Расследование отдельных видов преступлений, совершенных несовершеннолетними

Научно-практическое пособие

Издание второе,
переработанное и дополненное

Под общей редакцией 
доктора юридических наук, профессора 
В. Н. Карагодина

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.915

ББК 67.51

Р24

Авторы:
Карагодин В. Н., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, директор Екатеринбургского филиала Московской академии Следственного комитета Российской Федерации – гл. 3 (в соавт. с Н. Б. Вахмяниной), гл. 4–6, гл. 7 (в соавт. с Н. Б. Вахмяниной);
Быкова Е. Г., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии Екатеринбургского филиала Московской академии Следственного комитета Российской Федерации – § 4, 5 гл. 1;
Вахмянина Н. Б., кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой криминалистики Екатеринбургского филиала Московской академии Следственного комитета Российской Федерации – гл. 3, 7 (в соавт. с В. Н. Карагодиным);
Вдовцев П. В., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса Екатеринбургского филиала Московской академии Следственного комитета Российской Федерации – § 2, 5 гл. 2;
Казаков А. А., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного процесса Екатеринбургского филиала Московской академии Следственного комитета Российской Федерации – § 3, 4 гл. 2;
Каркошко Ю. С., старший преподаватель кафедры уголовного процесса Екатеринбургского филиала Московской академии Следственного комитета Российской Федерации – § 1 гл. 2;
Яшков С. А., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Екатеринбургского филиала Московской академии Следственного комитета Российской Федерации – § 1–3 гл. 1.

В пособии на основе действующего законодательства и материалов следственно-судебной практики раскрываются правовые и криминалистические особенности досудебного производства по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. Особое внимание уделено методике расследования отдельных видов криминальных посягательств: краж, грабежей, разбойных нападений, изнасилований, убийств.

Законодательство приведено по состоянию на август 2020 г.

Пособие предназначено для широкого круга научных и практических работников, в том числе сотрудников Следственного комитета и прокуратуры Российской Федерации, судей, преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов.

УДК 343.915

ББК 67.51

© Коллектив авторов, 2014

© Коллектив авторов, 2020, с изменениями

© ООО «Проспект», 2020

Глава 1.
КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ

§ 1. Несовершеннолетние лица как субъекты преступления

В соответствии с ч. 1 ст. 20 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления 16 лет.

Вместе с тем, за некоторые преступления, определенные ч. 2 ст. 20 УК РФ, ответственность наступает с 14 лет. К ним относятся убийство (ст. 105 УК РФ), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ), изнасилование (ст. 131 УК РФ), насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ), кража (ст. 158 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ), вымогательство (ст. 163 УК РФ), террористический акт (ст. 205 УК РФ), захват заложника (ст. 206 УК РФ) и др.

В ч. 1 ст. 87 УК РФ закреплено, что несовершеннолетними признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось 14, но не исполнилось 18 лет.

Таким образом, несовершеннолетними субъектами преступления являются лица от 16 до 18, а в некоторых случаях — от 14 до 18 лет.

Для привлечения к уголовной ответственности несовершеннолетнего, совершившего преступление, необходимо точное определение его возраста.

Возраст¹ устанавливается на основании документов. При этом лицо считается достигшим соответствующего возраста не в день своего рождения, а после 00:00 часов следующих за ним суток.

При отсутствии документов, удостоверяющих дату рождения (число, месяц, год), назначается судебно-медицинская экспертиза. В этом случае днем рождения лица считается последний день того года, который назван экспертами, а при определении ими минимального или максимального возраста, следует исходить из минимального возраста (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»² (далее — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1). Такое решение полностью соответствует конституционному принципу презумпции невиновности: «Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 49 Конституции РФ)»³.

Различают следующие критерии возраста: хронологический (паспортный), биологический (функциональный), социальный (гражданский), психологический (психический)⁴.

Российский законодатель, устанавливая возраст наступления уголовной ответственности, руководствовался психологическим (психическим) критерием.

Необходимость установления указанного критерия возраста уголовный закон связывает со способностью несовершеннолетнего осознавать в момент совершения преступления фактический характер и общественную опасность своего деяния (действия или бездействия) и руководить им. В данном случае несовершеннолетний, совершивший преступление, признается вменяемым и может нести уголовную ответственность.

Например, приговором Челябинского областного суда несовершеннолетняя М. была осуждена по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Как было установлено предварительным следствием и судом у невменяемого П. возникло намерение совершить убийство с целью проверки волевых качеств и способности причинения смерти другому человеку. Об этом он сообщил М., которая согласилась принять участие в убийстве, предложив П. в качестве потерпевшего своего знакомого Ш.

Вечером П. и М., встретившись с Ш., обманным путем завели его в лесной массив и совместными действиями с особой жестокостью причинили Ш. множественные телесные повреждения, что повлекло его смерть на месте происшествия.

Суд проверил психическое состояние осужденной. Согласно выводам стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы М. хроническим психическим расстройством не страдает, у нее обнаруживаются признаки социализированного расстройства поведения. Однако эти особенности выражены не столь значительно, не сопровождаются нарушениями критических и прогностических способностей и не лишают М. возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период совершения инкриминируемых ей деяний признаков временного болезненного расстройства душевной деятельности М. не обнаруживала, могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. С учетом изложенного, а также поведения М. в судебном заседании, суд обоснованно признал ее вменяемой⁵.

При решении вопроса о достижении несовершеннолетним возраста уголовной ответственности следует помнить, что в соответствии с ч. 3 ст. 20 УК РФ, если несовершеннолетний достиг возраста наступления уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.

В данном случае речь идет о том, что само по себе достижение подростком возраста, установленного ст. 20 УК РФ, не может служить безусловным основанием для привлечения его к уголовной ответственности.

Физиологическое и психологическое (психическое) развитие организма ребенка может различаться. Медицине, а также судебно-следственной практике, известны случаи несовпадения хронологического (паспортного) и психологического (психического) возраста подростка, совершившего общественно опасное деяние.

В связи с этим Верховный Суд Российской Федерации в постановлении Пленума от 01.02.2011 № 1 в п. 14 выразил мнение, согласно которому «при наличии данных, свидетельствующих об отставании в психическом развитии несовершеннолетнего, следует назначать комплексную психолого-психиатрическую экспертизу в целях решения вопроса о его психическом состоянии и способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. При этом перед экспертами должен быть поставлен вопрос о влиянии психического состояния несовершеннолетнего на его интеллектуальное развитие с учетом возраста».

Например, Кемеровским областным судом был отменен приговор Ленинск-Кузнецкого городского суда в отношении 15-летнего Л.Н., совершившего преступления, предусмотренные ст. 111, 158 и 161 УК РФ.

Как указано в решении суда, в материалах уголовного дела имеется заключение судебно-психологической экспертизы, согласно которой «уровень психического развития Л.Н. отстает от паспортного возраста, его интеллект можно условно отнести к детям 12-летнего возраста», руководить своими действиями мог, хотя и не в полной мере».

В этом же уголовном деле имеется заключение дополнительной судебно-психиатрической экспертизы, где в разделе «заключение психолога» указывается, что «Л.Н. в единстве динамики всех психических функций соответствует фактическому возрасту, которому он соответствовал в периоды инкриминируемых ему деяний».

Исходя из этого, областной суд делает вывод, что в материалах имеются два суждения специалистов в области психологии, которые неодинаково оценивают соотношения уровня психического развития Л.Н. его фактическому возрасту и, следовательно, возможность Л.Н. осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими.

Учитывая, что суд первой инстанции фактически данным обстоятельствам оценки не дал, не мотивировал свой вывод — почему он больше доверяет той или иной экспертизе, — приговор городского суда в отношении Л. Н. Кемеровский областной суд отменил⁶.

Помимо возраста наступления уголовной ответственности и вменяемости, важным условием, без которого уголовная ответственность не наступает, является вина в совершении преступления.

Вина как психическое отношение лица к совершаемому (совершенному) деянию имеет большое значение для квалификации преступлений, поскольку образует субъективное основание уголовной ответственности.

Без установления вины лица, совершившего общественно опасное деяние, невозможно разграничить преступное и непреступное поведение, квалифицировать содеянное, отграничить смежные составы преступлений, решить иные вопросы, подведомственные уголовному законодательству.

Представляется, что названные выше положения применимы к любым категориям лиц, совершивших преступления.

Вместе с тем, личностные особенности несовершеннолетних, их возраст могут по-разному влиять на их психическое отношение к собственному поведению и поведению окружающих, в том числе совершению общественно опасных деяний.

Содержание вины включает в себя осознание лицом, совершающим преступление, общественной опасности деяния (действия или бездействия), предвидение или непредвидение возможности наступления последствий и желание либо нежелание их наступления.

Основополагающим при определении формы и вида вины несовершеннолетнего, совершившего преступление, является определение осознания им общественной опасности совершаемого (совершенного) деяния.

Общественная опасность — обязательный признак, при наличии которого деяние признается преступным (ч. 1 ст. 14 УК РФ).

Осознание общественной опасности означает, что лицо, совершающее то или иное деяние, понимает, что оно является социально вредным и может повлечь за собой определенные негативные последствия. Такое осознание включает представления субъекта преступления об объекте посягательства, том вреде, который может наступить, об обстоятельствах совершения деяния (времени, месте, способе, обстановке).

В связи с этим в ряде случаев представляется затруднительным определить, осознавал ли несовершеннолетний общественную опасность своего деяния, то есть был ли у него умысел на совершение преступного деяния, или не осознавал, полагая, что деяние не является общественно опасным, а, следовательно, преступным.

Так, нередко подростки, совершая преступления против личности или собственности, не считают свое поведение общественно опасным.

Например, многие родители сталкиваются с ситуацией, что примерно с трех лет их ребенок начинает драться со сверстниками в детском саду, бить родителей или членов их семьи. Чем младше ребенок, тем он менее осознанно относится к драке. И если родители или лица, их заменяющие, педагоги дошкольных и иных учреждений, или другие лица, ответственные за воспитание детей, вовремя не разъяснят, что при драке можно причинить боль (вред) другому, у ребенка может сложиться установка, что ударить — это нормально и безобидно.

Именно поэтому при определении вины подростка в причинении кому-либо различной степени тяжести вреда здоровью следует выяснять, осознавал ли он общественную опасность своего поведения, понимал ли, что совершает преступление.

Также, совершая мелкую кражу в магазине, часто из озорства или на спор, несовершеннолетние не осознают, что их деяние причиняет вред охраняемым законодательством общественным отношениям, то есть не осознают общественную опасность деяния. А в случае, если предмет хищения в дальнейшем не ограничивается размером, подпадающим под действие Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации, это же осознание общественной опасности также может отсутствовать, что, в свою очередь, влияет на определение виновности лица, совершившего преступление.

Более того, реальная действительность такова, что все чаще среди несовершеннолетних, совершивших общественно опасные посягательства, встречаются лица, не имеющие даже начального образования, лишенные элементарного родительского воспитания, беспризорники. В большинстве случаев это полуграмотные (или полностью неграмотные) лица, имеющие весьма смутное представление о законодательстве, в том числе уголовном.

Следует отметить, что при определении вины несовершеннолетнего, помимо установления осознания им общественной опасности деяния, необходимо выяснять, осознавал ли он противоправность своего деяния.

Противоправность — один из важных признаков преступления, хотя и не закрепленный в законе (в ст. 14 УК РФ).

Деяние признается противоправным, если оно запрещено действующим УК РФ. И даже если на момент совершения оно было общественно опасным, то в случае, если оно не предусмотрено уголовным законом, оно не признается преступным.

Таким образом, при определении вины несовершеннолетнего, совершившего преступление, необходимо выяснять, знал ли он, что совершенное им деяние является преступным или нет.

Особое значение это имеет при оценке совершенного несовершеннолетними деяния при наличии юридических ошибок: 1) «когда лицо не считает свои действия преступными»; 2) «ошибка в квалификации»; 3) «ошибка в наказуемости».

Понятно, что ошибочное представление лица, что деяние является непреступным, а на самом деле оно запрещено УК РФ, на квалификацию не влияет. Юридическая оценка данной ошибки исходит из того, что российское уголовное законодательство строится на древнем постулате «Незнание закона не освобождает от ответственности».

Вместе с тем, совершение несовершеннолетним преступления при ошибке в квалификации (когда подросток ошибочно квалифицирует свое деяние по одной норме УК РФ, в то время как его (деяние) следует квалифицировать по другой норме) или в наказуемости (когда несовершеннолетний ошибочно считает, что за его деяние предусмотрено наказание в определенном размере, хотя санкция статьи предусматривает иные размеры) хоть и не имеют значения для квалификации, но позволяют определить, что лицо осознавало противоправность своего поведения, то есть знало, что совершает преступление.

Уголовный закон выделяет две формы вины — умышленную и неосторожную (ст. 24 УК РФ).

Если говорить о такой форме вины как умысел, то выделить какие-то его особенности, свойственные именно несовершеннолетним, не представляется возможным. Как и в преступлениях с участием взрослых, в каждом конкретном случае следует выяснять и доказывать, желал ли подросток наступления последствий (прямой умысел — ч. 2 ст. 25 УК РФ) либо не желал, но сознательно их допускал или безразлично к ним относился (косвенный умысел — ч. 3 ст. 25 УК РФ).

Помимо законодательного разделения умысла на прямой и косвенный, в теории уголовного права и на практике по степени определенности (конкретизации) выделяются такие виды умысла, как определенный (конкретизированный), неопределенный (неконкретизированный) и альтернативный.

Применительно к данным видам умысла определенные особенности имеются. Так, в отличие от взрослых субъектов преступления, для несовершеннолетних свойственно совершение преступлений с неопределенным (неконкретизированным) или альтернативным умыслом.

Неопределенный (неконкретизированный) умысел имеет место тогда, когда подросток предвидит только характер последствий, но не предвидит размера этих последствий и желает наступления любых последствий.

Альтернативный умысел выражается в том, что несовершеннолетний предвидит возможность наступления нескольких последствий, но желает наступления только одного из возможных.

Несмотря на то, что для несовершеннолетних свойственно совершение преступлений с вышеуказанными видами умысла, нельзя отрицать, что ими могут совершаться преступления и с определенным (конкретизированным) умыслом.

В теории уголовного права и на практике в зависимости от момента формирования выделяется также заранее обдуманный, внезапно возникший и аффектированный умысел.

Для подростков, следуя данной классификации видов умысла, свойственно совершение преступлений с внезапно возникшим умыслом.

Однако не исключены случаи совершения преступлений с аффектированным умыслом, возникшим вследствие конфликтов подростков, в результате систематического противоправного и аморального поведения потерпевшего.

Например, приговором Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга несовершеннолетний П. осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ.

Согласно материалам уголовного дела П. перешел учиться в новую школу. Туда же перешли учиться М. и А. Все это время до дня происшествия М. и А. вдвоем издевались над ним, обзывали, избивали, забирали его вещи. Он не выдержал и сказал М. и А., что принесет нож.

После этого М. и А. стали ежедневно требовать от него, чтобы он действительно принес нож и «порезал» их, угрожая, что если он этого не сделает, то они вновь его изобьют. Для того, чтобы М. и А. от него отстали, он купил нож и решил его им показать. Когда в школе проходило мероприятие, М. и А. поймали его на лестничной площадке, вновь стали спрашивать про нож, пинать ногами по голове, по телу и ногам. Он достал нож и стал отмахиваться от М. и задел того ножом.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда деяние П. было переквалифицировано с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ст. 113 УК РФ по следующим основаниям.

Свидетели (одноклассники и учителя П.) подтвердили, что М. и А. постоянно издевались над П., оскорбляли изо дня в день, в том числе нецензурно, кидали вещи П., тетради, пинали П., который обижался на действия М. и А. и постоянно просил оставить его в покое.

Данные обстоятельства свидетельствовали о том, что несовершеннолетний П. длительное время находился в психотравмирующей ситуации.

Это также подтверждалось выводами проведенной в ходе судебного разбирательства в отношении П. стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Из заключения следует, что во время совершения инкриминируемого деяния у П. имелось психическое расстройство адаптации с преобладанием нарушений поведения, связанное с психотравмирующей ситуацией.

Из ответа психолога на конкретный вопрос следовало, что в период, предшествующий совершению инкриминируемого деяния, у П. имелась кумуляция нервно-психического напряжения вследствие нахождения длительное время (около месяца) в стрессовой ситуации.

По мнению судебной коллегии, данные выводы стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в совокупности с другими доказательствами — показаниями свидетелей и осужденного П. — свидетельствуют именно о длительной психотравмирующей ситуации, созданной противоправными действиями потерпевшего М. вместе с А.

Выводы эксперта-психолога о том, что эмоциональное состояние П. не может быть квалифицировано как состояние физиологического аффекта, так как не имеет характерной для аффекта динамики развития и течения эмоционального состояния, с точки зрения судебной коллегии, следует оценивать в совокупности с другими доказательствами, а не отдавать им предпочтение наряду с иными доказательствами.

В связи с этим, коллегия в своем определении выразила мнение, что определение состояния аффекта является прерогативой суда, а не эксперта и признала, что П. совершил преступление в отношении М. в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в результате систематического противоправного и аморального поведения самого потерпевшего М., в том числе и в момент, предшествующий преступлению, так как потерпевший нанес П. удар, и осужденный П. только после этого ударил М. ножом в область грудной клетки, причинив тяжкий вред здоровью⁷.

Юридическое значение видов умысла по степени определенности (конкретизации) и в зависимости от момента формирования применительно к лицам, совершающим преступления в несовершеннолетнем возрасте, заключается, прежде всего, в решении вопроса об уголовно-правовой оценке деяния.

Так, например, преступление, совершенное с неопределенным (неконкретизированным) или альтернативным умыслом, должно быть квалифицировано по наступившим последствиям.

Характерный для подростков внезапно возникший умысел на квалификацию не влияет, но может служить критерием разграничения совершения единого продолжаемого преступления или совокупности преступлений. В особенности, это касается совершения хищений, когда преступление может быть совершено с единожды возникшим умыслом, но в несколько «заходов», или же он (умысел) может возникать внезапно каждый раз, когда подростку снова потребуются деньги, ценности, иное имущество.

Если говорить о преступлениях, совершаемых несовершеннолетними по неосторожности, следует признать, что они имеют определенные особенности.

В частности, при совершении преступлений по легкомыслию (ч. 2 ст. 26 УК РФ) несовершеннолетние самонадеянно рассчитывают на предотвращение возможности наступления последствий, основывая свои действия только на субъективных факторах — умениях, навыках, ловкости, быстроте реакции, практике, жизненном опыте. В основном, здесь речь идет о совершении преступлений с использованием источников повышенной опасности (мопеды, мотоциклы, автомобили, другая техника, в том числе не самоходная). Однако расчет подростков на уверенность в собственных силах является в большинстве случаев неверным и даже ошибочным в силу возраста, физиологических и/или психологических особенностей еще не сформировавшегося организма.

Важно отметить, что совершение несовершеннолетним преступления в форме неосторожности в виде легкомыслия следует отграничивать от совершения преступления с косвенным умыслом, при котором подросток может допускать возможность наступления последствий или же относиться к ним безразлично. В связи с этим необходимо устанавливать, предвидел ли несовершеннолетний возможность наступления последствий, относился к ним безразлично или сознательно их допускал либо самонадеянно рассчитывал на их предотвращение.

Совершаемые несовершеннолетними неосторожные преступления в виде небрежности (ч. 3 ст. 26 УК РФ) характеризуются тем, что они совершаются, скорее, не по инициативе самих подростков, а под влиянием внешних факторов, подталкивающих их к совершению активных действий. Так, например, незапертый родителями сейф с охотничьим ружьем или иным оружием, оставленная на улице без присмотра техника провоцируют в несовершеннолетних любопытство ознакомиться с данными предметами или механизмами, узнать их устройство, принцип действия, что может привести к самым разным последствиям, часто связанным с причинением различной степени тяжести вреда здоровью своим сверстникам.

§ 2. Квалификация убийств, совершаемых несовершеннолетними

Несовершеннолетними могут совершаться простые, квалифицированные или привилегированные убийства.

Простыми признаются убийства, совершенные без смягчающих или отягчающих обстоятельств.

В большинстве случаев данные преступления несовершеннолетними совершаются в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, в результате ссоры, драки, из ревности, по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникшим на почве личных отношений, по незначительному поводу либо безмотивно (беспричинно) (так называемые убийства «в целях самоутверждения» либо на спор или «слабó»).

При отсутствии оснований для квалификации таких убийств по ч. 2 ст. 105 УК РФ либо нормам УК РФ, предусматривающим ответственность за совершение привилегированных убийств, данные деяния следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Исключение составляют убийства, совершенные в ссоре, драке, которые необходимо отграничивать от убийств из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Согласно п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» (далее — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1) убийством из хулиганских побуждений признается убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства)⁸.

Для правильного отграничения убийства, совершенного в ссоре, драке, от убийства из хулиганских побуждений необходимо выяснять, кто явился его инициатором.

Если им являлся несовершеннолетний, совершивший убийство, то его деяние следует квалифицировать по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ при наличии в его деянии хулиганских побуждений и по ч. 1 ст. 105 УК РФ — при их отсутствии.

В случае, если зачинщиком ссоры, драки являлось лицо, которому причинена смерть, а также в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, деяние виновного нельзя квалифицировать как убийство из хулиганских побуждений.

Деяние обороняющегося от посягательства необходимо квалифицировать как убийство, совершенное в состоянии необходимой обороны (ст. 37 УК РФ) или при превышении ее пределов (ст. 108 УК РФ) либо как совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ).

При отсутствии оснований для квалификации по ст. 107 УК РФ или ст. 108 УК РФ либо прекращения уголовного дела в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) (в отношении ст. 37 УК РФ), деяние следует квалифицировать как простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ).

Также следует отграничивать убийства, совершенные несовершеннолетними по мотивам мести, от таких квалифицированных видов убийств как убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ), убийство по мотиву кровной мести (п. «е.1» ч. 2 ст. 105 УК РФ), убийство по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ), а также от специальных составов убийств — посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК РФ), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ).

Квалифицированными убийствами, совершаемыми несовершеннолетними, признаются убийства, предусмотренные ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Представляется, что несовершеннолетними могут быть совершены любые из предусмотренных этой нормой закона убийства. Однако судебно-следственная практика показывает, что наиболее часто данными субъектами совершаются: убийство двух и более лиц; малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии; убийство, совершенное с особой жестокостью; «групповое» убийство; из корыстных или хулиганских побуждений; с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение; сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера.

Убийство двух или более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105УК РФ)

Объективные признаки⁹.

Деяние несовершеннолетнего, совершившего убийство, следует квалифицировать по данному пункту только в том случае, если наступила смерть не менее двух потерпевших¹⁰.

При других ситуациях квалификация может быть следующей: 1) ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ (когда не умер ни один); 2) ч. 1 ст. 105 УК РФ или ч. 2 ст. 105 УК РФ (любой пункт, кроме п. «а») (в отношении убитого) и ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в отношении выжившего) (независимо от последовательности преступных действий — п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Объективная сторона заключается в причинении смерти.

Время, место, обстановка, орудия или способы совершения деяния значения для квалификации не имеют, за исключением случаев, указанных в законе. Например, убийство двух и более лиц, совершенное общеопасным способом, требует дополнительной квалификации по совокупности с п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ (п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Субъективные признаки¹¹.

Убийство двух или более лиц совершается умышленно. Умысел может быть как прямой, так и косвенный.

При этом для квалификации убийства по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, после внесения изменений в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1¹², не требуется доказывания единого умысла на убийство двух и более лиц. Такое убийство, совершенное одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а при наличии к тому оснований также и по другим пунктам части второй данной статьи, при условии, что ни за одно из этих убийств виновный ранее не был осужден.

Так, приговором Забайкальского краевого суда несовершеннолетний Ч. был осужден по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ за то, что он и С. возле автозаправки сначала избили потерпевших У. и Ф., а потом Ч. нанес потерпевшим удары по голове камнем и убил их¹³.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста¹⁴.

Убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии
(п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Объективные признаки.

Потерпевшими согласно п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ являются: 1) малолетние; 2) лица, находящиеся в беспомощном состоянии.

В соответствии со ст. 28 Гражданского кодекса Российской Федерации малолетними признаются лица, не достигшие 14 лет.

Представляется, что в рамках ст. 105 УК РФ ими также являются лица, не достигшие к моменту совершения преступления обозначенного возраста.

Например, несовершеннолетний В. признан виновным и осужден приговором Верховного Суда Удмуртской Республики за убийство малолетнего и покушение на убийство двух лиц.

Так, В. со своим знакомым К., а также З., малолетний возраст которого ему был известен, пришли в квартиру К., где он и К. стали распивать спиртные напитки, играть на компьютере.

Ночью, когда З. и К. уснули, он на почве возникшей обиды на К. и З. решил их убить, взял на кухне нож, подошел к спящему З. и ударил его ножом в грудь, от чего потерпевший скончался.

После этого с целью убийства тем же ножом он нанес несколько ударов в область груди спящему К., а затем скрылся с места происшествия, полагая, что оба потерпевших мертвы¹⁵.

В отношении потерпевших, находящихся в беспомощном состоянии, различают физическое (физиологическое) и психическое беспомощные состояния.

К физическому (физиологическому) беспомощному состоянию относится неспособность потерпевшего оказать активное сопротивление виновному, защитить себя в силу болезни, инвалидности, престарелого возраста.

Например, приговором Алтайского краевого суда, подтвержденным впоследствии Верховным Судом Российской Федерации, несовершеннолетняя М. и К. были осуждены за разбойное нападение и убийство группой лиц по предварительному сговору лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии, совершенное особо жестоким способом.

Так, М. и К. проникли в дом С., где с целью завладения имуществом и деньгами напали на нее.

Похитив деньги и иное ценное имущество С., М. и К., опасаясь, что их смогут найти, вступили в предварительный сговор на убийство потерпевшей. При этом М. и К. осознавали, что С. в силу престарелого возраста не сможет оказать им реального сопротивления.

К. мясорубкой нанес потерпевшей не менее семи ударов по голове.

М. достала из шкафов постельные принадлежности, предметы одежды, бумагу и накрыла ими привязанную к креслу С. с целью ее убийства путем сожжения и подожгла бумагу на ее голове.

К. зажигалкой поджег постельные принадлежности под ногами потерпевшей.

После этого осужденные скрылись.

Смерть С. наступила на месте происшествия от комбинированного повреждения в виде острого отравления цианидами, окисью углерода и открытой черепно-мозговой травмы (в виде множественных переломов костей черепа с кровоизлияниями над и под оболочки головного мозга)¹⁶.

Психическое беспомощное состояние характеризуется наличием у потерпевшего психического расстройства, лишающего его способности правильно воспринимать происходящее, осознавать, что в отношении него совершаются действия, способные привести к его смерти.

Что касается состояния опьянения (алкогольного, наркотического, иного), а также сна, то судебная практика не признает их беспомощным состоянием.

Например, приговором Свердловского областного суда К.А.В. осужден по п. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ за следующее.

Так, К.А.В. и другие лица в квартире распивали спиртное. Во время разговора мать его сожительницы Д. рассказала, что ранее сожитель С. избил ее.

С целью мести последнему К.А.В. пришел в квартиру С., где находились малолетние К.Т. (внучка Д.) и К.Е. (племянница Д.), а также С., который в состоянии алкогольного опьянения спал в комнате на полу.

К.А.В. пытался разбудить С., однако не смог. Тогда, достав из кармана нож, с целью убийства в присутствии детей, считавших С. близким им человеком, нанес потерпевшему, находившемуся, по мнению суда, в беспомощном состоянии вследствие опьянения, удар в левую половину грудной клетки, от которого С. скончался на месте.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, указал, что беспомощное состояние потерпевшего во время его убийства суд мотивировал тем, что С. находился в средней степени алкогольного опьянения, которое повлекло наступление у него сонного состояния и лишало его возможности оказать сопротивление К.А.В.

Между тем по смыслу закона заведомо для виновного беспомощное состояние лица, в отношении которого совершается убийство, может определяться его возрастом (малолетний, престарелый), состоянием здоровья (тяжелобольной или страдающий психическим расстройством, лишающим его способности правильно воспринимать происходящее) и другими обстоятельствами, в силу которых он не может оказать сопротивление виновному или уклониться от посягательства.

По настоящему делу такие обстоятельства не установлены. Нахождение же потерпевшего в состоянии алкогольного опьянения и сна не может свидетельствовать о его беспомощном состоянии во время убийства и служить основанием для квалификации действий виновного по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В связи с этим осуждение К.А.В. по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ подлежит исключению¹⁷.

В другом случае приговором Кировского областного суда Ш.Ю.Н. был осужден, помимо иных преступлений, по ч. 3 ст. 30, п. «а, в, г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Преступление было совершено при следующих обстоятельствах.

Около 3-х часов ночи, находясь в состоянии алкогольного опьянения, на почве личных неприязненных отношений Ш. решил совершить убийство своей приемной дочери Ш.И.Ю., находившейся в состоянии беременности, и ее мужа К.

Осуществляя это намерение, Ш. взял на кухне топор, с которым вошел в комнату, где в это время спали Ш.И.Ю. и К.

С целью лишения жизни двух человек, находившихся, с точки зрения суда, в беспомощном состоянии, Ш. подошел к кровати, где лежали Ш.И.Ю. и К., и лезвием топора сначала нанес 2 удара в правую половину головы К., а затем 5 ударов по голове Ш.И.Ю.

В процессе нанесения ударов Ш.И.Ю. проснулась и закричала, после чего Ш. вышел из комнаты, не доведя преступление до конца.

Ш.И.Ю. и К. смерть причинена не была.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев дело по протесту заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, указал, что суд первой инстанции, квалифицируя содеянное Ш. по ч. 3 ст. 30 и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, посчитал, что беспомощное состояние потерпевших Ш.И.Ю. и К. в момент покушения на их убийство усматривается в том, что они находились в состоянии сна.

Вместе с тем, сон является физиологической потребностью организма, а не беспомощным состоянием в смысле п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поэтому осуждение Ш. по указанному пункту ст. 105 УК РФ подлежит исключению из судебных решений¹⁸.

Объективная сторона заключается в причинении смерти малолетнему или иному лицу, находящемуся в беспомощном состоянии.

При этом в отношении последнего следует обратить внимание на то, что по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ не может быть квалифицировано убийство, когда виновный в целях лишения жизни сначала приводит потерпевшего в беспомощное состояние, например, путем нанесения телесных повреждений, применения сильнодействующих лекарственных препаратов и т.п., а затем, воспользовавшись этим, причиняет ему смерть.

Субъективные признаки.

Убийство малолетнего или иного лица, находящегося в беспомощном состоянии, совершается умышленно.

При этом причинение смерти последнему может быть совершено только с прямым умыслом, на что указывает термин «заведомость».

Отсутствие его (термина) в отношении малолетнего свидетельствует о том, что преступление может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, когда виновное лицо не желало причинять смерть малолетнему, но сознательно допускало возраст потерпевшего или безразлично к нему относилось.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Убийство, совершенное с особой жестокостью
(п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Объективные признаки.

Объективная сторона данного состава преступления заключается в причинении смерти особо жестоким способом.

Следует понимать, что особая жестокость — понятие правовое, а не медицинское, и подлежит установлению только следствием и судом. Заключение же судебно-медицинской экспертизы, констатирующее количество и локализацию телесных повреждений, орудие их нанесения, причину смерти и т.д., должно рассматриваться в совокупности с иными доказательствами, свидетельствующими о проявленной несовершеннолетним в процессе убийства особой жестокости.

Согласно п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 понятие особой жестокости связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости.

Так, с точки зрения высшей судебной инстанции, в частности, признак особой жестокости наличествует, в случаях, когда: 1) перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой; 2) убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т.д.); 3) убийство совершается в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания.

Следует обратить внимание, что нанесение большого количества телесных повреждений не всегда свидетельствует о проявленной виновным особой жестокости. Подобный способ причинения смерти может указывать на иные обстоятельства — нахождение несовершеннолетнего в стрессовом состоянии, его желании в кратчайшие сроки лишить жизни потерпевшего, неудачно выбранном орудии убийства и др.

Таким образом, нанесение большого количества телесных повреждений должно рассматриваться как проявление особой жестокости в совокупности с иными доказательствами.

Глумление над трупом само по себе не может расцениваться в качестве обстоятельства, свидетельствующего о совершении убийства с особой жестокостью. Содеянное в таких случаях, если не имеется других данных о проявлении виновным особой жестокости перед лишением потерпевшего жизни или в процессе совершения убийства, следует квалифицировать по соответствующей части ст. 105 и по ст. 244 УК РФ, предусматривающей ответственность за надругательство над телами умерших (п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Уничтожение или расчленение трупа с целью сокрытия преступления не может быть основанием для квалификации убийства как совершенного с особой жестокостью (тот же пункт Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Субъективные признаки.

Как сказано в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 для признания убийства совершенным с особой жестокостью необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью. Свидетельствует ли это о том, что данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом?

В большинстве случаев данный вопрос в отечественной учебной и иной уголовно-правовой литературе обходится стороной. В основном, учеными вслед за высшей судебной инстанцией констатируется, что для квалификации деяния виновного по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ правоприменитель обязан доказать, что умыслом виновного охватывалось совершение убийства особо жестоким способом. В противном случае квалификация по указанной норме уголовного закона невозможна.

Вместе с тем, есть авторы, которые все-таки затрагивают обсуждаемый вопрос и придерживаются позиции, согласно которой убийство с особой жестокостью может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом¹⁹.

Представляется, что данная позиция является достаточно дискуссионной, поскольку, как указано в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1, особая жестокость связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости. При этом в данном пункте в первых двух случаях высшая судебная инстанция указывает именно на способ, образующий особую жестокость, а в последнем — на другие обстоятельства, к которым относится обстановка совершения преступления — «в присутствии близких потерпевшему лиц».

Таким образом, получается, что и в первом, и во втором случаях акцент делается на деянии виновного, являющимся особо жестоким, а не на последствиях, наступивших в результате данного деяния. О том, что они должны быть особо жестокими, УК РФ не говорит. Именно поэтому п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ сформулирован как «убийство, совершенное с особой жестокостью», а не как-то по-другому, где акцент делался бы на последствиях, имеющих особо жестокую окраску.

В связи с этим следует присоединиться к точке зрения, согласно которой «неверно говорить о косвенном умысле по отношению к особой жестокости, так как УК делит умысел на виды по отношению к последствиям, а не способу действия»²⁰.

Например, приговором Челябинского областного суда несовершеннолетние Ж. и С. осуждены за убийство М., совершенное группой лиц с особой жестокостью.

В кассационных жалобах С. утверждал, что квалифицирующий признак убийства «с особой жестокостью» вменен ему излишне, так как его умыслом не охватывалось причинение особых страданий потерпевшему. Указывал, что потерпевший был в состоянии сильного алкогольного опьянения, его чувствительность была снижена. Кроме того, он вскоре потерял сознание. Просит изменить квалификацию его действий, смягчить наказание.

Защитник Ж. также указывает на отсутствие доказательств наличия у Ж. умысла на причинение потерпевшему особых страданий.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор Челябинского областного суда оставила без изменения, а кассационные жалобы — без удовлетворения, указав следующее.

Об умысле каждого осужденного на убийство потерпевшего с особой жестокостью свидетельствует способ убийства и характер их действий. Они не просто нанесли потерпевшему не менее двадцати ударов в область головы, переломав ему кости черепа и лица, а били его обутыми ногами, деревянным брусом. Каждый разбил о голову потерпевшего стеклянную бутылку, а затем наносил удары осколком бутылки. С. осколком бутылки наносил потерпевшему удары по лицу, а Ж. осколком бутылки разрезал потерпевшему грудную клетку и вырвал у него легкие и сердце, которые еще бились.

Поэтому несостоятельны доводы кассационных жалоб о том, что потерпевший не испытывал страданий, так как был сильно пьян и без сознания. Данное обстоятельство, является одним из признаков особой жестокости при убийстве²¹.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

В отечественной литературе по криминологии и криминалистике отмечается, что для преступности несовершеннолетних достаточно свойственен групповой характер совершения преступлений²².

Некоторые ученые даже указывают, что групповая подростковая преступность составляет не менее 60% всех преступлений, совершаемых несовершеннолетними²³.

Не составляют исключение и убийства. По данным некоторых исследователей 2/3 убийств совершаются группой несовершеннолетних (одновозрастной, смешанной или в группе со взрослыми)²⁴, при этом в составе группы лиц убийства совершают каждый третий несовершеннолетний²⁵.

Групповыми признаются убийства, предусмотренные п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Представляется, что необходимо рассмотреть особенности квалификации убийств, совершенных несовершеннолетними, в составе каждого вида группового совершения преступления.

Убийство, совершенное группой лиц

В соответствии с ч. 1 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора.

Таким образом, убийство, совершенное группой лиц, — причинение смерти, в котором совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора.

Объективные признаки.

Объективная сторона данного преступления заключается в причинении смерти двумя или более исполнителями, которые непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения) (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Основное отличие убийства, совершенного данной группой лиц, заключается в том, что между ее участниками отсутствует какой-либо сговор. Имеет место лишь элементарное объединение усилий (нередко в форме конклюдентных действий), направленных на достижение единого для всех преступного результата²⁶.

Такие убийства часто совершаются внезапно, спонтанно.

В связи с отсутствием сговора, по всей видимости, в отношении именно данной группы Верховный Суд Российской Федерации в своих разъяснениях указал, что убийство следует признавать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица) (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Например, несовершеннолетние М., К. и А. приговором Верховного Суда Республики Башкортостан признаны виновными в том, что группой лиц совершили убийство Ч.

Как было установлено следствием, в ходе ссоры, возникшей между Ч. и М., последний взял в руки металлический стол с деревянной столешницей и с размаху ударил им по голове Ч., который от этого упал. Потом этим же столом он ударил лежащего Ч. не менее трех раз по голове.

Затем к М. присоединились К. и А., и они втроем стали бить Ч. ногами и руками по различным частям тела.

После этого М. стал душить Ч. одной рукой за шею. Через 5 минут он попросил К. продолжить душить Ч., а сам ушел в ванную смыть кровь. К. сел на грудь Ч. и правой рукой начал сжимать горло последнему. Далее М. и К. попросили А., чтобы он продолжил душить Ч., и он, сидя рядом с потерпевшим, стал правой рукой выворачивать гортань и кадык на шее Ч. После его удушения Ч. умер²⁷.

Субъективные признаки.

Субъективная сторона убийства, совершенного группой лиц, характеризуется единством умысла, направленного на причинение смерти. Вместе с тем, для одних участников группы он может быть прямым, а для других — косвенным.

Так, учитывая, что сговора на причинение смерти в данной группе не имеет место, а преступление чаще всего совершается спонтанно, когда один начинает применять к потерпевшему насилие, а другие присоединяются к нему, у первого может быть прямой умысел на убийство потерпевшего. Не обязательно, что он является таковым у присоединившихся. В связи с этим, желания смерти потерпевшего у них может и не быть, но они могут сознательно ее допускать или безразлично к ней относиться.

Мотивы убийства, совершенного группой лиц, необязательно должны быть одинаковыми для всех участников группы. У одного это может быть бытовая месть потерпевшему за прошлые обиды, у другого — оказание помощи другу, участвующему в конфликте с «чужим», у третьего — стремление показать себя «крутым» парнем и т.д. Разная мотивация при наличии единого умысла на лишение жизни в большинстве случаев не меняет квалификации содеянного при условии, что мотивы действий отдельных участников группы не подпадают под другие квалифицирующие признаки ч. 2 ст. 105 УК РФ²⁸.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору

Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Таким образом, убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, — причинение смерти, в котором совместно участвовали заранее договорившиеся два или более исполнителя.

Объективные признаки.

Объективная сторона этого преступления не отличается от предыдущего и заключается в причинении смерти двумя или более исполнителями, которые непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения) (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Данную группу лиц характеризует, в том числе и отличает от предыдущей, наличие предварительной договоренности между соисполнителями о причинении смерти потерпевшему. При этом предварительный сговор на убийство должен предполагать выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Предварительный сговор может быть как заранее спланированным, так и внезапно возникшим. Договоренность на совершение убийства может быть достигнута устно, письменно, конклюдентными действиями. Более того, такая договоренность должна носить достаточно конкретный характер.

Например, органами предварительного расследования несовершеннолетний В. и М.М. обвинялись в убийстве Ч., совершенном группой лиц по предварительному сговору.

Однако приговором Челябинского областного суда они были осуждены по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство группой лиц.

Так, В. и М.М. совместно распивали спиртные напитки в квартире В.

Затем они пришли домой к М. М. Дома были мать М.М. и Ч., которые находились в состоянии алкогольного опьянения. Мать М.М. попросила выгнать Ч.

М.М. ударил Ч. кулаком в голову. В. и М.М. вывели Ч. на улицу и отвели на карьер. На карьере М.М. ударил Ч. коленом в лицо, а также ногой в грудную клетку с разворота. В. также нанес два удара кулаком по лицу Ч.

М.М. сказал, что нужно добивать, раз вместе начали. В. согласился с М.М., взял в руки камень средних размеров и бросил камень в спину Ч. Затем М.М. нанес камнем несколько ударов в голову Ч., и его тело они бросили в воду.

В кассационном представлении государственный обвинитель просила отменить приговор и направить дело на новое судебное разбирательство, указывая, что суд необоснованно исключил квалифицирующий признак убийства «по предварительному сговору», считая, что о предварительном сговоре осужденных на лишение потерпевшего жизни свидетельствует разговор между осужденными после того, как они нанесли потерпевшему удары, в процессе которого М.М. предложил «добить» потерпевшего, с чем В. согласился.

Верховный Суд Российской Федерации кассационным определением приговор оставил без изменения, указав, что, исключая из обвинения осужденных квалифицирующий признак совершения убийства «по предварительному сговору», суд дал оценку состоявшемуся между осужденными разговору, на который ссылается в кассационном представлении государственный обвинитель, и пришел к выводу, что разговор носил неопределенный характер и его содержание не дает оснований считать, что осужденные предварительно договорились совершить убийство потерпевшего²⁹.

Вне зависимости от того, какая и в какой форме была предварительная договоренность, для правоприменителя является важным установить, что возникла она именно до совершения действий, связанных с лишением жизни потерпевшего.

Субъективные признаки.

Субъективная сторона убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору, так же как и в группе лиц, характеризуется единством умысла, направленного на причинение смерти. При этом, так же как и в группе лиц, для участников группы он может быть как прямым, так и косвенным.

Мотивы убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору, также могут быть разными.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Следует отметить, что для правоприменителя вызывает определенные трудности квалификация убийств, которые совершаются двумя лицами, одно из которых обладает признаками субъекта преступления, а другое — нет.

К последним могут быть отнесены лица, не достигшие возраста уголовной ответственности (малолетние), а также невменяемые.

Можно ли в данном случае при объективно групповом совершении убийства (например, взрослым или несовершеннолетним совместно с малолетним) вменять признак «группа лиц» или «группа лиц по предварительному сговору»?

Позиция судебно-следственных органов в этом вопросе неоднозначна.

Так, О. предложил своему знакомому малолетнему М. совершить нападение на квартиру К. и завладеть охотничьим карабином «Тигр».

С этой целью О. и М. обманным путем проникли в квартиру К., где находились братья — 8-летний К.А. и 10-летний К. П. Угрожая убийством, они потребовали выдать ключи от сейфа, где хранилось оружие, но братья не знали, где они находятся. Не обнаружив ключей, О. и М. ломиком и топором, найденными в квартире, попытались вскрыть сейф, однако сделать этого не смогли.

Не сумев осуществить умысел на завладение огнестрельным оружием, опасаясь разоблачения, О. и М. решили убить братьев К.

С этой целью они липкой лентой связали мальчикам руки и залепили рты, чтобы те не смогли позвать на помощь, втолкнули их в туалет, а потом О. с близкого расстояния дважды выстрелил из пневматического пистолета стальными шариками в головы К.А. и К. П. После этого к потерпевшим подошел М. и топором, обнаруженным в кладовой квартиры, со значительной силой нанес не менее шести ударов по голове К.П. и не менее пяти К.А., сломав при этом топорище.

Тогда О. передал М. пневматический пистолет и велел тому убить братьев. М. произвел с близкого расстояния не менее семи выстрелов в головы К.А. и К.П.

Вытащив мальчиков в комнату, О. и М. вновь потребовали от них рассказать, где спрятаны ключи от сейфа с оружием. После того, как братья в очередной раз заявили, что о местонахождении ключей не знают, М., вооружившись найденным в квартире охотничьим ножом, нанес несколько ударов в горло К.А. и К.П.

В дальнейшем О. и М. пытались утопить К.А. и К.П. в ванной с водой, преодолевая активное сопротивление мальчиков, нанося им удары по голове сковородой и охотничьим ножом в шею, грудь и в живот.

Довести преступный умысел на лишение жизни братьев К. О. и М. не смогли по независящим от их воли обстоятельствам, поскольку К.А. смог открыть входную дверь в квартиру. Обеспокоенные шумом, в квартиру забежали соседи и задержали М., а О. выпрыгнул в окно и скрылся. Братьям К. была оказана своевременная медицинская помощь, и их жизнь была сохранена.

По данному делу постановлением следователя уголовное дело в отношении малолетнего М. было прекращено в связи с недостижением им к моменту совершения общественно опасного деяния возраста, по достижении которого, согласно закону, возможна уголовная ответственность.

Вместе с тем, О. в отношении покушения на убийство братьев К.А. и К.П. был вменен квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору».

Тем не менее, решениями судов различных инстанций Республики Коми, а также Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации из приговора был исключен квалифицирующий признак «покушение на убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору» по следующим основаниям.

Из материалов дела усматривается, что О. действительно заранее договорился с М. о совместном совершении указанных в приговоре действий. Но поскольку М. ко времени совершения вышеуказанных общественно опасных деяний не достиг возраста, по достижении которого возможна уголовная ответственность, то уголовное дело в отношении него обоснованно прекращено производством. Из положений статей 8, 19, 32, 35 ч. 2 УК РФ следует, что ответственность за совершение преступления группой лиц по предварительному сговору возможна лишь тогда, когда в его совершении участвовали физические лица, достигшие возраста, установленного УК РФ.

М., не достигший возраста, по достижении которого он мог быть привлечен к уголовной ответственности, не подлежал уголовной ответственности за совершенные им общественно опасные деяния. Поэтому суд обоснованно исключил из обвинения О. квалифицирующий признак совершения преступления «группой лиц по предварительному сговору»³⁰.

Практике известны и другие случаи, когда убийства совершались группой, в которой совместно участвовали лица, подлежащие уголовной ответственности, и невменяемые, однако органами следствия и суда (в Усть-Ордынском Бурятском автономном округе, Нижегородской области) их деяния квалифицировались по признаку «группой лиц по предварительному сговору». Вместе с тем, Верховным Судом Российской Федерации такие решения изменялись и указанный признак исключался³¹.

Однако были и противоположные решения Верховного Суда Российской Федерации по данной категории дел (с участием лиц, не подлежащих уголовной ответственности, в частности, невменяемых), которые подтверждали квалификацию следствия и суда (в Свердловской и Нижегородской областях, Красноярском крае), вменяющих признак «убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору»³².

В подтверждение своей позиции о правомерности вменения признака «группой лиц по предварительному сговору» Верховный Суд Российской Федерации приводил доводы, согласно которым в случае, если лицо, подлежащее уголовной ответственности, совершившее преступление с невменяемым (в данном случае можно говорить и о малолетнем), не знало или не могло знать о том, что его соучастник страдает психическим заболеванием (или не достиг возраста уголовной ответственности), если оно рассчитывало на его помощь и получило ее от него, ему следует вменять «группу лиц», даже если невменяемый (или малолетний) не привлекается к уголовной ответственности.

Представляется, что с данной позицией трудно согласиться, поскольку она не соответствует требованиям уголовного закона.

В соответствии со ст. 19 УК РФ уголовной ответственности подлежит вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного уголовным законом.

В данной норме закреплены три обязательных признака субъекта преступления, важнейшим среди которых является то, что им является «лицо».

Если обратиться к ст. 35 УК РФ, определяющей, какие преступления признаются совершенными группой лиц и группой лиц по предварительному сговору, то в группе лиц по предварительному сговору участвуют «лица» (ч. 2), а в группе лиц — «исполнители» (ч. 1).

Таким образом, учитывая, что в группе лиц по предварительному сговору могут участвовать только «лица», то есть вменяемые и достигшие возраста уголовной ответственности, вменять признак «группой лиц по предварительному сговору» можно только в том случае, если в группе участвовали только лица, которые могут быть привлечены к уголовной ответственности.

Что же касается «исполнителей» — участников группы лиц, то согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается «лицо», непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных настоящим УК РФ.

Отсюда следует, что участником группы лиц может быть также только вменяемое физическое, достигшее возраста уголовной ответственности лицо, которое может быть привлечено к уголовной ответственности.

В противном случае, если в убийстве, так же как и в совершении иного преступления, принимали участие лица, не достигшие возраста, установленного УК РФ, или невменяемые, квалифицирующий признак «группа лиц» или «группа лиц по предварительному сговору» вменять не представляется возможным.

Убийство, совершенное организованной группой

В соответствии ч. 3 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

Таким образом, убийство, совершенное организованной группой, — причинение смерти, совершенное устойчивой группой из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Объективные признаки.

Объективная сторона заключается в совершении убийства организованной группой. Как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Как видно, высшая судебная инстанция страны достаточно скупо раскрыла правоприменителю признаки организованной группы.

Более того, нельзя не заметить, что содержащиеся в вышеуказанном пункте разъяснений Верховного Суда Российской Федерации признаки организованной группы могут быть свойственны также наиболее близкой к ней группе — группе лиц по предварительному сговору. Думается, что такая группа, также как и организованная, может тщательно планировать преступления, заранее подготавливать орудия убийства, распределять роли между участниками.

В связи с этим есть необходимость чуть подробнее исследовать признаки организованной группы с целью определения возможности отграничения ее от группы лиц по предварительному сговору.

Оттолкнуться в данном вопросе следует от упомянутой выше ч. 3 ст. 35 УК РФ, в которой дано определение понятия организованной группы. Данное определение позволяет выделить количественные и качественные признаки организованной группы.

К количественному признаку относится число лиц, которые могут входить в данную группу.

УК РФ не конкретизирует, сколько лиц могут образовывать организованную, а не, например, группу лиц по предварительному сговору. В связи с этим следует признать, что минимальный состав участников обеих групп — два лица, хотя в п. «а» ст. 2 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности под организованной преступной группой понимается «структурно оформленная группа в составе трех или более лиц, существующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно с целью совершения одного или нескольких серьезных преступлений или преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией, с тем чтобы получить, прямо или косвенно финансовую или иную материальную выгоду»³³.

Таким образом, несмотря на то, что российский уголовный закон основывается на общепризнанных принципах и нормах международного права (ч. 2 ст. 1 УК РФ), состав участников организованной группы — три и более лица — не был им принят, что не позволяет разграничить организованную группу и группу лиц по предварительному сговору по количественному признаку.

Качественными признаками организованной группы являются устойчивость и объединенность в целях совершения одного или нескольких преступлений. Представляется, что именно по данным признакам следует отличать организованную группу от группы лиц по предварительному сговору.

Очевидно, что при формулировании понятия «организованная группа» законодатель, прежде всего, исходил из того, что такая группа должна быть устойчивой.

К сожалению, п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 не раскрывает данный признак. В связи с чем представляется, что можно обратиться к другим разъяснениям высшей судебной инстанции Российской Федерации.

Так, наиболее подробно содержание устойчивости как признака организованной группы раскрывается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»³⁴, в п. 15 которого говорится, что об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы).

Аналогичным образом данный признак отражен в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»³⁵.

Учитывая, что организованная группа является основой создания и функционирования любого другого преступного формирования, в том числе банды, целесообразно также обратиться к п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»³⁶, согласно которому об устойчивости банды могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений.

В некоторых разъяснениях Верховный Суд Российской Федерации не указывает, какие конкретно обстоятельства свидетельствуют именно об устойчивости, однако комментирует сущность организованной группы.

Так, в уже упомянутом Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» высший судебный орган страны упоминает, что организованная группа характеризуется, в частности, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла.

Анализ представленных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации позволяет сделать вывод, что об устойчивости организованной группы могут свидетельствовать следующие признаки: 1) сплоченность членов группы; 2) тщательное планирование преступлений, постоянство форм и методов преступной деятельности; 3) распределение функций между членами группы; 4) длительность существования группы; 5) техническая и иная оснащенность, в том числе специальная подготовка участников организованной группы; 6) наличие организатора (руководителя)³⁷.

Кроме устойчивости, к качественным признаками организованной группы относится объединенность в целях совершения одного или нескольких преступлений.

Верховный Суд Российской Федерации в вышеуказанных Постановлениях Пленума его не раскрывает. Вместе с тем, он достаточно важен для характеристики организованной группы, как для понимания ее сущности, так и для отграничения ее от группы лиц по предварительному сговору.

Частью 2 ст. 35 УК РФ устанавливается, что в целях совершения преступления участники группы лиц по предварительному сговору заранее договариваются о совместном совершении преступления.

Наличие предварительной договоренности сходно с объединенностью в целях совершения преступлений, однако между ними есть существенные различия.

Так, предварительную договоренность можно рассматривать как сговор на совершение конкретного преступления, когда члены группы лиц по предварительному сговору обговаривают место, время и способ совершения преступления.

Для объединенности в целях совершения преступлений также характерен сговор, но не на совершение конкретного преступления, а на факт создания объединения (группы) как целостного образования, в составе которого планируется совершать преступления.

Представляется, что можно выделить объективные и субъективные признаки объединенности.

К субъективным признакам следует относить осознание участниками того, что они являются членами организованной группы и участвуют в совершении преступлений, объединенных общей целью. Данной цели «подчиняется воля участников группы, а согласованная воля участников становится… волей всей группы»³⁸.

К объективным признакам относится предварительная деятельность лиц, направленная на объединение в группу. К ней можно отнести совершенные заранее, а не непосредственно перед преступлением, организационные мероприятия, связанные с созданием группы, распределением ролей между ее участниками, выбор способов, форм и методов совершения преступлений, иные действия, связанные с организацией деятельности группы в целом, а не применительно к совершению конкретного преступления.

Как было указано выше, ч. 3 ст. 35 УК РФ содержит два обязательных признака организованной группы — устойчивость и объединенность.

Вместе с тем, в некоторой учебной и иной литературе в качестве обязательного признака данной группы выделяется только один — устойчивость³⁹. Данная позиция достаточно приемлема, поскольку именно этот признак является основой, определяющей сущность организованной группы, отграничивающей ее от группы лиц по предварительному сговору.

Однако, есть специалисты в области уголовного права, которые считают, что организованную группу характеризуют не один, а два признака. Один из них — законодательный — устойчивость. А второй — не объединенность, как указано в законе, — а организованность⁴⁰.

Представляется, что у этих ученых есть определенные основания выделять организованность в качестве признака организованной группы, поскольку на него обращает внимание Верховный Суд Российской Федерации.

Так, например, в некоторых решениях, признавая, что нижестоящие суды ошибочно квалифицировали действия осужденных по признаку «совершенные организованной группой», Верховный Суд Российской Федерации указал на то, что организованную группу отличают от группы лиц по предварительному сговору признаки устойчивости и организованности⁴¹. Вместе с тем признак «организованность» Верховный Суд Российской Федерации не раскрыл.

В определенных решениях высшей судебной инстанции Российской Федерации организованность признается признаком, характеризующим устойчивость⁴².

В некоторых случаях Верховный Суд Российской Федерации не разграничивает, какие признаки характеризуют организованность, а какие — устойчивость.

Например, в одном из кассационных определений судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации указала, что об устойчивости и организованности группы могут свидетельствовать такие признаки, как стабильность ее состава и организационных структур, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности⁴³.

В другом определении высшая судебная инстанция Российской Федерации отразила, что об организованности и устойчивости группы свидетельствуют четкая направленность действий ее членов на достижение преступного для них результата, применение одних и тех же методов, тщательная подготовка каждого совершенного преступления⁴⁴.

Еще в одном определении указала, что об устойчивости и организованности группы свидетельствуют длительность ее существования, сплоченность, стабильность состава, тесная взаимосвязь между членами группы⁴⁵.

Анализ судебной практики показывает, что организованность как признак организованной группы судами используется достаточно часто, однако единообразного понимания его содержания в настоящее время нет.

Вместе с тем следует обратить внимание, что в некоторых решениях Верховный Суд Российской Федерации указал, что под организованностью следует понимать подчинение участников группы указаниям одного или нескольких лиц, решимость организованно достигать осуществления преступных намерений⁴⁶.

Такое понимание организованности значительно отличается от приведенных примеров, в которых организованность или только выделяется как признак организованной группы, но его содержание не раскрывается, или является признаком устойчивости, или характеризуется признаками, которые не отличаются от признаков, являющихся содержанием устойчивости.

В связи с этим представляется, что поскольку судебная практика выделяет организованность как самостоятельный признак, следственным органам не следует игнорировать данный факт, даже не смотря на то, что уголовным законом он не выделяется. При этом данный признак необходимо рассматривать как один из признаков устойчивости организованной группы, под которой следует понимать наличие субординационных отношений между членами группы, а также согласованную деятельность группы как в целом, так и каждого его участника.

Исходя из ч. 5 ст. 35 УК РФ все участники организованной группы несут уголовную ответственность как соисполнители. Именно поэтому в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 уточнено, что при признании убийства совершенным организованной группой действия всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Субъективные признаки.

Субъективная сторона убийства, совершенного организованной группой, идентична субъективной стороне убийства, совершенного и группой лиц, и группой лиц по предварительному сговору.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Убийство, совершенное из корыстных побуждений
(п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Объективные признаки.

Объективная сторона данного убийства заключается в причинении смерти.

Субъективные признаки.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом, поскольку обусловлена реализацией мотива — корыстные побуждения.

Убийством из корыстных побуждений считается убийство, совершенное не только в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т.п.), но и избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.) (п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Например, приговором Челябинского областного суда несовершеннолетний Т. и Л. осуждены за убийство А., совершенное из корыстных побуждений группой лиц по предварительному сговору.

Так, вечером Т., Л., А., С. и Л. катались на автомашине под управлением ранее им незнакомого А., по дороге неоднократно останавливались и покупали пиво.

На одной из остановок Т. сказал, что денег для того, чтобы рассчитаться с А. нет, и предложил Л. убить А. ножом.

По пути следования Т., который сидел позади А., нанес потерпевшему удар ножом в шею справа, после этого все покинули автомашину, а А. попытался уехать, но совершил наезд на дерево.

Л. и Т. подошли к автомашине, вытащили А., который подавал признаки жизни, и положили на землю. Т. сказал Л. нанести потерпевшему удары ножом, что он и сделал, а Т. находился рядом и считал удары, выкрикивая «Еще, еще!»⁴⁷.

Не должны квалифицироваться по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ случаи убийства, совершенного в связи с неуплатой потерпевшим обусловленной суммы или в связи с тем, что потерпевший не отдает долг. В таких ситуациях виновный понимает, что в результате совершения преступления должник не может удовлетворить его материальные интересы и он не получит никакой материальной выгоды. В основе этого убийства лежат не корыстные побуждения, а месть, и потому ссылка на п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ была бы ошибочной⁴⁸.

От убийства, совершенного из корыстных побуждений, следует отграничивать убийство, сопряженное с разбоем.

Убийство, сопряженное с разбоем, совершается путем нападения. Нападение — внезапное внешнее воздействие на потерпевшего. Нападение может носить и чаще всего носит открытый характер, однако оно может совершаться и тайно, незаметно для потерпевшего (удар из-за угла, в спину, выстрел из засады)⁴⁹.

Убийство из корыстных побуждений совершается иными способами, однако возможно и путем нападения.

При убийстве, сопряженном с разбоем, виновный завладевает имуществом, как правило, находящемся непосредственно при потерпевшем (или завладевает имуществом сразу же после совершения преступления), а при убийстве из корыстных побуждений — имуществом, которое не находится при потерпевшем и/или спустя какой-то промежуток времени после убийства.

Совершение убийства, сопряженного с разбоем, следует квалифицировать по совокупности со ст. 162 УК РФ (п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 №1).

Например, М. и несовершеннолетний С. приговором Иркутского областного суда признаны виновными в совершении группой лиц по предварительному сговору: разбойного нападения на водителя такси К. с применением предметов, используемых в качестве оружия, и с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также в убийстве, сопряженном с разбоем.

Так, М. и С. вызвали по телефону водителя такси — ранее знакомого К. — с целью добраться до села. Чтобы не платить за проезд, они договорились убить таксиста, забрать его машину, деньги, при этом распланировали свои действия.

У С. нож был в рукаве одежды, а у М. — в рюкзаке. Проезжая около села, водитель по просьбе М. остановил машину. После этого он достал нож, которым нанес несколько ударов в шею водителя. Водитель побежал от машины. Догнав водителя, С. стал наносить тому удары имевшимся у него ножом, отчего лезвие ножа изогнулось. Взяв у М. нож, С. снова стал наносить К. удары по телу. После того как потерпевший перестал подавать признаки жизни, М. и С. забросали труп ветками и вернулись в машину, забрали находившиеся в ней деньги, документы на машину, органайзер, сигареты, зажигалку и телефон⁵⁰.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Убийство, совершенное из хулиганских побуждений
(п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Объективные признаки.

Объективная сторона заключается в причинении смерти. При этом, если виновный, помимо убийства из хулиганских побуждений, совершит иные умышленные действия, грубо нарушавшие общественный порядок, выражавшие явное неуважение к обществу и сопровождавшиеся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества, то содеянное им надлежит квалифицировать по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ и соответствующей части ст. 213 УК РФ (п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Обстановка совершения убийства из хулиганских побуждений значения для квалификации не имеет. Это означает, что для оценки действий виновного по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ не требуется доказывания того, что смерть потерпевшему была причинена в общественном месте или публично.

В связи с этим не исключается, что данное преступление может быть совершено не только в отношении незнакомых или малознакомых людей, но и знакомых, друзей и даже родственников. Важным в данном случае является установление не места совершения убийства, а его мотив — хулиганские побуждения.

Субъективные признаки.

Субъективная сторона характеризуется как прямым, так и косвенным умыслом, а также обусловлена реализацией мотива — хулиганские побуждения.

Отсюда убийством, совершенным из хулиганских побуждений, признается причинение смерти, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

В качестве проявления хулиганских побуждений могут быть: грубое озорство, носящее опасный характер, пьяная «удаль», стремление в самой грубой форме показать свое «могущество и силу», желание поиздеваться над окружающими, обратить на себя внимание циничным поведением. Виновный в убийстве их хулиганских побуждений посягает на жизнь другого лица не в связи с личными отношениями с потерпевшим, а в силу стремления проявить неуважение к общественному порядку и правилам поведения, общепринятым в отношениях между людьми⁵¹.

Достаточно часто убийцы-хулиганы на вопросы о причине совершения преступления дают неопределенные ответы: не помню, так как был пьян; убил ни за что, просто так⁵².

При совершении убийств из хулиганских побуждений виновные в большинстве случаев действуют с косвенным умыслом. Однако данное преступление может быть совершено и с прямым, но чаще неопределенным (неконкретизированным) умыслом (например, неприцельная стрельба по группе людей).

Убийство, совершенное из хулиганских побуждений, следует отграничивать от убийства лица в связи с выполнением им общественного долга (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Отграничение данных квалифицированных видов убийств следует осуществлять по объективной стороне.

По п. «б» ч. 2 ст. 105 УК необходимо квалифицировать убийство, которое совершается в отношении потерпевшего, активно выполняющего общественный долг (например, того, кто пытается предотвратить или прекратить совершение противоправного деяния, преступления, доставить застигнутое на месте преступления лицо в органы внутренних дел и т.д.), а по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ — убийство, совершенное в ответ на замечание потерпевшего, просьбу прекратить совершение преступления либо иного противоправного деяния.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Например, несовершеннолетние Г. и А. приговором Ростовского областного суда признаны виновными в том, что, находясь на лестничной площадке подъезда дома, нарушали общественный порядок. Вышедший на шум из квартиры Г. сделал им замечание и потребовал выйти из подъезда. Увидев, что Г. и А. не реагируют на его слова, Г. зашел к себе в квартиру и затем вышел с палкой в руках, вновь требуя покинуть лестничную площадку, после чего вернулся к себе в квартиру, закрыв вход снятой с петель дверью, и подпер ее изнутри. Однако Г. и А. выбили входную дверь и проникли в его жилище.

Используя обоснованное замечание Г. как незначительный повод для убийства, демонстрируя явное неуважение к обществу и общепринятым нормам морали, пренебрежение к правам и интересам другого человека, Г. и А. начали избивать Г.

Действуя совместно и согласованно, подавляя сопротивление потерпевшего, они нанесли не менее 10 ударов руками и ногами по телу и голове упавшего на пол Г. Продолжая свои действия, Г. и А. подобрали в квартире деревянную палку и доску от сломанного дверного полотна, поочередно нанесли ими множество ударов по голове и телу Г.

Оставив избитого Г., Г. и А. пошли домой к Г., где тот взял с собой нож, затем вернулись в квартиру Г. А. ударил лежавшего на полу Г. ногой в живот и убедился, что тот еще жив. Тогда Г. ножом нанес не менее 10 ударов в различные части тела потерпевшего, в том числе в жизненно важные. В результате совместных действий Г. и А. Г. скончался на месте происшествия⁵³.

Убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Объективные признаки.

Потерпевшим от данного убийства может быть любое лицо, которому в силу разных обстоятельств стало известно о преступлении — готовящемся или совершенном. Он может даже совпадать с потерпевшим от первого преступления (например, виновный совершает убийство того человека, которому ранее причинил умышленно тяжкий вред здоровью, поскольку хочет сохранить первое преступление в тайне), а может быть и другим лицом (например, случайным свидетелем получения взятки)⁵⁴.

Объективная сторона заключается в причинении смерти.

Например, приговором Новосибирского областного суда несовершеннолетний К., помимо иных преступлений, признан виновным в умышленном причинении смерти Е. и Е.Е., совершенном с целью скрыть другое преступление.

Так, К. был знаком с супругами Е-ны, поскольку они проживали с ним в одном селе.

Между Е. и К. произошла ссора, после чего К. на почве личных отношений решил лишить потерпевшего жизни. Взяв охотничье гладкоствольное ружье и патроны к нему, он пришел в дом, где проживали потерпевшие Е-ны, и постучал в двери дома. Когда на крыльцо вышел Е., К. с целью убийства произвел в него прицельный выстрел в область груди, причинив ему огнестрельное пулевое сквозное ранение грудной клетки, от которого Е. скончался на месте происшествия.

В это время из дома вышла Е.Е., которая увидела мужа и узнала К., совершившего его убийство. С целью скрыть совершенное преступление К. прошел на крыльцо. Е.Е. пыталась закрыть двери дома, однако К. с целью убийства двух лиц произвел выстрел из ружья в открытую дверь в направлении Е.Е., а затем, перезарядив ружье, произвел прицельный выстрел в голову потерпевшей, причинив ей огнестрельное пулевое сквозное ранение головы, которое повлекло смерть Е.Е.⁵⁵

Субъективные признаки.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом, поскольку в п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ имеется указание на специальную цель — скрыть другое преступление. Это означает, что до убийства должно быть совершено иное преступление.

Для квалификации убийства по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ не имеет значения тяжесть ранее совершенного преступления, поскольку общественная опасность убийства, совершенного с целью скрыть другое преступление, не перестает снижаться, если виновное лицо скрыло ранее совершенное преступление небольшой тяжести.

Также для квалификации по данному пункту не имеет значение, кем иное преступление было совершено — тем, кто причиняет смерть, пытаясь его скрыть, или третьим лицом; кто и какую роль в нем выполнял, и было ли оно окончено.

Кроме того, неважно, удалось ли виновному скрыть другое преступление или нет. Для квалификации значения это не имеет.

Вместе с тем, важным является то, что данное преступление должно быть неизвестно правоохранительным органам. В противном случае причинение смерти, например, очевидцу или свидетелю данного преступления, которые сообщили о нем в соответствующие органы, следует квалифицировать как убийство лица в связи с выполнением им общественного долга (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Не может рассматриваться как убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление, лишение жизни потерпевшего после его избиения или причинения вреда здоровью, если обстоятельства дела указывают, что умысел виновного изначально был направлен на причинение смерти потерпевшему⁵⁶.

По смыслу закона квалификация по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего совершено, например, из корыстных или из хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Это означает, что в формуле квалификации не могут сочетаться п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и иные пункты ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающие какие-либо цели или мотивы совершения убийства. Например, п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ исключено вменять совместно с п. «е.1» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство по мотиву кровной мести), п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство из корыстных побуждений или по найму), п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство, совершенное их хулиганских побуждений), п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство, совершенное по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы), п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего).

Иные пункты ч. 2 ст. 105 УК РФ, не предусматривающие какие-либо цели или мотивы совершения убийства, могут вменяться одновременно с п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Убийство с целью облегчить совершение другого преступления (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Объективные признаки.

Потерпевшим от данного убийства выступает любое лицо, которое может помешать виновному совершить другое преступление в настоящем или будущем. При этом не имеет значение, способен ли был убитый ему помешать или же такая возможность сформировалась только в воображении виновного.

Объективная сторона заключается в причинении смерти.

Субъективные признаки.

Субъективная сторона, так же как и в предыдущем преступлении, характеризуется прямым умыслом, поскольку в п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ имеется указание на специальную цель — облегчить совершение другого преступления.

Данное уголовно-наказуемое деяние весьма сходно с вышеописанным. Есть только одно отличие — если там речь идет уже о совершенном преступлении, которое скрывается за счет причинения смерти потерпевшему, то в данном случае — только о планируемом в будущем или совершаемом в настоящее время. Таким образом, убийство с целью облегчить совершение другого преступления — это устранение препятствий к совершению основного — задуманного преступления.

Так же как и в предыдущем случае, не имеет значение тяжесть планируемого или совершенного преступления, его оконченность или неоконченность, а также сам факт того, смог ли виновный убийством облегчить себе возможность совершения основного преступления.

Следует обратить внимание, что рассматриваемое преступление также исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Убийство, сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера
(п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Объективные признаки.

Потерпевшим от данного убийства могут быть как лица, в отношении которых совершаются изнасилование или насильственные действия сексуального характера, так и иные лица, например, пытавшиеся предотвратить совершение указанных преступлений.

Объективная сторона заключается в причинении смерти.

Указанную в п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ формулировку «сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера» следует понимать в том смысле, что убийство совершается в процессе совершения указанных преступлений или с целью их сокрытия, а также, например, по мотивам мести за оказанное сопротивление при совершении этих преступлений (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Представляется, что использованный законодателем термин «сопряженность», так же как и в п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, где речь идет об убийстве, сопряженном с разбоем, вымогательством или бандитизмом, должен свидетельствовать о тесной связи двух преступлений: основного — изнасилования или насильственных действий сексуального характера и дополнительного — убийства.

Однако, если убийством, сопряженным с разбоем, вымогательством или бандитизмом, признается причинение смерти только в процессе совершения указанных преступлений (п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1), то в анализируемом случае временные рамки лишения жизни уголовным законом расширены — данное преступление может быть совершено не только в процессе изнасилования или насильственных действий сексуального характера, но и после их совершения по указанным в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 целям или мотивам.

Вместе с тем, это не означает, что совершение данных преступлений может быть сдвинуто во времени, даже если убийство совершается после изнасилования или насильственных действий сексуального характера. По п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ оно может быть квалифицировано только, если совершено неразрывно вслед за совершением указанных преступлений. Думается, что если смерть будет причинена, например, уже после того, как потерпевший будет отпущен виновным с места происшествия, а тем более через несколько часов или даже на следующий день, квалифицировать совершенное убийство как сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера нельзя. В данном случае следует вменять тот же п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, но в рамках убийства, совершенного с целью скрыть другое преступление.

Если же временной промежуток между основным и дополнительным преступлениями не будет разорван, действия виновного следует квалифицировать по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, по соответствующим частям ст. 131 или ст. 132 УК РФ (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1).

Субъективные признаки.

Субъективная сторона убийства, сопряженного с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, характеризуется как прямым, так и косвенным умыслом.

Представляется, что в случае сокрытия совершенного изнасилования или насильственных действий сексуального характера, а также мести за оказанное сопротивление при совершении этих преступлений умысел на причинение смерти у виновного может быть прямой.

В случае, если речь идет об убийстве в процессе совершаемых указанных преступлений, виновный может не желать смерти потерпевшей/потерпевшему (косвенный умысел), однако она может наступить в результате, например, «передозировки» примененного виновным насилия.

Субъектом преступления выступает несовершеннолетний, достигший 14-летнего возраста.

Среди привилегированных убийств, совершаемых несовершеннолетними, наиболее типичным является убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ).

Объективные признаки.

Потерпевшим по данному составу преступления является новорожденный.

Уяснение понятия «новорожденный» в настоящее время представляет определенные трудности, поскольку нет единого мнения по вопросу временнóго промежутка, в течение которого родившийся человек является новорожденным.

Так, в акушерстве срок новорожденности установлен продолжительностью в одну неделю, в педиатрии — один месяц, в соответствии с критериями Всемирной организации здравоохранения этот период равен 10 дням, а в судебной медицине период новорожденности определен в одни сутки⁵⁷.

Некоторые специалисты в области уголовного права, исследующие вопросы квалификации убийства матерью новорожденного ребенка, придерживаются позиции судебной медицины⁵⁸, то есть считают, что новорожденным является ребенок в течение одних суток с момента рождения.

Вместе с тем в большинстве случаев ученые в области квалификации присоединяются к точке зрения педиатрии, признавая, что период новорожденности равен одному месяцу⁵⁹. Представляется, что с данной позицией можно согласиться.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, состоит из совершения ряда альтернативных деяний: 1) убийство во время родов; 2) убийство сразу же после родов; 3) убийство в условиях психотравмирующей ситуации; 4) убийство в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости.

Для того, чтобы квалифицировать деяние субъекта преступления как «убийство, совершенное во время родов», следует определить, что из себя представляют роды.

Роды — естественный физиологический процесс изгнания плода из утробы матери через родовые пути.

Вместе с тем, согласно ст. 106 УК РФ объектом уголовно-правовой охраны признается не плод, а жизнь, началом которой в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 27.12.2011г. № 1687н «О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке ее выдачи»⁶⁰ является момент рождения ребенка.

Моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов при наличии у новорожденного признаков живорождения (дыхание, сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента).

В связи с этим правоприменителю при квалификации деяния, связанного с убийством «во время родов», следует определять, имел ли место к моменту причинения смерти объект уголовно-правовой охраны, то есть был ли извлечен из утробы матери плод с признаками жизни.

Что же касается убийства, совершенного «сразу же после родов», то в отечественной уголовно-правовой науке нет единой точки зрения по вопросу, когда данное деяние может быть совершено. Выделяются следующие сроки: «вслед, тут же, вскоре же», при этом данный промежуток нельзя исчислять часами⁶¹; первые часы после рождения ребенка⁶², одни сутки с момента появления ребенка на свет⁶³.

Для квалификации деяния как убийства, совершенного в условиях психотравмирующей ситуации, правоприменителю необходимо устанавливать объективные и субъективные показатели жизни роженицы, повлиявшие на развитие психотравмирующей ситуации.

К объективным показателям относится беременность, наступившая в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 131 УК РФ⁶⁴.

Субъективные показатели должны устанавливаться по показаниям роженицы и/или свидетелей. К ним могут относиться самые разные ситуации, которые привели к психотравмирующей ситуации: отказ лица, зачавшего ребенка, жениться, тяжелое материальное положение женщины, неодобрение родителей, насмешки друзей, соседей, другое.

При убийстве в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, речь идет о родовых и послеродовых психозах. Они могут быть связаны с болевыми или социальными страданиями, проявляться в бессоннице, агрессии на окружающих и/или ребенка, бредовых состояниях, галлюцинациях, попытках совершить суицид.

Возможна ситуация, что такие психозы исключают вменяемость. По ст. 106 УК РФ уголовно наказуемым является только убийство в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости. Для установления факта, исключает ли психическое расстройство роженицы вменяемость или нет, назначается комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

Следует обратить внимание на то, что психотравмирующая ситуация и психозы, не исключающие вменяемость, могут возникнуть до, во время и после родов, но квалификация причинения смерти по соответствующим признакам возможна только в период, когда потерпевший признается новорожденным.

Субъективные признаки.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, характеризуется как прямым, так и с косвенным умыслом.

Субъектом преступления является несовершеннолетняя мать, достигшая 16 лет.

В российском праве выделяются следующие категории матерей: 1) юридическая (мать, записанная в свидетельстве о рождении, которая может быть как биологической (в т.ч. суррогатной), так и нет); 2) социальная (мать, которая воспитала); 3) биологическая (в т.ч. суррогатная). Очевидно, что субъектом преступления в данном случае будет любая из представленных, являющаяся роженицей (то есть за исключением той, кто только воспитала).

Конструкция субъектного состава ст. 106 УК РФ в качестве исполнителя преступления выделяет только мать. Это означает, что иные лица, принимающие участие в убийстве новорожденного, могут нести ответственность только как организаторы, подстрекатели или пособники. Однако, отвечать они будут по другой статье уголовного закона — п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Если же они вместе с матерью принимали непосредственное участие в убийстве, то есть выполняли объективную сторону преступления, то они также не могут нести ответственность по ст. 106 УК РФ. Их действия следует квалифицировать по ст. 105 УК РФ, а именно — по п. «в» ч. 2 (при отсутствии иных квалифицирующих признаков).

§ 3. Квалификация изнасилования и совершения насильственных действий сексуального характера, совершаемых несовершеннолетними

Достаточно распространенными преступлениями, совершаемыми несовершеннолетними, являются изнасилование и совершение насильственных действий сексуального характера.

Нормы ст. 131–132 УК РФ, предусматривающие уголовную ответственность за совершение данных преступлений, совпадают по большинству признаков, что позволяет дать их совместный анализ, раскрыть как общие, так и индивидуальные признаки.

Объективные признаки.

Потерпевшим при изнасиловании (ст. 131 УК РФ) может быть только лицо женского пола.

Потерпевшим при насильственных действиях сексуального характера (ст. 132 УК РФ) может быть как женщина, так и мужчина.

Объективная сторона изнасилования и насильственных действий сексуального характера представляет собой сложное составное преступление, состоящее из двух обязательных действий, носящих самостоятельный характер: 1) совершение полового сношения (ст. 131 УК РФ) или действий сексуального характера (ст. 132 УК РФ); 2) совершение их способами, указанными в законе, а именно — с применением насилия или угрозой его применения либо с использованием беспомощного состояния потерпевшего.

Под половым сношением (ст. 131 УК РФ) понимается совершение естественного (гетеросексуального) полового акта.

Под совершением насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК РФ) понимается совершение сексуального контакта в суррогатной форме (любые формы сексуального акта, кроме естественного (гетеросексуального): 1) мужеложство (сексуальные контакты между мужчинами (мужской гомосексуализм, педерастия, уранизм, «per anus»); 2) лесбиянство (сексуальные контакты между женщинами (женский гомосексуализм, сапфизм, трибадия, корофилия); 3) иные действия сексуального характера: оральный («coitus per os») или анальный («coitus per anum») секс, проникновение рукой, каким-либо предметом в половой орган или анальное отверстие (прямую кишку), понуждение женщиной мужчины к совершению полового акта, другие разновидности иных действий сексуального характера, в том числе не связанные с половым сношением (например, имитация полового акта, петтинг, фроттаж, контакт половых органов с другими частями тела, мастурбация и т.д.).

И половое сношение (ст. 131 УК РФ), и насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ) должны совершаться с применением насилия или угрозой его применения либо с использованием беспомощного состояния потерпевшего.

Совершение полового сношения или насильственных действий сексуального характера с применением насилия или угрозой его применения означает, что виновным к потерпевшему применяется физическое или психическое насилие.

Под применением физического насилия, которое может быть как опасным, так и не опасным для жизни и здоровья, понимаются самые разнообразные формы физического воздействия на потерпевшего с целью преодоления его сопротивления для совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера.

К формам физического воздействия на потерпевшего могут быть отнесены:

1) применение физической силы без причинения каких-либо повреждений (удушение, закрытие рукой или каким-либо предметом дыхательных путей, удержание, связывание, ограничение свободы);

2) применение физической силы с причинением каких-либо повреждений:

• побоев (ст. 116 УК РФ), легкого (ст. 115 УК РФ) или средней тяжести (ст. 112 УК РФ) вреда здоровью.

Квалификации по совокупности с соответствующими статьями уголовного закона в этом случае не требуется (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»⁶⁵ (далее — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16);

• тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ).

Деяние виновного в данной ситуации следует квалифицировать по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ при условии, что отношение к указанным последствиям неосторожное.

При умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего деяние следует квалифицировать по совокупности с соответствующей частью ст. 111 УК РФ, а в случае причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, — по совокупности с ч. 4 ст. 111 УК РФ (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16);

• причинение смерти (ст. 105 УК РФ).

В данном случае квалификация осуществляется по п. «а» ч. 4 ст. 131 УК РФ и п. «а» ч. 4 ст. 132 УК РФ при условии, что смерть причинена по неосторожности.

При умышленном причинении смерти, совершенном в процессе изнасилования или насильственных действий сексуального характера, а также по окончании этих преступлений по мотивам мести за оказанное сопротивление или с целью их сокрытия, деяние виновного необходимо квалифицировать по совокупности с п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16, а также п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»)⁶⁶.

В юридической литературе высказано мнение, что под физическим насилием следует понимать не только внешнее воздействие на тело пострадавшего, но также воздействие на его внутренние органы — дача наркотических средств, психотропных, токсических, одурманивающих или отравляющих веществ⁶⁷. Кроме того, если при применении наркотических средств, сильнодействующих или ядовитых веществ, каких-либо лекарственных или иных препаратов при приведении потерпевшего в беспомощное состояние причиняется вред его здоровью, что должно быть установлено заключением эксперта, то ответственность наступает и за физическое насилие, и за использование беспомощного состояния⁶⁸.

Под применением психического насилия понимается воздействие на психику потерпевшего с целью совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера.

Уголовный закон выделяет три вида психического насилия: 1) угрозы применения физического насилия; 2) угрозы уничтожения или повреждения чужого имущества; 3) угрозы распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких.

Под психическим насилием при совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера понимаются только угрозы применения физического насилия. Применение иных видов психического насилия не образует составов преступлений, предусмотренных ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ (при наличии к тому оснований действия виновного следует квалифицировать по ст. 133 УК РФ). Также не являются уголовно-наказуемым деянием действия лица, добившегося согласия потерпевшей на вступление в половое сношение или совершение действий сексуального характера путем обмана или злоупотребления доверием (например, заведомо ложного обещания вступить в брак и т.п.) (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Следует обратить внимание на то, что психическое насилие как угроза применения физического насилия должно носить реальный⁶⁹ характер, выражаться словесно или путем угрожающих (конклюдентных) действий (например, демонстрацией оружия или предметов, которые могут быть использованы в качестве оружия (нож, бритва, топор и т.п.).

Кроме того, психическое насилие должно быть наличным⁷⁰. Угроза применить физическое насилие в будущем не может являться основанием для квалификации по ст. 131 УК РФ или 132 УК РФ, поскольку потерпевший имеет возможность обратиться за помощью в правоохранительные органы или к другим лицам⁷¹.

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью квалифицируется по п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 119 УК РФ не требует. Если угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью была выражена после изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера с той целью, например, чтобы потерпевшее лицо никому не сообщило о случившемся, такие деяния подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 119 УК РФ и, при отсутствии квалифицирующих признаков, по ч. 1 ст. 131 УК РФ либо ч. 1 ст. 132 УК РФ (п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Адресатами применения и физического, и психического насилия являются: 1) потерпевший; 2) другие лица, к которым виновное лицо в целях преодоления сопротивления потерпевшей (потерпевшего) применяет насилие либо высказывает угрозу его применения. При этом если насилие применялось не в отношении потерпевшего, а в отношении других лиц, действия виновного следует квалифицировать по совокупности с иными статьями Особенной части УК РФ (п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Совершение полового сношения или насильственных действий сексуального характера с использованием беспомощного состояния означает, что потерпевшее лицо может находиться в физическом (физиологическом) или психическом беспомощном состоянии.

К физическому (физиологическому) беспомощному состоянию относится неспособность потерпевшего оказать активное сопротивление виновному, защитить себя в силу физических недостатков, престарелого возраста или состояния опьянения.

Алкогольное или наркотическое либо вызванное в результате приема других одурманивающих (психоактивных веществ) опьянение также относится к физическому (физиологическому) беспомощному состоянию. В отличие от сложившейся судебной практики по убийствам, которая не признает их беспомощным состоянием, для вменения виновному признака «изнасилование или насильственные действия сексуального характера, совершенные с использованием беспомощного состояния» необходимо исходить из того, что беспомощным состоянием может быть признана лишь такая степень опьянения, которая лишала потерпевшего возможности понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу (п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Следует отметить, что в отличие от беспомощного состояния потерпевшего при убийствах, для признания изнасилования или насильственных действий сексуального характера совершенными с использованием беспомощного состояния потерпевшего, не имеет значения, находился ли потерпевший в беспомощном состоянии независимо от действий лица, совершившего указанные преступления (как этого требует судебная практика по убийствам), или был приведен в такое состояние самим виновным (например, напоил спиртными напитками, дал наркотические средства или другие одурманивающие (психоактивные) вещества) (п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Психическое беспомощное состояние характеризуется наличием у потерпевшего такого психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, иное болезненное либо бессознательное состояние), которое лишает его способности понимать характер и значение совершаемых с ним действий, то есть правильно воспринимать происходящее, осознавать, что в отношении него совершается половой акт или действия сексуального характера.

К психической беспомощности относится и малолетний возраст потерпевшего, о чем свидетельствует примечание к ст. 131 УК РФ, согласно которому лицо, не достигшее 12-летнего возраста, находится в беспомощном состоянии, поскольку не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий.

Следует обратить внимание, что совершая изнасилование или насильственные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшего — будь это физическое (физиологическое) или психическое — виновный должен осознавать, что потерпевший находится в беспомощном состоянии (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

По конструкции составы преступлений, предусмотренные ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ, являются формальными. Это означает, что соответствующие деяния являются оконченными с момента начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства или иных действий сексуального характера (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Несмотря на то, что по общему правилу в преступлениях с формальными составами не имеет место такая стадия совершения преступления как покушение, тем не менее, последнее при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера возможно. К покушению можно отнести применение физического (например, срывание одежды) или психического насилия, совершенные с целью изнасилования или насильственных действий сексуального характера.

Оценивая действия виновных как покушение на изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера, правоприменителю следует устанавливать, что физическое или психическое насилие применялись именно с целью сломить сопротивление потерпевшего для дальнейшего совершения с ним полового акта или действий сексуального характера. При отсутствии доказательств наличия данной цели действия виновных следует квалифицировать не как покушение на изнасилование, а как оконченные деяния, образующие самостоятельные преступления против здоровья, чести и достоинства личности (развратные действия, хулиганство, хищение имущества, причинение вреда здоровью).

Покушение на изнасилование или на совершение насильственных действий сексуального характера следует также отграничивать от добровольного отказа от совершения указанных действий. В этом случае, если лицо осознавало возможность доведения преступных действий до конца, но добровольно и окончательно отказалось от совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера (но не вследствие причин, возникших помимо его воли), содеянное им независимо от мотивов отказа квалифицируется по фактически совершенным действиям при условии, что они содержат состав иного преступления (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Не может считаться добровольным отказ, если, преодолев сопротивление потерпевшего, виновный не смог продолжить свои действия по физиологическим или иным причинам, не связанным с его волей (например, исчезновение эрекции, появление посторонних)⁷².

Субъективные признаки.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Виновный должен осознавать, что совершает половое сношение или действия сексуального характера с применением насилия, угроз его применения или используя беспомощное состояние потерпевшего и желать совершить их именно таким образом.

В тех случаях, когда несколько изнасилований или насильственных действий сексуального характера были совершены в течение непродолжительного времени в отношении одного и того же потерпевшего лица и обстоятельства их совершения свидетельствовали о едином умысле виновного на совершение указанных тождественных действий, содеянное следует рассматривать как единое продолжаемое преступление, подлежащее квалификации по соответствующим частям ст. 131 УК РФ или ст. 132 УК РФ (п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Необходимо отметить, если виновным было совершено в любой последовательности изнасилование и насильственные действия сексуального характера в отношении одной и той же потерпевшей, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ, независимо от того, был ли разрыв во времени между изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера (п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Мотивы совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера (удовлетворение половой потребности, месть, национальная или религиозная ненависть, желание унизить потерпевшее лицо и т.п.) для квалификации содеянного значения не имеют (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Однако правоприменительная практика исходит из того, что для квалификации действий по ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ требуется обязательное доказывание сексуальных мотивов совершения соответствующих преступлений. Особенно это касается совершения насильственных действий сексуального характера.

Субъектом изнасилования и совершения насильственных действий сексуального характера является несовершеннолетнее лицо, достигшее 14-летнего возраста. По ст. 131 УК РФ им является мужчина (в случае, если речь идет о единичном исполнителе, поскольку соисполнителем в совершении изнасилования может быть также женщина), а по ст. 132 УК РФ — и мужчина, и женщина.

Важное значение для квалификации деяний несовершеннолетних по ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ имеют некоторые квалифицированные составы изнасилования и насильственных действий сексуального характера.

Групповые изнасилования и совершение насильственных действий сексуального характера
(п. «а» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «а» ч. 2 ст. 132 УК РФ)

Особенность данных преступлений определяется сложностью объективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ.

Учитывая, что объективная сторона изнасилования и насильственных действий сексуального характера состоит в совершении двух обязательных действий — совершение полового сношения (ст. 131 УК РФ) или насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК РФ) с применением насилия (ст. 131–132 УК РФ), групповым признается изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера только в том случае, если в них принимали участие только соисполнители преступления.

Выделяются следующие виды соисполнителей в изнасиловании и совершении насильственных действий сексуального характера: 1) лица, которые совершают и половое сношение или насильственные действия сексуального характера, и применяют физическое или психическое насилие к потерпевшему; 2) лица, которые совершают только половое сношение или насильственные действия сексуального характера, но не применяют физическое или психическое насилие к потерпевшему; 3) лица, которые не совершают половое сношение или насильственные действия сексуального характера, но применяют физическое или психическое насилие к потерпевшему в целях содействия другим лицам в совершении полового сношения или насильственных действий сексуального характера (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

При этом следует иметь в виду, что групповыми признаются совершение изнасилования и насильственных действий сексуального характера в следующих случаях: 1) изнасилование и насильственные действия сексуального характера совершаются группой соисполнителей в отношении одного или нескольких потерпевших; 2) физическое или психическое насилие с целью совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера применяются группой соисполнителей в отношении нескольких потерпевших, но половое сношение или насильственные действия сексуального характера совершаются с каждым потерпевшим или хотя бы с одним из них (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Групповыми признаются изнасилования или насильственные действия сексуального характера, совершенные соисполнителями, действующими совместно, то есть оказывающими друг другу содействие. При отсутствии совместности, например, если соисполнители совершали изнасилование или насильственные действия сексуального характера поочередно, п. «а» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «а» ч. 2 ст. 132 УК РФ будет отсутствовать.

В совершении групповых изнасилований или насильственных действий сексуального характера должны принимать участие только субъекты преступления, то есть вменяемые физические лица, достигшие возраста наступления уголовной ответственности.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16, в отличие от ранее действующего Постановления⁷³ от 22.04.1992 № 4 «О судебной практике по делам об изнасиловании»⁷⁴, не содержит положения, согласно которому «действия участника группового изнасилования подлежат квалификации по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР (в настоящее время рассматриваемый пункт ст. 131 УК РФ) независимо от того, что остальные участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости, либо в силу требований ст. 10 УК РСФСР (в настоящее время ст. 20 УК РФ)⁷⁵ или по другим предусмотренным законом основаниям». Это означает, что в случае совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера в составе группы, в которую входит субъект и не субъект преступления (например, невменяемое или не достигшее возраста уголовной ответственности лицо), такое преступление не может быть признано групповым.

Оконченным групповое изнасилование или насильственные действия сексуального характера считаются с момента начала полового акта или действий сексуального характера хотя бы одним из соисполнителей. В связи с этим, если кто-то из субъектов не успел их совершить (например, по причине появления посторонних лиц или пресечения ими преступления) или не смог (например, по физиологическим причинам), их действия следует квалифицировать как оконченное преступление.

Действия лиц, способствовавших изнасилованию или совершению насильственных действий сексуального характера советами, указаниями, предоставлением информации виновному лицу либо устранением препятствий и т.п., и непосредственно не совершавших половое сношение или насильственных действий сексуального характера следует квалифицировать как пособничество (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера, повлекшие заражение потерпевшего венерическим заболеванием
(п. «в» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «в» ч. 2 ст. 132 УК РФ)

Для квалификации деяний по соответствующим составам преступлений необходимо установить: 1) фактическое наступление последствий в виде заражения венерическим заболеванием (сифилисом, гонореей, мягким шанкром, паховым лимфогранулематозом) (дополнительной квалификации по совокупности со ст. 121 УК РФ при этом не требуется); 2) виновный знал о наличии у него данных заболеваний; 3) заражение произошло в результате совершения изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера.

Субъективная сторона данных преступлений характеризуется прямым или косвенным умыслом, а также неосторожностью в виде легкомыслия (п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетнего
(п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ)

В соответствии с законодательством Российской Федерации совершеннолетними признаются граждане, достигшие 18 лет (ст. 21 Гражданского кодекса Российской Федерации). Применительно к данным пунктам ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ уголовно наказуемым признается изнасилование или насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении потерпевшего от 14 до 18 лет⁷⁶.

С момента принятия уголовного закона и вступления его в силу для квалификации данных деяний необходимо было доказать, что виновное лицо достоверно знало о возрасте потерпевшего, то есть действовало с прямым умыслом. Об этом свидетельствовал термин «заведомо», имеющий место в соответствующих квалифицированных видах изнасилования и насильственных действий сексуального характера. На это же указывал Верховный Суд Российской Федерации в первоначальной редакции п. 14 ныне не действующего Постановления Пленума от 15.06.2004 № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации».

С принятием Федерального закона от 27.07.2009 № 215-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»⁷⁷ термин «заведомо» был исключен из данных квалифицированных видов изнасилования и насильственных действий сексуального характера.

В связи с этим буквальное толкование новых норм УК РФ стало свидетельствовать о том, что данные преступления могли быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом.

Следовательно, для правоприменительной практики должен был быть снят вопрос, имеющий место ранее, связанный с фактической ошибкой в личности потерпевшего, а именно — с доказыванием добросовестности заблуждения относительно возраста потерпевшего.

Однако суды продолжили квалифицировать изнасилования и насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетних, только при условии доказанности осведомленности виновного относительно возраста потерпевшего.

Так, по приговору Московского городского суда Я. осужден по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ за совершение изнасилования несовершеннолетней потерпевшей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор оставила без изменения.

Адвокат в защиту осужденного в надзорной жалобе просил о переквалификации действий Я. с п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ на ч. 1 ст. 131 УК РФ. В обоснование этого указывал, что Я. не знал и не мог знать о несовершеннолетнем возрасте потерпевшей и в приговоре отсутствуют доказательства такой осведомленности.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил судебные решения⁷⁸ и переквалифицировал действия осужденного с п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ на ч. 1 ст. 131 УК РФ, мотивировав свое решение следующим.

Согласно ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора суд обязан изложить описание преступного деяния и доказательства, на которых основаны выводы суда.

Исходя из положений ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления), виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

Как указано в ст. 24 УК РФ, определяющей форму вины, виновным признается лицо, совершившее преступление умышленно или по неосторожности.

В соответствии со ст. 25 УК РФ преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.

При этом изнасилование несовершеннолетней не может определяться одним лишь фактом установления такого возраста потерпевшей.

Внесение Федеральным законом от 27.07.2009 № 215-ФЗ изменений в п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ, которыми из прежней редакции было исключено указание о «заведомости» совершения изнасилования потерпевшей, не достигшей восемнадцатилетнего возраста, не освобождает органы следствия и суд от обязанности доказывания осведомленности виновного лица о возрасте потерпевшей.

Ответственность за совершение изнасилования или насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних возможна в случаях, если виновное лицо знало или допускало, что потерпевшим является лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет.

Между тем в приговоре не приведены доказательства, подтверждающие, что осужденный ранее был знаком с потерпевшей, знал о ее возрасте либо по внешнему облику и поведению потерпевшей мог допустить, что она не достигла совершеннолетия.

Квалифицируя действия осужденного по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ как изнасилование несовершеннолетней, суд оставил без внимания показания потерпевшей о том, что они с Я. ранее знакомы не были и о своем возрасте она ему не говорила.

Об этом же сообщили в суде свидетели, подтвердившие, что Я. присоединился к их компании случайно, возрастом потерпевшей не интересовался, ходил вместе с ними в магазин за алкогольными напитками, в распитии которых принимала участие и потерпевшая.

Из показаний указанных свидетелей, приведенных в приговоре, также следует, что потерпевшая в период с 22 час. до 2 час. ночи находилась в компании с молодыми людьми, которые были старше ее по возрасту.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта на момент совершения указанных действий потерпевшей было 16 лет 9 месяцев, ее рост составлял 163 см, масса тела — 61 кг.

Данных о том, что внешний вид потерпевшей соответствовал ее возрасту или она выглядела моложе, в приговоре не приведено.

Таким образом, в деле отсутствуют доказательства, подтверждающие, что осужденный знал или допускал, что потерпевшей является лицо, не достигшее восемнадцатилетнего возраста, и что его умысел был направлен на изнасилование несовершеннолетней⁷⁹.

Таким образом, с одной стороны, в настоящее время действующий УК РФ не требует доказывания прямого умысла виновного на совершение изнасилования и насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних, поскольку умысел может быть косвенным, когда лицо сознательно допускало, что потерпевший является несовершеннолетним, или безразлично относилось к его возрасту.

В данном случае для вменения виновному квалифицированных видов изнасилования и насильственных действий сексуального характера, связанных с несовершеннолетием, необходимо только документально (на основании свидетельства о рождении, паспорта, иного документа, в том числе заключения эксперта) удостовериться, исполнилось ли потерпевшему 18 лет.

С другой стороны, поскольку практика продолжила идти по пути квалификации изнасилования и насильственных действий сексуального характера, совершенных в отношении несовершеннолетнего, при условии доказанности осведомленности виновного относительно возраста потерпевшего, в настоящее время следует исходить из того, что квалификация преступлений по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ возможна лишь в случаях, когда виновный знал или допускал, что потерпевшим является лицо, не достигшее 18 лет (п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Представляется, что Верховный Суд Российской Федерации сориентировал правоприменителя на необходимость доказывания того факта, что лицо знало о возрасте потерпевшего или допускало (то есть не исключало) то, что ему не исполнилось 18 лет. Это означает, что объективного вменения виновному квалифицированных видов изнасилования и насильственных действий сексуального характера, связанных с возрастом потерпевшего, высший судебный орган страны не допускает.

Изнасилование или насильственные действия сексуального характера, повлекшие заражение потерпевшего ВИЧ-инфекцией (п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ)

Ответственность за совершение изнасилования и насильственных действий сексуального характера, повлекших заражение потерпевшего ВИЧ-инфекцией (ВИЧ-инфекция — неизлечимое заболевание, вызываемое вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ)⁸⁰, которое приводит к появлению синдрома приобретенного иммунодефицита человека (СПИД⁸¹), наступает аналогично, как и за изнасилование и насильственные действия сексуального характера, повлекшие заражение потерпевшего венерическим заболеванием.

Для квалификации деяний по соответствующим пунктам ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ необходимо установить: 1) фактическое наступление последствий в виде заражения ВИЧ-инфекцией (дополнительной квалификации по совокупности со ст. 122 УК РФ при этом не требуется); 2) виновный знал о наличии у него данного заболевания; 3) заражение произошло в результате совершения изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера.

Субъективная сторона данных преступлений характеризуется как неосторожной, так и умышленной формой вины (п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

Изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера, повлекшие иные тяжкие последствия
(п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ)

Верховный Суд Российской Федерации в ныне недействующем Постановлении Пленума от 15.06.2004 № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» в качестве примера таковых привел только самоубийство (п. 17).

Вместе с тем Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16 к иным тяжким последствиям отнесено не только самоубийство, но и попытка самоубийства, беременность потерпевшей и другие последствия. Таковыми могут быть, например, психическое заболевание потерпевшего, последовавшее в результате изнасилования или насильственных действий сексуального характера⁸².

Самоубийство родственников потерпевшего, узнавших о случившемся, в юридической литературе некоторыми авторами признается тяжкими последствиями⁸³, а некоторыми — нет⁸⁴. Вместе с тем, самоубийство или покушение на него родственников или других лиц, совершенное в процессе изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера с целью его прекращения, рассматривается как тяжкое последствие при условии, что виновный предвидел возможность его совершения⁸⁵.

На практике возможны ошибки, связанные с уголовно-правовой оценкой действий виновного, приведших к самоубийству потерпевшего. Подобные последствия, наступившие в результате совершения лицом изнасилования или насильственных действий сексуального характера, должны квалифицироваться как тяжкие, а не повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего.

Следует обратить внимание, что признак «повлекшие иные тяжкие последствия» может быть вменен виновному только в том случае, если наступление этих последствий находится в прямой причинной связи с совершенным им деянием. Так, если последствия наступают в отдаленном будущем, например, потерпевшая покончила жизнь самоубийством в связи с тем, что виновный после изнасилования обещал на ней жениться, но через несколько месяцев своего обещания не выполнил, прекратил отношения с потерпевшей, то такие последствия нельзя признать иными тяжкими⁸⁶.

Сложным является вопрос с определением субъективной стороны данного состава преступления.

Исходя из законодательной формулировки п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ — изнасилование и насильственные действия сексуального характера, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, заражение потерпевшего ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия — можно сделать вывод, что неосторожная форма вины относится ко всем квалифицирующим признакам, закрепленным в анализируемом пункте, в том числе к иным тяжким последствиям⁸⁷.

Однако, как было указано выше, Верховный Суд Российской Федерации в Постановлении Пленума от 04.12.2014 № 16 высказался, что изнасилование и насильственнее действия сексуального характера, повлекшие заражение потерпевшего ВИЧ-инфекцией могут быть совершены как умышленно, так и по неосторожности (п. 12).

Таким образом, если считать, что иные тяжкие последствия могут наступить только вследствие неосторожности виновного, то форму вины по анализируемым пунктам следует читать так — неосторожность (по отношению к тяжкому вреду здоровью), умысел и неосторожность (по отношению к заражению ВИЧ-инфекцией), неосторожность (по отношению к наступлению иных тяжких последствий).

Представляется, что подобное «перескакивание» с одной формы вины на другую законодателем в одном квалифицированном составе, предусмотренном п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ, не предусматривалось. В связи с этим следует признать, что либо все изнасилования и насильственные действия сексуального характера, предусмотренные соответствующим пунктом УК РФ, могут быть совершены только по неосторожности, что будет идти вразрез с п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16, либо то, что данные преступления, повлекшие наступление иных тяжких последствий, могут совершаться как умышленно, так и по неосторожности.

Более того, если признать, что изнасилование и насильственные действия сексуального характера, повлекшие иные тяжкие последствия, может быть совершено только по неосторожности, то без уголовно-правовой оценки могут остаться деяния, когда виновное лицо могло допускать, что в результате совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера потерпевший может, например, покончить жизнь самоубийством (косвенный умысел), не говоря уже о том, если оно этого желало (прямой умысел).

Правда, есть одно решение высшей судебной инстанции Российской Федерации, свидетельствующее о том, что изнасилование или насильственные действия сексуального характера, повлекшие иные тяжкие последствия, могут быть совершены только по неосторожности.

Так, по одному из дел было установлено, что Г., желая сломить сопротивление потерпевшей Б., умышленно, с целью изнасилования и совершения насильственных действий сексуального характера, применяя физическое насилие, сдавил руками шею Б., в результате чего потерпевшая потеряла сознание. Преодолев сопротивление потерпевшей, Г. совершил в отношении Б. насильственный половой акт и насильственные действия сексуального характера. Затем Г., сознавая, что потерпевшая может сообщить о совершенных им преступлениях в правоохранительные органы, задушил ее.

Указанные действия осужденного Г. суд квалифицировал по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ как изнасилование, повлекшее за собой иные тяжкие последствия, по п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ как совершение насильственных действий сексуального характера, повлекших за собой иные тяжкие последствия, и по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, сопряженное с изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера.

В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации просил судебные решения в отношении Г. изменить, переквалифицировать его действия с п. «б» ч. 3 ст. 131, п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ на ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 132 УК РФ. В обоснование своей просьбы автор надзорного представления указывал на то, что единственным тяжким последствием преступлений, совершенных Г. в отношении потерпевшей, является ее смерть. Однако это охватывалось умыслом виновного, который желал лишить Б. жизни и выполнил объективную сторону убийства, за которое привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил надзорное представление, изменил приговор и переквалифицировал действия Г. с п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ на ч. 1 ст. 131 УК РФ и с п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ на ч. 1 ст. 132 УК РФ, мотивировав свое решение следующим.

Уголовная ответственность по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и по п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ наступает за изнасилование и насильственные действия сексуального характера, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевших, заражение их ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия.

Суд указал в приговоре, что осужденный совершил изнасилование потерпевшей и насильственные действия сексуального характера, которые повлекли за собой иные тяжкие последствия. Однако какие именно тяжкие последствия наступили в результате указанных преступлений, в приговоре не отражено.

Как следует из приговора, единственным тяжким последствием преступлений, совершенных осужденным в отношении Б., является смерть потерпевшей. Судом установлено, что смерть Б. причинена осужденным умышленно после совершения им в отношении потерпевшей изнасилования и насильственных действий сексуального характера, в связи с чем эти действия осужденного получили самостоятельную юридическую оценку в приговоре по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

При таких обстоятельствах, когда судом признано, что смерть потерпевшей наступила в результате умышленных действий, а причинение каких-либо тяжких последствий по неосторожности⁸⁸ судом не установлено, содеянное осужденным не может быть квалифицировано по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и по п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ⁸⁹.

Вместе с тем все же представляется, что субъективная сторона преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ, по признаку «повлекших иные тяжкие последствия» характеризуется как неосторожной, так и умышленной формой вины.

Изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера, совершенные в отношении потерпевшего, не достигшего 14-летнего возраста
(п. «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ)

Уголовно наказуемым по этим пунктам ст. 131 УК РФ и 132 УК РФ является изнасилование или насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении малолетних потерпевших⁹⁰.

Квалификация данных деяний сходна с квалификацией изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера, совершенных в отношении несовершеннолетнего (см. п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ и п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ).

Например, Верховным Судом Республики Коми С. был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ, ч. 1 ст. 116 УК РФ, ч. 1 ст. 119 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ.

В кассационном представлении указывалось, что в части квалификации действий С. по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ за совершение изнасилования тринадцатилетней К. приговор является незаконным и необоснованным в связи с неправильным применением уголовного закона.

Следствием эти действия были квалифицированы по п. «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ как изнасилование в отношении беспомощной потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста.

Переквалифицируя содеянное на п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ как совершение изнасилования в отношении несовершеннолетней, суд исходил из недоказанности факта осознания С. действительного малолетнего возраста потерпевшей.

Выводы суда в этой части, по мнению прокурора, не основаны на уголовном законе, поскольку признак «заведомости» для виновного малолетнего возраста потерпевшей был исключен из УК РФ, в связи с чем на момент совершения преступления и в настоящее время данный факт правового значения не имеет.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации кассационное представление оставила без удовлетворения, а приговор — без изменения по следующим основаниям.

Действия осужденного в отношении потерпевшей К. суд обоснованно квалифицировал по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ.

В судебном заседании С. показал, что не знал достоверно возраст К., думал, что ей четырнадцать — пятнадцать лет.

Как установил суд, внешние данные потерпевшей не свидетельствуют об очевидности ее малолетнего возраста.

Из этого следует, что сторона обвинения должна была доказать наличие у С. умысла на изнасилование потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста. Однако этого не сделано.

Исключение из прежней редакции указания о «заведомости» совершения изнасилования потерпевшей, не достигшей четырнадцати лет, не освобождает органы следствия от обязанности доказывания наличия у виновного лица умысла на совершение инкриминируемых ему действий.

С учетом того, что С. достоверно знал о том, что К. не достигла восемнадцатилетнего возраста, квалифицирующий признак «совершения изнасилования несовершеннолетней» судом определен правильно⁹¹.

Следует отметить, что в соответствии с примечанием к ст. 131 УК РФ по «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ необходимо квалифицировать деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных ч. 3–5 ст. 134 УК РФ и ч. 2–4 ст. 135 УК РФ, совершенные в отношении лица, не достигшего 12-летнего возраста, поскольку такое лицо считается находящимся в беспомощном состоянии, то есть в состоянии, когда оно не способно в силу своего возраста понимать характер и значение совершаемых с ним действий.

При этом нужно обратить внимание на то, что возраст наступления уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ч. 3–5 ст. 134 УК РФ и ч. 2–4 ст. 135 УК РФ, совершенных в отношении лица, не достигшего 12-летнего возраста, составляет не 18, как это предусмотрено ст. 134 УК РФ и 135 УК РФ, а 14 лет (п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16).

§ 4. Квалификация некоторых тяжких и особо тяжких преступлений против собственности, совершенных несовершеннолетними

К числу тяжких или особо тяжких преступлений против собственности относятся хищения (ч. 3 и 4 ст. 158 УК РФ, ч. 3 и 4 ст. 159 УК РФ, ч. 3 и 4 ст. 159.3 УК РФ, ч. 3 и 4 ст. 159.6 УК РФ, ч. 3 и 4 ст. 160 УК РФ, ч. 2 и ч. 3 ст. 161 УК РФ, ст. 162 УК РФ, ст. 164 УК РФ) и иные преступления против собственности (ч. 2 и 3 ст. 163 УК РФ ч. 2–4 ст. 166 УК РФ).

Основным непосредственным объектом всех перечисленных преступлений выступают отношения собственности, т.е. совокупность прав по владению, пользованию и распоряжению имуществом⁹².

Для несовершеннолетних наиболее характерно совершение краж, грабежей, разбойных нападений, вымогательств и угонов, поэтому составы данных противоправных деяний следует рассмотреть подробно.

Понятие и признаки хищения

В соответствии с п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»⁹³ (далее — Постановление Пленума от 27.12.2002 № 29) при квалификации преступлений, предусмотренных ст. 158, 161, 162 УК РФ, обязательному доказыванию подлежат признаки хищения, которые законодательно определены в примечании 1 к ст. 158 УК РФ.

Под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Предметом хищения выступает чужое имущество. Учитывая положения ст. 128 и п. 2 ст. 130 Гражданского кодекса РФ можно заключить, что при краже, грабеже или разбое осуществляется посягательство на движимые вещи (включая наличные деньги и документарные ценные бумаги), безналичные денежные средства, на которые у субъекта отсутствует действительное или предполагаемое право.

Хищение может быть совершено не только у собственника или иного законного владельца имущества, но и у лица, которое владеет вещами неправомерно. Последнее обстоятельство значения для квалификации не имеет, поскольку исходя из требований ст. 5 УК РФ необходимо доказывать осознание субъектом посягательства, что у него не имеется законных прав на изъятое⁹⁴.

К примеру, А. осужден по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ за грабеж с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.

А. встретил на улице свою знакомую С. Последняя рассказала ему о том, что нашла кошелек с денежными средствами. Однако на самом деле С. тайно похитила кошелек из сумки потерпевшей М. Получив указанную информацию, А. решил совершить хищение. Он подошел к С. и потребовал передать ему денежные средства. Она отказалась. А. нанес ей один удар по касательной стеклянной бутылкой, отчего потерпевшая испытала физическую боль. Воспользовавшись этим, А. изъял кошелек у С., забрал оттуда часть денег и скрылся с похищенным⁹⁵.

Хищение предметов, ограниченных в гражданском обороте (оружие, боеприпасы, наркотические средства, психотропные вещества, официальные документы, паспорт и иные), следует оценивать по ст. 226, 229, 325 УК РФ.

Признаки хищения:

1) изъятие и (или) обращение чужого имущества в свою пользу или в пользу других лиц (совершение действий, в результате которых имущество выбывает из фондов собственника или иного владельца и переходит в обладание субъекта преступления или других лиц; при этом «хищение путем изъятия чужого имущества осуществляется в форме кражи, грабежа, мошенничества»⁹⁶);

2) противоправность изъятия и (или) обращения чужого имущества (указанные действия совершаются запрещенным уголовным законом способом против либо помимо воли собственника или иного владельца имущества);

3) безвозмездность изъятия и (или) обращения чужого имущества (собственник или иной владелец имущества не получают за него эквивалентного возмещения);

4) причинение прямого реального ущерба собственнику или иному владельцу имущества;

5) корыстная цель.

Согласно правилу, установленному в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29, ущерб определяется исходя из фактической стоимости похищенного имущества на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о цене стоимость похищенного имущества может быть установлена на основании заключения экспертов.

Если хищение совершено в составе группы лиц по предварительному сговору либо организованной группы, следует исходить из общей стоимости похищенного всеми участниками преступной группы.

Содержание корыстной цели не раскрывается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29.

В русском языке под корыстью понимается выгода, материальная польза⁹⁷. Цель трактуется как предмет стремления, то, что надо, желательно осуществить⁹⁸. Поэтому как цель хищения следует рассматривать намерение лица противоправным способом извлечь материальную пользу.

Доказывая наличие корыстной цели, следует учитывать разъяснения п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»⁹⁹. Под корыстной целью понимается стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц, круг которых не ограничен.

В п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 акцентировано внимание на вопросах разграничения хищения и иных преступлений по субъективной стороне.

Противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество, не образуют состава хищения. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по ст. 330 УК РФ или другим статьям УК РФ.

Так, Ш. и несовершеннолетний Д. осуждены по п. «в» ч. 4 ст. 162, ч. 4 ст. 111 УК РФ за разбой, совершенный с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшему П.

Суд вышестоящей инстанции переквалифицировал действия осужденных с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ, самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершения каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, с применением насилия, поскольку Д. и Ш. предполагая, что вправе требовать от П. возврата имеющихся денежных долгов, действуя вопреки установленным правилам, получив отказ возврата долга, подвергли потерпевшего избиению, причинив тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего. Уголовное дело по ч. 2 ст. 330 УК РФ в отношении Д. прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, поскольку на момент совершения преступления ему было 15 лет¹⁰⁰.

Изъятие имущества может происходить при хулиганстве, изнасиловании или других преступных действиях. Если лицо преследовало корыстную цель, содеянное им в зависимости от способа завладения имуществом должно квалифицироваться по совокупности соответствующего преступления против собственности и хулиганства, изнасилования или иного преступления.

Другими словами, если после совершения убийства в целях создания препятствий для идентификации личности потерпевшего посягающий забирает находящиеся при последнем вещи и выбрасывает их в другом месте, содеянное не требует дополнительной квалификации по статьям уголовного закона, предусматривающим ответственность за хищение. Если же имущество изымается субъектом с корыстной целью, то содеянное образует совокупность преступления, предусмотренного соответствующей частью ст. 105 УК РФ, и хищения.

Например, П. осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ и п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

П., Б. и З. выехали на служебном автомобиле последнего в лес и распивали спиртное. После этого З. повез П. и Б. домой. Ввиду того, что по пути автомобиль под управлением З. застрял в луже, между Б. и З. произошел конфликт на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, в ходе которого Б. нанес несколько ударов по голове З., отчего потерпевший потерял сознание.

П. и Б. совместно вытолкали автомобиль из лужи, поместили потерпевшего З. в багажник, решив спрятать его тело. Однако П. обнаружил, что потерпевший жив, и стал душить его. Затем П. подошел к Б. и сообщил, о том, что потерпевший до сих пор жив и задушить его руками не удалось. Тогда Б. приискал провод и задушил им потерпевшего. После этого П. снял с пальца З. обручальное кольцо, а Б. вытащил из кармана джинсов убитого деньги. Впоследствии денежные средства были потрачены на приобретение вещей для П. и Б., а обручальное кольцо П. выбросил неподалеку от места преступления.

В апелляционной жалобе адвокат указывал, что в действиях П. не установлена корыстная цель изъятия имущества, т.к. П. избавился от кольца в лесу рядом с местом убийства.

Суд вышестоящей инстанции оставил приговор без изменения, указав, что изъятие у потерпевшего принадлежащего ему имущества и дальнейшее распоряжение им свидетельствует о наличии у обвиняемых корыстной цели, поскольку установлено, что деньги потерпевшего истрачены в пользу посягающих¹⁰¹.

Среди специалистов в области уголовного права ведутся дискуссии о критериях разграничения хищения и находки¹⁰². Как видится, при решении этого вопроса необходимо исходя из всей совокупности обстоятельств дела, устанавливать, осуществлялось ли противоправное изъятие имущества из фондов собственника.

Так, Г. осуждена по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ за кражу имущества С. — мобильного телефона с картой памяти общей стоимостью 21 400 руб., с причинением значительного ущерба потерпевшему.

В кассационной жалобе адвокат ссылался на то, что сотовый телефон был не похищен Г., а найден в общественном месте — в холле поликлиники. Утверждал, что прямого умысла, направленного на завладение чужим имуществом, у Г. не было, активных действий по изъятию телефона из владения потерпевшего Г. не предпринимала, телефон выбыл из владения собственника по его же невнимательности. Найденным телефоном Г. не распоряжалась, поскольку не решала его юридическую судьбу — не дарила и не продавала, а добровольно выдала, когда к ней обратились по поводу возврата утраченного телефона.

Верховный Суд РФ оставил приговор без изменения, указав следующее. Телефон потерпевшего не был утерян, а был оставлен им совместно с другими вещами в помещении поликлиники в известном собственнику месте. Как следует из показаний потерпевшего С. он не считал телефон потерянным и через непродолжительное время вернулся на место, где оставил вещи. Обнаружив отсутствие телефона, осуществлял звонки на свой абонентский номер с целью установления его местонахождения, а затем сразу же обратился за помощью в полицию для его поиска. Из показаний Г. видно, что она осознавала и то обстоятельство, что телефон кому-то принадлежит, и то, что владельца чужой вещи рядом нет, однако она не отвечала на осуществленные по телефону вызовы, а затем избавилась от сим-карты, находящейся в нем, заменила ее другой сим-картой и обратила телефон в свою пользу. Учитывая конкретные обстоятельства уголовного дела, место совершения деяния — государственное учреждение (поликлиника), показания потерпевшего о достоверно известном ему месте нахождения принадлежащего ему телефона, действия Г., направленные на обращение чужого имущества в свою пользу, а также особенности предмета хищения — мобильного телефона, находящегося в рабочем состоянии и имеющего идентификационные признаки, кассационная инстанция пришла к выводу, что доводы адвоката, что в данном случае имеет место находка, а не кража чужого имущества, являются несостоятельными¹⁰³.

Квалификация кражи, грабежа, разбоя

Вменение квалифицированных составов преступлений, предусмотренных ч. 3 и 4 ст. 158 УК РФ или ч. 2 и 3 ст. 161 УК РФ, невозможно без установления и доказывания признаков основного состава указанных деяний. Ввиду того, что эти две формы хищения отличаются только способом совершения преступления, признаки составов кражи и грабежа следует рассмотреть совместно.

Предметом кражи и грабежа является чужое имущество.

Объективная сторона преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 158 УК РФ и ч. 1 ст. 161 УК РФ, характеризуется четырьмя обязательными признаками:

1) деяние в форме действия — противоправное изъятие и обращение чужого имущества в свою пользу или в пользу других лиц;

2) последствия в виде прямого реального ущерба собственнику или иному законному владельцу имущества (по ч. 1 ст. 158 УК РФ стоимость похищенного имущества должна быть свыше 2500 рублей);

3) причинно-следственная связь между изъятием чужого имущества и наступившими последствиями;

4) способ хищения — тайный при краже, открытый при грабеже.

Исходя из разъяснений п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 кража и грабеж считаются оконченными с момента появления у виновного реальной возможности пользоваться или распоряжаться изъятым чужим имуществом по своему усмотрению (например, обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с корыстной целью иным образом).

Если лицом созданы условия для совершения преступления, предусмотренного ч. 3 или 4 ст. 158 УК РФ либо ч. 2 или 3 ст. 161 УК РФ, но по независящим от лица причинам не были совершены какие-либо действия, непосредственно направленные на изъятие имущества, такой субъект несет ответственность за приготовление к преступлению¹⁰⁴.

Согласно п. 2 и 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 хищение признается тайным в пяти случаях.

Во-первых, тайным является хищение, совершенное в отсутствие собственника или иного владельца этого имущества, или посторонних лиц.

Например, несовершеннолетний В. осужден по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ за кражу с причинением значительного ущерба потерпевшей.

В., находясь во дворе дома, решил совершить тайное хищение чужого имущества. Убедившись, что никого нет рядом, В. тайно забрал со скамьи принадлежащий потерпевшей сотовый телефон, после чего с места преступления скрылся и распорядился похищенным по своему усмотрению, чем причинил собственнику телефона значительный ущерб в размере 37 115 рублей¹⁰⁵.

Во-вторых, тайное хищение может быть совершено в присутствии собственника или иного владельца этого имущества, или посторонних лиц, но незаметно для них.

К примеру, П. осужден по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ за открытое хищение сотового телефона, принадлежащего потерпевшей Ц., совершенное с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.

Суд вышестоящей инстанции приговор изменил, указав следующее. Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд вместе с тем дал им неверную правовую оценку и необоснованно пришел к выводу о совершении П. открытого хищения чужого имущества.

Из показаний потерпевшей Ц. следует, что ранее незнакомый ей мужчина подошел к ней и спросил о времени. Достав из кармана сотовый телефон, она сообщила ему время и снова положила телефон в левый карман брюк, направившись в сторону подъезда. После этого П. стал предлагать ей показать приемы борьбы. Она отказалась, но он заломил ей руку. Она закричала, П. сразу отошел от нее. Исчезновение телефона она обнаружила, когда подошла к подъезду и собралась позвонить. Вернувшись на место их встречи, телефона там не нашла и поняла, что его забрал мужчина, показывая прием. Как он это сделал, не почувствовала, так как ее джинсы были свободными.

Очевидцы преступления по делу не установлены. Доказательств того, что осужденный открыто завладел телефоном потерпевшей, не приведено.

Потерпевшая Ц. не только не сознавала противоправности действий П., но и не почувствовала, как тот, применив к ней отвлекающий внимание прием, извлек из кармана ее одежды сотовый телефон. Исходя из этого, в действиях П. усматриваются признаки кражи чужого имущества, совершенной из находящейся при потерпевшей одежды¹⁰⁶.

В-третьих, тайным признается хищение, совершенное в присутствии собственника или иного владельца этого имущества, или посторонних лиц, когда указанные лица видели, что совершается хищение, однако виновный, исходя из окружающей обстановки, полагал, что действует тайно¹⁰⁷.

Например, Д. осужден по ч. 1 ст. 158 УК РФ. Он, находясь в торговом зале магазина, набрал продукты в покупательскую корзину, и, убедившись, что за его действия никто не наблюдает, минуя кассовую зону с корзиной, в которой находились неоплаченные товары, вышел из магазина, скрывшись с места преступления и распорядившись похищенным по своему усмотрению. АО «Т» был причинен материальный ущерб на общую сумму 7 148,98 рублей.

Факт хищения Д. имущества, принадлежащего АО «Т», заметила кассир. Когда он выходил из магазина, она крикнула ему, чтобы тот оплатил товар, но он, не обращая на нее внимания, вышел из магазина.

В своих показаниях Д. настаивал, что выходя из магазина с похищенным товаром, не слышал, чтобы ему вслед кто-то кричал, поскольку у него на голове был капюшон¹⁰⁸.

Судом вышестоящей инстанции приговор оставлен без изменения¹⁰⁹.

В четвертых, если присутствующее при незаконном изъятии чужого имущества лицо не сознает противоправность этих действий, хищение признается совершенным тайно.

Так, В. осужден по ч. 1 ст. 158 УК РФ.

Суд вышестоящей инстанции приговор отменил, мотивируя следующим. Принимая решение о квалификации действий В. по ч. 1 ст. 158 УК РФ, суд указал в приговоре, что В. похитил мультиварку и утюг потерпевшей в присутствии малолетней И., которая не осознавала, что он похищает указанные вещи.

Из показаний малолетнего свидетеля И. следовало, что она и В. остались дома одни. В. зашел на кухню, взял не принадлежащие ему мультиварку и утюг, положив их в пакет. Она его спрашивала, зачем он берет вещи, на что тот ответил, что ее мама об этом знает, и затем ушел. После этого она позвонила маме и рассказала о случившемся.

Данные обстоятельства подтверждались также показаниями потерпевшей В.Е.Е., из которых следовало, что брак с В. был расторгнут, он неоднократно забирал из дома не принадлежащие ему вещи в присутствии ее малолетних детей, в том числе И., которая не являлась его дочерью. Когда она находилась с сыном в детской поликлинике, ей позвонила дочь И. и сообщила, что В. унес из дома мультиварку и утюг.

Таким образом, из материалов уголовного дела усматривалось, что В. похитил чужое имущество, принадлежащее В.Е.Е., на виду у малолетней И., которая не являлась близким родственником. При этом, как сам В., так и малолетняя И. понимали противоправный характер действий В. по хищению не принадлежащего ему имущества, о чем И. сразу же сообщила своей матери. При данных обстоятельствах в содеянном В. усматриваются признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 161 УК РФ¹¹⁰.

В-пятых, хищение является тайным в случае, если присутствующее при незаконном изъятии чужого имущества лицо является близким родственником виновного, который рассчитывает в связи с этим, что не встретит противодействия со стороны указанного лица.

Согласно п. 3 и 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 хищение признается открытым в двух случаях.

Во-первых, открытым является такое хищение, которое совершается в присутствии собственника или иного владельца имущества либо на виду у посторонних, когда лицо, совершающее это преступление, сознает, что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер его действий независимо от того, принимали ли они меры к пресечению этих действий или нет.

Например, несовершеннолетний Л. осужден по п. «в», «д» ч. 2 ст. 161 УК РФ.

Л., оставшись дома один, пригласил к себе в гости друзей для совместного распития спиртного. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, он решил тайно похитить денежные средства, принадлежащие его попечителю. Имущество находилось в сейфе, расположенном в шкафу в комнате квартиры.

Л. с помощью кухонного ножа, лома и молотка, найденных на кухне в квартире, взломал дверцу сейфа путем ее отгиба, после чего, осознавая, что его действия стали открытыми и очевидными для его друзей, присутствующих в этой комнате, и они понимают противоправный характер его действий, несмотря на требования последних прекратить преступные действия, открыто в их присутствии похитил из сейфа потерпевшего денежные средства в сумме 601686, 65 рублей¹¹¹.

Во-вторых, хищение является открытым в случае, если близкий родственник виновного, присутствующий при изъятии чужого имущества, принимал меры к пресечению хищения чужого имущества (например, требовал прекратить эти противоправные действия).

С субъективной стороны кража и грабеж характеризуются виной в виде прямого умысла и корыстной целью.

Субъектом преступлений, предусмотренных ст. 158 УК РФ и ст. 161 УК РФ, является вменяемое физическое лицо, достигшее четырнадцатилетнего возраста.

В соответствии с п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж, а в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия — как разбой¹¹².

Например, К. осужден по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ за разбой в отношении потерпевшей с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью и за убийство потерпевшей, сопряженное с разбоем.

К. с целью хищения денежных средств потерпевшей незаконно проник в ее жилище. Когда во время поиска денег потерпевшая его обнаружила, К., желая лишить ее жизни, напал на нее, умышленно причинив ей тяжкий вред здоровью, в результате чего наступила ее смерть. Убедившись в этом, К. продолжил действия по реализации умысла на завладение денежными средствами потерпевшей.

В апелляционной жалобе осужденный просил приговор изменить, считая, что не совершал разбоя в отношении потерпевшей. Он проник в ее домовладение с целью тайного хищения денежных средств потерпевшей, рассчитывая на то, что она спит. Однако потерпевшая проснулась, и К., опасаясь, что она его узнает, совершил ее убийство.

Верховный Суд РФ оставил приговор без изменения, указав следующее. По смыслу ст. 162 УК РФ, если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать действия по незаконному изъятию имущества или его удержанию, содеянное следует квалифицировать в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия как разбой. Исходя из установленных обстоятельств дела действия К. обоснованно оценены как по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ¹¹³.

Особой формой хищения является разбой. Основной состав этого преступления существенно отличается от составов кражи и грабежа.

При разбое одновременно осуществляется посягательство на два объекта уголовно-правовой охраны. Основным непосредственным объектом выступают отношения собственности, дополнительным — жизнь и здоровье потерпевшего.

Предметом хищения является чужое имущество.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 162 УК РФ, характеризуется двумя обязательными признаками:

1) деяние — нападение в целях хищения чужого имущества;

2) способ — применение насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения такого насилия.

Напасть означает броситься на кого-что-нибудь с враждебным намерением, а также вообще начать действовать против кого-нибудь с враждебной целью¹¹⁴.

Таким образом, нападение — это совершение насильственных действий с целью хищения чужого имущества.

Содеянное квалифицируется как разбой, даже если в процессе нападения требование о передаче имущества не предъявлялось потерпевшему и он не ставился нападавшим в известность о намерении завладеть имуществом. Юридически значимым для состава разбоя является осознание виновным, а не потерпевшим, того факта, что нападение совершается именно с целью завладения имуществом потерпевшего¹¹⁵.

Согласно абз. 5 п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 как нападение следует оценивать введение в организм потерпевшего против его воли или путем обмана опасного для жизни или здоровья сильнодействующего, ядовитого или одурманивающего вещества с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние для дальнейшего хищения чужого имущества.

К примеру, П. осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ за разбой, то есть нападении в целях хищения имущества Б.В.В., с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, совершенного в крупном размере.

П., реализуя возникший умысел на хищение чужого имущества, договорился о встрече в своей квартире с ранее знакомым ему Б.Ф. Ф. Потерпевший приехал к П. по его приглашению. П., воспользовавшись отсутствием к нему внимания со стороны потерпевшего, положил в кофе 10 таблеток феназепама. П. передал кофе с растворенными в нем таблетками ничего не подозревающему Б.Ф.Ф., который его выпил и в результате употребления сильнодействующего вещества был приведен в беспомощное состояние. Воспользовавшись таким состоянием потерпевшего, П. взял ключи от его автомобиля марки «Volkswagen Jetta». Выйдя на улицу, П. открыл дверь стоящего у подъезда автомобиля марки «Volkswagen Jetta», сел в салон автомобиля, завел двигатель автомобиля и скрылся на похищенном автомобиле, которым распорядился по своему усмотрению, причинив потерпевшему Б.Ф.Ф материальный ущерб на сумму 352 000 рублей¹¹⁶.

Суд вышестоящей инстанции согласился с такой квалификацией¹¹⁷.

Если с целью хищения чужого имущества в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием. Для установления свойств и характера действия веществ могут привлекаться соответствующие специалисты либо назначаться экспертизы.

Нападение может быть квалифицировано как разбой только если оно сопряжено с применением физического насилия, опасного для жизни или здоровья, либо психического насилия (угроза применения указанного физического насилия).

Цель применения насилия в процессе разбойного нападения — изъятие или удержание чужого имущества. Этим разбой отличается от вымогательства.

В соответствии с п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 опасным для жизни или здоровья является насилие, которое:

1) повлекло причинение:

а) тяжкого вреда здоровью потерпевшего (квалифицируется по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ);

б) средней тяжести вреда здоровью потерпевшего (не требует дополнительной квалификации по ст. 112 УК РФ);

в) легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности (не требует дополнительной квалификации по ст. 115 УК РФ);

2) хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья.

К примеру, К., М. и А. осуждены по п. «а», «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ за совершение разбойного нападения на потерпевшего в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, и с угрозой применения такого насилия, с применением предмета, используемого в качестве оружия, организованной группой, в особо крупном размере.

В апелляционной жалобе К. указывал, что, по его мнению, был совершен грабеж, а не разбой.

Верховный Суд РФ оставил приговор без изменения, указав следующее. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, потерпевшему действительно были причинены телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности.

Вместе с тем, как разбой следует квалифицировать нападение с применением насилия, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, но в момент причинения создавало реальную опасность для его жизни и здоровья. Потерпевший показал, что воспринимал пистолет как боевой, опасался за свою жизнь и здоровье. Кроме того, установленные судом обстоятельства нападения на потерпевшего, в ходе которого ему наносились удары руками и металлической рукояткой пистолета в жизненно важные части тела — голову и шею, а также количество нападавших, факт внезапности нападения, демонстрация и применение в отношении потерпевшего пистолета в совокупности свидетельствуют как о применении в отношении потерпевшего насилия, опасного для жизни и здоровья, так и об угрозах применения этого насилия¹¹⁸.

Угроза применения насилия, опасного для жизни или здоровья — это доведенное до сведения потерпевшего намерение применить к нему физическое насилие, опасное для жизни или здоровья.

Такая угроза является способом совершения разбойного нападения только в случае, если исходя из сложившихся обстоятельств он воспринимал ее реально, у него имелись основания опасаться реализации этой угрозы.

В соответствии с п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением физического или психического насилия.

Тот факт, что не удалось похитить имущество, не влияет на квалификацию содеянного по ст. 162 УК РФ.

Например, Г. осужден по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, п. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ за разбойное нападение, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, и в убийстве потерпевшего.

В ходе распития спиртных напитков Г. с остальными осужденными и потерпевшим К., последний сообщил присутствующим о наличии на имевшейся у него банковской карте денежных средств в размере около 100 тысяч рублей. После получения сведений о наличии у потерпевшего этой денежной суммы, Г. и У. напали на К., избили, связали руки и похитили банковскую карту.

В целях получения пин-кода банковской карты Г. и У. нанесли потерпевшему множественные удары руками и ногами по различным частям тела. К Г. и У. присоединились Л. и В., которые также избили потерпевшего. При этом все нападавшие продолжали требовать у потерпевшего сообщить пин-код его банковской карты. Затем, связав потерпевшего тросом, осужденные положили его в багажник автомобиля и привезли к водоему, где Г. и У. накинули на шею потерпевшего неустановленный предмет из мягкого материала и стали сдавливать им шею потерпевшего, а также погружать голову потерпевшего в воду. После совершенного убийства все осужденные скрылись с места происшествия.

В апелляционной жалобе Г. оспаривал правильность квалификации его действий по ст. 162 УК РФ, полагая, что само по себе изъятие банковской карты не свидетельствует о хищении, поскольку без пин-кода получить деньги невозможно.

Верховный Суд РФ оставил приговор без изменения, указав следующее. По смыслу ст. 162 УК РФ разбой подлежит квалификации как оконченное преступление с момента нападения на потерпевшего с целью завладения его имуществом, в том числе и безналичными денежными средствами, хранящимися на банковском счете. При этом отсутствие реальной возможности получить наличные деньги с помощью банковской карты в связи с отказом потерпевшего сообщить ее номер (пин-код) на квалификацию содеянного не влияет. Указанные действия не могут быть квалифицированы как вымогательство, поскольку были связаны не с требованием передачи имущества в будущем, а с намерением получить доступ к нему посредством банковской карты и завладеть денежными средствами без помощи потерпевшего¹¹⁹.

С субъективной стороны разбой характеризуются виной в виде прямого умысла и корыстной целью.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 162 УК РФ, является вменяемое физическое лицо, достигшее четырнадцатилетнего возраста.

Поскольку квалифицирующие признаки кражи, грабежа и разбоя трактуются одинаково, это позволяет рассмотреть их одновременно применительно ко всем перечисленным деяниям.

Кража (п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ), грабеж (п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ), разбой (ч. 2 ст. 162 УК РФ), совершенные группой лиц по предварительному сговору

Объективным признаком таких хищений является наличие двух или более соисполнителей. Субъективные признаки — предварительный сговор, единая преступная цель у всех соучастников преступления.

К примеру, несовершеннолетний Б. осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ за совершение двух разбойных нападений с применением насилия и угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.

Б. и другие соучастники заранее договорились о совершении разбойных нападений. Во избежание быть узнанными, они изготовили маски, и действуя в рамках ранее достигнутой договоренности, проникали в дома потерпевших, преследуя цель завладения имуществом потерпевших, применяли к потерпевшим насилие, нанося множественные удары по лицу и телу заранее приготовленными палками, которые использовались в качестве оружия, а также высказывали угрозы убийством, после чего изымали имущество потерпевших.

Суд вышестоящей инстанции согласился с такой квалификацией, указав, в частности, что о наличии предварительного сговора между осужденными на совершение разбойных нападений свидетельствует изготовление масок перед совершением преступлений, согласованный характер их действий, направленный на достижение преступного результата¹²⁰.

В п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 перечислены обстоятельства, подлежащие установлению при квалификации групповых хищений:

1) имел ли место сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества;

2) состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла;

3) какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления.

Согласно п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 если кража, грабеж или разбой совершены группой лиц без предварительного сговора, содеянное в таких случаях следует оценивать (при отсутствии других квалифицирующих признаков, указанных в диспозициях соответствующих статей уголовного закона) по ч. 1 ст. 158 УК РФ, ч. 1 ст. 161 УК РФ либо ч. 1 ст. 162 УК РФ¹²¹. Групповой способ совершения преступления учитывается как обстоятельство, отягчающее наказание (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Исходя из положений п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 если объективную сторону хищения выполнял только один исполнитель, а иные соучастники выполняли роль организатора, подстрекателя или пособника, непосредственно не участвовавших в совершении хищения чужого имущества, содеянное исполнителем преступления не может квалифицироваться как совершенное группой лиц по предварительному сговору. При этом действия организатора, подстрекателя или пособника следует квалифицировать со ссылкой на ст. 33 УК РФ.

В п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 акцентировано внимание на особенностях квалификации группового хищения в случаях, когда согласно предварительной договоренности изъятие чужого имущества осуществляет только один из соучастников преступления.

Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и не требует дополнительной квалификации по ст. 33 УК РФ.

К примеру, А. осужден по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по ч. 5 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, Б. — по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ.

А. и Б. заранее договорились напасть на Ц. в целях хищения денежных средств, разработали план нападения, предусматривающий причинение потерпевшему смерти путем применения огнестрельного оружия и впоследствии действовали согласованно в соответствии с планом: А. предоставил Б. оружие и доставил потерпевшего на заранее оговоренный участок местности, обеспечив возможность ожидавшему их там Б. произвести прицельный выстрел из переданного ему А. ружья в голову Ц., после чего они обыскали потерпевшего и похитили из его одежды денежные средства в сумме 140 000 рублей, распорядившись ими по своему усмотрению. Б. добил Ц. вторым выстрелом в голову.

Верховный Суд РФ приговор изменил, указав следующее. Суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства разбоя, совершенного А. и Б. в отношении Ц. с применением оружия и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, ошибочно признал А. не исполнителем, как ему это вменялось в вину, а лишь пособником в этом преступлении, что повлекло необоснованную переквалификацию содеянного с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на ч. 5 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, а также исключения из обвинения обоих осужденных квалифицирующего признака группа лиц по предварительному сговору.

По смыслу п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, если умыслом виновных, совершивших преступление группой лиц по предварительному сговору, охватывалось лишение жизни потерпевшего, но только один из них причинил смерть потерпевшему, действия всех участников группы необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ как соисполнительство в разбое, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, что и имелось по делу. А., выполняя распределенную ему предварительным сговором роль, непосредственно участвовал вместе с Б. в нападении на Ц. в целях хищения чужого имущества, при этом его умыслом охватывалось лишение потерпевшего жизни путем применения в отношении него оружия, т.е. А. и Б. были соисполнителями преступления. Содеянное А. переквалифицировано с ч. 5 ст. 33, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ. Разбой признан совершенным группой лиц по предварительному сговору¹²².

Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ.

Согласно п. 14.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 в тех случаях, когда группа лиц предварительно договорилась о совершении кражи чужого имущества, но кто-либо из соисполнителей вышел за пределы состоявшегося сговора, совершив действия, подлежащие правовой оценке как грабеж или разбой, содеянное им следует квалифицировать по соответствующим пунктам и частям ст. 161, 162 УК РФ¹²³.

Так, X. осуждена по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ за разбойное нападение на М., совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

Щ., К. и X. по предложению последней договорились совершить хищение у М., которая в силу возраста и состояния здоровья не выходила из дома. Осуществляя свое намерение, в ночное время они подошли к дому потерпевшей. Согласно распределению ролей, X. осталась на улице с целью предупреждения Щ. и К. о возможном обнаружении, а Щ., разбив топором окно, проник в дом, подбежал к проснувшейся от шума М. и нанес ей удар обухом топора по голове, от которого потерпевшая потеряла сознание и упала на пол. После этого Щ. впустил в дом К., который, зайдя в спальную комнату для поиска денег и увидев хрипевшую на полу М., нанес ей обухом топора три удара по голове и один удар по руке. Обследовав содержимое дома, К. похитил принадлежащие М. деньги в сумме 3300 руб. В ту же ночь потерпевшая скончалась от причиненных совместными действиями К. и Щ. телесных повреждений.

Верховный Суд РФ приговор изменил, указав следующее. Согласно ст. 36 УК РФ эксцессом исполнителя признается совершение одним или несколькими исполнителями преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников. За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат.

Судом установлено, что предварительной договоренности у осужденных на причинение потерпевшей вреда здоровью или на ее убийство не было. Никаких действий, направленных на причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью, X. не совершала, не оказывала она содействия и при совершении таких действий К. и Щ. Данных, свидетельствующих о том, что умыслом осужденной X. охватывалось причинение потерпевшей М. в ходе разбойного нападения вреда ее здоровью или лишение ее жизни, в приговоре не приведено. Более того, перед проникновением в дом с целью хищения чужого имущества К. и Щ. не оговаривали с X. возможность применения к М. какого-либо насилия, в связи с чем она полагала, что с помощью топора К. и Щ. только проникнут в дом потерпевшей. При таких обстоятельствах действия X. переквалифицированы с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на п. «а», «в» ч. 2 ст. 161 УК РФ как грабеж, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище¹²⁴.

Если другие члены преступной группы продолжили свое участие в преступлении, воспользовавшись примененным соисполнителем насилием либо угрозой его применения для завладения имуществом потерпевшего или удержания этого имущества, они также несут уголовную ответственность за грабеж или разбой группой лиц по предварительному сговору с соответствующими квалифицирующими признаками.

Кража (п. «а» ч. 4 ст. 158 УК РФ), грабеж (п. «а» ч 3 ст. 161 УК РФ), разбой (п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ), совершенные организованной группой

В соответствии с ч. 3 ст. 35 УК РФ под организованной группой понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

В п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 имеется открытый перечень признаков организованной группы¹²⁵, которая характеризуется, в частности, устойчивостью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла.

Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы к проникновению в хранилище для изъятия денег (валюты) или других материальных ценностей).

Действия всех соучастников, умыслом которых охватывалось совершение конкретного преступления, независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Единственное исключение из этого правила касается оценки действий лица, которое подстрекало другое лицо или группу лиц к созданию организованной группы для совершения хищения, но не принимало непосредственного участия в подборе ее участников, планировании и подготовке к совершению преступлений (преступления) либо в их осуществлении. Содеянное таким субъектом следует квалифицировать как соучастие в совершении организованной группой преступлений со ссылкой на ч. 4 ст. 33 УК РФ.

Согласно п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 при квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, следует иметь в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре, в ходе совершения преступления другими лицами приняло участие в его совершении, такое лицо должно нести уголовную ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично.

Например, Б. осужден по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ за тайное хищение чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину, с незаконным проникновением в жилище.

Суд вышестоящей инстанции приговор изменил, исключив квалифицирующий признак «группа лиц по предварительному сговору» по следующим основаниям. Из показаний Б. установлено, что по просьбе своего знакомого В. он находился в квартире потерпевшего, куда его пригласили, чтобы помочь Н. переехать. Из указанной квартиры он и Н. вынесли телевизор в коробке и поставили его в багажник автомобиля. Затем он вернулся в квартиру, в коридоре которой В. передал ему пакет с вещами и ноутбук. В этот момент он (Б.) осознал, что совершается кража из квартиры. Он вынес пакет с вещами и ноутбук из квартиры, загрузил в автомобиль, после чего сказал В., что ему некогда, и уехал. При таких обстоятельствах довод стороны обвинения о наличии у Б. и иных лиц предварительного сговора на совершение кражи не нашел своего подтверждения. Как следует из признательных показаний Б., после того, как он осознал, что участвует в совершении кражи чужого имущества из жилища, он не отказался от ее совершения, а продолжил выполнять объективную сторону состава преступления. При этом в предварительном сговоре с иными лицами на совершение кражи он не состоял. Поскольку бесспорных доказательств того, что Б. состоял в сговоре с другими лицами, участвовавшими в совершении кражи, не добыто, он должен нести ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично¹²⁶.

Кража (п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ), грабеж (п. «в» ч. 2 ст. 161 УК РФ), разбой (ч. 3 ст. 162 УК РФ), совершенные с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище

В соответствии с п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 под незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение с целью совершения кражи, грабежа или разбоя. Проникновение в указанные строения или сооружения может быть осуществлено и тогда, когда виновный извлекает похищаемые предметы без вхождения в соответствующее помещение (например, через открытое окно).

Ориентируясь на примечание к ст. 139 УК РФ и п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 138.1, 139, 144.1, 145, 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации)»¹²⁷, жилищем следует признавать:

1) индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями (например, верандой, чердаком, встроенным гаражом);

2) жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания (квартира, комната, служебное жилое помещение, жилое помещение в общежитии и т.п.);

3) иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но предназначенное для временного проживания (апартаменты, садовый дом и т.п.).

К примеру, несовершеннолетний Н.А. осужден по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ за кражу с причинением значительного ущерба гражданину, с незаконным проникновением в жилище.

Н.А. стало известно, что его соседи будут длительное время отсутствовать дома. У него возник умысел на совершение тайного хищения их имущества, находящегося в доме. Он приискал по месту своего проживания металлический гвоздодер, с которым пришел к дому соседей. Убедившись, что за его действиями никто не наблюдает, и они остаются тайными для окружающих, Н.А., используя металлический гвоздодер, открыл окно первого этажа, ведущее в ванную комнату дома, и проник в домовладение.

Находясь в жилом помещении, Н.А. отыскал, изъял и обратил в свою пользу принадлежащее собственнику дома чужое имущество на сумму 78 179, 4 руб., после чего с места преступления скрылся, распорядившись указанным имуществом по своему усмотрению¹²⁸.

Несмотря на приведенные разъяснения высшей судебной инстанции, в правоприменительной практике неоднозначно решается вопрос о квалификации тайного хищения чужого имущества, совершенного из садовых домиков. Некоторые суд признают эти помещения жилыми¹²⁹, другие — иными помещениями¹³⁰.

Думается, что такое хищение следует квалифицировать по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, поскольку эти помещения предназначены для временного проживания людей в определенный период времени (чаще всего весной и летом).

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 46 разъяснено, что не могут быть признаны жилыми:

1) помещения, строения, структурно обособленные от индивидуального жилого дома (сарай, баня, гараж и т.п.), если они не были специально приспособлены, оборудованы для проживания;

2) помещения, предназначенные только для временного нахождения, а не проживания в них (купе поезда, каюта судна и т.п.).

В соответствии с п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 совершение кражи, грабежа или разбоя путем незаконного проникновения в жилище не требует дополнительной квалификации по ст. 139 УК РФ.

В примечании 3 к ст. 158 УК РФ определено, что под помещением понимаются строения и сооружения независимо от форм собственности, предназначенные для временного нахождения людей или размещения материальных ценностей в производственных или иных служебных целях.

Под хранилищем понимаются хозяйственные помещения, обособленные от жилых построек, участки территории, трубопроводы, иные сооружения независимо от форм собственности, которые предназначены для постоянного или временного хранения материальных ценностей.

Согласно сложившейся судебной практике витрины магазинов не признаются хранилищем¹³¹.

В п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 предписывается выяснять, с какой целью виновный оказался в помещении (жилище, хранилище), а также момент возникновения умысла на завладение чужим имуществом.

Квалифицирующие признаки «с незаконным проникновения в жилище, помещение или иное хранилище» отсутствуют, если:

1) лицо находилось в этих местах правомерно, не имея преступного намерения, но затем совершило кражу, грабеж или разбой;

2) лицо оказалось в жилище, помещении или ином хранилище с согласия потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось имущество, в силу родственных отношений, знакомства;

3) лицо находилось в торговом зале магазина, в офисе и других помещениях, открытых для посещения гражданами.

В соответствии с п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 если лицо, совершая кражу, грабеж или разбой с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, умышленно уничтожило или повредило двери, замки и т.п., а равно иное имущество потерпевшего, не являвшееся предметом хищения (например, мебель, бытовую технику и другие вещи), содеянное в случае причинения значительного ущерба следует дополнительно квалифицировать по ст. 167 УК РФ.

Кража (п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ), грабеж (п. «д» ч. 2 ст. 161 УК РФ), разбой (ч. 3 ст. 162 УК РФ), совершенные в крупном размере, либо в особо крупном размере (п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ, п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ, п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ)

Согласно примечанию 4 к ст. 158 УК РФ кража, грабеж, разбой совершенны в крупном размере, если стоимость похищенного имущества составила более 250 000 рублей; в особо крупном размере — свыше одного миллиона рублей.

В п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 разъяснено, что как хищение с учетом указанных отягчающих признаков может быть квалифицировано единовременное изъятие чужого имущества стоимостью свыше суммы, указанной в примечании 4 к ст. 158 УК РФ, либо хищения, совершенные одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле на единое продолжаемое хищение в крупном или в особо крупном размере.

Существуют особенности квалификации неоконченного хищения при конкретизированном умысле, направленном на завладение чужим имуществом в крупном или особо крупном размере.

Если умысел лица, совершившего грабеж, направлен на завладение имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически такое лицо завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по ч. 3 ст. 30 УК РФ и п. «д» ч. 2 ст. 161 УК РФ или по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ как покушение на грабеж, совершенный в крупном размере или в особо крупном размере.

Думается, что несмотря на отсутствие в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 разъяснений по вопросу о правовой оценке кражи, совершенной в целях завладения имуществом в крупном или особо крупном размере, но не доведенной до конца по независящим от лица обстоятельствам, следует ориентироваться на правило, сформулированное для квалификации неоконченного грабежа.

Высшая судебная инстанция акцентирует внимание, что в случаях, когда лицо, совершившее разбойное нападение, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по ч. 3 ст. 162 УК РФ или по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ как оконченный разбой, совершенный в крупном размере или в целях завладения имуществом в особо крупном размере.

Кража, совершенная с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК РФ) (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ)

Поскольку денежные средства, находящиеся на банковском счете, и электронные денежные средства не идентичны, при составлении процессуальных документов необходимо конкретизировать предмет хищения.

Согласно п. 1 ст. 845 Гражданского кодекса РФ по договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету.

В соответствии с п. 18 ст. 3 Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»¹³² под электронными денежными средствами понимаются денежные средства, которые предварительно предоставлены одним лицом (лицом, предоставившим денежные средства) другому лицу, учитывающему информацию о размере предоставленных денежных средств без открытия банковского счета (обязанному лицу), для исполнения денежных обязательств лица, предоставившего денежные средства, перед третьими лицами и в отношении которых лицо, предоставившее денежные средства, имеет право передавать распоряжения исключительно с использованием электронных средств платежа.

Не являются электронными денежные средства, полученные организациями, осуществляющими профессиональную деятельность на рынке ценных бумаг, клиринговую деятельность, деятельность по организации привлечения инвестиций и (или) деятельность по управлению инвестиционными фондами, паевыми инвестиционными фондами и негосударственными пенсионными фондами и осуществляющими учет информации о размере предоставленных денежных средств без открытия банковского счета в соответствии с законодательством, регулирующим деятельность указанных организаций.

В соответствии с п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ уголовно наказуемой является кража, совершенная с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств. В данной норме указано, что состав этого преступления будет иметь место только при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК РФ. Поэтому в силу прямого указания в уголовном законе, при квалификации необходимо разграничивать составы преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ и ст. 159.3 УК РФ. Этот вопрос является дискуссионным в науке уголовного права¹³³, и весьма актуальным для правоприменителей.

Например, несовершеннолетний Ф. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ за то, что он (с участием пособника) совершил кражу денежных средств с банковского счета, причинив его владельцу значительный материальный ущерб.

В апелляционной жалобе Ф. и его законный просили переквалифицировать действия Ф. на ч. 2 ст. 159.3 УК РФ.

Суд вышестоящей инстанции оставил приговор без изменения, указав следующее. Выводы суда о виновности Ф. обоснованны и подтверждены в частности, его показаниями, согласно которым он по реквизитам банковской карты потерпевшего, которые ему предоставил пособник, оплачивал покупки на сайте «Алиэкспресс»; показаниями пособника, согласно которым он предоставил Ф. по его просьбе реквизиты банковской карты потерпевшего.

Действия Ф. квалифицированы правильно по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд пришел к правильному выводу о том, что была совершена именно кража, а не мошенничество, поскольку Ф. действовал тайно и, используя реквизиты банковской карты потерпевшего, похитил денежные средства с его банковского счета, расплатившись за приобретенный товар, и поэтому кража имеет оконченный состав¹³⁴.

В п. 19 ст. 3 Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» установлено, что электронным средством платежа являются средство и (или) способ, позволяющие клиенту оператора по переводу денежных средств составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платежных карт, а также иных технических устройств.

Иными словами, к числу электронных средств платежа следует относить, в частности, банковские карты, Яндекс.Деньги, WebMoney, систему «Клиент-банк».

Вопросы квалификации преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК РФ, содержащиеся в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», касаются редакции указанной статьи уголовного закона, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 23.04.2018 № 111-ФЗ¹³⁵.

Ввиду того, что в прежней редакции предусматривалась ответственность за мошенничество с использованием платежных карт¹³⁶, являющихся одним из видов электронных средств платежа, то видится уместным учитывать указанные разъяснения при квалификации.

Не образует состава мошенничества хищение чужих денежных средств путем использования заранее похищенной или поддельной платежной карты, если выдача наличных денежных средств была произведена посредством банкомата без участия уполномоченного работника кредитной организации¹³⁷. В этом случае содеянное следует оценивать как кражу.

Так, М. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Он тайно похитил и присвоил себе банковскую карту, принадлежащую потерпевшей. После этого М. несколько раз приходил к банкомату, где, вставляя похищенную банковскую карту в банкомат и, вводя пин-код, снял с банковского счета потерпевшей принадлежащие ей денежные средства в общей сумме 32100 рублей, причинив ей значительный ущерб¹³⁸.

В случаях, когда лицо похитило безналичные денежные средства, воспользовавшись необходимой для получения доступа к ним конфиденциальной информацией держателя платежной карты (например, персональными данными владельца, данными платежной карты, контрольной информацией, паролями), переданной злоумышленнику самим держателем платежной карты под воздействием обмана или злоупотребления доверием, действия виновного квалифицируются как кража.

В соответствии с п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» в тех случаях, когда хищение совершается путем использования учетных данных собственника или иного владельца имущества независимо от способа получения доступа к таким данным (тайно либо путем обмана воспользовался телефоном потерпевшего, подключенным к услуге «мобильный банк», авторизовался в системе интернет-платежей под известными ему данными другого лица и т.п.), такие действия подлежат квалификации как кража.

Например, К. осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ за кражу сотового телефона потерпевшего, и по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

К. похитил сотовый телефон потерпевшего, к которому была подключена услуга «Мобильный банк», а номер телефона абонента привязан к счету банковской карты потерпевшего.

К. посредством услуги «Мобильный банк» с данного банковского счета совершил перевод (списание) безналичных денежных средств в сумме 5000 рублей на банковский счет, оформленный на имя неосведомленного лица. Впоследствии эта денежная сумма была снята последним в банкомате и передана К.¹³⁹

В п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» акцентировано внимание, что хищение безналичных денежных средств, в том числе электронных денежных средств, следует считать оконченным с момента изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этих денежных средств причинен ущерб.

Грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ)

Ответственность по данному пункту наступает за применение физического насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо психического насилия (угроза применения указанного физического насилия).

В п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29, разъяснено, что под насилием, не опасным для жизни или здоровья, следует понимать побои или иные насильственные действия, связанные с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.).

Например, У. осужден по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ за грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.

У., находясь на лестничной площадке совместно со своей знакомой несовершеннолетней П., потребовал передать ее мобильный телефон. Получив отказ, У. схватил П. за руки, загнул их ей за спину, причинив потерпевшей физическую боль и лишив ее возможности оказать ему сопротивление, после чего открыто похитил из кармана куртки П. мобильный телефон. Затем У. схватил П. за шею, причинив ей физическую боль, потребовал сообщить ему пароль от мобильного телефона. П., опасаясь дальнейшего применения насилия, сообщила ему информацию. У. с места преступления скрылся.

Судом вышестоящей инстанции приговор оставлен без изменения¹⁴⁰.

Угроза применения насилия, не опасного для жизни или здоровья — это доведенное до сведения потерпевшего намерение применить физическое насилие, не опасное для жизни или здоровья.

Такая угроза образует квалифицирующий признак преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, только если исходя из сложившихся обстоятельств потерпевший воспринимал ее реально, опасаясь ее реализации.

Так, несовершеннолетний Я. осужден по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ за грабеж, совершенный с угрозой применения насилия, не опасного для жизни или здоровья потерпевшего.

Я., находясь в одной из комнат общежития, потребовал от потерпевшего передать ему денежные средства в сумме 200 рублей, высказав в его адрес угрозу применения насилия, не опасного для жизни или здоровья: «если не хочешь уйти с «красивым лицом», то давай 200 рублей». Потерпевший реально воспринял эти слова как угрозу побоями, поскольку Я. ранее избивал его, поэтому отдал Я. 200 рублей.

Судом вышестоящей инстанции приговор оставлен без изменения¹⁴¹.

Физическое или психическое насилие при грабеже применяется с целью изъятия или удержания чужого имущества. Применение такого насилия с иными целями исключает квалификацию грабежа по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ¹⁴².

Определенные сложности представляет разграничение преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, и разбоя в случае, когда угроза применения насилия носила неопределенный характер¹⁴³. В п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 рекомендуется в этой ситуации учитывать все обстоятельства дела: место и время совершения преступления, число нападавших, характер предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективное восприятие угрозы, совершение каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие, и т.п.

Если в ходе хищения чужого имущества в отношении потерпевшего применяется насильственное ограничение свободы, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя должен решаться с учетом характера и степени опасности этих действий для жизни или здоровья, а также последствий, которые наступили или могли наступить (например, оставление связанного потерпевшего в холодном помещении, лишение его возможности обратиться за помощью).

Разбой, совершенный с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 162 УК РФ)

Принимая во внимание п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29, возможно выделить два вида предметов, используемых в качестве оружия:

1) любые материальные объекты, которыми могли быть причинены смерть или вред здоровью потерпевшего (перочинный или кухонный нож, топор и т.п.);

2) иные предметы, применение которых создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего (механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные раздражающими веществами и иные).

В соответствии со ст. 2 ФЗ от 13.11.1996 № 150-ФЗ «Об оружии»¹⁴⁴ под оружием понимаются предметы или механизмы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели.

В п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 подчеркивается, что необходимо на основании заключения эксперта устанавливать, является ли примененный при нападении предмет оружием.

Под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, при разбое следует понимать их умышленное использование лицом как для физического воздействия на потерпевшего, так и для психического воздействия на него в виде угрозы применения насилия, опасного для жизни или здоровья.

В п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 указано, что если применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, охватывалось умыслом виновных, совершивших разбойное нападение группой лиц по предварительному сговору, всем соучастникам данного преступления вменяется квалифицирующий признак «с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия» даже в том случае, когда оружие и другие предметы были применены одним из них.

К примеру, М. осужден по ч. 2 ст. 162 УК РФ за разбой, совершенный с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия. О. осужден по ч. 1 ст. 162 УК РФ за разбой, совершенный с применением насилия, опасного для жизни и здоровья. Преступление М. и О. совершали совместно.

Суд вышестоящей инстанции изменил приговор, квалифицировав содеянное М. и О. по ч. 2 ст. 162 УК РФ как разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Апелляция указала следующее. Из показаний осужденных М. и О. усматривается, что они пришли к дому потерпевших Р. и В. для того, чтобы забрать деньги у Ю., которая проживала в одном доме с потерпевшими. Когда М. и О. зашли во двор и увидели Р., не обсуждая своих действий, они напали на нее, совместно применив к ней насилие. Затем они напали на потерпевшего А. В процессе совершения преступления осужденные действовали совместно, высказывали тождественные требования. Обстоятельства преступления, описанные потерпевшей Р., свидетельствуют о наличии между М. и О. предварительного сговора, так как, нападая на нее, осужденные ни о чем не договаривались, ничего не обсуждали, потребовали деньги, избили ее и А.

Осужденный О., напав на потерпевшего А., в целях хищения имущества нанес ему не менее трех ударов по голове неустановленным предметом, используя этот предмет в качестве оружия. Поскольку указанный предмет не был установлен, неустранимые сомнения трактовались судом в пользу виновного, и О. не было вменено совершение разбоя с применением предмета, используемого в качестве оружия. Данный вывод суда первой инстанции не обоснован, так как факт применения предмета, используемого в качестве оружия, установлен совокупностью доказательств¹⁴⁵.

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 по ч. 1 ст. 162 УК РФ (при отсутствии иных квалифицирующих признаков) оцениваются два вида угрозы:

1) заведомо для лица негодным или незаряженным оружием;

2) предметами, имитирующими оружие, например макетом пистолета, декоративным оружием, оружием-игрушкой и т.п.

Обязательным условием квалификации по ч. 1 ст. 162 УК РФ является отсутствие намерения использовать эти предметы для причинения вреда, опасного для жизни или здоровья (к примеру, нанести удары в жизненно важные органы макетом пистолета).

В случае, если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным оружием либо предметами, имитирующими оружие, деяние квалифицируется как грабеж.

В п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 разъясняется, что с учетом всех обстоятельств дела по ч. 2 ст. 162 УК РФ следует оценивать действия лица, совершившего нападение с целью хищения чужого имущества с использованием собак или других животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, либо с угрозой применения такого насилия.

Разбой, совершенный с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ)

В п. 14.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 акцентировано внимание на особенностях квалификации по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ разбоя, совершенного группой лиц по предварительному сговору. Если умыслом всех лиц, совершивших разбойное нападение в составе указанной преступной, охватывалось причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или лишение его жизни, но только один из них причинил потерпевшему такой вред, действия всех участников группы следует квалифицировать по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ как соисполнительство в преступлении, предусмотренном п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ. Действия лица, причинившего тяжкий вред здоровью потерпевшего, повлекший по неосторожности его смерть, или совершившего убийство потерпевшего, квалифицируются также по ч. 4 ст. 111 или п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ соответственно.

К примеру, Ж. и М. осуждены по п. «б», «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ за разбой, совершенный с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц оп предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, в особо крупном размере, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей. М., кроме того, осужден по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство, сопряженное с разбоем.

М. предложил Ж. совершить нападение на Ш. с целью завладения денежными средствами в особо крупном размере. Ж. согласился. Вступив в предварительный сговор, направленный на совершение разбойного нападения на Ш. путем незаконного проникновения в ее жилище, Ж. и М. приискали в качестве орудий преступления топор, а также предметы для сокрытия своих лиц.

Действуя в соответствии с ранее достигнутой договоренностью, М. и Ж. подошли к квартире потерпевшей Ш., при этом М. повредил камеры видеонаблюдения. После того, как Ш. открыла входную дверь и увидела Ж., находящегося без скрывающей лицо маски, М. нанес ей удар топором по голове, от которого она упала на пол. Затем М., чтобы не быть обнаруженными, совместно с Ж. занесли потерпевшую в квартиру. Ж. стал искать ключи от сейфа. М. нанес потерпевшей два удара обухом топора по голове, от которых последовала ее смерть. При этом Ж. слышал звуки наносимых М. ударов топором потерпевшей. Затем М. нашел ключ от сейфа, и во исполнение задуманного они вдвоем похитили денежные средства и ювелирные изделия, причинив потерпевшей ущерб на сумму 2 823 821 руб. После этого Ж. и М. с места происшествия скрылись и распорядились похищенным.

В апелляционной жалобе Ж. заявлял о своей непричастности к разбойному нападению.

Верховный Суд РФ оставил приговор без изменения, указав следующее. Виновность осужденных М. и Ж. подтверждается совокупностью доказательств. Выводы суда о совершении Ж. и М. разбойного нападения на потерпевшую группой лиц по предварительному сговору, о наличии у М. умысла на убийство потерпевшей в ходе разбойного нападения и его реализации в приговоре надлежащим образом мотивированы.

То, что сам Ж. не применял насилие к потерпевшей в целях завладения ее имуществом, не ставит под сомнение выводы суда о совершении им разбойного нападения на нее при квалифицирующих признаках, установленных судом, поскольку Ж. после применения М. насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшей, видя и осознавая характер такого насилия (нанесение ударов топором по голове потерпевшей), продолжил свои действия по завладению имуществом потерпевшей, воспользовавшись примененным к ней М. насилием¹⁴⁶.

Квалификация вымогательства (ст. 163 УК РФ)

Для квалификации вымогательства по ч. 2 или 3 ст. 163 УК РФ необходимо установить, в первую очередь, признаки основного состава этого преступления.

Основным непосредственным объектом вымогательства выступают отношения собственности. Дополнительным непосредственным объектом является здоровье, неприкосновенность, честь и достоинство человека, иные права и законные интересы.

Предмет вымогательства определен в диспозиции ч. 1 ст. 163 УК РФ. Его содержание конкретизируется в п. 2 и 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве (статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации)»¹⁴⁷ (далее — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56):

1) чужое имущество — не принадлежащие виновному на праве собственности вещи, включая наличные денежные средства, документарные ценные бумаги; безналичные денежные средства; бездокументарные ценные бумаги;

2) имущественные права — права требования, исключительные права, иные;

3) право на имущество — удостоверенная в документах возможность осуществлять правомочия собственника или законного владельца в отношении определенного имущества;

4) действия имущественного характера — действия, не связанные непосредственно с переходом права собственности или других вещных прав (в частности, производство работ или оказание услуг, являющихся возмездными в обычных условиях гражданского оборота; исполнение потерпевшим за виновного обязательств).

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 163 УК РФ, характеризуется двумя обязательными признаками:

1) деяние — требование передачи предмета преступления или совершения других действий имущественного характера;

2) способ — психическое насилие (угрозы).

В отличии от хищения, при вымогательстве требование передачи предмета преступления направлено в будущее.

В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 вымогательство окончено с момента, когда предъявленное требование, соединенное с указанной в ч. 1 ст. 163 УК РФ угрозой, доведено до сведения потерпевшего. Невыполнение потерпевшим этого требования не влияет на юридическую оценку содеянного как оконченного преступления.

Факт передачи потерпевшим предмета вымогательства не требует дополнительной квалификации по иным статьям Особенной части УК РФ¹⁴⁸.

Размер предъявленных требований значения для квалификации не имеет, за исключение случаев, когда осуществляется вымогательство в крупном (п. «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ) или особо крупном размере (п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ).

К примеру, С. осужден по п. «а», «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ за вымогательство денежных средств у несовершеннолетних А., К., Д., совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия.

Несовершеннолетние С. и Ф. вступили в предварительный сговор на совершение вымогательства денежных средств у лиц, обучающихся в их школе. На протяжении полутора месяцев С. и Ф., причиняя побои, требовали от несовершеннолетних К., А., Д. передать им деньги, которые родители давали им на питание в школьной столовой.

В кассационной жалобе адвокат указывал на необходимость признания содеянного С. малозначительным деянием.

Суд вышестоящей инстанции оставил приговор без изменения, указав следующее. Ввиду особой общественной опасности преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ, законодатель сформулировал состав вымогательства как формальный и момент окончания преступления перенесен на момент предъявления незаконного требования о передаче имущества. Таким образом, доводы жалобы о том, что преступление является малозначительным, поскольку причинен ущерб в размере 35,45 рублей, не обоснованы¹⁴⁹.

Несмотря на отсутствие в диспозиции ч. 1 ст. 163 УК РФ указания на неправомерность требований, этот факт подлежит обязательному доказыванию. Так, в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 акцентируется внимание, что если требование передачи имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера является правомерным, но сопровождается указанной в ч. 1 ст. 163 УК РФ угрозой, то такие действия не влекут уголовную ответственность за вымогательство. При наличии признаков состава иного преступления (например, угрозы убийством, самоуправства) содеянное следует квалифицировать по соответствующей статье Особенной части УК РФ.

Виды психического насилия, применяемого в процессе вымогательства:

1) угроза применения физического насилия;

2) угроза уничтожения или повреждения чужого имущества;

3) угроза распространения сведений:

а) позорящих потерпевшего или его близких;

б) иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких.

В соответствии с п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 вымогательство, предусмотренное ч. 1 ст. 163 УК РФ, предполагает наличие угрозы применения любого насилия, в том числе угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Дополнительной квалификации по ст. 119 УК РФ не требуется.

Угроза, которой сопровождается требование при вымогательстве, должна восприниматься потерпевшим как реальная, то есть у него должны быть основания опасаться осуществления этой угрозы. Для оценки угрозы как реальной не имеет значения, выражено виновным намерение осуществить ее немедленно либо в будущем.

Уничтожить означает прекратить существование кого-чего-нибудь, истребить¹⁵⁰, повредить — причинить вред (испортить, поломать, поранить)¹⁵¹.

Таким образом, под угрозой уничтожения или повреждения чужого имущества следует понимать доведенное любым способом до сведения потерпевшего намерение осуществить действия, в результате которых имущество перестанет существовать либо будет поломано или испорчено.

К примеру, несовершеннолетний Ф. осужден по ч. 1 ст. 163 УК РФ за вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой уничтожения или повреждения чужого имущества.

Ф. пришел в квартиру своей бабушки и потребовал у нее денежные средства, угрожая разбить принадлежащую ей мебель и бытовую технику. Для подтверждения своих угроз Ф. вытаскивал с силой ящики из комода, выкидывал из ящиков вещи. Потерпевшая восприняла угрозы реально и вынужденно передала Ф. незаконно требуемую сумму. После этого Ф. покинул квартиру. Деньги потрачены Ф. на свои нужды.

В апелляционной жалобе Ф. указывал, что в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 163 УК РФ, поскольку он не угрожал уничтожением имущества.

Суд вышестоящей инстанции оставил приговор без изменения¹⁵².

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 уточняется, что в случае реализации виновным угрозы уничтожения или повреждения чужого имущества, при условии причинения потерпевшему значительного ущерба, содеянное образует совокупность преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 163 и 167 УК РФ.

Учитывая разъяснения абз. 2 п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 138.1, 139, 144.1, 145, 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации)», под угрозой распространения сведений следует понимать доведенное до потерпевшего намерение сообщить против его воли сведения одному или нескольким лицам в устной, письменной или иной форме и любым способом (в частности, путем передачи материалов или размещения информации с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»).

В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 конкретизируется, что под сведениями, позорящими потерпевшего или его близких, следует понимать сведения, порочащие их честь, достоинство или подрывающие репутацию (например, данные о совершении правонарушения, аморального поступка). При этом не имеет значения, соответствуют ли действительности сведения, под угрозой распространения которых совершается вымогательство.

К примеру, Ш. осужден по п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ за вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, а также распространения сведений, позорящих потерпевшего, группой лиц по предварительному сговору.

Ш. вступил с Х. в предварительный преступный сговор, направленный на вымогательство денежных средств и имущества потерпевшего. Реализуя свой совместный преступный умысел, Ш. и Х. приехали в гараж к потерпевшему и под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего — размещения его откровенной переписки с несовершеннолетней в сети «Интернет» — потребовали от него передачи им автомобиля стоимостью 90 000 рублей и денежных средств в сумме 30 000 рублей за неразмещение указанных сведений в сети «Интернет». При этом Ш. и Х. угрожали потерпевшему физической расправой в случае отказа передачи указанного автомобиля и денежных средств.

Потерпевший, реально опасаясь распространения позорящих его сведений, а также применения к нему физического насилия, подписал с Ш. фиктивный договор купли-продажи и передал Ш. и Х. свой автомобиль, а денежные средства в сумме 30 000 рублей обещал отдать позднее¹⁵³.

К иным сведениям, распространение которых может причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего либо его близких, относятся, в частности, любые сведения, составляющие охраняемую законом тайну.

В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 подчеркивается, что распространение в ходе вымогательства заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство потерпевшего и (или) его близких или подрывающих его (их) репутацию, незаконное распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, разглашение тайны усыновления (удочерения) вопреки воле усыновителя, незаконное разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, образуют совокупность преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 128.1, 137, 155 или 183 и ст. 163 УК РФ.

При квалификации нужно обязательно конкретизировать, какие именно сведения угрожал распространить субъект вымогательства.

К примеру, Б. обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ и п. «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ.

В судебном заседании обвиняемый заявил, что предъявленное обвинение ему не понятно, поскольку в нем не указано, какие именно угрозы он высказывал, и какие сведения способны причинить вред потерпевшим, а так же в чем заключается существенность этого вреда.

Защитник поддержал доводы Б., обратил внимание участников, что обвиняемый действовал в рамках предоставленных ему Конституцией и законами РФ прав на обращение в суд, высказал точку зрения, что предоставление сведений в судебные инстанции и их исследование в Арбитражном суде не может быть отнесено к распространению сведений, в том числе, о коммерческой деятельности участников.

Суд согласился с их доводами и постановил возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения, указав следующее.

По смыслу закона, к иным сведениям, распространение которых может причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего либо его близких, относятся, в частности, любые сведения, составляющие охраняемую законом тайну.

Однако, органы следствия не указывают, что сведения, которые Б. намеревался распространить, содержат охраняемую законом тайну либо являются позорящими потерпевших.

В обвинении, в частности, указано: «под угрозой признания (судом) незаконным предоставления в собственность земельного участка, а также о якобы незаконном получении земельного участка и нахождением его под судебным спором и распространения коммерческих и иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевших».

Таким образом, обязательные признаки объективной стороны преступления «распространение сведений, которые могут причинить существенный вред», при том, что последнее является оценочным понятием, в обвинении не конкретизированы¹⁵⁴.

В п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 разъяснено, что к близким потерпевшего следует относить его близких родственников (супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки), родственников (все иные лица, за исключением близких родственников, состоящие в родстве с потерпевшим), а также лиц, состоящих в свойстве с потерпевшим, или лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений.

Адресованное потерпевшему требование передачи предмета вымогательства или совершения других действий имущественного характера может сопровождаться угрозами применения насилия не к самому потерпевшему, а к его близким.

К примеру, П., М. и А. осуждены по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ за вымогательство у Д. имущества в особо крупном размере, совершенном группой лиц по предварительному сговору. Кроме того, П. осужден по п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ за убийство Ф.К.

У М. возник умысел на вымогательство денежных средств у Ф.Р. путем высказывания последней угрозы применения насилия к ее внуку Ф.К. в целях получения имущества в особо крупном размере.

М. предложил П., А., Х. совместно совершить указанное преступление, они согласились, после чего были распределены роли. М. в целях обеспечения связи между соучастниками преступления, передал им заранее приобретенные сотовые телефоны с сим-картами, зарегистрированными на подставных лиц.

В один из дней П., А. и Х., приехали на автомобиле последнего на остановку транспорта, откуда Х. по телефону связался с Ф.К. и пригласил его выйти из дома. А., используя приятельские отношения с Ф.К., пригласил его сесть в автомобиль, а П. предложил ему проехать в дачное общество для совместного употребления курительной смеси.

Получив согласие ничего неподозревающего Ф.К., П., А. и Х. повезли его на автомобиле в дачный дом, где предполагалось нахождение Ф.К. до получения выкупа, однако в процессе движения автомобиль застрял на заснеженной дороге.

В этот момент у П. из корыстных побуждений возник умысел, направленный на убийство Ф.К., которое он совершил у расположенного вблизи с дорогой дачного участка.

Затем П. в целях реализации совместного с А., М. и Х. умысла, направленного на вымогательство денежных средств у Ф.Р., отрубил топором от трупа Ф.К. фаланги 2 и 3 пальцев кисти левой руки, после чего при помощи А. закопал труп Ф.К. в снег.

Достоверно зная о наступлении смерти Ф.К., М., П. и Х. по телефону связались с Ф.Р., сообщили ей, что ее внук Ф.К. захвачен ими и для его освобождения ей необходимо передать им 1млн рублей, высказав при этом угрозу применения насилия к Ф.К. выраженную в том, что в случае невыполнения требований у последнего отрубят пальцы, а затем убьют его.

В процессе ожидания выполнения требований о передаче имущества в особо крупном размере А. осуществлял наблюдение за входом в отдел полиции, чтобы своевременно уведомить соучастников вымогательства о возможном появлении там родственников потерпевшего. Ф.Р., реально воспринимая высказанные угрозы применения к Ф.К. насилия и его убийства, направилась в указанный отдел полиции, чтобы заявить о совершенном преступлении, о чем находящийся вблизи отдела полиции А. по телефону уведомил М., П. и Х.¹⁵⁵ Верховным Судом РФ приговор оставлен без изменения¹⁵⁶.

С субъективной стороны вымогательство характеризуется виной в виде прямого умысла.

Несмотря на отсутствие в диспозиции ч. 1 ст. 163 УК РФ соответствующего указания, при квалификации вымогательства, исходя из требований п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 обязательному доказыванию подлежит корыстная цель.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ, является вменяемое физическое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ)

Объективным признаком является наличие двух или более соисполнителей. Субъективные признаки — предварительный сговор, единая преступная цель всех соучастников.

Например, И., Н., К. и несовершеннолетний К.А. осуждены по п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ за совершение вымогательства, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия и распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в крупном размере.

К. предложил своим знакомым И., Н., К.А. совместно совершить вымогательство, они согласились и распределили роли в планируемом преступлении.

К. обратился лицу, не осведомленному о преступных намерениях К., с просьбой подыскать и обеспечить встречу с лицом, которого тот считает причастным к распространению наркотических средств. Через непродолжительное время такая встреча была организована.

В назначенное время К., И., Н., К.А. подъехали на автомобиле Н. к назначенному месту и стали ожидать потерпевшего. При этом К. продемонстрировал соучастникам предмет, похожий на пистолет Макарова, и сообщил о намерении использовать его в процессе вымогательства денежных средств у потерпевшего.

Когда потерпевший подъехал к месту встречи на своем автомобиле, К., И., Н., К.А. подъехали и припарковались позади его автомобиля, заблокировав ему дорогу. И. и К. вышли из автомобиля, подошли к машине потерпевшего. К. разбил стекло. После этого потерпевшего насильно переместили в автомобиль соучастников К. и повезли в сторону выезда из города.

В ходе поездки К. передал потерпевшему несколько пакетиков с кристаллическим веществом, которое изображало наркотическое средство, и, угрожая применением насилия, демонстрируя предмет, похожий на пистолет Макарова, высказал требование назвать свою фамилию, имя, отчество, а также сообщить о том, что потерпевший осуществляет незаконный сбыт наркотических средств. В это же время И. и К.А. проводили видеосъемку потерпевшего, который по требованию К. вынужденно, опасаясь за свою жизнь и здоровье, подчинился и озвучил требуемую информацию.

В процессе следования автомобиля И., Н., К., К.А., угрожая потерпевшему применением насилия, высказали требование передачи им денежных средств под угрозой распространения о потерпевшем сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего: угрожали доставить потерпевшего в отдел полиции и передать сотрудникам правоохранительных органов видеозаписи, где потерпевший признается в своей причастности к незаконному обороту наркотиков.

И., Н., К., К.А. доставили потерпевшего в нежилой дом, в котором И. и К. под угрозой передачи в органы полиции компрометирующей потерпевшего видеозаписи стали высказывать требования передачи им денежных средств в сумме 500 000 рублей, а Н. и К.А. наблюдали за окружающей обстановкой. При этом И. и К. в процессе высказывания потерпевшему требований передачи им денежных средств нанесли ему множественные удары руками по голове. Потерпевший, опасаясь за свою жизнь и здоровье, на противоправные требования К. и И. вынужденно согласился, однако указал, что денежные средства в сумме 500 000 рублей у него отсутствуют. Тогда И. потребовал от него получить заем под залог своего автомобиля, на что потерпевший вынужденно согласился.

И., Н., К., К.А., и потерпевший на автомобиле соучастников преступления вернулись к месту стоянки автомобиля потерпевшего и направились в пункт выдачи микрозаймов. Там потерпевший получил от менеджера под залог своего автомобиля 150000 рублей, которые передал И., Н., К., К.А., разделившим указанные денежные средства между собой.

Затем И., Н., К., К.А. потребовали от потерпевшего передать им в дальнейшем 350000 рублей, угрожая предоставить в органы полиции компрометирующую его видеозапись, после чего высадили его из своего автомобиля и скрылись¹⁵⁷.

В п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 акцентировано внимание на особенностях квалификации действий соисполнителей вымогательства в случае распределения ролей. Если каждый из соучастников совершает отдельное действие, входящее в объективную сторону вымогательства (высказывает требование либо выражает угрозу, либо применяет насилие), все они признаются соисполнителями и несут уголовную ответственность за вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Если лицо осуществляет заранее обещанные передачу исполнителю преступления полученного в результате вымогательства имущества или оформление прав на него, то, при отсутствии признаков участия в составе организованной группы, его действия квалифицируются как пособничество по соответствующей части ст. 163 УК РФ и ч. 5 ст. 33 УК РФ.

Вымогательство, совершенное организованной группой (п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ)

При квалификации вымогательства по данному пункту следует принимать во внимание разъяснения п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

Действия всех соучастников, умыслом которых охватывалось совершение конкретного преступления, независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на статью 33 УК РФ.

Вымогательство, совершенное с применением насилия (п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ)

В п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 конкретизированы виды физического насилия, которые образуют квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ:

1) побои;

2) иные насильственные действия, причинившие физическую боль;

3) причинение легкого вреда здоровью (дополнительной квалификации по ст. 115 УК РФ не требуется);

4) причинение средней тяжести вреда здоровью (дополнительной квалификации по ст. 112 УК РФ не требуется);

5) истязание (дополнительной квалификации по ст. 117 УК РФ не требуется).

Цель применения насилия при вымогательстве — подкрепление реальности высказанных требований и угроз.

Вымогательство, совершенное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (п. «в» ч. 3 ст. 163 УК РФ)

Если при вымогательстве причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего повлекло по неосторожности его смерть, содеянное следует оценивать как совокупность преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 163 УК РФ и ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Вымогательство, сопряженное с убийством, квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 163 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Вымогательство, совершенное в крупном размере (п. «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ) либо в целях получения имущества в особо крупном размере (п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ)

Согласно разъяснениям п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 вымогательство совершено в крупном либо особо крупном размере, если требование направлено на передачу чужого имущества, права на имущество, производство работ или оказание услуг, стоимость которых на момент предъявления требования превышает стоимость, указанную в п. 4 примечания к статье 158 УК РФ (свыше 250 000 или 1 млн рублей).

К примеру, К.А.Д., К.А.Н. и К.М.Б. осуждены по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ за то, что они, действуя группой лиц по предварительному сговору, применяя к потерпевшему насилие и угрожая его применением, совершили вымогательство в целях получения имущества в особо крупном размере.

К.А.Д., К.А.Н. и К.М.Б. вместе с потерпевшим находились по месту жительства последнего. Потерпевший сообщил им, что он имеет возможность получить переводом от родственников деньги в сумме 1 200 000 рублей. Получив эту информацию, К.А.Д., К.А.Н. и К.М.Б. решили совместно потребовать от него под угрозой применения насилия и с применением насилия передачи им в последующие дни этой денежной суммы.

К.М.Б. подошел к потерпевшему и нанес ему удары кулаком по лицу и в область груди. После этого К.М.Б. потребовал, чтобы потерпевший написал расписку о якобы имеющемся у последнего перед ним (К.М.Б.) долге в размере 1 200 000 рублей, что потерпевший сделать отказался. Тогда К.М.Б. с целью подавления воли потерпевшего к сопротивлению вновь нанес потерпевшему удар в грудь. В это время К.А.Д. и К.А.Н. находились рядом, наблюдали за действиями К.М.Б. и были готовы в случае возникшей необходимости оказать содействие последнему.

После нанесения ударов потерпевший, опасаясь за свою жизнь