организации «социально-трудовой интеграции» и в общем законе занять достойное место среди других субъектов социального предпринимательства. Социальное значение семейных предприятий, так же как и субъектов социального предпринимательства, в свете майского указа- 2018 Президента РФ¹⁹ не может быть поставлено под сомнение, поскольку эти предприятия следует считать эффективным инструментом реализации национальных программ, нацеленных на повышение качества жизни, социальную защищенность, борьбу с бедностью и демографическими проблемами, обеспечивающим устойчивое социально-экономическое развитие общества.

Следовательно, с учетом единой идеологической основы социального, экологического и семейного предпринимательства, анализа зарубежного правотворческого опыта препятствий к их легализации единым законом нет. Осталось выяснить, можно ли предлагаемым в настоящее время Законопроектом о социальном предпринимательстве правотворческий подход считать универсальным как в отношении легализации социального, так и семейного предпринимательства.

Сегодня данный Законопроект, придающий импульс официальному признанию в России новаторской практики решения социальных проблем, при которой получение прибыли является средством достижения общественно полезной цели, в целом активно поддерживается экспертным сообществом. Обращая внимание на высокое общественное значение легализации социального предпринимательства, отмечается, что в Законопроекте о социальном предпринимательстве предлагаются 4 условия отнесения деятельности субъекта МСП к социальному предпринимательству. В концептуальном плане проект отличается от ранее отклоненных законопроектов № 843126-6 и № 624513-6²⁰ тем, что в нем впервые предпринята попытка закрепления критериев социального предпринимательства, как отмечают эксперты, «с учетом природы целевой социальной группы»²¹ (т. е. в зависимости от места благополучателя в цепочке создания стоимости) и определяющих экономические модели социального предприятия. По логике разработчиков законопроекта таких основных уязвимых целевых групп четыре: работник, производитель, потребитель и общество в целом. Каждой выделенной целевой социальной группе соответствует своя модель социального предприятия, ориентированного на:

1) наем работников, развитие профессиональных навыков для устойчивой занятости;

2) обеспечение продвижения продукции на рынки сбыта и устойчивого дохода производителя;

3) производство товара (услуги), доступной потребителю, позволяющей преодолеть (смягчить) социально-экономическое неравенство и (или) создать новый продукт в ответ на неудовлетворенные нужды;

4) обеспечение интеграции не связанных между собой стейкхолдеров и ресурсов в интересах создания новой практики, предлагающей новые ценности и их распространение за пределы участников рыночного обмена²².

В Законопроекте для каждой модели прописываются соответствующие критерии (их четыре — по количеству моделей) и в случае соответствия одному из них субъект МСП вправе приобрести статус социального предпринимателя (ст. 24.1 п. 1а, 1б, 1в, 1г Законопроекта).

Однако, по сути, российский подход (если отбросить рассуждения о «природе целевой социальной группы») мало отличается от европейского, где социальные предприятия дифференцированы на организации: «социально-трудовой интеграции» и «общественной пользы». Первое условие (ст. 24.1 п. 1а) соответствует модели итальянского предприятия социально-трудовой интеграции типа «А», второе, третье, четвертое (ст. 24.1 п. 1б, 1в, 1г) — типу «В» — предприятию общественной пользы.

В целях настоящего исследования нас интересует первое условие (социально-трудовой интеграции) отнесения деятельности субъекта МСП к социальному предпринимательству, которое сформулировано следующим образом: «субъект малого и среднего предпринимательства обеспечивает занятость социально уязвимых категорий граждан при условии, что по итогам предыдущего календарного года среднесписочная численность лиц, относящихся к любой из таких категорий (нескольким или всем категориям), среди работников субъекта малого и среднего предпринимательства составляет не менее 50 процентов, а доля расходов на оплату их труда — не менее 25 процентов» (ст. 24.1 п. 1а). Этот подход почти не претерпел изменений, по сравнению с ранее отклоненными законопроектами, и содержательно повторяет критерий, содержащийся в приказах Минэкономразвития²³, прошел апробацию временем. На тех же характеристиках базируется определение предприятий общественных организаций инвалидов, используемое в целях льготного налогообложения.

При этом в перечень социально уязвимых категорий граждан, который определяется Правительством РФ, предлагается включить инвалидов; одиноких и (или) многодетных родителей, воспитывающих несовершеннолетних детей и (или) детей-инвалидов; пенсионеров и граждан предпенсионного возраста (в течение пяти лет до наступления возраста, дающего право на страховую пенсию по старости, в том числе назначаемую досрочно); выпускников детских домов в возрасте до 23 лет; лиц, освобожденных из мест лишения свободы и имеющих неснятую или непогашенную судимость; беженцев и вынужденных переселенцев; малоимущих граждан, определяемых в соответствии с требованиями Федерального закона от 24 октября 1997 года № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации». Также в условиях ограниченного объема федерального финансирования программы поддержки социального предпринимательства видятся логичными и обоснованными предложения об установлении дополнительных полномочий субъектов Российской Федерации по расширению перечней социально уязвимых категорий граждан.

На первый взгляд, если семейное предприятие обеспечивает занятость членов семьи, относящихся к этой категории социально уязвимых граждан, то оно будет вправе претендовать на статус социального предприятия и сможет воспользоваться соответствующей государственной поддержкой. В условиях ограниченного объема федерального финансирования программы поддержки социального предпринимательства семейным предприятиям вряд ли можно рассчитывать на дополнительные преференции.

В то же время представляется, что первое условие отнесения деятельности субъекта МСП к социальному предпринимательству нуждается в дополнении о введении нижней границы абсолютного значения количества трудоустраиваемых лиц. В противном случае любое хозяйственное общество с численностью в 2 сотрудника (один из которых попадает под критерий социально уязвимых категорий граждан) вправе воспользоваться статусом социального предприятия. В связи с этим с учетом зарубежного правоприменительного опыта наиболее эффективным, надежно защищающим от возможного злоупотребления признается критерий о необходимости реинвестирования части прибыли в решение социальных проблем.

Вопрос о распространении условий по перераспределению прибыли не только на первое, но и на все критерии (условия отнесения деятельности субъекта МСП к социальному предпринимательству) представляется наиболее принципиальным, ключевым в понимании сущности социального и семейного предпринимательства, и поэтому ответ на него требует развернутого комментария.

Логика зарубежного законодателя при предоставлении государственной поддержки социальному предпринимателю заключается в определении степени общественно полезной значимости его деятельности. Поддержка социального предпринимательства будет эффективной лишь в случае отсутствия сомнения в способности социального предпринимателя решать социальные проблемы. Гарантией общественно полезной значимости деятельности социального предпринимателя выступает добровольно принятое обязательство направлять часть прибыли на решение социальных проблем.

Следует обратить внимание на то, что во всех зарубежных странах одним из условий правового статуса социального предпринимателя, предоставляющим право на государственную поддержку, является императивно закрепленная необходимость реинвестирования (перераспределения) не менее половины прибыли в решение социальных или экологических проблем. В этом подходе — принципиальное различие между социально ответственным бизнесом, который в мировой практике не поддерживается льготами, и социальным предпринимательством. В первом случае социальная ответственность — право. Во втором — обязанность, обеспеченная необходимостью реинвестирования части прибыли в решение социальных проблем. В связи с этим закрепление «условия по перераспределению прибыли» становится наиболее эффективным критерием отнесения деятельности субъекта к социальному предпринимательству, так как его соблюдение становится гарантом высокой общественной полезности социального предприятия. Если исключить этот критерий, то это уже будет не социальное предпринимательство, а что-то другое. Во всем мире умеют считать государственные деньги, и тратиться они должны адресно, только при условии гарантированной эффективной отдачи.

В мировой практике известны два подхода к легализации социального предпринимательства: с предоставлением государственной поддержки (европейский) и без предоставления льгот и преференций (американский). Очевидно, что Законопроектом о социальном предпринимательстве, исходя из его предмета, реализуется европейский подход. Следовательно, российскому законодателю логичней ориентироваться на европейский правотворческий опыт и в первую очередь — на итальянский. Италия — это первая страна в мире, где легализовано социальное предпринимательство²⁴. В настоящее время европейской антикризисной программой «Европа 2020» итальянский социальный кооператив рекомендован в качестве модели социального предприятия странам ЕС как эффективный инструмент решения различных социальных проблем²⁵. В Италии принципиальным условием правового статуса социального предприятия, предоставляющим право на государственную поддержку, является императивно закрепленная обязанность реинвестирования не менее половины прибыли в решение социальных и экологических проблем.

Вместе с тем думается, что даже с учетом столь важного дополнения подход, содержащийся в Законопроекте о социальном предпринимательстве, в полной мере не будет способствовать развитию социального и семейного предпринимательства, так как сводить семейное предпринимательство к государственной поддержке предприятий, трудоустраивающих социально уязвимых членов семей, так же как и социальное предпринимательство — к поддержке субъектов МСП, отвечающих определенным критериям, в теоретическом аспекте неверно и очень узко. И дело не в том, что в первом условии отнесения деятельности субъекта МСП к социальному предпринимательству отсутствует такой важнейший, системообразующий признак семейного предприятия, как семейно-родственные связи, что поправимо. Дело в принципиальном подходе решения проблемы развития социального и семейного предпринимательства.

Отклоненный Законопроект о семейном предпринимательстве уже критиковался за то, что его развитие сводилось к государственной поддержке семейных предприятий малого и микробизнеса, что не в полной мере соответствует наиболее эффективной зарубежной правотворческой практике. Обращалось внимание, что, несмотря на важность государственной поддержки, необходимости корректировки квалифицирующих признаков, позволяющих рассматривать семейное предприятие в качестве объекта государственной поддержки (расширение допустимых семейно-родственных связей между участниками и работниками семейного предприятия, обеспечение условий и гарантированного минимального размера оплаты их труда), тем не менее следует учитывать и другие, не менее значимые условия. Предлагалось с учетом зарубежного опыта с целью совершенствования законопроекта продумать инструментарий правового обеспечения развития семейного предпринимательств, включая вопросы моделирования юридической конструкции семейного предприятия, правового положения главы, порядка создания и регистрации, реорганизации и ликвидации, управления, прав и обязанностей предприятия, его главы и участников, правового режима имущества и ответственности семейного предприятия; создание механизма правовых гарантий свободы деятельности и государственной поддержки семейного предпринимательства, льготного налогообложения, доступа к объектам коммунальной инфраструктуры, банковского обслуживания и кредитования семейного предприятия; определение дополнительных мер социальной защиты участников и работников, корпоративной социальной ответственности семейного предприятия²⁶. Очевидно, что данные рекомендации не могут быть учтены в Законопроекте о социальном предпринимательстве, так как в нем социальное предпринимательство также рассматривается узко, исключительно, как отношения по поддержке субъектов МСП, отвечающих ряду дополнительных условий.

В Пояснительной записке к Законопроекту при обосновании возможности легализации социального предпринимательства посредством внесения изменений в Федеральный закон № 209-ФЗ, регулирующий отношения, связанные с оказанием государственной поддержки субъектам МСП, отмечается: «Как показывает зарубежный опыт, субъекты социального предпринимательства по своим характеристикам, как правило, относятся к категории малых и средних компаний»²⁷. Однако в большинстве стран данные субъекты в большей степени представлены разнообразными некоммерческими организациями, не относящимися в соответствии с российским законодательством к субъектам МСП. Заметную роль среди субъектов социального предпринимательства играют и крупный бизнес, публичные социальные корпорации, построенные по модели североамериканской «Benefit corporation», активно действующие в Австралии, Южной Америке и Европе. Несмотря на то что публичные социальные корпорации, как правило, не имеют налоговых льгот, тем не менее нельзя принижать их социально предпринимательское значение, заключающееся в служении обществу путем предоставления безопасных, высококачественных товаров и услуг, повышающих уровень жизни, без разрушения экологических и общественных систем жизнеобеспечения.

Опасность подхода, предлагаемого Законопроектом о социальном предпринимательстве, заключается в том, что с его принятием под социальным предпринимательством будет пониматься только деятельность субъектов МСП, исключая других субъектов социального предпринимательства, потенциально нацеленных «на достижение общественно полезных целей, способствующих решению социальных проблем граждан и общества» (п. 7 ст. 3 Законопроекта). Очевидно, что при этом подходе к легализации социального предпринимательства невозможно учесть особенности правового режима не только семейного предпринимательства, отличного от режима МСП, но и социального предпринимательства. В связи с этим только принятие специального Федерального закона «О государственных гарантиях развития социального предпринимательства»²⁸ способно сгладить вышеотмеченные проблемы, придать импульс развития как социальному, так и семейному предпринимательству.

Таким образом, проведенное исследование позволят сформулировать следующие выводы.

Предложенный Правительством РФ проект внесения изменений в 209-й Федеральный закон о развитии малого и среднего предпринимательства (в части закрепления понятий «социальное предпринимательство», «социальное предприятие») невозможно признать универсальным как в отношении оптимального развития социального, так и семейного предпринимательства.

Развитие российского семейного предпринимательства нуждается в индивидуальном правотворческом подходе, принимающем во внимание с учетом зарубежного правотворческого и правоприменительного опыта особенности правового режима семейного предпринимательства, отличного от режима МСП, реализация которого возможна либо отдельным специальным законом, либо Федеральным законом «О государственных гарантиях развития социального предпринимательства».

Библиографический список

1. Барков А. В., Гришина Я. С. Методологические основы конструирования российской модели правового обеспечения экологического предпринимательства // Гражданское право. 2018. № 4. С. 3–7.

2. Барков А. В. О совершенствовании российского правотворческого подхода к легализации семейного предпринимательства // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. С. 21–34.

3. Гришина Я. С. Концептуальная модель правового обеспечения российского социального предпринимательства: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2016. 504 с.

4. Московская А. А. Зачем нужен закон о социальном предпринимательстве? // Мир социального предпринимательства. 2019. № 10. С. 4–11.

§ 3. Семейный бизнес — явление уникальное и не до конца изученное

Ершова И. В.

E-mail: inna.ershova@mail.ru

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Ershova Inna Vladimirovna, doctor of Law, Professor, Head of the Department of Business and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL).

Представлен обзор основных направлений изучения феномена семейного бизнеса российскими и зарубежными учеными. Показаны основные концепции, методы исследования. Приведены удачные примеры реферативных статей. Высказано мнение о том, что наиболее значимых результатов в изучении семейного бизнеса достигли представители социологических наук. Выявлена актуальная проблематика семейного предпринимательства, представленная в юридической литературе. Сделан вывод о необходимости выстраивания российской правовой доктрины семейного предпринимательства, в основу которой должен быть положен комплексный межотраслевой подход.

Ключевые слова: семейный бизнес, семейное предпринимательство, малый бизнес, социологические исследования, экономические исследования, опрос, интервьюирование, доктрина.

§ 3. Family Business — a Unique Phenomenon and not Fully Studied

Ershova I. V.

The review of the main directions of studying the phenomenon of family business by Russian and foreign scientists is presented. The basic concepts and research methods are shown. Successful examples of abstract articles are given. It is suggested that the most significant results in the study of family business were achieved by representatives of sociological Sciences.The actual problems of family business presented in the legal literature are revealed. It is concluded that it is necessary to build the Russian legal doctrine of family business, which should be based on a comprehensive cross-sectoral approach.

Key words: family business, small business, sociological researches, economic researches, poll, interviewing, doctrine.

Проблематика семейного бизнеса стала особенно актуальной в последние годы. Причин тому немало. Основная, как представляется, кроется в «переходном» для семейного бизнеса периоде, когда первое поколение современных российских предпринимателей, начавших бизнес на рубеже 80–90-х годов, стало задумываться о преемниках. За прошедшие три десятилетия у современного российского семейного бизнеса начали формироваться собственные традиции, все четче прорисовываться проблемы, выявляться преимущества указанной формы предпринимательской деятельности. Многие явления еще не получили должное доктринальное осмысление, являясь предметом научных дискуссий.

Современные исследования семейного бизнеса ведутся представителями различных научных специальностей. Формулируются доктринальные определения изучаемого явления, вырабатывается методология его исследования, выявляются проблемы развития и приводятся рекомендации по их минимизации. Основная особенность феномена семейного предпринимательства проявляется в комплексности указанного явления, что и предопределяет повышенный интерес к нему ученых разных специальностей.

При этом если в России изучение семейного предпринимательства как социально-экономического явления находится на начальной стадии развития, то зарубежными учеными уже достигнуты значительные результаты.

Изучение и систематизация доступных российских и зарубежных исследований, посвященных проблематике семейного бизнеса, привело автора статьи к выводу о том, что наиболее значимых результатов в данном направлении достигли представители социологических наук. Так, среди основных теорий семейного бизнеса в социологической науке выделяют:

• системную теорию (System Theory²⁹), в контексте которой семья и бизнес рассматриваются как две системы, имеющие свои собственные особенности. К основным системам присоединяется третья — система управления в контексте наследования, конкурентоспособности и др.;

• теорию отношений агентов (Agency Theory³⁰), изучающую отношения глав семейного бизнеса с наемными работниками, а также с наследниками;

• теорию попечительства (Stewardship Theory³¹), базирующуюся на том, что специфика отношений в семейном предприятии предопределяется не только личными качествами руководителя (главы семьи, агента), но и культурными особенностями и условиями, созданными руководством;

• теорию лидерства (Leadership Theory³²), изучающую положение женщин в бизнесе и в системе наследования семейных предприятий.

В работах российских исследователей можно встретить содержательный конструктивный, а порой и критический анализ указанных и иных теорий³³.

В целом социологи рассматривают семейный бизнес как постоянно развивающуюся социально-институциональную форму, представляющую собой определенным образом организованную систему экономической и трудовой деятельности, функционирующую в процессе социальных отношений между индивидами, которая объединяет значительные общественные ценности, целесообразно ориентированные стандарты и нормы поведения, удовлетворяющие потребностям общества³⁴. Как отмечают исследователи-правоведы, «несмотря на социологический, а не правовой подход к пониманию семейного предпринимательства, он может быть взят за основу правовой доктриной с учетом некоторых уточнений и пояснений»³⁵.

В трудах иностранных исследователей описаны типологии компаний семейного бизнеса, при этом критериями выступают различные объективные основания: характеристики организации, черты владельца бизнеса и особенности семьи³⁶. К примеру, в испанской типологии представлена классификация малых семейных предприятий исходя из возраста их существования, при этом обращается внимание и на сложность семейных и деловых отношений, которые возрастают со взрослением компании. Исследователями предложены для изучения такие типажи, как: Капитан (24% от существующих семейных предприятий в Испании, средний возраст фирм — 28 лет), Император (19% предприятий, возраст бизнеса — 41 год), Семейная команда (22% предприятий, возраст бизнеса — 45 лет), Структурированные (16%, возраст предприятий — 37 лет), Корпорация (18% предприятий, средний возраст — 61 год)³⁷.

Зарубежные ученые, выявляя отличительные особенности семейных предприятий, формулируют свои выводы и выдвигают предложения для дальнейших исследований. Заметим, что некоторые статьи, с которыми довелось ознакомиться автору, содержат внушительные библиографические списки, что значительно облегчает работу отечественных исследований по поиску и систематизации литературы. В качестве примера подобного рода публикации приведем научную статью «The distinctiveness of family-firm intangibles: A review and suggestions for future research» («Отличительная особенность нематериальных активов семейных фирм: обзор и предложения для будущих исследований», авторы Jolien Huybrechts, Wim Voordeckers, Nadine Lybaert and Sigrid Vandemaele), библиография (References) которой насчитывает 118 источников. В обозначенной публикации проведен обзор теоретической и эмпирической литературы в контексте семейного бизнеса с использованием специфических для этой формы организации предпринимательства нематериальных ресурсов. Такой подход, указывают авторы, «позволяет структурировать исследование ресурсов, добавляющих стоимость в семейных фирмах на четыре четко различимые группы — организационная культура, репутация, человеческий капитал и сети, а также позволяет изучить взаимодействие этих нематериальных ресурсов. Мы используем эти отношения, чтобы предложить будущую исследовательскую программу, которая направлена на создание конкурентного преимущества за счет сочетания и рекомбинации этих ресурсов»³⁸.

Справедливости ради отметим, что подобные работы (может быть, не со столь обширным реферированием, что объясняется объективными причинами) наличествуют и в российской научной литературе. Так, удачная попытка реферирования литературы осуществлена Е. В. Кочагиной³⁹. Автор анализирует понятийный аппарат (в первую очередь понятие «семейный бизнес»), инструментарий, представляет собственные результаты сравнительного анализа основных российских исследований в сфере семейного бизнеса, выявляет основные тренды и направления указанных исследований.

Значительный вклад в формирование базы для дальнейшего теоретического осмысления представляют те работы, в которых приводится обзор публикаций, проиндексированных в международных базах. Как отмечает Ю. С. Мурзина, в базе Scopus ежегодно регистрируется более 1000 научных работ, посвященных теме семейного предпринимательства, при этом особенно актуальной является проблема наследования бизнеса: «передача семейной фирмы следующему поколению — это сложный юридический и социально-психологический процесс. Его надо “настраиватьˮ и готовить заранее, только так возможно будет сохранить семью целостной и продолжить успешный опыт основателей компании»⁴⁰.

В более поздней работе Ю. С. Мурзиной и В. П. Познякова представлена систематизация 50 научных статей базы Scopus за 2010–2016 годы по теме преемственности семейного бизнеса. Авторами определены магистральные направления исследований (управление семейным бизнесом, процесс передачи бизнеса, преемники, владельцы бизнеса, систематизирующие и конкретизирующие статьи, контекстные статьи), в рамках каждого из которых указаны «полосы движения». Анализ подобранных статей позволил ученым определить смещение вектора исследовательских интересов последних лет, который устремился к тематике управления семейным бизнесом и национальной специфике. Как видим, указывают Ю. С. Мурзина и В. П. Позняков, «в последние годы рассмотрение семейного бизнеса со стороны его владельцев представлено незначительно. Вероятно, за долгие годы изучения тема “Incumbentˮ была исчерпана исследователями, и были найдены новые грани изучения этого социально-экономического явления. Однако российские ученые, находясь в некоторой изолированности от мировых тенденций в силу внутриполитических особенностей нашей страны, долгие годы отрицавшей частную собственность и предпринимательство, только сейчас обращают свой взгляд на изучение семейного бизнеса и его собственников»⁴¹.

Отметим, что указанная проблематика является предметом обсуждения не только научных, но и публицистических изданий. Так, небезынтересно обратить внимание на статью Dennis Jaffe «What Can All Business Learn From Family Businesses?» («Чему может научиться весь бизнес у семейного бизнеса?»), опубликованную в журнале Forbes⁴². Автор отмечает: «Большинство давно существующих компаний во всем мире являются семейными, и большинство публичных компаний начинались как семейные предприятия. Многие семейные предприятия переживают переход в первых двух поколениях от патерналистских лидеров, которые создавали и управляли бизнесом для членов семьи, к более активному участию и вовлечению путем увеличения числа владельцев семей следующего поколения. 3-е поколение и за пределами семейных владельцев, как правило, двигается в сторону более демократичного, вовлеченного и совместного стиля управления бизнесом. Это проявляется в стремлении создать активное сообщество, которое хочет, чтобы их компания и другие инвестиции выражали общие ценности и выполняли обязательства перед нынешним и будущими поколениями и сообществами, в которых они живут».

При изучении феномена семейного бизнеса ученые используют многообразные методы, совокупность которых позволяет создать массив эмпирического материала и достичь релевантных результатов.

Так, в научных публикациях, посвященных семейному бизнесу, можно ознакомиться с результатами интервьюирования⁴³ (полуструктурированные, неструктурированные интервью). К примеру, монографическое исследование А. Е. Чирковой опирается на материалы 65 мягких интервью, проведенных в 5 российских регионах и в Москве с женщинами-предпринимателями, о «внутренней картине женского лидерства» и успешных стратегиях делового поведения в бизнесе. Исследование включает в себя также материалы 42 интервью о месте женского бизнеса в развитии предпринимательства в России⁴⁴. Широко используется компаративистский метод исследования⁴⁵, метод Case Studies⁴⁶.

По нашему мнению, основанному на изучении значительного массива российской и зарубежной литературы по рассматриваемой проблематике, самым востребованным эмпирическим методом исследования семейного предпринимательства остается метод опроса. Так, компанией PwC с периодичностью раз в два года (начиная с 2012 года) проводится Международное исследование частного и семейного бизнеса среди владельцев и ключевых руководителей частных и семейных компаний. В 2018 году специалисты PwC провели 2953 интервью и анкетирование в 53 странах мира, в том числе в России, с владельцами и руководителями коммерческих организаций. Задачей исследования (которую, очевидно, удалось решить) является формирование представления о стоящих перед частным и семейным бизнесом наиболее актуальных вызовах и проблемах сегодняшнего дня⁴⁷.

Эмпирическое социологическое изучение семейного предпринимательства проводят и другие компании. Например, Центр управления благосостоянием и филантропии Сколково в 2015 году реализовал проект «Исследование владельцев капиталов России»⁴⁸, в 2016 году — «Семейные офисы в России: мифы и факты»⁴⁹.

Масштабное изучение семейного предпринимательства проведено и представителями экономической науки. Не утомляя читателя перечислением источников, назовем в качестве примера диссертационное исследование Д. А. Волкова на тему «Особенности организации и управления семейным предпринимательством в условиях России»⁵⁰.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что в настоящее время в зарубежных странах представителями различных наук (социология, политология, экономика, психология) проведены фундаментальные исследования проблематики семейного бизнеса. Их результаты получили теоретическое осмысление, а практика доказала свою эффективность. В России социально-экономические исследования семейного предпринимательства также набирают обороты — как представляется, следующим шагом должны стать их апробация и внедрение в бизнес.

Что же касается российской юридической науки, то ей еще предстоит выстроить свою доктрину семейного предпринимательства. При этом мы солидаризируемся с А. Н. Левушкиным, отмечавшим, что семейное предпринимательство в обобщающем виде может рассматриваться как комплексное экономическое и социально-правовое образование (явление) в следующих аспектах:

1) экономико-социальная категория;

2) метод и форма организации семейного бизнеса;

3) правовой институт в системе предпринимательского права;

4) тип экономического поведения ячейки общества — семьи;

5) правовая форма реализации семьей своего предпринимательского потенциала, организованная на семейно-правовых связях⁵¹.

Убеждены, что указанная комплексность должна красной нитью пройти через все будущие научные изыскания.

Очевидно, что сформированная теория семейного бизнеса будет опираться на стройный категориальный аппарат. Как справедливо указывается в литературе, «научно-исследовательскую работу следует начинать с выяснения сущности ключевых понятий, выражающих их смысл и качественную характеристику, а также содержания, раскрывающего структуру понятия, его элементы и взаимосвязь между ними»⁵².

Первые шаги в этом направлении уже сделаны. Так, Л. А. Баркова в своем диссертационном исследовании выносит на суд научной общественности дефиницию семейного предпринимательства как «самостоятельной, инициативной, систематической, на собственный риск и под свою имущественную ответственность деятельности в любой легальной организационно-правовой форме, осуществляемой членами семьи не столько в целях получения прибыли, сколько для достижения экономических и социальных результатов, направленных на удовлетворение имущественных потребностей и гармонизацию интересов семьи в преодолении социально-экономических проблем»⁵³. При этом автор, по сути, лишь модифицирует легальное понятие предпринимательской деятельности (ст. 2 ГК РФ), приспосабливая его (на наш взгляд, несколько искусственно) к специфике семьи.

В правовой научной литературе большое внимание уделяется:

• сопоставлению малого и семейного бизнеса. Так, А. А. Мохов, констатируя общие черты малого и семейного бизнеса, ставит задачу: «нужно найти, выявить достаточные сущностные функциональные различия между малым и семейным предпринимательством (например, как видом и подвидом)»⁵⁴;

• изучению вопроса необходимости внедрения в законодательство специальной организационно-правовой формы семейного предпринимательства (заметим, что по данному вопросу в науке представлены разные точки зрения⁵⁵);

• разработке форм государственной поддержки семейного бизнеса, роли семейного предпринимательства в экономике и др.

Объективно происходящие в стране процессы вызвали живой интерес к проблематике юридической судьбы бизнеса при расторжении брака и наследовании, чему посвящена одноименная фундаментальная монография, увидевшая свет в 2019 году и вобравшая в себя научные труды более 50 российских ученых⁵⁶.

Не ставя перед собой задачи проведения полной инвентаризации всех представленных в юридической науке исследований, еще раз обратим внимание на необходимость комплексного междисциплинарного изучения феномена семейного бизнеса. В этой связи мы поддерживаем А. Н. Левушкина, который на основе применения системного методологического подхода к изучению семейного предпринимательства сделал вывод о все более проявляющейся тенденции установления межотраслевых связей между семейными, гражданскими, корпоративными и предпринимательскими отношениями, а также обоснованно поставил вопрос о поиске дополнительных методологических системообразующих факторов, критериев, выявление и изучение которых создали бы основу для дополнительных аргументов в пользу суверенности семейного предпринимательства в рамках предпринимательского права как отрасли права⁵⁷.

Задача видится в создании комфортной правовой среды для семейного предпринимательства, при этом актуализируемое законодательство должно опираться на глубокие научные исследования.

Библиографический список

1. Баркова Л. А. Семейное предпринимательство в механизме правового обеспечения гармонизации интересов семьи: автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 2015. 25 с.

2. Волков Д. А. Особенности организации и управления семейным предпринимательством в условиях России: автореф. дис. … д-ра эконом. наук: 08.00.05. М., 2017. 305 с.

3. Воронкова А. И. Теоретико-концептуальный обзор феномена наследования малого семейного бизнеса в России: гендерный аспект // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2017. № 38. С. 166–174.

4. Ершова И. В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // Предпринимательское право. 2018. № 2. С. 11–18.

5. Корчагина Е. В. Исследование семейного бизнеса в России: подходы к определению и концептуальные особенности // Социально-экономические исследования. 2015. № 6/4. С. 37–45.

6. Левушкин А. Н. Методологический подход к исследованию семейного предпринимательства и методов его правового регулирования // Методологические проблемы цивилистических исследований. 2019. С. 269–284.

7. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития (лекция) // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3. С. 206–217.

8. Мохов А. А. Семейное и малое предпринимательство в современной России: доктрина и законодательство // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2017. № 2. С. 25–28.

9. Мохов А. А., Шикулла И. Р. Актуальные проблемы деятельности семейного бизнеса в Российской Федерации с точки зрения реализации договора контрактации // Вестник Академии. 2018. № 4. С. 113–117.

10. Мурзина Ю. C. Будущее семейного бизнеса в России: передача бизнеса преемникам // Лидерство и менеджмент. 2015. № 2 (2) С. 141–158.

11. Мурзина Ю. С., Позняков В. П. Основатели бизнес-династий в России признают значимое влияние семейных отношений на бизнес // Российское предпринимательство. 2018. Т. 18. № 7. С. 1215–1232.

12. Новоселова Н. А., Степаненко Ю. В. Методология исследования правовых проблем обеспечения реализации национальной технологической инициативы // Методологические проблемы цивилистических исследований. 2019. С. 87–100.

13. Плотникова И. А. Институциональное развитие семейных предприятий в сфере малого бизнеса (на примере Пензенской области): автореф. дис ... канд. социол. наук: 22.00.04. Саранск, 2015. 29 с.

14. Чирикова А. Е. Женщина во главе фирмы. М.: Изд-во Института социологии РАН, 1998. 358 с.

15. Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

16. Barret M. Theories to define and understand family firms. In: Hasan, H. (ed.) Being Practical with Theory: A Window into Business Research // University of Wollongong. 2014. p. 168–170.

17. Davis J. A. & Tagiuri R. Bivalent attributes of the family firm // Family Business Review. 1996. Issue 9. p. 199–208.

18. Craig J. B., Dibrell C. & Neubaum D. Stewardship behavior as governance in family businesses. In: Farrar J. & Watson S. (eds.) Contemporary issues in corporate governance. Christchurch, New Zealand: The Centre for Commercial & Corporate Law Inc. 2011. p. 277–296.

19.Craig Justin, Dibrell Clay & Davis Peter S. Leveraging Family-Based Brand Identity to Enhance Firm Competitiveness and Performance in Family Businesses. Journal of Small Business Management. 2008. Vol. 46. Issue 3. p. 351–371.

20. Heffernan M. A. The Naked Truth. A Working Woman’s Manifesto on Business and What Really Matters. San Francisco. Jossey-Bass. Wiley Imprint. 2004.

21. Huybrechts J., Voordeckers W., Lybaert N. and Vandemaele S. The distinctiveness of family-firm intangibles: A review and suggestions for future research // Cambridge University Press and Australian and New Zealand Academy of Management 2011. Volume 17, Issue 2, p. 268–287.

22. Patel G. Gender differences in leadership styles and the impact within corporate boards. Social transformation program division. 2013. 38 p.

23. Read L. . The Financing of Small Business: A Comparative Study of Male and Female business owners. NY. Routledge. 1998. 224 p.

24. Vöpel N., Rüsen T., Calabrò A. Property Entails Obligations — Across Generations: Shareholder Competence in Family Businesses // WIFU Working Paper Series. 2013. № 15.

§ 4. Семейный бизнес: проблемы правоприменения, поиск компромисса

Зубарева О. Г.

E-mail: zybareva@yandex.ru

Зубарева Ольга Григорьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Южно-Российского института управления — филиала РАНХиГС при Президенте РФ, г. Ростов-на-Дону.

Zubareva Olga Grigorievna, PhD in law, associate Professor of civil and business law of South-Russian Institute of management — branch of Ranepa the President of the Russian Federation, Rostov-on-don.

Современные реалии требуют иного подхода к определению понятия семейный бизнес. Именно проблемы правоприменительной практики заставляют ученых искать компромиссные решения взаимодействия очень разных правовых явлений — семьи и бизнеса. На примере различных правовых ситуаций автор пытается доказать: сегодня требуется максимальное отграничение семейных отношений от корпоративных. Возможно это только с помощью решения бизнес-конфликтов исключительно нормами гражданского и предпринимательского права, без оглядки на семейную сущность отношений между бизнес-партнерами.

Ключевые слова: бизнес, семейные отношения, доход, объекты гражданских прав, раздел, имущественный комплекс.

§ 4. Family business: problems of law enforcement, search for compromise

Zubareva O. G.

Modern realities require a different approach to the definition of family business. It is the problems of law enforcement practice that make scientists look for compromise solutions to the interaction of very different legal phenomena — family and business. On the example of various legal situations the author tries to prove — today the maximum restriction of family relations from corporate is required. Perhaps this is only by solving business conflicts exclusively by the rules of civil and business law, without regard to the family nature of relations between business partners.

Key words: business, family relations, income, objects of civil rights, division, property complex.

С развитием современных рыночных отношений все больше наших соотечественников и соотечественниц начинают развивать собственный бизнес, приобретают акции, иные ценные бумаги, становятся участниками хозяйственных обществ.

Но брак и семейные отношения всегда занимали и будут занимать значительную часть жизни людей, и вполне естественно, как кажется на первый взгляд, что семейные отношения и бизнес не только неотделимы друг от друга, но тесно переплетаются между собой.

Наша задача — проанализировать, действительно ли семейные и бизнес-отношения неотделимы друг от друга.

Какая же судьба ждет совместный бизнес супругов, если брачные узы более не в силах удержать их пленников? Как разделить не только имущество и денежные ценности, нажитые в совместном браке, но и то, что является источником прибыли супругов?

Вопрос этот не только сложен, сколь и актуален. Вот почему является дискуссионным со времени зарождения рыночной экономики в нашей стране не только среди практикующих юристов, но и теоретиков права⁵⁸.

Для начала необходимо разделить два понятия:

1) доход от бизнеса за время совместного проживания супругов;

2) сам бизнес, имея в виду его стоимостную оценку.

Совсем недавно судебная коллегия Верховного Суда РФ в своем Определении от 26 марта 2019 года № 81-КГ 19-2 дала исчерпывающий ответ о структуре семейного бизнеса, которую необходимо принимать во внимание судам при рассмотрении соответствующих споров. «Бизнес не является самостоятельным объектом права. Это деятельность, ведение которой происходит в одной из организационно-правовых форм коммерческих организаций, а также индивидуальными предпринимателями. Предметом раздела между супругами могут быть доходы от предпринимательской деятельности и имущество, приобретенное индивидуальным предпринимателем в период брака»⁵⁹.

«Доход от бизнеса за время совместного проживания супругов» перечислен в ст. 34 СК РФ. Имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся в том числе: доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности. Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество, независимо от того, на имя кого из супругов и кем из супругов внесены денежные средства.

Таким образом, доходы от предпринимательской деятельности любого из супругов, полученные в браке, подпадают под режим общего имущества, вне зависимости получал другой супруг доход или нет. Под этот же режим подпадает все, что приобретено на такие доходы, включая имущественные комплексы, доли в капитале, акции, иные ценные бумаги.

Наиболее часто возникают споры об имуществе, вне зависимости от его материальных свойств, будь то дом, квартира, автомобиль, акции или доля в бизнесе, которое приобретено одним из супругов в браке, но на денежные средства, заработанные до вступления в брачный союз. Часто от клиентов приходится слышать: «Я создавал бизнес на собственные деньги». Подпадает ли такое имущество под режим общего имущества супругов?

Исходя из норм семейного законодательства, такое имущество принадлежит тому супругу, на собственные деньги которого оно приобретено, т. е. не является совместно нажитым имуществом супругов (ст. 36 СК РФ). Но в случае возникновения спора о режиме имущества, приобретенного в браке на личные деньги одного из супругов, обязанность доказывания того, что имущество куплено на его личные сбережения, будет лежать на том, кто претендует на это имущество⁶⁰. Доказывание таких обстоятельств является достаточно сложной задачей.

Следует особо отметить, что из приведенного выше правила есть исключения. В последние годы в судах по спорам о разделе совместно нажитого имущества супругов сложилась правоприменительная практика, согласно которой имущество, приобретенное на собственные деньги одного из супругов, при определенных обстоятельствах попадает под режим совместно нажитого. Условием перехода личного имущества в разряд общего имущества супругов является наличие совокупности обстоятельств, к которым, как правило, относятся давность его совместного использования супругами на благо семьи и ряд других обстоятельств, например, вклад отдельно каждого из супругов в формирование семейного бюджета. При рассмотрении семейных споров суды исходят из того, что супруг или супруга, которые совместно со своим спутником жизни используют определенное имущество (квартиру, автомобиль и проч.) в интересах семьи длительное время, лишаются в определенной степени того, на что могли рассчитывать, работая и тем самым приумножая семейный капитал, в случае, если бы их доходы имели иное целевое назначение в семейном бюджете⁶¹.

Исходя из таких выводов, можно предположить, что, к примеру, бизнес как источник дохода может быть признан судом общим имуществом супругов, даже если таковой был приобретен на деньги одного из них, если для обоих супругов он длительное время являлся основным источником дохода при условии, что другой супруг добросовестно распоряжался своими семейными правами и выполнял одноименные обязанности.

Другой проблемой, наиболее часто возникающей при бракоразводных процессах и разделе имущества супругов, является определение судьбы доли одного из супругов в хозяйственном обществе, приобретенной в браке на общие сбережения супругов.

Суть проблематики, как правило, заключается в следующем. Ни для кого не секрет, что большинство хозяйственных обществ создается с минимальным уставным капиталом в 10 000 рублей. По мере финансового роста компании реальная стоимость активов возрастает, что ведет к увеличению рыночной стоимости доли участника коммерческой организации. Таким образом, реальная рыночная стоимость доли в обществе может быть в сотни и тысячи раз больше ее номинальной стоимости. Каким образом происходит раздел имущества супругов в данном случае? Опытный юрист по разделу бизнеса супругов при разводе действует совместно с экспертом оценщиком, имеющим соответствующую квалификацию. Эксперт устанавливает действительную стоимость доли участника, и такая доля включается в общую имущественную массу, подлежащую разделу при разводе супругов.

Раздел доли хозяйственного общества формально может быть осуществлен как на основании соглашения между супругами (досудебный порядок), так и в суде, если договоренности мирным путем достичь не удалось.

С материальной стороны право на долю в коммерческой организации переходит к бывшему супруге или супругу на основании соглашения о разделе имущества либо на основании решения суда. Однако на практике переход доли в натуре при разделе имущества супругов — явление достаточно редкое, поскольку участие в коммерческой деятельности общества обоих бывших супругов редко идет на пользу бизнесу. Кроме того, переход части доли к новому участнику в большинстве случаев противоречит уставам коммерческих организаций. Чтобы разрешить коллизию, нужно определить действительную рыночную стоимость доли, затем размер компенсации, которую должен выплатить тот из супругов, за которым остается право участия в бизнесе, другому супругу.

Безусловно, что все описываемые ситуации применимы в случае, если между супругами не заключен брачный договор, которым предусмотрен иной режим имущества супругов.

Судебная практика стоит на позиции необходимости сохранения бизнеса⁶².

Наиболее сложным как с юридической стороны, так и с жизненной точки зрения является раздел бизнеса, который включает в себя имущественные комплексы. На сегодняшний момент в законодательстве отсутствует прямая классификация имущественных комплексов. Но логически можно выделить две формы (вида) имущественных комплексов: имущественный комплекс (предприятие); имущественный комплекс как общедолевая собственность многоквартирного дома (до недавнего времени носившее название «кондоминиум» ст. 36 ЖК РФ).

В состав имущественного комплекса предприятия входят все виды имущества, предназначенные для его деятельности, включая земельные участки, здания, сооружения, оборудование, инвентарь, права требования, долги, а также права на средства индивидуализации, товарные знаки и др. (ст. 132 ГК РФ).

Такая классификация вытекает из анализа статей ГК, что является совершенно недостаточным в условиях современного развития в сфере экономики.

Отсутствие дифференциации этой категории объектов гражданских правоотношений вызывает сложности в правовом регулировании, ведь не все имущественные комплексы согласно ст. 132 ГК являются объектами недвижимости или призваны служить определенной цели в составе совокупного имущества предпринимательской деятельности.

Под режим общего имущества супругов попадает только то имущество, которое нажито в совместном браке. Имущество коммерческой организации не может являться общим имуществом супругов, даже если один из супругов является единственным участником коммерческой организации или ему принадлежат сто процентов акций хозяйственного общества. Раздел имущественных комплексов включает в себя оценку его реальной рыночной стоимости. Проведение оценочной экспертизы бизнеса при его разделе между бывшими супругами — процедура достаточно сложная и требует высокой квалификации адвоката по разделу бизнеса супругов и эксперта-оценщика. На этом этапе между супругами часто возникают споры по поводу достоверности отчета того или иного эксперта. Как правило, в таких случаях проводится встречная оценочная экспертиза, и на основании заключений двух специалистов адвокат помогает бывшим супругам найти компромисс и заключить соглашение о выплате компенсации либо переходе доли в бизнесе к супругу, отстаивающему свои имущественные права при разделе бизнеса. К сожалению, далеко не всегда бывшим спутникам жизни удается договориться мирным путем, и тогда дело по разделу бизнеса супругов переходит в судебную стадию, в которой без помощи юриста обойтись сложно. Ведь доказывать свои права на ту часть бизнеса, на которую претендует один из супругов, придется именно ему.

В заключение хочется сказать, что ряд примеров с разделом бизнеса супругов при разводе, приведенных выше, не является исчерпывающим. Спектр разнообразных жизненных ситуаций огромен. Охватить их в полном объеме не удастся ни одному автору, насколько широки ни были бы его юридическая практика и человеческий опыт. Но уже из столь небольшого анализа представляется очевидным: необходимо максимально отграничить семейные отношения от корпоративных, применяя при рассмотрении дел о разделе бизнеса термин «партнеры», а не супруги. В этом случае, находясь в правовом поле гражданского законодательства, мы будем обречены решать вопросы с применением методологии гражданского права, т. е. уже отработанной и заточенной на решение корпоративных споров.

Библиографический список

1. Баранец Н. И. Преимущества и недостатки в развитии малого семейного предпринимательства // Бизнес в законе. 2008. № 3. С. 129–130.

2. Баркова Л. А. Семейное предпринимательство в механизме гармонизации интересов семьи: дис. … канд. юрид. наук. М., 2015. 187 с.

3. Ершова И. В., Толмачева Э. Н. Раздел акций между супругами: взгляд через призму аффилированности юридического лица // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании. М.: Проспект, 2018. С. 167–179.

4. Левушкин А. Н. Бизнес супругов и особенности его раздела при расторжении брака // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании. М.: Проспект, 2018. С. 91–108.

§ 5. Семейный бизнес в условиях развития юридических технологий в рамках цифровой экономики

Козлов Д. В.

E-mail: DVKozlov@sfedu.ru

Козлов Денис Валерьевич, кандидат юридических наук, доцент кафедры международного права Южного федерального университета (ФГАОУ ВО ЮФУ).

Kozlov Denis Valerievich, candidate of law, assistant professor Department of International Law of the South Federal University (SFedu).

Семейный бизнес является одной из разновидностей предпринимательской деятельности в РФ, которая в основной своей массе относится к области мелкого и среднего предпринимательства. Помимо изменения законодательного регулирования и переплетения различных правовых норм, на семейный бизнес воздействует и развитие юридических технологий.

Под юридическими технологиями следует понимать автоматизацию юридической помощи как для юристов, так и для потребителей.

В области семейного бизнеса будут востребованы такие юридические технологии, как конструкторы договоров, локальных нормативных актов, судебных документов; сервисы по работе с контролирующими органами, управлению имуществом, работа с персоналом, поиск и проверка контрагентов. В перспективе наиболее интересным представляется проверка новых направлений бизнеса на предмет соответствия законодательству.

Ключевые слова: семейный бизнес, супруги, юридические технологии, дистанционное взаимодействие с юристами, консультационные сервисы, конструкторы документов, чат-боты, смарт-контракты.

§ 5. Family business in the conditions of development of legal technologies within the framework of digital economy

Kozlov D. V.

Family business is one of the types of entrepreneurial activity in the Russian Federation, which for the most part belongs to the field of small and medium-sized businesses. In addition to changes in legislative regulation and the intertwining of various legal norms, the development of legal technologies also affects the family business.

Legal technologies should be understood as the automation of legal assistance, both for lawyers and consumers.

In the area of family business, such legal technologies as contract designers, local regulations, court documents will be in demand; services for work with regulatory authorities, property management, work with personnel, search and verification of counterparties. In the future, the most interesting is checking new business lines for compliance with the law.

Key words: family business, spouses, legal technologies, remote interaction with lawyers, consulting services, document designers, chat bots, smart contracts.

I. Определение семейного бизнеса.

Поскольку согласно традиции перед началом написания любой научной работы следует определиться с понятиями, раскроем, что такое «бизнес».

Анализ современного российского законодательства показывает, что данное понятие не пользуется особой популярностью, что отражается в том, что одно из многих несоответствий между правом и экономикой практически отсутствует. В Налоговом кодексе Российской Федерации (далее — НК РФ), в абз. 3 ст. 364, упоминается игорный бизнес как разновидность предпринимательской деятельности по организации и проведению азартных игр, связанная с извлечением организациями доходов в виде выигрыша и (или) платы за проведение азартных игр.

Еще одним нормативным правовым актом, регулирующим предпринимательскую деятельность и использующим данный термин, является Федеральный закон «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации», в котором неоднократно употребляется данный термин (также без предварительного его определения) в п. 12.2 ст. 25.1 следующим образом: «обращается в федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере развития предпринимательской деятельности, в том числе среднего и малого бизнеса, в случае выявления несоблюдения региональными гарантийными организациями». В данном примере законодатель включает понятие «бизнес» в понятие «предпринимательская деятельность».

Согласно абз. 3 ч. 1 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации, под предпринимательской можно понимать самостоятельную, осуществляемую на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Как правило, предпринимательская деятельность осуществляется объединением нескольких лиц с распределением между ними не только прибыли, но и рисков. Таким образом, семейный бизнес можно рассматривать как разновидность предпринимательской деятельности, осуществляемой членами семьи (ближайшими родственниками).

В настоящее время развитие семейного бизнеса с точки зрения права можно разделить на два направления: первое связано с изменением законодательства и его трансформацией; второе охватывает внедрение новых технологий в сферу жизни и деятельности практически любого гражданина и организации.

Первое направление характеризуется изменением в принципе традиционных отраслевых институтов, возникновением новых институтов и подотраслей, изменением структуры семейного законодательства, свидетельствующее о трансформации всей его системы. Значительным изменениям подвергаются содержание и объем сферы семейно-правового регулирования⁶³.

Кроме того, усиливаются взаимосвязи и проникновение норм разных отраслей российского законодательства, в частности идет переплетение норм семейного права, не только с правом гражданским, но и налоговым. Процесс развития современного семейного законодательства, связанного с предпринимательскими отношениями, требует комплексного подхода как к его изучению, так и применению отдельных норм и институтов в практической деятельности.

Бизнес супругов направлен на решение вопросов экономического роста страны и перехода к инновационному развитию, на решение материальных, финансовых проблем в семье, обеспечение экономической стабильности супругов. Необходимо отметить, что «в настоящее время в Российской Федерации проявляется тенденция публицизации семейного законодательства, этот процесс обусловливается тем, что государство постоянно расширяет сферу своего вмешательства в частноправовую сферу семейных отношений в целях выполнения функций защиты прав гражданина и обеспечения его частных интересов в семейно-правовой сфере»⁶⁴.

Следует отдельно отметить, что в некоторых случаях супруги, осуществляя экономическую деятельность, не регистрируются в качестве индивидуальной предпринимательской деятельности. По обоснованному предположению И. В. Ершовой, ведение хозяйственной деятельности с целью удовлетворения собственных потребностей, для своих личных нужд не зарегистрированным в качестве предпринимателя лицом не должно рассматриваться как правонарушение. Нельзя не сказать, что судебная практика по данному вопросу противоречива⁶⁵. Однако можно рассчитывать, что с началом признания в юридической среде термина «самозанятые» отношение к такого рода деятельности будет изменяться в лучшую сторону.

II. Развитие юридических технологий на сегодняшний день.

Второе направление, оказывающее влияние на бизнес в целом и его семейную часть в частности, связано с появлением новых юридических технологий.

Юридические технологии (Legal Tech) — отрасль бизнеса в сфере информационных технологий, связанная с автоматизацией юридической помощи⁶⁶. Она включает в себя как предоставление профессиональных инструментов для юристов, так и сервисы для потребителей юридических услуг.

Изначально под Legal Tech подразумевалась именно автоматизация профессиональных инструментов для юристов, однако впоследствии в конце 2000-х годов появились и сервисы для потребителей.

Последний вариант, наиболее интересный для настоящего исследования, представлен дистанционным взаимодействием юристов с клиентами, а также инструментами, которые заменяют потребителям юристов. В Соединенных Штатах объем рынка юридических онлайн-услуг составляет 4 миллиарда долларов в год и растет со скоростью 10%. В России правовые услуги в Интернете активизировались тоже 4–5 лет назад, однако объем рынка составляет пока 1 миллиард рублей в год.

1. Дистанционное взаимодействие с юристами.

Некоторые авторы сравнивают этот процесс с уберизацией, потому что он сокращает число посредников между заказчиком и исполнителем⁶⁷. К нему можно отнести как юридические маркетплейсы (online marketplace), так и виртуальные юридические фирмы (virtual law firm). Как и в случае с «обычной» уберизацией, данный процесс вызывает тревогу значительной части юристов, особенно среднего звена. В то же время с точки зрения потребителя подобное дистанционное взаимодействие дает ряд преимуществ и поощряет конкуренцию между исполнителями. Впервые подобные виртуальные юридические формы появляются в США в 2012–2013 годах.

В отечественной практике к числу виртуальных юридических фирм можно отнести 48Prav.ru, где проводится квалификационный отбор исполнителей, более простые базы юристов представлены в «РосПравосудие» (2012 год) и «Праворуб». Функцию маркетплейса пытается выполнять сколковский стартап Legal Space.

2. Консультационные сервисы.

Данные сервисы являются шагом вперед по сравнению с предыдущим направлением, поскольку предлагают заинтересованному лицу самому решить проблему, используя юридические технологии, но без участия самого юриста. Простые консультационные сервисы обычно специализируются по отраслям права. Например, Wevorce специализируется на разводах, а Bridge US — на сервисах для иммигрантов. Особым направлением можно назвать управление интеллектуальной собственностью; так, Clearstone IP сосредоточен на патентном анализе.

В России подобная функция осуществляется сервисами, созданными Федеральной налоговой службой (выписки из ЕГРЮЛ, наличие в органах управления дисквалифицированных лиц и т. д.) и газетой «Коммерсантъ» (процедуры банкротства, отзывы доверенностей). Среди платных консультационных сервисов в нашей стране можно назвать ReWorld (2007 год) и «Правовед» (2011 год)⁶⁸. Также в сторону оказания консультационных услуг мигрирует NDFLKA.ru (2012 год), которая первоначально представляла собой конструктор документов, позволяющий за плату заполнить и сдать налоговую декларацию по форме 3-НДФЛ.

Отдельной разновидностью консультационных сервисов можно признать так называемые сервисы по привлечению инвестиций, такие как американский LexShares или российская Platforma. Они нацелены на оказание помощи мелким предпринимателям в спорах с крупными корпорациями, где неизбежны значительные судебные издержки. Инвестор покрывает все юридические расходы и при выигрыше дела получает процент от суммы к взысканию. Помимо того, Platforma подыскивает адвокатов, работающих по модели nowinnofee, когда адвокат получает вознаграждение, только если выиграет дело и взыщет деньги.

3. Конструкторы документов.

Это еще более сложная «продвинутая» группа сервисов, где используются программы-роботы с элементами искусственного интеллекта. Они представляют собой инструменты автоматизации создания электронных документов. Первопроходцами здесь стали американские компании LegalZoom (2001 год) и Rocket Lawyer (2008 год). Их европейскими аналогами стали французские LeBonBail (2015) и Captain Contrat, а также бельгийский Lawbox. На азиатском рынке доминируют сингапурские Dragon Law и LawCanvas.

В роли российского конструктора документов выступает FreshDoc.ru (2010 год), предлагающий пользователю создание договоров: заполняется опросный лист, после чего генерируется договор. По словам руководителя ресурса, имеющиеся сценарии закрывают 85% запросов. В июле 2016 года стало известно, что с помощью FreshDoc.ru автоматизировал подготовку своих корпоративных договоров Фонд развития интернет-инициатив⁶⁹.

Модификацией правовых конструкторов стали чат-боты, специализирующиеся на каком-то одном типе документов. Так, российский AutoLawyerBot составляет жалобы на страховые компании, если те неправильно рассчитывают стоимость ОСАГО⁷⁰.

4. Умные контракты (смарт-контракты).

На сегодняшний день являются одним из самых перспективных направлений развития юридических технологий. Высказывалось предположение, что появление умных контрактов позволит участникам рынка обходиться без нотариусов и адвокатов. По аналогии с беспилотным автомобилем управляющий партнер австралийской юридической фирмы Gilbert + Tobin Дэнни Джилберт (англ. Danny Gilbert) употребил в отношении умных контрактов выражение «беспилотный M&A».

В целом надо признать, что область права для автоматизации очень удобна. Стандартные функции, которые юрист выполняет изо дня в день, будут автоматизированы в первую очередь.

Причем занимаются автоматизацией не только самые крупные российские компании, но новые сервисы, где клиенты могут самостоятельно и онлайн задекларировать доходы, подготовить простое исковое заявление, зарегистрировать бизнес, составить договор.

При этом в последние годы наблюдается активное внедрение искусственного интеллекта в сферу права. Так юридическая фирма Baker & Hostetler наняла робота-юриста, работающего на основе искусственного интеллекта. Росс, разработанный IBM на базе компьютера Watson, будет возглавлять отдел по делам банкротства. Другая команда американских разработчиков создала алгоритм, который способен предсказать верное решение Верховного суда США в 70% случаев.

В России тоже зарождаются проекты в сфере ИИ-технологий и предиктивной аналитики. Их используют разработчики сервиса Casebook, чтобы рассчитывать вероятность исхода и продолжительности того или иного дела. Кроме того, в скором будущем разработчики Casebook обещают запустить предсказание банкротства компаний на основе machinelearning-технологий. Еще один перспективный проект родился в Казани. Студенты местного университета создают робота-юриста, способного наподобие американского алгоритма предсказать решения суда.

Развитие юридических технологий в перспективе должно привести к соединению Legal Tech с обычными сферами жизни, к оформлению интеллектуальной части бизнес-услуги и увеличению ее доступности для простых граждан.

III. Семейный бизнес и юридические технологии.

Все это должно иметь решающее значение для семейного бизнеса, который в массе своей относится к области мелкого и среднего предпринимательства, а соответственно, характеризуется небольшим объемом денежных средств и векторов развития. Как следствие, любая возможность сокращения расходов будет востребована.

При этом если ранее серьезным и зачастую непреодолимым барьером выступала значительная стоимость предлагаемых программных продуктов, то буквально в последние пару лет стали появляться простые и недорогие системы, доступные широкому кругу предпринимателей.

К числу автоматизируемых процессов, которые будут интересны для семейного бизнеса, можно отнести:

• конструктор договоров, доверенностей и иной подобной документации (сейчас предоставление договоров для отдельных видов деятельности сменилось разработкой и формированием большого объема разновидностей одного договора на все случаи жизни, поскольку семейный бизнес оперирует в своей деятельности несколькими видами договоров, их многовариантные типовые формы помогут закрыть большинство вопросов; аналогичная ситуация с доверенностями);

• конструктор претензий, исков, заявлений, ходатайств и иной судебной документации (основная часть споров носит рутинный и однообразный характер; поэтому если знать необходимые формы документов, порядок их заполнения, а также алгоритм действий в рамках судебного разбирательства, то вполне можно обойтись своими силами без адвоката или иного юридического представителя);

• сервис по работе с налоговой инспекцией (подача любой документации, оспаривание начисленных налогов, штрафов и пеней, получение необходимой информации; оформление налоговых вычетов и получение налоговых льгот, внесение изменений в уставные документы — это далеко не полный перечень действий, которые должны заинтересовать любого предпринимателя; следует признать, что налоговая инспекция предпринимает серьезные усилия по автоматизации своей деятельности);

• сервисы по автоматической отчетности в контролируемые органы и планирование задач (получение лицензий, аккредитации, аттестации, предоставление отчетности, оформление разрешений, прохождение проверок, контроль за сроками подачи необходимых документов и правильностью их заполнения, онлайн-консультирование, оформление и участие в саморегулируемых организациях);

• сервисы по подбору персонала и регулированию трудовых отношений (поиск нужных кандидатов на вакансии, разработка трудовых договоров с разными условиями труда — гибкий график, сдельная зарплата, предоставление дополнительных привилегий, учет рабочего времени, планирование отпусков, формирование единой картотеки дел по персоналу, охрана персональных данных, прием и увольнение на работу, составление локальных нормативных актов, вопросы охраны труда и материальной ответственности);

• поиск и проверка контрагентов по предпринимательской деятельности и иные комплаенс-функции (проверка контрагентов и их распределение по степени их надежности, платежеспособности, конфликтности и т. п.; отбор контрагентов в совокупности при смешанных договорах, соединение юридических функций с иными функциями организации, юридико-логистический контроль);

• сервисы по пользованию и управлением имуществом и активами материального и нематериального характера (вопросы оценки и аудита имущества, ответственности за выявленные нарушения, оформление и защита собственности, арендованного имущества, исключительных прав; контроль за использованием недвижимости и особо ценного движимого имущества);

• сервисы по проверке возможных направлений бизнеса на предмет их соответствия законодательству (наиболее сложное, но и перспективное направление, при котором новое направление деятельности оценивается с точки зрения действующих правовых норм с указанием потенциально возможных правонарушений и предложением вариантов по достижению цели в рамках правового поля).

Из перечисленных выше процессов большая часть уже известна и описана в виде отдельных программ, остальные активно разрабатываются. Безусловно, не все из них выдержат конкуренцию, проверку временем и войдут в повседневный обиход, однако значительной части это удастся. Учитывая скорость внедрения новых технологий, особенно в рамках цифровой экономики в течение ближайших 10–15 лет должен серьезно измениться практический инструментарий по оказанию юридической помощи семейному бизнесу. Данное обстоятельство в свою очередь потребует изменения и законодательных подходов.

Библиографический список

1. Аликина Е. Боты набежали // РБК. URL: https://www.rbc.ru/money/20/05/ 2016/573c8c2d9a794775ff04de2f (дата обращения — 27 октября 2016 года).

2. Ершова И. В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex Russica. 2016. № 9. С. 46–61.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий к главам 1–5 / А. В. Барков, А. В. Габов, В. Г. Голубцов, А. Н. Левушкин [и др.]; под ред. Л. В. Санниковой. М.: Статут, 2015. 662 с.

4. Грингольц И. Устаревшие нравы // Право.ру (20 апреля 2016 года). URL: https://pravo.ru/story/view/128331/.

5. Левушкин А. Н. Реализация прав супругов при осуществлении деятельности юридического лица // Журнал российского права. 2016. № 3. С. 47–55.

6. Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств — участников СНГ: монография. М.: Юнити-Дана: Закон и право, 2013. 327 с.

7. Шамакина К. Пирамида без потребностей // Секрет фирмы. 2014. № 5. С. 26.

8. Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

9.URL: http://cyclowiki.org/wiki/Legal_Tech.

§ 6. Семейный бизнес многодетной семьи: проблемы правового регулирования и перспективы развития

Левушкин А. Н.

E-mail: lewuskin@mail.ru

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия.

Levushkin Anatoly Nikolaevich, Doctor of Law, Professor, Professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL); Professor of the Department of civil law of the Russian state University of justice.

В последние годы как за рубежом, так и в нашей стране все активнее в доктрине и практике обсуждается вопрос о перспективах нормативно-правового регулирования семейного бизнеса и предпринимательской деятельности членов семьи; наблюдается дальнейшее развитие доктринальных подходов в данной области научного познания и сферы социально-экономической и юридической деятельности. Представляется, что многодетная семья как участник предпринимательских отношений может выступать основой для формирования и прогрессивного развития семейного бизнеса, его прогрессивного развития в современной России.

В настоящей работе определены основные теоретические вопросы и практические проблемы в отношении развития семейного бизнеса многодетной семьи в России на современном этапе, выявлены проблемы правового регулирования и предложены перспективы развития семейного бизнеса членами многодетной семьи с целью укрепления имущественной основы, экономических отношений многодетной семьи.

Ключевые слова: предпринимательская деятельность, семейный бизнес, многодетная семья, правовое регулирование, семейное предпринимательство, семья, семейное предприятие, семейные связи, перспективы развития, самозанятость, государственно-частное регулирование.

§ 6. Family business families: problems of legal regulation and perspectives of development

Levushkin A. N.

In recent years, both abroad and in our country, the doctrine and practice are increasingly discussing the prospects of legal regulation of family business and business activities of family members; there is a further development of doctrinal campaigns in this area of scientific knowledge of this sphere of socio-economic and legal activities. It seems that a large family can be the basis for the formation and progressive development of the family business in modern Russia.

This paper identifies the main issues in relation to the development of family business of a large family in Russia, identifies the problems of legal regulation and proposes prospects for the development of family business by members of a large family in order to strengthen the property base of a large family.

Key words: Entrepreneurial activity, family business, large family, legal regulation, family entrepreneurship, family enterprise, family ties, development prospects, self-employment, public-private regulation.

Согласно статистическим данным, во всем мире семейный бизнес составляет около 70% компаний от их общего числа. К сожалению, в Российской Федерации такая статистика отсутствует и до сих пор не существует нормативно-правовых актов, которые бы предметно регулировали отношения в сфере семейного бизнеса, особенностей осуществления предпринимательской деятельности субъектами семейных правоотношений.

В доктрине предпринимательского права справедливо отмечается, что развитие законодательства и практики его применения уже сегодня расширило предмет предпринимательского права, включив в сферу его регулирования не только отношения, возникающие в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, но и отношения, связанные с иными разновидностями экономической деятельности⁷¹. Вместе с тем «цели семейно-правового регулирования, задачи по их достижению, а также принципы как руководящие ориентиры семейно-правового регулирования выступают предпосылками публицизации семейного законодательства»⁷².

Говоря о возможности осуществления бизнеса многодетной семьей, следует указать на то обстоятельство, что многодетная семья как особый социальный институт общества и субъект правоотношений практически во все времена выступала в качестве фундамента для воспитания и развития детей, укрепления семейных ценностей, на основе которого выстраивались фактически все сложнейшие социально-юридические конструкции общественной организации, свойственные человеческой цивилизации.

Семейный бизнес многодетной семьи с достаточной долей условности как вид экономической деятельности, объект правого регулирования и государственно-властного воздействия включается в предмет отрасли предпринимательского права, однако имеет в своей основе семейно-правовые связи и межотраслевое правовое регулирование. «В настоящее время в Российской Федерации проявляется тенденция публицизации семейного законодательства, этот процесс обусловливается тем, что государство постоянно расширяет сферу своего вмешательства в частноправовую сферу семейных отношений в целях выполнения функций защиты прав гражданина и обеспечения его частных интересов в семейно-правовой сфере»⁷³. В нашей стране государство, безусловно, регулирует отношения с участием многодетных семей.

Защита материнства, отцовства и детства, семьи в Российской Федерации осуществляется как путем принятия и реализации на практике разнообразных государственных мер, так и путем нормативно-правового регулирования и совершенствования законодательства.

Сегодня в Москве проживает свыше 104 тысяч многодетных семей, которые не всегда самостоятельно могут организовать семейный бизнес. Семейный бизнес многодетной семьи на сегодняшний день в нашей стране является не самой распространенной формой ведения предпринимательской деятельности, однако уже сложившейся в современных реалиях российского сегмента семейного бизнеса. Развитие семейного бизнеса очень важно как для государства, так и для самих семей.

«Сущностные изменения, произошедшие в социально-экономической сфере нашего государства, предопределили потребность в выработке новых механизмов регулирования имущественных отношений супругов. Появление новых объектов, находящихся в пользовании супругов, потребовало изменить отношение и взглянуть по-новому на имеющиеся в законодательстве Российской Федерации режимы правового регулирования имущественных отношений супругов»⁷⁴.

В настоящий момент в России статус многодетной семьи, а также правовые, организационные и экономические основы ее социальной поддержки определяются Указом Президента РФ от 5 мая 1992 года № 431 «О мерах по социальной поддержке многодетных семей»⁷⁵. В этом президентском Указе субъектам Федерации поручено самостоятельно определять то, каким категориям многодетных семей следует предоставлять материальную поддержку.

Определение категорий семей, которые относятся к многодетным и нуждаются в дополнительной социальной поддержке, отнесено к компетенции субъектов Российской Федерации. В разных субъектах РФ — разные критерии отнесения семей к многодетным. Так, в г. Москве многодетной семьей признается семья, в которой родились и (или) воспитываются трое и более детей (в том числе усыновленные, а также пасынки и падчерицы) до достижения младшим из них возраста 16 лет, а обучающимся в образовательном учреждении, реализующем общеобразовательные программы, — 18 лет.

Рассматривая социально-экономическую функцию многодетной семьи как основную, считаем целесообразным легальное закрепление понятия семьи. Под семьей следует понимать круг лиц, связанных взаимными правами и обязанностями в сфере личных неимущественных и имущественных отношений, возникающих на основании родства, заключения брака, усыновления и иных юридических фактов, лежащих в основе семейных правоотношений.

Исследование динамики семейно-правового регулирования в Российской Федерации позволяет говорить о новых тенденциях в развитии брачно-семейного законодательства, в частности, не только об изменении традиционных отраслевых институтов, но и о появлении новых институтов и подотраслей, изменении структуры семейного законодательства, свидетельствующих о трансформации всей его системы. Значительным изменениям подвергаются содержание и объем сферы семейно-правового регулирования⁷⁶.

Отношения между супругами, детьми и родителями в многодетных семьях, так называемые супружеские и детско-родительские правоотношения, прошли сложный путь своего становления и нормативного регулирования на уровне отраслевого законодательства. В настоящее время такие правоотношения регулируются преимущественно семейным и социальным законодательством. Российское семейное законодательство в основном регулирует взаимоотношения между родителями и детьми в области воспитания ребенка, в области имущественных прав ребенка, а также в области защиты интересов и прав детей из многодетных семей, в том числе и в отношениях со сторонними лицами.

При осуществлении бизнеса многодетной семьей нередко предпринимательская деятельность реализуется супругами, каждый из которых является зарегистрированным в установленном порядке индивидуальным предпринимателем, с привлечением в некоторых случаях иных членов семьи — детей.

Одним из характерных западных примеров успешного ведения семейного бизнеса многодетной семьей и достижения финансового благополучия являются бизнес-империи Ротшильдов или Рокфеллеров. На сегодняшний день самой богатой семьей, владеющей собственным бизнесом, является клан Уолтон из Соединенных Штатов. Доход, который приносит их корпорация, составляет более двухсот миллиардов долларов в год. В зарубежных правопорядках семейные предприятия многодетных семей могут быть малыми и средними бизнес-компаниями, вместе с тем и крупными концернами, действующими в большинстве секторов предпринимательства.

Если обратиться к истории России, то самым успешным периодом развития семейного бизнеса в России был период, когда были династии, передача детям того, что уже было приобретено. Значительный виток такого предпринимательства (бизнеса), в том числе и зарождение многочисленных родственных династий предпринимателей в многодетных семьях, связан со временем Петра Первого. К началу XVIII века стали формироваться купеческие династии многодетных семей, ставшие впоследствии промышленной гордостью России. Это был семейный бизнес Морозовых, Рябушинских, Прохоровых, Горбуновых, Скворцовых и т. д. Семейное предпринимательство преимущественно занимается производством, на котором и основывается экономика страны. Полагаем, что для современной сферы российского бизнес-сообщества (предпринимательства) важное значение имеет преемственность бизнеса, когда семейные формы организации предпринимательства, которые создаются родителями, оставались у семьи в дальнейшем и получали дальнейшее прогрессивное развитие. Многодетность в семье явилась залогом сохранения семейного бизнеса.

Особо подчеркнем, что в действующем российском законодательстве, к сожалению, отсутствует легальное понятие семейного бизнеса и семейного предпринимательства. В Российской Федерации в Законе о малом и среднем предпринимательстве⁷⁷ закреплено лишь понятие субъектов малого и среднего предпринимательства, под которым понимаются хозяйствующие субъекты (юридические лица и индивидуальные предприниматели), отнесенные в соответствии с условиями, установленными законом, к малым предприятиям, в том числе к микропредприятиям и средним предприятиям. По своей правовой природе и сущностным особенностям семейное предпринимательство многодетной семьи чаще всего следует относить к малому, реже — среднему предпринимательству, которое, к сожалению, не урегулировано на уровне российского законодательства в специальном законе.

Как справедливо указывается в доктрине предпринимательского права, «малое и среднее предпринимательство — необходимый и неотъемлемый элемент любой рыночной экономики, позволяющий обеспечить конкурентную среду, создать необходимые рабочие места. Малый и средний бизнес имеет неоспоримые преимущества перед крупным. К таким преимуществам, в частности, относятся большая мобильность, возможность дифференциации условий труда, приспособляемость к конъюнктурным потребностям рынка»⁷⁸. Полагаем, что все эти высказывания в полной мере могут быть отнесены и к семейному предпринимательству и необходимости его эффективного применения и дальнейшего развития.

К сожалению, следует констатировать, что должное нормативно-правовое регулирование семейного бизнеса многодетных семей в Российской Федерации на современном этапе отсутствует, тем не менее данные отношения объективно сложились, получают дальнейшее развитие и реализуются в правоприменительной деятельности, а значит, не могут не возникать связанные с этим проблемы применения действующего российского законодательства в сфере реализации семейного бизнеса многодетной семьей.

Профессор А. А. Мохов весьма обоснованно приходит к выводу, что на основе имеющихся в доктрине и законодательстве положений можно сделать вывод о возможности отнесения семейного предпринимательства к малому⁷⁹. Однако полагаем, что семейные формы ведения предпринимательской деятельности многодетной семьей могут быть характерны и для более крупной организации бизнеса в России.

Следует признать, что в практике сложилось достаточно упрощенное определение этой разновидности бизнеса. Семейный бизнес — это осуществление предпринимательской и коммерческой деятельности всей семьей в условиях рыночных отношений, которая приносит прибыль и различные виды доходов.

Зачастую семейный бизнес определяется как предпринимательская деятельность членов семьи. В подтверждение данной позиции, но уже с точки зрения судебной системы, можно привести толкование Пленума Верховного Суда Российской Федерации, которое во многом схоже с позицией законодателя: «эффективное решение задач государственной экономической политики предполагает создание и поддержание в Российской Федерации благоприятного делового, предпринимательского и инвестиционного климата и условий для ведения бизнеса посредством стимулирования законной предпринимательской деятельности, осуществляемой ее субъектами самостоятельно, на свой риск и основанной на принципах юридического равенства и добросовестности сторон, свободы договора и конкуренции»⁸⁰. Из данной цитаты Пленума Верховного Суда РФ можно понять, что «ведение бизнеса» отождествляется с понятием «ведение предпринимательской деятельности».

Иная позиция, имеющая полное право на существование, заключается в трактовке семейного бизнеса не как деятельности, а как объекта определенных правоотношений в сфере предпринимательской деятельности. В данном случае под термином «семейный бизнес» понимается нечто, с помощью которого можно осуществлять предпринимательскую деятельность членами семьи. Иными словами, предприятие как имущественный комплекс, доли в обществах с ограниченной ответственностью или обыкновенные акции в акционерных обществах, совокупность исключительных прав по договору франчайзинга или иное имущество, с помощью которого ведется предпринимательская деятельность супругами, родителями и детьми. Более того, данный перечень не является ограниченным подлежит расширительному толкованию.

Заслуживает внимания высказанный в доктрине предпринимательского права подход, что «если нет достаточно четких различий между семейным и малым предпринимательством, то нет и необходимости создания новых правовых категорий, конструкций, формирования специального правового режима экономической (предпринимательской) деятельности субъекта семейного предпринимательства, отличного от субъекта малого предпринимательства»⁸¹. Полагаем, что все же не следует отождествлять семейный бизнес, семейное предпринимательство и малое предпринимательство. Данный тезис в полной мере относится и к семейному бизнесу многодетной семьи в рамках установленных законом пределах.

В качестве конститутивных, базовых признаков именно семейного бизнеса многодетной семьи, позволяющих квалифицировать такую предпринимательскую деятельность в качестве семейного предпринимательства многодетной семьи и отграничить ее от смежных правовых категорий, необходимо назвать:

1) семейно-правовые связи, складывающиеся между членами многодетной семьи, а в определенных случаях — участниками семейного предприятия;

2) личное трудовое участие в деятельности семейного предприятия членами многодетной семьи.

И если личное трудовое участие необходимо для крестьянско-фермерского хозяйства, то семейно-правовые связи должны выступить индивидуализирующим признаком семейного бизнеса для многодетных семей, что концептуально отличает его от малого и среднего предпринимательства.

Традиционно семейный бизнес принято осуществлять в форме действия корпоративных юридических лиц — акционерного общества, а также общества с ограниченной ответственностью. Связано это прежде всего с тем, что западная практика дала основание и убеждение, что при любых катаклизмах эта форма ведения бизнеса останется нерушимой. К тому же при возникновении каких-либо кризисных ситуаций в стране такая форма организации бизнес-процессов имеет больше возможностей на выживание, ведь семейно-правовая связь характеризуется наличием не только общих целей, но и получением общей выгоды в интересах семьи.

Следует признать, что в настоящее время существует множество актуальных проблем, связанных с ведением семейного бизнеса многодетными семьями. Так, к глубокому сожалению в российском законодательстве отсутствует норма предоставления каких-либо налоговых льгот для многодетных семей в бизнес-процессах. Значительную угрозу для семейного бизнеса и гармоничного развития многодетной семьи представляет расторжение брака, когда полноценная многодетная семья распадается, что может привести к ликвидации семейного бизнеса многодетной семьи, «семейного предприятия».

В действующих в России социально-экономических условиях семейный бизнес имеет две основный формы организации — городскую и крестьянско-фермерскую. Нужно не забывать, что члены семьи могут проживать на разных территориях. Если говорить о законе в плане предоставления дополнительных гарантий по семейным участкам, то это тоже важное решение, которое позволит создать агрокомплексы, фермы, домашние хозяйства. По имеющейся в открытом доступе информации, Минсельхоз выразил готовность оказывать господдержку начинающим фермерам. Таким образом, можно говорить о перспективах развития семейного бизнеса, организуемого многодетными семьями в области ведения сельского хозяйства, однако, к великому сожалению, финансирование из федерального и регионального бюджетов сегодня имеет ограниченный характер.

Полагаем, что необходимо предоставление отдельных грантов, денежных субсидий и дотаций в сфере развития бизнес-программ для многодетных семей. Основные проблемы, стоящие перед многодетными семьями, — это отсутствие финансирования их проектов, а также получение необходимых знаний и навыков для ведения предпринимательской деятельности.

В науке справедливо указывается, что «попытка систематизировать взаимодействие семьи и бизнеса, исследовать его составляющие приводит к выводам о наличии пробелов и противоречий в законодательстве, которые требуют их устранения»⁸².

Полагаем, что существующая в России модель осуществления семейного предпринимательства многодетными семьями может быть основана как на коммерческих, так и на некоммерческих началах. Хотя, конечно, сами предпринимательские отношения членов семьи предполагают извлечение прибыли. Вместе с тем не следует забывать о лично доверительных отношениях, складывающихся в семье. В доктрине обоснованно отмечается, что на основе анализа норм гражданского законодательства, устанавливающего содержание и пределы осуществления предпринимательской деятельности некоторых видов некоммерческих организаций, можно сделать вывод, что на уровне закона данный вопрос решен неоднозначно и вызывает споры⁸³.

В настоящее время семейный бизнес в России переживает в некоторой степени бум развития. Это связано с тем, что большинство так называемых семейных компаний, т. е. юридических лиц, владельцами которых выступают родственники, являются субъектами малого предпринимательства. Малый бизнес, как свидетельствует мировой опыт, играет особую роль в развитии рыночной экономики. Становление малого предпринимательства в современной России является необходимым условием решения комплекса сложнейших социально-экономических проблем, вовлечения в предпринимательский сектор значительной части незанятого населения, переориентации кредитной и налоговой политики на стимулирование развития производства, переход к инновационному типу экономического развития.

Определяя возможные перспективы развития семейного бизнеса многодетных семей, необходимо определить меры по защите прав и законных интересов детей из многодетных семей на примере социальных гарантий многодетным семьям.

К сожалению, отечественное законодательство о правах матерей, детей и семьи не обладает главным — эффективным механизмом реализации конкретных норм, что провоцирует их неэффективное применение. Прежде всего это касается обеспечения положений о гарантированности прожиточного минимума, бесплатности предоставления ряда услуг, в частности в сфере спорта, образования, здравоохранения, реабилитации детей в многодетных семьях.

В подобных обстоятельствах актуализируется вопрос о создании государственного института, специализирующегося на охране и защите прав детей в многодетных семьях. Так как дети находятся на первом месте среди самых незащищенных групп населения, для обеспечения эффективности защиты их прав необходимо введение дополнительных независимых механизмов.

Представляется, что «вне зависимости от масштабов организации семейного супружеского бизнеса в России основным фактором его успешного функционирования является опора на брак и семейные ценности, которые лежат в основе создания семьи. Если они будут утрачены, происходит разрушение семьи, расторжение брака, соответственно, возникает необходимость раздела семейного супружеского бизнеса, активов супругов, общей совместной собственности»⁸⁴.

Ведение семейного бизнеса многодетной семьей, конечно, предполагает высокий уровень доверия между его участниками, и нередко от предпринимателей можно услышать: «Свои же люди, неужели не договоримся?» По этим причинам многие отказываются от обеспечения юридических гарантий своих интересов.

Однако практика показывает, что в силу психологических особенностей семейный бизнес нередко требует еще более тщательного распределения прав, обязанностей и гарантий в интересах каждого из его участников, тем более учитывая отсутствие в России надлежащего правового регулирования этой сферы.

Определено, что преимущественно в нашей стране семейное предпринимательство является сегментом малого и среднего предпринимательства, но может выступать и в сфере крупного капитала, корпораций.

Социально-экономическая государственная политика должна «выйти в поддержку семьи», которая хочет сегодня производить конкурентную продукцию и выполнять запросы общества — запрос может быть в городе один, в селе — другой. При этом многодетные семьи, осуществляющие предпринимательскую деятельность, не пытаются перетянуть одеяло на себя, главное, чтобы процент малоимущих стал намного меньше.

Необходимо признать, что многодетные семьи не просят для себя лучших условий для осуществления предпринимательской деятельности, однако следует согласиться с объективными обстоятельствами, что семьям, в которых есть несколько детей, безусловно, сложнее вести бизнес. Многодетной семье крайне важно самой зарабатывать для содержания членов семьи. Необходимо совместно со всеми министерствами и ведомствами выработать предложения по перераспределению направлений, чтобы улучшить качество обслуживания семейного бизнеса. Общественная инициатива многодетных семей должна быть поддержана государственными структурами и должна продвигаться вперед.

Действующие нормы закона, которые, конечно, предоставляют возможность выбора того или иного способа решения какой-либо проблемы, при неграмотном применении могут не только не способствовать разрешению проблемы, но и усугубить ее негативные последствия.

Ведя речь о юридической составляющей, организационно-правовой форме ведения бизнеса многодетной семьей, несложно увидеть, что традиционно семейный бизнес принято осуществлять в форме действия акционерного общества, а также общества с ограниченной ответственностью.

Если семейную организацию бизнеса представить как семейную ценность и грамотно выстроенную систему имущественных взаимосвязей между членами семьи, приносящую прибыль, а не просто как совокупность имущества членов семьи: супругов, родителей и детей — имеющего определенную стоимость, то возникает необходимость сохранения этой семейной имущественной ценности в рамках семьи на основе специального правового регулирования путем установления специального режима семейного предпринимательства⁸⁵.

Полагаем, что приоритетно семейный бизнес многодетной семьи направлен на решение как публичных вопросов, проблем экономического роста страны за счет развития малого и среднего бизнеса и перехода к инновационному развитию, так и частных потребностей членов многодетной семьи. Благодаря именно таким субъектам семейного предпринимательства сглаживается проблема, связанная с восстановлением после кризисных явлений. С одной стороны, бизнес, организуемый в многодетной семье, достаточно мобилен по сравнению с крупным бизнесом и многодетная семья как участник бизнес-процессов подстраивается под изменения экономики, а с другой — достаточно устойчив в силу наличия особых семейно-правовых связей между членами многодетной семьи.

Главной целью осуществляемых мер по государственной поддержке семейного бизнеса многодетной семьи является создание на федеральном и региональном уровне социально-экономических, правовых и организационных возможностей для формирования и эффективного применения семейного бизнеса многодетной семьи, направленного на развитие предпринимательской активности членов многодетной семьи, роста благосостояния российских многодетных семей, их уровня жизни.

Убеждены, что семейный бизнес многодетной семьи может стать новой правовой формой организации и ведения бизнеса и сферы предпринимательства в нашей стране со своей системой формирования уставного капитала, налогообложения, субсидирования и привлечения инвестиций и другими социально-правовыми особенностями. Представляется, что семейный бизнес многодетной семьи — это предпосылка для реализации потенциала и механизм для самоопределения таких семей, возможность планирования времени, финансовая безопасность.

Библиографический список

1. Долинская В. В. Взаимодействие бизнеса и семьи // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

2. Ершова И. В., Толмачева Э. Н. Раздел акций между супругами: взгляд через призму аффилированности юридического лица // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

3. Ершова И. В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex Russica. 2016. № 9. С. 46–61.

4. Ершова И. В. Понятийно-правовая пертурбация как способ достижения государственной цели (на примере понятия субъекта малого и среднего предпринимательства) // Гражданское право. 2016. № 4. С. 33–36.

5. Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26.

6. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 29–34.

7. Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

8. Левушкин А. Н. Направления совершенствования Семейного кодекса Российской Федерации // Семейное и жилищное право. 2018. № 1. С. 55–57.

9. Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств — участников СНГ: монография. М.: Юнити-Дана: Закон и право, 2013. 327 с.

10. Левушкин А. Н. Реформа семейного законодательства: совершенствование структуры Семейного кодекса Российской Федерации и правового регулирования отдельных брачно-семейных отношений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 31–36.

11. Лескова Ю. Г. Предпринимательская и приносящая доход деятельность некоммерческих организаций // Цивилист. 2009. № 2 // СПС «КонсультантПлюс».

12. Летова Н. В. Тенденции развития имущественных отношений супругов в современных условиях // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

13. Мохов А. А. Семейное и малое предпринимательство в современной России: доктрина и законодательство // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2017. № 2. С. 25–28.

§ 7. Проблемы правового регулирования семейного предпринимательства в России

Максимович Л. Б.

E-mail: lubamaks@mail.ru

Максимович Любовь Борисовна, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права международно-правового факультета ФГБОУ ВО «Всероссийская Академия внешней торговли» Министерства экономического развития Российской Федерации (ВАВТ).

Maksimovich Liubov Borisovna, Candidate of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil and Business Law of the Faculty of International Law at the All-Russian Academy of Foreign Trade of the Ministry of Economic Development of the Russian Federation (VAVT).

Семейный бизнес является одной из форм ведения предпринимательской деятельности в России. Наибольшее количество проблем возникает в сфере правоприменения при разделе бизнес-активов супругов-предпринимателей. Существующие сложности обусловлены отсутствием нормативной базы для регулирования отношений в семейном бизнесе.

Ключевые слова: семейное предпринимательство, семейный бизнес, супруги, совместная собственность супругов, семейное предприятие, раздел бизнеса, доля в капитале, действительная стоимость доли, раздел имущества супругов, раздел доли в обществе с ограниченной ответственностью.

§ 7. Problems of legal regulation of family entrepreneurship in Russia

Maksimovich L. B.

Family business is one of the forms of doing business in Russia. The greatest number of problems arises in the field of law enforcement when dividing the business assets of spouses-entrepreneurs. The existing difficulties are due to the lack of a regulatory framework for the regulation of relations in the family business.

Key words: family business, family business, spouses, joint property of spouses, family enterprise, business division, share in capital, real value of a share, property division of spouses, division of share in a limited liability company.

Семейное предпринимательство является наиболее распространенным видом бизнеса, преобладающим в количественном отношении в странах с развитой рыночной экономикой. Семейные фирмы представляют собой самую старую и распространенную форму организации бизнеса в мире⁸⁶.

Во многих странах семейные фирмы составляют более 70% от всех компаний, действующих на рынке, и играют ключевую роль в экономическом росте страны и увеличении рабочих мест. В Испании, например, приблизительно 75% фирм являются семейными, их вклад в валовой национальный продукт в среднем составляет 65%. Аналогичная ситуация в странах Латинской Америки, где вклад семейных фирм в ВНП составляет около 60%⁸⁷.

В российской экономической практике и в законодательстве отсутствует категория «семейный бизнес» и закрепленная законодательно организационно-правовая форма, хотя, по мнению специалистов, более 45% малого и среднего предпринимательства действуют в формате семейного дела⁸⁸.

Предпринимательская деятельность в таких сферах, как розничная торговля, оказание бытовых услуг, гостиничный бизнес, нередко осуществляется супругами или иными членами семьи, каждый из которых является зарегистрированным в установленном порядке индивидуальным предпринимателем (далее — ИП) или участником общества с ограниченной ответственностью (далее — ООО). Прежде всего, речь идет о микропредприятиях как разновидности малого и среднего предпринимательства с численностью работников до пятнадцати человек (подп. «а» п. 2 ст. 4 ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства»⁸⁹).

Что касается организационно-правовой формы ведения семейного бизнеса и содержания учредительных документов, то наиболее часто такой бизнес осуществляется в форме ИП или ООО. В связи с этим следует отметить, что ИП как форма ведения семейного бизнеса является более рисковой, поскольку в отношении индивидуального предпринимателя действует норма закона о полной имущественной ответственности (ст. 24 ГК РФ). Поэтому если оба супруга являются ИП, то взыскание может быть обращено на имущество каждого из них, что существенно повышает риски утраты предпринимательских (и не только) активов семьи. В отличие от этого, участники ООО не отвечают по обязательствам общества своим личным имуществом (п. 2 ст. 56 ГК РФ).

Существует целый пласт отношений на стыке коммерческого и семейного права, в том числе в сфере семейного предпринимательства, правовое регулирование которых затруднено ввиду отсутствия необходимой нормативной базы⁹⁰. Правоприменительная практика изобилует множеством примеров того, как по-разному решаются однотипные вопросы, касающиеся, к примеру, подведомственности споров, предметом которых является предпринимательское имущество одного из супругов. Единообразный подход отсутствует при определении оснований для оспаривания сделок с предпринимательским имуществом, определении содержания предпринимательского имущества и т. д. За двадцать с лишним лет, прошедших со времени принятия Семейного кодекса, так и не появилось ясного понимания того, что входит в состав совместной собственности супругов. Проблемными на практике являются вопросы, касающиеся отнесения к совместной собственности долей в уставном капитале ООО, приобретения супругом статуса участника ООО при разделе доли в уставном капитале, принадлежащей второму супругу, вопросы взыскания и определения действительной стоимости доли в уставном капитале ООО при разделе имущества супругов и др.

Отсутствие самостоятельной правовой базы отрицательно сказывается на развитии семейного предпринимательства. С одной стороны, к отношениям в данной сфере можно применить, и применяют, механизмы, существующие для урегулирования отношений в сфере предпринимательства в целом: правовое регулирование семейного бизнеса в России осуществляется нормами гражданского и корпоративного законодательства. Так, создание, функционирование и ликвидация семейного бизнеса регулируются общими правовыми нормами и не имеют какой-либо специфики правового регулирования. С другой стороны, эти механизмы никак не ориентированы на развитие именно семейного бизнеса и не учитывают его особенности. Решение вопроса нормативно-правового регулирования позволило бы четко определить концепцию развития семейного бизнеса в России, а те меры поддержки и стимулирования, которые могли бы быть разработаны с учетом правовых основ и особенностей семейного предпринимательства, стали бы конкретными механизмами развития этой формы предпринимательской активности в России⁹¹.

Известно, что семейный бизнес возможен только при условии доверия и взаимного уважения членов семьи друг к другу. Финансовое благополучие и успех в делах сопутствуют лишь тем семейным предприятиям, где сохраняется доверие между участвующими в бизнесе родственниками, которое, в свою очередь, становится залогом доверия к самой фирме со стороны покупателей и партнеров, залогом ее репутации⁹². Однако высокий уровень доверия в семейном бизнесе может обернуться проблемой для участников бизнеса. Доверие, обусловленное межличностными родственно-семейными отношениями, иной раз воспринимается участниками семейного бизнеса как надежная гарантия защиты своих прав в бизнесе. Вследствие этого участники бизнеса зачастую склонны переоценивать значимость семейных связей и сформировавшихся межличностных отношений и легкомысленно игнорируют обеспечение юридических гарантий своих прав и интересов. Между тем практика показывает, что интересы каждого из участников семейного бизнеса требуют не менее тщательного урегулирования прав, обязанностей, ответственности всех участников, чем в любом другом бизнесе. Особенно при отсутствии в России надлежащего правового регулирования этой сферы.

В литературе отмечалось, что семейное предпринимательство делится на индивидуальное и коллективное, прямое и опосредованное⁹³. Семейное предпринимательство — это бизнес одного человека или частная собственность семьи. У владельца имеются материальные ресурсы и капитальное оборудование, необходимые для производственной деятельности, а также владелец лично контролирует деятельность предприятия.

Между тем, несмотря на довольно активное развитие семейного бизнеса, понятия «семейное предпринимательство» и «семейный бизнес» как правовая дефиниция в российском законодательстве отсутствуют. Отсутствует в законодательстве и понятие «субъект предпринимательской деятельности»⁹⁴, что затрудняет понимание статуса физического лица, занимающегося предпринимательской деятельностью, если это лицо состоит в браке. Ведь в случае, когда супруги занимаются совместным бизнесом, т. е. по существу семейным предпринимательством, они одновременно являются участниками как предпринимательских, так семейных правоотношений. Однако судебная практика свидетельствует о том, что зачастую их воспринимают лишь как участников семейных, но не предпринимательских правоотношений. Так, в период брака супруги подписали учредительный договор ООО с определением доли каждого из них в уставном капитале ООО. В последующем между супругами возник спор о разделе имущества, в связи с чем суду надлежало ответить на вопрос, является ли подписанный супругами учредительный договор соглашением о разделе общего имущества супругов. Суды по-разному решили этот вопрос. В одном случае суд пришел к выводу о том, что при подписании учредительного договора с определением доли каждого из супругов супруги заключили соглашение о разделе приобретенного имущества, изменив режим общей совместной собственности путем указания в договоре на режим долевой собственности. В другом случае суд решил, что заключение учредительного договора между супругами как учредителями ООО не имело своей правовой целью изменение законного режима имущества супругов, они действовали как обычные участники гражданского оборота. Следовательно, доля каждого из супругов в уставном капитале ООО является общим имуществом супругов, и эти доли подлежат разделу как два самостоятельных объекта с учетом гражданско-правового режима доли⁹⁵.

К числу наиболее актуальных относятся вопросы раздела и наследования семейного бизнеса. Следует отметить, что споры о разделе и наследовании отличаются особой остротой именно потому, что, являясь членами семьи, стороны связаны (или были связаны ранее) лично-доверительными отношениями, в связи с чем конфликтная ситуация воспринимается ими более остро.

Прежде всего речь идет о разделе доли в ООО как общей совместной собственности супругов. В соответствии с п. 2 ст. 93 ГК РФ и п. 2 ст. 21 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»⁹⁶ отчуждение участником общества своей доли (ее части) третьим лицам допускается, если иное не предусмотрено уставом общества. Также законом предусмотрен переход доли в уставном капитале общества или ее части по иным, предусмотренным законом основаниям к третьим лицам, если иное не предусмотрено уставом ООО.

Согласно закону для вступления нового участника в хозяйственное товарищество или производственный кооператив либо для перехода к нему доли в уставном капитале хозяйственного общества требуется согласие остальных участников товарищества или общества либо членов кооператива. Если лицу, желающему стать участником, отказано в таком согласии, это лицо вправе получить от хозяйственного товарищества или общества либо производственного кооператива действительную стоимость полученной в результате раздела или наследования доли (пая) либо соответствующую ей часть имущества в установленном порядке.

Так, при разделе имущества в связи с расторжением брака супруга просила суд признать за ней право на ½ доли в уставном капитале ООО, единственным участником которого является ее супруг, и включить в состав участников общества. При этом ранее супруга не состояла в трудовых отношениях с обществом и не имела отношения к его хозяйственной деятельности. Решением суда доля в уставном капитале ООО была разделена между супругами, однако, поскольку супруга не состояла в трудовых отношениях с предприятием, не имела отношения к его хозяйственной деятельности, ей было отказано в требовании о включении ее в число участников общества. Тем же решением суд обязал супруга истицы выплатить ей стоимость ½ доли в уставном капитале, определив размер стоимости доли в сумме 5 000 рублей, т. е. исходя из половины номинального размера уставного капитала⁹⁷, что не соответствовало закону: Федеральным законом «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлена выплата действительной стоимости доли (п. 2 ст. 14, ст. 23). То есть в указанном случае следовало сначала определить действительную стоимость спорной доли, а затем выплатить истице половину ее стоимости.

В судебной практике не раз возникал вопрос о том, возможно ли в случаях выплаты участнику общества стоимости доли определить ее действительную стоимость как рыночную стоимость, отличную от стоимости чистых активов. Ответ на этот вопрос дан в ст. 7 ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»⁹⁸: в случае, если в нормативном правовом акте, содержащем требование обязательного проведения оценки какого-либо объекта оценки, либо в договоре об оценке объекта оценки не определен конкретный вид стоимости объекта оценки, установлению подлежит рыночная стоимость данного объекта. Иными словами, действительная стоимость доли может быть определена как рыночная стоимость объекта оценки.

Указанное правило подлежит применению и в случае использования в нормативном правовом акте не предусмотренных федеральным законом или стандартами оценки терминов, определяющих вид стоимости объекта оценки, в том числе терминов «действительная стоимость», «разумная стоимость», «эквивалентная стоимость», «реальная стоимость» и других. Таким образом, действительная стоимость доли в ООО может быть определена как рыночная стоимость объекта оценки⁹⁹.

Другой вопрос, касающийся доли в ООО: возможно ли признать долю, владельцем которой является один из супругов, совместной собственностью супругов и разделить ее на том основании, что в период брака была увеличена ее номинальной стоимость. Так, супруг до брака являлся владельцем 100% доли в уставном капитале ООО. В период брака номинальная стоимость этой доли была увеличена при сохранении размера доли. Жена владельца доли обратилась в суд с иском о признании доли совместной собственностью супругов, поскольку в период брака номинальная стоимость доли была увеличена. При этом истица ссылалась на ст. 37 СК РФ, согласно которой имущество каждого из супругов может быть признано их совместной собственностью, если будет установлено, что в период брака за счет общего имущества супругов или имущества каждого из супругов либо труда одного из супругов были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и др.).

В решении по данному делу суд отметил, что увеличение номинальной стоимости доли уставного капитала можно расценивать как произведенное в период брака улучшение имущества, принадлежащего одному из супругов. Но поскольку истица не представила доказательств, что увеличение уставного капитала значительно увеличило действительную стоимость принадлежавшей супругу доли, отсутствуют основания для признания доли супруга общим имуществом супругов¹⁰⁰.

Библиографический список

1. Добровольский В. И. Практика судов общей юрисдикции. Раздел супругами долей в уставном капитале ООО и акций // СПС «КонсультантПлюс».

2. Ершова И. В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex Russica. 2016. № 9. С. 46–61.

3. Максимович Л. Б. Семейно-правовые риски утраты предпринимательских активов // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. д-р юрид. наук, проф. И. В. Ершова, д-р юрид. наук, проф. А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

4. Мурзина Ю. С. Факторы, препятствующие развитию семейного бизнеса в России, и эффективные инструменты их регулирования // Российское предпринимательство. 2015. № 15 // СПС «КонсультантПлюс».

5. Шипицына К. С. Перспективы и проблемы семейного предпринимательства: российская реальность. URL: https://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=38955.

6. Решение Центрального районного суда г. Красноярска от 28 января 2014 года по делу № 2-544/2013 // СПС «КонсультантПлюс».

§ 8. Особенности внешнего управления семейным бизнесом

Морозов С. Ю.

E-mail: fgslaw@mail.ru

Морозов Сергей Юрьевич, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета.

Morozov Sergey Yurievich, doctor of law, Professor, head of the Department of civil law and procedure of Ulyanovsk state University.

В статье рассмотрены вопросы, связанные с различными видами внешнего управления «бизнесом одной семьи». Следует различать доверительное управление имуществом и управление бизнесом в целом с передачей полномочий иному лицу. В первом случае объектом управления является только имущество, а во втором — также поведение субъектов семейного бизнеса. К числу многочисленных правовых проблем, связанных с доверительным управлением, относится вопрос о требованиях, предъявляемых к доверительному управляющему, к наличию у него специальных знаний. Обозначены проблемы, связанные с определением правовой природы отношений управления семейным бизнесом и их отраслевой принадлежности.

Ключевые слова: семейный бизнес, семейный офис, доверительное управление, специальные знания.

§ 8. Features of management of family business

Morozov S. Y.

The article deals with issues related to various types of external management of the «business of the same family». It is necessary to distinguish between trust management of property and business management in general with the transfer of powers to another person. In the first case, the object of management is only the property, and in the second, the behavior of the subjects of the family business. Among the numerous legal problems associated with trust management, is the question of the requirements for a trustee and the presence of his special knowledge. The problems associated with the definition of the legal nature of the family business management relations and their industry sector are identified.

Key words: family business, family office, trust management, expertise.

Семейный бизнес на сегодняшний день достаточно распространенное явление во многих странах Балтии и Европейского союза, в Соединенных Штатах Америки, странах Содружества Независимых Государств и Ближнего Востока. Законодательство указанных государств стремится к его всесторонней поддержке. Создаются специализированные органы и организации для развития семейного бизнеса как отдельного сектора экономики. Примером может являться созданная в 1995 году Association of European Businesses (Ассоциация европейского бизнеса) в Российской Федерации, объединяющая в своем составе более 600 многонациональных корпораций (Auchan, L’Oreal, BMW, Adidas, Nintendo и др.), предприятий малого и среднего бизнеса Европейского союза и России¹⁰¹. Основными задачами ассоциации являются обеспечение взаимодействия в энергетической, транспортной, таможенной, банковской сферах, налогообложении, информационная поддержка в средствах массовой информации и телекоммуникационной сети «Интернет». Jose Barroso, экс-глава Европейской комиссии, на саммите Россия — ЕС в Санкт-Петербурге не раз подчеркивал важность как самого семейного бизнеса для Европы, его влияние на ВВП, занятость населения, укоренение европейских ценностей, региональной и национальной культуры, так и расширения круга организаций, обеспечивающих его процветание¹⁰². По данным KPMG, в Европе насчитывается свыше 16 миллионов семейных компаний, что составляет 71% в промышленном бизнесе (Италия — 90%, Германия — 85%, Испания — 70%), в США — 15 миллионов (64%), на Востоке эта цифра составляет 90%¹⁰³. Для России семейный бизнес — понятие не новое, компании создавались с XVII века, крупнейшие из них — Кузнецовы, Давыдовы, Елисеевы, однако широкое распространение (44% промышленного сектора и сельского хозяйства, лишь 20% ВВП на долю всего малого бизнеса, что обусловлено недостатком стартового капитала и отсутствием преемственности семейных традиций молодым поколением, аналогичной европейской) и государственную поддержку получил недавно. Торгово-промышленная палата Российской Федерации с 2018 года запустила проект «Развитие семейного бизнеса в России»¹⁰⁴, согласно которому основными целями государства являются усовершенствование законодательной базы, увеличение доли семейных компаний за счет популяризации семейного предпринимательства, разработка и формирование систем специального льготного кредитования и налогообложения, упрощение стандартов налогового и бухгалтерского учетов, статистического типа отчетности, льготы, касающиеся порядка расчетов в области приватизированного имущества, отведение особой роли в сфере государственных закупок, помощь в защите прав и интересов при взаимодействии с надзорными органами, финансовая поддержка, помощь бизнесу в развитии инфраструктуры.

Понятие семейного предпринимательства в российском законодательстве не закреплено. Под семейным бизнесом принято понимать коммерческие организации, в которых на принятие решений влияют несколько поколений семьи, связанных кровью, браком или усыновлением, которые обладают способностью влиять на ведение бизнеса и готовностью использовать эту способность для достижения различных целей. По структуре, величине компании и рассредоточению ее капитала семейный бизнес можно условно разделить на две основные группы.

Первую группу составляют фирмы, представляющие собой небольшие компании, численность работников которых не превышает десяти человек. В основном это члены семьи и их ближайшие родственники. Чаще всего это «бизнес одной семьи», где глава семьи зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, а с членами семьи заключаются трудовые или гражданско-правовые договоры. Основным признаком является функциональная взаимозаменяемость работников. В основном это консалтинговые фирмы и издательства. Немного реже встречаются объединения нескольких родственных семей с четкой организационной структурой, разграничением должностных полномочий и ответственности каждого участника. Ярким примером последних могут являться крестьянские (фермерские) хозяйства. Вторая группа — это крупные фирмы нескольких поколений, главенство в которых передается по наследству. Они создаются в форме хозяйственных обществ, семье принадлежит контроль над фирмой, т. е. большинство долей или контрольный пакет акций.

Одним из важнейших вопросов в семейном бизнесе считаются передача его следующему поколению и привлечение стороннего управления. Согласно Оксфордскому центру исследований 81% граждан Индии считают, что детям необходимо следовать по стопам родителей. Аналогичны представления в вопросах наследования семейных предприятий в странах Ближнего Востока и Латинской Америки¹⁰⁵. Молодое поколение считается наиболее подкованным в digital-сфере, что немаловажно в настоящее время ввиду развития информационных технологий, широкого распространения интернет-маркетинга и введения Федеральным законом от 29 июля 2018 года № 250-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации “О защите прав потребителейˮ» агрегаторов информации о товарах (услугах)¹⁰⁶. Однако не всегда правопреемнику хватает знаний и навыков ведения бизнеса, чтобы управлять и всесторонне развивать бизнес своей компании.

В настоящее время следует выделять следующие виды общественных отношений, связанных с управлением семейным бизнесом извне:

– управление правосубъектным образованием;

– отношения управления имуществом (капиталами).

Первая группа отношений может быть дифференцирована в зависимости от наличия либо отсутствия воли субъектов семейного бизнеса. При нормальном течении обстоятельств такие субъекты добровольно делегируют свои полномочия по управлению семейным бизнесом иному лицу на основании договора о передаче полномочий. В процессе банкротства внешнее управление утверждается на основании закона. В обоих случаях речь идет об отношениях управления, имеющих гражданско-правовую природу. Первая проблема в данном контексте заключается в том, что отношения управления, основанные на подчинении одного лица другому, регулируются методом юридического равенства сторон. Следует определить место данных отношений в структуре предмета гражданского права. В частности, необходимо определить их соотношение с организационными гражданско-правовыми отношениями. Вторая проблема связана с тем, что законодательство в большей степени регулирует вопросы корпоративного управления и оставляет вопросы управления семейным бизнесом, созданным в иных организационно-правовых формах (например, в форме ИП) вне правового поля.

Следует также отметить, что характеризуемая группа отношений уникальна тем, что объектом управления является организация как субъект права. Иными словами, речь идет не только и не столько о внешнем управлении имуществом в рамках семейного бизнеса, сколько поведением субъектов.

Теперь перейдем к рассмотрению второй группы обозначенных нами отношений. Самыми распространенными в России способами внешнего управления имуществом являются «семейный офис» и учреждение доверительного управления. Термин «family office» может относиться к контролируемой семьей инвестиционной группе, а также к двум основным терминам: офис на одну семью (SFO) или офис на несколько семей (MFO). Приоритетом таких компаний является преумножения благосостояния, сохранение капитала, единство членов семьи и их бизнес-образование¹⁰⁷. Семейный офис инвестирует денежные средства семьи, управляет всеми активами (движимое и недвижимое имущество, драгоценные металлы и др.) и распределяет выплаты между членами семьи по мере необходимости. В дополнение к управлению инвестициями некоторые семейные офисы предоставляют персональные услуги, такие как управление домашним хозяйством и организация поездок. Деятельность семейного офиса предполагает управление рисками, аудит, поддержку в решении вопросов в банковской, страховой и налоговой среде, а также, что немаловажно, наследственное планирование.

Отличительной чертой доверительного управления является его узкая направленность. Оно может быть учреждено в отношении имущественных комплексов, ценных бумаг, наследственного имущества и т. д., исключая из числа своих объектов денежные средства.

В целях реализации принципов наследственного планирования наследодатель или нотариус как учредители управления назначают определенное лицо в качестве доверительного управляющего наследственным имуществом, а значит, и всеми входящими в его состав объектами, в том числе и семейным бизнесом. Федеральным законом от 29 июля 2017 года № 259-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации» наряду с существующей ранее обязанностью доверительного управляющего по сохранению вверенного ему по договору доверительного управления имущества устанавливается обязанность по увеличению его стоимости. Несомненно, закон действует в интересах наследников, предоставляет им возможность в достаточно тяжелый период правопреемства, в особенности если формой организации семейного бизнеса была регистрация наследодателя в качестве индивидуального предпринимателя, продолжить использование средств производства и реализации продукции, сохранить существующие трудовые, арендные отношения, а также исключительные права на товарные знаки, знаки обслуживания, наименования мест происхождения товаров ¹⁰⁸¹⁰⁹. Остается открытым вопрос, каким образом необходимо прописывать вышеуказанные обязанности доверительного управляющего в каждом конкретном договоре ввиду отсутствия в законодательстве каких-либо разъяснений. В качестве решения можно предложить включать распоряжения по вопросам управления наследодателем в завещании.

Для включения имущества в предмет договора доверительного управления, согласно новым правилам, должна быть проведена его оценка независимым оценщиком. Расходы на проведение оценки относятся к расходам на охрану и управление и подлежат возмещению за счет наследственного имущества в пределах его стоимости. Положение позволяет исключить злоупотребление, существовавшее в предыдущей редакции закона. Однако предоставление услуги уменьшает наследственную массу, в зависимости от предмета оценки может возникнуть ситуация, «когда в оценке имущества нет объективной необходимости»¹¹⁰, затрудняет заключение договора при отсутствии в наследственной массе денежных средств, ограничивает предмет договора вещами и имущественными правами¹¹¹.

Семейный бизнес включает в свой состав не только активы, но и долги. Правила ст. 1018 Гражданского кодекса Российской Федерации представляют собой симбиоз двух конструкций, используемых в праве Германии, моделей представительства и доверительной собственности (Treuhandeigentum)¹¹². Имущество, переданное в доверительное управление, обосабливается как от имущества учредителя управления, так и от имущества доверительного управляющего. На срок действия договора доверительного управления возможность обращения взыскания по долгам учредителя управления исключается, если в его отношении арбитражным судом не принято решение о признании банкротом. Арест предмета доверительного управления также недопустим¹¹³. Срок договора не должен превышать пяти лет, но при отсутствии заявлений сторон может считаться продленным на указанный в договоре срок. Это приводит к нарушению прав кредиторов¹¹⁴, которые могут защитить свои права только обеспечительными мерами¹¹⁵.

Прежде чем заключить договор доверительного управления, учредитель управления должен решить ряд вопросов, связанных с кандидатурой доверительного управляющего: обладают ли наследники навыками управления семейным бизнесом, необходимо ли обладать доверительному управляющему специальными знаниями и какие это знания должны быть, обязан ли учредитель управления при заключении договора осуществлять проверку наличия специальных знаний, а также какими документами они должны быть подтверждены. Вышеуказанные вопросы должны быть решены нотариусом для надлежащего исполнения обязанностей при совершении нотариальных действий в силу разъяснений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Таким специфическим (sui generis) особенностям договора доверительного управления, как не только «текущее» управление этим имуществом («пассивный» характер юридически значимых действий, направленных на сохранение и поддержание в актуальном «стоимостном» выражении передаваемого имущества и прав на него), но и комплекс «прогрессивных» действий и управленческих решений («активный» характер), направленных на приумножение и увеличение количественных, качественных, ценовых характеристик объекта доверительного управления, одновременно корреспондирует уникальность доверительного управляющего как стороны складывающихся в рамках исполнения договора отношений.

Несмотря на распространенность и регламентацию в гражданском законодательстве отношений доверительного управления, анализ складывающейся правоприменительной практики показал, что институт доверительного управления в цивилистической науке не получил достаточной глубины теоретического исследования в контексте вопроса его соотносимости с категорией специальных знаний. Последнее особенно актуально с учетом того обстоятельства, что в ст. 1015 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрена лишь организационно-правовая форма доверительного управляющего как стороны исследуемого договора доверительного управления (индивидуальный предприниматель, коммерческая организация, за исключением унитарного предприятия, в отдельных случаях — физическое лицо или некоммерческая организация).

Поскольку содержанием договора презюмируется комплексный характер возникающих между сторонами отношений, то вопрос о необходимости обладания доверительным управляющим специальными знаниями с учетом специфики гражданского оборота, объекта доверительного управления переходит в качественно иную плоскость исследования.

Проблема понимания категории «специальные знания» имеет давние исторические корни, однако многие вопросы в данной сфере по-прежнему остаются дискуссионными, поскольку законодательство не дает определения данного понятия. Отсутствие единой позиции наблюдается и среди представителей доктрины, взгляды которых зачастую различаются по многим фундаментальным вопросам. Возрастающая актуальность обусловлена происходящими в настоящее время процессами увеличения информационных потоков и внедрения новых способов обмена данными. В подобных условиях становится очевидным, что проблема поиска критериев дифференциации общеизвестных и специальных знаний переходит в совершенно иную плоскость.

Термин «специальный» определяется как «особый, исключительно для чего-нибудь предназначенный, <…> присущий той или иной специальности»¹¹⁶. Представляется, что в основе перехода специальных знаний в общеизвестные лежит естественный процесс накопления научного знания и его популяризация. Знания, изначально выработанные в рамках узкой научной парадигмы для специалистов определенного профиля, со временем становятся частью апперцепционной базы всех членов общества.

Представляется, что наличие у лица специальных знаний предполагает не только теоретическую подготовку их носителя (содержательный компонент), но и четкое представление о способах их применения (процедурный компонент). На наш взгляд, в основу разрешения проблемы может быть положен критерий «признания» в каком-либо профессиональном сообществе компетентным лицом.

Закон устанавливает определенные критерии соответствия для аудиторов, арбитражных управляющих и иных субъектов, обладающих специальными знаниями, содержит положения об их обязательном членстве в саморегулируемых организациях. Требования, предъявляемые к доверительному управляющему, ограничиваются только положениями Федерального закона от 22 апреля 1996 года № 39-ФЗ (ред. от 27 декабря 2018 года) «О рынке ценных бумаг»¹¹⁷, что представляется явно недостаточным.

Использование признака специальной подготовки (обучения) и практического опыта в определении специальных знаний представляется удачным и теоретически обоснованным.

Примечательно, что на практике последовательно отстаивается позиция, согласно которой установление наличия специальных знаний базируется на формальных критериях (истребование копии диплома, аттестата и др.), что, однако, не исключает возможности использования знаний указанных лиц в непроцессуальных формах (справочно-консультационная деятельность). В этой связи проблема достаточности исключительно эмпирического знания для признания лица в качестве специалиста в той или иной области знания по-прежнему дискуссионна.

С учетом обозначенных особенностей договора доверительного управления представляется целесообразным при выборе доверительного управляющего устанавливать характер имеющегося у него образования и наличие опыта в использовании (обороте, управлении) объектом анализируемого договора. Руководствуясь указанными выводами, нотариус может назначить одного или нескольких доверительных управляющих, которые будут действовать аналогично единоличным исполнительным органам юридического лица.

Внешнее управление — важнейший элемент системы наследственного планирования, гарантирующий сохранность семейного бизнеса, увеличение доходов от использования капитала, поддержку благосостояния семьи, а главное, обеспечивающий стабильное функционирование экономики.

Библиографический список

1. Внуков Н. А., Абрамов С. А. Доверительное управление средствами индивидуализации // Право и экономика. 2018. № 2. С. 50–54.

2. Гришаев С. П. Новое в законодательстве о доверительном управлении наследственным имуществом // СПС «КонсультантПлюс». 2018.

3. Казанцева А. Е. Новые положения доверительного управления наследственным имуществом // Наследственное право. М.: Юрист, 2018. № 1. С. 33–35.

4. Курбатов А. Я. Доля в уставном капитале как объект доверительного управления: от правовой сущности к решению конкретных вопросов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 42–48.

5. Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова // Российская академия наук. Институт русского языка им. В. В. Виноградова. 4-е изд., доп. М.: Азбуковник, 1999. 1008 с.

6. Останина Е. А. Договор доверительного управления наследством: предпосылки заключения и содержание // Право и экономика. 2017. № 10. С. 36–40.

7. Ратушный М. В. Проблемы доверительного управления наследственным имуществом: вопросы теории и практики // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2018. № 5. С. 95–104.

8. Свиридов А. В. Модели доверительного управления имуществом за рубежом. URL: https://www.arbitr-praktika.ru.

9. Харитонова Ю. С. Ответственность сторон по договору доверительного управления наследственным имуществом предпринимателя // Lex Russica. 2017. № 5. С. 126–135.

10. Шаронов А. Особенности семейного бизнеса за рубежом // Деловой мир. URL: https://delovoymir.biz/osobennosti_semeynogo_ biznesa_za_rubezhom.html.

§ 9. Семейный бизнес: перспективы и риски институционального закрепления

Серова О. А.

E-mail: prof.serova@mail.ru

Серова Ольга Александровна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта.

Serova Olga, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Civil Law and Procedure Immanuel Kant Baltic Federal University.

Семейный бизнес не имеет законодательного закрепления. В статье рассматривается возможность принятия специального закона о семейном предпринимательстве. Выделены проблемы и противоречия выделения семейного бизнеса в самостоятельный вид предпринимательства. Необходимы межотраслевые научные исследования для устранения коллизий правового регулирования, формирования основы государственной политики в отношении семейного бизнеса.

Ключевые слова: семейное предпринимательство, совместная собственность супругов, семейный бизнес, семейное предприятие, продажа бизнеса, доля общества с ограниченной ответственностью, раздел имущества супругов.

§ 9. Family business: prospects and risks of institutional fixing

Serova O. A.

Family business has no legislation. The article considers the possibility of adopting a special law on family entrepreneurship. The problems and contradictions of separating a family business into an independent type of entrepreneurship are highlighted. Interdisciplinary research is needed to eliminate conflicts of legal regulation, to form the basis of state policy in relation to family business.

Key words: family business, joint property of spouses, family business, family business, sale of business, share of limited liability company, division of property of spouses.

Семейный бизнес относится к тем общественным сферам, которые наиболее сильно видоизменились в процессе социально-экономических и политических преобразований нашей страны в течение XX века. Как правовая категория семейный бизнес в Российской Федерации не существует. Он присутствует как социально-экономическое явление в виде создания различных организационно-правовых форм экономической деятельности лицами, имеющими родственные связи. Общее признание наличия такого явления не сказывается на оценках распространенности семейного предпринимательства. Одни исследователи считают, что «от 40 до 70% от общей численности российских малых предприятий являются семейными»¹¹⁸. Другие отмечают, что «семейный бизнес в России — это скорее исключение, чем правило»¹¹⁹. Причина отсутствия единодушия связана с неоднозначными трактовками исследуемой категории. Отмечается, что «постепенно происходит понимание необходимости разработки единой терминологической базы, переход от “бытового пониманияˮ семейного бизнеса как компании, в которой работают члены одной семьи, к бизнесу, наследуемому семьей на протяжении нескольких поколений»¹²⁰. При этом в юридических трактовках семейного предпринимательства признака наследования как ключевой характеристики не встречается.

В научной литературе верно указывается, что и в условиях доминирования крупных корпораций, глобализации многих экономических процессов семейный бизнес во многих развитых странах сохраняет устойчивые позиции и играет значимую роль¹²¹. В случае эволюционного пути развития России семейные предприятия и корпорации, несомненно, также заняли бы свою нишу в развитии многих экономических и производственных сфер. В историческом аспекте широко известны фамилии отечественных купцов и промышленников, которые оказали существенное влияние на экономический подъем страны: Морозовы, Рябушинские, Путиловы, Прохоровы и др. Однако все организационные, личные связи и имущественная основа подобных семейных состояний были утрачены. Произошедшие в 90-е годы XX века перемены, переход к рыночным отношениям создали основу для возникновения семейных предприятий, однако нормативного закрепления данного вида предпринимательских отношений не произошло.

Повышение научного интереса к проблематике семейного предпринимательства во втором десятилетии XXI века является логичным следствием развития правоприменительной практики, накопившихся проблем, связанных с передачей новых состояний по наследству, разделом имущества супругов, увеличением корпоративных споров и др. Кроме выявленных тенденций на уровне общественных отношений, нельзя не отметить и возросший интерес к проведению межотраслевых исследований, которые позволяют более глубоко и детально выявить проблемы на эмпирическом уровне и найти оптимальные пути их разрешения. Нельзя не согласиться с выводом о расширении предмета предпринимательского права за счет включения в него отношений, не только связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, но и путем включения в сферу предпринимательского права иных разновидностей экономических отношений¹²². Во многих случаях предпринимательское право достаточно быстро реагирует на изменения окружающей действительности, оперативно выделяя новые явления, требующие использования методологического инструментария этой отрасли науки.

Семейное предпринимательство как правовое явление связано с конституционным правом граждан на осуществление экономической деятельности, которое может быть реализовано в различных формах¹²³. Но данные формы чрезвычайно разнообразны и не могут быть сведены к конструкции малого и среднего бизнеса, например, так как часть семейного бизнеса в России связана с деятельностью крупных корпораций. Довольно объективными представляются и выделяемые учеными правовые признаки семейного предпринимательства, а именно, наличие семейно-правовых связей между членами одной семьи — участниками семейного предприятия и личное, инициативное, трудовое участие в деятельности семейного предприятия¹²⁴. Как уже отмечалось, зарубежный опыт, достаточно успешный, по функционированию семейного бизнеса также может свидетельствовать в пользу позиции о необходимости специального правового регулирования¹²⁵.

Тем не менее предложения о введении специального законодательства представляются несвоевременными. Во-первых, с семейным бизнесом связано много декларативных положений о передаче секретов, передаваемых из поколения в поколение, о чести семьи как основы такого бизнеса, переходе на качественно новый уровень развития и проч.¹²⁶ При этом реального отражения в правоприменительной практике подобных явлений практически не встречается, лишь за исключением подтверждения догмы о том, что «семейные связи являются одним из важнейших ресурсов компании»¹²⁷. Напротив, неудачный первоначальный правовый механизм реализации права участника на выход из общества в законе об обществах с ограниченной ответственностью привел к значительным финансовым и экономическим потерям в тех обществах, где изменялся характер отношений между участниками, изначально построенный на наличии личных доверительных отношений (родственных или дружественных).

Как уже отмечалось, семейный бизнес является неоднородным явлением, может существовать и в качестве небольших компаний, в том числе в форме индивидуальной предпринимательской деятельности, т. е. относится к малому бизнесу, и как фамильный бизнес, который может функционировать в качестве международных объединений, объемной иерархической структуры¹²⁸. Насколько удастся с точки зрения российского законодательства выделить различные организационно-правовые формы ведения семейного бизнеса, сформулировать требования к корпорациям, основанным на семейном капитале, учитывая, что в течение последних трех десятилетий корпоративное законодательство развивалось вне этих рамок? Кроме того, усматривается определенное противоречие. Если семья является достаточно устойчивым социальным явлением в конкретном случае, то сохранение контроля за счет владения долями в капитале корпоративных организаций будет являться лишь юридическим оформлением имеющегося в семье подхода к ведению общих дел. Но если от права и закона требуется наличие механизмов, защищающих семейное предпринимательство от каких-либо негативных проявлений утраты тесных родственных отношений, то в чем целесообразность такого регулирования, его необходимость?

Ответы на обозначенные выше вопросы необходимы не столько для разработки конкретных правовых норм, сколько для выработки государственной политики в отношении семейного предпринимательства. В качестве барьера успешного функционирования семейного бизнеса выступает то обстоятельство, что «сам институт брака переживает кризис, “рыхлыеˮ семейные связи приводят к отказу от преемственности и основанию собственного бизнеса»¹²⁹. Потенциальная нехватка профессиональной широты знаний и навыков, проблемы в установлении иерархии семейного бизнеса, влияние степени кровного родства на организационно-управленческие связи в корпорации, отсутствие креативности и более консервативный режим предпринимательской деятельности¹³⁰, «семейственность» как негативное явление, снижающее общую эффективность работы компании¹³¹ — все эти явления доказывают, что к семейному бизнесу нельзя относиться исключительно как к положительному явлению, которое путем саморегулирования может позитивно влиять на экономические показатели. Результаты опросов свидетельствуют, что более 60% предпринимателей хотели бы передать наследование своего бизнеса детям¹³². Однако не совсем ясно, что до конца стоит за этими статистическими данными. Действительная воля лица на сохранение бизнеса в пределах семьи, родственных отношений и принятой концепции его развития либо страх возможной потери управления компанией наследниками? Неслучайно появление наследственного фонда как нового правового института связывается многими исследователями с недостатками традиционных норм о наследовании применительно к бизнесу. Исследования мотивационных проблем в поведении преемников семейного бизнеса показывают наличие существенных проблем с процессом передачи дел другому поколению семьи: от изменения стратегии ведения семейного бизнеса в стремлении перейти на новый уровень до создания «карманных проектов» в случае наследования семейного бизнеса несколькими субъектами¹³³.

Считается, что семейный бизнес можно представить как «определенным образом организованную систему экономической и трудовой деятельности, функционирующую в процессе социальных отношений между индивидами, которая объединяет значимые общественные ценности, целесообразно ориентированные стандарты и нормы поведения, удовлетворяющие потребностям общества (региона)»¹³⁴. Но данное определение применимо ко многим видам социально ответственного бизнеса, не связанного наличием родственных связей. Вместе с тем полностью игнорировать влияние семейного предпринимательства как явления на различные общественные отношения было бы также неверно. Следует рассмотреть возможность дифференцированного подхода к определению правил о разделе общего имущества супругов применительно к случаям осуществления семейного бизнеса. Эффективность подобных норм будет напрямую зависеть от того, насколько системно законодатель сможет отразить особенности такого вида предпринимательства в положениях различных отраслей права. Так, например, Верховный Суд РФ посчитал недопустимым исключение имущества из конкурсной массы должника в случае наличия соглашения о разделе имущества супругов, так как для кредиторов оно продолжает оставаться общим имуществом супругов¹³⁵. Но может ли быть объявлен банкротом один из супругов как физическое лицо (либо один из членов семьи) при наличии семейного бизнеса с сохранением имущественной основы этого бизнеса? Какие ограничения в подобных случаях должны быть предусмотрены для требований кредиторов к подобным субъектам в законодательстве о банкротстве? Будут ли введены различные правовые режимы для ситуации, когда оба супруга вовлечены в семейный бизнес и ситуации, когда лишь один из них имеет статус индивидуального предпринимателя? Последний пример содержит в себе юридические обстоятельства, имеющие значение для оценки в судебном споре¹³⁶. Но каким образом будет суд определять правовой режим имущества, включенного супругами в семейный бизнес, состоящий из представителей нескольких родовых линий? При этом суды в настоящее время исходят из презумпции отраслевой природы того или иного спора, указывая, например, что «выход участника из общества не может рассматриваться как сделка по распоряжению общим имуществом супругов; права участника общества регламентируются корпоративным, а не семейным законодательством»¹³⁷. Не имеет юридической связи с категорией семейного предпринимательства и участие членов семьи в капитале корпорации. Корпоративными правами обладает только то лицо, которое является участником корпорации, в том числе и в тех случаях, когда на данную долю распространяется режим общей совместной собственности супругов¹³⁸.

Перечисленные вопросы не могут быть решены лишь изменением закона или принятием новых норм. Само явление семейного предпринимательства должно стать более явным для всех участников экономической деятельности. В качестве примера можно привести социальное предпринимательство. Несмотря на отсутствие правовых норм, оно активно развивалось в России, приобретало четкие формы. Специалисты считают, что «если семейную организацию бизнеса представить как семейную ценность и грамотно выстроенную систему имущественных взаимосвязей между членами семьи, приносящую прибыль, а не просто как совокупность имущества членов семьи <…> то возникает необходимость сохранения этой имущественной ценности в рамках семьи на основе специального правового регулирования»¹³⁹. Развитие новых форм капитала вполне согласуется с существующей правовой системой. Однако требуется наличие определенной категории предпринимателей, которые рассматривали бы свой бизнес исключительно через призму семьи. На наш взгляд, перспективы принятия специального законодательства довольно призрачны, прежде всего, в отсутствие четкой доктринальной позиции о понятии и признаках такого явления, как семейное предпринимательство. Возможности принятия специального законодательства находятся в прямой зависимости от интенсивности научных разработок, которые должны осуществляться исключительно в межотраслевом аспекте¹⁴⁰. Семейный бизнес опирается на нормы гражданского и предпринимательского права. Но легализация этого явления потребует существенной корректировки институтов корпоративного права, налогового законодательства. При этом, учитывая особенности взаимосвязей между членами семьи, особые мотивации, многие вопросы организации такого бизнеса будут решаться исключительно за счет достигнутых договоренностей. Возможности гражданско-правового договора и корпоративного договора, отдельных организационно-правовых форм, например, хозяйственного партнерства, новые положения наследственного права позволяют и сегодня сформировать надежную правовую среду для семейного бизнеса в каждом конкретном случае.

Библиографический список

1. Волков Д. А. Мотивационные аспекты преемственности в семейном бизнесе // Российское предпринимательство. 2013. № 16 (238). С. 89–96.

2. Волков Д. А. Формирование предпринимательских команд и линии разлома в семейном бизнесе // Российское предпринимательство. 2013. № 23 (245). С. 127–134.

3. Ершова И. В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex Russia. 2016. № 9 (118). С. 46–61.

4. Корчагина Е. В. Исследование семейного бизнеса в России: подходы к определению и концептуальные особенности // Journal of Economic Regulation. 2015. Т. 6. № 4. С. 37–45.

5. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство в системе малого и среднего предпринимательства: правовая природа и пути развития // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11 (96). С. 19–25.

6. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник университета имени О. Е. Кутафина. 2018. № 3 (43). С. 206–217.

7. Ли Ч. С. Крупный семейный бизнес Республики Корея: особенности корпоративного управления и роль в развитии национальной экономики // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Экономика. 2015. № 4. С. 27–37.

8. Мурзина Ю. C. Будущее семейного бизнеса в России: передача бизнеса преемникам // Лидерство и менеджмент. 2015. № 2 (2). С. 141–158.

9. Плотникова И. А. Семейный бизнес как социально-институциональная форма малого бизнеса // XXI век: итоги прошлого и проблемы настоящего плюс. 2012. № 4 (08). С. 212–218.

10. Родионова М. Е., Коровина Я. Е. Социально-психологические особенности управления коллективом в семейном бизнесе (на примере Европейских стран) // Социосфера. 2013. № 4–2. С. 46–51.

§ 10. Понятие и признаки семейного предпринимательства (семейного бизнеса) в России и за рубежом

Тишинскас К. С.

E-mail: tishinskas@mail.ru

Тишинскас Кристина Сергеевна, студентка-магистрантка Института бизнес-права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), помощник Савеловского межрайонного прокурора г. Москвы, юрист 3 класса.

Tishinskas Kristina Sergeevna, master student at the Institute of Business Law Kutafin Moscow State Law University (MSAL), assistant of the Savelovsky Interdistrict Prosecutor of Moscow, a lawyer of the 3rd class.

В российском законодательстве не существует точного определения семейного предпринимательства (семейного бизнеса). Понятие «семейное предпринимательство» является не развитым и не распространенным в России, оно не прописано в законодательстве РФ и нет никаких законов, которые бы на практике регулировали такую форму бизнеса. Кроме того, негативным фактором для экономики России является то, что понятие семейного предпринимательства в отечественной науке широкого теоретического и практического использования до сих пор не получило.

Ключевые слова: семейное предпринимательство, семейный бизнес, семейное предприятие, семья, крестьянско-фермерское хозяйство.

§ 10. Concept and indications of family entrepreneurship (family business) in Russia and abroad

Tishinskas K. S.

In the Russian legislation there is no exact definition of family entrepreneurship (family business). The concept of family entrepreneurship is not developed and not common in Russia, it is not spelled out in the legislation of the Russian Federation and there are no laws that would in practice regulate this form of business. In addition, a negative factor for the Russian economy is that the concept of family entrepreneurship has not yet received a wide theoretical and practical use.

Key words: family entrepreneurship, family business, family enterprise, family, farm.

На сегодняшний день в российском законодательстве не существует точного определения семейного предпринимательства (бизнеса). Тем не менее можно говорить о двух наиболее распространенных общих определениях семейных предприятий: первое происходит из формы собственности, а другое вытекает из характера управления.

Первое определение звучит так: семейный бизнес — это пул капитала, который принадлежит семье или контролируется ею. Под это определение попадает не только малый бизнес, которым занимаются близкие родственники, но и публичные компании, обладающие значительной семейной собственностью.

Второе определение звучит следующим образом: семейный бизнес — это такой бизнес, где два или более руководителя являются родственниками либо состоят в браке.

В условиях динамичного развития рынка эффективность работы компании зависит от ее умения быстро адаптироваться к переменам внешней среды. Быстрота адаптации определяется компетентностью персонала, его отношением к реформам, слаженностью организационных структур управления и соответствием принятой стратегии.

Опыт малого бизнеса доказывает, что начинать первые шаги в предпринимательстве легче в семейной компании. Общесемейное предприятие отличается некоторыми особенностями, имеет свои плюсы и минусы, представление о которых позволит избежать ошибок и разочарований в будущем.

Семейный бизнес отличается от других видов деятельности тем, что работа крепко переплетается с отношениями внутри семьи и успех такого вида предприятия прежде всего зависит от участников: в одних случаях деловое партнерство делает семью дружнее, а в других — разваливает, превращает родственников в непримиримых оппонентов.

Основным аргументом в пользу семейного бизнеса становятся доверительные взаимоотношения между партнерами, ведь крепкое предприятие в малых формах выстраивается на доверии. Кроме того, в семье хорошо знают характеры компаньонов и их способности, понимают, как с большей пользой применить потенциал партнеров, как эффективнее мотивировать рабочее рвение.

Другим положительным фактором становятся денежные отношения, особенно на первых порах. Родственники готовы работать бесплатно, используя денежные поступления на росте семейного предприятия, думая о перспективах и капитале, который перейдет общим наследникам. Такие отношения в фирме с несколькими пайщиками, не связанными родственными узами, встречаются редко.

Если говорить о минусах семейного бизнеса, то по мере его развития могут расти проблемы между партнерами, особенно в ситуации наследования. Статистика показывает, что компанию, в основе которой — семейный клан, в третьем поколении удается сохранить очень немногим.

Если сравнивать общие показатели, развитие семейного бизнеса происходит успешнее, чем других форм предпринимательской деятельности. При этом главным сдерживающим фактором становится сложность взаимоотношений партнеров, перенос внутрисемейных конфликтов, разбирательств и обид в деловую сферу. Если собрания партнеров превращаются во взаимные обвинения и скандалы, которые между родственниками бывают особенно ожесточенными, развала предприятия не избежать. Поэтому важно на первом этапе четко определить принципы построения семейного бизнеса.

Семейные фирмы, которые существуют в настоящее время, можно разделить на два вида: первый вид — это фирмы, которые существуют уже много лет и были переданы по наследству, а второй вид — это спонтанно и хаотично созданные фирмы, которые наиболее характерны для России.

Можно выделить еще много видов семейного бизнеса, все будет зависеть от критерия классификации. Самым распространенным является разделение предприятий семейного бизнеса по их размерам. Таким образом, можно выделить три типа организаций.

1. Небольшие фирмы (обычно не более 10 человек), в которых работают ближайшие родственники. В таких фирмах нет четкой иерархии, все сотрудники являются взаимозаменяемыми, часто совмещают несколько должностей.

2. Подросшие семейные компании, где имеется выраженная структура подчинения, деловые отношения замещают семейные.

3. Это крупные фирмы, главенство в которых передается по наследству от отца к сыну. Тут владельцем компании является не глава семьи, а целый семейный клан. Это обычно акционерные общества, поэтому контроль над фирмой осуществляется держателем контрольного пакета акций.

Исходя из мирового опыта, можно смело утверждать, что семейные компании вполне успешно работают как в торговле, так и в промышленном производстве, при этом зачастую приобретают мировую известность и входят в рейтинг наиболее прибыльных мировых компаний. Наглядным примером тому может служить семейная фирма в Германии, которая начала свою работу, продавая товары по каталогу «Отто», доставляя их в любую точку мира. Сегодня в этой компании трудятся более 75 тысяч человек, а прибыль за год составляет более 15 млрд долларов.

Таким образом, мировой семейный бизнес можно характеризовать тем, что его развитие может происходить не только вширь, за счет увеличения количества фирм, но и вглубь, за счет увеличения прибыли.

Ситуация в российском семейном бизнесе обстоит несколько иначе. В России крупные семейные компании можно перечислить по пальцам, и тем более это касается семейных корпораций. Виной этому является то, что предпринимательство в России начало возрождаться совсем недавно, лет двадцать назад, и достигло только первого порога наследственности, когда фирма переходит от отца (создателя) к сыну (продолжателю семейного бизнеса), следующие несколько лет решат, получится ли у сына развивать и укреплять начатое отцом дело или все пойдет прахом.

Особенностью семейного российского бизнеса является его молодость, неопытность, недостаток управленческих навыков, недостаток капитала для дальнейшего развития.

Еще одна особенность семейных компаний в России заключается в их сосредоточенности в сферах торговли и оказания услуг. Лишь немногие семьи осмеливаются посвятить свою деятельность производству. На это в первую очередь влияет, как правило, небольшой стартовый капитал, практически полное отсутствие государственной финансовой помощи, недостаточное развитие общественных фондов и государственных программ для поддержки малого и среднего предпринимательства.

Рассмотрим причины возникновения семейного бизнеса. У каждого предприятия существует своя история возникновения. Предпосылками создания семейного бизнеса в современных условиях становятся:

• потеря работы одного или обоих супругов;

• желание деловой независимости и самостоятельности;

• обдуманное решение о создании собственного предприятия.

Анализ законодательства Российской Федерации позволяет выделить три формы семейных объединений, организационно-правовых форм коммерческих и некоммерческих организаций, основанных на семейно-родственных связях:

1) общины коренных малочисленных народов;

2) казачьи общества;

3) крестьянско-фермерские хозяйства.

В соответствии с Федеральным законом от 24 июля 2007 года № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» к категории субъектов малого и среднего предпринимательства относятся потребительские кооперативы и коммерческие организации (за исключением государственных и муниципальных унитарных предприятий), а также индивидуальные предприниматели, крестьянские (фермерские) хозяйства.

Становление крестьянских (фермерских) хозяйств происходит различными путями: за счет укрепления и расширения личных подворий; хозяйств арендаторов; выхода крестьян из коллективных сельскохозяйственных предприятий и так далее. Фермерский сектор в сельском хозяйстве как вид предпринимательской деятельности в России начал складываться с 1990 года и связан с принятием закона РСФСР от 22 ноября 1990 года № 348-1 «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» (далее — Закон 1990 года). Этот Закон анализировал крестьянское хозяйство в качестве самостоятельного хозяйствующего субъекта с правами юридического лица, представленного отдельным гражданином, семьей или группой лиц, осуществляющих производство, переработку и реализацию сельскохозяйственной продукции на основе использования имущества и земельных участков, находящихся в их пользовании, в том числе в аренде, в пожизненном наследуемом владении или в собственности.

В соответствии с Федеральным законом от 11 июня 2003 года № 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» (далее — Закон 2003 года) хозяйство представляет собой объединение граждан и именно хозяйство, а не предприниматель, подлежит государственной регистрации и осуществляет предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (ст. 1).

Правовая конструкция ст. 23 ГК РФ имела негативные последствия и привела к умалению роли членов крестьянского хозяйства. Хотя в юридической литературе неоднократно отмечалось, что нельзя ставить знак равенства между понятием «признается» и понятием «зарегистрирован», на практике вопреки требованиям закона вместо хозяйства в ряде регионов регистрируют предпринимателя. Он же становится на учет во всех государственных и иных органах.

Данные действия находят поддержку в постановлении Конституционного Суда РФ от 23 декабря 1999 года № 18-П. В своем решении Конституционный Суд делает вывод, что плательщиком налогов в бюджет и внебюджетные фонды является глава крестьянского хозяйства.

Позиция Конституционного Суда РФ представляется спорной. Сначала можно подумать, что такое заключение является логичным, принадлежит ГК РФ и теории права, но на самом деле оно вызывает многочисленные вопросы. Конституционный Суд, установив субъектом налогообложения главу хозяйства, не ответил, что делать, если глава хозяйства умер, заболел, признан недееспособным, безвестно отсутствующим и т. д., а хозяйство при этом продолжает функционировать. Кто в данном случае является субъектом? К кому предъявлять требования об уплате обязательных платежей в бюджет, применять меры ответственности? По смыслу постановления Конституционного Суда в этих случаях крестьянское (фермерское) хозяйство может подлежать ликвидации, а имущество — разделу между оставшимися членами¹⁴¹. А как будет строиться ответственность по обязательствам хозяйства?

Среди многочисленных мнений на правосубъектность крестьянского (фермерского) хозяйства наиболее верным представляется мнение авторов, определяющих крестьянское (фермерское) хозяйство самостоятельным субъектом права наряду с юридическими и физическими лицами. Г. В. Чубуков и А. А. Погребной утверждают, что крестьянское (фермерское) хозяйство является особым субъектом права¹⁴². Авторы указывают на то, что хозяйству не нужен статус юридического лица, так как имущественными правами обладают его члены. Е. П. Горбунова, анализируя права крестьянского (фермерского) хозяйства на имущество, утверждает об отсутствии у хозяйства одного из основных признаков юридического лица — имущественной обособленности. Отсюда Е. П. Горбунова делает вывод о том, что фермерское хозяйство имеет правовой статус, аналогов которому нет в действующем законодательстве и который не разъяснен теорией права¹⁴³.

Делая вывод о ст. 23 ГК РФ, В. В. Устюкова рекомендует рассматривать крестьянское (фермерское) хозяйство как особую форму предпринимательской деятельности без образования юридического лица, требующую самостоятельного правового регулирования¹⁴⁴.

Другую позицию представляет Ю. К. Толстой. Определяя уязвимость формы «крестьянское (фермерское) хозяйство — юридическое лицо», открытость вопроса о праве, на котором имущество закрепляется за самим хозяйством, автор, не говоря соображений о природе крестьянского (фермерского) хозяйства, дает вывод об отсутствии у него признаков особого субъекта права, он говорит, что в конкретных условиях куда более жизнеспособным окажется именно крестьянское хозяйство, не выступающее в маске юридического лица.

Субъект права, не отвечающий в полном объеме признакам юридического лица, известен теории права. Он получил название усеченного юридического лица, к которому в разное время относили полные товарищества, коммандитные общества, а также партнерства в англо-американском праве.

Поскольку крестьянское (фермерское) хозяйство не обладает всеми признаками юридического лица, постольку оно может быть названо усеченным юридическим лицом, но, на наш взгляд, понятие «особый субъект права» более точно отражает сущность фермерского хозяйства¹⁴⁵. Это не только терминологический вопрос. Крестьянское (фермерское) хозяйство характеризуется присущими только ему признаками, позволяющими определить его отдельным субъектом наряду с физическими и юридическими лицами.

Законодатель, идя навстречу потребностям социально-экономического развития общества и сельскохозяйственного производства, позволяет нескольким гражданам объединиться с целью создания нового субъекта права — крестьянского хозяйства¹⁴⁶. При этом допускается образование крестьянского (фермерского) хозяйства непосредственно одним гражданином. Речь в подобной ситуации идет о том, что крестьянское (фермерское) хозяйство, являясь участником общественных правоотношений, изображает субъект, соединивший в себе такие характеристики, как отсутствие имущественной обособленности, использование такой юридической конструкции, как хозяйство и наличие членов, объединенных единой волей, отличной от воли каждого конкретного участника.

Участие в гражданском обороте в качестве самостоятельного субъекта с одновременным наличием права собственности членов крестьянского (фермерского) хозяйства на его имущество позволяет отграничить хозяйство от других субъектов, считать его особой формой предпринимательской деятельности без образования юридического лица¹⁴⁷. Сделанный вывод основывается также на положении ст. 1 Закона 2003 года, согласно которой крестьянское (фермерское) хозяйство — это объединение граждан, совместно осуществляющих деятельность по производству, переработке и реализации сельскохозяйственной продукции.

Правовое регулирование организации и деятельности крестьянских (фермерских) хозяйств сегодня находится на стадии развития. Действует множество нормативно-правовых актов, принятых в разное время, основанных на разной правовой идеологии и, по сути, противоречащих друг другу. По моему мнению, это негативно отражается на правовом регулировании этого вида предпринимательской деятельности.

Один из особо важных вопросов, по моему мнению, в понимании статуса крестьянского (фермерского) хозяйства — это вопрос о моменте образования его правоспособности. Ни ГК РФ, ни Закон 2003 года не решают этой проблемы, имеющей важное теоретическое и практическое значение, например, для определения действительности сделок, заключенных от имени хозяйства до его государственной регистрации.

Как известно, нормы о крестьянском (фермерском) хозяйстве помещены в гл. 3 ГК РФ «Граждане (физические лица)». Согласно п. 4 ст. 23 ГК РФ гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без государственной регистрации, не вправе ссылаться в отношении заключенных им сделок на то, что он не является предпринимателем. Суд может применить к таким сделкам правила ГК РФ об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Семейное предпринимательство занимает важное место в экономике многих стран мира, а также такая форма хозяйствования является достаточно распространенной за рубежом. Однако в России семейное предпринимательство еще не прижилось, поэтому существует проблема с его определением. Поэтому нужно на основе анализа иностранных и отечественных источников сформировать определение термина «семейное предпринимательство», которое будет соответствовать уровню развития экономики и положению России в мире.

На сегодня понятие «семейное предпринимательство» на мировой арене приобретает все большую популярность, однако в России оно не является часто применяемым и понятным широкой публике. Семейный бизнес как форма предпринимательства — это форма деловой жизни, которая способна быстро мобилизовать необходимые финансовые и производственные ресурсы, ускорить темпы научно-технического прогресса, решить проблему занятости населения, а также сформировать экономически самостоятельный и стабильный средний класс.

Для того чтобы лучше разобраться в трактовке этого понятия, нужно ознакомиться с его толкованием иностранными источниками.

Американские источники дают такое определение: семейное предпринимательство является коммерческой организацией, в которой принятие решений зависит от нескольких поколений семьи, связанных по крови или браку, которые тесно связаны с фирмой руководством или правом собственности. Собственник-менеджер предпринимательской фирмы не считается семейным предпринимательством, потому что ему не хватает нескольких поколений, размера и влияния семьи, которые создают уникальную динамику и отношения семейного предпринимательства. Из представленного выше можно понять, что американские практики и теоретики считают основным признаком семейного предпринимательства — право собственности семьи на предприятие, которое передавалось из поколения в поколение.

Американскую позицию разделяют и польские ученые, которые дают такое определение: семейное предпринимательство — тригонально в своем строении рыночного организма охватывает семью, бизнес и частных лиц, действующих функционально по-разному, но для взаимно адаптированных целей, а их реализация посвящает свою энергию на перспективу многопоколенную управления и контроля деятельности¹⁴⁸.

В немецких источниках приводится такое определение: семейное предпринимательство, или семейный бизнес, — это бизнес, на который в значительной степени влияет семья или ограниченное количество владельцев с семейными отношениями. Размер фирмы не имеет значения¹⁴⁹. Как можно заметить, речь уже не идет о праве собственности поколений, а только концентрируется внимание на влиянии семьи на управлении предприятием. Это в значительной степени отличает значение термина семейный бизнес от того, как его понимают в таких странах, как Польша.

Французские ученые дают такое определение: семейный бизнес — это компания, большая часть капитала которой принадлежит одной или нескольким семьям. Семейный бизнес — это когда владельцы — это по крайней мере три поколения¹⁵⁰.

Подобное понимание семейного бизнеса и в Швейцарии: семейный бизнес контролируется членами одной семьи и, при необходимости, управление находится в руках семьи (и связанных лично с этой семьей лиц), которая имеет возможность достаточно воздействовать на него, чтобы контролировать, и стратегическая концепция которого включает цель обеспечения непрерывности нахождения предприятия в руках следующих поколений семьи¹⁵¹.

Удачно прописанное правовое обеспечение функционирования семейного бизнеса является весьма актуальным для многих стран, которые нацелены на поддержку развития семейного бизнеса. Достаточно распространенной в мировой практике является помощь со стороны государства предприятиям, которые относятся к числу семейных. Им предоставляют приоритет, создают условия, в которых возможно быстрое развитие, а также предоставляются определенные льготы и преференции.

Для стран, которые на сегодня имеют достаточно слабую рыночную экономику, понятие семейного бизнеса является размытым и не до конца понятным.

Законодательство Латвийской Республики приводит следующее определение: семейное предприятие — это субъект права, созданный для организации совместной семейной собственности с целью осуществления хозяйственной деятельности в порядке, установленном законом и иными нормативными актами. Имущество, вложенное в предприятие, принадлежит членам семьи, вовлеченным в предприятие¹⁵².

В законодательстве Российской Федерации даже до сих пор не прописан термин «семейный бизнес», а только семейное предприятие, которое по своему определению отождествляется с частным предприятием: семейное предприятие (по законодательству РФ) — это предприятие, принадлежащее гражданину на праве собственности или членам его семьи на праве общей долевой собственности, если иное не предусмотрено договором между ними.

Итак, можно сделать вывод, что понятие «семейное предпринимательство» является до сих пор не развитым и не распространенным в России. Так, весомой проблемой является то, что это понятие не прописано в законодательстве РФ и нет никаких законов, которые бы на практике регулировали такую форму бизнеса.

Не менее важным негативным фактором для экономики России является то, что понятие семейного предпринимательства прописывается только в научных иностранных источниках, а в отечественной науке теоретического и практического использования оно до сих пор не получило.

Библиографический список

1. Гришина Я. С. Механизм взаимодействия частных и публичных правовых средств обеспечения социально-имущественных потребностей
в условиях моделирования юридической конструкции социального предпринимательства / под ред. проф. Н. А. Баринова. Саратов: Слово, 2014. С. 335.

2. Пушкарев И. П. Организационно-правовые формы осуществления бизнеса по российскому законодательству // Гражданское право. 2016. № 4. С. 15–19.

3. Пятков Д. В. Крестьянское (фермерское) хозяйство как коммерческий псевдоним граждан // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 6. С. 65–70.

§ 11. Бизнес и имущество семьи

Харитонова Ю. С.

E-mail: sovet2009@rambler.ru

Харитонова Юлия Сергеевна, доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

Kharitonova Yuliya Sergeevna, Doctor of law, Professor, professor of Business Law Department at the Faculty of Law of Lomonosov Moscow State University (MSU).

Семья рассматривается как гражданско-правовое сообщество, обладающее квазиправосубъектностью, является обладателем прав на обособленное имущество, в которое пытаются включить и бизнес. Рассматривая вопросы раздела общего имущества семьи при наследстве, разводе, на основании договора, в случаях, когда в состав такого имущества включают и так называемое дело, предприятие на ходу, автор приходит к выводу о том, что бизнес как совокупность корпоративных и имущественных прав не является объектом имущественного оборота в традиционном понимании, а следовательно, и не во всех случаях может признаваться общим имуществом супругов.

Ключевые слова: семья, совместная собственность супругов, общая собственность, раздел имущества супругов, бизнес, раздел бизнеса супругов.

§ 11. Business and familys property

Kharitonova Y. S.

The Family is considered as a civil society with quasi-legal personality. Being the owner of the rights to separate property in which try to include also business. Considering the division of the common property of the family in inheritance, divorce, on the basis of the contract, in cases where the composition of such property include the so-called case, the company on the go, the author concludes that the business as a set of corporate and property rights is not the object of property turnover in the traditional sense, and therefore not in all cases can be recognized as common property of the spouses.

Key words: family; joint property of spouses; common property; division of property of spouses; business; division of business of spouses.

Сегодня достаточно часто ученые и практики сталкиваются с проблемой раздела семейного бизнеса. Дискуссии возникают буквально на каждом шагу в процессе определения состава совместно нажитого имущества, правил его раздела при разводе и банкротстве гражданина.

Однако, на наш взгляд, определившись с понятиями семьи как обладателя прав на обособленное имущество и с понятием бизнеса как явления имущественного оборота, мы можем прийти к выводу о том, что бизнес как совокупность корпоративных и имущественных прав не является объектом имущественного оборота в традиционном понимании, а следовательно, и не во всех случаях может признаваться общим имуществом супругов. К такому выводу мы пришли, рассматривая вопросы раздела общего имущества семьи при наследстве, разводе, на основании договора, в случаях, когда в состав такого имущества включают и так называемое дело, предприятие на ходу.

Прежде всего необходимо отметить, что в российском законодательстве отсутствуют оба понятия, имеющие принципиальное значение для рассмотрения избранной проблематики. Нет ни понятия семьи, ни понятия бизнеса.

Российский Семейный кодекс оперирует понятием семейных прав, семейных отношений, не определяя круг лиц, которые могут быть названы семьей. Единого определения семьи нет даже в семейно-правовой литературе, чему способствует отсутствие определения характеризующих ее признаков в семейном законодательстве. Объясняя причины такого положения, М. А. Нечаева писала: «Во-первых, у нас не существует такой традиции, а во-вторых, любое определение невольно является авторским, отличается собственным видением, которое может быть ошибочным»¹⁵³. При этом главенствующим признаком семьи многие ученые называли такой серьезный ее признак, как связь с правами и обязанностями, вытекающими из брачно-семейного законодательства. На второй план, как правило, уходят общность совместно проживающих лиц, близкие доверительные отношения и некоторые иные признаки, встречающиеся в литературе.

Преобладание данного подхода в праве привело к тому, что семья не признается полноценным субъектом права, есть лишь члены семьи с разными правовыми статусами, разрозненными по отраслевому признаку или конкретным правоотношениям: жилищному, социального обеспечения, административному, семейному, гражданскому, земельному и т. д.¹⁵⁴

Для разных целей к членам семьи относят супругов, родителей и детей, совместно проживающих родственников и т. д. И критерии отнесения лиц к кругу семьи могут меняться в зависимости от целей правового регулирования. Например, толкование Верховного Суда РФ понятия публичного исполнения произведения за пределами круга семьи в соответствии с ч. 4 ГК РФ содержит указание, что, решая вопрос о том, относятся ли лица к обычному кругу семьи, необходимо учитывать родственные отношения и личные связи, периоды общения, характер взаимоотношений и другие значимые обстоятельства (п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2006 года № 15 «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах»). Состав членов семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма определяется в соответствии со ст. 69 ЖК РФ, членов семьи собственника — в соответствии со ст. 31 ЖК РФ. В частности, в силу п. 1 ст. 69 ЖК РФ членами семьи считаются не только проживающие совместно с нанимателем жилья его супруг, дети и родители, но и другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы. Последние лица признаются членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма, если они вселены нанимателем в качестве членов его семьи и ведут с ним общее хозяйство.

Расширение понятия семьи в российском менталитете позволило рассматривать ее в правовом смысле как общину, что было предметом научного осмысления¹⁵⁵. Расширение подхода к пониманию состава семьи корректируется нормами законодательства. Например, в соответствии с положениями ст. 11 Закона «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации»¹⁵⁶ членство в общине малочисленных народов может быть как индивидуальным (членство лиц, относящихся к малочисленным народам), так и коллективным [членство семей (родов)]. При этом даже в таких образованиях члены общины малочисленных народов имеют право выхода из нее. А в случае выхода из общины малочисленных народов члену общины и членам его семьи предоставляется доля из имущества общины малочисленных народов.

Такой подход законодателя позволяет увидеть семью как некое объединение лиц, сообщество, в рамках которого осуществляются какие-либо волевые акты (формирование и раздел имущества, вступление в общину, создание КФХ и т. п.), влекущие гражданско-правовые последствия.

Интересно, что в далеком прошлом под термином «семья» на древнерусском языке понималось товарищество, основанное на договоре, соглашении¹⁵⁷. Последнее на языке московского законодательства XV века означало «стачку», «заговор», предписывающий «не семьяниться ни с кем на Государя», т. е. «не составлять заговоров против государственной власти»¹⁵⁸. В некоторых узаконениях того времени слово «семья» заменялось словом «артель»¹⁵⁹.

Таким образом, кажется справедливым определить семью в гражданском обороте как квазисубъектный конгломерат, получивший обозначение гражданско-правового сообщества. При этом состав круга семьи не исчерпывается только супругами и подлежит определению в зависимости от целей правового регулирования.

Объединяющим элементом для семьи в целях участия в гражданском обороте становится имущественная составляющая. В целом, как отмечают исследователи, обособление гражданско-правового сообщества как самостоятельной конструкции получило соответствующее теоретическое обоснование в теориях, рассматривающих общность сособственников как единого субъекта собственности¹⁶⁰. В зарубежных правопорядках даже обоснована позиция, что общность совместных собственников более близка к юридическому лицу по степени единства участников, нежели общность долевых сособственников, поскольку внешнее выражение такой общности людей воспринимается третьими лицами как единый юридический субъект, т. е. как юридическое лицо. Приобретаемые от имени общности права и обязанности на основании закона или сделки — это права и обязанности общности как субъекта права¹⁶¹. На наш взгляд, именно так и воспринимается семья контрагентами в современной ситуации. Не становясь юридическим лицом, она обладает сплоченностью и презумируется, что имущественные вопросы жизни семьи, как в отношении приобретения активов, так и в отношении долгов, решаются с согласия супругов по крайней мере.

Взгляд на семейное объединение супругов через призму оборота позволяет увидеть, что оно имеет статус обладателя совместной собственности как единый субъект. Российскому обществу не свойственно делать акцент на имущественной составляющей, когда речь идет о семейных союзах, в противовес морали и нравственности. При этом в некоторых исследованиях семейная общность рассматривалась с целью ее отграничения от договорной. Г. Ф. Шершеневич подчеркивал, что договор товарищества направлен на исполнение одного или нескольких определенных действий и порождает обязательственное отношение. Брачное же соглашение не имеет в виду определенных действий, но как общение на всю жизнь оно имеет по идее нравственное, а не экономическое содержание¹⁶².

Представляется, что сегодня возможно выделение многостатусности семьи по аналогии со статусом гражданина, который в одно и то же время может выступать собственником, автором, родителем, работником и т. п. При этом с точки зрения имущественного оборота можно выявить статус семьи, сравнимый с понятием гражданско-правового сообщества. Данное объединение воспринимается законодателем как единое целое, согласие на распоряжение общим имуществом семьи презюмируется, а выдел долей, хотя и не предполагается автоматически, возможен и допустим по воле сторон или по требованию заинтересованных лиц.

Так или иначе, имущественная основа семьи формирует ее статус квазисубъектного образования как обладателя общей совместной собственности.

В то же время мы полагаем, что можно выделить еще один аспект семейного состояния — обладание корпоративными правами. И в этом смысле вопрос как объединения, так и раздела имущества семьи встает в современных условиях очень остро. Можно ли вообще говорить о том, что на корпоративные права распространяется правовой режим общего имущества супругов? А ведь до сих пор законодатель и суды именно так и подходили к этому вопросу.

В силу п. 2 ст. 35 СК РФ общим имуществом супругов, нажитым во время брака, являются среди прочего «приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства».

По сути, СК РФ называет доли участия в корпоративных организациях имуществом, на которое распространяется правило об общей совместной собственности. В то же время корпоративные права, по нашему убеждению, обладают самостоятельной ценностью, предоставляя их обладателю возможности осуществления корпоративного контроля, и не всегда подпадают под понятие имущественных прав.

Тут мы сталкиваемся с второй большой проблемой, помимо неопределенности семьи и ее статуса. Это отсутствие в законодательстве понятия, адекватного категории «бизнес». Ведь для формирования имущественной базы семьи определение такого актива, как бизнес, связано не с корпоративными правами, а с имущественным благополучием семьи и содержанием ее членов.

В учебниках гражданского права сейчас не встретишь упоминания бизнеса как такового, считается, что данная категория носит сугубо экономическое содержание и опосредуется через конструкции организационно-правовой формы юридического лица либо через вещные и обязательственные права бизнесмена. Такой подход не отвечает потребностям рынка, о чем неоднократно высказывалось практикующими юристами и учеными¹⁶³. С. Ю. Филиппова с сожалением констатирует, что крайне неудачное понятие «предприятие», которое обозначает имущественный комплекс, признаваемый недвижимым имуществом, не прижилось в коммерческом обороте, но нежелание увидеть проблему и внести соответствующие изменения в закон показывает невосприимчивость законодателя к истинным потребностям коммерсантов¹⁶⁴. То есть сложившееся положение не устраивает юридическое сообщество, но каждый раз мы сталкиваемся с необходимостью ставить вопрос о том, с какой именно правовой моделью бизнеса мы имеем дело в конкретной ситуации и какие права в связи с этим могут участвовать в обороте.

Например, размер доли участника общества с ограниченной ответственностью в уставном капитале общества определяется в процентах или в виде дроби, должен соответствовать соотношению номинальной стоимости его доли и уставного капитала общества. Действительная стоимость доли участника общества соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли. Казалось бы, ценность доли участия в ООО связана с ее действительной стоимостью и возможностью осуществления корпоративного контроля в компании.

Однако зачастую практика применения положений ст. 35 СК о разделе корпоративных прав путем раздела долей в корпорациях вызывает недоумение неадекватностью подхода.

Например, и это дело не единственное в своем роде, при рассмотрении споров о разделе общего имущества супругов суды первой и апелляционной инстанций в ответ на требование произвести раздел совместно нажитого имущества, признав за бывшими супругами право (за каждым) на 50% доли в уставном капитале ООО, вынесли решение взыскать в пользу истицы стоимость 1/2 доли в уставном капитале ООО в сумме 5000 руб. (решение Богородского городского суда Нижегородской области от 3 октября 2017 года; Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Нижегородского областного суда от 3 октября 2017 года). То есть раздел осуществлялся исходя из размера вклада участника в уставный капитал, который исчислялся минимальными десятью тысячами рублей. Оценка стоимости бизнеса суд не заинтересовала. Отправляя на пересмотр решение нижестоящих судов, Верховный Суд РФ указал на неверное применение материального законодательства к определению долей в ином разделенном имуществе (квартире, машине, вкладе в банке), но не в отношении доли в обществе с ограниченной ответственностью¹⁶⁵.

В другом случае супруга оспаривала сделку купли-продажи бизнеса супруга с требованием о применении последствий недействительности сделки в виде обязания покупателя возвратить в собственность продавца долю, номинальной стоимостью 75 550 рублей уставного капитала общества, соответствующую 25%, и обязания продавца возвратить покупателю 75 550 рублей, составляющие стоимость спорной доли по договору. По ее мнению, сделка была совершена без нотариального согласия супруги и по заниженной цене. Суды проверили доводы истца о занижении цены сделки и отклонили их со ссылкой на то, что продавцом спорная доля была приобретена у предыдущего владельца за такую же цену. Продавец доли, представил нотариусу заявление об отсутствии режима совместной собственности в отношении спорного имущества, утверждая, что он в момент приобретения доли уставного капитала и заключения оспариваемого договора не состоял в зарегистрированном браке, в подтверждение чего представил копии страниц паспорта гражданина Российской Федерации, не содержащих отметок о его семейном положении. Однако преодолеть правило ст. 35 СК РФ о том, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки, пока не удалось (окончательное решение по делу еще не опубликовано)¹⁶⁶.

Следует обратить внимание, что в подобных делах речь идет о номинальной стоимости доли, которая была внесена за счет совместно нажитого имущества, и стороны нередко пытаются вернуть именно эту сумму, несопоставимую по размеру с действительной стоимостью доли участника в уставном капитале ООО. Иногда супруг как совместный собственник доли может оспаривать некоторые корпоративные решения, например, о «размытии» доли супруга во время входа инвестора, иными способами пытаться повлиять на деятельность юридического лица, считая себя соучастником корпоративного объединения.

Мы видим в этом проблему распространения правового режима вещи на долю в уставном капитале ООО. Корпоративные права участия, соответствующие доле, не признаются законом как самостоятельные, что и порождает описанные выше проблемы.

Согласно законодательным установлениям участник корпорации (член, акционер и т. п.) вправе участвовать в управлении делами корпорации, получать информацию о деятельности корпорации, обжаловать решения органов корпорации, влекущие гражданско-правовые последствия, и т. д. (ст. 65.2 ГК РФ). Представляется, что корпоративное право участника носит личный характер и не может принадлежать и быть реализовано сообществом как коллективным субъектом. Следует согласиться с С. Ю. Чашковой в том, что в тех случаях, когда правовой целью совершения сделки является реализация права участия как личного корпоративного права, отношения по ее совершению регулируются корпоративным законодательством и исключают применение семейного и гражданского законодательства по распоряжению общим имуществом супруга¹⁶⁷. Право принимать решение на общем собрании участников юридического лица в достаточной степени гарантировано, если несогласившимся предоставляется право выхода или, иначе говоря, они получают возможность требовать выкупа своих прав участия (доли, акций) за справедливую цену, т. е. они не понуждаются к принятию конкретного решения¹⁶⁸.

Поэтому в общее имущество супругов можно включать стоимость доли, доход от бизнеса, но не долю в корпорации как право на участие в корпоративном управлении. Однако следует отметить, что зачастую даже выплата действительной стоимости доли в уставном капитале корпорации может приводить к банкротству юридического лица. В то же время в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 15 сентября 2015 года № 1830-О¹⁶⁹, от 24 декабря 2013 года № 2076-О¹⁷⁰, от 23 апреля 2013 года № 639-О¹⁷¹ и других указано на то, что положения СК РФ, регламентирующие распоряжение находящимся в совместной собственности супругов имуществом и устанавливающие среди прочего требование о необходимости получения для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью или сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) государственной регистрации нотариально удостоверенного согласия другого супруга, направлена на обеспечение баланса не только имущественных интересов членов семьи, но и иных участников гражданского оборота. То есть правила ст. 35 СК РФ рассматриваются не только как механизм защиты семейного имущества, но и как возможность гарантировать соблюдение прав иных лиц.

В этом же направлении формируется и судебная практика, когда разделу подлежит иная форма бизнеса — заведение, предприятие индивидуального предпринимателя. Верховный Суд РФ вынес прецедентное решение о невозможности раздела предприятия (бизнеса) индивидуальной предпринимательской деятельности при разводе супругов.

Согласно материалам дела, производя раздел общего имущества супругов в виде бизнеса индивидуальной предпринимательской деятельности Коробицыной Е. Г. по виду деятельности — торговля розничная лекарственными средствами (аптека, на указанный вид деятельности Коробицына Е. Г. имеет лицензию), суд первой инстанции исходил из того, что деятельность по торговле лекарственными средствами была организована в период совместного проживания супругов, на ее организацию были затрачены совместные денежные средства, в связи с чем суд выделил бизнес в собственность Коробицыной Е. Г. и взыскал с последней в пользу Коробицына А. В. денежную компенсацию в счет разницы в стоимости переданного каждому из супругов имущества. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции. Однако Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что выводы судов первой и апелляционной инстанций в части раздела бизнеса и взыскания денежной компенсации сделаны с существенным нарушением норм материального и процессуального права.

Верховный Суд РФ посчитал, что одним из юридически значимых обстоятельств по данному делу являлось выяснение вопроса о том, является ли бизнес индивидуальной предпринимательской деятельностью Коробицыной Е. Г. Нижестоящие суды не учли, что сам бизнес самостоятельным объектом права, предусмотренным гражданским законодательством, не является, а представляет собой деятельность, ведение которой происходит в одной из организационно-правовых форм коммерческих организаций, а также индивидуальными предпринимателями.

На основании ст. 34 СК РФ и 23 ГК РФ имущество, приобретаемое индивидуальным предпринимателем в период брака в процессе предпринимательской деятельности, а также доходы от предпринимательской деятельности являются общим совместным имуществом. Но предметом раздела между супругами могут быть доходы от предпринимательской деятельности и имущество, приобретенное индивидуальным предпринимателем в период брака, а не бизнес как таковой¹⁷².

В завершение хотелось бы также обратить внимание на следующее. Семейный кодекс разделяет круг семьи на отдельные группы, не воспринимая их как единый субъект отношений. Общность имущества признается за супругами. В упрощенном виде положения СК РФ об общем имуществе супругов воспринимается как возможность раздела всего имущества супругов, нажитого во время брака, независимо от природы имущества и сути отношений, в рамках которых эти объекты приобретались. Однако сегодня в обществе отсутствует запрос как на равное участие членов семьи в формировании имущественной базы, так и на раздел в равных долях нажитого. В условиях конфликта раздел имущества семьи поровну часто видится как несправедливость, злоупотребление правом. Сложилась в судебной практике концепция обобществления и раздела личных расходов супругов относительно состава имущества, подлежащего разделу, поскольку предполагает раздел расходов, которые имуществом не являются; супруг лица, исполняющего личное обязательство, провоцирует его на злоупотребление своими правами; эта концепция не соответствует лично-доверительному характеру супружеских отношений и открывает перспективы для их полной монетизации¹⁷³. Приоритет в данном вопросе специального законодательства о видах юридических лиц или банкротстве свидетельствует о том, что в условиях неизменности подхода семейного и гражданского законодательства об имуществе семьи создаются более современные механизмы раздела имущества сообществ, адекватные изменившейся экономической ситуации в стране.

Библиографический список

1. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. СПб.; Киев: Н. Я. Оглоблин, 1905. 650 с.

2. Иванов В. И. Избранное. М.: Юркомпани, 2012. 286 с.

3. Иванов В. И. Община как субъект права // Закон. 1994. № 5. С. 88–93.

4. Кузнецов А. А. Пределы автономии воли в корпоративном праве: краткий очерк. М.: Статут, 2017. 160 с.

5. Нечаева А. М. Семейное право: актуальные проблемы теории и практики. М.: Юрайт-Издат, 2007. 280 с.

6. Усачева Е. А. Концепция обобществления и раздела личных расходов супругов, произведенных в период брака: критика позиции судебной практики // Семейное и жилищное право. 2018. № 4. С. 20–23.

7. Филатова У. Б. Гражданско-правовое сообщество сособственников: сравнительно-правовое исследование // Российская юстиция. 2015. № 2. С. 18–20.

8. Филиппова С. Ю., Харитонова Ю. С. Имидж коммерсанта. Правовое регулирование и способы охраны. М., 2018. 288 с.

9. Филиппова С. Ю., Шиткина И. С. Продажа или приобретение бизнеса: правовое сопровождение сделки. М., 2019. 320 с.

10. Чашкова С. Ю. К вопросу об отграничении имущественных прав супругов от их корпоративных прав // Юстиция. 2016. № 1. С. 47–55.

11. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Изд. бр. Башмаковых, 1911 // СПС «КонсультантПлюс».

12. Wilhelm J. Sachenrecht. 4., völlig neu, bearbeitete Auflage. Berlin: De Gruyter. S. 92.

Глава 2.
Семейный бизнес как вид предпринимательской деятельности: проблемы правового регулирования

§ 1. Семья в системе субъектов экономической деятельности

Долинская В. В.

E-mail: civil-VVD@yandex.ru

Долинская Владимира Владимировна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ.

Dolinskaya Vladimira Vladimirovna, Doctor of Laws, Professor, Professor of the Civil Law Department of Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Member of the Scientific Advisory Board of the Supreme Court of the Russian Federation.

Анализ научных исследований и правовых актов по вопросам взаимодействия бизнеса и семьи, семейного бизнеса позволяет вычленить два направления: поиск баланса интересов членов семьи, рассмотрение семьи в системе субъектов экономической деятельности.

В рамках второго направления осуществлена сравнительная характеристика семьи и домохозяйства.

С позиций признаков субъекта права рассмотрены имущественная и организационная обособленность, средства индивидуализации, правосубъектность семьи.

Выделены основные характеристики семьи как общности лиц без статуса юридического лица, с частичной правосубъектностью; а также требующие решения вопросы.

Определенность в вопросах правосубъектности семьи и ее места в системе субъектов экономической деятельности будет способствовать стабильности гражданского оборота и непрерывности производственной деятельности.

Ключевые слова: бизнес, семья, субъект права, экономическая деятельность.

§ 1. Family in the system of subjects of economic activities

Dolinskaya V. V.

Analysis of research and legal acts on the interaction of business and family, family business allows you to isolate two areas: - finding a balance of interests of family members; — consideration of the family in the system of economic activities.

Within the second direction the comparative characteristic of a family and a household is carried out.

Property and organizational isolation, means of individualization, legal personality of the family are considered from the position of signs of the subject of law.

The main characteristics of the family as a community of persons without the status of a legal entity, with partial legal personality, as well as issues requiring solutions are highlighted.

Certainty in the issues of legal personality of the family and its place in the system of subjects of economic activity will contribute to the stability of civil turnover and continuity of production activities.

Key words: business; family; subject of law; еconomic аctivity.

Семья часто упоминается в правовых актах, начиная с Конституции РФ (например, ст. 7, 38, 72). В то же время в СК РФ отсутствует легальное определение семьи, а ее трактовка в ст. 1 Федерального закона от 24 октября 1997 года № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации»¹⁷⁴ («семья — лица, связанные родством и (или) свойством, совместно проживающие и ведущие совместное хозяйство») не носит общеотраслевой характер, что порождает проблемы в правоприменении и доктринальные дискуссии¹⁷⁵.

В связи с отсутствием в законодательстве легального определения бизнеса¹⁷⁶ в своих работах мы дали общую характеристику экономической деятельности (ст. 8, 34 Конституции РФ, п. 4 ст. 19 ГК)¹⁷⁷, смежных с нею понятий и ее видов¹⁷⁸.

Анализ научных исследований и правовых актов по вопросам взаимодействия бизнеса и семьи, семейного бизнеса позволяет вычленить два направления:

1) поиск баланса интересов членов семьи;

2) рассмотрение семьи в системе субъектов экономической деятельности.

К первому относятся, на наш взгляд, вопросы режима собственности супругов и отдельных объектов, составляющих имущественную базу экономической деятельности: ценных бумаг, корпоративных прав (прав участия), долей в уставном, складочном, паевом капитале, предприятий и т. д., брачного договора, раздела и наследования такого имущества.

Второе, имеющее истоки в римском праве и Русской Правде, разрабатывалось еще в советском праве и активизировалось в 90-е годы ХХ века.

В 1949 году обосновал признание семьи субъектом жилищного права О. П. Луцев¹⁷⁹. В 60-х годы ХХ века доказал существование семьи как субъекта правоотношений в социальном обеспечении Е. И. Астрахан¹⁸⁰. Эта позиция была поддержана В. С. Андреевым и М. Л. Захаровым¹⁸¹.

В 1992 году рабочая группа Екатеринбургского юридического института и Санкт-Петербургского университета под руководством Л. М. Звягинцевой (г. Екатеринбург) разработала и представила в Верховный Совет РФ проект закона РФ «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства», где среди прочего предусматривалось, что семья от своего имени и в интересах всех своих членов должна была вступать в правоотношения с различными субъектами через своего представителя; устанавливались взаимные права и обязанности семьи и государства, а также их взаимная ответственность, т. е. предусматривалась правосубъектность семьи¹⁸².

За признание семьи субъектом права высказываются в настоящее время социологи¹⁸³ и юристы¹⁸⁴.

Противники этой позиции считают, что субъектом права могут быть только отдельные члены семьи¹⁸⁵, игнорируя, на наш взгляд, систему внешних отношений наряду с внутренними, образцы которой мы наблюдаем в юридических лицах, договорах о совместной деятельности, отношениях представительства и посредничества и т. д.

Рассмотрим возможность признания семьи субъектом именно экономической деятельности в современных условиях.

Памятуя, что право дает форму экономическим реалиям, начнем с экономики.

Ближе всего к понятию «семья» в интересующем нас смысле оказывается такая экономическая единица (economic agent), как домохозяйство (household).

В Принципах и рекомендациях в отношении проведения переписей населения и жилого фонда, разработанных ООН, указано, что понятие «домохозяйство» основано на бытовом укладе, в рамках которого отдельные лица или группы лиц обеспечивают себя пищей и всем необходимым для жизни (п. 1.448). В домохозяйстве, состоящем из нескольких лиц, группа из двух или более лиц, живущих вместе, объединяется для совместного обеспечения себя пищей и всем необходимым для жизни. Лица в этой группе могут объединять свои доходы и вести хозяйство более или менее на началах общего бюджета; они могут быть или не быть родственниками или представлять комбинацию родственников и неродственников. «Понятие “домохозяйствоˮ (household), приведенное в п. 1.448, включает дом, живущих в нем лиц и ведение в нем хозяйства; оно известно как понятие “ведение дома и домашнего хозяйстваˮ (housekeeping)» (п. 1.449)¹⁸⁶.

В Рекомендациях 2015 года Конференции европейских статистиков по проведению переписей населения и жилищного фонда 2020 года¹⁸⁷ выделены:

• концепция «совместного ведения хозяйства», по которой частным групповым домохозяйством является группа из двух или большего числа лиц, объединившихся для совместного проживания в жилищной единице или ее части для обеспечения себя пищей и, возможно, всем другим необходимым для жизни; члены этой группы могут объединять свои доходы в большей или меньшей степени (п. 768)

• и концепция «совместного проживания», в соответствии с которой все лица, проживающие в одной жилищной единице, считаются членами одного и того же домохозяйства, при этом понимается, что одно домохозяйство занимает одну жилищную единицу и число занимаемых жилищных единиц равно числу занимающих их домашних хозяйств (п. 770).

Согласно К. Р. Макконнеллу и С. Л. Брю, домохозяйство — экономическая единица, состоящая из одного или более лиц, которая снабжает экономику ресурсами и использует полученные за них деньги для приобретения товаров и услуг, удовлетворяющих материальные потребности¹⁸⁸. Иначе говоря: в рамках которой происходит производство общественного продукта, его потребление, а также воспроизводство рабочей силы (человека).

При всех различиях в определениях домохозяйства можно выделить наиболее часто встречающиеся характеристики:

• это экономическая, хозяйственная единица (как синонимы используются понятия: дворохозяйство, крестьянский двор, домашняя группа, хозяйственная группа);

• обособленная ячейка общества;

• наличие общего бюджета;

• наличие общего места проживания;

• обладание определенными ресурсами;

• совместное обустройство быта;

• совместное ведение хозяйства.

Домохозяйство и семью объединяют:

• обособленность как образования;

• взаимозависимость потребления каждого из членов от потребления других;

• согласование расходов между членами по каким-либо правилам.

Несмотря на то что семейные домохозяйства являются классическими, самыми распространенными¹⁸⁹, а семья, как правило, выступает основой домохозяйства, между этими двумя категориями много различий.

Домохозяйство — это экономическая категория, а семья — социальная, что находит отражение и в различиях по целям.

Среди прочего семьи создаются для удовлетворения социальных, психологических, сексуальных потребностей членов семьи, рождения и воспитания детей, домохозяйства — для удовлетворения экономических потребностей, совместного ведения хозяйства.

Один человек может быть домохозяйством, но не может быть семьей, которая требует по крайней мере двух членов.

Члены семьи связаны кровным родством, браком или усыновлением / удочерением и преимущественно живут вместе. В составе домохозяйства могут быть учтены лица, не имеющие родственных связей, но проживающие в данном помещении и ведущие одно хозяйство (например, лица, находящиеся на попечении хозяйства).

Отсутствующий или отдельно живущий член семьи не включается в состав домохозяйства, т. е. семья в значении «родни» может и не быть домохозяйством, но домашнее хозяйство семьи является по определению ядром домохозяйства.

Иногда критерием различия домохозяйства и семьи называют обособленность бюджетов, хотя в современных рыночных условиях он становится весьма размытым. Кроме того, между членами одного домохозяйства характерен натуральный обмен услугами и товарами, но благодаря тому, что финансы домохозяйства расходуются, как правило, по общему согласию всех членов семьи и на общее благо, то на рынке домохозяйство выступает единым организмом.

Следует также различать домохозяйство и деятельность по ведению домашнего хозяйства («домашнюю экономику», домоводство).

Если второе включает в себя хозяйственную деятельность внутри дома силами членов домохозяйства: поддержание в нормальном состоянии жилища и придомовой территории, приготовление пищи, уход за детьми и нетрудоспособными членами семьи и т. п. — то первое включает как внерыночное ведение домашнего хозяйства, так и внешнее, рыночное взаимодействие с другими субъектами гражданского оборота в интересах домохозяйства.

До Октябрьской революции 1917 года в России при переписях населения учитывались домохозяйства, после революции было принято понятие «семья» как первичная ячейка общества, единица учета в государственной статистике. С 1994 года государственная статистика России вновь вернулась к понятию «домохозяйство», представляющего собой единицу учета.

В Системе национальных счетов 2008 года (СНС 2008)¹⁹⁰ и ее концепции экономических единиц также выделяются домашние хозяйства, производящие товары или услуги для собственного конечного использования.

Структура домохозяйства (его состав) дает:

• демографическую характеристику (семейные и несемейные домохозяйства, число членов домохозяйства, половозрастные характеристики);

• имущественную характеристику (жилище, наличие автомобиля, дачи, земельного участка и т. п.);

• экономическую характеристику (занятость, отрасль производства, сектор экономики, тип предприятия, должность и т. п.);

• характеристику трудового потенциала (число трудоспособных, уровень образования, профессиональная подготовка и т. п.);

• характеристику потребления многих товаров и услуг.

В п. 6 Основных методологических положений по оценке скрытой (неформальной) экономики, утв. Постановлением Госкомстата РФ от 31 января 1998 года № 7, домохозяйства фигурируют в характеристике «неформальной» экономической деятельности: «“Неформальнаяˮ экономическая деятельность осуществляется в основном на законном основании индивидуальными производителями или так называемыми некорпорированными предприятиями, т. е. предприятиями, принадлежащими отдельным лицам, домашним хозяйствам, которые часто не оформляются в установленном порядке, основаны на неформальных отношениях между участниками производства и могут (полностью или частично) производить продукты или услуги для собственного потребления. Часто неформальная деятельность бывает основана на вторичной занятости, во многих случаях ею занимаются непрофессионально. Неформальная экономическая деятельность, как правило, бывает распространена в развивающихся странах. В России значительное распространение неформальное производство имеет в сельском хозяйстве (ЛПХ), в торговле, в строительстве, а также некоторых других отраслях».

Лишен социально-политической окраски Р. 2.2. Основных методологических и организационных положений по проведению выборочного обследования рабочей силы, утв. приказом Росстата от 30 июня 2017 года № 445, где среди единиц наблюдения / отбора выделены частные домашние хозяйства (домохозяйства): «Частное домохозяйство — это группа лиц, проживающих в жилом доме или квартире, комнате либо части жилого дома или квартиры, совместно обеспечивающих себя необходимыми средствами к существованию и объединяющих полностью или частично свои доходы, либо лицо, проживающее в жилом доме, квартире, комнате либо их частях и самостоятельно обеспечивающее себя необходимыми средствами к существованию».

Члены домохозяйства в зависимости от различия между «работой по найму» и «работой на собственном предприятии» с учетом одного или нескольких аспектов экономического риска или характера власти на основе явного или подразумеваемого договора, т. е. в зависимости от статуса участия в составе рабочей силы, могут быть отнесены как к занятым (работающим по найму или работающим не по найму, в том числе самостоятельно занятым, помогающим членам семьи), так и к безработным¹⁹¹.

Так, согласно п. 2.7.1. Основных методологических и организационных положений по проведению выборочного обследования рабочей силы, к занятым в неформальном секторе относятся среди прочих:

• помогающие члены семьи в собственном деле, принадлежащем кому-либо из родственников;

• занятые в собственном домашнем хозяйстве по производству продукции сельского, лесного хозяйства, охоты и рыболовства, предназначенной преимущественно для продажи или обмена;

• занятые в собственном домашнем хозяйстве по производству товаров для быта и дома, предназначенных преимущественно для продажи или обмена.

К помогающим членам семей относятся лица, которые работают в качестве помогающих на предприятии, принадлежащем члену домашнего хозяйства или родственнику (как проживающему, так и не проживающему в одном с ними домашнем хозяйстве), и не могут рассматриваться в качестве партнеров, так как степень их участия в работе предприятия несопоставима с участием главы предприятия.

В то же время помогающие члены семьи, участвующие в деятельности семейного предприятия, но в рассматриваемый период не выполнявшие на предприятии никакой работы, в число занятых не включаются.

Не считается оплачиваемой работой или доходным занятием:

• работа по производству (переработке) в домашнем хозяйстве продукции сельского, лесного хозяйства, охоты, рыболовства, предназначенной для собственного конечного использования;

• работа в собственном домашнем хозяйстве по уборке дома, приготовлению пищи для членов домашнего хозяйства, воспитанию детей, уходу за пожилыми или больными членами домашнего хозяйства, оказанию других услуг.

Примечательно, что в п. 2.7.2. Основных методологических и организационных положений по проведению выборочного обследования рабочей силы, одной из 5 взаимоисключающих форм трудовой деятельности названа трудовая деятельность по производству товаров и услуг для собственного использования, что означает производство товаров и услуг для собственного конечного использования.

При этом производство «для собственного конечного использования» трактуется как производство, при котором предполагаемое назначение продукции в основном связано с ее конечным использованием производителем в форме накопления капитала либо с ее конечным потреблением членами домашнего хозяйства или членами семьи, проживающими в других домашних хозяйствах. Что касается продуктов сельского хозяйства, рыболовства, охоты и собирательства, предназначенных преимущественно для собственного потребления, то их излишек может продаваться или обмениваться по бартеру.

Таким образом, мы сталкиваемся в правовых актах по вопросам экономических единиц со смешением понятий «семья» и «домохозяйство», с одновременным упоминанием в качестве субъекта и семьи / домохозяйства и ее членов. А. Н. Левушкин обращает внимание еще на один термин — «семейное предприятие»¹⁹², — внимание к которому в последнее время возрождается¹⁹³.

В целом в источниках права взгляд на семью весьма неоднозначный. С определенной степенью уверенности можно выделить 3 подхода:

• семья (членство в семье) — состояние, т. е. юридический факт¹⁹⁴ (например, ст. 22 СК РФ);

• семья — нематериальное благо, т. е. объект прав;

• семья — квазиправосубъектное образование¹⁹⁵ (например, п. 3 ст. 16 Всеобщей декларация прав человека 1948 года, ст. 10 Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 года¹⁹⁶, ст. 23 Международного Пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года¹⁹⁷, ч. II п. 1 ст. 1, п. 2 ст. 39, п. 2 ст. 45, п. 4 ст. 65 СК РФ, гл. 20 УК РФ, Федеральный закон от 29 декабря 2006 года № 256-ФЗ «О дополнительных мерах социальной поддержки семей, имеющих детей»¹⁹⁸, постановление Правительства РФ от 15 октября 2005 года № 614 «Об утверждении Правил предоставления субвенций из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации на реализацию передаваемых полномочий Российской Федерации по обеспечению жильем ветеранов, инвалидов и семей, имеющих детей-инвалидов»¹⁹⁹ и т. д.).

Неопределенность в правовых актах вынуждает во избежание произвола обратиться к доктрине.

Для того чтобы быть субъектом права, необходимо наличие свойств, которые носят социальный характер и закрепляются правом, — признаков субъекта права. Это:

1) возможность лица быть носителем субъективных прав и обязанностей;

а) внешняя обособленность:

имущественная;

организационная (или организационно-правовое обособление);

б) персонифицированность (наличие средств индивидуализации);

2) способность лица вырабатывать, выражать и осуществлять персонифицированную волю²⁰⁰.

Отсутствие у лица хотя бы одного из этих свойств служит препятствием закрепления за ним статуса участника гражданских правоотношений.

В целях познавательной деятельности мы раскрываем правовой статус субъекта через:

1) правовые основы его деятельности;

2) условия, при которых лицо становится субъектом;

3) правосубъектность лица;

4) условия прекращения его деятельности;

и выделяем его структурно-организационный и содержательный аспекты²⁰¹.

Применительно к имущественной обособленности, например, в п. 2 ст. 8 Федерального закона от 17 июля 1999 года № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи»²⁰² речь идет об имуществе, принадлежащем на праве собственности семье; в п. 3 той же статьи — о доходах семьи. Федеральный закон от 5 апреля 2003 года № 44-ФЗ «О порядке учета доходов и расчета среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего гражданина для признания их малоимущими и оказания им государственной социальной помощи»²⁰³ говорит о доходе семьи. Видам доходов семьи посвящены, например, Федеральный закон от 28 декабря 2017 года № 418-ФЗ «О ежемесячных выплатах семьям, имеющим детей»²⁰⁴, постановление Правительства РФ от 12 августа 1994 года № 942 «О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий работникам органов и организаций прокуратуры Российской Федерации и их семьям»²⁰⁵. В ч. III п. 1 ст. 42 СК РФ речь идет о семейных расходах.

Несколько сложнее с организационной обособленностью. Хотя правовые акты регулярно говорят о семье как об обособленной ячейке (например, согласно ч. 13 и 14 ст. 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»²⁰⁶ «инвалидам и семьям, имеющим детей-инвалидов, предоставляется компенсация расходов на оплату жилых помещений и коммунальных услуг в размере 50 процентов»), но в рамках правового статуса структурно-организационный элемент различается по отраслям права и по составу семьи.

Например, с позиций семейного права к процедурам создания семьи или признания ее в качестве таковой, т. е. получения определенного статуса, можно отнести заключение брака или рождение у человека/людей ребенка.

Но анализ легальных и доктринальных характеристик семьи, а также судебной практики признания брака недействительным и расторжения брака свидетельствует о том, что только факта его заключения для признания объединения семьей недостаточно.

Рождение ребенка не будет свидетельствовать о возникновении семьи при отказе от него.

Условия прекращения статуса сильно зависят от состава семьи, многие действия и события влекут за собой прекращение членства в семье для конкретного лица, но не прекращение семьи как таковой (например, переезд совершеннолетнего ребенка на новое место проживания, отличное от места проживания его родителей, может повлечь за собой выделение его как самостоятельного домохозяйства, изменит состав первоначальной семьи с позиций жилищного права, но не прекратит семейные связи для целей алиментных, наследственных и т. д. отношений).

В правовых актах часто упоминается о членах семьи, но для прикладных нужд могут учитываться только супруги (правовой режим общей совместной собственности²⁰⁷), только супруги и несовершеннолетние дети (возмещение вреда и пособия по случаю потери кормильца), супруги, их несовершеннолетние дети и родители или только совместно проживающие (в жилищных правоотношениях) и т. д. Членство в семье порождает специфические права и обязанности.

За редким исключением (сделки с имуществом, находящимся в общей совместной собственности, договор найма жилого помещения) в правовых актах не упоминается об иерархии отношений.

Весьма специфична персонифицированность семьи. Вряд ли к ней относится наличие единой фамилии членов семьи (это не обязательно); регистрации подлежит не семья, а отдельные акты гражданского состояния, связанные с семьей²⁰⁸.

В ряде актов (например, в п. 1 ст. 8 Федерального закона «О государственной социальной помощи») подчеркивается юридическое значение места жительства (места пребывания) семьи.

В то же время в правовых актах все чаще выделяют конкретные характеристики семьи, которые индивидуализируют ее в гражданском обороте.

В нормах федерального законодательства и законодательства субъектов Российской Федерации встречаются разные термины по отношению к типам (или категориям) семьи: «малоимущая семья»²⁰⁹, «малообеспеченная семья»²¹⁰, многодетная семья²¹¹ и др.

И, наконец, самый сложный — содержательный — аспект.

Закон Республики Башкортостан от 5 ноября 1993 года № ВС-21/19 «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства»

признает за семьей:

• преимущественное право и обязанность воспитывать детей, определять формы, средства и методы семейного и внесемейного воспитания, выбора дошкольной образовательной организации, организации дополнительного образования, привлекать детей к посильному труду, давать согласие на участие их в трудовой деятельности (ч. 1 ст. 18);

• жилищные права (ст. 20);

возлагает на семью:

• обязанность содействовать реализации прав и интересов членов семьи (ст. 12);

• ответственность за воспитание и содержание детей, их представительство и защиту (ст. 12).

Закон Кабардино-Балкарской Республики от 17 августа 1996 года № 21-РЗ «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства»

признает за семьей права (ст. 8, 13), в том числе:

• жилищные (ст. 12);

• на возмещение морального и имущественного вреда (ст. 47);

возлагает на семью обязанности:

• содействовать реализации прав и интересов членов семьи (ст. 7).

Закон Вологодской области от 16 марта 2015 года № 3602-ОЗ «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства в Вологодской области» признает за семьей права:

• на различные пособия (ст. 9, 11, 12);

• на меры социальной поддержки (ст. 13).

Согласно ст. 23 Закона Республики Башкортостан «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства» семья вправе для защиты своих интересов обращаться в государственные органы, органы опеки и попечительства, в правоохранительные органы и суд.

То есть налицо правоспособность, деликтоспособность как элемент дееспособности и даже право на защиту и корреспондирующий ей процессуально-правовой признак.

Теперь предлагаю отвлечься от законодательства, которое в ряде случаев признает семью субъектом права²¹² (особенно ярко это выражено в ст. 9 Закона Кабардино-Балкарской Республики от 17 августа 1996 года № 21-РЗ «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства»: «Семья является коллективным хозяйствующим субъектом и обеспечивает собственную экономическую самостоятельность за счет совместного труда ее членов и иных источников дохода»), и задаться вопросом: нужно ли наделять семью правосубъектностью? Признавать за ней способность вырабатывать, выражать и осуществлять персонифицированную волю?

Еще И. А. Покровский писал, что не интересы супругов как частных лиц, как некоторых «самоценностей» стоят при юридической нормировке брака на первом месте, а интересы чего-то, вне их находящегося²¹³. П. И. Стучка признавал семью юридическим лицом, субъектом права в досоциалистических буржуазных формациях и аргументировал отказ в таком статусе семье «пролетарской» тем, что теперь она не представляет частную собственность, в связи с чем функции юридического лица отпадают²¹⁴.

То есть участие семьи в гражданском обороте как субъекта права связывали с частной собственностью, экономической деятельностью, какими-то интересами, выходящими за пределы этой ячейки.

В ГК РФ и СК РФ провозглашена презумпция общей совместной собственности супругов как классической формы семьи, домохозяйства. Но предпринимаются попытки в законопроектных работах опровергнуть эту презумпцию, и она не охватывает всех членов семьи. Какие-то отголоски общесемейных интересов можно выявить в алиментных отношениях (алименты выплачиваются, как правило, на ребенка, но владеет и распоряжается ими в его интересах тот родитель, с которым ребенок оставлен на проживание и воспитание).

Рассмотрение Конституционным Судом РФ в 2008 году вопроса о конституционности норм НК РФ, устанавливающих для случаев реализации и приобретения квартиры как объекта общей долевой собственности порядок распределения между совладельцами размера имущественного налогового вычета²¹⁵ (ныне подп. 3 п. 2 ст. 220 НК РФ), возродило интерес исследователей к оценке особенностей правосубъектности сособственников имущества для целей налогообложения.

В современных европейских правопорядках выделяются 2 подхода²¹⁶:

• концепция общности (общность сособственников выступает как квазиюридическое лицо);

• индивидуалистическая концепция (приравнивание сособственника к индивидуальному собственнику).

Отдельные исследователи квалифицируют российский подход в качестве дуалистической модели предоставления имущественного налогового вычета сособственникам по НДФЛ при продаже жилой недвижимости (одновременное существование двух различных концепций)²¹⁷.

Мы обратились к налоговому праву в силу подчеркнутой в п. 4 того же постановления Конституционного Суда РФ связи налоговых обязательств с экономической деятельностью: «Налоговые обязательства граждан являются прямым следствием их деятельности в экономической сфере и потому неразрывно с ней связаны. Возникновению налоговых обязательств, как правило, предшествует вступление гражданина в гражданские правоотношения, т. е. налоговые обязательства базируются на гражданско-правовых отношениях либо тесно с ними связаны».

Определенность с правосубъектностью семьи может положительно, на наш взгляд, сказаться при решении вопроса о правопреемстве при изменении или прекращении семьи, а также при урегулировании внутрисемейных конфликтов в интересах семьи, третьих лиц и бизнеса и конфликтов между членами семьи и третьими лицами²¹⁸.

Например, вызывает вопросы квалификация перевода долга при разводе. Решение суда о разделе имущества в случае спора между супругами однозначно не подпадают под действие ст. 391 ГК РФ — о переводе долга по соглашению. Но и формулировка ст. 392.2 ГК РФ о переходе долга в силу закона, на что по общему правилу не требуется согласие кредитора, вызывает сомнения в силу несовпадения с терминологией ст. 8 ГК РФ.

Судебная практика стоит на позиции необходимости сохранения бизнеса²¹⁹. Но отдельные нормы об этом мы обнаруживаем в законодательстве лишь применительно к наследованию (например, ст. 1178 ГК РФ), а при расторжении брака не предусмотрено ни особого правового режима объектов, например, предприятия, ни решения в законе вопроса об обеспечении интересов персонификатора бизнеса в случае затянувшихся судебных споров между членами семьи²²⁰.

На практике в злоумышленном дроблении бизнеса подозревают при разделе имущества между супругами и другими членами семьи²²¹, при заключении брачного договора (сделка с заинтересованностью, преследующая цель причинения вреда кредиторам должника (ст. 61.2 Федерального закона от 26 сентября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»²²²).

Исследователи выявляют универсальную тенденцию к обособлению сособственников в особую группу участников гражданских правоотношений²²³. Степень обособления может оформляться приданием:

1) статуса юридического лица (Австрия);

2) статуса квазиюридического лица (Германия, Швейцария) — имущественная общность супругов, общность наследников, долевая общность. Ю. А. Королев отмечает, что семья практически занимает промежуточное положение между физическим и юридическим лицами²²⁴.

Российское право и законодательство уже изобилуют примерами квазиправосубъектных образований: п. 1 ст. 225.10, ст. 225. 11 АПК РФ, ст. 53, 54, 65.2, 174 ГК РФ, п. 2 ст. 11 НК РФ, Федеральный закон от 19 мая 1995 года № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»²²⁵, Федеральный закон от 29 декабря 2015 года № 382 «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»²²⁶, Общероссийский классификатор организационно-правовых форм ОК 028-2012 (ОКОПФ), утв. приказом Росстандарта от 16 октября 2012 года № 505-ст.

Представляется, что не будет противоречить общемировым и внутринациональным тенденциям развития права, а также возможности осуществления коллективной экономической деятельности на договорной и статутной основе, т. е. без создания нового субъекта права или с созданием такового²²⁷, отнесение к квазиправосубъектным образованиям и такого социально-правового явления, как семья.

Это общность физических лиц, не имеющая статуса юридического лица, но обладающая во внешних отношениях, как единое целое, очевидное для третьих лиц, частичной правосубъектностью.

Для нее характерны:

• невозможность замены участников;

• целевое объединение;

• наличие общности имущества, участие в которой может не прекращать собственных правомочий участников, но являться предпосылкой более эффективной реализации права каждого из участников²²⁸.

Решения требуют вопросы:

• организационного единства;

• характера прав и обязанностей членов семьи (одинаковы или нет);

• особенностей принятия решений;

• возможности выступать истцом и ответчиком в суде по делам, связанным с управлением общим имуществом и иными делами семьи;

• характера и персонификации ответственности перед третьими лицами.

Определенность в вопросах правосубъектности семьи и ее места в системе субъектов экономической деятельности будет способствовать стабильности гражданского оборота и непрерывности производственной деятельности.

Библиографический список

1. Андреев В. С. Право социального обеспечения в СССР. М., 1980. 312 с.

2. Астрахан Е. И. Некоторые вопросы пенсионного правоотношения по советскому трудовому праву // Учен. зап. ВИЮН. Вып. 14. М., 1962. С. 151–183.

3. Гражданское право: участники правоотношений: учебное пособие / отв. ред. В. В. Долинская, В. Л. Слесарев. (Серия «Гражданское право» / науч. ред. В. Л. Слесарев). М.: Проспект, 2017. 272 с.

4. Гражданское право: юридические факты: учебное пособие / отв. ред. В. В. Долинская, В. Л. Слесарев. (Сер. «Гражданское право» / науч. ред. В. Л. Слесарев). М.: Проспект, 2017. 176 с.

5. Дармодехин С. В. Государственная семейная политика в современной России: дис. … д-ра социол. наук. М., 1997. 349 с.

6. Долинская В. В. Взаимодействие бизнеса и семьи: § 4 гл. 1 // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. С. 52–67.

7. Долинская В. В. Договоры в предпринимательской деятельности: учебное пособие. М.: ЭКСМО, 2005. 201 с.

8. Долинская В. В. Организационно-правовые формы хозяйствования: система и новеллы // Журнал российского права. 2016. № 1. С. 13–22.

9. Долинская В. В. Понятие и классификации юридических фактов: очерк систематизации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 91–103.

10. Долинская В. В. Правовой статус и правосубъектность // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 2. С. 6–17.

11. Долинская В. В. Правовые формы бизнеса: тенденции развития // Экономико-правовые проблемы осуществления модернизации России: коллективная монография / под ред. Р. М. Качалова, В. Н. Овчинникова, В. В. Сорокожердьева. Краснодар, 2013. С. 235–261.

12. Долинская В. В. Проблемы квазиправосубъектных образований в частном праве // Правосубъектность: общетеоретический, отраслевой и международно-правовой анализ: сборник материалов к XII Ежегодным научным чтениям памяти профессора С . Н. Братуся / В. Ф. Яковлев, Т. Я. Хабриева, В. К. Андреев [и др.]. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; Статут, 2017. С. 315–325.

13. Долинская В. В. Экономическая деятельность и ее виды // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 3. С. 3–15.

14. Журавлева О. О. Отдельные проблемы правосубъектности сособственников в налоговых правоотношениях // Правосубъектность: общетеоретический, отраслевой и международно-правовой анализ: сборник материалов к XII Ежегодным научным чтениям памяти профессора С . Н. Братуся / В. Ф. Яковлев, Т. Я. Хабриева, В. К. Андреев [и др.]. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; Статут, 2017. С. 402–413.

15. Ильина О. Ю. Частные и публичные интересы в семейном праве Российской Федерации: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2006. 42 с.

16. Комментарий к Семейному кодексу РФ / под ред. П. В. Крашенинникова, П. И. Седугина. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма: ИНФРА-М, 2001. 480 с.

17. Королев Ю. А. Семья как субъект права // Журнал российского права, 2000. № 10. С. 61–66.

18. Левушкин А. Н. Бизнес супругов и особенности его раздела при расторжении брака: § 6, гл. 1 // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. С. 77–92.

19. Левушкин А. Н. Совместная собственность как законный режим имущества супругов в Российской Федерации и отдельных государствах — участниках Содружества Независимых Государств: сравнительно-правовое исследование // Вестник РГГУ. Серия: Экономика. Управление. Право. 2012. № 3 (83). С. 156–164.

20. Луцев О. П. Семья как субъект права на жилплощадь в СССР. Алма-Ата, 1949. 312 с.

21. Макконнелл К. Р., Брю С. Л. Экономикс: принципы, проблемы и политика. М.: Республика, 1992. 974 с.

22. Муратова С. А. Семейное право: учебник. 5-е изд. М., 2010. 375 с.

23. Нечаева А. М. Семейное право: актуальные проблемы теории и практики. М., 2007. 690 с.

24. Нечаева А. М. Семейное право: курс лекций. М.: Юристъ, 2002. 336 с.

25. Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. 353 с. (Серия «Классика российской цивилистики»).

26. Рабец А. М. Проблемы правосубъектности семьи в семейном праве РФ // Вестник Омского университета. Серия: Право. 2018. № 1 (54). С. 52–55.

27. Рузакова О. А. Семейное право. М., 2003. 82 с.

28. Семейное право: учебник / под ред. П. В. Крашенинникова. М.: Статут, 2008. 302 с.

29. Советское пенсионное право / под ред. М. Л. Захарова. М.: Юрид. лит., 1974. 432 c.

30. Советское семейное право: учебник / под ред. В. А. Рясенцева. М.: Юрид. лит., 1982. 256 c.

31. Соловьев В. В. Правовое положение семьи военнослужащего в Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. М., 2007. 221 с.

32. Субботенко В. К. Процедурные правоотношения в социальном обеспечении. Томск, 1980. 197 с.

33. Филатова У. Б. Институт права общей собственности в странах романо-германской правовой семьи (Германии, Австрии, Швейцарии, Франции и России: сравнительно-правовое исследование): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2015. 36 с.

34. Филатова У. Б. Концепция развития института общей собственности в России и за рубежом: монография. М.: Юрлитинформ. 2013. 224 с.

35. Филатова У. Б. Общая собственность в России, Германии, Австрии и Швейцарии: историко-компаративистское исследование: монография. М.: Юриспруденция, 2012. 120 с.

§ 2. Приобретение права общей собственности на раздельное имущество как способ обеспечения баланса имущественных интересов супругов

Ельникова Е. В.

E-mail: femida-67@yandex.ru

Ельникова Елена Васильевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Elnikova Е. V., PhD in law, associate Professor, associate Professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL).

Исследуются проблемы, возникающие при приобретении права общей собственности на раздельное имущество супругов в порядке ст. 38 Семейного кодекса РФ. Указано на отсутствие правовой определенности в определении «значительности» увеличения стоимости раздельного имущества, что приводит к отсутствию единообразия в судебной практике. Предложено закрепить законодательно критерии «значительности» увеличения стоимости имущества, а также допустить возможность приобретения раздельного имущества не только в совместную, но и в долевую собственность супругов в целях обеспечения баланса их имущественных интересов.

Ключевые слова: общая собственность, совместная собственность супругов, общая долевая собственность, раздельное имущество супругов.

§ 2. Acquisition of the right of the common ownership of separate property as a way to balance the property interests of the spouses

Elnikova E. V.

The problems arising in the acquisition of common property rights to separate property of spouses in the manner of article 38 of the Family code of the Russian Federation are investigated. It is pointed out that there is no legal certainty in determining the «significance» of the increase in the value of separate property, which leads to a lack of uniformity in judicial practice. It is offered to fix legislatively criteria of «significance» of increase in value of property, and also to allow possibility of acquisition of separate property not only in joint, but also in joint property of spouses for the purpose of ensuring balance of their property interests.

Key words: common property, joint property of spouses, common shared property, separate property of spouses.

Правовое регулирование имущественных отношений супругов в Российской Федерации допускает возможность установления различных режимов принадлежности супружеского имущества. Так, супруги вправе самостоятельно определить правовые способы оформления прав на имущество, как принадлежавшее каждому из них до вступления в брак, так и приобретенное в период нахождения в браке, путем заключения брачного договора, содержащего условия об основаниях возникновения права общей собственности супругов либо права собственности любого из них в отношении такого имущества. Допущение договорного режима в отношении супружеского имущества позволяет учитывать различные нюансы отношений между супругами и в наиболее полной мере обеспечивать имущественные интересы каждого из них. Как отмечает Е. Л. Невзгодина, «с введением в оборот недвижимости, ценных бумаг, развитием предпринимательской деятельности, сосредоточением в собственности супругов все большего по объему, стоимости и социальной значимости имущества на фоне непрекращающегося увеличения количества разводов именно договорные отношения супругов по поводу имеющегося в семье имущества приобретают все большее практическое значение»²²⁹. Тем не менее, несмотря на значительный потенциал в способности обеспечения наиболее оптимального правового регулирования, который содержит договорный режим, практика показывает, что в силу совокупности различных причин применение брачного договора в качестве правового регулятора имущественных отношений между супругами пока еще не получило преобладающего значения.

Наиболее распространенным режимом оформления принадлежности имущества супругов и в настоящее время продолжает оставаться законный режим, вытекающий из совокупности установленных законодателем правовых норм, определяющих правовую судьбу как добрачного имущества каждого из супругов, так и приобретенного ими в период нахождения в браке. Так, в отношении имущества, приобретенного супругами в период брака, по общему правилу возникает право общей совместной собственности, если супруги не договорились об ином посредством заключения брачного договора.

Установленное ст. 256 Гражданского кодекса РФ²³⁰ (далее — ГК РФ) общее правило не распространяет свое действие на три категории имущества:

1) принадлежавшего каждому из супругов до заключения брака;

2) полученного в период брака одним из супругов по безвозмездным основаниям (в порядке наследования, в дар);

3) вещи индивидуального пользования, приобретенные в период брака за счет общих средств, за исключением драгоценностей и предметов роскоши.

Аналогичные правила закреплены в ст. 36 Семейного кодекса РФ (далее — СК РФ)²³¹.

Как видим, законодательное регулирование является достаточно гибким, допуская в ряде случаев возможность установления раздельной собственности каждого из супругов применительно к имуществу, приобретенному или полученному в период существования брачных отношений. Кроме вышеперечисленных случаев, согласно п. 4 ст. 38 СК РФ суд может признать право собственности каждого из супругов в отношении имущества, приобретенного супругами в период раздельного проживания в случае прекращения между ними семейных отношений.

Вместе с тем нормативное регулирование имущественных отношений супругов предусматривает и, наоборот, возможность установления общей собственности супругов в отношении принадлежащего каждому из супругов имущества. При этом к такому имуществу относится как принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, так и поступившее в раздельную собственность супруга в период сохранения брачных отношений. Основанием для трансформации раздельной собственности в общую собственность супругов является значительное увеличение стоимости имущества каждого из супругов путем вложений за счет общего имущества супругов или имущества другого супруга (п. 2 ст. 236 ГК РФ). Аналогичная норма закреплена и в ст. 37 СК РФ, однако, как правильно было замечено исследователями, «правила абз. 3 п. 2 ст. 256 ГК РФ являются диспозитивными, а правила ст. 37 СК РФ — императивными, необоснованно сужающими сферу договорного регулирования имущественных отношений между супругами»²³².

Отмечая в целом целесообразность такого подхода законодателя, обусловленного стремлением к обеспечению баланса имущественных интересов супругов, тем не менее следует отметить определенные недостатки этой нормы, осложняющие ее применение в практике взаимоотношений супругов.

Использование оценочного критерия в отношении увеличения стоимости раздельного имущества каждого из супругов, что вызывает «разные подходы у правоприменителя»²³³. Как отмечает А. Н. Левушкин, «в спорных ситуациях определение значительности вклада, увеличивающего стоимость имущества, принадлежащего одному из супругов (ст. 37 СК РФ), опять же всецело зависит от усмотрения суда, которое приобретает особый смысл в силу различия позиций сторон»²³⁴. Правовая норма допускает возможность наступления правовых последствий, связанных с возникновением общей собственности, лишь в случае «значительного» увеличения стоимости имущества, однако никаких критериев, которые можно было бы принимать во внимание, оценивая размер увеличения стоимости имущества одного из супругов, она не содержит, перечисляя лишь некоторые возможные действия в отношении имущества, сопровождающиеся значительным увеличением его стоимости. Названные действия (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и др.) имеют отношение в большей мере к недвижимому имуществу, несмотря на то, что действие статьи может распространяться и на иные виды имущества, для определения значительности увеличения стоимости которых в указанной норме и вовсе не приводится никаких ориентиров. Кроме того, как отмечает В. Д. Рузанова, «в отличие от ГК РФ в СК РФ, вложения в раздельное имущество могут производиться и за счет труда одного из супругов (а не только за счет имущества). Положения СК РФ в этой части вполне логичны, поскольку учитывают часто встречающиеся на практике жизненные ситуации»²³⁵.

Отсутствие правовой определенности в характеристике «значительности» увеличения стоимости раздельного имущества супругов в судебной практике приводит к принятию противоречивых, нередко взаимоисключающих решений.

Так, истец обратилась в суд с иском, в котором просила о признании права на супружескую долю как за пережившим супругом в праве собственности на жилой дом, приобретенный умершим супругом до вступления в брак. Основанием для обращения в суд в том числе послужило и то обстоятельство, что, по мнению истца, произведенный в период брака ремонт жилого дома существенно увеличил стоимость жилого дома, соответственно, жилой дом должен быть признан общей совместной собственностью супругов, а потому за истцом надлежит признать право на супружескую долю.

Согласно техническому паспорту на строение стены обшиты сайдингом, установлены пластико-металлические стеклопакеты, в доме проведено газоснабжение, внутри дома проведена перепланировка, произведен демонтаж круглой печи («голландки»), из жилой площади площадью 4,4 кв. м оборудована ванная комната с туалетом (санузел), пристроенный к дому теплый пристрой переоборудован в котельную, где установлены газовый котел с конструкциями для принятия газа и подачи его в отопительную систему, установленную по внутреннему периметру жилого дома, под котельную отведено 6,6 кв. м общей площади строения.

Представленными истцом доказательствами, в том числе результатами обследования технического состояния дома и хозяйственных построек, подтверждаются наличие заявленных истцом изменений в площади жилого дома, однако суд посчитал, что указанное не свидетельствует о том, что вложения супругов или только истца значительно увеличили стоимость жилого дома. Обстоятельства приобретения жилого дома по цене 34 000 руб. в 2001 году и осуществление вложений на протяжении 15 лет сами по себе не могут (безусловно) свидетельствовать о значительном увеличении стоимости жилого дома. Решением суда, оставленным в силе апелляционной инстанцией, истцу было отказано в удовлетворении заявленных требований²³⁶.

В другом деле конкурсный кредитор обратился с иском о признании недействительности сделки, совершенной супругой должника, направленной на отчуждение жилого дома, на основании того, что в отношении данного объекта возникло право общей совместной собственности супругов, следовательно, совершенная сделка была направлена на отчуждение части имущества, принадлежащего должнику-банкроту. Несмотря на отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих, что в период брака за счет общего имущества супругов или имущества каждого из супругов либо труда одного из супругов были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость жилого дома, отсутствие определения первоначальной стоимости и стоимости последующих вложений, суд признал право совместной собственности на жилой дом и недействительность совершенной сделки²³⁷.

Приведенные примеры подтверждают отсутствие единообразия судебной практики по рассмотрению данной категории дел, что является следствием правовой неопределенности в установлении критерия «значительности» изменения стоимости имущества.

Как следствие использования оценочного критерия увеличения стоимости имущества, рассматриваемой нормой установлен исключительно судебный порядок признания указанного имущества совместной собственностью, предполагающий необходимость выяснения всех обстоятельств в отношении каждого конкретного объекта, сопровождающийся в большинстве случаев временными и материальными затратами. При этом в отсутствие четко установленных критериев нельзя исключить возможность проявления судейского усмотрения, в результате которого право общей собственности либо может быть установлено без достаточных на то оснований, либо в признании права общей собственности может быть отказано по причине отсутствия формальных оснований без учета существа преобразований имущественного объекта.

При заключении супругами брачного договора возможность приобретения права общей собственности по указанному в п. 2 ст. 256 ГК РФ основанию может быть вовсе исключена. Однако следует иметь в виду, что при наличии согласия обоих супругов и отсутствии спора между ними заключение брачного договора может привести к установлению режима совместной или долевой собственности, в том числе и на имущество каждого из супругов, при этом наличие значительного увеличения стоимости имущества обязательным условием не является.

Из Определения Верховного Суда РФ от 24 ноября 2015 года № 18-КГ15-203²³⁸ следует, что в соответствии с нормами семейного законодательства изменение правового режима общего имущества супругов возможно в том числе и на основании заключенного между ними соглашения о признании имущества одного из супругов общей совместной или общей долевой собственностью, что вытекает из ст. 37 СК РФ. Такое истолкование содержания ст. 37 СК РФ не соответствует ее буквальному смыслу, однако изложенный подход представляется весьма конструктивным и является тем ориентиром, в направлении которого должно развиваться семейное законодательство, регулирующее имущественные отношения супругов.

Согласно п. 2 ст. 156 ГК РФ при наличии указанных оснований в отношении раздельного имущества супругов в судебном порядке может быть приобретено право общей совместной собственности, при этом закон не предусматривает возможности приобретения при наличии указанных обстоятельств права общей долевой собственности. Тем не менее в литературе допускается возможность в судебном порядке ставить вопрос о признании спорной квартиры совместной собственностью супругов с определением доли каждого из них в этом имуществе²³⁹, что не соответствует действующему законодательству.

Представляется, что такое ограничение ничем не обосновано и не может быть компенсировано возможностью установления права общей долевой собственности на рассматриваемое имущество посредством брачного договора, поскольку его заключение предполагает наличие согласия обоих супругов на выделение доли каждого из них в праве собственности на объект раздельной собственности. По этой же причине не может выступать в качестве правового средства разрешения указанной ситуации и соглашение об определении долей в общем имуществе супругов, которое к тому же может быть заключено лишь в отношении имущества, находящегося в общей совместной собственности супругов, а не в раздельной собственности каждого из них.

В судебной практике споры, связанные с признанием права общей совместной собственности на имущество каждого из супругов, наиболее часто возникают при разделе имущества супругов²⁴⁰, выделении супружеской доли в наследственных делах, оспаривании сделок должника, совершенных за три года до признания его банкротом, определении принадлежности объектов недвижимости, расположенных на земельных участках.

Так, в одном из рассмотренных дел супруг получил в дар от своих родителей в 1989 году земельный участок с расположенным на нем жилым домом, который не был указан в договоре дарения. Впоследствии в 2007 году супруга зарегистрировала право собственности на жилой дом, находясь в состоянии брака, в результате чего жилой дом был признан общим совместным имуществом супругов, и на долю в нем было обращено взыскание кредиторами супруга-банкрота. Не согласившись с таким решением, супруга в обоснование своей позиции ссылалась на то, что отсутствие в договоре дарения земельного участка указания на объект недвижимости не имеет правового значения, поскольку ст. 1 Земельного кодекса Российской Федерации установлено единство судьбы земельных участков и расположенных на них объектов недвижимости. Кроме того, она ссылалась на отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих, что в период брака за счет общего имущества супругов или имущества каждого из супругов либо труда одного из супругов произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость жилого дома. При этом само по себе увеличение площади дома, по ее мнению, не свидетельствует об увеличении его стоимости. Тем не менее приведенные доводы были отклонены²⁴¹.

Проведенный анализ позволяет высказать несколько предложений, направленных на преодоление имеющихся в судебной практике проблем, связанных с применением ст. 37 СК РФ, ст. 256 ГК РФ для признания права совместной собственности на раздельное имущество каждого из супругов.

Во-первых, следует внести изменение в название ст. 37 СК РФ в целях легального закрепления возможности поступления имущества каждого из супругов не только в совместную, но и в долевую собственность, для чего предлагается сформулировать название вышеназванной статьи как «Признание имущества каждого из супругов их общей собственностью». Аналогичные изменения, состоящие в замене «совместной» собственности на «общую», следует отразить также в содержании ст. 37 СК РФ, а также ст. 256 ГК РФ. Предлагаемые изменения направлены на достижение оптимального правового регулирования в рамках использования одной, а не нескольких юридических процедур.

Во-вторых, следует выработать более четкие критерии «значительности» увеличения стоимости имущества, причем не только качественные, но и количественные, и закрепить их в законодательстве, что приведет к достижению правовой определенности, снижению негативных последствий «судейского усмотрения», а также обеспечению единообразия практики применения ст. 37 СК РФ. При разработке указанных критериев следует учитывать специфические особенности объектов, стоимость которых оценивается в целях определения достаточности оснований для признания их объектом общей собственности.

В-третьих, необходимо привести в соответствие содержание ст. 37 СК РФ и абз. 3 п. 2 ст. 256 ГК РФ в части допустимости диспозитивного регулирования, исключающих применение указанные правил, если договором между супругами предусмотрено иное. Для этого указание на возможности диспозитивного регулирования брачным договором необходимо закрепить в содержании ст. 37 СК РФ. При отсутствии четких критериев увеличения стоимости раздельного имущества супругов именно брачный договор может быть самым эффективным правовым средством, способным обеспечить наиболее точное соответствие правового оформления имущественных отношений супругов их имущественным интересам. В конечном итоге достижение баланса имущественных интересов супругов будет зависеть и от того, насколько последовательно будут реализованы высказанные выше предложения.

Библиографический список

1. Беспалов Ю. Ф. Некоторые проблемы защиты имущественных прав супругов (бывших супругов) в Российской Федерации // Российский судья. 2018. № 6. С. 30–33.

2. Ельникова Е. В. Правовые проблемы раздела земельного участка между супругами // Семейное и жилищное право. 2018. № 1. С. 52–54.

3. Левушкин А. Н. Судебное усмотрение при разрешении семейно-правовых споров: объективная необходимость или проблемы законодательной практики? // Пятый Пермский конгресс ученых-юристов (г. Пермь, 24–25 октября 2014 года): избранные материалы / Г. В. Абшилава, В. В. Акинфиева, А. Б. Афанасьев [и др.]; отв. ред. В. Г. Голубцов, О. А. Кузнецова. М.: Статут, 2015. С. 201–205.

4. Невзгодина Е. Л. Брачный договор: проблемы правоприменения // Цивилист. 2012. № 4. С. 69–76.

5. Обзор дисциплинарной практики Совета АП г. Москвы (по состоянию на 30 июня 2010 года) // Вестник адвокатской палаты г. Москвы. 2010. № 5–6.

6. Рузанова В. Д. Проблемы несогласованности регулирования нормами гражданского и семейного права имущественных отношений в семье // Семейное и жилищное право. 2018. № 1. С. 74–75.

7. Слепко Г. Е., Стражевич Ю. Н. Возникновение режима общей совместной собственности на имущество для супругов, один из которых является военнослужащим // Право в Вооруженных Силах. 2017. № 3. С. 108–112; № 4. С. 111–115.

8. Определение Верховного Суда РФ от 24 ноября 2015 года № 18-КГ15-203 // СПС «КонсультантПлюс».

9. Постановление ФАС Уральского округа от 31 мая 2013 года № Ф09-4292/13 по делу № А34-2458/20112018 // СПС «КонсультантПлюс».

10. Апелляционное определение Свердловского областного суда от 13 февраля 2018 года по делу № 33-2076/2018 // СПС «КонсультантПлюс».

§ 3. Семейный бизнес, семейное предпринимательство и его государственная поддержка в системе бизнес-процессов в современной России

Кузьмина И. К.

E-mail: kuzminaik@bk.ru

Кузьмина Ирина Константиновна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Ульяновского государственного университета, г. Ульяновск.

Kuzmina Irina Konstantinovna, Candidate of Law, associate Professor of civil law and procedure Ulyanovsk state University, Ulyanovsk.

Семейное предпринимательство является основой, или фундаментом, любого малого предпринимательства. В последнее десятилетие в Российской Федерации были сформированы основные формы поддержки семейного и малого бизнеса. Тем не менее сложные экономические условия хозяйствования и существующие проблемы развития малого, среднего предпринимательства показали, что государственные меры помощи являются малоэффективными. В этой связи необходимо дальнейшее совершенствование мер, предпринимаемых государством и муниципальными органами местного управления по поддержке семейного бизнеса.

Ключевые слова: семья, бизнес, семейное предпринимательство, хозяйственная деятельность, технологии, инновации, малый и средний бизнес.

§ 3. Family business, family entrepreneurship and its state support in the system business processes in modern Russia

Kuzmina I. K.

Family business is the Foundation or Foundation of any small business. In the last decade, the Russian Federation has formed the main forms of support for family and small businesses. However, the difficult economic conditions of management and the existing problems of small and medium-sized businesses have shown that government aid measures are ineffective. In this regard, it is necessary to further improve the measures taken by the state and municipal bodies of local government to support the family business.

Key words: family, business, family business, economic activity, technology, innovation, small and medium business.

В доктрине небезосновательно определяется, что исследование динамики семейно-правового регулирования в Российской Федерации позволяет говорить о новых тенденциях в развитии брачно-семейного законодательства, в частности, не только об изменении традиционных отраслевых институтов, но и о появлении новых институтов и подотраслей, изменении структуры семейного законодательства, свидетельствующих о трансформации всей его системы. Значительным изменениям подвергаются содержание и объем сферы семейно-правового регулирования. Реализуется тенденция расширения предмета семейно-правового регулирования²⁴².

В настоящее время в странах развитых правопорядков семейное предпринимательство вызывает большой интерес к своим экономико-правовым конструкциям, моделям, сущности, вызванным решением социальных проблем: складывании среднего класса, демократизации рыночных отношений, понижении социальной напряженности за счет самозанятости населения и активизации их предпринимательской активности, преодолении бедности многодетных семей, создании новых рабочих мест, вовлечении в трудовую деятельность инвалидов, подростков, пенсионеров.

В некоторых из них семейное предпринимательство закреплено на законодательном уровне. Так, например, в Узбекистане, с апреля 2012 года в развитии Концепции последующего развития демократических реформ и формирования гражданского общества легально содержится описание семейного предпринимательства. В ст. 3 Закона Республики Узбекистан «О семейном предпринимательстве» дано следующее понятие: «Семейным предпринимательством является инициативная деятельность, осуществляемая членами семьи, в целях получения дохода (прибыли) на свой риск и под свою имущественную ответственность»²⁴³.

В России в 2005 году в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации был рассмотрен закон о семейном предпринимательстве, но из-за множества косвенных причин (недостаточное финансирование, огромное количество изменений и дополнений, которые нужно было внести и проч.) он был отклонен. Кажется, основной причиной оказалась его неготовность, недостаточная доработанность, он был преждевременно подан и не избавлял от неясности соотношений между семейным бизнесом, который давно отнесен к категории малого бизнеса. По сути, если между этими двумя понятиями (семейное и малое предпринимательство) нет существенных различий, то, вероятно, нет необходимости в дополнительном правовом регулировании субъектов этих отношений²⁴⁴.

В литературе встречаются кардинально разные определения феномена семейного предпринимательства. Некоторые исследователи понимают это так: «любое предприятие, большая часть собственности или управления которого принадлежит членам одной семьи, часть из которых работает непосредственно на этом предприятии». Другие же думают, что семейные предприятия — сфера семейного бизнеса — являются особой социально-экономической организацией, основу функционировании которой составляют слабо формализованные социальные отношения и семейные связи, реализующиеся автономной, самоорганизующейся малой целевой группой, члены которой являются родственниками²⁴⁵.

«Семейное предпринимательство — это организация бизнеса отдельного члена семьи или частная собственность всех членов семьи. У владельца есть материальные ресурсы и капитальное оборудование, необходимые для производственной деятельности, а также владелец лично контролирует деятельность предприятия»²⁴⁶.

Существует представление, что семейное предпринимательство является инициативной деятельностью членов семьи и их родственников, которые являются собственниками и работниками созданного или приобретенного ими предприятия, деятельность которого направлена на удовлетворение потребностей общества путем организации производства и сбыта товаров и услуг, с непрерывным поиском изменений в спросе конечного потребителя на продукцию и услуги и воссозданием спроса благодаря продуманной маркетинговой политике, творческому подходу и инновационным внедрениям. При этом на стадии зарождения семейное предприятие — «это форма малого бизнеса, которая имеет возможность для дальнейшего роста и превращения в крупную организацию с мировым именем».

Семейное предпринимательство в целом и предпринимательская деятельность супругов в частности направлены, с одной стороны, на решение вопросов экономического роста страны и перехода к инновационному развитию, с другой стороны — на решение материальных, финансовых проблем в семье, обеспечение экономической стабильности в семье, основанной на браке. Такая деятельность осуществляется в рамках реализации экономической функции семьи, имеющей важное значение в жизнедеятельности общества и государства²⁴⁷.

Однако, несмотря на разность мнений, многие соглашаются в вопросе оценки значения семейного бизнеса для общества, считая, что он способствует экономическому развитию, укреплению семейного института, росту производственной эффективности, мотивирует предпринимательскую деятельность и активность граждан, помогает им в вопросах самореализации и стабилизирует экономическую картину в обществе.

Международные правовые документы ООН Международной организации труда подчеркивают социальную роль семейных предприятий, так как в качестве элементов малого предпринимательства они способствуют борьбе с бедностью.

Следует согласиться с высказанным в науке мнением, что в настоящее время в Российской Федерации проявляется тенденция публицизации семейного законодательства, этот процесс обусловливается тем, что государство постоянно расширяет сферу своего вмешательства в частноправовую сферу семейных отношений в целях выполнения функций защиты прав гражданина и обеспечения его частных интересов в семейно-правовой сфере²⁴⁸.

Являясь видом экономической деятельности, семейное предпринимательство выступает как объект правового регулирования, находится в области применения предпринимательского права (хотя в основе его находятся семейно-правовые связи), испытывает на себе воздействие государства. Семья определяется как «круг лиц, связанных взаимными правами и обязанностями в сфере личных неимущественных и имущественных отношений, возникающих на основании родства, заключения брака, усыновления и иных юридических фактов, лежащих в основе семейных правоотношений».

По своей правовой природе семейное предпринимательство чаще всего относят к малому, реже — к среднему предпринимательству, урегулированному на уровне российского законодательства в специальном законе, который содержит такие правовые категории, конструкции, формирования специального правового режима экономической (предпринимательской) деятельности субъекта малого предпринимательства, которые также могут быть применены и для субъекта семейного предпринимательства.

В литературе определены и основные критерии отнесения предпринимательской деятельности к семейному предпринимательству: контроль семьей бизнеса (фактический, через долю участия, процент принадлежащих акций); сфера деятельности (как правило, выращивание сельскохозяйственной продукции, производство продовольственных товаров, одежды, обуви, торговля, ресторанный бизнес, строительство и реконструкция); внутрихозяйственные и трудовые отношения носят длительный, устойчивый, стабильный характер (основаны не только на трудовом договоре (соглашении), но и на семейных, родственных связях, принадлежности к группе)²⁴⁹.

Как уже отмечалось, понятие «семейное предпринимательство» не закреплено в российском законодательстве, его можно найти в двух местах:

• в Федеральном законе «О крестьянском (фермерском) хозяйстве», где сказано, что крестьянское (фермерское) хозяйство представляет собой объединение граждан, связанных родством и (или) свойством, имеющих в общей собственности имущество и совместно осуществляющих производственную и иную хозяйственную деятельность, основанную на их личном участии²⁵⁰;

• в Основных направлениях государственной семейной политики, утвержденных Указом Президента Российской Федерации от 14 мая 1996 года № 712, используется понятие семейного предпринимательства как инструмента обеспечения материального благосостояния семей и формы борьбы с бедностью.

В ч. в) п. 18 раздела IV упомянутого Указа говорится о «поддержке развития индивидуальной трудовой деятельности, семейного предпринимательства и фермерства» как одном из методов «обеспечения условий для преодоления негативных тенденций и стабилизации материального положения семей, уменьшения бедности и увеличения помощи малоимущим семьям».

В актуальной на сегодня ФЦП «Экономическое и социальное развитие коренных малочисленных народов Севера до 2011 года», утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 27 июля 2001 года № 564, ставится новая задача государственной политики — «создание новых рабочих мест, развитие и поддержка малого предпринимательства, фермерства, семейно-родовых и общинных форм кооперации, совершенствование земельных отношений». Таким образом, в этом документе речь, в частности, идет еще об одной форме семейного предпринимательства — «семейно-родовой кооперации».

Кроме отличительной для любого предприятия цели укрепления его жизнедеятельности и устойчивости становления семейному бизнесу присущи свои цели и задачи:

• сбережение за семьей владения делом;

• сохранение имущества семьи;

• закрепление домашних взаимосвязей.

В России развитие малых форм бизнеса сопряжено с большим количеством банкротств, чем это наблюдается в западных государствах, где управленческая инфраструктура развита намного сильнее. Семейное предприятие как часть малого бизнеса имеет заведомо менее выгодные конкурентные условия, чем крупная фирма. Начиная от более высоких издержек, обусловленных малыми объемами производства, заканчивая меньшим уровнем технического оснащения, персонала и организации. Редко остаются средства на проведение качественного сетевого маркетинга, организацию рекламных объявлений. В итоге семейные компании находятся в менее выгодном положении на рынке изначально. В таких условиях государственная поддержка малого и среднего бизнеса оказывает незаменимую помощь.

В последнее десятилетие в Российской Федерации были сформированы основные формы поддержки малого бизнеса, что и в других странах с рыночной экономикой. Тем не менее сложные экономические условия хозяйствования и существующие проблемы развития малого, среднего предпринимательства показали, что государственные меры помощи являются малоэффективными. В этой связи необходимо дальнейшее совершенствование мер, предпринимаемых государством и муниципальными органами местного управления, по поддержке малого и среднего бизнеса.

Главной задачей становится осуществление финансовой поддержки политики субъектов Федерации по поддержке малого и среднего бизнеса и создание эффективного финансового механизма для осуществления этой поддержки, а также финансирование федеральных программ, направленных на помощь в развитии малого предпринимательства. Для этих целей реализуются следующие направления.

1. Разработка стратегии финансового участия российского и международного банковского капитала, а также других финансовых учреждений под государственные гарантии правительства РФ обеспечить развитие малого, среднего бизнеса в Российской Федерации.

2. Содействие формированию льготного налогового режима для работающих в сфере малого, среднего бизнеса.

3. Формирование системы лизинга как одной из наиболее перспективных возможностей производственного базиса предпринимательства.

4. Содействие развитию активности субъектов малого, среднего предпринимательства.

5. Подготовка и переподготовка кадров для работы в структурах малого, среднего предпринимательства.

6. Создание условий для успешного развития предпринимательской деятельности путем формирования благоприятной инфраструктуры.

7. Информационное и нормативно-правовое обеспечение деятельности малого и среднего предпринимательства.

8. Развитие инновационной деятельности в предпринимательских структурах, содействие в освоении новых технологий и изобретений.

Увеличение масштабов малого, среднего бизнеса, расширение их вклада в экономику и формирование социальной стабильности требуют систематической и всесторонней поддержки развития малого, среднего бизнеса как на федеральном, так и на региональном и муниципальном уровнях.

Государственные органы и органы местного самоуправления должны координировать работу различных организаций в области малого, среднего бизнеса, разрабатывать предложения по развитию малого, среднего бизнеса для анализа и оценки программ в этой сфере, организовывать и исследовать новые формы предпринимательства, разрабатывать рекомендации для привлечения иностранных инвесторов.

В соответствии с Положением экономического развития Российской Федерации²⁵¹ Министерство экономического развития Российской Федерации наделено полномочиями по реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере предпринимательства, в том числе малого, среднего бизнеса. Министерство экономического развития реализует комплекс мер по государственной поддержке малого, среднего предпринимательства, в том числе по следующим направлениям:

• создание и развитие инфраструктуры поддержки малого, среднего предпринимательства (бизнес-инкубаторов);

• поддержка малого, среднего бизнеса по производству и реализации товаров (работ, услуг) на экспорт;

• развитие кредитной системы малого, среднего бизнеса;

• создание и развитие инфраструктуры поддержки малого, среднего предпринимательства в области науки и техники;

• поддержка региональных программ развития малого и среднего бизнеса.

Опираясь на анализ научной литературы и ряд ключевых нормативно-правовых актов в сфере малого, среднего бизнеса в современных российских реалиях, весь спектр возможных механизмов государственной поддержки малого, среднего предпринимательства можно условно разделить на следующие группы.

1. Способы регулирования в правовом поле.

Основным правовым актом является Федеральный закон от 24 июля 2007 года № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации». Вышеназванный закон, по мнению экспертов, выполняет наиболее важную роль для региональных программ развития малого и среднего бизнеса и во многом является основой.

2. Осуществление финансовой поддержки.

Малые и средние предприятия имеют некоторые структурные отличительные черты:

• неимение собственных средств;

• низкие шансы на получение кредита;

• нерегулярное финансирование.

В бюджете Министерства экономического развития Российской Федерации предусматривается субсидирование по конкурсу субъектам РФ при условии софинансирования расходов за счет соответствующих бюджетов. Есть несколько вариантов проведения политики поддержки малого бизнеса государством:

• субсидирование;

• кредиты и займы из бюджета;

• гарантии на государственном и муниципальном уровне;

• льготный налоговый режим.

3. Осуществление поддержки собственности.

Такая поддержка может быть осуществлена как государством, так и муниципальными органами местного самоуправления и заключается в передаче собственности или права на ее использование.

4. Оказание инфраструктурных услуг.

Ознаменовано формирование бизнес-инкубаторов, центров консультации, где происходит обмен информацией с предпринимателями.

5. Консультации.

Проведение курсов обучения основам предпринимательства, помощь в выборе направления и области предприятия, объяснение рисков и помощь в разработке стратегии.

6. Помощь в подготовке.

Помощь в подготовке и повышении квалификации работников, превращение их в ценных сотрудников малого и среднего предприятия.

Как было выше упомянуто, льготное кредитование — это основной элемент государственной помощи малому бизнесу.

Любое предприятие нуждается в притоке денег. Однако крупные, известные предприятия не испытывают трудностей при получении кредита в банке. Малый бизнес, в особенности зарождающийся, имеет куда более низкие шансы. Для этого существуют льготное кредитование и страхование элементов семейного бизнеса и компенсация из фондов поддержки семейного предпринимательства²⁵².

Помимо политики льготного кредитования, также существуют льготы в сфере налогов. В России предусмотрены послабления для субъектов семейного бизнеса, инвестиционных и лизинговых компаний, кредитных и страховых организаций.

Важной и полезной поддержкой малого, среднего бизнеса занимаются государственные и муниципальные фонды, которые имеют сразу несколько направлений деятельности:

• помощь в построении рыночных отношений за счет задействия ресурсов, идущих на развитие различных программ, проектов в сфере предпринимательства;

• помощь в разработке, осуществлении контроля и экспертизы, проведении конкурсов, т. е. мероприятия по развитию конкуренции, насыщению рынка товарами, созданию рабочих мест;

• ускорение работы по предоставлению рыночной инфраструктуры;

• поддержка инновационной деятельности предпринимательских структур, поощрение вывода на рынок принципиально новых видов продукции, помощь в задействовании новых технологий и инноваций;

• привлечение инвестиций, как отечественных, так и иностранных, в области расширения конкуренции и создания благоприятных условий для ведения семейного бизнеса.

Государство имеет фонды поддержки предпринимателей, откуда поступают льготные кредиты, ссуды, поручительские деньги, государство может выступать гарантом и поручителем. Все это необходимо для развития рыночной конкуренции внутри государства.

Следует согласиться с высказанным в науке мнением, что «высокая социальная значимость семейного предпринимательства как эффективного антикризисного инструмента решения многочисленных социальных проблем, возможность с учетом изучения зарубежного социально-предпринимательского правоприменительного опыта выделения специального правового режима хозяйственной деятельности семейных предприятий, обладающей не только экономическим, присущим всем субъектам малого бизнеса, но и огромным социальным эффектом, требует особого индивидуального правотворческого подхода к развитию российского семейного предпринимательства»²⁵³.

Таким образом, при анализе структуры и формы семейного бизнеса в России мы видим, что они во многом связаны с производственными структурами. Семейные предприятия могут находиться в тесной кооперации с ними либо оформляют инфраструктуру взаимодействия и работы всех окружающих крупных предприятий. От крупных же предприятий и зависит дальнейшее развитие предприятий малых — семейных, так как они формируют уже сложившуюся организационно-производственную действительность. Подобная взаимосвязь нуждается в четкой организации и регулировании на основе научно обоснованных и соответствующих объективным жизненных реалиям правовых норм.

В достаточно нестабильной внешней среде, когда не исключены внезапное колебание цен, изменение курса валют, непредсказуемая политика государства, малые предприятия пользуются средствами, которые им предоставляет кооперативное устройство, т. е. то, что способствует увеличению объемов производства, совместному обучению, минимизации риска и увеличению прибыли. Путь совместных усилий кажется наиболее верным, ведущим к большей стабильности, сотрудничеству и увеличению рыночной конкуренции в Российской Федерации.

Библиографический список

1. Барков А. В. О совершенствовании российского правотворческого подхода к легализации семейного предпринимательства // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

2. Валенджян С. О., Волков Д. А. Семейное предпринимательство: анализ российской практики // Российский внешнеэкономический вестник. 2011. № 9. С. 17–29.

3. Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26.

4. Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств — участников СНГ: монография. М.: Юнити-Дана: Закон и право, 2013. 327 с.

5. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О . Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3 (43). С. 206–217.

6. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

7. Левушкин А. Н. Реформа семейного законодательства: совершенствование структуры Семейного кодекса Российской Федерации и правового регулирования отдельных брачно-семейных отношений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 31–34.

8. Мохов А. А. Семейное и малое предпринимательство в современной России: доктрина и законодательство // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2017. № 2. С. 25–28.

9. Муханова А. Е., Умирзакова М. Н., Смагулова Ж. Б. Особенности развития семейного бизнеса как формы предпринимательства // Фундаментальные исследования. 2015. № 11. С. 1210–1214.

10. Плотникова Н. А., Мананникова Ю. В. Семейные предприятия и развитие малого бизнеса в регионе (социологическое исследование): монография. Прага, 2014. 174 с.

§ 4. Некоторые аспекты конкретизации норм обязательственного права применительно
к институту семейного бизнеса

Кулаков В. В.

E-mail: 79057327361@yandex.ru

Кулаков Владимир Викторович, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права Российского государственного университета правосудия.

Vladimir V. Kulakov, doctor of law, Professor, head of the Department of civil law of the Russian state University of justice.

Актуальные проблемы правового регулирования семейного бизнеса в последнее время стали более активно обсуждаться в доктрине. В настоящей работе уделено внимание правовым формам его ведения во взаимосвязи с нормами обязательственного права. Уделено внимание новому институту российского обязательственного права — совместному счету как возможному проявлению множественности лиц в договоре банковского счета, использование которой имеет перспективы в семейном бизнесе.

Ключевые слова: предпринимательская деятельность, семейный бизнес, договор банковского счета, совместный счет, правовое регулирование, индивидуальное регулирование общественных отношений.

§ 4. Some aspects of specificity of the law of obligations in relation to the institute of family business

Kulakov V. V.

Actual problems of legal regulation of family business have recently become more actively discussed in the doctrine. This paper focuses on the legal forms of its conduct in relation to the rules of the law of obligations. Attention is paid to the new institution of the Russian law of obligations — the joint account, as a possible manifestation of the plurality of persons in the Bank account agreement, the use of which has prospects in the family business.

Key words: Entrepreneurial activity, family business, Bank account agreement, joint account, legal regulation, individual regulation of social relations.

Россия находится на этапе реформирования экономики и права. По ряду причин, как объективных, так и субъективных, отечественная экономика развивается разновекторно. С одной стороны, значительная, если не большая, часть экономики основана на крупном бизнесе — сырьевые компании, крупные торговые сети. Вместе с тем большое значение для экономики имеет и малое предпринимательство, на основе которого оказываются бытовые услуги, услуги общественного питания и т. п.

Такая форма ведения бизнеса не требует значительных капитальных вложений, что может быть сопоставимо с семейным бюджетом, предполагая одновременно лично-доверительный характер, свойственный отношениям между членами семьи. Кроме того, совместное занятие ими предпринимательской деятельностью, по сути, освобождает государство от лишней «заботы» над такой семьей, позволяя сосредоточиться на более острых социальных проблемах.

Таким образом, семейный бизнес имеет неоценимое значение для экономики. Данное обстоятельство подтверждается, в частности, Стратегией развития торговли в Российской Федерации на 2015–2016 годы и период до 2020 года²⁵⁴, согласно которой развитие семейного торгового бизнеса является важной составляющей формирования нормальных цивилизованных традиций клиентоориентированной торговли. Государством при этом обозначена задача ограничения избыточного административного воздействия для развития малого семейного торгового бизнеса.

Действительно, такая форма ведения дел весьма актуальна и эффективна, но требует и адекватного правового регулирования. Как справедливо отмечает А. Н. Левушкин, в законодательстве России нет понятий «субъект предпринимательской деятельности», «семейное предпринимательство», «супружеское предпринимательство», а в российской правовой модели ведения бизнеса отсутствуют категория «семейный бизнес» и закрепленная на законодательном уровне особая организационно-правовая форма ведения предпринимательской деятельности — «семейное предприятие»²⁵⁵. В свою очередь, ученый полагает, что семейное супружеское предпринимательство — это организация бизнеса, основанная на супружеских отношениях, или общая совместная собственность супругов в отношении предприятия, бизнес-активов, ценных бумаг, требующих управления.

По большому счету семейный бизнес может осуществляться в любой организационно-правовой форме, но при этом следует все-таки иметь в виду лично-доверительный характер отношений между данными субъектами, несвойственный для публичных акционерных обществ. Констатируем, что понятие семьи, лежащее в основе исследуемого понятия семейного бизнеса, не определено должным образом в законодательстве, его нельзя сводить только к супругам, хотя в науке часто говорится именно о супружеском бизнесе. Если нет четкого понятия семьи, то очевидно, что и понятие «семейный бизнес» не будет достаточно определенным. И. В. Ершова по этому поводу справедливо замечает, что если нет достаточно четких различий между семейным и малым предпринимательством, то нет и необходимости создания новых правовых категорий, конструкций, формирования специального правового режима экономической (предпринимательской) деятельности субъекта семейного предпринимательства, отличного от субъекта малого предпринимательства²⁵⁶.

Вместе с тем нельзя отрицать потребности в изучении отдельных форм ведения дел членами семьи. Сама по себе семья представляет собой корпоративное образование, если корпоративные отношения понимать в широком смысле, а не в буквальном значении нормы п. 1 ст. 2 ГК РФ. При этом полагаем, что определяющей является именно юридическая природа имущественных отношений между ними, а не сама по себе организационная форма. Организационными формами ведения такого бизнеса могут быть как правосубъектные образования (крестьянско-фермерское хозяйство в форме юридического лица, общества с ограниченной ответственностью и т. д.), так и не обладающие правосубъектностью (договор простого товарищества, крестьянско-фермерское хозяйство — не юридическое лицо). Последние представляют наибольший интерес, так как объединение таких лиц для совместного осуществления предпринимательской деятельности неизбежно влечет образование множественности лиц в соответствующих гражданско-правовых договорах, заключаемых с контрагентами.

Организационно-правовые формы ведения бизнеса в том числе применительно к семейному бизнесу нашли внимание в науке, как, например, крестьянское фермерское хозяйство с его разновидностями²⁵⁷. В последнее время стали уделять внимание и имущественной основе таких форм, а именно праву общей собственности. Например, появились работы, посвященные такому правовому явлению, как родовая усадьба. Так, Е. Е. Ягунова, констатируя, что родовую усадьбу законодатель определяет как объект гражданских прав: это земельный участок с находящимся на нем индивидуальным жилым домом и иными строениями вспомогательного использования, а также многолетними насаждениями, лесными насаждениями, водными объектами, животными и иным имуществом, на котором из поколения в поколение проживают человек и его семья (род), ведущие усадебное (хуторское) хозяйство. Автор замечает, что принципиальное отличие ее от крестьянского фермерского хозяйства состоит в том, что родовая усадьба, созданная для ведения усадебного (хуторского) хозяйства, не обладает правосубъектностью²⁵⁸. Действительно, родовая усадьба не является правосубъектным образованием, но в качестве имущественной основы может служить ведению совместного бизнеса членами семьи.

Таким образом, констатируем, что, поскольку предпринимательская деятельность всегда опосредуется в форме гражданско-правового обязательства, необходимо учитывать не только организационно-правовые формы ведения семейного бизнеса, но и соответствующие обязательственно-правовые конструкции. Конкретизация принципов и норм обязательственного права применительно к семейному бизнесу имеет, на наш взгляд, важное значение.

Относительно категории «конкретизации права» в теории права нет единства мнений. Так, Г. Г. Шмелева определяет ее как направленную на повышение точности и определенности правового регулирования, закономерную деятельность государственных и иных уполномоченных органов по переводу абстрактного содержания юридических норм на более конкретный уровень посредством операции ограничения понятий, результат которой фиксируется в правовых актах²⁵⁹. На наш взгляд, сводить конкретизацию права лишь к деятельности государства, по крайней мере применительно в частному праву, необоснованно. В. В. Ершов, говоря о регулировании общественных отношений, выделяет правовое (посредством нормативных правовых актов и международных договоров) и индивидуальное регулирование, являющееся «компенсаторным» юридическим средством, призванным осуществлять «внутреннее саморегулирование» в дополнение к «внешнему» правовому регулированию общественных отношений и в рамках (пределах), установленных принципами и нормами права²⁶⁰. Если учитывать подход, разрабатываемый В. В. Ершовым, который следует признать самым удачным, то по способам правового регулирования можно выделить:

1) государственное регулирование, которое достигается путем принятия соответствующих нормативных правовых актов, а также санкционированием правовых обычаев, заключением международных договоров;

2) саморегулирование, которое применительно к теме исследования заключается в установлении требований саморегулируемыми²⁶¹ организациями участников рынка, адресованных только своим членам, например стандартов аудита, страхования, строительства и т. д., а также в установлении внутренних правил организаций (локальных стандартов), адресованных его контрагентам;

3) договорное регулирование, которое достигается путем заключения между участниками договоров.

Исходя из сказанного, полагаем, что конкретизация принципов и норм обязательственного права достигается посредством договоров, заключаемых участниками отношений, регулируемых нормами гражданского права, в том числе в сфере семейного бизнеса.

Существует ряд договорных типов, посредством которых оформляется совместное ведение дел участниками семейного бизнеса. Так как такая деятельность предполагает некое объединение, лица, ведущие совместный бизнес, не предполагающий создание юридического лица, будет означать ту или иную множественность лиц на их стороне. Такая множественность наблюдается в разных случаях. В настоящей статье обратим внимание на следующий аспект.

Ведение предпринимательской деятельности предполагает заключение сделок, по которым будут осуществляться расчеты. Однако долгое время клиентом банка по договору банковского счета могло быть лишь одно лицо, которое и получало право оперативного доступа к счету. Права других участников совместного бизнеса в такой ситуации могли были быть нарушены.

Федеральным законом от 26 июня 2017 года № 212-ФЗ были внесены значительные изменения, в том числе в гл. 45 ГК РФ. В частности, в ГК РФ появились нормы, допускающие множественность лиц на стороне владельца счета — так называемый совместный счет (п. 5 ст. 845)²⁶².

В соответствии с п. 5 ст. 845 ГК РФ договор совместного счета — это договор, по которому банк обязуется принимать и зачислять поступающие двум или нескольким клиентам (владельцам счета) на совместный счет денежные средства, выполнять распоряжения каждого из клиентов о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету.

В случае заключения договора банковского счета с несколькими клиентами (совместный счет) такими клиентами могут быть только физические лица с учетом ограничений, установленных валютным законодательством Российской Федерации. Режим средств на совместном банковском счете возможен в двух вариантах.

В качестве общего правила закреплено, что права на денежные средства, находящиеся на счете, считаются принадлежащими таким лицам в долях, определяемых пропорционально суммам денежных средств, внесенных каждым из клиентов или третьими лицами в пользу каждого из клиентов, если иное не предусмотрено договором банковского счета.

В случае, когда договор банковского счета заключен клиентами-супругами, права на денежные средства, находящиеся на совместном счете, являются общими правами клиентов-супругов (ст. 256 ГК РФ), если иное не предусмотрено брачным договором, о заключении которого клиенты-супруги уведомили банк.

В литературе имеется мнение, что данный банковский продукт продвигают в России иностранные банки, что упрощает учет и распределение отдельных видов совместных расходов: платы за наем жилого помещения, ипотечных платежей, расходов по совершению мелких бытовых сделок²⁶³, а также упрощенной процедуре распоряжения средствами, поскольку одобрение другого участника не требуется²⁶⁴. Совместный счет давно известен в практике иностранных банков. В Германии совместный счет (Gemeinschaftskonto) может быть открыт физическим и юридическим лицам в двух видах: с раздельным распоряжением счетом каждым владельцем (Oder-Konto), при котором каждый владелец счета является солидарным кредитором банка, и с совместным распоряжением (Und-Konto), предполагающим волеизъявление всех владельцев счета на совершение операций²⁶⁵. По праву Великобритании также предусмотрено открытие совместного счета (joint account) физическим и юридическим лицам со следующим условием: каждое из лиц, открывающих счет, вправе вносить и снимать средства со счета, однако управление этими средствами осуществляется одним из держателей²⁶⁶. Известен совместный счет и иным правопорядкам. Основным отличием совместного счета по российскому праву от иностранных аналогов является невозможность открытия такого счета юридическим лицам. Полагаем, данные изменения вполне прогрессивны и позволяют осуществлять расчеты не только по бытовым сделкам, но и при ведении семейного бизнеса, поскольку позволяют повысить оперативность при распоряжении счетом, когда любой из его владельцев может дать поручение о переводе средств, а также повышает уровень доверия между субъектами семейного бизнеса.

Итак, физическим лицам дается возможность заключать договоры совместного счета. Как видим, в законе фактически закреплена прямая аналогия с правом общей собственности: права на деньги на таких счетах будут принадлежать клиентам в долях (пропорционально внесенному, если иное распределение долей не установлено договором) или совместно, если клиентами являются супруги и банк не уведомлен ими об ином режиме счета, установленном брачным договором. Некий аналог такого режима возможен и сейчас, если клиент предоставляет иным лицам доступ к счету посредством выпуска дополнительной банковской карты. Однако в такой ситуации владельцам счета все равно оставался клиент, который в любое время может лишить такое лицо доступа к счету.

Безусловно, закон не лишен неясных моментов. Обратим внимание на упоминаемую в законе некую долю в праве на деньги, находящиеся на счете. Ситуация осложняется тем, что формально при «долевом» режиме совместного банковского счета любой из клиентов имеет к нему доступ. До тех пор пока деньги остаются на счете в полном объеме, все ясно и непротиворечиво. Остается непонятным, каковой останется пропорция, если один из совладельцев снимет свою часть суммы, поскольку, исходя из формулировки закона, пропорция долей, установленная изначально, не исчезает, поскольку в п. 5 ст. 845 ГК РФ упоминается слово «внесенных», но не «изъятых», т. е. алгоритм расчета долей определяется при внесении средств. Таким образом, согласно буквальному смыслу нормы, которая следует и из аналогии с правом общей собственности, доли в оставшейся сумме денег на счете автоматически распределятся пропорционально. Полагаем, что главное для банка в режиме совместного счета — это допуск к управлению им, в любом случае совладельцы не лишены возможности решения спора между собой в судебном порядке.

Как указывалось, стороной договора совместного банковского счета в качестве клиентов в силу императивного указания закона могут выступать только физические лица. Юридические лица не вправе ни вместе, ни совместно с физическими лицами участвовать в таком договоре в качестве клиентов. Поскольку в п. 5 ст. 845 ГК РФ нет прямого запрета, то следует прийти к выводу, что в качестве физического лица в договоре совместного банковского счета на стороне клиентов могут принимать участие индивидуальные предприниматели, которые также могут быть членами семьи.

Как отмечает Е. В. Богданов, внедрение договора совместного банковского счета произошло без внесения соответствующих изменений в Семейный кодекс РФ²⁶⁷. Ученый обращает внимание, что если согласно п. 3 ст. 35 СК РФ для заключения одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга, то относительно распоряжения денежными средствами на совместном банковском счете никаких указаний нет, и поэтому один из супругов вправе произвести расчетную операцию на крупную сумму без надлежащего уведомления другого супруга, да и без достаточных доказательств такого уведомления. Данное обстоятельство затруднит разрешение соответствующих споров, к участию в которых, очевидно, будет привлечен и банк.

В обновленной редакции ГК РФ предусмотрены также правила, касающиеся ограничений функционирования совместного счета. Согласно п. 2 ст. 858 ГК РФ в случае, когда договор совместного банковского счета заключен клиентами-супругами, между которыми не заключен брачный договор, арест денежных средств на совместном счете осуществляется в соответствии с правилами семейного законодательства об обращении взыскания на имущество супругов по общим обязательствам супругов и по обязательствам одного из них.

При обращении взыскания на денежные средства, находящиеся на совместном счете, необходимо учитывать следующие правила. По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. Однако при недостаточности данного имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы ему при разделе общего имущества, для обращения на нее взыскания. В этом случае суд определяет долю супруга-должника в общем имуществе, включая и денежные средства на совместном счете. По общим обязательствам супругов взыскание может быть обращено на их общее имущество, в том числе и на денежные средства, находящиеся на совместном счете.

Особые правила предусмотрены в законе на случай, когда все полученное по обязательству одного из супругов было использовано на нужды семьи. В такой ситуации взыскание обращается прежде всего на общее имущество супругов, однако при недостаточности этого имущества супруги несут по указанным обязательствам солидарную ответственность имуществом каждого из них.

Одной из проблем правового режима совместного счета является порядок его закрытия. Статья 859 ГК РФ в редакции Федерального закона от 26 июля 2017 года № 212-ФЗ не предусматривает специальный порядок расторжения договора совместного банковского счета. Представляется возможным согласиться с мнением, что договор совместного счета может быть прекращен по общим основаниям: по соглашению сторон, истечению срока договора банковского счета, по иным основаниям, предусмотренным законом и договором²⁶⁸.

Таким образом, институт совместного счета способен опосредовать расчетные отношения в сфере не только супружеского, но и семейного в широком смысле бизнеса, если он основан не на юридическом лице.

Библиографический список

1. Богданов Е. В. Договор совместного банковского счета // Современное право. 2018. № 5.

2. Витрянский В. В. Реформа российского гражданского законодательства: промежуточные итоги. М.: Статут, 2016.

3. Ершов В. В. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные категории // Российский судья. 2013. № 2.

4. Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2.

5. Зарубежное банковское право (банковское право Европейского союза, Франции, Швейцарии, Германии, США, КНР, Великобритании): учебное пособие / отв. ред. Л. Г. Ефимова. М.: Проспект, 2016.

6. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4.

7. Макушкин В. О. Новеллы законодательства о специальных банковских счетах: совместные счета // Право и экономика. 2018. № 6.

8. Писарев Г. А. Крестьянское (фермерское) хозяйство как субъект предпринимательской деятельности: проблемы правового статуса // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2013. № 3.

9. Радаева О. И. Особенности владения и пользования общим имуществом крестьянского (фермерского) хозяйства // Российский судья. 2013. № 3.

10. Рычкова Н. Ю. Договор совместного счета: некоторые аспекты правового регулирования // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 6.

11. Шмелева Г. Г. Конкретизация юридических норм в правовом регулировании. Львов, 1988.

12. Ягунова Е. Е. Родовая усадьба как основа семейного бизнеса в форме КФХ // Юрист. 2015. № 22.

§ 5. Коммерческая недвижимость как объект семейного бизнеса: теория и практика применения

Мельникова Е. В.

E-mail: e3597355@gmail.com

Мельникова Евгения Витальевна, магистрант Института бизнес-права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Melnikova Evgeniya Vitalievna, Master Student of Commercial Law at Kutafin Moscow State Law University