А. Д. Белоусов

Угрозы сети Интернет для несовершеннолетних пользователей

Психологический анализ и профилактика

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 159.922.27

ББК 88.5

Б43

Автор:

Белоусов А. Д., кандидат биологических наук, магистр психологии, доцент, ведущий научный сотрудник ФГКУ «ВНИИ МВД России».

Рецензенты:

Литвинов С. А., кандидат педагогических наук, доцент, профессор Российской академии естествознания;

Цоколова О. И., доктор юридических наук, профессор, первый заместитель начальника ФГКУ «ВНИИ МВД России», заслуженный юрист Российской Федерации.

Монография представляет собой аналитическое исследование проблемы деструктивных влияний на психическое и физическое здоровье несовершеннолетних в сети Интернет. С позиций прикладной психологии вскрыт манипулятивный характер коммуникации между участниками общения в особых группах социальных сетей. В общем комплексе разрушительных психотехнологий здесь распознаны отдельные направления влияний на соответствующие структурные элементы личности детей и подростков. Выделены личностные особенности несовершеннолетних пользователей глобальной Сети, определяющие их склонность к совершению разных видов деструктивных действий. С использованием схемы уголовно-правовой характеристики общественно опасного деяния дана оценка деятельности субъектов отдельных этапов вредоносного информационного воздействия на участников онлайн-общения. Разобраны элементы умышленности этой деятельности. С применением системного подхода обозначены сферы профилактической работы, направленной на предотвращение негативных информационных воздействий из сети Интернет на подрастающее поколение.

Издание адресовано правоохранителям, законодателям, педагогам, психологам, студентам соответствующих вузов и широкому кругу читателей.

УДК 159.922.27

ББК 88.5

© Белоусов А. Д., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

Основные положения этого материала являются результатом изучения интернет-пространства по заданию подразделений, занимающихся в правоохранительных органах раскрытием и расследованием преступлений в отношении несовершеннолетних пользователей социальных сетей, в частности таких, как склонение к совершению самоубийств.

Эта тема вряд ли обошла кого-то в обществе, не затронув эмоционально, ведь все мы, взрослые, — чьи-то родители, бабушки и дедушки, всех нас взволновали леденящие душу истории со страниц газет и с экранов телевизоров, в которых рассказывалось, как с виду благополучные подростки решили уйти из этого мира, оставив в неутешном горе и полной растерянности своих близких. И особый ужас вызвало в нас то, что каким-то непонятным образом причинами трагедий явились влияния из Интернета, перед которыми дети оказались бессильны.

Услышав об этом, многие родители подростков сходного возраста забеспокоились, осознав, что и их чадо дни напролет не выпускает из рук гаджета, предпочитает проводить свободное время перед монитором вместо компании сверстников, что он также стал в последнее время замкнутым, неразговорчивым. Наверняка мамы и папы попытались вспомнить, когда в последний раз они общались с ребенком по душам, когда он приходил к ним со своими проблемами и есть ли они у него? А есть ли у них на все это время?

О явлении заговорили на самом высоком уровне, этим озадачились общественные организации, сенаторы, законодатели. И более важными оказались не сухие цифры статистики подросткового суицида, не сопоставление их с аналогичными в других странах и в другую эпоху, а то, что мы столкнулись с новым и непонятным способом управления душами нашего подрастающего поколения, то, что это влияние из Всемирной сети, очевидно, происходит уже не один год, а наши дети подрастают, имея в сознании какие-то установки, полученные там. И кто эти люди, повлиявшие и влияющие на наших детей? Кому мы невольно доверили время, интересы, чувства и будущее молодого поколения?

Еще не поняв до конца весь механизм, а главное — цели этих невидимых личностей, государство в экстренном порядке скорректировало уголовное законодательство с поправкой на новизну способов и умыслов этих преступлений. В самом деле, а не убийство ли это, когда подростка хитроумными манипуляциями сознания подводят к мысли о суициде? И насколько изначально умышленна и продуманна вся схема влияний?

Даже вооружившись четкими и лаконичными формулировками статей Уголовного кодекса, следователи и оперативные сотрудники нередко терялись, пытаясь понять, кто он, этот «злоумышленник», как выглядит, где его искать? Есть ли преступная составляющая в том или ином его действии в Сети? Как распознать психологическую манипуляцию? Есть ли и другие разрушительные цели, калечащие сознание и судьбы подрастающего поколения?

На все эти вопросы мы, представители правоохранительной науки, а по специализации — практические психологи, для которых аббревиатура «НЛП»¹ подразумевает не угрожающую технологию влияния, а эффективный инструмент развития личности, попытались ответить, лично погрузившись в общение в социальных сетях, закрытых чатах², на форумах³ соответствующих сайтов и страничках обезличенных (фейковых⁴) аккаунтов⁵.

В результате, прояснив прикладные запросы сотрудников практических подразделений и получив от них одобрительные отзывы, а кроме того, неоднократно представив материал на научно-практических конференциях, глубже осмыслив его в научных статьях и докладах, мы решили донести эти выводы и размышления до более широкого круга читателей.

Анализируя общественный контекст этого феномена, проясним, какие же изменения произошли в мире современного человека, сделавшие возможным возникновение этих ранее неизвестных преступлений.

I. Объективные условия новых угроз для подрастающего поколения

За последние несколько десятков лет человечество шагнуло в технологическом развитии качественно гораздо дальше, чем в предшествующие, вероятно, 500 и более лет, и число значительных открытий в фундаментальных областях знания растет год от года в геометрической прогрессии. То есть происходит не суммарное накопление фактов, а революционные прорывы в познании мира. Сейчас уже трудно предсказать, какие новые открытия будут сделаны даже в ближайшем будущем и какие новые отрасли научного знания возникнут на их основе, к каким изменениям технологий и уклада жизни это приведет.

Но главное — какие новые требования будут предъявлены психике Homo sapiens, как биологическому виду, сформировавшемуся, согласно материалистической позиции, в дикой природе. Возможно, эти условия окажутся гораздо более разрушительными для естественной физиологии организма, чем многотысячелетняя история социального прогресса.

И тогда, вероятно, эпидемии новых штаммов бактерий и вирусов, хронический стресс, гиподинамия, загрязнение окружающей среды, нездоровые пища, вода, воздух и т. п. покажутся лишь легкими недомоганиями ноосферы⁶.

Если угрозы физическому здоровью человека современная наука смогла компенсировать и даже способствовала повышению средней продолжительности жизни, то окажется ли возможным оградить психику от непосильного и неестественного информационного фона, удастся ли при этом сохранить условия для оптимального формирования сознания ребенка, оградить его внутренний мир от разрушительных идей, семантических принципов, моделей восприятия?

Уже сейчас мы наблюдаем явное отставание профилактики этих явлений от нарастающих возможностей информационного воздействия. Сначала — телевидение⁷, затем компьютерные игры⁸, аддиктивная⁹ и искажающая восприятие виртуальная среда Всемирной сети, а теперь прослеживаются и элементы управления сознанием, ценностями, убеждениями и самосохранением в социальных сетях.

Несомненно, все эти технологии, как и многие другие вещи и явления в природе, имеют две стороны медали — положительную и отрицательную, но нельзя оставлять на откуп злому умыслу их темную, негативную часть. Налицо ситуация, когда агрессивные, стяжательские, властолюбивые, алчные, а иногда и элементарно психопатологические черты личности значительной части современных людей получают новые технологические возможности для своей реализации.

Вряд ли целесообразно здесь разбирать природу конфликтов реального мира как внутри личности, межличностные, а все чаще — межгосударственные, межэтнические и пр., важнее — учитывать наличие соответствующих мотивов умышленных вредоносных действий в сети Интернет, что и будет подробно раскрыто в дальнейшем изложении.

Для начала следует уяснить, что чьи-то осознанные и неосознанные потребности нанести безнаказанный вред другим пользователям Сети, часто — несовершеннолетним, реализуемы благодаря объективным характеристикам самой электронной информационной технологии и особенностям общения в этом виртуальном пространстве. Назовем наиболее очевидные из них:

• аддиктивность визуальных эффектов (а проще — продуманная красочность, подвижность воспринимаемой «картинки», привлекательная «отзывчивость» этой среды на вмешательства пользователя и т. п., что вызывает желание вновь и вновь погружаться сюда);

• ощущение в этой среде собственной неодинокости и даже нужности, принадлежности к сообществу себе подобных благодаря возможности общения в реальном времени;

• часто возможность проецирования собственных эмоциональных ожиданий на невидимого собеседника, что позволяет переживать сильные чувства, нереализуемые в реальной жизни;

• тенденция к упрощению средств выражения при интерактивном (особенно текстовом) общении, обеднение содержания фраз, коверкание грамматики, замена слов на символы (смайлики);

• возможность при определенных условиях сохранения своей анонимности, а значит, безнаказанности;

• единое транснациональное и даже глобальное информационное пространство, что часто создает физическую недоступность субъекта для правового поля государства, в отношении граждан которого он совершает деструктивные и даже преступные действия;

• максимальный охват населения отдельно взятой страны, что создает потенциальную возможность для причинения психологического и мировоззренческого вреда целому поколению молодежи, а в их лице — будущим избирателям, государственным служащим, законодателям, военнослужащим и т. п.;

• круглосуточная доступность Интернета, что сближает общение здесь с реальным, а на детей и подростков действует отвлекающе, ломая естественный жизненный ритм, снижая возможности родительского контроля;

• психологическая травмоопасность значительной части представленного контента (фото-, видео- и аудиофайлов) для неокрепшей психики несовершеннолетних пользователей; очевидно, что не все стороны жизни следует несвоевременно раскрывать ребенку, например темы умирания (естественного и насильственного), интимной сферы отношений полов (реалистичные и детальные подробности), умерщвления животных (даже сельскохозяйственных), агрессии и жестокости (как к людям, так и к животным);

• технические возможности обхода запретов государства на распространение определенного вида информации.

Справедливости ради следует уточнить, что не любое общество и не любой ребенок фатально безоружны перед комплексом таких влияний новых информационных технологий. Дети и подростки погружаются в виртуальную среду лишь при пустоте или проблемности реальной жизни, семейной или коллективной. Таковой она видится субъективно, прежде всего для молодого человека, с ранних лет испытывавшего давление и командный тон либо, напротив, не знавшего пределов в потакании своим потребностям и не научившегося критически мыслить. И в настоящем этот член семьи часто лишен доверительного общения, чувствует себя ненужным, отвергнутым, обузой, предоставленным самому себе. Он на себе ощущает лишь запросы и требования родственников, желающих видеть его успешным и сговорчивым, несмотря на его внутренние возрастные трудности.

К непониманию в семье обычно добавляются и последствия непрофессионализма педагогов в учебном коллективе, что часто провоцирует насмешки или откровенную травлю со стороны класса. Жизнь такому подростку в целом видится безрадостной, не заполненной интересными идеями, увлечениями, социально полезными задачами. Не наученный в раннем детстве любить и строить отношения, основанные на взаимном уважении, он, скорее всего, имеет и горький опыт расставаний в паре.

Но и объективно характеристики реальной среды, в которой протекает жизнь подростка, часто менее привлекательны, чем общение в социальных сетях. Широкий выбор развивающего досуга имеется не в каждом городке и поселке, а достаточность материальных средств на это — не в каждой семье. Зато доступный Интернет нередко предлагает красивую картинку «насыщенной» жизни, указывает цели и способы ее легкого достижения, призывает пренебречь чувствами и интересами других людей, и главное — без размышлений о последствиях.

Речь, конечно, не идет о перекладывании ответственности за податливость деструктивным влияниям из сети Интернет на самих детей или за недосмотр и педагогическую безграмотность — на их взрослое окружение. Принципиальным с моральной и правовой точек зрения постулатом здесь должен быть следующий: «Какие бы рычаги влияния на несовершеннолетнего невольно ни создавало его окружение, взять их в свои руки для причинения ему вреда никто не вправе!»

Следует также добавить: «Иначе это должно преследоваться по закону».

II. Государственная защита несовершеннолетних от деструктивных влияний

Под деструктивными влияниями в данном контексте следует понимать любой разрушительный вред психическому и физическому здоровью детей и подростков.

Не углубляясь в проблематику критериев здоровья и нездоровья человека, очевидно, не требует доказательства мнение, что следующие виды деятельности, осуществляемые в настоящее время с использованием в том числе сети Интернет, наносят значительный ущерб нормальному развитию молодого поколения государства:

• вовлечение детей в игры, связанные с риском для жизни;

• пропаганда вооруженных расправ над сверстниками и преподавателями;

• романтизация уголовной субкультуры;

• создание рынка детской порнографии;

• привлечение к торговле наркотиками;

• пропаганда суицида;

• вербовка в объединения тоталитарного характера с экстремистской, уголовной, антигосударственной и прочей направленностью.

Затруднительно на данный момент лишь точно утверждать, каков истинный масштаб этих и подобных им общественно опасных деяний, а также не ясно, по каким критериям оценивать ущерб от них — по числу фактов совершения несовершеннолетними соответствующих поступков, по количеству молодых людей, готовых в любой момент это сделать, по числу подписчиков в группах социальных сетей подобной направленности, а может быть, по глубине мировоззренческих и ценностных деформаций, которые произвели в сознании детей и подростков перечисленные деструктивные движения?

На данный момент звучат такие цифры: по данным Следственного комитета Российской Федерации, в 2016 году в результате суицидов в России погибли 720 подростков, а в 2017 году — 692¹⁰. Негативная статистика количества детских самоубийств за это время увеличилась сразу в 40 регионах Российской Федерации¹¹. Если целенаправленное провоцирующее к этому воздействие с использованием Интернета в 2015 году было подтверждено в двух случаях, то за первые шесть месяцев 2017 года — уже в 173¹².

Много это или мало? Если вообще корректно применять к людским трагедиям такие оценки. Очевидно лишь, что бороться с подобными посягательствами на благополучие детей, а также предвосхищать их, следует не допуская даже самого незначительного распространения.

К настоящему времени государство осуществляет такую целенаправленную защиту молодого поколения следующими нормативными актами.

Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»¹³ в ч. 1 ст. 4 устанавливает, что целями государственной политики в интересах детей является в том числе защита детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие.

Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» в ст. 5 выделяет конкретный перечень деструктивных влияний, в том числе в сети Интернет¹⁴. Более детально условия предоставления детям разных возрастных категорий информации представлены в приложениях к Концепции информационной безопасности детей¹⁵, что является ориентиром при проведении экспертиз информационных продуктов, распространяемых в том числе в виртуальном пространстве. Данная экспертиза регламентируется и соответствующим приказом Минкомсвязи России¹⁶.

Пресечению распространения подобной деструктивной информации служит также приказ Роскомнадзора № 84, МВД России № 292, Роспотребнадзора № 351, ФНС России ММВ-7-2/461@ от 18 мая 2017 года¹⁷.

Введена и уголовная ответственность за такого рода деятельность в сети Интернет, в частности за продвижение суицидальной тематики в онлайн-общении социальных сетей.

Так, в июне 2017 года законодатель восполнил недостающие пробелы в Уголовном кодексе, включив в него новые составы преступлений: склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства (ст. 110.1 УК), организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110.2 УК), вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего (ст. 151.2 УК). Также была дифференцирована ответственность за доведение до самоубийства¹⁸.

В совокупности с усилиями общественных организаций и редакций средств массовой информации данная превентивная работа уже к моменту издания настоящего материала возымела ощутимые результаты. Возросла грамотность родителей в отношении происходящего на виртуальных сервисах, где проводят свое время их дети подросткового возраста. Сами малолетние пользователи как минимум с подозрением и критично стали относиться к попыткам манипулирования их вниманием в Сети, а часто даже разворачивают некую охоту за так называемыми кураторами «групп смерти» с выкладыванием роликов о своих расследованиях в открытый доступ. Возникают инициативные объединения наиболее активной части родителей, включая тех, чьи дети стали жертвами опасных игр из интернет-пространства. В том числе из числа этих взрослых в закрытых виртуальных сообществах суицидальной направленности появилась такая категория участников, как «Спасатели», которые не скрывают своей нацеленности на возвращение к осмысленной жизни не только запутавшихся подростков, пришедших сюда за «помощью» в самоубийстве, но даже и их кураторов, которые также часто имеют эмоциональные проблемы. Все это обнадеживающие признаки наступающего взросления общества, его понимания механизмов информационных влияний из ранее незнакомой виртуальной среды.

Но было бы слишком рано делать вывод, что ситуация взята под полный контроль государства. Результаты наших наблюдений за происходящим в социальных сетях свидетельствуют о наличии признаков изощренной трансформации методов деструктивных влияний на нашу молодежь, маскировки подлинных целей активности субъектов, предпочитающих чаще оставаться в тени. Наблюдается также разворачивание этими недобросовестными лицами широкой кампании по дискредитации отдельных людей и организаций, которые по собственной инициативе противостоят данным угрозам из Сети, и пр.

III. Актуальность освещения проблемы негативного влияния сети Интернет на несовершеннолетних пользователей

Как показал анализ общения в группах социальных сетей, закрытых чатах и на лентах новостей фейковых аккаунтов, а также материалов в различных средствах массовой информации (что принято называть «журналистские расследования») на тему манипулирования сознанием несовершеннолетних пользователей названных ресурсов, в обществе еще отсутствует целостное и комплексное понимание сути осуществляемых там влияний. За перечислением отдельных фактов и приемов психотехнологий не следует их обобщение с позиций современной психологической науки, в отдельных видах воздействий не угадываются их второй и третий скрытые смыслы.

Сходные выводы напрашиваются и при изучении запросов практики раскрытия и расследования преступлений. В частности, у этих профессионалов недостаточно глубоки познания в сфере возрастной психологии, суицидологии и т. п., что, естественно, вызывает ряд затруднений при расследовании дел соответствующей категории. Так, результаты изучения значительного числа материалов, собранных следователями по фактам самоубийств среди несовершеннолетних, не позволяют делать однозначные выводы о причинах данных происшествий¹⁹. Таким образом, возникают сложности и в доказывании вины в доведении до самоубийства²⁰.

Это еще раз свидетельствует, что преступная суть отдельных деструктивных действий в отношении психического и физического благополучия несовершеннолетних не всегда очевидна. На данное обстоятельство, кстати, зачастую и делают ставку злоумышленники в сети Интернет.

Еще большее сожаление вызывает анализ результатов экспертиз информационной продукции для несовершеннолетних, в том числе из сети Интернет, когда эксперт, не различив скрытого отсроченного влияния, делает вывод, что представленный материал не побуждает детей к совершению действий, представляющих угрозу их жизни и (или) здоровью.

Все это, а также узаконенная ответственность лишь за так называемую очевидную фазу разрушающих психику влияний, недвусмысленно подталкивающих подростков к конкретным опасным действиям, делает актуальным более углубленное описание этого явления с позиций современной прикладной психологической науки.

Данным исследованием мы стремимся доказать, что необходимо пресекать уже самые ранние попытки разложения личности несовершеннолетних, так как это сделает невозможным дальнейшее злонамеренное управление ими. В метафорической форме преимущества ранней превенции деструктивных влияний можно выразить так: «Выпущенную стрелу проще перехватить при ее старте, чем на излете, когда она уже набрала максимальную скорость».

Подобно этому правилу, профилактические мероприятия, предотвращающие разлагающие воздействия на сознание ребенка, эффективнее на самом начальном этапе его социализации или вхождения в общественную жизнь. В противном случае при сложившихся у подростка деструктивных убеждениях и некритичных способах мышления уже значительно труднее или практически невозможно убедить его воздержаться от разрушительных и саморазрушительных поступков.

IV. Тематическое содержание монографии

Опираясь на знания в области практической психологии и опыт в психологической коррекции личностных затруднений, мы обобщили и проанализировали многочисленные свидетельства, наблюдения, комментарии и пр. о случаях негативного влияния из интернет-пространства на детей и подростков. В результате было обнаружено сходство структуры информационных влияний, которая неизменно присутствует в интернет-общении и воспроизводится вновь и вновь, маскируясь новым содержанием. Именно на такое содержание часто отвлекаются профессиональные исследователи и неспециалисты, перечисляя многочисленные приемы злоумышленников в Сети.

Данный массив, и даже «месиво», фактов не способствует пониманию сути происходящего, а также выработке эффективных приемов противодействия на личностном и государственном уровнях. Тем более что данные деструктивные методики постоянно видоизменяются их разработчиками в соответствии с новыми целями, а также во избежание изобличения. Неизменными остаются лишь строение психики несовершеннолетних пользователей и закономерности ее реакций на воздействия. И здесь важно не проигрывать злоумышленникам в психологических компетенциях, необходимо досконально изучить замаскированные виртуальные психотехнологии с целью разработки рекомендаций по их распознанию. Данные знания должны быть полезны самым широким слоям пользователей Интернета — подросткам и их родителям, правоохранителям, педагогам, участникам общественных организаций, государственным служащим и законодателям. Самый общий принцип здесь — научиться отличать структуру от содержания, другими словами, технологию от конкретного приема.

Данный принцип заимствован из психокоррекционной практики, в которой умение видеть за устными запросами клиента его подлинные психологические проблемы является наиважнейшим. Такой подход системного изучения сути феномена и лег в основу последовательности тематики разделов настоящей монографии.

Во-первых, в процессе работы стало очевидно, что воздействию подвергаются все уровни личности — от базовых, определяющих ценности и убеждения, до поверхностных, осуществляющих адаптацию к внешнему миру. В частности, это эмоции, состояния сознания, отвечающие за восприятие, а также навыки мышления и действий.

Во-вторых, во всем многообразии информационных влияний в интернет-пространстве здесь одновременно присутствуют все их типы, нацеленные на соответствующие личностные мишени несовершеннолетних пользователей. Метафорически процесс поиска и отбора злоумышленниками целевой аудитории для каждого психологического и информационного воздействия можно представить как сеть с разными размерами ячеек — пользователи, уже имеющие требующуюся личностную деформацию, вовлекаются в соответствующие деструктивные движения или, напротив, подвергаются дальнейшей обработке до полного контроля над их сознанием и поступками.

В-третьих, среди злоумышленников существует разделение сфер ответственности за решаемые задачи. При этом часто они не знают лично того, кто стоит выше или ниже в иерархии, а также иногда и того, что сами являются звеном в стройной системе влияний. Это происходит из-за уже названных свойств виртуального пространства, а также ввиду того, что сами они зачастую являются жертвами тех же деформирующих психику технологий. Тем не менее в их действиях просматривается прямой умысел в нанесении вреда психическому или физическому здоровью пользователей.

В-четвертых, с позиции психологической науки имеются все основания считать своего рода отсроченные деформирующие влияния на отдельные личностные структуры несовершеннолетних подготовительными для финальных или очевидных этапов в системе склонения их к деструктиву, за которые уже сейчас предусмотрена уголовная ответственность. Следовательно, при наличии признаков соответствующего умысла эти предварительные или неочевидные на первый взгляд влияния следует также считать как преступные.

Данные выводы рассматриваются в соответствующих разделах монографии или проходят красной линией через весь материал.

Кроме того, в материале раскрываются конкретные методы и техники негативных влияний, с наглядными примерами.

Итогом или квинтэссенцией разнопланового изучения феномена деструктивных влияний на несовершеннолетних пользователей сети Интернет явились структурированные предложения по их пресечению или профилактике на государственном и индивидуально-личностном уровнях.

V. Деструктивное влияние на отдельные уровни личности несовершеннолетних

Приступая к рассмотрению деструктивных влияний в сети Интернет с позиции психологической науки, следует составить общее представление о психических факторах, обусловливающих как любое поведение в целом, так и деструктивное в частности.

Как следует из идеи проекции в психоаналитическом подходе, за целями, мотивами, предпочтениями, наклонностями, поступками и т. п. человека в значительной степени стоят особенности его личности, ее отдельные структурные элементы и уровни.

Одни из них составляют основу личности и формируют ее так называемую направленность, состоящую из ценностей, убеждений, личностных смыслов человека. Эти уровни формируются по мере взросления человека, постепенно вбирая в себя информацию из своего окружения — семьи, школы, художественных произведений, средств массовой информации, сверстников и т. д. Так закладываются установки и взгляды на мир и себя. Новые знания и опыт сопоставляются с имеющимися представлениями и либо упрочивают их, либо воспринимаются как исключения и не вносят существенных изменений в направленность личности, в его «Я-концепцию».

Очевидно, что внести скорые изменения в эти уровни подростка или взрослого человека невозможно (например, лицо, исповедующее принципы уважения к инакомыслию, нельзя в одночасье превратить в радикала).

Иначе обстоит ситуация со сферами личности, отвечающими за настроение или ситуативное принятие решений. Они предназначены для быстрой адаптации индивида к окружающей среде, а значит, пластичны. В то же время при прочных механизмах торможения в психике они не способны привести человека к поступку, идущему вразрез с его направленностью. Зато на базе, например, асоциальных ценностей и убеждений изменившееся настроение, ослабленная воля или авторитарный по форме призыв может явиться тем спусковым крючком, который реализует противоправное поведение.

Имея представление об этих принципах мотивообразования, злоумышленники в сети Интернет преследуют две стратегии: первая — с самого раннего возраста деструктивно влияют на базовые личностные структуры; и вторая — отбирают из несовершеннолетних пользователей тех, чья направленность соответствует целям манипуляторов.

Применяя эти общие сведения о психических механизмах и мишенях деструктивных влияний в контексте интернет-пространства, можно уже яснее понимать происходящее там, структурируя дальнейшее изложение по сферам личности, подвергающимся разрушительному воздействию (как по отдельности, так и в стройной системе поэтапных влияний).

Руководствуясь практической целесообразностью, данные структурные личностные образования далее будут представлены по уровням их относительного расположения, в порядке от наиболее базового и устойчивого к переменам до наиболее подверженного ситуативным изменениям:

1) уровень идентичности;

2 уровень личностных смыслов;

3) познавательный уровень;

4 уровень волевого контроля;

5) эмоциональный уровень.

Данный перечень уровней личности в основном повторяет систему логических (нейрологических) уровней, разработанную практической психологией²¹. Благодаря такому подходу изучение любого поведения человека претендует на его исчерпывающий охват с помощью проясняющих вопросов для каждого уровня:

• уровень идентичности — «Кто я?» (…совершивший это);

• уровень личностных смыслов — «Почему?» (…я совершил это);

• познавательный уровень — «Как?» (…я совершил это);

• уровень волевого контроля — «Что?» (…я конкретно совершил);

• эмоциональный уровень — «Где?» (в каком контексте я совершил).

Дополнительно ниже других в этом перечне будет представлен уровень витального (жизненно важного) контроля как направление завершающего удара злоумышленников, в частности при побуждении пользователей Сети к самоубийству, в случае если влияния на другие уровни личности не привели к их преступной цели. Данная сфера имеет отношение, скорее, к инстинкту самосохранения, к биологии организма, чем к личностным образованиям.

Ниже следует анализ деструктивных влияний в сети Интернет на каждом из личностных уровней детей и подростков. «Препарирование» структуры происходящего здесь будет изложено по следующем плану:

• цель влияния на данном уровне;

• приемы, используемые для этих влияний;

• психотехники, чрез которые реализуются названные приемы;

• направления психологической науки, которые рекомендуются для дополнительного изучения с целью углубления компетенции в распознании данных влияний.

Для иллюстрации представленной структуры влияний будет дано ее содержательное наполнение, т. е. приведены примеры конкретных проявлений в сети Интернет. Приложение материала монографии к решению практических задач по выявлению названных деяний предполагает тем не менее вдумчивый и творческий подход, так как ограниченный объем материала не позволяет проиллюстрировать каждую психотехнологию множеством примеров из Сети. Кроме того, требуется постепенная выработка соответствующего навыка для приложения теоретических знаний к анализу конкретной информационной продукции.

1. Уровень идентичности

Проясняющим вопросом для личности, на который отвечает содержание данного уровня, является «Кто я?» (например, «Кто я, делающий это?»).

Влияние на это фундаментальное личностное образование подрастающего поколения осуществляется уже с рождения, через родителей и семейные отношения, средства массмедиа, кино, мультипликацию, компьютерные игры, книги, учебники, игрушки и т. д. Деструктивный характер подобной информации в сети Интернет предоставляется в виде соответствующего информационного контента — фото, видео, текстов музыкальных произведений, сообщений социальных сетей и чатов, сетевых онлайн-игр и т.п.

Цель: оказать негативное влияние на нравственное, духовное развитие; девальвировать базовые личностные ценности, препятствовать формированию здоровой идентичности (социальной, гражданской, духовной, нравственной, сексуальной и т. д.).

Приемы воздействия в Сети

1. Обман (о смысле жизни, чести, достоинстве, нравственной чистоте, духовности, национальной принадлежности и т. п.)

2. Манипулирование информацией (предоставление неполных, фрагментарных сведений, выхватывание фактов из контекста, тенденциозное представление информации, демагогия при ее изложении, умалчивание о полной исторической картине, сокрытие всех точек зрения на проблему и т. п.).

3. Оскорбление и обесценивание базовых категорий (брак, семья, женщина, мать, вера, любовь, Родина и пр.).

4. Насаждение в качестве альтернативы особой деструктивной субкультуры, с антисоциальными ценностями и убеждениями.

Применяемые психотехники

1. Игра на возрастных потребностях подростковой психики в поиске знаний о мире и о своем месте в нем, в желании подражать другим и т. п.

Пример. В таких деструктивных движениях, как склонение несовершеннолетних к риску, телесным самоповреждениям, самоубийству, используется тематика философского, романтического, мистического плана, созвучного потребностям самопознающей молодой личности. Так, сообщества и аккаунты могут иметь названия типа «Пристань», «Непростые размышления», «Абсолютное никогда», «Пространство душевных мыслей»²² и т. п.

2. Использование кризисных периодов во взаимоотношении подростка с социумом, взрослыми, семьей, в частности протестные и самоутверждающие мысли и действия.

Пример. Неоднократные журналистские расследования способов вербовки несовершеннолетних адептов в деструктивные движения в сети Интернет свидетельствуют: для того чтобы убедить вовлекателей в искренности намерений от имени подростка, следует в качестве доводов называть жизненные затруднения, которые достаточно типичны для подросткового возраста. Это, в частности, непонимание в семье, трудности с адаптацией в школьном коллективе, неудовлетворенность собственной внешностью, неудачи в любви и пр.

3. Техника рефрейминга (буквальный пер. с англ. «изменение рамки»), которая заключается в изменения угла зрения, контекста на одно и то же событие с целью добиться нужного эффекта на собеседника.

Пример. Реплика жертвы и рефрейминг ее содержания вербовщиком:

— Родители меня любят. — Значит, они пользуются тобой тебе во вред.

— Я убиваю время за компом. — Ты пребываешь в виртуальном мире — наиболее свободном и беспроблемном мире.

— Когда я долго общаюсь в соцсети, у меня портится настроение. — Настроение портится и в обычном мире, это нормально.

4. Техники изменения убеждений, смысл которых состоит в создании состояния готовности усомниться в истинности ранее усвоенного принципа и замене его на новый;

Пример. Современная практическая психология располагает методиками, способными скорректировать ограничивающие убеждения человека, мешающие ему в социальной адаптации и эффективной деятельности. Но эти же психотехники применяются и для злонамеренной манипуляции сознанием. Так, если у подростка имеется «ненужное» для вербовщиков убеждение «Каждый имеет право на собственное мнение», у него сначала могут вызвать эмоциональное состояние, типичное для ситуаций, когда он что-то подвергал сомнению, а затем предложить переформулировать данное убеждение на, например, «Каждый в нашем сообществе имеет право на мнение о людях, не поддерживающих наши взгляды» и т. п.

5. Использование креолизованного текста²³, в котором сочетается визуальная и речевая информация (например, двусмысленные депрессивные фото со словами, обесценивающими жизненные цели).

В реальном сетевом общении попытки трансформации уровня идентичности пользователя могут выглядеть как негативный, пренебрежительный тон из реплик со страничек анонимных пользователей, часто в нецензурной, бранной форме, касающийся различных ценностей общества, размещение уничижительных картинок и видеороликов на ту же тему, коллективные оскорбительные нападки на пользователей, пытающихся высказывать позитивное мнение или размещать альтернативные, жизнеутверждающие картинки. Особую площадку для подобных информационных воздействий представляют сами странички злоумышленников с характерными никнеймами²⁴, например, «Встретимся ли мы еще», «День за днем нам радостнее жить», «Ненамеренные размышления» и т. п., на которых зарегистрировано значительное число подписчиков — потенциальных потребителей новой регулярно обновляемой информации.

Кроме цели деформации ценностной сферы несовершеннолетних участников данных сообществ, такое онлайн-общение помогает