Т. В. Стукалова, А. Н. Сухаренко

Уголовное преследование лидеров преступной среды в России:
состояние и проблемы

Научно-практическое пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343

ББК 67.408+67.411

С88

Авторы:
Стукалова Т. В., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовно-процессуального права Приволжского филиала Российского государственного университета правосудия (г. Нижний Новгород) – главы 2–4, приложения № 7–9;
Сухаренко А. Н., директор АНО «Центр изучения новых вызовов и угроз национальной безопасности РФ» (г. Владивосток), независимый антикоррупционный эксперт – предисловие, глава 1, заключение, приложения.

Рецензенты:
Гладких В. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, главный научный сотрудник ФГКУ «ВНИИ МВД России»;
Куракин А. В., доктор юридических наук, профессор ФГКУ ДОП «ВИПК МВД России».

В настоящем пособии рассматриваются криминологические, уголовные и уголовно-процессуальные аспекты противодействия организованной преступности, которая остается одной из серьезных внутренних угроз общественной безопасности России. Несмотря на общее снижение результативности борьбы с ней, правоохранительным органам России удалось пресечь деятельность целого ряда межрегиональных и международных преступных сообществ и их лидеров («воров в законе»), функционировавших на протяжении 1990–2000-х гг. Большинство участников этих сообществ уже осуждены и отбывают длительные сроки лишения свободы, включая пожизненное заключение.

Наряду с этим в пособии представлены сравнительно-правовой анализ уголовного законодательства о преследовании лидеров преступной среды, развернутая характеристика статьи 210.1 Уголовного кодекса РФ об ответственности за занятие высшего положения в преступной иерархии, а также процессуальные особенности расследования и рассмотрения уголовных дел данной категории в суде. В приложениях содержатся зарубежные нормативные правовые акты о борьбе с организованной преступностью, инфографика о численности и этническом составе воровского сообщества, их татуировках и способах коммуникации, а также анкета и обзор приговора.

Законодательство приводится по состоянию на 20 марта 2022 г.

Для сотрудников законодательных и правоохранительных органов, ученых в области уголовного права, уголовного процесса и криминологии, а также учащихся в вузах юридического профиля.

Печатается в авторской редакции.

УДК 343

ББК 67.408+67.411

© Стукалова Т. В., Сухаренко А. Н., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Несмотря на переориентацию правоохранительных органов на борьбу с исламским терроризмом и экстремизмом, проблема организованной преступности отнюдь не утратила своей актуальности¹. Не случайно разработчики обновленного варианта Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ от 02.07.2021 № 400², внесли ее в перечень основных угроз общественной безопасности. Аналогичные положения содержатся и в других стратегических документах. В частности, Концепции общественной безопасности в Российской Федерации (2013 г.), Концепции внешней политики Российской Федерации (2016 г.), Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2030 г. (2020 г.) и т.д.

По итогам прошлого года Россия заняла 32-е место из 193 стран–участниц ООН в мировом рейтинге организованной преступности, который подготовила Международная организация Global Initiative against Transnational Organized Crime (GITOC). Итоговый результат оценивался по двум параметрам: уровню организованной преступности в стране и способности государства эффективно противостоять ей. С учетом всех показателей Россия по десятибалльной шкале, где лучшим баллом считается единица, получила общий индекс 6,24. Среди стран бывшего Союза он оказался самым высоким. Соседняя Украина оказалась на 34-й строчке с 6,18 баллами, а Беларусь заняла 83-ю позицию, получив 5,08 балла³.

Однако проведенный нами статистический анализ демонстрирует неуклонное снижение выявляемости организованной преступности. По данным ГИАЦ МВД России, за последние 12 лет (2008–2020 гг.) число регистрируемых преступлений, совершенных участниками организованных преступных формирований (ОПФ), сократилось в 5 раз (с 30,7 до 5,8 тыс.). Вследствие этого удельный вес таких преступлений в общей структуре преступности сократился с 0,9% до 0,2%. Большая часть из них приходится на экономически развитые регионы Центрального, Приволжского, Северо-Кавказского и Сибирского федеральных округов (ФО)⁴.

Из общего числа выявленных в 2020 г. преступлений 126 были совершены ОПФ с межрегиональными, 117 — с международными, а еще 89 — с коррупционными связями. К уголовной ответственности за их совершение привлекли 9,7 тыс. человек, в том числе 783 иностранца и 115 несовершеннолетних лиц. Среди ими содеянного следует выделить: 2,5 тыс. наркопреступлений, 1,6 тыс. мошенничеств, 336 краж, 62 факта незаконного оборота оружия и 60 вымогательств, 58 фактов организации незаконной миграции и 43 вовлечения в занятие проституцией, а также по 25 фактов похищений людей и бандитизма. При этом количество регистрируемых преступлений, предусмотренных ст. 210 Уголовного кодекса РФ (Организация преступного сообщества), за рассматриваемый период сократилось в 3,5 раза (с 325 до 92)⁵.

Однако ситуация несколько изменилась в постпандемическом 2021 г. По данным ГИАЦ МВД России, за прошлый год было зарегистрировано свыше 6,6 тыс. преступлений участников ОПФ (1,7 тыс. из них на счету этнических ОПФ), за совершение которых к уголовной ответственности привлекли 11,7 тыс. человек, в том числе 840 иностранцев. Между тем количество преступлений по упомянутой ст. 210 УК РФ сократилось до 46⁶.

Низкая результативность борьбы с организованной преступностью объясняется не только упразднением в 2008 г. профильных подразделений МВД России, бессистемным изменением уголовного законодательства, перманентным реформированием правоохранительных органов, повлекшим кадровый дефицит и повышение нагрузки на оставшихся сотрудников, а также их слабой осведомленностью о деятельности ОПФ в виду нехватки агентурного аппарата. Последнее обстоятельство обусловлено незаинтересованностью граждан и организаций в сотрудничестве с правоохранителями по причине недоверия им и отсутствия гарантий собственной безопасности. Как показал прошлогодний соцопрос ВНИИ МВД России, менее 45% из 36,2 тыс. опрошенных россиян доверяют полиции в вопросах защиты личных и имущественных интересов (в 2016–2019 гг. — 39–42%). При этом об эффективности деятельности полиции в этом плане заявили лишь 43% респондентов (в 2016–2019 гг. — 36–40%). В наименьшей степени доверяет полиции население Дагестана, Ингушетии, Карачаево-Черкессии, Камчатского и Приморского краев, Санкт-Петербурга, Астраханской, Ростовской и Новгородской областей. Неэффективной признана работа полиции помимо вышеперечисленных регионов еще и в Свердловской и Омской областях. К неблагополучным регионам страны, жители которых наиболее часто подвергались преступным посягательствам, относятся Якутия, Дагестан, Алтайский, Забайкальский и Ставропольский края, Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий и Еврейский округа, Челябинская, Сахалинская, Тамбовская и Псковская области⁷.

Наряду с этим нельзя не учитывать и высокую коррумпированность правоохранительных органов, покровительствующих ОПФ. Чаще всего к уголовной ответственности в силу многочисленности и широких властных полномочий привлекаются сотрудники полиции и следователи, реже прокуроры и судьи. Вот лишь несколько наиболее резонансных уголовных дел, иллюстрирующих данное утверждение. Так, в 2018–2020 гг. были осуждены бывший начальник Главного следственного управления Следственного Комитета (СК) России по Москве А. Дрыманов и его заместитель Д. Никандров, а также начальник управления межведомственного взаимодействия и собственной безопасности СК М. Максименко и его заместитель А. Ламонов. Все они обвинялись в получении взятки в 1 млн долл. за переквалификацию действий криминального авторитета А. Кочуйкова («Итальянец»), одного из приближенных грузинского «вора в законе» З. Калашова («Шакро-Молодой»), со статьи вымогательство на самоуправство и последующее освобождение его из СИЗО. Впоследствии указанные лица были признаны виновными в двух вымогательствах, совершенных «в составе организованной группы с применением насилия с целью получения имущества в особо крупном размере» (п.«а» и п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ) и осуждены почти на 10 и 9 лет лишения свободы, соответственно⁸. Следует отметить, что в ходе спровоцированной ими перестрелки у ресторана по ул. Рочдельской в декабре 2015 г. были убиты двое, а еще восемь человек ранены.

В марте 2021 г. Шестой кассационный суд приговорил бывшего начальника отдела лицензионно-разрешительной работы управления Росгвардии по Самарской области Д. Сазонова к 9,5 годам лишения свободы за взяточничество. Как установил суд, он неоднократно получал по 300 тыс. от представителя ОПГ «Законовские» за покровительство принадлежавшему ей частному охранному предприятию⁹. Следует отметить, что на счету участников этой ОПГ девять убийств и одно похищение.

В апреле 2021 г. Замоскворецкий райсуд Москвы приговорил к 8,6 годам лишения свободы бывшего сотрудника ГУУР МВД России В. Шавлохова, который за взятку в 100 тыс. долл. передал участнику преступного сообщества А. Гагиева («Джако») служебное письмо, содержавшее конфиденциальную информацию о деятельности сообщества и его коррупционных связях в госорганах Северной Осетии. Из-за утечки этих данных участники ОПФ затаились¹⁰, а его лидеры Гагиев с А. Джиоевым («Сыночек») и вовсе скрылись за границей. Впоследствии Гагиева арестовали в Австрии, откуда экстрадировали в 2018 г. и сейчас его дело слушается в Южном окружном военном суде, а выданного Грецией Джиоева за сотрудничество со следствием осудили в особом порядке на 17 лет за участие в преступном сообществе и организацию нескольких убийств¹¹.

Недостатки в работе правоохранительных органов влекут за собой переквалификацию действий лидеров и участников ОПФ в суде и назначение им наказаний, не адекватных степени тяжести ими содеянного. Причем переломить ситуацию не удается на протяжении уже длительного времени.

В связи с многочисленными нарушениями, допускаемыми в ходе предварительного следствия, Россия неоднократно проигрывала участникам различных ОПФ в Европейском Суде по правам человека. Речь идет о казанской ОПГ «Жилка» (В. Царьков против России, 2010 г., компенсация 3 тыс. евро, в 2004 г. осужден на 21 год лишения свободы), набережно-челнинской ОПГ «Курицынские» (Ю. Гроссман против России, 2013 г., компенсация 5 тыс. евро, в 2008 г. осужден на 16 лет лишения свободы), преступном сообществе «48-й комплекс» (С. Горовой против России, компенсация 5 тыс. евро, в 2008 г. осужден на 12 лет лишения свободы)¹² и санкт-петербургской банде Ю. Шутова (С. Денисов против России, 2016 г., компенсация 8,5 тыс. евро, в 2006 г. осужден пожизненно)¹³.

Не меньшую озабоченность вызывает деятельность идеологов преступной среды, именуемых «ворами в законе», которых насчитывается около 200. Большая часть из них по национальности грузины. Являясь идеологами преступной среды, они обычно не принимают непосредственного участия в совершении конкретных преступлений, а лишь разрабатывают стратегию и тактику преступной деятельности, что в большинстве случаев помогает им избежать уголовной ответственности. Кроме того, они выступают своего рода третейскими судьями во время возникновения конфликтов между противоборствующими криминальными структурами. Окружение «вора в законе» состоит из «положенцев» — лиц, назначаемых ими для координации преступной деятельности на определенной территории или в исправительном учреждении, а также «смотрящих» — лиц, контролирующих определенные сферы деятельности в указанных местах.

Для борьбы с этой категорией преступников был принят Федеральный закон от 03.11.2009 № 245-ФЗ, дополнивший ст. 210 УК РФ ч. 4, согласно которой лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии, наказывается на срок от 15 до 20 лет или пожизненным лишением свободы. Для единообразного применения этой статьи Пленум Верховного Суда России принял постановление от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)». Однако даже судебное разъяснение не облегчило работу следователей. Достаточно сказать, что первый приговор по ч. 4 ст. 210 УК был вынесен лишь спустя семь лет. Так, в апреле 2017 г. Алтайский крайсуд приговорил к 17 годам лишения свободы грузинского «вора в законе» М. Чкадуа (Мамука Гальский), признав его виновным в организации преступного сообщества и вымогательстве денег у таксистов. При этом до сих пор не ясен исход аналогичных дел, возбужденных в отношении других одиозных «воров в законе»: О. Шаманина (Архангельск), А. Ткаченко (Алтайский край), Ю. Пичугина (Коми), В. Волкова (Адыгея) и Р. Кащаева (Ставропольский край).

Как показывает сложившаяся практика, информация о принадлежности лица к категории «воров в законе» содержится исключительно в материалах оперативно-розыскной деятельности, доказательное значение которых невелико. Суды оценивают их лишь вместе с другими собранными по делу доказательствами. Сами же воры хоть и обязаны подтверждать свой высокий статус (при проведении с ними оперативных действий), но предпочитают либо не давать показания, либо не подписывают никаких процессуальных документов. В результате им инкриминируют лишь фактически содеянное: незаконное хранение оружия или наркотиков, кражи, вымогательства т.д.¹⁴

В целях ужесточения уголовной ответственности организаторов, руководителей (лидеров) и иных участников преступных сообществ (преступных организаций) и входящих в них структурных подразделений Федеральным Законом от 01.04.2019 № 46-ФЗ (вступил в силу 12 апреля) были внесены изменения в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ. В частности, УК был дополнен ст. 210.1, устанавливающей уголовную ответственность за занятие высшего положения в преступной иерархии. в виде лишения свободы на срок от 8 до 15 лет со штрафом до 5 млн руб. или в размере зарплаты или иного дохода осужденного за период до 5 лет либо без такового и с ограничением свободы на срок от 1 года до 2 лет.

Помимо этого из ч. 1 ст. 210 УК РФ выделена норма, касающаяся участия в собрании организаторов, руководителей и иных представителей преступных сообществ и (или) организованных групп в целях координации действий организованных групп, создания устойчивых связей между ними, разработки планов и создания условий для совершения преступлений, раздела сфер преступного влияния и доходов между преступными сообществами и их участниками. Уточнены отдельные признаки составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 210 УК РФ и условия освобождения от уголовной ответственности лица, добровольно прекратившего участие в преступном сообществе и активно способствовавшего раскрытию или пресечению преступлений, им совершенных. За совершение отдельных деяний, предусмотренных ст. 210 УК РФ, увеличены размеры штрафов (до 5 млн руб.), а также сроки ограничения и лишения свободы (до 20 лет). При этом лицам, совершившим преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 210 или ст. 210.1 УК РФ, не может быть назначено наказание ниже низшего предела или более мягкий вид наказания, чем это предусмотрено санкциями этих статей. Также исключена возможность их условного осуждения.

В августе 2020 г. Верховный Суд России по иску Генеральной прокуратуры признал популярное в молодежной среде общественное движение «Арестантский уклад един» (АУЕ) экстремистской организацией и запретил его деятельность на территории страны. Впоследствии АУЕ внесли в составляемый Минюстом РФ список организаций, в отношении которых судом принято решение о ликвидации или запрете деятельности.

По словам правозащитников, последователи АУЕ стараются жить по воровским «понятиям», изъясняются на блатном жаргоне, объединяются в локальные преступные группировки, материально поддерживают заключенных с помощью краж и вымогательств денег у молодежи¹⁵. Аналогичного мнения придерживаются и в Генеральной прокуратуре РФ, приравнявшей последователей криминальной субкультуры к экстремистам. Хотя в чистом виде деятельность АУЕ далека от экстремистской (исходя из буквального толкования ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремисткой деятельности» от 25.07.02 № 114-ФЗ).

В результате принятого судебного решения действия лиц, причастных к деятельности АУЕ или вербующих несовершеннолетних в его ряды, формально подпадают под действие ст. 282.2 («Организация деятельности экстремистской организации») УК РФ, максимальное наказание по которой — до 8 лет лишения свободы. Однако человек, добровольно прекративший участие в нем, может быть освобожден от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления¹⁶.

В марте и августе 2021 г. стало известно, что криминальные авторитеты, содержащиеся в СИЗО № 1 («Матросской Тишине»), СИЗО № 3 («Пресня») и СИЗО № 4 («Медведь»), организовали ячейки запрещенного АУЕ, «пропагандируя криминальный образ жизни и совершение противоправных действий в отношении правоохранителей. Их участники препятствуют сотрудникам СИЗО в выполнении служебных обязанностей, отказываются выполнять законные требования администрации учреждения, нарушают порядок содержания под стражей, организуют доставку запрещенных предметов на территорию следственного изолятора, а также осуществляют сбор средств для поддержания деятельности организации путем вымогательств. По данным фактам были возбуждены уголовные дела по ч. 1 ст. 282.2 и ч. 1 ст. 282.3 УК РФ¹⁷.

Глава 1.
CРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЛИДЕРОВ ПРЕСТУПНОЙ СРЕДЫ

«Воры в законе» — это специфическое для СССР (в дальнейшем для России и стран СНГ) преступное объединение, не имеющее аналогов в мировой криминальной практике, образовавшееся в 30-х годах XX века и характеризующееся наличием особого кодекса поведения, криминальных обычаев и традиций, а также исключительным уровнем конспиративности.

В начале 1990-х в СССР насчитывалось 716 «воров в законе», 339 из которых были из других республик бывшего Союза и действовали на территории России. Две трети из них были русскими (33,1%) и грузинами (31,6%); остальные — армянами (8,2%), азербайджанцами (5,2%), узбеками, украинцами, казахами, абхазами и других национальностей (21,9%)¹⁸.

Традиционно «вором в законе» мог стать лишь человек, имевший судимости, достаточный авторитетный в преступной среде и прошедший формальную процедуру посвящения в этот статус так называемое коронование. Однако известны многочисленные случаи получения этого титула ранее не судимыми выходцами из Грузии, в том числе за деньги. Именно из-за наплыва подобных лиц произошло размывание воровского сословия и его «обуржуазивание».

Воровское сообщество не имеет четкого ядра, а его верхушка действует на основе равноправия его участников, объединяемых специфическими традициями и обычаями. Органом его управления является так называемая «сходка», принимающая различные организационно-управленческие решения, в том числе в форме письменных обращений к преступному миру.

К числу основных функций воровского сообщества относятся: сплочение отдельных преступников и их групп, контроль над некоторыми сферами преступной деятельности, разрешение конфликтов в преступной среде, организация и контроль использования средств преступных касс («общаков»), а также внешние контакты с зарубежными партнерами.

«Воры в законе» не являются однородной структурой (в их среде постоянная идет борьба за лидерство между «славянами» и «кавказцами»), однако именно они выполняют координирующую функцию, обеспечивая стабильность всей системы организованной преступности. Особую опасность представляют те из них, которые контролируют отдельные сферы экономики и оказывают негативное влияние на криминальные процессы в южных регионах страны и в исправительных учреждениях ФСИН.

Начиная с середины 2000-х гг., «воры в законе» начинают распространять свое влияние на страны дальнего зарубежья, для чего не только регулярно выезжают туда, но и постоянно проживают там, получив гражданство (вид на жительство) или находясь на нелегальном положении¹⁹. В настоящее время они предпочитают Австрию, Бельгию, Грецию, Германию, Италию, Испанию, Францию, Швейцарию, Турцию и Объединенные Арабские Эмираты. Проживая за рубежом, воры занимаются не только отмыванием доходов подконтрольных им преступных сообществ и аффилированных к ним фирм, но и сами совершают преступления: кражи, вымогательства, контрабанда, наркоторговля и т.д. За минувшие годы на территории Европы были арестованы и осуждены десятки грузинских «воров в законе». Еще столько же были объявлены в международный розыск. Особую озабоченность у европейских спецслужб вызывают резонансные случаи криминальных разборок и заказных убийств с их участием²⁰.

Растущим влиянием «воров в законе» обеспокоены и в Соединенных Штатах. В декабре 2017 г. Отдел по контролю за иностранными активами Минфина США обнародовал обновленный санкционный список, включающий 10 граждан СНГ, в том числе известных в России криминальных авторитетов: Ю. Пичугина (Пичуга), В. Тюрина (Тюрик), З. Калашова (Шакро Молодой), В. Христофорова (Воскрес), К. Кольбаева (Камчи Бишекский), Л. Шушанашвили (Лаша Руставский) и В. Леонтьева (Вадик Белый). Кроме того, в списке значатся Г. Рахимов, А. Тохтахунов, Р. Татулян и две компании, оказывающие материальную поддержку ворам. Внесение в список означает, что активы этих лиц замораживаются, а американцам запрещается совершать с ними какие-либо сделки²¹.

В качестве примеров уголовного преследования российских «воров в законе» в США можно привести два уголовных дела. Так, в январе 1997 г. Федеральный суд Восточного округа Нью-Йорка приговорил к 9,6 годам тюрьмы нынепокойного «вора в законе» Вячеслава Иванькова («Япончик»), признав его виновным в попытке вымогательства 3,5 млн долл. у двух московских бизнесменов и заключении фиктивного брака с целью легализации в стране. В июле 2004 г. его депортировали в Россию²².

А в декабре 2018 г. Федеральный суд Южного округа Нью-Йорка приговорил к 45 годам тюрьмы с конфискацией имущества «вора в законе» Раждена Шулая (Ражден Питерский), признав его виновным в создании преступной организации, нескольких мошенничествах, сбыте краденного, контрабанде сигарет и отмывании денег. Ранее за совершение различных преступлений были осуждены 27 членов возглавляемой им организации — уроженцев Грузии, арестованных вместе с ним в июне 2017 г.²³

В настоящее время борьба с организованной преступностью и ее лидерами на территории СНГ регламентируется не только Уголовными кодексами, но и отдельными законами. За годы независимости специальные законы по данному вопросу были приняты в Украине (1993 г.)²⁴, Грузии (2005 г., изменен в 2018 г.)²⁵, Республике Беларусь (2007 г.)²⁶, Молдове (2012 г.)²⁷ и Кыргызстане (2013 г.)²⁸. Однако самым прогрессивным и эффективным из них оказался грузинский закон «Об организованной преступности и рэкете», существенно переработанный в 2018 г.

Грузия

После распада СССР из 966 союзных «воров в законе» в Грузии обосновалось 650. Однако ни в одной другой советской республике этот институт не приобрел столь всеобъемлющего значения и влияния. По данным МВД Грузии на 2003 г., в стране с населением 4,5 млн человек насчитывалось 349 «воров в законе»²⁹.

Для решения данной проблемы в конце 2005 г. был принят Закон «Об организованной преступности и рэкете», повлекший за собой внесение соответствующих поправок и в Уголовный кодекс Грузии. В результате их применения к уголовной ответственности были привлечены 176 «воров в законе» и их сообщников, а в доход государства изъято имущества на сумму в 400 млн лари³⁰. Однако большинство влиятельных грузинских воров остались на свободе, обосновавшись за рубежом (в основном в странах ЕС)³¹.

В 2018 г. вышеупомянутый Закон претерпел существенные изменения (Закон Грузии от 18.04.2018 № 2152). Согласно обновленной ст. 3 Закона, «воровское сообщество» — любая общность лиц, условившаяся осуществлять деятельность «воровского сообщества». В свою очередь деятельностью «воровского сообщества» — признаетсядеятельность члена сообщества / «вора в законе», осуществляемая путем угроз, принуждения, в том числе под условием хранить молчание, «воровских сходов» / «воровских разборок», вовлечения малолетних в преступные деяния, совершения преступления, подстрекательства к его совершению, с использованием собственного криминального влияния или иными незаконными деяниями, целью которых является извлечение выгоды или иных преимуществ для себя или других лиц, получение/предоставление власти или влияния.

Член «воровского сообщества» — лицо, признающее «воровское сообщество» и активно участвующее в его деятельности, а также лицо, признающее «воровское сообщество», имеющее связь с ним, при наличии совокупности явно выраженных признаков, указывающих на выраженную в действиях лица готовность участвовать в деятельности «воровского сообщества». «Вор в законе» — лицо, которое в любой форме осуществляет управление или (и) организацию «воровского сообщества» или с использованием методов деятельности «воровского сообщества» осуществляет управление или (и) организацию определенной группы лиц.

Наряду с этим уточнены определения таких понятий как разборка и сходка. «Воровская разборка» — оценка деяния лица членом «воровского сообщества»/ «вором в законе» или рассмотрение/разрешение в любой форме (в том числе, посредством электронной коммуникации) спора с целью осуществления деятельности «воровского сообщества». «Воровской сход» — сбор двух или более лиц или сообщение между ними в любой форме (в том числе посредством электронной коммуникации) в целях рассмотрения/разрешения вопросов, связанных со вступлением в члены или прекращением членства «воровского сообщества», изменения статуса или любых вопросов (в том числе касающихся распоряжения финансовыми/материальными ресурсами), связанных с деятельностью «воровского сообщества».

В Законе также детализировано понятие имущества членов «воровского сообщества»/«воров в законе», членов их семей, близких родственников или иных связанных с ними лиц. При отсутствии документов или других доказательств, подтверждающих законность его получения, оно подлежит изъятию и после удовлетворения законных интересов третьих лиц передается собственнику, а в случае невозможности его установления — государству. Порядок изъятия имущества и передачи его государству регламентируется Гражданско-процессуальным кодексом³².

Во исполнение Закона корреспондирующие поправки были внесены в Уголовный кодекс Грузии. Согласно ст. 223.1 УК членство в «воровском сообществе наказывается лишением свободы на срок от 7 до 10 лет со штрафом или без такового. В свою очередь пребывание лица в положении «вора в законе» наказывается строже — от 9 до 15 лет со штрафом или без такового. При этом от уголовной ответственности освобождается лицо, добровольно заявившее об этом в полицию, и в результате его сотрудничества со следственными органами будут установлены ФИО лица, совершившего тяжкое или особо тяжкое преступление, или при его непосредственном содействии были созданы существенные условия для раскрытия такого преступления, если в его деянии отсутствуют признаки другого преступления.

Статья 223.2 УК Грузии устанавливает ответственность за участие в «воровском сходе» в виде лишения свободы на срок от 7 до 10 лет, штрафом или без такового. Ответственность по ст. 223.3 УК Грузии (Поддержка деятельности «воровского сообщества») зависит от статуса лица, ее оказавшего. Так, высказанная устно, письменно или иными средствами выражения публичная поддержка «воровского сообщества» или ее члена/«вора в законе», если это создает прямую и существенную угрозу осуществления деятельности «воровского сообщества», наказывается лишением свободы на срок до 3 лет со штрафом или без такового. Любое иное деяние, совершенное лицом, которому известно о деятельности «воровского сообщества» и которое активными действиями способствует его деятельности, наказывается на срок от 3 до 6 лет со штрафом или без такового. Деяние, совершенное лицом с использованием служебного положения, наказывается на срок от 4 до 7 лет со штрафом или без такового.

Согласно примечанию к данной статье, не является преступлением передача члену «воровского сообщества» или «вору в законе» пищи, одежды, вещей, разрешенных к передаче в пенитенциарном учреждении, или осуществление сиюминутного действия, необходимого для сохранения жизни лица, а также исполнение профессиональных (служебных) обязанностей. От уголовной ответственности также освобождается лицо, добровольно заявившее об этом в полицию, и если в его деянии отсутствуют признаки другого преступления. Примечательно и то, что за совершение вышерассмотренного деяния юридическое лицо наказывается ликвидацией или лишением права на осуществление деятельности и штрафом.

Наряду с этим было криминализировано такое деяние как обращение к члену «воровского сообщества»/«вору в законе» или получение материальной выгоды либо преимущества в результате такого обращения (ст. 223.4 УК Грузии), которое наказывается сроком от 3 до 7 лет со штрафом или без такового. При этом получение третьим лицом в результате осуществления вышеуказанного деяния материальной выгоды или преимущества наказывается аналогичным сроком лишения свободы. Если содеянное повлекло за собой тяжелые последствия, то виновному грозит срок от 4 до 8 лет со штрафом или без такового. Как и в предыдущем случае, от уголовной ответственности освобождается лицо, добровольно заявившее об этом в полицию, и если в его деянии отсутствуют признаки другого преступления³³.

Для реализации рассмотренных новелл в МВД Грузии были разработаны следующие доказательные стандарты:

«Членства в воровском сообществе»:

а) необходимо, чтобы лицо признавало воровское сообщество, разделяло его цели, публично поддерживало его понятия. Первостепенным источником для получения вышеизложенных доказательств являются показания свидетелей и потерпевших, а также показания самого обвиняемого (подозреваемого). Причастность лица к воровскому сообществу можно установить, изучив приговоры судов (мотивационную или резолютивную части) или личное дело осужденного;

б) необходимо, чтобы лицо совершило определенные действия для достижения преступных целей: выполнение любого поручения «вора в законе», напр., совершение преступления или иных неправомерных (неподчинение требованиям сотрудников СИЗО) или правомерных действий (напр., добровольная передача денег, транспортных средств);

в) следует обратить внимание на образ жизни лица, его привычки и другие обстоятельства, которые могут подтвердить его связь с ворами.

«Вора в законе»:

а) необходимы показания свидетелей, потерпевших или любых иных лиц, которые укажут на его авторитет в воровском сообществе и на то, что его заданиям подчиняется определенный круг лиц. Авторитет лица могут подтверждать приговоры судов и личное дело осужденного;

б) доказательное значение может иметь то, что лицо дает поручение любому лицу или группе лиц, которое в случае его осуществления будет служить достижению целей воровского сообщества. Задание может предусматривать как совершение неправомерных (например, совершение преступления, неподчинение), так их правомерных действий (как активным действием, так и бездействием). Основным источником установления факта дачи задания являются показания свидетелей и потерпевших, а также показания членов воровского сообщества (обвиняемых в участии в нем), которые либо непосредственно, либо как-то иначе выполняли такое задание;

в) доказательствами могут являться воровской разбор, его организация или участие в собрании (сходке). Это может подтверждаться показаниями свидетелей, других подозреваемых или обвиняемых, а также различными аудио- или видеозаписями.

Для раскрытия этих преступлений могут также использоваться другие доказательства, полученные в результате оперативно-следственных действий (прослушивания и слежки), а также агентурные сведения.

Необходимо активно использовать существующие процессуальные механизмы конфискации добытого преступным путем имущества. Согласно Гражданско-процессуальному кодексу Грузии, право подачи иска по поводу конфискации воровского имущества и передачи его государству имеет прокурор в течение 30 дней после вступления в силу приговора суда. Иск может быть подан против члена воровского мира, его семьи, близких родственников или иных лиц. Имущество признается воровским, если судья выяснит в ходе производства по делу, что оно получено преступным путем или отсутствует документ, подтверждающий законность его получения. Ответчик обязан представить суду доказательства законности происхождения имущества. Если есть данные о том, что имущество может быть спрятано, растрачено или отчуждено, прокурор обязан обратиться в суд с заявлением об аресте имущества и банковских счетов³⁴.

По данным МВД Грузии, в 2018 г. были задержаны 4«вора в законе» и 52 члена воровского сообщества, что на 477% больше, чем в 2017 г. В результате 28 задержанным предъявили обвинения по новым статьям УК. Совместно с французскими, греческими, испанскими и польскими коллегами были проведены 20 широкомасштабных спецопераций, в результате которых по обвинению в совершении тяжких преступлений были арестованы 198 грузин — членов преступных групп, в том числе 13 «воров в законе»³⁵.

В 2020 г. к уголовной ответственности были привлечены 5 «воров в законе». Еще 49 человек обвинили в участии в «воровских сходках», в членстве в «воровском сообществе», в поддержке «воровского сообщества» и в обращении к «вору в законе»³⁶.

Остается добавить, что грузинский опыт борьбы с воровским сообществом был позаимствован законодателями Украины и Армении.

Украина

Несмотря на продолжающийся политический кризис, МВД Украины продолжает борьбу с негативным влиянием «воров в законе». По данным ГУБОП, в сфере их интересов находятся игорный бизнес, контрабанда, наркоторговля, квартирные кражи, угоны автомашин, проституция. Только за 2009–2013 гг. на территории Украины задержали 55 «воров в законе», большинство из которых депортировали с пятилетним запретом на въезд. По поручению МВД Государственная погранслужба поставила на контроль факт пересечения госграницы 441 лицом указанной категории, а Государственная миграционная служба запретила въезд в страну 51 «вору в законе»³⁷.

К началу 2020 г. в Украине находилось 34 «вора в законе». В течение года 8 из них были выдворены с запретом на въезд; один передан в порядке реадмиссии; а еще 4 покинули страну добровольно. В результате из 34 воров в Украине остался 21. Из них — двое находятся в СИЗО и учреждениях исполнения наказаний; двое под домашним арестом и в пункте временного пребывания иностранцев. В результате на свободе остались лишь 17 воров. При этом трем из них предъявлено обвинение, а двое ожидали экстрадиции³⁸.

Для решения данной проблемы был принят президентский Закон от 04.06.2020 № 671-IX «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно ответственности за преступления, совершенные преступным сообществом» (вступил в силу 27 июня). Основной его целью является прекращение деятельности преступных сообществ путем привлечения к уголовной ответственности их участников, «преступников (воров) в законе» и других лиц, причастных к их созданию и функционированию. Для этого были внесены существенные изменения в Уголовный кодекс Украины. В частности, расширен состав преступления, предусмотренный ст. 255 «Создание, руководство преступным сообществом или преступной организацией, а также участие в ней» за счет включения двух новых частей (ч. 4 и 5). Часть пятая устанавливает ответственность за «создание и руководство преступным сообществом (т.е. объединением двух и более преступных организаций), совершенные лицом, осуществляющим преступное влияние или лицом, находящимся в статусе субъекта повышенного преступного влияния, в том числе «преступника (вора) в законе». За совершение данного преступления предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от 12 до 15 лет с конфискацией имущества.

Согласно примечанию к ст. 255 УК, лицом, находящимся в статусе субъекта повышенного преступного влияния, в том числе в статусе «вора в законе» признается лицо, которое благодаря авторитету, другим личным качествам или возможностям осуществляет преступное влияние и координирует преступную деятельность других лиц, осуществляющих преступное влияние. Под преступным влиянием понимаются любые действия лица, которое благодаря авторитету, другим личным качествам или возможностям способствует, побуждает, координирует или осуществляет иное воздействие на преступную деятельность, организует или непосредственно распределяет средства, имущество или другие активы (доходы от них), направленные на обеспечение такой деятельности.

Наряду с этим были криминализированы такие деяния, как:

– установка или распространение в обществе, в том числе в СИЗО и местах лишения свободы, преступного влияния (ч. 1–3 ст. 255.1 УК) от 7 до 15 лет с конфискацией имущества или без таковой;

– организация, содействие в проведении или участие в преступном собрании (сходке) представителей преступных организаций или организованных групп для планирования совершение одного или более преступлений, материального обеспечения или координации преступной деятельности, распределения преступных доходов или сфер преступного влияния, в том числе с использованием средств связи (ст. 255.2 УК) от 7 до 12 лет с конфискацией или без таковой. От уголовной ответственности освобождается лицо, кроме организатора сходки, добровольно сообщившее об этом преступлении полиции и активно способствовавшее его раскрытию;

– обращение к «вору в законе» за применением им преступного влияния (ст. 255.3 УК) — от 3 до 7 лет с конфискацией имущества или без таковой;

– заранее не обещанное содействие участникам преступных организаций и сокрытие их деятельности путем предоставления помещений, хранилищ, транспортных средств, информации, документов, технических устройств, денег, ценных бумаг, в том числе с использованием служебного положения (ч. 1–2 ст. 256 УК) от 3 до 10 лет с лишением права занимать определенные должности на срок до трех лет³⁹.

В середине мая Совет национальной безопасности и обороны (СНБО) ввел персональные санкции в отношении 111 иностранных криминальных авторитетов и 557 известных в мире «воров в законе» (в том числе 356 грузин, 129 россиян, 29 армян, 18 азербайджанцев и 25 — другие). Указанные санкции предусматривают не только блокировку их активов, но запрет на въезд; отказ в предоставлении визы или ее аннулирование, отказ на временное или постоянное жительство, невозможность получения гражданства и даже выдворение. В результате из 111 авторитетов остались 42, в отношении которых продолжается процедура выдворения, 36 добровольно покинули страну, а 33 находятся под следствием. Среди уехавших и выдворяемых из страны «воров в законе» преобладали уроженцы стран Закавказья, координировавшие преступную деятельность в разных областях Украины и за рубежом⁴⁰.

Армения

В отличие от грузинских «воров в законе» деятельность их армянских коллег не столь масштабна и агрессивна в силу экономических и криминальных особенностей страны⁴¹. Несмотря на это обстоятельство, Законом от 18.02.2020 № ЗР-87-Ն «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Республики Армения» были криминализированы деяния по созданию и участию в банде и преступном сообществе, совершенные лицом, имеющим высший статус в уголовной иерархии (ч. 3 ст. 222–223 УК). За совершение указанных преступлений виновному грозит лишение свободы на срок от 12 до 20 лет и от 10 до 15 лет, соответственно, с конфискацией имущества или без таковой.

Однако, как и в случае с Украиной, армянский законодатель на этом не остановился и ввел в Уголовный кодекс целый ряд принципиально новых составов преступлений. В частности:

– предоставление или получение, или сохранение высшего статуса в криминальной иерархии (ст. 223.1 УК) — от 7 до 10 лет с конфискацией имущества или без таковой. При этом лицом, имеющим высший статус в криминальной иерархии (вор в законе или криминальный авторитет), признается лицо, которое считается авторитетом согласно правилам поведения, установленным и признанным группировкой, являющейся носителем криминальной субкультуры, и дающее инструкции по осуществлению целей, преследуемых группировкой, а также организует ее собрания, или участвует в них либо организует или осуществляет сбор денежных средств (в том числе посредством азартных игр), или распоряжается незаконной выгодой, полученной при посредстве группировки, или совершает иные действия, направленные на осуществление целей, преследуемых группировкой.

– создание группировки, являющейся носителем криминальной субкультуры, или руководство ею (при отсутствии признаков банды или преступного сообщества (ст. 223.2 УК)) — от 5 до 12 лет с конфискацией имущества или без таковой. При этом носителем криминальной субкультуры (воровским миром) признается объединение лиц, имеющих согласно криминальной иерархии межличностные иерархические отношения, которое действует согласно установленным и признанным им правилам поведения, не соответствующим установленным государством всеобщим правилам поведения или правомерным формам из реализации и целью которого является совершение преступления или покровительство их совершению, или вовлечение в их совершение других лиц, или решение споров (проблем), связанных с общественными или частными вопросами посредством насилия, угроз, принуждения или иных насильственных действий, или получение незаконной выгоды или других преимуществ;

– участие в группировке, являющейся носителем криминальной субкультуры, вовлеченность в осуществление преследуемых ею целей или организация ее собраний (ст. 223.3 УК) — от 4 до 10 лет с конфискацией имущества или без таковой. Лицо, добровольно сообщившее полиции об участии в такой группировке или вовлеченности в нее и способствовавшее пресечению ее деятельности, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

– обращение к участнику группировки, являющейся носителем криминальной субкультуры, или к лицу, имеющему высший статус в уголовной иерархии за их влиянием для получения какой-либо выгоды или других преимуществ (ст. 223.4) до трех лет лишения свободы⁴².

По данным Генеральной прокуратуры Армении, за период с 22 февраля 2020 г. по 1 октября 2021 г. в рамках борьбы с криминальной субкультурой было возбуждено 25 уголовных дел в отношении 48 человек, в том числе 5 «воров в законе»: одно из них приостановлено, 7 прекращены за отсутствием состава преступления. Предварительное следствие по 11 делам продолжается, а еще 6 дел с 25 обвиняемыми были переданы в суд⁴³.

В заключении проанализируем передовой опыт среднеазиатских государств СНГ по борьбе с организованной преступностью и ее лидерами.

Казахстан

В соответствии с ч. 5 ст. 263 Уголовного кодекса Казахстана создание либо руководство преступным сообществом, а равно создание объединения руководителей или иных участников организованных групп (преступных организаций) или координация их преступных действий, совершенные лицом, занимающим лидирующее положение среди руководителей организованных групп (преступных организаций), наказываются лишением свободы на срок от 15 до 20 лет либо пожизненно с конфискацией имущества.

Согласно разъяснениям ст. 3 УК Казахстана, лицом, занимающим лидирующее положение, признается лицо, наделенное руководителями организованных групп (преступных организаций) полномочиями по координации преступных действий, либо тот, за кем члены группы признают право брать на себя наиболее ответственные решения, затрагивающие их интересы и определяющие направление и характер их преступной деятельности;

координация преступных действий — согласование между организованными группами (преступными организациями) в целях совместного совершения преступлений (создание устойчивых связей между руководителями или иными участниками организованных групп (преступных организаций), разработка планов, условий для совершения преступлений, а также раздел сфер преступного влияния, доходов от преступной деятельности);

организованная группа — устойчивая группа двух или более лиц, заранее объединившихся с целью совершения одного или нескольких уголовных правонарушений;

преступное сообщество — объединение двух или более преступных организаций, вступивших в сговор для совместного совершения одного или нескольких уголовных правонарушений, а равно создания условий для самостоятельного совершения одного или нескольких уголовных правонарушений любой из этих преступных организаций;

преступная организация — организованная группа, участники которой распределены по организационно, функционально и (или) территориально обособленным группам (структурным подразделениям).

В отличие от других стран СНГ казахские законодатели сделали акцент на борьбе с транснациональной организованной преступностью. В частности, ст. 264–265 УК предусматривают уголовную ответственность за создание и руководство транснациональными организованной группой, преступной организацией или сообществом, а равно участие в них. Указанные деяния в зависимости от квалификации содеянного наказываются лишением свободы на срок от 10 до 20 лет с конфискацией имущества.

Транснациональным преступным сообществом признается объединение двух или более транснациональных преступных организаций; транснациональной преступной организацией — преступная организация, преследующая цель совершения одного или нескольких уголовных правонарушений на территории двух или более государств либо одного государства, при организации совершения деяния или руководстве его исполнением с территории другого государства, а равно при участии граждан другого государства; а транснациональной организованной группой — организованная группа, преследующая цель совершения одного или нескольких уголовных правонарушений на территории двух или более государств либо одного государства, при организации совершения деяния или руководстве его исполнением с территории другого государства, а равно при участии граждан другого государства (ст. 3 УК).

Наряду с этим предусмотрена ответственность за финансирование организованной преступной деятельности (ст. 266 УК). Предоставление, сбор денег или иного имущества, а также дарение, мена, пожертвование, благотворительная помощь, оказание информационных и иных услуг физическим или юридическим лицам, используемым для обеспечения деятельности организованных групп, преступных организаций и сообществ, в том числе транснациональных, наказываются лишением свободы на срок от 3 до 7 лет с конфискацией. Хранение, распределение имущества, а также разработка каналов финансирования, совершенные участником преступной группы, наказываются лишением свободы на срок от 5 до 10 лет с конфискацией. Если эти деяния были совершены лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, либо лидером общественного объединения, то им грозит лишение свободы на срок от 7 до 12 лет с конфискацией и с лишением права занимать определенные должности на срок до 10 лет. Между тем лицо, осуществлявшее финансирование преступной деятельности под угрозой насилия и добровольно заявившее об этом, может быть освобождено от ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления⁴⁴.

В январе 2021 г. специальный межрайонный суд г. Алматы приговорил к 19 годам лишения свободы «вора в законе» С. Джаманаева (Серик-Голова, коронован в 1996 г. в Сочи), признав его виновным по ч.2 ст. 262 («Создание и руководство организованной группой»), ч.4 ст. 194 («Вымогательство, совершенное группой лиц с применением насилия, в особо крупном размере»), ч. 3 ст. 106 («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть человека») УК Казахстана. В его действиях признан особо опасный рецидив. Как установил суд, освободившись из мест лишения свободы в мае 2019 г, Джаманаев создал и руководил организованной преступной группой, целью которой являлось незаконное обогащение путем вымогательства имущества у граждан с применением психического и физического насилия. Согласно приговору, у него также конфискуют 1,7 млн тенге, 6,5 тыс. долл. и автомашину марки «Chrysler». Кроме того, ему придется выплатить 1,2 млн тенге в качестве компенсации морального вреда потерпевшему. Моральный вред на сумму 10 млн тенге взыщут и с остальных десяти осужденных, получивших по приговору суда от 6 до 10 лет лишения свободы⁴⁵.

Кыргызстан

Как и в Грузии в Кыргызстане был принят всеобъемлющий Закон «О противодействии организованной преступности» от 29.05.2013 № 82, определяющий организационно-правовые основы государственной политики в данной сфере. В нем впервые в СНГ дается определение организованной преступности, под которой понимается деятельность, осуществляемая организованными преступными группами, преступными сообществами (преступными организациями), бандами, характеризующаяся признаками, определенными уголовным законодательством.

Помимо вышеуказанного определения в Законе раскрыто содержание и других терминов, имеющих непосредственное отношение к теме нашего исследования. В частности, криминальная идеология — исторически сложившаяся система взглядов и представлений группового сознания лиц, основанная на оценке социальной действительности с точки зрения криминальной субкультуры. Криминальная субкультура — относительно самостоятельная псевдокультурная среда, существующая в обществе, основанная на противопоставлении общепризнанным ценностям и нормам общежития и выражаемая в преступных формах организации жизни. Криминальный статус — положение лица в криминальной иерархии, определенное и признанное установленными в преступном мире правилами. Криминальная иерархия — система взглядов и оценок о положении (статусе или роли) лица в организованных преступных группах, преступных сообществах (преступных организациях) и бандах. Под лидером организованной преступной группы, преступного сообщества (преступной организации) и вооруженной группы (банды) понимается лицо, пользующееся признанным авторитетом в криминальной иерархии, обладающее более высоким положением и личностным влиянием на координацию и организацию деятельности организованных преступных групп, преступных сообществ (преступных организаций), банд, обеспечивающее формирование и структурное построение таких групп и сообществ. Преступный образ жизни — антиобщественный образ жизнедеятельности лиц, прямо свидетельствующий об их принадлежности к организованным преступным группам, преступным сообществам (преступным организациям), бандам, характеризующийся отрицанием принятых в обществе норм морали и нравственности.

Особенностью Закона является такая превентивная мера воздействия, как оперативно-превентивный учет, на который ставятся лидеры и члены организованных преступных групп, преступных сообществ (преступных организаций) и банд, а также лица, обладающие криминальным статусом и достигшие 18-летнего возраста. Основанием для постановки на учет являются сведения, в том числе оперативные данные, о принадлежности лица к организованной преступной группе, преступному сообществу (преступной организации) или банде, его активном участии в преступной деятельности или указывающие на его руководящую роль. Сроки действия постановки на оперативно-превентивный учет составляют от шести месяцев до трех лет с момента вынесения судебного акта. По истечении срока, установленного судом, лицо снимается с учета. Если лицо после снятия с учета продолжает быть причастным к организованной преступности, то оно подлежит повторной постановке на учет. Если лицо, состоявшее на учете, было привлечено к административной или уголовной ответственности, срок его нахождения на учете начинает исчисляться заново с момента отбытия административного взыскания или уголовного наказания⁴⁶.

В соответствии со ст. 247 УК Кыргызстана⁴⁷ принуждение лица к участию в преступной деятельности организованной группы или преступной организации, совершенное с применением к нему или его близким шантажа или угрозы насилия, не опасного для жизни и здоровья, наказывается лишением свободы II категории. В свою очередь создание и руководство ор ганизованной группой, а также участие в ней (ст. 248 УК) наказываются лишением свободы IV или III категории.

Гораздо строже наказывается создание и руководство преступной организацией или входящими в нее структурными подразделениями, а также создание объединений организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений (ч. 1 ст. 249 УК) — лишение свободы V катего рии. Их участникам грозит лишение свободы IV категории. Однако лица, добровольно прекратившие участие в организованной группе/преступной организации и сообщившие госорганам сведения, изобличающие других лиц в их создании, руководстве ими или участии в них, могут быть освобождены от уголовной ответственности.

В соответствии со ст. 70 УК наказание в виде лишения свободы на определенный срок состоит в принудительной изоляции осужденного от общества и помещении его на установленный в приговоре срок в учреждения уголовно-исполнительной системы. Лишение свободы по срокам наказания делится на шесть категорий:

1) I категория: для несовершеннолетних — до одного года шести месяцев, для других физических лиц — до двух лет шести месяцев;

2) II категория: для несовершеннолетних — от одного года шести месяцев до двух лет шести месяцев, для других физических лиц — от двух лет шести месяцев до пяти лет;

3) III категория: для несовершеннолетних — от двух лет шести месяцев до четырех лет, для других физических лиц — от пяти лет до семи лет шести месяцев;

4) IV категория: для несовершеннолетних — от четырех до шести лет, для других физических лиц — от семи лет шести месяцев до десяти лет;

5) V категория: для несовершеннолетних — от шести до восьми лет, для других физических лиц — от десяти лет до двенадцати лет шести месяцев;

6) VI категория: для несовершеннолетних — от восьми до десяти лет, для других физических лиц — от двенадцати лет шести месяцев до пятнадцати лет.

В случае частичного или п олного сложения сроков при назначении наказаний по совокупности преступлений и по совокупности приговоров максимальный срок лишения свободы не может быть более 20 лет.

Подводя итог сравнительно-правого анализа уголовного законодательства об ответственности лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, включая «воров в законе», следует обратить внимание на позиции отдельных судов по данному вопросу.

В середине июля 2014 г. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) отказал в удовлетворении жалобы И. Ашларба против Грузии. Согласно материалам дела, заявитель был осужден за участие в воровском мире (ч. 1 ст. 223.1 УК Грузии), в частности, за то, что знал одного из наиболее влиятельных криминальных авторитетов в регионе и поддерживал отношения с ним, выполняя различные поручения. В 2007 г. Батумский горсуд приговорил его к 7 годам лишения свободы, в то время как сам криминальный авторитет получил 10 лет. Как постановил ЕСПЧ, криминализация Грузией участия в воровском мире и титула «вор в законе» не нарушает ст. 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающей, что никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному праву, не являлось преступлением.

По мнению судей, оба термина к моменту их появления в УК Грузии были хорошо известны грузинскому обществу, причем именно в таком виде. Дополнение УК новыми составами сопровождалось принятием Закона от 20.12.2005 № 2354-РС «Об организованной преступности и рэкете», в котором содержится развернутое определение и воровского мира, и участия в нем, и титула «вор в законе». Заявитель не убедил ЕСПЧ в том, что эти термины были ему совершенно неизвестны. В частности, на предварительном следствии он сообщил, что знал о наличии у А. К. титула «вор в законе». Навещая его в тюрьме, Ашларба обсуждал с ним контроль за «общаком» и выражал заинтересованность в судьбе воровского мира, демонстрируя понимание правил, по которым тот функционирует. Наконец, при решении проблем он для убедительности ссылался на свой высокий статус в воровском мире и титул «вора в законе», принадлежащий его боссу – А. К. Поэтому, даже если согласиться с заявителем, что ему не было понятно, какие действия образуют объективную сторону состава инкриминируемого ему преступления, он мог обратиться за разъяснением к законодательству, а при необходимости прибегнуть к помощи адвокатов⁴⁸.

Это уже не первый случай обращения представителей воровского мира в ЕСПЧ. В июне 2010 г. Европейский суд удовлетворил жалобу Д. Галеева против России, в которой он обжаловал 12-месячный арест в связи с экстрадицией в Республику Беларусь, где его обвиняли в вымогательстве. Суд признал, что Россией был нарушен п. 1 ст. 5 Конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность)⁴⁹. После освобождения из-под стражи Галеев выехал в Швецию, откуда был депортирован в Беларусь лишь в марте 2013 г. Год спустя Заводской райсуд г. Минска признал его виновным в групповом вымогательстве (ч. 3 ст. 208 УК РБ) и приговорил к 11 годам лишения свободы с конфискацией. В июле Минский горсуд сократил срок его наказания на один год.

В январе 2012 г. ЕСПЧ удовлетворил жалобу А. Арутюняна против России, на условия и срок содержания в СИЗО, взыскав в его пользу 15 тыс. евро в качестве компенсации морального вреда. Суд признал, что Россией была нарушена ст. 3 Конвенции (право на медпомощь) и п. 1 ст. 5 (чрезмерный срок содержания под стражей)⁵⁰. Отметим, что в мае 2011 г. Октябрьский райсуд г. Новороссийска признал его виновным в причинении тяжкого вреда здоровью (ч. 4 ст. 111 УК РФ) и приговорил к 11 годам лишения свободы. Как установил суд, Арутюнян организовал избиение новороссийца, который утаивал от него крупные суммы денег, регулярно отчисляемые одним из предпринимателей. При этом потерпевший проявил неуважение к нему, «забив стрелку», чего был делать не вправе.

Упоминание о грузинских «ворах в законе» и их влиянии встречается в многочисленных приговорах, вынесенных в отношении указанных лиц в Испании⁵¹, Франции⁵², Италии⁵³ и Греции⁵⁴ за последние десять лет.

Наряду с зарубежной постепенно формируется и российская судебная практика. Так, в сентябре 2010 г. Мосгорсуд признал законным постановление Генеральной прокуратуры России об экстрадиции в Грузию Г. Звиададзе («Гия Кутаисский»), заочно осужденного там на 10 лет за принадлежность к «ворам в законе» (ч.2 ст. 223.1 УК Грузии). В ходе судебного заседания он безуспешно пытался доказать, что грузинские власти преследуют его по политическим мотивам. В марте 2011 г. Звиададзе доставили в Тбилиси, где передали местной полиция⁵⁵.

Принципиальную позицию в отношении «воров в законе» занял и Верховный суд России. В июле 2012 г. Судебная коллегия по уголовным делам отказала в жалобе Б. Бакуридзе об отмене постановления заместителя Генерального прокурора РФ о его выдаче Грузии. Как установил суд, в августе 2007 г. Батумский горсуд приговорил Бакуридзе к 9 годам лишения свободы со штрафом за принадлежность к «ворам в законе» (ч. 2 ст. 223.1 УК Грузии). В феврале 2012 г. его арестовали в Барнауле (Алтайский край), а в апреле решили экстрадировать в Грузию. В кассационной жалобе его адвокат заявил, что российское законодательство не предусматривает уголовно наказуемое понятие «вор в законе», поэтому Бакуридзе не подлежит выдаче Грузии в соответствии со ст. 8, 57 Конвенции «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» (от 22.01.1993). Однако, по мнению судей, деяние, за которое был осужден Бакуридзе, является уголовно-наказуемым как в Грузии, так и в России и соответствует ч. 1–2 ст. 210 УК РФ (в редакции Федерального закона от 08.12.2003 № 162-ФЗ). В частности, Бакуридзе признан виновным в том, что, являясь «вором в законе», принимал активное участие в разборках, осуществлял организацию и управление воровским миром. Таким образом, приговор Батумского горсуда от 10.08.2007 содержит указание на совершение им деяний, аналогичных перечисленным в диспозиции ст. 210 УК РФ. Имеющиеся в законодательстве России и Грузии различия в квалификации преступлений в соответствии с Конвенцией СНГ и УПК РФ не являются основанием для отказа в выдаче Бакуридзе госорганам Грузии⁵⁶.

Глава 2.
УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СТ. 210.1 УК РФ

(«Занятие высшего положения в преступной иерархии»).
Сравнительный анализ ст. 210.1 УК РФ с ч. 4 ст. 210 УК РФ

Сотрудникам правоохранительных органов следует иметь ввиду, что состав преступления, уголовная ответственность за которое предусмотрено ст. 210.1 УК РФ, так же и ст. 210 УК РФ, достаточно трудно доказуем. На практике нередко встречается, что суду первой инстанции не удается установить состав преступления по указанным статьям, поэтому он вынужден оправдывать лиц или прекращать уголовное преследование этих лиц в данной части путем вынесения постановления о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) или путем вынесения оправдательного приговора. В результате этого они не только избегают уголовной ответственности, но и имеют право на реабилитацию за необоснованное (незаконное) уголовное преследование.

Преступление, предусмотренное ст. 210.1 УК РФ, относится к категории особо тяжких преступлений. В соответствии с ч. 5 ст. 15 УК РФ ими признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание не превышает 10 лет лишения свободы. При этом согласно п. «г» ч. 1 ст. 78 УК РФ срок давности привлечения лица к уголовной ответственности истекают через 15 лет со дня совершения рассматриваемого преступления (со дня «коронации»).

Таким образом, если рассматривать занятие высшего положения в преступной иерархии, как единовременное и оконченное действие (а не длящееся преступление), то можно вести речь о том, что государство не должно (и не имеет право) привлекать лицо к уголовной ответственности после 15 лет, поскольку истекли сроки давности. Сроки давности должны применяться однозначно, поскольку составляют основу правового института уголовной ответственности, и не могут быть отменены в данном случае.

Однако в правоприменительной практике встречаются случаи, когда суд не ведет речь об обратной силе уголовного закона (ст. 10 УК РФ), считая преступление, предусмотренное ст. 210.1. УК РФ, длящимся.

Пример из российской следственно-судебной практики. В Апелляционном постановлении Ставропольского краевого суда № 22К-5316/2020 от 20 октября 2020 г. по делу № 3/6-503/2020⁵⁷ сказано: «Адвокат Тахиров обратился в суд с жалобой, в порядке ст. 125 УПК РФ, в интересах К., указав, что ст. 210.1 УК РФ действует с апреля 2019 года, в связи с чем инкриминирование К. преступления за период с 2013 года незаконно и не отвечает положениям ст. 10 УК РФ. Однако суд апелляционной инстанции указал, что преступление, предусмотренное ст. 210.1 УК РФ, относится к категории длящихся».

Привлечение лица к уголовной ответственности по ст. 210.1 УК РФ возможно только при обеспечение права личности на презумпцию невиновности. Данное право является абсолютным, и не может быть ограничено. Презумпция невиновности в совершении преступления закреплено в ст. 11 Всеобщей декларации прав человека (ООН, 1948 г.), ч. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах (ООН, 1966 г.), ч. 2 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (Совет Европы, 1950 г.).

Общим объектом преступления выступает вся совокупность общественных отношений, интересов, благ, охраняемых уголовным законом. Родовым объектом выступают общественные отношения в области общественной безопасности и общественного порядка (Раздел IX УК РФ).

Видовым объектом являются общественные отношения и интересы, связанные с обеспечением общественной безопасности и общественного порядка (общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование личности, общества и государства).

Специфика преступлений против общественной безопасности заключается в том, что данные деяния посягают на достаточно широкий круг общественных отношений (безопасности личности, нормального функционирования учреждений, организаций и других социальных институтов). При совершении преступлений против общественной безопасности вред причиняется интересам не конкретного человека, а общественно значимым интересам, т. е. безопасным условиям жизнедеятельности общества в целом.

Непосредственным объектом преступления считается общественные отношения и интересы по охране и поддержанию общественной безопасности в сфере угрозы, исходящей от факта занятия лицом высшего положения в преступной иерархии.

Объективная сторона преступления носит формальный характер и выражается в действии (действиях) лица, направленном (направленных) на занятие высшего положения в преступной иерархии (приобретении статуса лица, находящегося на верхней ступени организованной группы или преступного сообщества).

Иера́рхия (др.-греч. ἱεραρχία — «священноначалие», от др.-греч. ἱερός — «священный» и др.-греч. ἀρχή — «начало; начальство; власть») — положение частей или элементов чего-либо в порядке от высшего к низшему⁵⁸. Иерархия в системе взаимоотношений членов общества подразумеваетподчинение низших чинов (слоев) высшим.

Преступная иерархия является неотъемлемой частью преступного мира. Преступная (криминальная) иерархия — это система, определяющая структуру взаимоотношений и подчинения одних лиц другим по правилам и традициям преступного мира.

Если представить организованную преступную группы в виде звеньев: руководящее звено, организационно-контрольное, исполнительное, то лица, занимающее высшее положение в преступной иерархии относятся к руководящими звену (обязательно существуют те лица, которые им подчиняются, и исполняют их решения).

Пример из следственно-судебной практики № 1. Апелляционное определение по уголовному делу «вора в законе» М. Чкадау («Мамука Гальский»)⁵⁹. После выяснения иерархии преступного мира и дачи показаний самим Чкадау, суд пришел к выводу, что «вором в законе» является самое высшее лицо в преступной иерархии, тогда как другие представители преступного мира находятся ниже него).

Пример из следственно-судебной практики № 2. В приговоре судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 2 июня 2021 г. по делу № 55-357/2021⁶⁰ указано: «Доказав свою приверженность преступной идеологии, желание соблюдать и пропагандировать правила криминальной субкультуры, не позднее сентября 2014 г. Озманов Ш. Т. был наделен другими лидерами преступного мира статусом «вора в законе», то есть лица, пользующегося безоговорочным авторитетом, чтящим, распространяющим, сохраняющим преступные традиции, обладающим организационно-распорядительными функциями, позволяющими контролировать различные направления деятельности криминальных структур и обеспечивать их существование, в соответствии с которым согласно существующим нормам и правилам, принятым в преступно-криминальной среде, все лица, имеющие более низкие статусы, обязаны подчиняться его воле, указаниям и распоряжениям».

В рамках изучения объективной стороны преступления интересны два момента. Во-первых, занятие высшего положения в преступной иерархии подразумевает получение криминального статуса «вора в законе», или же и других «криминальных должностей» (например, «смотрящий»,«авторитет», «положенец» и др.).

Так, Бычков В.⁶¹ полагает, что субъектами по ст. 210.1 УК РФ «являются не только воры в законе, но и положенцы, смотрящие, держатели общака и блатные». Интересно отметить, что в ходе интервьюирования представителей азербайджанской организованной преступной группы, «базирующихся» в Нижнем Новгороде, нами были получены те же результаты, за исключением касты «блатных». По мнению респондентов среди «блатных» к лицам, занимающим высшее положение в преступной иерархии, следует относить только «авторитетов».

Пример из следственно-судебной практики № 1. В приговоре Судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 2 июня 2021 г. по делу № 55-357/2021⁶² указано: «Лицом, занимающим высшее положение в преступном мире, являются все без исключения лица, причисляющие себя к категории «вор в законе» и принятые в данном статусе лицами, имеющими аналогичный статус».

Пример из следственно-судебной практики № 2. В п. 4 «Обобщения судебной практики рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества Оренбургского областного суда за 2011 год»⁶³ говорится, что квалифицирующий признак, содержащийся в ч. 4 ст. 210 УК РФ — совершение преступления лицом, «занимающим высшее положение в преступной иерархии», порождает определенные сложности, поскольку имеет оценочный характер. Полагаем, что при отнесении представителей криминалитета к лицам, занимающим высшее положение в преступной иерархии, следует относить, прежде всего, так называемых «воров в законе», учитывая их высокое положение в преступной иерархии и главенствование на определенной территории.

Исходя из вышесказанного можно констатировать, что правоохранительные органы подразумевают под лицам, занимающими высшее положение в преступной иерархии, не только «воров в законе», но и других криминальных авторитетов.

Пример из следственно-судебной практики № 4. В Апелляционном определении Судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 24 марта 2021 г. по делу № 55-374/2021⁶⁴ рассматривалось уголовное дело по статье 210.1 УК РФ по обвинению Исмаилова, занимающего статус «положенца» в преступной иерархии».

Пример из следственно-судебной практики № 5. В Верховный суд Чувашии поступило уголовное дело жителя Чебоксар А. Финогенова (Фин), который обвиняется в занятии высшего положения в преступной иерархии (ст. 210.1 УК РФ). По данным следствия, с декабря 2002 г. он является так называемым «положенцем», то есть от имени назначивших его «воров в законе» руководит криминальным миром в республике⁶⁵».

Во-вторых, спорным остается вопрос, с какого момента преступление считается оконченным: с момента коллективного признания криминальными «авторитетами» соответствующего статуса лица или с момента совершения лицом всех действий, направленных на присвоение ему криминального статуса. Остается проблемным вопрос о фиксации факта присвоения криминального статуса (рассылка «воровских маляв»; нанесение особых татуировок на теле; фиксация в сознании представителей преступного мира самого факта «коронации» и др.).

По мнению Бычкова В.⁶⁶, объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ, выражается «в наличии определенного статуса лица», что также не согласуется с общепринятой концепцией объективной стороны преступления, так как статус — это не деяние.

Конечно, наличие (или, как зафиксировано в норме, занятие) статуса может предполагать совершение каких-либо действий, которые могут и должны образовывать объективную сторону нового состава преступления. Именно их и должен был конкретизировать или хотя бы обозначить законодатель в диспозиции ст. 210.1 УК РФ. Однако он не сделал этого, тем самым фактически не очертив границы общественно опасного поведения соответствующего лица.

В ходе анализа следственно-судебной практики нами был выявлен интересный подход правоохранительных органов к термину «занятие высшего положения в преступной иерархии». В частности, в одном из Кассационных представлений заместитель Генерального прокурора РФ указывает на то, что сам факт «коронования» не является обязательным признаком объективной стороны состава преступления по ст. 210.1 УК РФ. Главным он считает то, чтобы лицо дальнейшими своими действиями доказало свою приверженность криминальной субкультуре (лицо должно получить «воровской статус» добровольно, признать его, и подтвердить его дальнейшими незаконными действиями).

Пример из следственно-судебной практики. Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 1 апреля 2021 г. по делу № 7У-260/2021-(7У-15699/2020)[77-866/2021]⁶⁷ сказано: «Заместитель Генерального прокурора РФ указывает, что судами не принято во внимание, что объективную сторону ст. 210.1 УК РФ составляет сам факт занятия лицом высшего положения в преступной иерархии, а не события и действия, предшествующие непосредственной процедуре «коронования», в связи с чем, требования суда об обязательном указании в обвинительном заключении при описания преступного деяния сведений о добровольности принятия Атабекяном статуса «вора в законе», присутствии его самого на церемонии, соблюдении процедуры «коронования» не являются обязательным признаком преступления, а относятся к оценке доказанности его совершения. Само понятие высшего положения в преступной иерархии сформулировано в диспозиции ст. 210.1 УК РФ и дополнительного раскрытия его содержания не требуется».

Таким образом, можно констатировать, что лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии, может быть не только «вор в законе», но и «положенец», «смотрящий» и другие лица. Лица, занимающие высокие криминальные посты могут «посвящаться» в статус путем «коронования» или же назначаться на должность вышестоящими криминальными «авторитетами». Кроме того, представляется интересным факт появления в преступном мире лидеров «новой формации», когда «смотрящими» могут назначаться лица, не имеющие соответствующего криминального прошлого (ранее не судимые или не отбывавшие наказание в местах лишения свободы). В прошлом такое было не допустимо.

Состав преступления по признаку конструкции объективной стороны⁶⁸считается формальным. Преступление окончено с момента совершения вышеуказанных действий (без наступления каких-либо преступных последствий).

Наряду с этим остается проблемным вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности лица за нереализуемый криминальный статус («король без свиты»).

Остается непонятным и то, что понимает законодатель под занятием высшее положения в преступной иерархии. Перечня деяний не содержится ни в Уголовном кодексе, ни в Постановлениях Пленума Верховного Суда, ни в других официальных источниках. Такое положение дел «играет на руку» стороне защиты, которая смело опровергает выводы суда о доказанности состава преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ.

Кроме того, остается не совсем понятным, что понимается под составом преступления — занятие высшего положения в преступной иерархии, или как длящееся преступление. Возможно это нахождение в данном статусе. Правоприменительная практика «идет» по второму пути.

Занятие следует рассматривать, как разовое действие по получению статуса или как продолжительный процесс. При одном прочтении данная норма может быть истолкована так, что преступник занял высшее положение в преступной иерархии (прошел процедуру инициации). В другом случае, наказанию подлежит тот, кто уже занимает данное положение. В первом случае речь идет об однократном событии, во втором — о длящемся деянии. И вопрос этот в правоприменительной практике далеко не праздный, поскольку именно он определяет момент окончания преступления (крайне важный для установления в ходе предварительного и судебного следствия).

В некоторых судебных решениях подчеркивается, что, несмотря на то, что лицо заняло высшее положение в преступной иерархии до вступления в силу Федерального закона от 01.04.2019 № 46-ФЗ (данным законом вводится уголовная ответственность по ст. 210.1 УК РФ), на момент задержания оно продолжало иметь указанный «высокопоставленный статус». Таким образом, суды относятся к занятию высшего положения в преступной иерархии не как к единовременному факту «посвящения» (наделения криминальным статусом по правилам различны процедур), а как к длящемуся статусу (состоянию).

Пример из следственно-судебной практики № 1. В Апелляционном определении Судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 24 марта 2021 г. по делу № 55-374/2021⁶⁹ говорится: «Действия обвиняемого, совершенные до вступления Федерального закона от 1 апреля 2019 г. № 46-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс РФ в части противодействия организованной преступности» в законную силу, описаны в обвинении с целью указания наличия у Исмаилова статуса «положенца» в преступной иерархии как такового, а далее приведены конкретные действия обвиняемого, продолжившего заниматься преступной деятельностью с указанной даты и вплоть до его задержания».

Пример из следственно-судебной практики № 2. В приговоре Судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 2 июня 2021 г. по делу № 55-357/2021⁷⁰ указано: «После вступления в силу 12 апреля 2019 г. Федерального закона от 1 апреля 2019 г. № 46-ФЗ Озманов Ш.Т, осознавая противоправность своих действий, продолжил занимать высшее положение в преступной иерархии, придерживаясь правил и обычаев, принятых в криминальной среде».

Пример из следственно-судебной практики № 3. В приговоре Судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 2 июня 2021 г. по делу № 55-357/2021⁷¹ указано: «Адвокат Цаболова в апелляционной жалобе говорит о том, что вина Озманова Ш. Т. в занятии высшего положения в преступной иерархии не подтверждается материалами уголовного дела, а приговор основан на домыслах и показаниях оперативных сотрудников, являющимися лицами, явно заинтересованными в обвинительном приговоре. В нарушение ст. 171 УПК РФ в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого не указаны конкретные преступные действия и время их совершения. Следователем не были раскрыты все элементы объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 210 1 УК РФ, не указано, где, когда и какими конкретными действиями Озманов доказал свою приверженность преступной идеологии, не приведено доказанных фактов, касающихся приобретения им статуса «вора в законе». Оспаривая выводы суда о нанесении Озмановым в период с сентября 2014 г. по 15 мая 2019 г. знаков отличия «вора в законе» — татуировок, считает необоснованно не принятыми судом во внимание ответ экспертного бюро, согласно которому подобные татуировки может нанести любое, в том числе, не связанное с криминальным миром лицо».

Как справедливо заметили И. Пантюхина и Л. Ларина «формулировка диспозиции статьи 210.1 УК РФ не позволяет выделить необходимые признаки состава преступления в традиционном их понимании, сложившемся в отечественной доктрине уголовного права»⁷².

Значение объективной стороны преступления, в целом, заключается в следующем: обозначает наличие состава преступления; является определяющей при определении квалификации преступления; по объективной стороне определяется момент начала и окончания преступления (это позволяет в том числе, определить сроки давности привлечения к уголовной ответственности); объективная сторона позволяет отграничить основной состав от смежных составов преступлений; признаки объективной стороны могут рассматриваться как смягчающие или отягчающие наказание обстоятельства; и др.

Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, совершившее общественно опасное деяние, достигшее 16 лет, и способное нести в соответствии с законом уголовную ответственность, а также занимающее высшее положение в преступной иерархии. Таким образом, следует констатировать, что субъект преступления специальный.

Специальный субъект преступного деяния⁷³ — это физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступного деяния определенного уголовным законом возраста и обладающее дополнительным (специальным) признаком, наличие которого обязательно при совершении преступления. Такой признак может быть прямо указан в уголовно-правовой норме, либо подразумеваться ею (в том числе, исходя из толкования). В качестве дополнительного (специального) признака могут выступать: половозрастная принадлежность, гражданство, занимаемое должностное положение, участие в преступной группе. Следует отметить, что для специального субъекта по ст. 210.1 УК РФ требуется профессиональный и групповой признак. Лицо, должно занимать высшее положение в преступной иерархии, должно, во-первых, обладать служебно-профессиональным статусом, но не в легальной государственной или общественной деятельности, а в криминальной (в преступной среде). Во-вторых, обязателен групповой признак, поскольку иерархия подразумевает подчинение одних другим, а это уже должна быть группа лиц.

Субъективная сторона характеризуется наличием прямого умысла (виновный осознает общественную опасность занятия высшего положения в преступной иерархии и желает действовать таким образом). Совершение лицом активных действий по занятию высшего положения может быть только осознанным и добровольным. Цель и мотив преступного поведения юридического значения не имеют.

Необходимо подчеркнуть то, что состав преступления в виде занятия высшего положения в преступной иерархии по характеру общественной опасности⁷⁴ не подразделяется на квалифицированный, особо квалифицированный и привилегированный, и имеет только основной состав.

Соотношение статьи 210.1 УК РФ и части 4 статьи 210 УК РФ

Состав преступления, предусмотренный ч. 4 ст. 210 УК РФ, заключается в создании преступного сообщества (преступной организации) либо руководстве ими или входящими в них структурными подразделениями, а равно координации действий организованных групп, создании устойчивых связей между ними, разработке планов и создании условий для совершения ими преступлений, разделе сфер преступного влияния или преступных доходов между такими группами. Кроме того, предусматривается участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей преступных сообществ (преступных организаций) или организованных групп в целях совершения хотя бы одного из преступлений.

По способу описания в законе признаков состава преступления преступление, предусмотренное ст. 210.1 УК РФ, образует простой состав, тогда как преступление, уголовная ответственность за которое закреплена в ч. 4 ст. 210 УК РФ предусматривает сложный состав преступления (альтернативные действия в признаках объективной стороны).

По мнению Прозументова Л.⁷⁵ в рамках привлечения к уголовной ответственности по ч. 4 ст. 210 УК РФ для установления и доказывания высшего положения в преступной иерархии (определении места лица в преступной иерархии) необходимо проводить дополнительные «криминологические и социально-психологические исследования» самих преступников и преступной среды.

По ч. 4 ст. 210 УК РФ объективная сторона преступления характеризуется активной деятельностью лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии. В частности, создании преступного сообщества (преступной организации); руководстве преступным сообществом (преступной организацией) или входящими в него (нее) структурными подразделениями; координации действий организованных групп; создании устойчивых связей между ними, разработке планов и создание условий для совершения преступлений организованными группами, разделе сфер преступного влияния и (или) преступных доходов между такими группами; участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей преступных сообществ (преступных организаций) и (или) организованных групп в целях совершения хотя бы одного из преступлений.

Такая активная деятельность может проявляться в осуществлении лицом управленческих и организационных функции, подбор и руководство лидерами, входящих в преступное сообщество структурных подразделений («положенцев», «смотрящих» и др.), контроле за деятельностью участников преступной группы в сочетании с планированием и координацией преступных действий участников организованного таким лицом преступного сообщества (именно указанные обстоятельства и были доказаны по уголовному делу М. Чкадау («Мамука Гальский») в 2017 г.

Пример из следственно-судебной практики. В Кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 13 мая 2010 г. № 58-О10-25СП⁷⁶на приговор Хабаровского крайсуда от 13 мая 2009 года по обвинению по части 1 статьи 210 УК РФ осужденных Сахнова Э. Г., Семакина О. В., Шохирева О. С., Кошелева К. Е., Ситова А. В., Завалова О. И., Кружаева А. Ю., Щугарева А. В., адвокатов Янчук И. И., Закоморной А. Н., Бабаева К. С., Кобзаря К. В., Суркова С. В., Скорпневой Н. А., Бабаева С. П., Сидорчука Г. Г. и Люмчиковой Н.В говорится: «Сахнов Э. Г., Семакин О.В и Шохирев О. С. совместно с другими лицами путем привлечения и объединения вокруг себя лиц криминальной направленности создали и руководили организацией (сообществом) под названием «...», направленной на совершение нападений на граждан и завладение чужим имуществом, контролирование криминального и легального бизнеса на территории..., получение доходов от криминальной деятельности, имеющей сплоченный и постоянный состав ее членов, каждый изкоторых осознавал свою принадлежность к данной организации».

Необходимо отметить, что ст. 210.1 УК РФ позволяет привлекать к уголовной ответственности лицо лишь по факту занятия высшего положения преступной иерархии (а не ввиду организуемых и совершаемых иных преступных деяний), лишь по факту существования криминального высокопоставленного статуса.

Деятельность по занятию высшего положения в преступной иерархии предусматривает активные действия, тогда как непосредственное занятие высокопоставленного положения подразумевает некоторую пассивность. Лицо в определенный период времени может не организовывать и другим образом не руководить другими преступниками («ворами»), а представлять лишь потенциальную угрозу для общественной безопасности. Кроме того, «вор в законе» может просто «отойти от дел» (ввиду болезни, старости или по иным причинам), но по факту «коронации» подлежать уголовной ответственности в соответствии со статьей 210.1 УК РФ.

В соответствие с ч. 4 ст. 210 УК РФ к факту привлечения к уголовной ответственности лицо приводят самостоятельные непосредственные действия лица, тогда как в соответствии со ст. 210.1 УК РФ лицо подвергается уголовному преследованию за действия других лиц (которые его «коронуют», или присваивают иной высокопоставленный криминальный ранг (статус) в ином активной порядке).

Особенностью ч. 4 ст. 210 УК РФ и ст. 210.1 УК РФ является то, что лица привлекаются к ответственности за сам факт: организации преступного сообщества или занятия положения в преступной иерархии, — вне зависимости от совершения других преступлений⁷⁷.

Субъекты преступления практически совпадают (физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет, совершившее общественно опасное деяние, занимающее высшее положение в преступной иерархии). Однако следует разграничивать субъекта преступления в соответствии с ч. 4 ст. 210 УК РФ, т.е. активного лидера преступного сообщества (преступной организации), и субъекта преступления по ст. 210.1 УК РФ, т.е. лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии.

В п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)») говориться: «Решая вопрос о субъекте преступления, указанного в ч.4 ст.210 УК РФ, судам надлежит устанавливать занимаемое этим лицом положение в преступной иерархии, в чем конкретно выразились действия такого лица по созданию или по руководству преступным сообществом (преступной организацией) либо по координации преступных действий, созданию устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами либо по разделу сфер преступного влияния и преступных доходов, а также другие преступные действия, свидетельствующие о его авторитете и лидерстве в преступном сообществе (преступной организации). О лидерстве такого лица в преступной иерархии может свидетельствовать и наличие связей с экстремистскими и (или) террористическими организациями или наличие коррупционных связей и т.п. В приговоре необходимо указать, на основании каких из названных признаков суд пришел к выводу о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 210 УК РФ».

Субъективная сторона обоих составов выражается в форме прямого умысла. Однако в соответствии с ч. 4 ст. 210 УК РФ принимается во внимание цель преступной деятельности, в частности целью создания преступного сообщества (преступной организации) либо руководство преступным сообществом (преступной организацией) является — совместное совершение одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений.

Следует подчеркнуть, что ст. 210.1 УК РФ предусмотрен основной состав преступления, а ч. 4 ст. 210 УК РФ — особо квалифицированный⁷⁸.

В действующем законодательстве не существует определение такого термина, как «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии». Данное обстоятельство существенно затрудняет правоприменительную деятельность. Формулирование законодателем рассматриваемого термина (с указанием всех необходимых признаков) позволило бы установить такой признак преступления, как общественная опасность. Исходя из толкования закона, остается неясным, в чем конкретно заключается общественная опасность лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии. Но, как известно, без признака общественной опасности не существует понятия преступления, а без него невозможно наступление уголовной ответственности (это противоречит ст. 8 УК РФ «Основание уголовной ответственности»). Следует согласиться с тем, что просто авторитет в преступной среде сам по себе не всегда может «дотянуть» до признака общественной опасности.

Следует отметить, что ч. 4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ являются смежными составами и в практической деятельности могут применяться одновременно. Однако возникает вопрос о соблюдении принципа «одно преступление — одно наказание», поскольку, если лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии организует преступное сообщество, то такое лицо подлежит уголовной ответственности и по ч. 4 ст. 210 УК РФ и по ст. 210.1 УК РФ (одно деяние и два наказания). Кроме того, высшее положения в преступной иерархии приобретается путем совершения преступлений. Таким образом, лицо несет опять двойную уголовную ответственность за свои деяния, во-первых, за фактически совершенные преступления для приобретения криминального статуса, во-вторых, в рамках приобретенного статуса за те же самые преступные деяния.

Пример из следственно-судебной практики. В Апелляционном постановлении Московского городского суда от 24 марта 2021 г. по делу № 10-5755/2021⁷⁹ указано, что рассматриваемое уголовное дело выделено 24 ноября 2020 года из уголовного дела № 11902007706000014 в отношении Медведева О.Н, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 210.1 УК РФ, ч. 4 ст. 210 УК РФ, ч. 1 ст. 209 УК РФ, ч. 3 ст. 222 УК РФ, пп. «а», «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, пп. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ». Из судебного решения видно, что две анализируемые нами применяются одновременно.

Отличие двух анализируемых статей состоит в том, что в соответствии с примечанием к ст. 210 УК РФ лицо, совершившее хотя бы одно из преступлений, предусмотренных указанной статьей, добровольно прекратившее участие в преступном сообществе (преступной организации) или входящем в него (нее) структурном подразделении либо сообщившее о готовящемся собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей преступных сообществ (преступных организаций) и (или) организованных групп и активно способствовавшее раскрытию или пресечению деятельности преступного сообщества (преступной организации) или входящего в него (нее) структурного подразделения и (или) раскрытию и (или) пресечению преступлений, совершенных преступным сообществом (преступной организацией) или входящим в него (нее) структурным подразделением, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Однако в ст. 210.1 УК РФ не предусмотрено освобождение от уголовной ответственности. Таким образом, если лицо добровольно откажется занимать высшее положение в преступной иерархии, по сути, не подлежит освобождению об уголовной ответственности. Проблемным остается вопрос о том, что будет фактически свидетельствовать об отказе лица занимать высшее положение в преступной иерархии с точки зрения действий (бездействий) самого лица (или других лиц), и с точки зрения временного признака (поскольку «воровской мир» не выдает по этому поводу никаких юридически значимых документов).

Примечательный факт: в начале апреля 2021 года стало известно, что криминальные «авторитеты», находящиеся в местах лишения свободы, стали массово отказываться от воровских титулов⁸⁰. Одним из способов отказа они избрали официальные заявления на имя директора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) РФ, или публичный отказ от преступной деятельности в судебном заседании. Необходимо подчеркнуть, что такие отказы по своей природе не имеют юридической силы.

Пример из российской правоприменительной практики № 1. По данным ИА «ПраймКрайм», О. Мухаметшин (Муха) отрекся от титула во время подготовки законопроекта. После введения уголовной ответственности от «воровских титулов» отказались: А. Окунев (Огонек); Г. Халимбеков (Гаджи Ставропольский); смотрящие И. Асянов (Ильдар Уфимский) и Ю. Тишенков (Ганс). В Грузии, где «антиворовская» статья появилась еще в 2005 г., за все время от титула отказался только один «вор в законе», причем далеко не самый видный и в самом начале «репрессий».

Пример из российской правоприменительной практики № 2: «Неожиданно для всех Т. Гигиберия в суде поклялся никогда больше не вести преступную деятельность. Он не отрицал свой воровской статус, но заявил, что оставил криминальный мир в прошлом. «Я вам слово даю — преступной деятельностью не заниматься и жить со своей семьей. Ваша честь, я порядочный человек и клянусь всем святым…». Суд встал на сторону обвиняемого и оправдал его за отсутствием состава преступления.

Для неподготовленного читателя стоит разъяснить: сенсационность поступка Гигиберии заключается в том, что по неписанному своду правил отказ признать свой статус для истинного вора в законе равнозначен его потере, которая зачастую дополняется и более суровыми санкциями со стороны адептов криминальной идеологии»⁸¹.

Свидетельством потери авторитета «вора в законе» могут стать «прогоны».

Пример из правоприменительной практики № 1. «Прогон» (воровское послание) о непризнании титула Огонька: «Приветствуем Вас Арестанты! Мы Воры ставим вас в известность, что находящийся в Меликесской «крытке» [тюрьме — прим. автора] Саша Огонек не является вором, и не обращаться к нему как Вору. Дайте ходу этому прогону по всем лагерям и тюрьмам. Еще раз приветствуем Вас Воры: Вася Воскрес, Юра Пичуга, Лаша Шушанашвили и Тамаз Чермен»⁸².

Пример из правоприменительной практики № 2: «Освободившись из колонии, И. Уфимский организовал свое преступное сообщество, состоящее из пяти группировок. В них входили около 100 человек. Но успешной криминальной карьере помешало его увлечение наркотиками, с которыми его раз за разом ловили полицейские. А недруги по той же причине дважды лишали его воровского титула: в 1993 и 2008 годах»⁸³.

Некоторые авторы предлагают исключить из Уголовного кодекса РФ норму об ответственности только за сам факт занятия высшего положения в преступной иерархии, то есть без привязки к конкретной преступной деятельности⁸⁴. Другие же предлагают сформулировать ее в виде «использования лицом высшего положения в преступной иерархии»⁸⁵.

Глава 3.
ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ, ДОКАЗЫВАНИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, ПРЕДУСМОТРЕННЫХ СТ. 210.1 УК РФ

Вопросам квалификации преступлений, совершенных преступными сообществами (преступными организациями) и их руководителями, в том числе занимающими высшее положение в преступной иерархии, посвящено множество научных работ⁸⁶. Правильная квалификация преступления подразумевает под собой установление тождества между совершенным деянием и признаками состава преступления, предусмотренного УК РФ.

По мнению некоторых авторов⁸⁷, содержание ст. 210.1 противоречит некоторым принципам уголовного закона (ст. 6–7 УК РФ), основанию уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ), нормам института приготовления к преступлению (ч. 1 ст. 30 УК РФ), а также целям уголовного наказания (ч. 2 ст. 43 УК РФ).

Особенности квалификации преступления по ст. 210.1 УК РФ.

В процессе квалификации деяний по ст. 210.1 УК РФ правоприменитель может столкнуться с рядом трудностей. В частности:

– во-первых, из толкования нормы непонятно, какие «криминальные должности» можно относить к высшему положению в преступном мире: только «вор в законе» или еще «авторитет», «положенец», «смотрящий»;

– во-вторых, не понятно и то, с какого момента считать, что лицо заняло высшее положение в преступной иерархии (с момента присвоения ему криминального статуса (инициации));

– в-третьих, какие доказательства необходимы для подтверждение статуса (показания участников преступных групп, документы, татуировки);

– в-четвертых, момент прекращения занятия высшего положения в преступной иерархии. Если это длящееся преступление, то моментом его окончанием считается его пресечение. Однако следует подчеркнуть, что назначение «вору в законе» наказания в виде лишения свободы и отбытие такого наказания не прекращает его преступный статус. Более того, после отбытия наказания, статус сохраняется, и преступление продолжает совершаться вновь. В законодательстве не существует механизма по лишению лица криминального статуса;

– в-пятых, существуют криминальные личности, признаваемые «ворами в законе» на территории сразу нескольких государств (как правило, СНГ). Так, З. Калашов (Шакро Молодой) признается «вором в законе» не только в России, но и в Грузии. Такое лицо, отбыв наказание, если не лишено криминального статуса, может быть привлечено к уголовной ответственности повторно, но уже на территории другого государства. Однако в этих случаях нарушается принцип справедливости (ч. 2 ст. 6 УК РФ, «Одно преступление — одно наказание»). Возникают проблемы и с применением норм института рецидива преступлений.

Особенности доказывания и расследования деяний, предусмотренных ст. 210.1 УК РФ.

Определяя доказательства как любые сведения, закон предусматривает ряд условий, которым они должны отвечать, чтобы служить доказательствами в уголовном процессе. К их числу свойств доказательств относятся относимость, допустимость и достоверность доказательств, а все собранные доказательства в совокупности должны быть достаточными для разрешения уголовного дела (статья 88 УПК РФ). Названные понятия иногда называют свойствами доказательств, они обуславливают юридическую характеристику доказательств.

Относимость — это объективное свойство доказательств, означающее их способность освещать имеющие значение для дела (т.е. существенные для него) обстоятельства. Эта способность выражается в возможности извлечь из доказательства определенные сведения, определенную информацию, на основе которых органы расследования и суд смогут сделать достоверный вывод относительно подлежащих установлению обстоятельств дела.

Правила об относимости — это правила отбора фактических данных, используемых в качестве средства доказывания. Относящимися к делу признаются только такие доказательства, посредством которых прямо или косвенно устанавливаются юридически значимые для дела обстоятельства.

Для решения вопроса об относимости того или иного доказательства к делу, необходимо выяснять: входит ли факт, в подтверждение которого привлекается данное доказательство в предмет доказывания по делу; способно ли исследуемое доказательство этот факт устанавливать.

Такое свойство как достоверность обуславливает отражение в материалах уголовного дела объективных, имеющих место в реальном прошлом событий и явлений.

Достоверность, как элемент оценки доказательств, означает оценку соответствия субъектом имеющихся сведений фактам объективной реальности. Она лишена формальных критериев, и здесь полностью действует принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению дознавателя, следователя, прокурора и суда. Участники уголовного судопроизводства оценивают, не сфальсифицированы ли сведения, которые должны быть объективированы как доказательства, по отношению к тем или иным действительным фактам и обстоятельствам дела.

Вывод о достоверности оцениваемого доказательства достигается путем его сопоставления с другими доказательствами по делу и установления его первоисточника. Оценка достоверности доказательства включает анализ всего процесса его формирования. При установлении, что доказательство не имеет свойства достоверности, оно подлежит обязательному исключению как недопустимое. В то же время несоответствие доказательства критериям допустимости не отменяет в ряде случаев их достоверности.

Под относимостью доказательств, принято понимать возможность их использования для установления фактов и обстоятельств совершенного преступления, то есть пригодность доказательства по содержанию. Доказательство считается относимым, если сведения, составляющие содержание доказательства, указывают не только на факты и обстоятельства, имеющие отношение к делу, но и к принимаемому по делу решению. Только суду принадлежит окончательное право оценить, какие из представленных сторонами доказательств отвечают признаку относимости (относятся к предмету доказывания ст. 73, 299 УПК РФ).

Практическое значение требования относимости доказательств состоит в том, чтобы, с одной стороны, обеспечить достаточно полное и всестороннее установление обстоятельств и фактов, имеющих существенное значение по делу, а с другой — не загромождать материалы дела данными, не имеющими отношения к предмету доказывания. Иногда рассматриваемое свойство связывается лишь с законностью источника фактических данных, что, по нашему мнению, считается не вполне оправданным, поскольку сужает понятие допустимости доказательств

Соблюдение предусмотренного законом порядка, формы процессуальной деятельности — одно из основных условий уголовного судопроизводства. Доказательство считается допустимым, если оно отвечает следующим критериям: 1) сведения получены из предусмотренного законом источника (ч. 2 ст. 74 УПК РФ); 2) сведения получены и зафиксированы в установленной законом процессуальной форме (п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ); 3) сведения получены надлежащим субъектом доказывания.

До недавнего времени в отечественной науке уголовного процесса допустимость однозначно понималась как свойство, характеризующее пригодность (юридическую значимость) доказательства с точки зрения законности источника, метода и приема, с помощью которых оно было получено. Именно формальная характеристика доказательства скрывается под вывеской допустимости. Не будет преувеличением утверждение о преобладающем значении процессуальной формы доказательств над их содержанием. Именно вопросы допустимости доказательств, как правило, становятся основным предметом борьбы стороны защиты и обвинения в суде. Сегодня допустимость доказательств следует рассматривать, как квинтэссенцию процессуальной формы доказывания, направленную на защиту прав и интересов личности в уголовном судопроизводстве. В «смешанном» процессе, соединившем инквизиционное досудебное производство и состязательное судебное, понятие допустимости, как и понятие самого доказательства, детерминировано типологией составляющих судопроизводство частей. Понятие допустимости в сущности своей связано с понятием доказательства, как такового, и соответствует типу уголовного процесса. «Смешанный» тип действующего отечественного уголовного процесса, признаваемый большинством процессуалистов, обусловливает и дуалистичный взгляд на понятие доказательства и, соответственно, на свойство его допустимости.

Различные этические подходы к пониманию «справедливого» при инквизиционном и состязательном строе процесса порождают иногда весьма интересные процессуальные конструкции, направленные на их согласование: «правило асимметрии оценки допустимости доказательств», «правило плодов отравленного дерева», «доктрина серебряного блюда», «доктрина слона в спичечной коробке» и др. Несовершенство юридических конструкций восполняется в определенной мере «справедливой» интерпретацией их правоприменителями. Отсюда и хронические нарушения требований допустимости (законности).

Доказательство считается относимым, если сведения, составляющие содержание доказательства, указывают на факты и обстоятельства предмета доказывания (ст. 73 УПК РФ) или на иные обстоятельства, имеющие отношение к делу или принимаемому решению (ч. 2 ст. 97 УПК РФ). Поскольку установление обстоятельств, необходимых для разрешения дела, чаще всего достигается через установление иных обстоятельств, так называемых «промежуточных доказательственных фактов», то определение их относимости нередко требует решения вопроса о том, может ли данное обстоятельство иметь значение для установления тех обстоятельств, которые указаны в ст. 73 УПК РФ. Именно эта относимость, как уже отмечалось, заложена в доказывании на основе косвенных доказательств.

Основания для признания доказательств недопустимыми перечислены в п. 1, 2 и 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ.

Доказательства должны быть надлежащим образом процессуально закреплены и оформлены. Правильное закрепление и оформление полученных доказательств является непреложным требованием. Уголовно-процессуальный закон четко определяет правила фиксации доказательств.

Фактические данные имеют значение доказательств по делу лишь тогда, когда они облечены в надлежащую форму. Письменное оформление необходимо при выполнении всех процессуальных действий (ст. 166 УПК).

Недопустимые доказательства не имеют юридической силы, и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. Недопустимые доказательства нельзя использовать при принятии любых процессуальных решений по делу, в основе которых должны лежать доказательства.

Такое понятие как достаточность доказательств имеет отношение к пределам доказывания. Субъект доказывания должен обладать совокупностью доказательств, позволяющей сделать единственный вывод о событии прошлого, а также роли в нем участников уголовного процесса

Понятие достаточности доказательств различными учеными трактуется неоднозначно. Одни понимают под достаточностью возможность провести логическую обработку информации в соответствии с законами мышления. Другие — убеждение о том, что осуществлено полное, всестороннее и объективное исследование обстоятельств дела. Третьи — совокупность относимых, допустимых, достоверных доказательств, необходимых для установления обстоятельств преступления в соответствии с действительностью и вынесения обоснованных решений в процессе расследования и рассмотрения уголовного дела. Некоторые процессуалисты полагают: достаточность доказательств тождественна пределам доказывания и полноте доказательств. Достаточность, с нашей точки зрения, выражает качественную характеристику имеющейся системы доказательств с позиций ее пригодности для обоснования того или иного вывода или принятия процессуального решения. Несомненно, критерии достаточности объективно различны для различных процессуальных решений и выводов. Для одних решений достаточно той или иной степени вероятности вывода, для других — объективно необходима достоверность итоговых выводов. Поэтому критерий достаточности относится к сфере внутреннего убеждения должностных лиц публичных процессуальных органов, ведущих производство по уголовному делу. Данное убеждение формируется в процессе непосредственного исследования доказательств по делу.

Достаточность отражает качественную характеристику имеющейся системы доказательств с позиций ее достаточности для обоснования того или иного вывода или процессуального решения, принимаемого в ходе производства по делу. Естественно, критерии достаточности объективно различны для разных процессуальных решений и выводов. Для одних решений достаточно той или иной степени вероятности вывода (решение о возбуждении уголовного дела, постановление о привлечении в качестве обвиняемого), для других — объективно необходима достоверность итоговых решений (обвинительный приговор), которая не имеет степеней своего выражения и означает достоверность знания о фактах и обстоятельствах дела. Поэтому критерий достаточности изначально отнесен к внутреннему убеждению публичных процессуальных органов, ведущих уголовный процесс, формирующемуся в процессе непосредственного исследования доказательств по делу.

Обоснование как элемент процесса доказывания, как уже отмечалось, с одной стороны, как бы обобщает процесс исследования (собирания, фиксации, проверки и оценки) доказательств, требуя обоснования достигнутого вывода посредством проверенных, оцененных и принятых доказательств; а с другой — постоянно сопутствует процессу познания, являясь фактической основой для реализации процесса доказывания как познания (например, через обоснование фактической необходимости производства тех или иных процессуальных и следственных действий). Диалектика этих двух переходов и является движущей силой процесса доказывания.

В ходе проведенного нами научного исследования, путем анализа следственно-судебной практики (анализа возбужденных уголовных дел и проводимых оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий) установлено, что как в правовом, так и в организационно-тактическом плане расследование деяния, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ, относится к категории особой сложности. Как правило, провести предварительное расследование в кратчайшие сроки невозможно. И, в первую очередь, особенно на начальном этапе применить данную статью на практике достаточно сложно. Основные сложности были связаны с отсутствием каких-либо официальных источников ее единообразного толкования.

При фиксации обстоятельств, подлежащих доказыванию, правоприменитель может столкнуться с рядом трудностей. Как известно общий предмет доказывания предусмотрен ст. 73 УПК РФ:

1. Событие преступления (время место, способ и другие обстоятельства совершения преступления). Из данной формулировки нормы закона следует вывод о том, что доказыванию в рамках производства по конкретному уголовному делу подлежит не просто событие, как явление, запечатлевшееся в объективной реальности, а именно событие преступления, в его юридически значимых признаках. Последнее, объективно находит свое отражение деятельности лиц, производящих предварительное расследование, при которой все, установленные ими сведения (доказательства) постоянно, как бы, сверяются с нормативно-определенными в нормах УК РФ признаками конкретного состава преступления, по которому возбуждено уголовное дело и ведется предварительное расследование. Именно в результате такого сравнения следственные органы, а затем и суд, должны убедиться, что имевшее место событие, является общественно опасным, виновным, противоправным и уголовно-наказуемым деянием, т.е. содержащим все признаки состава преступления, определенного (конкретной) нормой Особенной части УК РФ.

Соответственно, с целью уточнения индивидуальных свойств события преступления, законодатель требует точно установить:

– время и место совершения преступления. Как уже отмечалось, спорным считается момент, с которого преступление считается оконченным. Возможно, оно окончено с момента коллективного признания преступным миром соответствующего «воровского статуса» данного лица (например, нанесение особой татуировки, предусмотренной только для «вора в законе»). Если такие действия предполагают «коронацию» (посвящение в статус «вора в законе»), то в данном случае еще можно говорить о какой-то определенности. Однако, если «коронации» не было, то сбор доказательств еще более усложняется. Кроме того, в следственно-судебной практике указывается на факт «коронации» следующим образом: лицу был присвоен статус «вора в законе» в период (который может быть охвачен несколькими днями (месяцами, годами)) при невыясненных обстоятельствах неустановленными лицами. Многие действующие «воры в законе» были «коронованы» задолго до появления ст. 210.1 УК РФ, т.е. до апреля 2019 г. В этой связи возникает два вопроса, во-первых, почему их привлекают к уголовной ответственности:

Пример из следственно-судебной практики. В приговоре Судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 2 июня 2021 г. по делу № 55-357/2021⁸⁸ указано: «Адвокат Цаболова обращает внимание на то, что Озманов утверждает, что никогда не говорил о занятии им высшего положения в преступной иерархии. Кроме того, речь идет о событиях 2015–2016 гг., а уголовная ответственность по ст. 210 1 УК РФ введена с 12 апреля 2019 г.».

Во-вторых, то, что с момента «коронации» прошел очень длительный период времени, что влечет за собой особые трудности в собирании и фиксации необходимых доказательств (напр., некоторые «воры», участвовавшие в процедуре короновании, могли умереть или уехать).

В обстоятельства, подлежащие доказыванию, входит и место совершения преступления. Территориальная подследственность (ст. 152 УПК РФ) и подсудность (ст. 32 УПК РФ) уголовного дела определяются местом совершения преступления. В приговоре должны быть зафиксированы обстоятельства, доказывающие совершение деяния (в частности, признаки объективной стороны состава преступления, п. 1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ). Так в одном из обвинительных заключений было указано, что «в точно неустановленное время, но не позднее 10 декабря 2017 г. гражданин Н. решил придерживаться традиций преступного мира; и в точно неустановленное время, но не позднее января 2019 г. он был признан вором в законе при неустановленных следствием обстоятельствах на территории Магаданской области».

Кроме того, не совсем понятным остается территория, на которой действует преступная среда (районного, городского и регионального масштаба), в иерархии которой лицо занимает высшее положение. Некоторые ученые⁸⁹ считают, что при буквальном толковании ч. 4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ должна пониматься преступная иерархия на всей территории России. Существуют криминальные личности, признаваемые «ворами в законе» на территории сразу нескольких государств (в основном, стран СНГ).

Лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии, не может дважды нести уголовную ответственность по ст. 210.1 УК РФ, поскольку это противоречит ч. 2 ст. 6 УК РФ. Но учитывая то, что фактом привлечения к уголовной ответственности преступление не пресекается, то в момент передачи уголовного дела в суд, или в момент отбытия наказания можно возбуждать новое уголовное дело по ст. 210.1 УК РФ, за которое лицо уже привлекалось к уголовной ответственности.

В следственно-судебной практике уделяется особое внимание вопросу доказанности времени и места осуществления «коронации». Одной лишь ссылки на то, что «коронация» была явно не достаточно. Например, нижеприведенной формулировки в приговоре суда оказалось недостаточно для доказанности ст. 210.1 УК РФ (суд кассационной инстанции вернул уголовное на новое рассмотрение в суд первой инстанции)

Пример из следственно-судебной практики. В кассационном определении судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 1 апреля 2021 г. по делу № 7У-260/2021-(7У-15699/2020)[77-866/2021]⁹⁰ говорится: «Вопреки выводам суда, в обвинительном заключении указано место, время занятия Атабекяном «высшего положения в преступной иерархии», а именно — в декабре 2016 года на территории Греции лидерами преступного мира, так называемыми, «ворами в законе» (перечислены их фамилии), Атабекян А. В. был признан («коронован») «вором в законе», то есть, с декабря 2016 г. он стал лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии».

Кассационный суд указал на необходимость доказать в рамках объективной стороны еще ряд обстоятельств. В частности, «обвинение Атабекяна по ст. 210.1 УК РФ не конкретизировано, так как в нем не раскрыты понятия «преступная иерархия» и «высшее положение в преступной иерархии», не указано где, когда, при каких обстоятельствах Атабекян стал придерживаться принятых в криминальной среде негласных правил и традиций, отрицать общепризнанные моральные принципы и правила поведения; не описаны порядок, процедура и специальные правила криминального сообщества по занятию лицом высшего положения в преступной иерархии и наделению его высшим криминальным статусом; не раскрыто, когда и какими действиями Атабекян доказал свою приверженность преступной идеологии и какие именно фактические действия предпринимались с его стороны для достижения указанной цели. Кроме того не указано, добровольно ли он принял этот статус».

Что касается времени совершения данного преступления, то сотрудники правоохранительных органов (следователь, прокурор, суд) зачастую «не могут определить, когда же появились все четыре признака состава преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК (объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона). Кроме того весьма сложно установить на протяжении какого времени оно длилось, кем и когда было пресечено»⁹¹.

Если вести речь о месте совершения деяния (преступления), то в процессуальных документах, зачастую, не обозначаются точные территориальные границы инкриминируемого деяния. Положения ст. 220 УПК РФ обязывают прокурора при проверке полноты и обоснованности сформулированного обвинения, изложенного в обвинительном заключении, определять наличие в фабуле таких факультативных признаков преступления, как место, время и способ. Данный аспект имеет непреложное значение на этапе определения территориальной подсудности уголовного дела в соответствии со ст. 32 УПК РФ. Как отмечает А. В. Якушин, этим местом является место совершения деяния, содержащего признаки преступления, где оно пресечено или окончено (ч. 2 ст. 32, ч. 1 ст. 73 и ч. 1 ст. 152 УПК, ст. 8, 11, 12, 14, 29 и 30 УК РФ)»⁹². Таким образом, невозможность определить место совершения преступления нарушает гарантированный Конституцией РФ принцип рассмотрения дела тем судом и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено.

Способ совершения преступления, как обстоятельство, подлежащее доказыванию. Способ совершения имеет важное квалифицирующее значение для оценки действий и (будущей) уголовной ответственности обвиняемого. Способ совершения преступления — это система каких-то действий (бездействия), послуживших причиной наступления преступного результата. Способом получения статуса «вора в законе» может быть: 1) «коронация»; 2) покупка криминального статуса.

Другие обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, как обстоятельство, подлежащее доказыванию. Содержание понятия «другие обстоятельства совершения преступления» для различных преступлений может быть неодинаково. Тем не менее, к таким фактам принято относить: 1) общественную опасность деяния; 2) противоправность; 3) средства и орудия преступления; 4) данные о потерпевшем от преступления, а иногда и характере его действий; 5) предпринятые обвиняемым меры сокрытия преступления и тому подобные обстоятельства, необходимость установления которых проистекает не только из конструкции состава преступления, по поводу которого приступили к доказыванию, но и из требований уголовно-процессуального закона о полноте, объективности и всесторонности исследования фактических обстоятельств дела и т.п.

Виновность лица в совершении преступления (форма его вины и мотивы), как обстоятельство, подлежащее доказыванию. Поскольку уголовной ответственности и наказанию подлежит только виновное лицо, по каждому уголовному делу необходимо установить виновность обвиняемого, то есть совершение им общественно опасного деяния умышленно или по неосторожности. При этом следствию необходимо доказать в чем именно выразился умышленный мотив, как было реализовано преступное намерение, какова была цель преступления и форма