Уголовное право России

Части общая и особенная

Издание деcятое, переработанное и дополненное

Под редакцией
заслуженного деятеля науки РФ,
доктора юридических наук, профессора
А. И. Рарога

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.2/.7(470+571)

ББК 67.408(2Рос)

У26

Авторы:

Журавлев М. П., д-р юрид. наук, проф. — гл. 38; Наумов А. В., д-р юрид. наук, проф. — гл. 1, 4, 6, 9, 15, 18, 25, 35, 37, 39; Никулин С. И., канд. юрид. наук, проф. — гл. 7, 11, 12, 21—24, 26, 34; Понятовская Т. Г., д-р юрид. наук, проф. — гл. 19, 20; Рарог А. И., засл. деятель науки РФ, д-р юрид. наук, проф. — гл. 3, 5, 8, 16, 17, 29, 36; Яцеленко Б. В., д-р юрид. наук, проф. — гл. 2, 10, 13, 14, 27, 28, 30—33.

Рецензенты:

Жевлаков Э. Н., доктор юридических наук, профессор — Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА);

Иванов Н. Г., доктор юридических наук, профессор — Российская правовая академия Министерства юстиции РФ.

Под редакцией заслуженного деятеля науки РФ, доктора юридических наук, профессора А. И. Рарога.

Предлагаемая книга представляет собой ранее неоднократно переиздававшийся учебник по Общей и Особенной частям российского уголовного права и является десятым изданием, переработанным и дополненным в соответствии с актуальным состоянием уголовного и других отраслей законодательства России, а также судебной практики. Издание подготовлено в соответствии с программой курса «Уголовное право» по специальности «Юриспруденция» на основе современных научных концепций и правоприменительной практики.

Издание подготовлено по состоянию законодательства на 1 января 2018 г.

Для студентов бакалавриата и магистратуры, аспирантов, преподавателей учреждений высшего профессионального юридического образования, работников суда и правоохранительных органов.

УДК 343.2/.7(470+571)

ББК 67.408(2Рос)

© Коллектив авторов, 2018

© ООО «Проспект», 2018

Указатель сокращений

АПК — Арбитражный процессуальный кодекс РФ

БВС (СССР, РСФСР, РФ) — Бюллетень Верховного Суда (СССР, РСФСР, РФ)

БК — Бюджетный кодекс РФ

БНА (СССР, РСФСР, РФ) — Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти (до июля 1996 г. — Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР, РСФСР, РФ)

ВВС (СССР, РСФСР, РФ) — Ведомости Верховного Совета СССР, Ведомости Верховного Совета РСФСР, Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ

ГК — Гражданский кодекс РФ

ГПК — Гражданский процессуальный кодекс РФ

КоАП — Кодекс РФ об административных правонарушениях

ЛК — Лесной кодекс РФ

МРОТ — минимальный размер оплаты труда

НК — Налоговый кодекс РФ

РГ — «Российская газета»

САПП — Собрание актов Президента и Правительства РФ

СЗ РФ — Собрание законодательства РФ, актов палат Федерального Собрания РФ и указов Президента РФ

СК — Семейный кодекс РФ

СМИ — средства массовой информации

ТК — Трудовой кодекс РФ

УИК — Уголовно-исполнительный кодекс РФ

УК — Уголовный кодекс РФ

УПК — Уголовно-процессуальный кодекс РФ

Раздел I.
Общая часть

Глава 1.
Понятие, предмет, задачи и принципы уголовного права

§ 1. Понятие уголовного права, его предмет, метод и система

Система права любого современного государства состоит из ряда отраслей: конституционное право, административное, гражданское и т. д. В этом ряду находится и уголовное право. Будучи составной частью системы права, уголовное право является одной из его отраслей, которой присущи все признаки, свойственные праву в целом (нормативность, обязательность для исполнения и т. д.), а также специфические отраслевые признаки. От других отраслей оно отличается в первую очередь предметом, т. е. кругом регулируемых общественных отношений. Правда, в общей теории права получила распространение точка зрения, в соответствии с которой уголовное право лишено самостоятельного предмета регулирования; общественные отношения регулируют другие отрасли права (государственное, административное, гражданское и т. д.), уголовное же право лишь охраняет эти отношения, являясь своеобразным средством их обеспечения¹. Такие взгляды высказаны и в уголовно-правовой литературе. Так, А. А. Пионтковский считал, что «уголовные законы с их карательными санкциями за правонарушения придают особую силу уже существующим нормам других отраслей права (и соответствующим им правоотношениям), нарушение которых признается преступлением»². В. Г. Смирнов также считает, что нормы уголовного законодательства не регулируют отношений, но охраняют общественный порядок³.

Отрицание самостоятельного предмета регулирования уголовного права не так уж и оригинально. Еще во второй половине XIX в. немецкий криминалист К. Биндинг считал, что уголовная противоправность выражается в санкции уголовного закона за нарушение нормы права, содержащейся в других отраслях права⁴. Однако такое понимание уголовно-правовой нормы вызывало обоснованную критику еще у выдающихся представителей «классической» школы. Н. С. Таганцев показал несостоятельность теории Биндинга, ссылаясь на принятие государством новых уголовных кодексов, в которых всегда будут нормы, не нашедшие своего выражения в других отраслях права и обладающие самостоятельной юридической природой⁵. Аналогичный довод приводил и Н. Д. Дурманов, указавший на существование ряда уголовно-правовых запретов, являющихся чисто уголовно-правовыми и не дублирующими запреты других отраслей права (например, запрет многих посягательств против личности, не предусмотренных ни в одной отрасли права, кроме уголовного)⁶.

Поскольку право диктует исходящие от государства общеобязательные правила, оно есть регулятор поведения людей в обществе. В этом смысле не является исключением и право уголовное. Поэтому неверно представлять дело таким образом, что нормы уголовного права лишь охраняют общественные отношения, регулируемые нормами иных отраслей права. В действительности нормы каждой отрасли права обычно сами охраняют собственные предписания. Уголовно-правовая санкция в принципе не может применяться за нарушение, например, административно-правового запрета, касающегося специфических общественных отношений. Такое правоприменение означало бы грубейшее нарушение законности.

Сведение функций уголовного права лишь к охранительной нередко приводит к расширению сферы охраняемых им общественных отношений. В юридической литературе встречаются утверждения, что «нормы уголовного права являются средством охраны всех общественных отношений, регулируемых другими отраслями права»⁷. Здесь налицо явное преувеличение охранительной роли уголовного права. Уголовно-правовые санкции призваны защищать наиболее важные права, свободы и интересы личности, общества и государства. Применение уголовно-правового «оружия» требует соответствующих «мишеней». Чрезмерное расширение сферы уголовного права может привести лишь к отрицательным последствиям как для общества, так и для личности.

Вывод о самостоятельной природе уголовного права, выражающейся в существовании особого предмета уголовно-правового регулирования, вовсе не означает, как это иногда утверждается, что уголовно-правовая норма не воспроизводит каких-либо норм других отраслей права и что уголовная противоправность определяется уголовным законом независимо от других отраслей права⁸. Данная точка зрения не учитывает системности норм права в целом. Поскольку самостоятельность норм любой отрасли права относительна, «в праве не может быть абсолютно изолированных друг от друга отраслей»⁹. Это положение особенно ярко подтверждается на примере взаимосвязи именно уголовно-правовых норм с нормами других отраслей права. Многие уголовно-правовые нормы включают нормы самых различных отраслей. Более того, анализ действующего уголовного законодательства позволяет утверждать, что вообще нет такой отрасли права, нормы которой не входили бы органически в уголовно-правовые. Так, в содержание бланкетных диспозиций уголовного закона входят нормы и конституционного (например, ст. 136 УК), и административного (например, ст. 264 УК), и гражданского (например, ст. 146 УК), и других отраслей российского права. В этих случаях условия уголовной ответственности за совершение соответствующих общественно опасных деяний предусмотрены не только нормами уголовного права, но и нормами других отраслей. И это не противоречит самостоятельности уголовно-правового запрета, так как нормы других отраслей права, помещенные в оболочку уголовного закона, превращаются в «клеточку» уголовно-правовой нормы, образуя вместе с последними уголовно-правовую материю.

Любые правовые нормы и право в целом предназначены для воздействия на волевое поведение людей, а предметом правового регулирования являются общественные отношения. Содержание таких отношений, регулируемых уголовным правом, является, во-первых, вполне специфическим, а во-вторых, сложным и неоднозначным. Можно выделить три основные разновидности этих отношений, образующих в совокупности предмет уголовно-правового регулирования.

Первой разновидностью таких отношений являются так называемые охранительные уголовно-правовые отношения (в их традиционном понимании), возникающие в связи с совершением преступления. Это отношения между лицом, совершившим запрещенное уголовным законом преступное деяние, и государством в лице суда, следователя, прокурора, органа дознания. Каждый из субъектов этого правоотношения обладает определенными правами и несет корреспондирующие им обязанности. Так, первый обязан претерпеть неблагоприятные последствия, которые уголовный закон связывает с совершением преступления, в конечном счете, понести наказание, предусмотренное той уголовно-правовой нормой, которую он нарушил. Другой субъект — суд (с помощью следственных, прокурорских органов и органов дознания) вправе принудить первого к исполнению этой обязанности. Но это право сопровождает обязанность тех же органов привлекать лицо к уголовной ответственности, а суда — назначать наказание или меру, его заменяющую, в соответствии с тем, как уголовный закон формулирует особенности условий уголовной ответственности лица, совершившего определенное преступление. Таким образом, предметом охранительных уголовно-правовых отношений является реализация уголовной ответственности и наказания, связанная как с установлением события преступления, так и с назначением наказания, освобождением от уголовной ответственности и наказания (включая и применение принудительных мер медицинского и воспитательного характера).

Второй разновидностью отношений, которые входят в предмет уголовного права, являются отношения, связанные с удержанием лица от совершения преступления посредством угрозы наказания, содержащейся в уголовно-правовых нормах. Отрицать за уголовно-правовыми запретами роль праворегулирующего начала — значит утверждать, что они не упорядочивают поведение людей в обществе. В действительности это не так. Установление уголовно-правового запрета есть выражение принудительной силы государства. Нарушение запрета предполагает применение наказания к лицу, совершившему преступление. В этом заключаются специфика обязанности, устанавливаемой уголовным законом (обязанности не совершать преступления), ее отличие от обязанностей морально-нравственного порядка. Уголовный запрет налагает на граждан обязанность воздержаться от совершения преступления и потому регулирует поведение людей в обществе.

По характеру воздействия на граждан запрета, содержащегося в уголовно-правовых нормах, все общество условно можно разделить на три группы. Одну составляют те граждане, поведение которых не вызывает необходимости установления уголовно-правовых запретов. Они не совершают преступлений в силу осознания того, что преступление противоречит не только интересам других лиц, общества и государства, но и их личным нравственным представлениям о добре и зле. Другую группу образуют лица, для которых существование угрозы наказания недостаточно и которые все же совершают преступления, несмотря на наличие уголовно-правовых запретов. Именно поэтому даже самые строгие уголовно-правовые санкции далеко не всех побуждают воздержаться от совершения преступных деяний. Любопытные в этом отношении данные приводил еще в прошлом веке Ч. Диккенс. Опровергая мнение о предупредительном значении смертной казни, он писал, что «из ста шестидесяти семи человек, на протяжении многих лет приговоренных в Англии к смерти, только трое ответили “нет” на вопрос напутствовавшего их священника, видели ли они смертную казнь»¹⁰.

«Промежуточную» группу составляют граждане, которые не совершают преступлений именно потому, что опасаются уголовного наказания. О предупредительном воздействии на эту группу угрозы, содержащейся в санкциях уголовно-правовых норм, хорошо сказал М. Д. Шаргородский: «Достаточно только поставить вопрос, увеличилось ли бы число преступлений, если бы были отменены нормы уголовного права, чтобы всякий понял, что число преступлений в таком случае, безусловно, возросло бы. Отсюда следует сделать вывод, что рост преступлений имел бы место за счет категории неустойчивых и склонных к совершению преступлений лиц, которые боятся наказания и поэтому не совершают преступлений»¹¹.

Разумеется, ни одна страна не пойдет на постановку эксперимента по отмене уголовного кодекса, чтобы выяснить, как это повлияет на рост совершения общественно опасных деяний. Однако история «подбрасывала» и незапланированные эксперименты, фактически означавшие приостановление действия уголовного законодательства. Например, забастовка ливерпульских полицейских в Англии в 1919 г., сопровождавшаяся внезапной вспышкой грабежей и погромов, или арест национальной полиции Дании немецкими оккупационными властями в 1944 г., вследствие чего резко возросла преступность в стране, или нью-йоркское «затемнение» 1977 г., когда на 25 часов было парализовано снабжение города электричеством, что вызвало волну насилия и грабежей¹². К великому сожалению, список таких незапланированных экспериментов можно пополнить за счет резкой вспышки преступности на территориях бывшего Союза ССР, где распад союзного государства сопровождался вооруженными конфликтами, в том числе и на почве межнациональных отношений (например, в Кавказском регионе).

Таким образом, уголовно-правовой запрет фактически регулирует поведение не всех членов общества, а некоторой его части. Криминологи неоднократно предпринимали попытки установить примерную (относительную) численность этой группы. По данным М. М. Исаева, полученным в 20-х гг. XX в., страх перед наказанием удержал от совершения преступления около 20% опрашиваемых. По результатам аналогичного опроса, проведенного в 70-х гг. болгарскими криминологами, этот показатель составил 6%; советскими — 9% для городских и 21% для сельских жителей; польскими (выяснялось действие уголовно-правового запрета кражи имущества) — примерно 20%¹³. В 1981 г. по специально разработанной анкете было опрошено свыше 400 рабочих и служащих нескольких предприятий Москвы. На вопрос: «Почему, по Вашему мнению, большинство людей не совершают преступлений?» 17,4% опрашиваемых ответили: «Из-за страха перед наказанием»¹⁴. Конечно же, приведенные данные исследований дают лишь ориентировочное представление о числе лиц, на которых оказывает предупредительное воздействие уголовный закон. Однако они позволяют сделать вывод о том, что такое воздействие существует и размеры его нельзя ни преуменьшать, ни преувеличивать. Таким образом, отношения по поводу воздержания лиц от совершения преступления, вытекающие из уголовно-правового запрета (назовем их общепредупредительными уголовно-правовыми отношениями), также входят в предмет уголовно-правового регулирования.

Третья разновидность общественных отношений, входящих в предмет уголовного права, регулируется уголовно-правовыми нормами, которые наделяют граждан правами на причинение вреда при защите от опасных посягательств, при необходимой обороне, а также при крайней необходимости и других обстоятельствах, исключающих преступность деяния. Эти отношения специфичны, в частности, по своему субъектному составу. Осуществляющий, например, свое право на необходимую оборону вступает в правовые отношения, с одной стороны, с лицом, посягающим на интересы личности, общества или государства и обычно нарушающим соответствующий уголовно-правовой запрет (приобретает право на причинение вреда посягающему). С другой стороны, поведение обороняющегося компетентны признать правомерным только суд и прокурорско-следственные органы. В каждом случае именно они обязаны всесторонне рассмотреть событие, связанное с причинением вреда при защите от опасного посягательства, и подтвердить правомерность действий обороняющегося, официально освободив его от ответственности за причиненный им вред. Таким образом, обороняющийся вступает в правовые отношения и с государством в лице суда, прокурорско-следственных органов. Эти отношения можно именовать регулятивными уголовно-правовыми отношениями (в отличие от охранительных уголовно-правовых отношений), так как они складываются на основе регулятивных (управомочивающих) норм и регулируют правомерное поведение лица, являющееся одновременно и социально полезным.

Выделенным разновидностям общественных отношений, образующим предмет уголовного права, соответствуют специфические методы их регулирования. Метод как совокупность правовых средств воздействия на общественные отношения с целью их урегулирования является важной характеристикой отрасли права, выступает в качестве дополнительного основания деления права на отрасли (главный критерий, как известно, — предмет правового регулирования). Проблема метода правового регулирования — одна из сложных и мало разработанных в юридической науке. В советской уголовно-правовой науке на уровне вводных глав курсов и учебников он обычно сводился к применению наказания за нарушение уголовно-правового запрета¹⁵. На самом деле метод правового регулирования — весьма емкое понятие, характеризующееся множеством компонентов. Среди них можно назвать:

1) порядок установления прав и юридических обязанностей;

2) степень определенности предоставленных прав и автономности действий их субъектов;

3) подбор юридических фактов, влекущих правоотношения;

4) характер взаимоотношения сторон в правоотношениях, в которых реализуются нормы;

5) пути и средства обеспечения субъективных прав.

В зависимости от сочетания указанных характеристик в общей теории права обычно выделяют три метода (типа) правового регулирования: дозволение, предписание и запрет. Первый связывается с гражданско-правовым регулированием, дозволительная направленность которого выражается главным образом в «первичности управомочивающих норм» (нормы, определяющие круг субъектов гражданского права, содержание их правоспособности, основание возникновения гражданско-правовых связей, способы защиты гражданских прав и т. д.). Предписание выступает как административно-правовой тип регулирования (материальное административное право в основном закрепляет юридические обязанности, носящие характер предписания). Запрет как метод правового регулирования связывается с уголовным правом (учитывается, что уголовное право призвано определять преступность и наказуемость деяний, опасных для личности, общества и государства, и формулировать модели запрещенного общественно опасного поведения).

Из подобной традиционной классификации типов правового регулирования вовсе не вытекает, что дозволение присуще только гражданскому праву, предписание — административному, а запрет — уголовному. Все три типа правового регулирования можно обнаружить в различных отраслях права, но в одних отраслях решающим является дозволение, в других — предписание, в третьих — запрет. Так, гражданское право, будучи в основном управомочивающим, содержит и запретительные (охранительные) нормы, однако, по сравнению с дозволяющими, они в этой отрасли носят вспомогательный характер. Значителен удельный вес запретительных норм в административном праве (существует даже Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях РФ). Уголовно-правовой метод регулирования также не может быть сведен только к запрету. Например, как отмечалось, нормы уголовного закона о необходимой обороне носят управомочивающий характер, что позволяет говорить в этих случаях о дозволении как разновидности уголовно-правового метода.

Три названных типа правового регулирования в каждой отрасли права могут иметь дополнительные характеристики, выступать в виде специфических методов, представляющих конкретизацию методов межотраслевых.

Так, охранительные уголовно-правовые отношения регламентируются следующими методами:

1) применение санкций уголовно-правовых норм (уголовного наказания);

2) освобождение от уголовной ответственности и наказания (включая применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним, совершившим преступления);

3) конфискация имущества как разновидность иных мер уголовно-правового характера (ст. 104¹—104³ УК);

4) применение принудительных мер медицинского характера к лицам, в состоянии невменяемости совершившим общественно опасные деяния, запрещенные уголовным законом, и к лицам, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания; к лицам, совершившим преступления и страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости.

Фактически первые три метода в той или иной степени имеют аналоги в других отраслях права. Применение, например, санкций присуще и административному, и гражданскому праву; эти отрасли предусматривают и возможности освобождения от ответственности за правонарушения. Но, несмотря на внешнее сходство, эти методы в уголовном праве являются сугубо специфическими по содержанию. Возьмем, к примеру, тот же метод применения санкций. Уголовное наказание как реализация уголовно-правовых санкций является самым суровым видом государственного принуждения. Строгость наказания соответствует тяжести содеянного и степени общественной опасности лица, совершившего преступление. Административное право знает близкие по форме взыскания (административный арест, исправительные работы, штраф), но карательное их содержание лишь приблизительно напоминает уголовно-правовые аналоги.

В связи с этим охранительные уголовно-правовые отношения, регулируемые специфическими уголовно-правовыми методами, ставятся законом в рамки строжайшей правовой регламентации. Так, преступление, совершение которого представляет собой юридический факт и с которым связывается возникновение охранительных уголовно-правовых отношений, определяется конкретными признаками, непосредственно указанными в уголовном законе. Установление этого юридического факта (совершение преступления), а также реализация прав и обязанностей субъектов охранительного уголовно-правового отношения осуществляются в строго определенном законом порядке. Окончательный вывод о виновности лица в совершении преступления, о его ответственности и применении к нему наказания делается только судом (ст. 49 Конституции РФ).

Освобождение от уголовной ответственности и наказания, являясь специфическим методом регулирования охранительных уголовно-правовых отношений, применяется, когда и задача исправления лица, совершившего преступление, и задачи общего и частного предупреждения могут быть выполнены без привлечения лица к уголовной ответственности, назначения и исполнения наказания. Освобождение от столь серьезных последствий, предусмотренных законом, требует жесткой правовой регламентации этого института, поэтому основания его применения сформулированы в самом уголовном законе, служащем гарантией обеспечения прав и выполнения обязанностей субъектов уголовно-правового отношения.

Общественные отношения, вытекающие из уголовно-правового запрета, регулируются путем установления этого запрета. Его специфика проявляется в том, что запрещаются наиболее общественно опасные деяния. Специфика уголовно-правового запрета заключается также в тяжести правовых последствий, которые наступают для лица, нарушившего уголовно-правовой запрет (неисполнение его сопряжено, как было отмечено, с угрозой применения самого строгого государственного принуждения — уголовного наказания).

Выделенные регулятивные уголовно-правовые отношения связаны с методом наделения граждан правами на активную защиту от общественно опасных деяний и предупреждение общественно опасных последствий (например, право на необходимую оборону, причинение вреда при задержании преступника и крайней необходимости).

Дозволение как обобщающий способ наделения субъектов правомочиями присуще и другим отраслям права (в наиболее завершенной форме — гражданскому праву), но в уголовном праве его содержание является также специфическим. Уголовное право при реализации указанных прав допускает причинение самых тяжких последствий (наступление смерти, причинение тяжкого вреда здоровью других лиц, причинение тяжких имущественных последствий), что опять-таки обусловлено высоким уровнем опасности деяний, запрещенных уголовным законом. Нормы никакой другой отрасли не представляют субъектам права в соответствующих ситуациях возможности причинять серьезный вред личным или общественным интересам. Хотя в административном праве также имеются институты необходимой обороны и крайней необходимости, однако причинение вреда при этом допускается в значительно меньшей степени, чем в аналогичных случаях, регулируемых уголовным правом. Это связано с различным уровнем общественной опасности преступлений и административных правонарушений. Первый на порядок выше второго, поэтому необходимая оборона и крайняя необходимость в уголовном праве не совпадают по содержанию с аналогичными обстоятельствами в административном праве. Институты необходимой обороны (самозащита гражданских прав) и крайней необходимости известны и гражданскому праву, однако если, например, в уголовном праве крайняя необходимость исключает уголовную ответственность, то в гражданском праве исходя из специфики гражданско-правовых отношений при наличии крайней необходимости соответствующие гражданско-правовые санкции могут и применяться.

Анализ предмета и метода уголовного права позволяет сформулировать понятие уголовного права как отрасли права.

Уголовное право — это отрасль права, объединяющая правовые нормы, которые устанавливают, какие деяния являются преступлениями и какие наказания, а также иные меры уголовно-правового воздействия применяются к лицам, их совершившим, определяют основания уголовной ответственности и освобождения от уголовной ответственности и наказания.

Как уже отмечалось, по предмету и методу правового регулирования уголовное право отличается от других отраслей права. Вместе с тем по сфере своего действия оно тесно сближается с некоторыми другими отраслями, прежде всего с административным, уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным правом.

Так, административное право регулирует общественные отношения в сфере государственного управления и отношения управленческого характера, возникающие при осуществлении иных форм государственной деятельности (в том числе и правосудия). Особенно близко нормы уголовного права соприкасаются с теми нормами административного права, которые определяют, какие деяния являются административными правонарушениями (проступками) и какие меры административного взыскания применяются к лицам, их совершившим. В ряде случаев границы между уголовно наказуемыми деяниями и соответствующими административными правонарушениями подвижны и при определенных обстоятельствах и условиях отдельные административные правонарушения могут «перерастать» в преступления и наоборот. Речь идет, например, об административно наказуемых контрабанде, мелком хищении чужого имущества, хулиганстве и т. д.

Уголовно-процессуальное право определяет порядок и формы деятельности суда, прокурора, следователя, органа дознания при расследовании преступлений и рассмотрении уголовных дел в суде, гарантирующие права граждан и соблюдение законности в сфере уголовной юстиции. Тесная связь уголовного и уголовно-процессуального права проявляется, в частности, в том, что нормы уголовного права во многом определяют предмет доказывания при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел (в первую очередь уголовно-правовое содержание состава соответствующего преступления). Нормы же уголовно-процессуального права обусловливают порядок официального признания установленных фактов как основания их уголовно-правовой оценки. И в этом смысле уголовно-правовое значение приобретают не все установленные, например, следователем и судом факты и обстоятельства, а лишь те, которые установлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуальных норм.

Следует отметить, что взаимосвязь между материальным уголовным правом и уголовно-процессуальным правом настолько тесная, что первое без второго не может быть реализовано, а второе без первого станет беспредметным (процесс может осуществляться только в связи с совершением преступных деяний, определяемых уголовным законом). Это обстоятельство налагает на законодателя обязанность строго следить за тем, чтобы одна отрасль права не «вторгалась» в компетенцию другой отрасли.

Уголовно-исполнительное право регламентирует порядок исполнения наказания, и результаты его применения дают представление об эффективности уголовно-правовых норм о наказании и освобождении от наказания.

Уголовное право разделяется на две части: Общую и Особенную. Общая часть включает нормы уголовного права, в которых закрепляются его общие принципы, институты и понятия, а также основные положения, определяющие основания и пределы уголовной ответственности и применения наказания, порядок и условия освобождения от уголовной ответственности и наказания. В нормах Общей части регламентируются наиболее важные вопросы, относящиеся к основным понятиям уголовного права — уголовному закону, преступлению и наказанию.

Особенная часть уголовного права включает нормы, в которых определяются конкретные преступления по родам и видам, а также наказания, установленные за их совершение.

Общая и Особенная части уголовного права органически связаны и лишь в единстве представляют собой уголовное право как систему уголовно-правовых норм.

§ 2. Задачи уголовного права

Задачи уголовного права вполне традиционны и в принципе однозначны для любого общества и государства. Они вытекают из исторической предопределенности происхождения уголовного права. Последнее возникло как реакция общества и государства на преступление — наиболее опасное для интересов личности, общества и государства деяние. И в этом смысле уголовное право, как и право вообще, вполне может претендовать на то, чтобы считаться явлением цивилизации и культуры (не случайно и сегодняшние основные уголовно-правовые запреты типа «не убий» и «не укради» восходят еще к знаменитым библейским заповедям, сформулированным в Ветхом Завете). Уголовное право возникло, чтобы защитить своими специфическими средствами (главным образом угрозой наказания и его применением) личность, общество и государство от преступных посягательств. Охранительная задача уголовного права и есть его основная историческая задача, не зависимая, как отмечалось, от политического строя соответствующего государства либо особенностей его экономики. Сопоставим, например, как сформулированы эти задачи в уголовном законодательстве столь разных государств, как США и Российская Федерация.

Уголовный кодекс штата Нью-Йорк называет, в частности, такие задачи уголовного права, как «запретить поведение, которое неоправданно и неизвинительно причиняет или угрожает причинить существенный вред индивидуальным или публичным интересам» (эта цель поставлена на первое место); «обеспечить публичную безопасность, предупреждая совершение посягательств посредством устрашающего воздействия налагаемых наказаний, социального восстановления личности осужденных, а также их изоляции, когда это требуется в интересах охраны общества».

УК также выдвигает на первый план охранительные задачи: «Задачами настоящего Кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений» (ч. 1 ст. 2).

Следует отметить, что в ранее действовавшем УК РСФСР 1960 г. обозначенные в нем объекты уголовно-правовой охраны располагались в иной последовательности. Прежний кодекс, будучи законом своего времени, отражал приоритеты тоталитарного государства, основанного на коммунистической идеологии, в связи с чем на первое место в числе задач УК РСФСР 1960 г. была поставлена задача охраны государственных интересов, затем общественных и уже только потом — личных интересов (ст. 1). В связи с коренной идеей перестройки и реформирования нашего общества — признанием приоритета общечеловеческих ценностей по отношению к классовым и иным — в новом УК изменена последовательность сформулированных в нем задач. Следует отметить, что смена приоритетов уголовно-правовой охраны в новом УК явилась отражением идей, выдвинутых в ходе дискуссий в отечественной науке уголовного права.

Говоря об охранительной задаче уголовного права, можно выделить два аспекта этой проблемы. Это, во-первых, общая превенция уголовного закона, т. е. предупреждение совершения преступления гражданами под воздействием уголовно-правового запрета. Общей превенции уголовного закона способствует существование не только самих уголовно-правовых запретов, но и выделенных нами управомочивающих, дозволительных норм (например, о необходимой обороне и крайней необходимости), поскольку эти нормы также содействуют предупреждению преступлений. Их можно назвать нормами, стимулирующими предупреждение преступлений и правомерное поведение вообще. К ним следует отнести и нормы об освобождении от уголовной ответственности в случае позитивного послепреступного поведения виновного (например, сформулированные в примечании к ст. 275 УК, в котором освобождение от ответственности за государственную измену, шпионаж и насильственный захват власти или насильственное ее удержание связываются с добровольным и своевременным сообщением лица органам власти о содеянном или иным его поведением, способствовавшим предотвращению ущерба интересам Российской Федерации).

Другим аспектом уголовно-правовой охраны является частная превенция уголовного закона. Под ней понимается предупреждение совершения новых преступлений лицами, уже совершившими какие-либо преступления, что достигается путем применения к ним мер уголовного наказания, а также принудительных мер медицинского и воспитательного характера, условного осуждения, которые также связаны с усилением социального контроля над осужденными.

Задачи уголовного права реализуются через уголовную политику. В широком смысле под уголовной политикой понимается государственная политика в области борьбы с преступностью. Последняя, в свою очередь, реализуется путем правотворчества (принятия соответствующих законов) и правоприменения. Советская уголовная политика традиционно была проникнута тоталитарным содержанием и исходила из двух основных постулатов.

Во-первых, из идеологического представления о классовом содержании уголовного права, об антинародной и реакционной сущности уголовного права буржуазных (эксплуататорских) стран и принципиальной противоположности ему советского уголовного права как нового и высшего типа уголовного права.

Во-вторых, из идеализированного объяснения существования преступности в связи с существованием капиталистического (буржуазного) общества (строя) и вытекающего из него идеологизированного мифа о ликвидации преступности лишь в связи с построением коммунизма.

В ходе сложных и неоднозначных процессов реформирования нашего общества в политической и экономической сферах постепенно происходит отказ от указанных идеологических мифов и представлений в области уголовной политики.

В связи с этим необходима постановка реальных задач в борьбе с преступностью, каковыми могут являться снижение темпов ее роста, удержание ее на более или менее социально терпимом уровне, осуществление над ней более или менее удовлетворительного контроля государства и общества. Более радикальные цели на сегодняшний день утопичны.

Возвращаясь к задаче охраны личности, ее прав и свобод от преступных посягательств как основной задаче уголовного права, следует отметить, что она реализуется не только в связи с применением уголовного наказания к лицам, совершившим преступные посягательства, или с угрозой его применения к потенциальным преступникам. Судьи, как и все люди, иногда ошибаются, и нет полной гарантии того, что при стечении определенных обстоятельств не может быть несправедливого обвинения невиновного человека в совершении преступления, в том числе и самого тяжкого. И конечно же, государство обязано обеспечить справедливость и законность по отношению к таким людям, т. е. к мнимым преступникам. Но это возможно лишь тогда, когда законность и справедливость будут обеспечены по отношению к преступнику настоящему. Поэтому уголовный закон, отграничивая преступное поведение от непреступного (а грань между ними не всегда видна), должен стоять на страже прав и интересов лиц, которые не совершали предусмотренного уголовным законом преступного деяния. Реализация этой задачи в первую очередь зависит от совершенства формулировки уголовно-правовой нормы, конструирующей состав того или иного преступления. Ошибки в применении уголовно-правовых норм, повлекшие необоснованное привлечение лиц к уголовной ответственности, могут свидетельствовать и о том, что уголовный закон еще не всегда достаточно эффективно охраняет права и интересы граждан в сфере реализации уголовного права и уголовной ответственности.

Таковы основные задачи, стоящие перед уголовным правом. Разумеется, могут быть сформулированы и другие задачи, вытекающие из указанных в УК (например, воспитательная).

§ 3. Наука уголовного права

Уголовно-правовая наука — это составная часть юридической науки. Она представляет собой систему уголовно-правовых взглядов, идей, представлений об уголовном законе, его социальной обусловленности и эффективности, закономерностях и тенденциях его развития и совершенствования, о принципах уголовного права, об истории уголовного права и перспективах его развития, о зарубежном уголовном праве.

Предмет науки уголовного права шире предмета уголовного права как отрасли права.

Для углубленного уяснения социального содержания и назначения институтов и норм уголовного права, а также выявления их эффективности теория уголовного права использует определенные методы научного исследования. Метод науки (исследования) в самом общем значении этого слова есть способ, путь познания и преобразования действительности.

К числу используемых уголовно-правовой наукой методов исследования необходимо отнести в первую очередь такие методы, как догматический, социологический, сравнительно-правовой, историко-правовой, диалектический (философский) и др. При этом следует отметить, что сложные и противоречивые процессы реформирования нашего общества, включая уголовно-правовую сферу, привели к переоценке многих традиционных методологических постулатов. Все в жизни взаимосвязано. Наше общество в недалеком прошлом оказалось в определенной изоляции в общем движении мировой цивилизации, и следует критически признать, что определенный «вклад» в это сделан и нашей уголовно-правовой (впрочем, как и любой другой юридической) наукой. Например, понятие «социалистический гуманизм» в уголовном праве связывалось в цивилизованном мире с нашей, едва ли не античеловеческой пенитенциарной системой, с переоценкой роли смертной казни в борьбе с преступностью и со многими другими уголовно-правовыми «нелепостями». Жизнь потребовала переоценки роли уголовного права в регулировании и развитии социально-экономических отношений. Она у нас всегда была явно завышенной. И уголовному праву еще предстоит найти свое истинное место и свою роль в развитии нового общества, в деле формирования новых, пока еще складывающихся политических и экономических отношений.

В нашем обществе происходит очищение от укоренявшихся десятилетиями идеологических догм, от авторитарно-бюрократических наслоений командно-административной системы, от изживших себя стереотипов во внутренней и внешней политике. Все это не могло не затронуть и идеологические основы уголовно-правовой науки как неотъемлемой, если не важнейшей части (основы) ее методологии. Главным же идеологическим постулатом было, как уже отмечалось, учение о классовом содержании уголовного права, об антинародной и реакционной сущности уголовного права «буржуазных» стран и принципиальной противоположности советского уголовного права как «нового и высшего» типа уголовному праву эксплуататорских государств. Все это грубо противоречило изначальной идее перестройки и реформирования нашего общества — отказу от приоритета классовых интересов и ценностей и признанию приоритета ценностей общечеловеческих, идее, возведенной в ранг новой внешней и внутренней политики нашего государства и зафиксированной во взятых на себя нашим государством обязательствах. Конечно, отказ от первоначальной идеи в правовой науке вовсе не означает ее деидеологизацию. Общественные науки, по нашему мнению, в принципе не могут быть неидеологизированными. Это означает переход от одной идеологии к другой, противоположной по своим исходным принципам, что мы сейчас и наблюдаем в отечественной юриспруденции: замену идеологии, основанной на приоритете классовых ценностей, идеологией, опирающейся на приоритет общечеловеческих ценностей по отношению к любым иным, в том числе классовым и национальным. И это также есть идеология, вовсе не разделяемая всеми классами и социальными группами. Конечно же, она гораздо менее огосударствлена, чем прежняя идеология. В определенном смысле эта идеология — компромисс между классами и социальными группами.

Догматический (формально-логический или собственно юридический) метод основан на использовании правил формальной логики и грамматики (синтаксиса). Его преимущественное назначение — комментирование и систематизация действующих уголовно-правовых норм, их толкование, определение основных уголовно-правовых понятий. Догматическое толкование — неотъемлемая составная часть применения уголовного закона и правотворческой деятельности в сфере уголовного права. Этот метод берет за отправную точку не какое-либо конкретное преступление либо совокупность преступлений как явление социальной действительности, а преступление как родовое и отвлеченное понятие, как понятие юридическое. Он предполагает изучение уголовно-правовой нормы как таковой или совокупности уголовно-правовых норм так же, как юридических понятий, т. е. догмы уголовного права. Конечно, данный метод (собственно, как и другие методы) не может существовать изолированно от других методов исследования уголовного права.

Социологический (конкретно-социологический) метод заключается в изучении уголовно-правовых норм (уголовного закона), преступления и наказания как социальных явлений. Его использование заключается в отборе и анализе по определенной схеме (программе) конкретных фактов действия уголовного закона, его влияния на преступника и преступление. Если догматический метод способствует уяснению того, что собой представляет уголовно-правовая норма и преступление как юридическое понятие, то социологический метод позволяет вскрыть их социальное содержание, т. е. то, чем в действительности (в жизни) является конкретное преступление, каков субъект этого преступления и т. д. Социологические методы заключаются, например, в опросах (анкетирование, интервьюирование, экспертные оценки) различных категорий лиц — населения, работников правоохранительных органов, осужденных и др. — по различным проблемам уголовного права, например, о понимании ими содержания тех или иных уголовно-правовых запретов, о согласии (несогласии) с ними, об эффективности их действия, о предложениях по совершенствованию уголовных законов и т. д. Без использования социологического метода уголовно-правовая наука не может обойтись при характеристике социальной обусловленности уголовно-правовой нормы и преступления, эффективности уголовного закона. В конечном счете социологический метод является основой уголовно-правового прогнозирования и правотворчества.

Сравнительно-правовой метод в уголовном праве заключается в анализе тех или иных уголовно-правовых институтов, категорий и понятий (например, уголовно-правовых норм) путем сопоставления их содержания в уголовном законодательстве зарубежных стран. Следует отметить, что отечественная уголовно-правовая наука накопила значительный опыт в использовании этого метода. Однако переход к идеологии общечеловеческих ценностей в области уголовного права предполагает обновление задач, стоящих перед исследователем при использовании им сравнительно-правового метода. Дело в том, что ложность прежних идеолого-партийных задач уголовно-правовой науки серьезно обеднила потенциальные возможности этого метода, связав его в основном с разоблачением реакционных теорий буржуазного уголовного права и реакционной сущности самого буржуазного уголовного законодательства. В этом отношении в теории советского уголовного права допускался явный перебор. Критика утрачивала критерий объективности, и сама уголовно-правовая теория многое теряла от такого подхода.

Отказ от узкоклассового подхода в сравнительно-правовых исследованиях означает снятие многих ранее существовавших барьеров на пути эффективного сотрудничества юристов, представляющих разные политические и правовые системы. Есть уже и позитивные сдвиги в этом направлении. По целому ряду вопросов в теории уголовного права происходит постепенный отказ от позиции несовместимости их с соответствующими взглядами теоретиков уголовного права капиталистических стран, и даже наблюдается определенное сближение по ряду позиций. Наиболее видимые, на наш взгляд, следы такого сближения (не только на доктринальном, но и на правотворческом уровне) можно увидеть в решении следующих проблем: определении задач уголовного закона; формулировании правил действия уголовного закона во времени и пространстве; признании уменьшенной вменяемости; законодательной оговорке наказуемости неосторожных преступлений лишь в случаях, специально предусмотренных уголовным законом; в отказе от общей наказуемости приготовления к преступлению и др.

Историко-правовой метод предполагает изучение и исследование уголовно-правовых институтов, категорий и норм в их историческом развитии, изучение истории российского уголовного права и российской уголовно-правовой науки. Однако совсем недавно этот метод научного исследования, призванный учитывать все положительное, накопленное историческим опытом, связывался лишь с «принципиальной» критикой реакционной сущности немарксистских уголовно-правовых концепций. Часто эта критика велась некорректно. Необходимо иметь в виду, что наука уголовного права дореволюционной России (как классического, так и социологического направления) составляет нашу гордость. Возвращаются из небытия имена выдающихся представителей этой науки: Н. С. Таганцева, И. Я. Фойницкого, В. Д. Спасовича, Л. С. Белогриц-Котляревского, А. Ф. Кистяковского, Г. Е. Колоколова, В. В. Есипова, А. В. Лохвицкого, Н. А. Неклюдова, А. А. Пионтковского (отца), Н. Д. Сергеевского, П. П. Пусторослева, М. П. Чубинского и др.

Следует отметить, что несмотря на жесткие идеологические требования, предъявлявшиеся к советской уголовно-правовой науке (как и вообще к советской юридической науке), она также достигла значительных успехов, в связи с чем сегодняшние юристы должны обращаться к трудам таких советских криминалистов, как А. А. Пионтковский (сын), М. Н. Гернет, С. В. Познышев, М. М. Исаев, А. А. Герцензон, А. Н. Трайнин, Б. С. Утевский, М. Д. Шаргородский, Б. С. Никифоров, В. Ф. Кириченко, Я. М. Брайнин, Г. А. Кригер, Н. И. Загородников, Н. А. Стручков и многих других. С одной стороны, их труды — это история советского периода российской науки уголовного права, с другой — многие из положений, сформулированных в них, сохранили свое научное и практическое значение и в наши дни.

Диалектический (философский) метод заключается в использовании в уголовно-правовом исследовании основных законов и категорий диалектики. Первые (единство и борьба противоположностей, переход количественных изменений в качественные, отрицание отрицания) касаются самых общих вопросов теории развития. Вторые (необходимость и случайность, причина и следствие, форма и содержание, сущность и явление и др.) также в своей совокупности являются отражением наиболее общих законов развития объективного мира. Законы и категории диалектики служат способом отыскания новых результатов, методом движения от известного к неизвестному и, таким образом, имеют методологическое значение. Диалектический метод обязательно учитывает всеобщую связь явлений природы и общества в их постоянном развитии. Практический характер предметного содержания диалектического метода, заключающегося, в частности, в применении категорий диалектики при реализации уголовно-правовых норм в судебной и прокурорско-следственной деятельности, наглядно подтверждается, например, при установлении причинной связи между общественно опасным деянием (действием или бездействием) и преступным последствием в преступлениях против жизни и здоровья личности, в некоторых должностных, хозяйственных, транспортных и других преступлениях.

Одна и та же ситуация, связанная с причинением какого-либо вреда, может быть по-разному оценена в зависимости от философского понимания причинности. Например, вследствие нанесения сравнительно легкого удара по голове наступила смерть потерпевшего, так как незадолго до этого он перенес болезнь мозга. Если причинность истолковывать с субъективных, идеалистических позиций в духе кантовского агностицизма (как это делают представители так называемой адекватной теории причинности в уголовном праве), то причинная связь здесь отсутствует: наступление смерти от легкого удара не является типичным, смертельный результат не соответствует легкому удару, не адекватен ему.

Напротив, с позиции диалектического понимания детерминизма как учения о закономерной, необходимой связи всех событий и их причинной обусловленности причинная связь исследуется и определяется в точности такой, какой она реально была в объективной действительности. Конечно, наступление определенного последствия может быть вызвано исключительно свойствами потерпевшего (та же перенесенная им болезнь мозга) или специфическими особенностями обстановки совершения деяния. Но причинная связь и исследуется именно такой, а не подменяется поиском не существующей в природе типичной связи. Поэтому в данном случае «нетипичная» связь обладает всеми признаками необходимой причинной связи.

В уголовно-правовой трактовке основных законов диалектики (единства и борьбы противоположностей, перехода количественных изменений в качественные и отрицания отрицания) необходимо исправить допускавшийся в недавнем прошлом перекос. Дело в том, что, как и в общей философской литературе, в юриспруденции внимание заострялось на борьбе противоположностей, тогда как диалектика предполагает и их единство. Делался упор на едва ли не обязательное революционное преодоление противоречий, хотя диалектика не отрицает и роли эволюционных процессов. Преувеличивалось отрицание как таковое и, напротив, принижалось или даже игнорировалось, что диалектическое отрицание предполагает и преемственность, связь нового со старым, своего рода повторяемость некоторых свойств низших стадий на высшей стадии развития. Думается, что обращение к основным законам диалектики во всем многообразии их содержания, несомненно, будет способствовать успеху непосредственно уголовно-правовых исследований.

В последние (примерно) три десятилетия в рамках уголовно-правовой науки (а также и криминологии) достаточно интенсивно развивается такое направление как уголовная (уголовно-правовая) политика, выполняющая роль в организации борьбы с преступностью.

Термин «политика» происходит от древнегреческого — «политейя», т. е. общественное устройство, и «политикэ», что значит искусство управления государством, государственные дела, деятельность государства. Философская наука и политология и в прошлом и в настоящее время исходит из значения указанных понятий и понимают под политикой содержание деятельности государства, определение ее направленности, форм и задач. В этом смысле наука уголовного права оперирует понятием уголовная политика, понимая под этим направление (часть) внутренней и внешней политики государства, определяющее стратегию и тактику в области борьбы с преступностью. При этом понятие уголовной политики трактуется в широком и узком смысле. Первое предполагает определение и проведение в жизнь специальных мер борьбы с преступностью на основе уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного права, а также криминологическую политику (основанную на специальных методах предупреждения преступности). Уголовная политика в узком смысле — это уголовно-правовая политика, включающая в себя стратегию и тактику борьбы с преступностью только уголовно-правовыми средствами. Другие аспекты уголовной политики должны анализироваться в работах по уголовному процессу, уголовно-исполнительному праву, криминологии, а также в работах по различным спецкурсам, находящимся на стыках указанных научных дисциплин.

При всей традиционности предмета и задач уголовно-правовой политики (воздействие на преступность) существуют ее особенности, отличающие современные подходы к разработке уголовной политики от подходов относительно недавних (советских) времен. Это, во-первых, понимание ограниченной возможности уголовного законодательства и вообще правовых средств воздействия на преступность. Во-вторых, учет известных особенностей рыночной экономики. В-третьих, принятие во внимание главного социального противоречия современного российского общества — непозволительно резкого различия уровней доходов богатых и бедных. И, в-четвертых, приведение уголовного (а также уголовно-исполнительного и уголовно-процессуального) законодательства в соответствие с общепризнанными нормами и принципами международного права.

Уголовная политика в рассматриваемой сфере изначально закреплена в нормах Конституции Российской Федерации, Уголовного, Уголовно-исполнительного, Уголовно-процессуального кодексов РФ. Свое развитие и конкретизацию она получает в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, особенно разъясняющих вопросы судебной практики. В соответствии со ст. 15 Конституции РФ правовым источником уголовной политики являются принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации. Наконец, к ним же следует отнести постановления Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам проверки конституционных законов, примененных или подлежащих применению в конкретных делах; постановления Верховного Суда РФ (и решения других судебных органов, по конкретным делам; решения Европейского Суда по правам человека (Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам применения указанной Конвенции и Протоколов к ней). Это — основные источники уголовно-правовой политики. Ее субъектами являются все ветви власти: законодательная, судебная и исполнительная. Место законодательной и судебной властей в разработке и проведении в жизнь уголовной политики определяется их ролью в разработке, принятии и применении уголовного законодательства. Исполнительная власть, олицетворяемая Правительством Российской Федерации в соответствии с п. «ж» ч. 1 ст. 14 Конституции РФ осуществляет (в том числе, и меры по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью). Следовательно, элементы уголовно-правовой политики могут содержаться и в постановлениях и распоряжениях Правительства Российской Федерации, принимаемых (в рамках своей компетенции) на основании и в исполнении Конституции Российской Федерации, федеральных законов, нормативных указов Президента Российской Федерации. Особенное значение при этом имеет реализация Правительством принадлежащей ему по Конституции РФ законодательной инициативы, так как большинство законопроектов, например, по внесению изменений и дополнений в действующее уголовное законодательство, поступающих в Государственную Думу, и затем принятых ею, исходит именно из Правительства Российской Федерации. На вершине пирамиды государственной власти Российской Федерации стоит Президент Российской Федерации, являющийся главой государства. В соответствии со ст. 80 Конституции РФ он «определяет основные направления внутренней и внешней политики государства», а следовательно и уголовной политики (уголовно-правовой, уголовно-исполнительной, уголовно-процессуальной, криминологической). В соответствии с этим определенные начала уголовной политики фиксируются в указах и распоряжениях Президента РФ (в том числе и при реализации им конституционного права законодательной инициативы при внесении законопроектов о внесении изменений и дополнений в федеральное уголовное законодательство), а также в его ежегодных посланиях Федеральному Собранию о положении в стране, об основных направлениях внутренней и внешней политики государства. В последних, т. е. в президентских посланиях (причем каждого из российских президентов) всегда находилось место и вопросам (в той или иной плоскости) уголовной политики. Правда, если сравнивать советский и постсоветский периоды, необходимо отметить, что доля не законодательного материала как источника уголовной политики в настоящий период значительно снизилась, что в принципе следует признать положительным как свидетельство реального продвижения к становлению правового государства. В значительной мере исчезла при этом и весомая доля партийности в формировании уголовно-политической концепции. В советский период основные направления уголовно-правовой политики выражались в программах КПСС и постановлениях ЦК КПСС и Советского правительства (относительно либерально-оптимистические содержание и цели в Программе КПСС 1961 г., напротив «закручивание гаек» в постановлении ЦК КПСС и СМ СССР «О мерах по усилению борьбы с преступностью» 1966 г.). В ту пору это закономерно вписывалось в конституционную норму о КПСС как правящей партии. Современные положение с этим вытекают из конституционной нормы о политическом многообразии, многопартийности и равенстве общественных объединений перед законом (ст. 13 Конституции РФ).

Заметно снизилась и идеологическая составляющая уголовной политики. Советская уголовная политика традиционно исходила из двух основных постулатов. Во-первых, как уже отмечалось, из идеологического противопоставления якобы реакционного по сущности уголовного права буржуазных (эксплуататорских) стран и принципиальной противоположности ему советского уголовного права как нового и высшего типа уголовного права. И, во-вторых, также из идеологизированного (и при этом вполне идеализированного) объяснения существования преступности в связи с существованием капиталистического (буржуазного) общества (строя) и вытекающего из него мифа о ликвидации преступности лишь в связи с наступлением коммунизма. В ходе сложных и неоднозначных процессов реформирования нашего общества в политической и экономической сферах постепенно произошел отказ от указанных идеологических мифов и представлений и в области уголовной политики.

Вместе с тем является ошибкой призыв вообще «устранить» идеологию из уголовного права (законодательства). В уголовном праве как в законодательстве, так и в науке, идеология неизбежно и всегда будет являться необходимой составляющей. Любой закон, и уголовный в том числе, исходит из определенной идеологии. Советское уголовное законодательство свои нормативные установления связывало с определенной политико-классовой идеологией, что делалось путем объявления социалистических ценностей приоритетной задачей уголовного законодательства (при определении например, задач уголовного законодательства и понятия преступления). Постсоветское уголовное законодательство исходит из принципиально иной идеологии и иных принципов, опирающихся на приоритет общечеловеческих ценностей относительно всех других, включая и классовые (другое дело, как это удается реализовать в нормотворчестве и особенно в правоприменении), равную уголовно-правовую защиту всех форм собственности, рыночной экономики, соответствие уголовно-правовых запретов общепризнанным принципам и нормам международного права. И эта идеология является конституционной, так как нормативно закреплена в Конституции РФ (ст. 2, 8, 15, 17, 18). Разумеется, что все это относится к политике в любых ее формах и проявлениях, в том числе и к уголовной политике (политика без идеологии — это как управление в открытом море кораблем без навигационных приборов).

Как уже отмечалось, наука уголовного права тесно связана и с другими правовыми науками, особенно с криминологией и статистикой (уголовной). Криминология — это наука о состоянии, динамике и причинах преступности, мерах ее предупреждения. Криминология изучает преступность как социальное явление; личность преступника; разрабатывает конкретные меры предупреждения преступлений. С одной стороны, криминология основывается на уголовно-правовом содержании общего понятия преступления и законодательного определения отдельных видов преступлений (например, кражи, убийства, хулиганства). С другой стороны, криминологическая информация — необходимая предпосылка для изменения действующего уголовного законодательства.

Уголовная статистика изучает количественную сторону преступности, ее структуру, состояние, динамику в целом и по отдельным видам преступлений. Данные уголовной статистики (как и криминологическая информация) позволяют уточнить эффективность действия соответствующих уголовно-правовых норм и учесть эти показатели при правотворческой корректировке уголовного закона.

Отечественная наука уголовного права тесно связана с деятельностью законодательных и правоприменительных органов. Эта связь, в частности, выражается в форме участия ученых-юристов в рабочих, консультативных и экспертных группах по подготовке проектов уголовного законодательства, а также в работе научно-консультативных и научно-методических советов руководящих органов суда и прокуратуры. Важное значение для практики имеют разработка и издание комментариев к уголовному кодексу.

§ 4. Принципы уголовного права

Задачи, стоящие перед уголовным правом, решаются на основе его принципов, т. е. основных, исходных начал, в соответствии с которыми строятся как его система, так и в целом уголовно-правовое регулирование. Правовые принципы в общей теории государства и права обычно увязываются с идеями, фиксирующими представление о том, каким право должно быть, об идеальном праве. Первоначально любые правовые принципы действительно выводятся из правосознания. И в этом смысле правосознание служит основой любого правотворческого процесса. Однако не следует думать, что с созданием системы права принципы права остаются в неизменном виде. Зафиксированные в нормах права, они получают новую нормативную жизнь и новое нормативное содержание. Принципы правового сознания — это принципы-идеалы, принципы — гипотезы законодателя. Принципы, которые прямо или чаще всего косвенно зафиксированы в нормативных актах, не обязательно совпадают с принципами в первом значении.

Принципы реализации правовых норм (особенно в практической деятельности органов и должностных лиц) объединяют принципы правосознания, предшествующие образованию писаного права, и принципы «обновленного» правосознания, вытекающие не только из первоначальных представлений о будущем праве, но и из фактического его содержания и результатов его применения.

Конкретное содержание принципов и их перечень и в общей теории права, и в уголовном праве понимаются неоднозначно. Как правило, они подразделяются на общие (присущие системе права в целом и приобретающие в той или иной отрасли свое специфическое содержание) и специальные (отраслевые), раскрывающие качественные особенности правового регулирования отдельной отрасли права. Однако в уголовно-правовой науке была высказана и иная точка зрения, отрицающая необходимость выделения специальных (отраслевых) принципов уголовного права. Она аргументируется тем, что общеправовые принципы действуют через отраслевые, а специфические отраслевые принципы являются не чем иным, как своеобразным преломлением общеправовых принципов¹⁶. С этой позицией следует согласиться. Она учитывает не только процесс дифференциации отраслей права как тенденцию развития его системы, но и одновременный процесс их интеграции, отражающий обратную тенденцию. В связи с этим большинство отраслевых принципов имеют, как правило, свои аналоги в других отраслях права и перестают быть сугубо специальными (отраслевыми).

В УК РФ законодательно сформулированы следующие принципы уголовного права:

законности;

равенства граждан перед законом;

вины;

справедливости;

гуманизма.

Следует отметить, что в прежних (советских) уголовных кодексах не было ни законодательного перечня таких принципов, ни их нормативного определения (впервые законодательный перечень принципов уголовного права был дан в Основах уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г., не вступивших в силу в связи с распадом Советского Союза).

Принцип законности сформулирован в ст. 3 УК РФ:

«1. Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом.

2. Применение уголовного закона по аналогии не допускается».

Принцип законности — конституционный принцип уголовного права. Статья 15 Конституции РФ гласит, что «органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы». Применительно к уголовному праву этот принцип трансформируется в первую очередь в принцип «нет преступления без указания о том в законе» (уголовном). Он означает, что к уголовной ответственности может быть привлечено лишь лицо, совершившее запрещенное уголовным законом общественно опасное деяние. Согласно данному принципу аналогия преступлений и наказаний в российском уголовном праве не допускается.

Аналогией закона называется восполнение пробела в праве, когда закон применяется к случаям, прямо им не предусмотренным, но аналогичным тем, которые непосредственно регулируются этим законом.

Убедительный пример применения аналогии уголовного закона уже в постсоветские времена приводит выдающийся современный российский адвокат С. Л. Ария. Летом 1997 г. Военной коллегией ВС РФ было рассмотрено в суде первой инстанции дело по обвинению бывшего начальника Главка Минобороны С. в измене Родине в форме шпионажа и других преступлениях. Измена Родине квалифицировалась по п. «а» ст. 64 УК РСФСР. В своей защитительной речи С. Л. Ария отметил: «Закон, по которому С. обвиняется в измене (ст. 64 УК РСФСР), предусматривает действия только против Союза ССР, против его суверенитета, территориальной целостности и обороноспособности. Но в 1993 г., о котором идет речь в обвинении, никакого преступления против Союза ССР уже нельзя было совершить — не осталось ни суверенитета, ни территориальной целостности, ни, к сожалению, обороноспособности. Одни руины. И не по вине С. Поэтому вам приходится судить С. по закону, буква которого никак к нему не подходит, т. е. по аналогии. А применение уголовного закона по аналогии, вопреки его тексту, запрещено ст. 3 действующего ныне Уголовного кодекса»¹⁷.

Принцип равенства граждан перед законом раскрывается в ст. 4 УК РФ: «Лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». Этот принцип также является конституционным, так как основан на ст. 19 Конституции РФ.

Данный принцип характеризуется специфическим уголовно-правовым содержанием. В этом случае равенство проявляется только в одном: в том, что все лица, совершившие преступления, независимо от указанных в ст. 4 УК РФ характеристик, равным образом, т. е. одинаково, подлежат уголовной ответственности. Вместе с тем этот принцип не означает их равной ответственности и наказания, т. е. равных пределов и содержания уголовной ответственности, и наказания. И это различие может заключаться, например, и в поле или возрасте лица, и в его служебном положении. Так, например, к женщинам, в отличие от мужчин, не может быть применена смертная казнь (это наказание не может также применяться к мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора 65 лет, и к лицам, совершившим преступление в возрасте до 18 лет, — ст. 59 УК РФ). Совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения может влечь повышенное наказание (например, ч. 3 ст. 160 УК РФ).

Нельзя при этом не упомянуть расхождение конституционной и уголовно-правовой формулировок о равенстве всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ, ст. 4 УК РФ), явно образующих барьер для реализации этого принципа законодательством о депутатском иммунитете (в первую очередь депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации Федерального Собрания РФ). Проиллюстрируем это лишь на судьбе уголовного дела в отношении создателя скандально известной финансовой пирамиды «МММ» С.М. Мавроди.

В августе 1994 г. Мавроди был арестован по обвинению в неуплате налогов. За решеткой он пробыл недолго. Мавроди был избран депутатом Государственной Думы и автоматически стал неприкасаемым для правоохранительных органов. В 1995 г. он своими коллегами-законодателями был лишен депутатской неприкосновенности (на коллег больше всего повлияло, что фактически он не выполнял обязанности депутата), но к этому моменту он скрылся и был задержан только в 2003 г.

Принцип вины (ст. 5 УК РФ) означает, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (понятие вины, а также умысла и неосторожности как ее форм будет рассмотрено в главе X «Субъективная сторона преступления»). Объективное вменение, т. е. уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается. Ни одно деяние, совершенное невиновно, какие бы тяжкие последствия оно ни причинило, не может рассматриваться как преступление. Вменение в вину невиновного деяния, т. е. такого, общественную опасность которого лицо не предвидело и не могло предвидеть, было бы лишено какого-либо воспитательного и предупредительного значения и поэтому является неприемлемым. Субъективное вменение есть элементарнейшее условие правильной социально-правовой оценки поведения человека вообще и преступного в частности.

Принцип гуманизма раскрывается в ст. 7 УК РФ: «1. Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека.

2. Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицам, совершившим преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства».

Уголовная ответственность и наказание не преследуют цели отомстить лицу, совершившему преступление, причинить ему физические страдания, унизить его человеческое достоинство. Осуждая виновного, применяя к нему наказание, государство стремится исправить лицо, совершившее преступление, вернуть его к общественно полезной деятельности, оказать предупредительное воздействие на других лиц.

Гуманизм российского уголовного права проявляется также в отрицании жестоких, мучительных и позорящих наказаний. Последнее отражено и в Конституции РФ: «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию» (ст. 21).

Принцип гуманизма в уголовном праве связан и с существованием института освобождения от уголовной ответственности и наказания. Случаи применения такого освобождения вовсе не означают какого-то снисхождения к преступникам или попустительства им. Нет, уголовно-правовое проявление гуманизма имеет вполне практический характер и в отдельных случаях может иметь большее значение, чем меры карательные. Например, в соответствии с примечанием к ст. 205 УК РФ лицо, участвовавшее в подготовке акта терроризма, освобождается от уголовной ответственности, если оно своевременным предупреждением органов власти или иным образом способствовало предотвращению акта терроризма и при условии, что в действиях этого лица не содержится иного состава преступления. Очевидно, что существование такой нормы способно вызвать у некоторых правонарушителей стремление прекратить начатую преступную деятельность. Иной раз этот мотив может оказаться более сильным, чем возможность применения к нему строгих уголовно-правовых санкций.

В обществе, к сожалению, распространен обывательский взгляд на жестокость и кару как на лучшее средство искоренения преступности. Но еще более ста лет тому назад К. Маркс отмечал: «...история и такая наука, как статистика, с исчерпывающей очевидностью доказывают, что со времени Каина мир никогда не удавалось ни исправить, ни устрашить наказанием. Как раз наоборот!»¹⁸ Известно, что мир (как Запад, так и Восток) использовал в борьбе с преступностью самые жестокие методы и средства (в том числе и самые мучительные способы смертной казни — сожжение, колесование, четвертование, сажание на кол, вырывание внутренностей из живого тела и т. п.), но все это не привело к желаемым результатам. С развитием цивилизации от таких мер пришлось отказаться. Преступность во многом носит социальный характер (что не отрицает значения биологических факторов в детерминации индивидуального преступного поведения), и, чтобы бороться с ней, необходима длительная и упорная работа по воздействию на ее социальные причины. Поэтому усиление борьбы с преступностью не означает обязательного усиления карательной стороны уголовного закона. Напротив, в борьбе с преступлениями, не представляющими большой общественной опасности, значительный успех может достигаться именно применением мер воздействия, не связанных с лишением свободы, с изоляцией осужденного от семьи, производственной обстановки и общества. Поэтому строгие меры наказания, применяемые к опасным преступникам (например, длительные сроки лишения свободы), сочетаются как с применением наказаний, не связанных с изоляцией от общества, так и с развитием института условного осуждения, институтов освобождения от уголовной ответственности и наказания, применяемых к лицам, совершившим менее опасные преступления. В конечном счете принцип гуманизма предполагает установление в уголовном праве и применение минимума принудительных мер, необходимых для защиты интересов личности, общества и государства от преступных посягательств и предупреждения преступлений.

Принцип справедливости раскрывается в ст. 6 УК РФ:

«1. Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

2. Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление».

Принцип справедливости означает, что наказание или иная мера уголовно-правового воздействия, примененная к лицу, совершившему преступление, должна быть справедливой, т. е. соответствовать тяжести преступления, конкретным обстоятельствам совершения преступления и особенностям личности преступника. Этот принцип означает максимальную индивидуализацию ответственности и наказания. Возможность реализации этого принципа заключается в самом содержании уголовного закона. Так, санкции уголовно-правовых норм носят относительно-определенный (предусматривают наказание в определенных пределах) или альтернативный (предусматривается не один, а несколько видов наказания) характер. Еще более широкие пределы индивидуализации ответственности виновного установлены в статьях Общей части УК РФ (например, в ст. 60–85), которые позволяют при наличии определенных обстоятельств существенно смягчить ответственность и наказание виновного либо освободить его от уголовной ответственности и наказания.

Положение ч. 2 ст. 6 УК РФ о том, что никто не должен нести уголовную ответственность за одно и то же преступление дважды, является воспроизведением нормы конституционного права, выраженной в ст. 50 Конституции РФ: «Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление», что делает этот принцип конституционным.

Справедливость в уголовном праве в известном смысле аккумулирует в себе и другие важнейшие его принципы, и в первую очередь принципы законности, равенства граждан перед законом и гуманизма. Каждый из указанных принципов имеет, как отмечалось, свое специфическое содержание. Вместе с тем каждый из них характеризует определенную качественную сторону (или аспект) справедливости в уголовном праве, без которой нет и не может быть справедливости в целом. Так, нет справедливости, если при отправлении правосудия по уголовному делу нарушаются законность, принцип равенства граждан перед законом, принцип гуманизма. Таким образом, справедливость можно рассматривать и как обобщающий принцип или обобщающее начало уголовного права.

Глава 2.
Уголовный закон

§ 1. Понятие и значение уголовного закона

Уголовный закон является разновидностью юридических законов, которые в отличие от объективных законов природы и общества устанавливаются людьми, а потому выступают в виде принимаемых правомочными органами государственной власти нормативных актов, содержащих правовые нормы. В РФ поведение людей регулируется нормами гражданского, трудового, семейного, жилищного, административного, уголовного и других отраслей законодательства. Особенность уголовного закона состоит в том, что его принятие находится в компетенции федеральных органов государственной власти РФ. Исходя из федеративного характера государственного устройства России принятие действующих на ее территории законов может находиться как в ведении федеральных органов государственной власти, так и в совместном ведении федеральных органов государственной власти и органов власти субъектов РФ. В соответствии с Конституцией Российской Федерации (ст. 71) принятие уголовного законодательства относится к ведению федеральных органов государственной власти РФ. По смыслу ч. 3 ст. 55, п. «о» ст. 71, ст. 105 и 107 Конституции Российской Федерации надлежащим субъектом, обладающим нормотворческими полномочиями в сфере уголовно-правового регулирования, является федеральный законодатель в едином лице Государственной Думы, Совета Федерации Федерального Собрания РФ и Президента Российской Федерации. Конституционный Суд РФ указал в своем постановлении от 7 марта 2017 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 части третьей статьи 81 и статьи 401.6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами гражданина А. Е. Певзнера», что, «реализуя свои полномочия в сфере уголовного и уголовно-процессуального законодательства, вытекающие из статьи 71 (пункт “о”) Конституции Российской Федерации, федеральный законодатель — в силу статей 19 (части 1 и 2), 45, 46, 49 и 55 (часть 3) — правомочен как устанавливать ответственность за правонарушения, так и устранять ее, а также определять, какие меры государственного принуждения подлежат использованию в качестве средств реагирования на те или иные противоправные деяния и при каких условиях возможен отказ от их применения, обеспечивая тем самым как дифференциацию уголовной ответственности, так и восстановление прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию».

Принимаемые федеральным законодателем уголовные законы характеризуются специфическим содержанием уголовно-правовых норм. В них устанавливаются принципы и основание уголовной ответственности, определяются признаки общественно опасных деяний, признаваемых преступлениями, и наказания, подлежащие применению за совершение преступлений. Нормы уголовного закона определяют также условия освобождения от уголовной ответственности и наказания.

Следовательно, уголовный закон представляет собой принятый федеральным органом законодательной власти нормативный правовой акт, содержащий нормы, которые устанавливают принципы и основание уголовной ответственности, определяют, какие деяния являются преступлениями и какие наказания подлежат применению к лицам, совершившим преступления, а также условия освобождения от уголовной ответственности и наказания.

Уголовный закон может выступать в виде отдельной нормы или нескольких норм, содержащихся в отдельном законодательном акте либо в виде систематизированного свода законов (кодекса). Характерной особенностью российского уголовного законодательства является его кодифицированность. В российском уголовном законодательстве досоветского периода наряду с такими некодифицированными источниками уголовного права, как Русская Правда, Псковская судная грамота, Новгородская судная грамота, Судебник 1497 г. и Судебник 1550 г., существовали крупные кодифицированные правовые акты — Соборное уложение 1649 г., Артикул воинский Петра I (1715 г.), Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовное уложение 1903 г. Советское уголовное право также состояло из кодифицированных нормативных актов, которые постепенно заменили так называемое декретное право первых лет советской власти. Среди них необходимо назвать первый Уголовный кодекс РСФСР 1922 г., Уголовные кодексы PCФCP 1926 г. и 1960 г.

Действующее российское уголовное законодательство полностью кодифицировано. Единственным уголовным законом является Уголовный кодекс, который был принят Государственной Думой 24 мая 1996 г., одобрен Советом Федерации 5 июня 1996 г., подписан Президентом Российской Федерации 13 июня 1996 г. и вступил в действие с 1 января 1997 г., заменив действовавший прежде УК РСФСР 1960 г.

Нормы, определяющие преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, могут содержаться и в других законодательных актах (комплексных межотраслевых или уголовных, принимаемых в целях совершенствования действующего уголовного законодательства). Однако в соответствии с ч. 1 ст. 1 УК новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в УК, а потому не могут применяться самостоятельно.

Как нормативный правовой акт уголовный закон является формой выражения уголовного права и, кроме того, его источником. Перечень преступных деяний, виды наказания и иные уголовно-правовые последствия (например, судимость) устанавливаются исключительно уголовным законом. В соответствии с ч. 1 ст. 3 УК никакой правовой акт, кроме уголовного закона, не может определять преступность и наказуемость деяний. Приговоры, определения и постановления судов, принимаемые по конкретным уголовным делам, не являются источником уголовного права. Не создает норм права и Верховный Суд РФ, наделенный Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом РФ от 31 декабря 1996 г. «О судебной системе Российской Федерации» и Федеральным конституционным законом РФ от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» правом дачи разъяснений по вопросам судебной практики. Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ толкуют содержание уголовно-правовых норм и оценивают судебную практику.

Определяя преступность и наказуемость деяний, а также иные уголовно-правовые последствия, уголовный закон, как гласит ч. 2 ст. 1 УК, основывается на Конституции Российской Федерации. Это означает, что принимаемые в РФ уголовные законы не должны противоречить Конституции, нормы которой имеют верховенство над законами и иными нормативными правовыми актами. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», «судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве акта прямого действия»¹⁹.

Нормативное предписание ч. 2 ст. 1 УК, а также разъяснение Верховного Суда РФ относительно конституционно-правовых основ действующего уголовного законодательства свидетельствуют о том, что конституционно-правовые нормы являются источником уголовного права, а уголовный закон может быть признан в качестве такового при условии его соответствия Конституции РФ.

В соответствии с Конституцией РФ, а также по смыслу ч. 2 ст. 1 УК источником уголовного права наряду с конституционными предписаниями выступают и нормы международного права, поскольку принимаемые в РФ уголовные законы должны соответствовать общепризнанным принципам и нормам международного права, являющимся согласно ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы²⁰. Однако, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», «международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом (например, Единая конвенция о наркотических средствах 1961 года, Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 года, Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 года).

Исходя из статьи 54 и пункта «о» статьи 71 Конституции Российской Федерации, а также статьи 8 Уголовного кодекса Российской Федерации уголовной ответственности в Российской Федерации подлежит лицо, совершившее деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации.

В связи с этим международно-правовые нормы, предусматривающие признаки составов преступлений, должны применяться судами Российской Федерации в тех случаях, когда норма Уголовным кодексом Российской Федерации прямо устанавливает необходимость применения международного договора Российской Федерации (например, статьи 355 и 356 Уголовного кодекса Российской Федерации)»²¹.

Уголовный закон является юридической базой для осуществления правосудия по уголовным делам, реализации уголовной политики государства в сфере борьбы с преступностью. Деятельность органов предварительного расследования, а также суда по осуществлению правосудия основана на строгом и неукоснительном соблюдении уголовного законодательства. Никто не может быть привлечен к уголовной ответственности и осужден за деяния, которые не признаны в качестве преступлений уголовным законом.

Уголовный закон имеет также большое предупредительное и воспитательное значение. Уже самим фактом своего существования уголовный закон оказывает сдерживающее влияние на неустойчивых лиц (склонных к совершению преступлений), а также воспитательное воздействие на граждан, формируя у них отрицательное отношение к общественно опасным действиям, которые признаются преступлениями.

§ 2. Структура уголовного закона

Поскольку действующее российское уголовное законодательство представляет УК, вопрос о структуре уголовного закона сводится к структуре УК.

УК является систематизированным законодательным актом, отличающимся внутренним единством и согласованностью составляющих его уголовно-правовых норм и институтов. УК состоит из двух частей — Общей и Особенной, которые являются наиболее крупными его структурными элементами. Общая часть включает нормы, устанавливающие принципы и общие положения уголовного права, а также определяющие его важнейшие институты: понятие преступления (ст. 14–18), вины (ст. 24–28), неоконченного преступления (ст. 29–31), соучастия в преступлении (ст. 32–36) и др.

В Особенной части помещены нормы, которые определяют, какие общественно опасные деяния являются преступлениями, и устанавливают наказания, подлежащие применению к лицам, совершившим преступления.

Несмотря на различие в вопросах, решаемых нормами Общей и Особенной частей, они тесно связаны между собой, образуя целостное единство. Общую и Особенную части объединяет единство принципов и задач уголовного права. Нормы обеих частей взаимодействуют в процессе правоприменительной деятельности, так как нельзя применить норму закона, содержащуюся в Особенной части УК, не обратившись к Общей части, и наоборот. Например, при квалификации содеянного как неоконченной кражи по ст. 158 УК возникает необходимость применения соответствующей части ст. 30 УК, определяющей признаки приготовления к преступлению и покушения на преступление. С другой стороны, содержащиеся в Общей части нормы, характеризующие, к примеру, институт соучастия в преступлении, не могут быть применены самостоятельно, без упоминания норм Особенной части, в которых содержатся признаки конкретных преступлений, так как нет «соучастия в преступлении вообще» — соучастие возможно лишь в совершении конкретного преступления.

Общая и Особенная части уголовного закона подразделяются на разделы, разделы — на главы, а последние, в свою очередь, — на статьи, содержащие уголовно-правовые нормы.

Общая часть состоит из шести разделов: I — «Уголовный закон»; II — «Преступление»; III — «Наказание»; IV — «Освобождение от уголовной ответственности и наказания»; V — «Уголовная ответственность несовершеннолетних»; VI — «Иные меры уголовно-правового характера» и семнадцати глав, которые объединяют нормы, определяющие задачи и принципы уголовного права, действие уголовного закона во времени и в пространстве, понятие преступления и категории преступлений, лиц, подлежащих уголовной ответственности, формы и вида вины, признаки неоконченного преступления и соучастия в преступлении, наказание и его виды, а также другие институты уголовного законодательства.

Особенная часть содержит в себе также шесть разделов: VII — «Преступления против личности»; VIII — «Преступления в сфере экономики»; IX — «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка»; Х — «Преступления против государственной власти»; XI — «Преступления против военной службы»; ХII — «Преступления против мира и безопасности человечества» — и девятнадцать глав. В основе выделения разделов Особенной части лежат свойства родового объекта посягательства, а в основе выделения глав — свойства видового объекта преступления.

Составляющие Общую и Особенную части уголовного закона нормы содержатся в статьях, которые являются первичными элементами структуры УК. Количество содержащихся в уголовном законе норм может не совпадать с количеством его статей. Этo связано с тем, что статья закона является формой (правовой оболочкой) уголовно-правовой нормы, а последняя выступает как ее содержание. С помощью статьи уголовно-правовая норма и содержащиеся в ней предписания приобретают реальное бытие в уголовном законе. Поэтому в одной статье уголовного закона могут быть выражены как одна уголовно-правовая норма, так и несколько уголовно-правовых норм. Например, в ст. 279 УК сформулирована одна уголовно-правовая норма, определяющая признаки вооруженного мятежа, а в ст. 213 УК — три уголовно-правовые нормы, характеризующие составы простого (ч. 1), квалифицированного (ч. 2) и особо квалифицированного хулиганства (ч. 3).

В действующем УК насчитывается 360 статей с основной нумерацией, из них в Общей части — 104, а в Особенной — 256. Нумерация статей УК осуществляется арабскими цифрами. После введения в действие УК в него были внесены многочисленные изменения и дополнения преимущественно путем включения в его структуру новых статей. Ряд статей Общей (например, ст. 16) и Особенной части (например, ст. 173), напротив, были исключены из УК. В результате по состоянию на 1 ноября 2017 г. в Общей части насчитывается 113, а в Особенной — 357, а всего в УК — 470 статей. Новые статьи в соответствии со сложившейся практикой помещены в соответствующие разделы и главы и обозначены номерами статей, наиболее близкими с ними по содержанию, но с дополнением к имеющемуся номеру цифрового показателя (например, ст. 53¹, 63¹, 127¹, 138¹ ). Исключение той или иной статьи из УК также не меняет порядок нумерации статей в нем.

Многие статьи как Общей, так и Особенной части УК состоят из двух или более частей, каждая из которых содержит самостоятельную норму. Части статей пронумерованы арабскими цифрами. Структурно статьи Общей части отличаются от статей Особенной части. Статьи Общей части состоят из одного элемента — диспозиции, в которой формулируются нормы-принципы, нормы-декларации или нормы-определения. К таким статьям относятся, например, ст. 3–7, 14 УК и другие, в которых декларируются принципы уголовного права, раскрывается их содержание, формулируется понятие преступления.

Статьи Особенной части обычно состоят из двух частей — диспозиции и санкции, хотя в действующем УК имеются нормы, лишенные санкции (нормы-определения). К ним, в частности, относятся нормы, определяющие крупный и особо крупный размеры хищения (примечание 4 к ст. 158), понятие должностного лица (примечание к ст. 285) и др.

Диспозицией именуется структурный элемент нормы Особенной части УК, содержащий признаки предусмотренного ею конкретного преступного деяния. Существуют следующие виды диспозиций: простые, описательные, ссылочные и бланкетные.

Простая диспозиция содержит наименование соответствующего преступления, но не дает его определения. Например, такими диспозициями являются диспозиция ч. 1 ст. 126 УК (похищение человека), диспозиция ч. 1 ст. 301 УК (заведомо незаконное задержание) и др.

Описательной признается диспозиция, которая не только называет определенное преступление, но и содержит его описание. Так, ч. 1 ст. 105 УК определяет убийство как «умышленное причинение смерти другому человеку»; ст. 227 УК характеризует пиратство как «нападение на морское или речное судно в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения» и т. д.

Ссылочная диспозиция не содержит указания на признаки соответствующего преступления, а отсылает для этого к другой норме уголовного закона. В УК ссылочные диспозиции содержатся в ст. 112, 116, 117, 179 и др. Например, для определения состава принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения необходимо обратиться к ст. 163 УК, исключив при этом перечисленные в ней признаки вымогательства, о чем прямо оговорено в диспозиции ст. 179 УК.

Бланкетной признается диспозиция, которая не определяет признаков преступления в самом уголовном законе, а отсылает для этого к другим законам или иным нормативным актам другой отрасли права (гражданского, трудового, экологического, административного и т. д.). Например, бланкетной диспозицией является диспозиция ст. 246 УК, устанавливающая ответственность за нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ. Для раскрытия содержания признаков данного преступления необходимо обратиться к соответствующим нормативным актам экологического законодательства.

В УК имеются так называемые смешанные диспозиции, содержащие элементы описательной и бланкетной либо бланкетной и ссылочной диспозиций. Описательно-бланкетной является, например, диспозиция ст. 289 УК, устанавливающая ответственность за незаконное участие в предпринимательской деятельности. К ссылочно-бланкетной относится диспозиция ч. 1 ст. 112 УК, предусматривающая ответственность за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью.

Санкцией называется структурный элемент нормы Особенной части уголовного закона, которая определяет вид и размер наказания за данное преступление. Для УК характерны преимущественно два вида санкций — относительно определенные и альтернативные.

Относительно-определенная санкция указывает вид наказания и его минимальный и максимальный пределы либо только максимальный предел наказания. Например, ч. 1 ст. 132 УК предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от трех до шести лет, а ч. 1 ст. 150 УК — до пяти лет. В случаях, когда в самой статье содержится указание лишь на максимальный предел наказания, минимальный предел устанавливается статьями Общей части УК, регламентирующими соответствующий вид наказания. Например, согласно ст. 56 УК минимальный срок лишения свободы равен двум месяцам, поэтому санкция ч. 1 ст. 150 УК предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от двух месяцев до пяти лет.

Альтернативная санкция содержит указание на два или более вида наказания. Например, санкция ст. 106 УК, устанавливающей ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка, в качестве наказаний предусматривает ограничение свободы на срок от двух до четырех лет, либо принудительные работы на срок до пяти лет, либо лишение свободы на тот же срок.

§ 3. Действие уголовного закона во времени и в пространстве

Уголовный закон действует, т. е. реализует заложенный в его нормах юридический потенциал в течение определенного времени, на определенной территории и в отношении определенного круга лиц. Поэтому первейшим условием надлежащего уголовно-правового регулирования, реализации задач уголовного законодательства и соблюдения его принципов является точное установление границ действия уголовного закона во времени и в пространстве.

В соответствии с ч. 1 ст. 9 УК «преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния». Под совершением преступления понимается как оконченное преступление, так и совершение деяний, образующих приготовление к преступлению или покушение на преступление. Действовавшим во время совершения преступления признается уголовный закон, уже вступивший в силу и еще не утративший ее. Порядок опубликования и вступления в силу федеральных законов, к которым относится и уголовный закон, предусмотрен Федеральным законом от 14 июня 1994 г. «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания Российской Федерации» (в ред. Федеральных законов от 21 октября 2011 г., от 25 декабря 2012 г. и от 1 июля 2017 г.). Согласно данному Закону на территории РФ применяются только те федеральные законы, которые официально опубликованы. Датой принятия федерального закона считается день принятия его Государственной Думой в окончательной редакции. Федеральные законы подлежат официальному опубликованию в течение семи дней после дня их подписания Президентом Российской Федерации. Официальным опубликованием федерального закона считается первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете», Собрании законодательства Российской Федерации или первое размещение (опубликование) на «Официальном интернет-портале правовой информации (www.pravo.gov.ru).

Федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории РФ по истечении 10 дней после дня их официального опубликования, если в самом законе не установлен другой порядок вступления его в силу²².

Закон считается вступившим в силу со следующего дня после истечения 10-дневного срока. Предусмотренный Федеральным законом от 14 июня 1994 г. срок вступления законов в силу по истечении 10 дней неприменим в тех случаях, когда в самом федеральном законе установлен иной порядок введения его в действие. Так, Федеральный закон от 5 мая 2014 г. № 105-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», дополнивший УК РФ ст. 325¹ об ответственности за неправомерное завладение государственным регистрационным знаком транспортного средства, по прямому указанию ст. 4 вступил в силу по истечении 90 дней после дня его официального опубликования²³. Федеральный закон от 21 июля 2014 г. № 258-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования законодательства о публичных мероприятиях», дополнивший УК РФ в ст. 212¹ УК РФ об ответственности за неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования, согласно ст. 6 вступил в силу со дня его официального опубликования²⁴.

Вступивший в силу уголовный закон действует до его отмены специальным законом или замены его новым уголовным законом. С этого момента старый уголовный закон считается утратившим силу и применению не подлежит. Однако в судебно-следственной практике имеют место случаи, когда преступление было совершено еще во время действия старого закона, а расследование и рассмотрение уголовного дела об этом преступлении производятся уже во время действия нового закона. В таких случаях возникает вопрос, по какому закону должно быть квалифицировано преступление: по старому или по новому? Поскольку по общему правилу, закрепленному в ч. 1 ст. 9 УК, преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния, преступления, совершенные до вступления в силу нового закона, должны квалифицироваться по старому закону, хотя бы расследование или рассмотрение в суде и производилось уже во время действия нового закона. В этом случае к деянию, которое было совершено до вступления в силу нового закона, применяется уголовный закон времени совершения преступления, хотя он уже не действует, отменен новым законом. Такое действие старого закона называется переживанием старого, отмененного закона.

Применение уголовного закона зависит от правильного определения времени совершения преступления. Согласно ч. 2 ст. 9 УК временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. Таким образом, независимо от конструкции состава преступления в уголовном законе (материальный или формальный) временем совершения преступления является время выполнения общественно опасного деяния (действия или бездействия), а потому применению подлежит уголовный закон, действовавший в этот момент. Это правило распространяется также на продолжаемые и длящиеся преступления. К продолжаемым преступлениям применяется уголовный закон, действовавший в момент совершения последнего из намеченных действий, которые в совокупности образуют состав преступления. К длящимся преступлениям применяется уголовный закон, действовавший в момент добровольного прекращения преступления самим виновным либо его пресечения правоохранительными органами.

В теоретической литературе неоднозначно решается вопрос о времени совершения преступления соучастниками — организатором, подстрекателем и пособником. Существует мнение, что для организатора, подстрекателя и пособника момент совершения преступления определяется поведением исполнителя²⁵. Исходя из принципа личной и виновной ответственности можно заключить, что момент совершения преступления для каждого соучастника должен определяться моментом окончания его собственных действий (бездействия). Поэтому если преступление выразилось в организаторской деятельности, подстрекательстве или пособничестве, оно считается совершенным в момент выполнения соответствующих действий (бездействия) каждым соучастником независимо от того, когда совершено преступление исполнителем.

В качестве исключения из основного принципа действия уголовного закона во времени, состоящего в том, что к преступному деянию применяется уголовный закон времени его совершения, ст. 10 УК формулирует правило об обратной силе уголовного закона. «Уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, — говорится в ч. 1 ст. 10 УК, — имеет обратную силу, т. е. распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание, но имеющих судимость». Принцип обратной силы уголовного закона является конституционным, так как вытекает из ст. 54 Конституции Российской Федерации.

Законом, устраняющим преступность деяния, считается закон, который не признает преступлением деяние, ранее, до его вступления в силу, считавшееся преступным. С момента вступления в силу закона, устраняющего преступность деяния, уголовные дела о таком деянии, находящиеся в органах предварительного расследования или судах, подлежат прекращению, а лица, осужденные за их совершение, — освобождению от наказания.

В соответствии с ч. 1 ст. 10 УК обратную силу имеет и закон, смягчающий наказание. Для правильного его применения важное значение имеет решение вопроса о том, какой закон следует считать более мягким. Прежде всего, уголовный закон признается смягчающим наказание, если он устанавливает более мягкий вид наказания. Уголовный закон признается более мягким, имеющим обратную силу, также в том случае, когда при равных или разных низших пределах санкций высший предел санкции в новом законе ниже, чем в прежнем. В случае одинакового максимума основного наказания более мягким признается закон, устанавливающий меньший минимум наказания. Закон с так называемой альтернативной санкцией признается более мягким, если в отличие от прежнего закона включает в качестве основного более мягкий вид наказания. Если же новый закон хотя и сохранил высший предел основного наказания, установленного прежним законом, но при этом уменьшил его низший предел либо вместо обязательной предусмотрел дополнительную меру наказания в качестве факультативной, он также признается более мягким и, следовательно, имеющим обратную силу.

При оценке строгости или мягкости нового уголовного закона следует учитывать не только его санкцию, но и иные обстоятельства, влияющие на усиление или смягчение уголовной ответственности. Это означает, что обратная сила уголовного закона связывается не только с законом, устраняющим преступность деяния, смягчающим наказание, но и с законом, «иным образом улучшающим положение лица» (ч. 1 ст. 10 УК). Так, новый уголовный закон может внести изменения в перечень смягчающих и отягчающих обстоятельств, основания и условия условно-досрочного освобождения от наказания, условия погашения и снятия судимости и т. п. Если подобного рода изменения сопряжены с улучшением правового положения виновного, новый закон имеет обратную силу как более мягкий.

Обратная сила уголовного закона распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, а также на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. В соответствии с ч. 2 ст. 10 УК если новый уголовный закон смягчает наказание, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, установленных новым уголовным законом.

Не имеет обратной силы более строгий уголовный закон, о чем сказано в ч. 1 ст. 10 УК: «Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет».

Вопрос о пространственных пределах уголовного закона УК решает на основе четырех взаимосвязанных друг с другом принципов: территориального, гражданства, универсального и реального.

Основным принципом действия уголовного закона в пространстве является территориальный принцип, выраженный в ст. 11 УК. Сущность территориального принципа действия уголовного закона в пространстве заключается в том, что все лица, совершившие преступление на территории соответствующего государства, несут ответственность по законам этого государства независимо от того, являются ли они гражданами данного государства иностранными гражданами или лицами без гражданства. Согласно ч. 1 ст. 11 УК «лицо, совершившее преступление на территории Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу». В соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» гражданами РФ являются: а) лица, имеющие гражданство РФ на день вступления в силу настоящего Федерального закона; б) лица, которые приобрели гражданство РФ в соответствии с настоящим Федеральным законом. Иностранными гражданами являются лица, не являющиеся гражданами РФ и имеющие гражданство (подданство) иностранного государства. Лицом без гражданства является лицо, не являющееся гражданином РФ и не имеющее доказательства наличия гражданства иностранного государства²⁶.

К территории РФ относятся: суша, воды (территориальные и внутренние), недра и воздушное пространство в пределах Государственной границы РФ. В соответствии с Законом РФ от 1 апреля 1993 г. «О Государственной границе Российской Федерации» (с последующими изменениями и дополнениями) Государственная граница РФ есть линия и проходящая по этой линии вертикальная поверхность, определяющая пределы государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства) РФ, т. е. пространственный предел действия государственного суверенитета РФ. Государственной границей РФ является граница PCФCP, закрепленная действующими международными договорами и законодательными актами бывшего СССР; границы РФ с сопредельными государствами, не оформленные в международно-правовом отношении, подлежат их договорному закреплению²⁷.

Суша представляет собой земельную территорию, находящуюся в пределах Государственной границы РФ.

Водную территорию РФ составляют внутренние воды (воды рек, озер и иных водоемов), внутренние морские воды и территориальные морские воды (территориальное море).

К территориальным водам (территориальному морю) РФ в соответствии с Федеральным законом от 31 июля 1998 г. № 155-ФЗ «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации»²⁸ относится примыкающий к сухопутной территории или к внутренним морским водам морской пояс шириной 12 морских миль. Исходными линиями, от которых отмеряется ширина территориального моря, являются: а) линия наибольшего отлива вдоль берега, указанная на официально изданных в РФ морских картах; б) прямая исходная линия, соединяющая наиболее удаленные в сторону моря точки островов, рифов и скал в местах, где береговая линия глубоко изрезана и извилиста или где имеется вдоль берега и в непосредственной близости к нему цепь островов; в) прямая линия, проводимая поперек устья реки, непосредственно впадающей в море, между точками на ее берегах, максимально выступающими в море при наибольшем отливе; г) прямая линия, не превышающая 24 морские мили, соединяющая точки наибольшего отлива пунктов естественного входа в залив либо в пролив между островами или между островом и материком, берега которых принадлежат РФ; д) система прямых исходных линий длиной более чем 24 морские мили, соединяющих пункты естественного входа в залив либо в пролив между островами или между островом и материком, исторически принадлежащими РФ. Внешняя граница территориального моря является Государственной границей РФ. Внутренней границей территориального моря являются исходные линии, от которых отмеряется ширина территориального моря. Внутренними морскими водами РФ являются воды, расположенные в сторону берега от исходных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря РФ.

К внутренним морским водам относятся воды: а) портов РФ, ограниченные линией, проходящей через наиболее удаленные в сторону моря точки гидротехнических и других постоянных сооружений портов; б) заливов, бухт, губ и лиманов, берега которых полностью принадлежат РФ, до прямой линии, проведенной от берега к берегу в месте наибольшего отлива, где со стороны моря впервые образуется один или несколько проходов, если ширина каждого из них не превышает 24 морские мили; в) заливов, бухт, губ, лиманов, морей и проливов с шириной входа в них более чем 24 морские мили, которые исторически принадлежат РФ.

В соответствии с Законом РФ от 8 февраля 1995 г. «О недрах»²⁹ недра в границах территории РФ являются частью земной коры, расположенной ниже почвенного слоя, а при его отсутствии — ниже земной поверхности и дна водоемов и водотоков, простирающейся до глубин, доступных для геологического изучения и освоения.

Под воздушным пространством РФ понимается воздушное пространство над ее сухопутной и водной территорией, в том числе над территориальными водами РФ.

Согласно ч. 2 ст. 11 УК действие уголовного закона распространяется также на преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ. На основании Федерального закона от 30 ноября 1995 г. «О континентальном шельфе Российской Федерации»³⁰ континентальный шельф включает в себя морское дно и недра подводных районов, находящиеся за пределами территориального моря РФ на всем протяжении естественного продолжения ее сухопутной территории до внешней границы подводной окраины материка. Подводной окраиной материка является продолжение континентального шельфа РФ, включающего в себя поверхность и недра континентального шельфа, склона и подъема.

Исключительная экономическая зона РФ в соответствии с Федеральным законом от 17 декабря 1998 г. № 191-ФЗ «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации»³¹ устанавливается в морских районах, находящихся за пределами территориальных вод (территориального моря) РФ и прилегающих к ним, включая районы вокруг принадлежащих РФ островов. Внешняя граница такой зоны находится на расстоянии 200 морских миль, отсчитываемых от тех же исходных линий, что и территориальные воды (территориальное море) РФ.

Юрисдикция РФ распространяется также на запускаемые в космическое пространство объекты (космические корабли, спутники, станции и т. п.), занесенные в регистр, и их экипажи.

В ч. 3 ст. 11 УК закреплено правило о том, что «лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту РФ, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов РФ, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором РФ. По настоящему Кодексу уголовную ответственность несет также лицо, совершившее преступление на военном корабле или военном воздушном судне РФ независимо от места их нахождения». Таким образом, территорией РФ признаются: а) невоенные морские или речные суда, приписанные к порту РФ и находящиеся под ее флагом в открытом море; б) воздушные корабли с опознавательными знаками РФ, приписанные к аэропорту на территории РФ и находящиеся вне ее пределов; в) военно-морские корабли, а также военные воздушные суда, находящиеся под флагом или опознавательными знаками РФ в открытом море, открытом воздушном пространстве, в территориальных водах или в порту иностранного государства.

По смыслу ст. 11 УК лицо несет уголовную ответственность за преступное деяние по закону места совершения преступления. Преступление считается совершенным на территории РФ не только в том случае, когда преступное действие (бездействие) начато и окончено на ее территории, включая и наступление предусмотренных уголовным законом общественно опасных последствий, но и в случае, когда преступное действие (бездействие) выполнено на территории РФ, а преступный результат наступил за ее пределами.

Во исполнение взятых на себя международно-правовых обязательств Российская Федерация в качестве исключения из принципа территориальности не распространяет свою юрисдикцию в отношении совершивших на ее территории преступления иностранных граждан, обладающих правом дипломатического иммунитета (главы дипломатического представительства и члены дипломатического персонала, советники, военные, военно-морские и военно-воздушные атташе и т. п., члены семей глав дипломатического персонала представительства и некоторые другие). В соответствии с ч. 4 ст. 11 УК «вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права».

Нормы, в которых воплощен территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве, не регулируют вопрос об ответственности граждан РФ и постоянно проживающих в РФ лиц без гражданства за преступления, совершенные ими за пределами РФ. Поэтому в дополнение к территориальному принципу УК закрепляет принцип гражданства, заключающийся в том, что «граждане Российской Федерации и постоянно проживающие в Российской Федерации лица без гражданства, совершившие вне пределов Российской Федерации преступление против интересов, охраняемых настоящим Кодексом, подлежат уголовной ответственности в соответствии с настоящим Кодексом, если в отношении этих лиц по данному преступлению не имеется решения суда иностранного государства» (ч. 1 ст. 12 УК).

В соответствии с ч. 2 ст. 12 УК военнослужащие воинских частей РФ, дислоцирующихся за пределами РФ, за преступления, совершенные на территории иностранного государства, несут уголовную ответственность, если иное не предусмотрено международным договором РФ.

Для регламентации вопросов действия уголовного закона в пространстве УК наряду с территориальным принципом и принципом гражданства предусматривает еще два принципа: универсальный и реальный. Суть универсального принципа действия уголовного закона в пространстве выражена в ч. 3 ст. 12 УК, согласно которой иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в РФ, совершившие преступление вне пределов РФ, подлежат уголовной ответственности в случаях, предусмотренных международным договором РФ, если они не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории РФ. Данная норма позволяет применять российское уголовное законодательство к виновному, который совершает международное преступление или преступление международного характера, борьба с которыми осуществляется на основе международных конвенций. К таким преступлениям УК относит изготовление, хранение, перевозку или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186), захват заложника (ст. 206) и некоторые другие. Поэтому иностранные граждане и лица без гражданства, постоянно не проживающие на территории РФ, могут нести уголовную ответственность по российскому уголовному законодательству, если они совершили, например, угон воздушного судна за пределами РФ и не были осуждены в иностранном государстве, но привлекаются к уголовной ответственности на территории РФ.

Реальный принцип действия уголовного закона в пространстве, сформулированный также в ч. 3 ст. 12 УК, состоит в том, что иностранные граждане, а также лица без гражданства, не проживающие постоянно в РФ, подлежат уголовной ответственности по УК и в случаях, если совершенное ими за пределами РФ преступление направлено против интересов РФ либо гражданина РФ или постоянно проживающего в РФ лица без гражданства, а также в случаях, если иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в РФ, не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории РФ.

Исключением из содержащихся в ч. 3 ст. 12 УК требований универсального и реального принципов действия уголовного закона в пространстве является сформулированная в ч. 2 ст. 13 УК норма, регламентирующая выдачу лиц, совершивших преступление. «Иностранные граждане и лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации и находящиеся на территории Российской Федерации, — гласит ч. 2 ст. 13 УК, — могут быть выданы иностранному государству для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором Российской Федерации». В то же время в соответствии с ч. 1 ст. 13 УК «граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству». Запрет на выдачу гражданина РФ, совершившего преступление на территории другого государства, основан на положении ст. 61 Конституции Российской Федерации о том, что гражданин РФ не может быть выдан другому государству. В подобного рода случаях вопрос об уголовной ответственности гражданина РФ решается по правилам ст. 12 УК.

§ 4. Толкование уголовного закона

По своему основному функциональному назначению толкование уголовного закона направлено на уяснение его содержания, установление выраженной в нем воли законодателя. Толкование — это уяснение содержания уголовного закона в целях его правильного применения.

Толкование уголовного закона подразделяется на виды в зависимости от субъекта толкования, приемов (способов) толкования и объема толкования.

По субъекту, разъясняющему уголовный закон, толкование бывает: а) легальное; б) судебное; в) доктринальное (научное).

Легальным называется толкование, осуществленное органом, специально уполномоченным на то законом. Отличительной чертой легального толкования является его обязательный характер для всех граждан, должностных лиц и учреждений. В настоящее время органом, специально уполномоченным на толкование уголовного закона, является Федеральное Собрание РФ.

Судебное толкование уголовного закона осуществляется судом. Оно может быть двух видов: а) даваемое в приговорах, определениях, постановлениях всех судов, включая и Верховный Суд РФ, по конкретным делам; б) даваемое в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ по материалам обобщения судебной практики по определенным категориям дел. Толкование уголовного закона, даваемое судом при применении уголовно-правовой нормы по конкретному делу, обязательно только для данного конкретного дела. Толкование уголовного закона, содержащееся в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ, основано на изучении и обобщении судебной практики, достижениях науки, а потому создает условия для формирования единообразной, основанной на уголовном законе правоприменительной деятельности. Тем не менее в соответствии со ст. 126 Конституции Российской Федерации и ч. 1 ст. 1 УК разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не являются источниками уголовного права, имеют для нижестоящих судов не обязательный, а рекомендательный характер.

Доктринальным, или научным, именуется толкование уголовного закона, даваемое учеными, практическими работниками, научными учреждениями в статьях, монографиях, учебниках и т. п. Доктринальное (научное) толкование не имеет обязательной силы, однако способствует дальнейшему совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения.

По приемам (способам) толкования оно бывает: а) грамматическим; б) систематическим; в) историческим.

Грамматический способ толкования уголовного закона предполагает уяснение словарного текста закона с помощью правил грамматики и синтаксиса. Так, внимательное прочтение текста примечания 1 к ст. 158 УК, определяющего признаки хищения чужого имущества с помощью словосочетания «изъятие и (или) обращение имущества в пользу виновного или других лиц», позволяет заключить, что употребляемые в нем (тексте) соединительный союз «и» и разъединительный союз «или» свидетельствуют о том, что хищение имеет место как в том случае, когда обращению имущества в пользу виновного или других лиц предшествует его изъятие из владения собственника, так и в том случае, когда обращение имущества в пользу виновного или других лиц происходит без его предшествующего изъятия.

Систематическое толкование заключается в уяснении содержания уголовного закона, в сопоставлении его с другими нормами уголовного или иного закона, выяснении его места в системе законодательства. Например, сопоставление ст. 209 Трудового кодекса РФ, определяющей требования охраны труда как государственные нормативные требования охраны труда, в том числе стандарты безопасности труда, а также требования охраны труда, установленные правилами и инструкциями по охране труда, и нормы, содержащейся в примечании к ст. 143 УК РФ, позволяет заключить, что уголовная ответственность по ст. 143 УК РФ возможна только при нарушении государственных нормативных требований охраны труда, содержащихся в федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации, законах и иных нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации. Нарушение требований охраны труда, не относящихся к государственным нормативным установлениям, например требований охраны труда, содержащихся в ведомственных правилах и инструкциях, исключает уголовную ответственность по ст. 143 УК РФ.

Историческое толкование предполагает уяснение социально-экономической и политической обстановки в стране, причин, обусловивших принятие уголовного закона.

По объему толкование уголовного закона подразделяется на буквальное, ограничительное и распространительное.

Под буквальным понимается толкование уголовного закона в точном соответствии с его текстом. При буквальном толковании достигается совпадение содержания и смысла уголовно-правовой нормы с ее словесным выражением в статье уголовного закона.

При ограничительном толковании уголовный закон применяется к более узкому кругу случаев, чем это вытекает из буквального его текста.

Распространительное или расширительное толкование заключается в том, что уголовному закону придается более широкий смысл по сравнению с его буквальным текстом. В частности, распространительное толкование необходимо для уяснения содержания нормы, определяющей, что «новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс» (ч. 1 ст. 1 УК). Поскольку ст. 1 УК провозглашает принцип, согласно которому единственным источником уголовного права является УК, становится очевидным, что вопреки буквальному тексту данной статьи в УК подлежат включению не только новые уголовные законы, устанавливающие уголовную ответственность, но также новые уголовные законы, определяющие, к примеру, условия освобождения от уголовной ответственности и наказания и т. п.

Глава 3.
Преступление

§ 1. Социальная природа преступления

Еще в середине прошлого века видный немецкий философ и экономист К. Маркс писал, что «наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушения условий его существования, каковы бы ни были эти условия»³².

В этом высказывании содержится очень точная характеристика преступления как посягательства на условия существования общества, какими бы ни были эти условия. Между тем коммунистическая правовая идеология сознательно затушевывала последние слова приведенной цитаты и рассматривала преступление как продукт и форму проявления антагонистической борьбы классов, а в наказании видела введенный в правовое русло способ подавления сопротивления «угнетенных» классов.

Разумеется, нельзя отрицать классового характера преступления ни по его происхождению, ни по социальному содержанию в антагонистическом классовом обществе. Преступление как юридическое понятие и в самом деле возникло только с разделением общества на антагонистические классы (рабов и рабовладельцев) и появлением государства. Государство в тот период было главным образом орудием в руках класса рабовладельцев для сохранения и укрепления их господства над классом рабов, а преступлениями признавались действия, опасные для рабовладельческого строя. Так, убийство раба не считалось преступлением, тогда как убийство рабом своего господина рассматривалось как тягчайшее преступление и влекло смертную казнь не только убийцы, но и всех других рабов, принадлежавших убитому. Аналогичное положение существовало и в феодальном уголовном праве. Однако и в те времена классовый характер преступления не был абсолютным, так как многие формы посягательства на личность, имущественные и другие интересы представителя своего же класса признавались преступными, хотя и не имели выраженной классовой окраски.

С развитием демократии и укреплением правовых основ регулирования общественных отношений в странах Западной Европы, США, Канаде и других государствах социальное содержание преступления в корне изменилось. Построив развитую демократию и приступив к созданию правового государства, буржуазное общество законодательно и фактически закрепило приоритет общечеловеческих ценностей над классовыми и корпоративными интересами. Личность, ее права, свободы и интересы были объявлены высшей социальной ценностью и поставлены под усиленную правовую защиту, в том числе средствами уголовного права. В конце 80-х — начале 90-х гг. прошлого столетия на этот путь вступила и Россия, начав конструктивную работу по демократизации социальных отношений и правовой системы. С принятием Конституции Российской Федерации был впервые официально признан приоритет общечеловеческих ценностей над интересами государства. В ст. 2 Конституции Российской Федерации было провозглашено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, и подчеркнуто, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, не могут быть ущемлены, а, напротив, могут быть дополнены в соответствии с нормами международного права, которое имеет приоритет над национальным законодательством РФ.

Значительным шагом вперед по пути демократизации уголовного законодательства России явился УК. Он основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. Формулируя задачи уголовного законодательства, Кодекс на первое место ставит охрану прав и свобод человека и гражданина, а уж затем — защиту всех форм собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества. Совокупность перечисленных ценностей, рассматриваемая в данном контексте в качестве объекта преступных посягательств, позволяет раскрыть социальную направленность преступления как уголовно-правового понятия. Следовательно, социальная природа преступления состоит в его направленности на личность, права и свободы человека, конституционный строй Российской Федерации, общественный порядок и общественную безопасность, на мир и безопасность человечества.

§ 2. Понятие и признаки преступления

В ч. 1 ст. 14 УК преступление определено как «виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания».

Приведенное определение по способу конструирования является формально-материальным, поскольку содержит указание не только на формальный (нормативный) признак — запрещенность деяния уголовным законом, но и на материальный признак (общественную опасность деяния), раскрывающий социальную сущность преступления. Помимо этих двух признаков, с помощью которых преступление определялось и в прежнем УК, УК РФ впервые включил в законодательное определение преступления еще два признака, которые выделялись в теории уголовного права, но отсутствовали в легальном определении преступления: виновность и наказуемость.

Итак, под преступлением понимается только деяние, т. е. поведение человека, выраженное в определенной объективной форме. Ни мысли, ни намерения, ни цели человека, которые не нашли своего внешнего выражения, не воплотились в поступке, не могут признаваться преступлением. Деяние как объективированный поступок может выражаться в одной из двух форм: действии (активное поведение) или бездействии (пассивное поведение, состоящее в невыполнении лицом своей обязанности совершить определенные действия). Поведение приобретает уголовно-правовое значение, т. е. становится преступлением только в том случае, если оно обладает всеми четырьмя указанными в законе признаками.

Общественная опасность — материальный признак преступления, выражающий социальную сущность данного юридического понятия. Именно он объясняет, почему то или иное деяние отнесено к категории уголовно наказуемых. Общественная опасность — это имманентное объективное свойство (качество) преступления, означающее способность причинять существенный вред общественным отношениям, поставленным под охрану уголовного закона.

Общественная опасность как материальный признак преступления имеет качественную и количественную характеристики.

Качественная характеристика общественной опасности в литературе именуется характером общественной опасности. Он означает типовую характеристику социальной вредности определенных видов преступлений (грабежа, изнасилования, уклонения от уплаты налогов и т. д.). Характер общественной опасности определяется главным образом важностью общественных отношений, на которые совершается посягательство, характером причиненного вреда, а иногда и способом посягательства (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»). Так, посягательства на здоровье человека обладают одной типовой общественной опасностью, на отношения собственности — другой, на интересы правосудия — третьей и т. д. В то же время разным характером общественной опасности обладают различные способы посягательства на один и тот же объект преступления (например, хищение чужого имущества и его умышленное уничтожение).

Количественный показатель общественной опасности именуется в литературе ее степенью. Она зависит от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от размера вреда и тяжести наступивших последствий, степени осуществления преступного намерения, способа совершения преступления, активности соучастника преступления, наличия в содеянном квалифицирующих признаков и обстоятельств, отягчающих наказание и т. д. (п. 1 того же постановления). Типовая характеристика степени общественной опасности находит свое выражение в санкции, установленной законодателем за преступление определенного вида. А конкретная оценка степени общественной опасности каждого реально совершенного преступления дается судом с учетом всей совокупности фактических обстоятельств деяния и выражается в конкретной мере наказания, назначенного в соответствии с принципами индивидуализации и справедливости в рамках, предусмотренных санкцией. Таким образом, законодатель устанавливает типовую характеристику степени общественной опасности определенных видов преступления, а суд определяет индивидуальную степень общественной опасности каждого конкретного преступления, уточняя тем самым законодательную оценку.

Для более полного понимания признака общественной опасности необходимо уяснить значение ч. 2 ст. 14 УК, которая гласит: «Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». Для раскрытия смысла приведенной нормы необходимо сделать два комментария.

Во-первых, для признания деяния преступлением еще не достаточно его формального сходства с уголовным правонарушением, описанным в той или иной норме Особенной части УК. Даже при таком сходстве деяние может быть признано малозначительным (например, открытое хищение ученической тетрадки, самовольная поездка сына на мотоцикле отца, который до этого многократно разрешал сыну такие поездки, и т. п.) и поэтому не представляющим общественной опасности. Вопрос о признании деяния малозначительным решается органами дознания, следствия и суда с учетом фактических обстоятельств деяния.

Во-вторых, деяние, признанное малозначительным и поэтому не преступным, может влечь административную, дисциплинарную, гражданско-правовую либо иную юридическую или моральную ответственность. Иначе говоря, оно может содержать состав иного (неуголовного) правонарушения. Поэтому указание закона на отсутствие в таких деяниях общественной опасности нужно понимать не в смысле абсолютного отсутствия общественной опасности (как, например, при необходимой обороне), а в том смысле, что общественная опасность деяний, признанных малозначительными, не достигает той степени, которая присуща преступлениям.

Вторым признаком преступления является противоправность, или уголовная противозаконность, означающая, что преступлением может быть признано только то деяние, которое прямо запрещено нормой Особенной части УК.

УК в качестве уголовно-правового принципа закрепил положение о том, что преступность деяния определяется только Уголовным кодексом, а применение уголовного закона по аналогии не допускается (ст. 3 УК). Это положение повторено и в законодательном определении преступления, каковым может признаваться только общественно опасное деяние, запрещенное УК (ч. 1 ст. 14 УК).

Противоправность (уголовная противозаконность) — это формальный признак преступления, который нельзя рассматривать изолированно от общественной опасности деяния. Общественная опасность — это объективное свойство деяния, оно не зависит от воли законодателя или правоприменителя. Деяние на определенном этапе развития общества приходит в резкое противоречие с изменившимися условиями жизни этого общества, в силу чего, а также из-за значительной распространенности становится опасным для общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Общественная опасность деяния постепенно познается, и с этого момента объективно назревает необходимость борьбы с данным видом деяния методами уголовного права. Выявив объективно существующую общественную опасность деяния и осознав невозможность эффективной борьбы с ним без использования уголовно-правовых средств, государство в лице законодательного органа, выражающего обобщенные взгляды общества, формулирует уголовно-правовой запрет на совершение данного вида деяний и устанавливает уголовное наказание за его совершение. Следовательно, уголовная противоправность деяния — субъективное (на законодательном уровне) выражение общественной опасности этого деяния. Это значит, что деяние, объективно нетерпимое для общества в силу его общественной опасности для сложившейся системы общественных отношений, криминализируется, т. е. прямо запрещается нормой уголовного права под угрозой наказания. С другой стороны, деяние, запрещенное уголовным законом, в силу изменения характера общественных отношений либо по другим причинам может на определенном этапе утратить свою опасность для общества настолько, что отпадет необходимость в борьбе с этим явлением средствами уголовного права, либо вообще перестать быть опасным для общества. В таком случае деяние, лишенное своего социально негативного содержания, декриминализируется, т. е. отменяется уголовно-правовой запрет на его совершение.

Таким образом, общественная опасность и противоправность — это две неразрывные характеристики (социальная и юридическая) преступления, ни одна из которых не может в отрыве от другой характеризовать деяние как преступное и уголовно наказуемое.

Действующий УК впервые ввел в законодательное определение преступления и такие признаки, как виновность и наказуемость.

Виновность как конструктивный признак преступления непосредственно вытекает из принципа вины, закрепленного в ст. 5 УК: «Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина». Основанное на принципе субъективного вменения, уголовное законодательство РФ запрещает объективное вменение, т. е. уголовную ответственность за невиновное причинение вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 24 УК виновным в преступлении признается лицо, совершившее общественно опасное и противоправное деяние умышленно либо по неосторожности. Вина (виновность) в уголовно-правовом понимании означает определенное психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию (действию или бездействию) и его общественно опасным последствиям. Вина проявляется в одной из предусмотренных законом форм: в форме умысла (прямого или косвенного) либо в форме неосторожности (в виде легкомыслия или небрежности). Если деяние совершено без вины (случайно), то, несмотря на его общественную опасность, оно не может признаваться преступлением и поэтому не влечет уголовной ответственности.

Наказуемость — признак преступления, не характеризующий его сущность, а указывающий на его неизбежное юридическое последствие, неблагоприятное для правонарушителя. Наказуемость означает, что за предусмотренные уголовным законом и совершенные виновно общественно опасные деяния может быть назначено установленное в санкции уголовно-правовой нормы наказание (либо иная мера уголовно-правового характера). Иначе говоря, наказуемость — это предусмотренная законом возможность назначения наказания. Такая возможность реализуется не во всех случаях совершения преступлений. Во-первых, не каждое преступление фиксируется правоохранительными органами. Во-вторых, не каждое зафиксированное преступление раскрывается. В-третьих, по основаниям и в случаях, предусмотренных законом, лицо, совершившее преступление, может быть освобождено от уголовной ответственности или от наказания. Однако во всех подобных случаях речь идет именно о преступлении, поскольку уголовно-правовая норма, содержащая описание данного вида общественно опасных деяний, предусматривает определенное наказание за его совершение.

Таким образом, под наказуемостью следует понимать не реальное наказание и не факт его назначения за конкретное преступление, а установленную законом возможность применить наказание за каждый случай совершения деяния, описанного в той или иной норме Особенной части УК.

§ 3. Классификация преступлений

В зависимости от поставленной задачи все преступления могут классифицироваться, т. е. подразделяться на группы, по разным классификационным признакам. По форме вины они делятся на умышленные и совершенные по неосторожности, по объекту посягательства объединяются в большие группы, включенные в самостоятельные разделы и главы Особенной части УК. Важным классификационным критерием являются характер и степень общественной опасности. Для российского законодательства эта классификация особенно важна, поскольку в УК РФ не воспринято присущее многим зарубежным уголовным кодексам подразделение уголовно наказуемых деяний на преступления, проступки и нарушения (Франция), или на преступления и проступки (ФРГ, Республика Казахстан), или на преступления и нарушения (Испания), или на фелонию и мисдиминор (США) и т. д.

УК впервые на законодательном уровне закрепил всеобъемлющую классификацию преступлений. Ее основным критерием является степень общественной опасности, а вспомогательное значение придается форме вины. По этим показателям все предусмотренные УК преступления «подразделяются на преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления» (ч. 1 ст. 15 УК).

«Преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает двух лет лишения свободы» (ч. 2 ст. 15 УК).

«Преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, превышает два года лишения свободы» (ч. 3 ст. 15 УК).

«Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы» (ч. 4 ст. 15 УК).

«Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание» (ч. 5 ст. 15 УК).

Как видно из законодательной характеристики четырех категорий преступлений, к первым двум из них могут относиться как умышленные, так и неосторожные преступления, а к тяжким и особо тяжким относятся только умышленные преступления.

Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. суду предоставлено право с учетом фактических обстоятельств совершения преступления, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств понижать на одну ступень категорию совершенного преступления, если осужденному назначено наказание за совершение преступления средней тяжести не строже трех, за совершение тяжкого преступления — не строже пяти, а за совершение особо тяжкого преступления — не строже семи лет лишения свободы (ч. 5 ст. 15 УК).

Установленная законом санкция объективно выражает официальную (законодательную) оценку характера и степени общественной опасности описанного в диспозиции преступления. Именно эта оценка, а не субъективное усмотрение суда определяет принадлежность преступления к той или иной категории.

Законодательная классификация преступлений имеет очень важное значение для решения целого ряда практических вопросов применения уголовного закона.

1. Категория преступления учитывается при установлении опасного (ч. 2 ст. 18 УК) и особо опасного (ч. 3 ст. 18 УК) рецидива.

2. Уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому или особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК).

3. Преступным сообществом (преступной организацией) может быть признана структурированная организованная группа или объединение организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких именно тяжких или особо тяжких преступлений (ч. 4 ст. 35 УК).

4. При осуждении к лишению свободы вид исправительного учреждения и режим исправительной колонии назначаются мужчинам с учетом категории преступления, за совершение которого назначено наказание (ст. 58 УК).

5. Пожизненное лишение свободы может назначаться только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь, а также за совершение особо тяжких преступлений против здоровья населения и общественной нравственности, общественной безопасности, половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста (ст. 57 УК).

6. Значение обстоятельства, смягчающего наказание, может иметь совершение впервые вследствие случайного стечения обстоятельств только преступления небольшой или средней тяжести.

7. При назначении наказания по совокупности преступлений в зависимости от их категорий либо допускается (ч. 2 ст. 69 УК), либо исключается (ч. 3 ст. 69 УК) применение принципа поглощения менее строгого наказания более строгим.

8. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и в связи с примирением с потерпевшим может применяться только к лицам, впервые совершившим преступления небольшой или средней тяжести (ст. 75, 76 УК).

9. Освобождение от наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80¹ УК) применимо только к лицам, впервые совершившим преступления небольшой или средней тяжести.

10. Сроки давности привлечения к уголовной ответственности (ст. 78 УК) и давности обвинительного приговора суда (ст. 83 УК) определяются категорией совершенного преступления.

11. Часть наказания, по отбытии которой возможны условно-досрочное освобождение от отбывания наказания (ч. 3 ст. 79 УК) или замена неотбытой части лишения свободы более мягким видом наказания (ч. 2 ст. 80 УК), зависит от категории преступления, за которое осужденный отбывает наказание.

12. Отсрочка отбывания наказания не применяется к осужденным к лишению свободы на срок свыше пяти лет за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности (ст. 82 УК).

13. Срок погашения судимости лиц, осужденных к лишению свободы, определяется категорией совершенного преступления (п. «в», «г» и «д» ч. 3 ст. 86 УК).

14. Освобождение несовершеннолетних от уголовной ответственности (ст. 90 УК) или от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия (ч. 1 ст. 92 УК) может применяться только при совершении преступления небольшой или средней тяжести, а освобождение несовершеннолетних от наказания с помещением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа (ч. 2 ст. 92 УК) — только при совершении преступления средней тяжести или тяжкого преступления.

§ 4. Отграничение преступления от иных правонарушений

Преступление — это наиболее опасный вид правонарушений. Посягательства на некоторые особо охраняемые общественные отношения могут быть только преступными, например посягательства на жизнь, половую свободу, мир и безопасность человечества, основы конституционного строя и некоторые другие. Но есть немало объектов, посягательства на которые могут быть и преступлением, и иным правонарушением — гражданско-правовым деликтом, административным или дисциплинарным проступком. Поэтому очень важно уметь отграничивать преступление от иных правонарушений.

Некоторые ученые, рассматривая данный вопрос, исходили из того, что только преступление обладает свойством общественной опасности, а все прочие правонарушения таким качеством не обладают³³.

Отдельные специалисты полагали, что общественной опасностью обладают только преступления, а отличительным признаком правонарушений, не относящихся к преступлениям, является их «общественная вредность»³⁴.

Эта точка зрения по существу не является оригинальной, поскольку общественная опасность состоит именно в способности причинять вред общественным отношениям и является синонимом общественной вредности.

В настоящее время практически общепризнано, что главное отличие преступления от иных правонарушений заключается в различной степени общественной опасности. Каждое правонарушение именно потому, что оно является правонарушением и поэтому посягает на охраняемые законом общественные отношения, представляет определенную общественную опасность. Так, в соответствии со ст. 1.2 КоАП его задачами являются защита личности, охрана прав и свобод человека и гражданина, охрана здоровья граждан, общественного порядка и общественной безопасности и других правоохраняемых благ от административных правонарушений. Следовательно, административное правонарушение обладает свойством общественной опасности, поскольку способно причинять вред перечисленным общественным отношениям.

Итак, общественная опасность — свойство (признак) всех правонарушений, но количественная характеристика этого свойства не одинакова. Более высокая степень общественной опасности, отличающая преступление от иных правонарушений, может определяться различными обстоятельствами.

Нередко преступление отличается от иных правонарушений только характером наступивших последствий совершенного деяния. Так, нарушение правил охраны труда, не повлекшее вредных последствий или повлекшее причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью человека, является дисциплинарным или административным проступком, а то же деяние, причинившее по неосторожности тяжкий вред здоровью, образует состав преступления (ст. 143 УК). Совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, является преступлением только при условии, что это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства (ст. 286 УК). А при отсутствии указанных последствий то же деяние является дисциплинарным проступком.

Иногда фактором, значительно повышающим общественную опасность деяния и превращающим его в преступление, могут служить мотивы и цели совершения такого деяния. Например, регистрация заведомо незаконных сделок с землей квалифицируется как преступление, предусмотренное ст. 170 УК, только в случаях когда это деяние совершено должностным лицом из корыстной или иной личной заинтересованности. В противном случае те же действия представляют дисциплинарный проступок.

В отдельных случаях преступление отличается от иных правонарушений только по форме вины. Так, при умышленной форме вины причинение легкого вреда здоровью образует преступление (ст. 115 УК), а в случае причинения того же вреда по неосторожности ответственность причинителя может иметь только гражданско-правовой характер (ст. 1085 ГК).

В редких случаях деяние становится преступлением лишь при систематическом совершении. Например, преступлением признается вовлечение несовершеннолетнего только в систематическое употребление спиртных напитков (ст. 151 УК), а однократное доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения представляет административное правонарушение.

Различие в степени общественной опасности — основной признак, по которому преступление отграничивается от других (неуголовных) правонарушений. Он определяет социальную природу каждого вида правонарушений. Однако между преступлением и другими правонарушениями имеются и другие различия, производные от основного: по характеру противоправности и по юридическим последствиям.

Преступление — деяние уголовно-противоправное: оно предусмотрено только уголовным законом, в котором содержится описание всех правонарушений, отнесенных к разряду преступных. Правонарушения, не являющиеся преступлениями, предусматриваются СК, ГК, ТК, КоАП, ведомственными дисциплинарными уставами, а также множеством подзаконных нормативных актов. Поэтому любое из этих правонарушений характеризуется неуголовной противоправностью.

Отличие преступления от иных правонарушений по их юридическим последствиям заключается в том, что только преступление влечет за собой такие специфические последствия, как уголовное наказание и судимость.

Наказание как акт применения уголовного закона — самая строгая из мер принуждения, применяемых к лицам, виновным в совершении правонарушений, и единственная мера, процессуальной формой применения которой является обвинительный приговор суда. Санкции за другие правонарушения существенно менее строги, а применяются они различными уполномоченными на это государственными органами и должностными лицами, действующими не от имени государства (как суд), а от своего имени.

Судимость — специфическое правовое последствие отбывания наказания, назначенного за совершение преступления. Оно указывает на то, что лицо уже наказывалось за совершение преступления и влечет для осужденного ряд неблагоприятных уголовно-правовых и общесоциальных последствий в течение установленного законом срока, продолжительность которого зависит от тяжести совершенного преступления. Ни одно другое правонарушение не влечет за собой судимости, хотя наложение дисциплинарного или административного взыскания ухудшает положение правонарушителя при повторении соответствующего правонарушения.

Глава 4.
Множественность преступлений

§ 1. Понятие единого преступления и множественности преступлений

На практике нередко встречаются случаи, когда одним лицом совершается не одно, а несколько преступлений, что вызывает существенные уголовно-правовые особенности квалификации этих преступлений и назначения за них наказания, связанные с тем, что имеет место множественность преступлений. В этих случаях обычно повышается опасность как совершаемых преступлений, так и лица, их совершившего. При этом множественность преступлений следует отличать от единых (единичных), но сложных преступлений.

Единое (единичное) преступление может быть по законодательной конструкции своего состава как простым, так и сложным. Термины «простое» и «сложное» употребляются в специфическом смысле, и отнесение того или иного преступления к простому или сложному не связано ни с размером причиненного вреда, ни с количеством субъектов, принимавших участие в совершении преступления, ни с «простотой» или «сложностью» технической подготовки и совершения соответствующего преступления, ни с трудностями его расследования или судебного разбирательства. Простое единое преступление предполагает совершение одного преступного деяния, совершенного с одной формой вины, образующего один состав преступления и квалифицируемого по одной статье УК. Так, единым простым в этом смысле преступлением является, например, убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК), или причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК).

Единое сложное преступление, так же как и простое, образует один состав преступления и квалифицируется по одной статье УК, но в отличие от единого простого преступления его объективная сторона характеризуется сложным содержанием относительно, например, количества совершаемых деяний, наличием дополнительных преступных последствий. В соответствии с уголовным законом различаются следующие виды единого сложного преступления:

а) продолжаемое преступление, т. е. такое, которое складывается из ряда тождественных деяний, направленных к одной цели и объединенных единым умыслом. Например, лицо, работающее на сборке телевизоров, выносит с завода детали, чтобы собрать и реализовать телевизор. Его действия, пресеченные на той стадии, когда он успел вынести детали на небольшую сумму, должны рассматриваться не как малозначительное деяние, а как покушение на кражу (ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 158 УК);

б) длящееся преступление, под которым обычно понимается действие или бездействие, сопряженное с последующим длительным невыполнением обязанностей, возложенных на виновного законом под угрозой уголовного преследования. Примерами таких преступлений являются: незаконное хранение оружия (ст. 222 УК), уклонение от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК), уклонение от прохождения военной или альтернативной гражданской службы (ст. 328 УК), дезертирство (ст. 338 УК). Эти преступления совершаются в течение более или менее продолжительного времени. Они характеризуются непрерывным осуществлением состава определенного преступления. Длящееся преступление начинается с какого-либо преступного действия или с акта преступного бездействия и заканчивается вследствие действий самого виновного, направленных к прекращению продолжения преступления (например, явка с повинной), или с наступлением событий, препятствующих дальнейшему совершению преступления (например, задержание преступника, пропажа незаконно хранимого оружия).

Установление того, что преступление является длящимся, необходимо не только для правильной квалификации, но и для правильного применения уголовно-правовых норм о давности и амнистии, для правильного решения вопроса о назначении наказания и других вопросов;

в) составное преступление, которое слагается из двух или нескольких действий, каждое из которых в отдельности само по себе предусмотрено в качестве самостоятельного преступления. Например, разбой определяется в УК как нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 162). Данный состав предполагает как бы объединение двух преступных деяний — попытки открытого похищения имущества (грабежа) и причинения насилия (или его угрозы), опасного для жизни и здоровья потерпевшего. И первое, и второе деяния образуют самостоятельные составы преступлений. Однако, будучи объединенными по месту и времени, они образуют одно составное преступление — разбой. Это преступление посягает на два объекта (собственность и здоровье потерпевшего), и поэтому составное преступление иногда называют двухобъектным преступлением. Законодатель объединяет разнородные преступные деяния в единое составное (двухобъектное) преступление, когда соответствующие деяния связаны внутренним единством и в силу этого представляют повышенную опасность;

г) преступление с альтернативными действиями (бездействием). Специфика этих преступлений состоит в том, что совершение любого из названных в диспозиции статьи Особенной части УК деяния образует оконченный состав преступления. Например, в соответствии с ч. 1 ст. 220 УК преступлением являются незаконные приобретение, хранение, использование, передача или разрушение радиоактивных материалов. Для наличия состава данного преступления безразлично, совершил ли виновный одно, два из указанных деяний, или даже все перечисленные деяния;

д) преступление, характеризующееся наличием дополнительных тяжких последствий. Например, ч. 4 ст. 111 УК предусматривает ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, если это повлекло по неосторожности смерть потерпевшего. Такое преступление состоит как бы из двух самостоятельных деяний: умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ч. 1, 2 или 3 ст. 111 УК) и причинения по неосторожности смерти потерпевшего (ст. 109 УК). Однако исходя из внутренней взаимосвязи указанных деяний (деяния и последствия), они представляют одно преступление.

От указанных сложных, но единых преступлений и следует отличать множественность преступлений, при которой в отличие от первых каждое совершенное лицом преступное деяние образует самостоятельный состав преступления и квалифицируется по самостоятельной статье (или части статьи) УК.

Множественность преступлений проявляется в первую очередь в совершении одним и тем же лицом двух или более преступлений. При этом учитываются только те из них, которые влекут за собой уголовно-правовые последствия (т. е. лицо не освобождается от уголовной ответственности или наказания, например в силу истечения сроков давности, за соответствующее преступление не погашена судимость и т. д.).

§ 2. Формы множественности

УК предусматривает две формы множественности: а) совокупность и б) рецидив преступлений.

Совокупность преступлений предполагает совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено, за исключением случаев, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части УК в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание (ч. 1 ст. 17 УК). Новая редакция (2003 г.) ч. 1 ст. 17 УК, исключившая из понятия совокупности те ее случаи, когда «совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части… в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание», вызвало разночтение этой формулировки уголовного закона на уровне доктринального и судебного толкования. Так, ссылаясь на новую формулировку ч. 1 ст. 17 УК, едва ли не во всех авторитетных учебниках по уголовному праву налицо был недвусмысленный отказ от прежнего подхода к квалификации, например, убийств, предусмотренных п. «з» ч. 2 ст. 105 УК, допустим, сопряженных с разбоем, вымогательством или бандитизмом. Эта позиция, например, выражена в учебниках: совместном учебнике кафедры МГУ и МГЮА (2009 г.), Уральской юридической академии (2008 г.), Казанского университета (2007 г.). В чем заключается суть разногласий?

Доктринальное толкование исходит из того, что признание в рассматриваемом случае совокупности убийства при отягчающих обстоятельствах и входящего в его состав разбоя, вымогательства или бандитизма нарушает новую формулировку уголовного закона, запрещающую квалификацию таких преступлений по их совокупности. Мотив законодателя, уточнившего формулировку ч. 1 ст. 17 УК, был очевиден — исключить двойную ответственность за одно и то же преступление (ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 6 УК), что было основано на известных международно-правовых актах о правах и свободах человека и гражданина. Доктринальное толкование исходит из того, что именно такая двойная ответственность наступает при квалификации указанных преступлений по их совокупности. Один раз виновный будет наказан за убийство, сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом, а второй раз — непосредственно за разбой, вымогательство или бандитизм. И в этих случаях в соответствии с новой формулировкой ч. 1 ст. 17 УК лицо может быть осуждено за убийство при отягчающих обстоятельствах только в связи с тем, что оно при убийстве совершило разбой, вымогательство или бандитизм. В случае же отсутствия этого дополнительного признака состава убийства, оно (убийство) квалифицировалось бы по ч. 1 ст. 105 УК (и никакого пожизненного заключения или не отмененной законодательно смертной казни за совершение последнего не полагалось бы). И лишь по этому поводу (причине) совершенное убийство превращается в убийство при отягчающих обстоятельствах и вместо 15 лет лишения свободы наказание за него увеличивается до 20 лет и даже до пожизненного. Налицо безупречно отраженный законодателем случай, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьей Особенной части УК в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание. Случай, исключающий наличие совокупности указанных преступлений. При ином же подходе к признанию совокупности преступлений ответственность за указанный признак наступает дважды: и при назначении наказания за убийство при отягчающих обстоятельствах, и при назначении наказания за преступление (в данном случае разбоя, вымогательства или бандитизма), повышенная опасность которого уже учтена законодателем при конструировании состава убийства при отягчающих обстоятельствах. В теории уголовного права такая «совокупность» преступлений справедливо именуется «учтенной законодателем совокупностью преступлений»³⁵. Именно такова логика доктринального (научного) толкования по вопросу понятия совокупности преступлений, изменившегося после 2003 г. в связи с изменением формулировки ч. 1 ст. 17 УК.

Позиция же Верховного Суда Российской Федерации в этой части не изменилась, в том числе и выраженная в известном постановлении Пленума Верховного Суда по делам о судебной практике по убийству. Формулировка третьего абзаца пункта 11 постановления Пленума от 27 января 1999 г. № 1 (с последующими изменениями) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)» изменению не подвергалась: «Как сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом следует квалифицировать убийство в процессе совершения указанных преступлений… Содеянное в таких случаях квалифицируется по п. “з” ч. 2 ст. 105 УК в совокупности со статьями УК, предусматривающими ответственность за разбой, вымогательство или бандитизм». Представляется, что измененная формулировка ч. 1 ст. 17 УК требует приведения в соответствие с ней существующих на этот счет рекомендаций Пленума Верховного Суда РФ.

В теории уголовного права и на практике совокупность преступлений подразделяется на реальную и идеальную. При реальной совокупности каждое из преступлений, входящих в совокупность, совершается самостоятельным действием или бездействием. Допустим, лицо совершает вначале насильственный грабеж чужого имущества (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК), а затем акт вандализма (ст. 214 УК). Между деянием, образующим состав одного преступления, и деянием, образующим состав другого преступления, всегда существует какой-то (пусть и самый краткий) промежуток времени. В реальной совокупности одно преступление всегда является первым по времени совершения, а за ним следуют второе и последующие. Реальную совокупность как форму множественности преступлений образуют лишь преступления, в отношении которых сохраняются уголовно-правовые последствия. Поэтому нет реальной совокупности, если в отношении первого преступления, допустим, истек срок давности привлечения к уголовной ответственности. При совокупности преступлений, в том числе реальной, лицо несет ответственность за каждое совершенное им преступление по соответствующей статье или части статьи УК (ч. 1 ст. 17 УК). Второй разновидностью совокупности преступлений является идеальная совокупность (данный термин носит доктринальный характер). Этот вид совокупности имеется в виду в ч. 2 ст. 17 УК: «Совокупностью преступлений признается и одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями настоящего Кодекса». Конечно, надо иметь в виду, что теория уголовного права дает весьма условное наименование такого вида совокупности. «Идеал» («идеальная») в данном случае употребляется в чисто юридико-техническом смысле — одно деяние образует объективную сторону двух преступлений. Например, лицо с целью причинения смерти потерпевшему подожгло дом, в котором тот находился, и последний погиб в огне. Совершено одно деяние, которое образует два самостоятельных преступления и соответственно квалифицируется по ч. 1 или 2 ст. 105 (убийство) и по ч. 2 ст. 167 УК (умышленное уничтожение или повреждение имущества).

По своему уголовно-правовому значению идеальная совокупность однородна с реальной совокупностью, обе они суть разновидности одной и той же формы множественности преступлений. Поэтому существуют одни условия назначения наказания по совокупности преступлений — как реальной, так и идеальной (ст. 69 УК).

Идеальную совокупность преступлений необходимо отличать от конкуренции уголовно-правовых норм. При совокупности лицо совершает два или более преступных деяния, каждое из которых образует самостоятельное преступление. При конкуренции же норм одно и то же деяние подпадает под действие двух или более уголовно-правовых норм. Например, получение взятки должностным лицом охватывается как ст. 290 (получение взятки), так и ст. 285 УК (злоупотребление должностными полномочиями). Первая норма по отношению ко второй — общей норме, охватывающей все случаи злоупотребления должностными полномочиями, кроме тех, которые предусмотрены специальными нормами (в том числе и нормой о получении взятки), — является специальной.

Специальная норма предусматривает ответственность за какую-то разновидность предусмотренных в общей норме преступлений (в данном случае получение взятки и есть разновидность злоупотребления должностными полномочиями). В соответствии с ч. 3 ст. 17 УК если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует, и ответственность лица (квалификация преступления) наступает по специальной норме. Совокупность преступлений предполагает также специфический порядок назначения наказания, что будет рассмотрено в специальной главе 15.

Рецидив как форма множественности преступлений — это совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление (ч. 1 ст. 18 УК). При этом по степени опасности следует различать три вида рецидива: простой, опасный и особо опасный.

Простым рецидивом признается совершение любого умышленного преступления лицом, имеющим судимость за любое ранее совершенное умышленное преступление. В соответствии с ч. 2 ст. 18 УК рецидив признается опасным: а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два или более раза было осуждено за умышленное преступление средней тяжести к лишению свободы; б) при совершении лицом тяжкого преступления, если ранее оно было осуждено за тяжкое или особо тяжкое преступление к реальному лишению свободы.

Рецидив признается особо опасным: а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два раза было осуждено за тяжкое преступление к реальному лишению свободы; б) при совершении лицом особо тяжкого преступления, если ранее оно два раза было осуждено за тяжкое преступление или ранее осуждалось за особо тяжкое преступление (ч. 3 ст. 18 УК).

В соответствии с ч. 4 ст. 18 УК при признании рецидива преступлений не учитываются: а) судимости за умышленные преступления небольшой тяжести; б) судимости за преступления, совершенные лицом в возрасте до 18 лет; в) судимости за преступления, осуждение за которые признавалось условным либо по которым предоставлялась отсрочка исполнения приговора, если условное осуждение или отсрочка исполнения приговора не отменялись и лицо не направлялось для отбывания наказания в места лишения свободы, а также судимости, снятые или погашенные в порядке, установленном ст. 86 УК.

Согласно ч. 5 ст. 18 УК рецидив влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных Кодексом, а также иные последствия, предусмотренные законодательством Российской Федерации.

Любой вид рецидива признается обстоятельством, отягчающим наказание (п. «а» ч. 1 ст. 63 УК), и влечет более строгое наказание на основании и в пределах, установленных ч. 5 ст. 18 УК.

Глава 5.
Уголовная ответственность и состав преступления как ее основание

§ 1. Понятие уголовной ответственности

Уголовная ответственность относится к фундаментальным понятиям уголовного права и является связующим звеном юридической триады: преступление — уголовная ответственность — наказание, в которой, по сути дела, выражается смысл всего уголовного законодательства. Это понятие много раз встречается в нормах уголовного законодательства: законы, предусматривающие уголовную ответственность (ст. 1 УК), принципы уголовной ответственности (ст. 2 УК), уголовная ответственность только при наличии вины (ст. 5 УК), недопустимость уголовной ответственности дважды за одно и то же преступление (ст. 6 УК), основание уголовной ответственности (ст. 8 УК), лица, подлежащие уголовной ответственности (ст. 19–23 УК), уголовная ответственность за неоконченное преступление (ст. 29, 30 УК) и за соучастие в преступлении (ст. 34–36 УК), освобождение от уголовной ответственности (ст. 75, 76, 78 УК) и т. д. Однако законодатель, многократно используя термин «уголовная ответственность» в нормах Общей и Особенной частей УК, не дает ему легального определения. Поэтому содержание этого понятия вызывает в теории права значительные расхождения.

Группа криминалистов понимает уголовную ответственность как основанную на нормах права обязанность подлежать действию уголовного закона³⁶, как обязанность лица отвечать перед государством за содеянное³⁷. Другие ученые подчеркивают, что ответственность — это не только наличная обязанность претерпеть отрицательные последствия противоправного поведения, но и реальное их претерпевание³⁸.

По мнению значительной части исследователей, уголовно-правовая ответственность означает выраженную в приговоре суда отрицательную оценку (осуждение, признание преступным) общественно опасного деяния и порицание лица, его совершившего³⁹. Иногда уголовная ответственность по сути отождествляется с государственно-принудительным воздействием⁴⁰.

Ни одна из приведенных точек зрения не может быть объявлена неправильной, однако ни одна из них не дает полной характеристики уголовной ответственности. Поэтому в последнее время все больше распространяется взгляд на уголовную ответственность как на сложное структурное образование, характеризующееся несколькими признаками⁴¹ или включающее несколько компонентов⁴². Именно такой подход к пониманию уголовной ответственности представляется наиболее правильным.

Уголовная ответственность — это сложное социально-правовое последствие совершения преступления, которое включает четыре элемента: во-первых, основанную на нормах уголовного закона и вытекающую из факта совершения преступления обязанность лица дать отчет в содеянном перед государством в лице его уполномоченных органов; во-вторых, выраженную в судебном приговоре отрицательную оценку (осуждение, признание преступным) совершенного деяния и порицание (выражение упрека) лица, совершившего это деяние; в-третьих, назначенное виновному наказание или иную меру уголовно-правового характера; в-четвертых, судимость как специфическое правовое последствие осуждения с отбыванием назначенного наказания.

Уголовная ответственность может существовать и реализовываться только в рамках уголовно-правового отношения. Это признается практически всеми учеными. Однако соотношение между уголовной ответственностью и уголовно-правовым отношением понимается по-разному. Одни ученые, по существу, отождествляют эти понятия⁴³, другие полагают, что уголовная ответственность означает реализацию не только уголовно-правовых, но также уголовно-процессуальных и уголовно-исполнительных отношений⁴⁴, третьи рассматривают уголовную ответственность как часть содержания уголовно-правовых отношений.

Под уголовно-правовыми отношениями следует понимать вытекающие из факта совершения преступления и регулируемые нормами уголовного права общественные отношения между лицом, совершившим преступление, и государством, направленные на реализацию взаимных прав и обязанностей этих субъектов в связи с применением уголовного закона по факту совершения данного преступления.

Юридическим фактом, порождающим возникновение уголовно-правового отношения, является совершение конкретным лицом уголовно наказуемого деяния. Именно в этот момент возникает уголовно-правовое отношение⁴⁵, хотя не во всех случаях оно реализуется, т. е. наполняется фактическим содержанием (этого не происходит, например, если факт преступления не зафиксирован правоохранительными органами или если не установлено лицо, совершившее преступление). Вряд ли можно согласиться с учеными, которые связывают момент наступления уголовной ответственности с предъявлением обвинения⁴⁶ или с вступлением в законную силу обвинительного приговора суда»⁴⁷.

Субъектами уголовно-правового отношения, как видно из его определения, являются, с одной стороны, лицо, совершившее преступление, а с другой стороны — государство, которое выступает в лице уполномоченного им органа (суда).

Содержанием уголовно-правового отношения являются корреспондирующие права и обязанности субъектов. Это значит, что определенному праву одного из субъектов соответствует (корреспондирует) сходная обязанность противостоящего субъекта. Так, государство имеет право потребовать от правонарушителя отчета в содеянном, подвергнуть его осуждению и мерам уголовно-правового принуждения. Этому праву государства соответствует обязанность правонарушителя отчитаться перед государством в содеянном, подвергнуться осуждению и уголовно-правовым мерам принуждения. В то же время правонарушитель обладает правом отвечать только на основании нарушенного закона (т. е. за конкретно совершенное преступление) и только в пределах, очерченных законом. Этому праву лица, совершившего преступление, соответствует обязанность государства ограничить рамки своих претензий к правонарушителю пределами, очерченными законом (точно определить квалификацию преступления и применить только то наказание, которое за это преступление предусмотрено, и лишь в тех размерах, которые определены санкцией нарушенной уголовно-правовой нормы).

Понятно, что право и обязанность государства потребовать от правонарушителя отчета и подвергнуть его осуждению и принуждению не составляет сущности уголовной ответственности, хотя и обеспечивает ее реализацию. Не охватывается понятием уголовной ответственности и право лица, совершившего преступление, отвечать лишь в ограниченных рамках, поскольку оно лишь обеспечивает определение объема уголовной ответственности. Сущность же уголовной ответственности как неблагоприятных для виновного правовых последствий совершения преступления выражается именно в обязанности лица, совершившего преступление, дать отчет перед государством в содеянном, подвергнуться осуждению, наказанию и иным неблагоприятным юридическим последствиям, предусмотренным уголовным законом. Следовательно, уголовная ответственность составляет лишь часть содержания уголовно-правового отношения⁴⁸.

Неразрывная связь уголовной ответственности и уголовно-правового отношения проявляется в том, что они порождаются одним и тем же юридическим фактом (совершением преступления), возникают в одно и то же время (с момента совершения преступления) и прекращаются одновременно (с момента полной реализации уголовной ответственности или с момента освобождения виновного от уголовной ответственности). Уголовно-правовое отношение является, с одной стороны, формой существования уголовной ответственности, а с другой стороны — способом определения ее объема и реализации.

§ 2. Реализация уголовной ответственности

Об уголовной ответственности можно говорить в трех аспектах: 1) о ее установлении в законе; 2) о возникновении уголовной ответственности и 3) о ее реализации.

В соответствии со ст. 1 УК уголовное законодательство предусматривает уголовную ответственность. Это значит, что законодатель формулирует определенные уголовно-правовые запреты, за нарушение которых любое лицо подлежит уголовной ответственности. Предусмотренная уголовным законом ответственность имеет абстрактный характер: она не имеет ни юридического факта, порождающего реальную ответственность, ни конкретного адресата. По сути, она представляет запрет-предупреждение, извещает о том, что любое лицо, нарушившее запрет, окажется в сфере действия уголовного закона.

Возникновение уголовной ответственности связано с фактом совершения преступления конкретным лицом. В этот момент между ним и государством возникают уголовно-правовое отношение и уголовная ответственность. Последняя с момента совершения преступления существует в виде единственного своего элемента — обязанности правонарушителя отчитаться перед государством в содеянном, подвергнуться осуждению и мерам принуждения уголовно-правового характера. Если преступление не будет зафиксировано правоохранительными органами или не будет раскрыто, то возникшее правоотношение не наполнится реальным содержанием, а уголовная ответственность останется нереализованной, т. е. не получит своего развития в остальных элементах. Она останется нереализованной и в тех случаях, когда правоохранительные органы, установив обстоятельства совершения преступления, сочтут возможным на основании уголовного закона и при наличии необходимых условий освободить лицо, совершившее преступление, от уголовной ответственности. В этом случае уголовная ответственность прекращается (т. е. искусственно прерывается), не получив логически естественного развития и объективной реализации.

Реализация уголовной ответственности означает, что после возникновения уголовного правоотношения права и обязанности его субъектов были реализованы в точном соответствии с предписаниями закона. Этому предшествуют сложные фактические отношения между субъектами, направленные на установление характера и пределов взаимных прав и обязанностей и осуществляемые в определенной процессуальной форме. После уточнения содержания и объема прав и обязанностей субъектов уголовная ответственность лица, совершившего преступление, находит свое объективное воплощение в тех или иных мерах государственного принуждения, избираемых по воле государства в лице его компетентного органа. Эти меры называются формами реализации уголовной ответственности.

Действующий УК знает несколько форм реализации уголовной ответственности.

Самой естественной и самой распространенной формой реализации уголовной ответственности является наказание. Она заключается в том, что лицу, совершившему преступление, выносится обвинительный приговор, в котором совершенному деянию от имени государства дается отрицательная правовая оценка, а подсудимому, признанному виновным в совершении преступления, выражается порицание и назначается наказание как наиболее репрессивная форма уголовно-правового воздействия. Отбытие назначенного наказания (полное или частичное) влечет за собой специфическое правовое последствие в виде судимости. В этой (и только в этой) форме реализации уголовная ответственность проявляется во всех своих четырех элементах: 1) обязанность отчитаться в содеянном и подвергнуться осуждению и принуждению; 2) осуждение, порицание; 3) мера государственного принуждения в форме наказания; 4) судимость.

Разновидностью данной формы реализации уголовной ответственности являются условное осуждение и осуждение с отсрочкой отбывания наказания (ст. 73, 82 и 82¹ УК).

Второй формой реализации уголовной ответственности является осуждение без назначения наказания. Прежний УК предусматривал такую возможность по отношению ко всем осужденным, причем осуждение ограничивалось вынесением обвинительного приговора без назначения не только наказания, но и каких-либо иных мер государственного принуждения (ч. 2 ст. 50 УК РСФСР). Статья 80¹ УК предусматривает постановление обвинительного приговора без назначения наказания лицу, впервые совершившему преступление небольшой или средней тяжести, если судом будет установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им деяние перестали быть общественно опасными. В этом случае уголовная ответственность реализуется только в двух своих элементах: 1) обязанность отчитаться в содеянном; 2) официальное признание совершенного деяния преступлением и порицание лица, его совершившего.

В соответствии со ст. 92 УК осуждение без назначения наказания возможно и в отношении несовершеннолетних, совершивших преступление небольшой или средней тяжести. При этом к осужденным, освобожденным от наказания, обязательно применяются принудительные меры воспитательного воздействия, предусмотренные в ч. 2 ст. 90 УК. Согласно ч. 3 ст. 92 УК несовершеннолетний, осужденный к лишению свободы за преступление средней тяжести или за тяжкое преступление, может быть освобожден судом от наказания и помещен в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа.

В случаях освобождения несовершеннолетних от наказания уголовная ответственность проявляется в трех ее элементах: 1) обязанность отчитаться в содеянном, подвергнуться осуждению и принуждению; 2) порицание, осуждение, выраженное в обвинительном приговоре; 3) государственное принуждение в виде принудительных мер воспитательного воздействия или помещения в закрытое учебно-воспитательное учреждение. Последний элемент уголовной ответственности — судимость — в этом случае отсутствует.

Следует подчеркнуть, что принудительные меры воспитательного воздействия являются формой реализации уголовной ответственности только в том случае, когда они применяются вместо наказания на основании обвинительного приговора суда. Если же они применяются судом по прекращенному уголовному делу при освобождении от уголовной ответственности (ст. 90 УК), то формой реализации уголовной ответственности они не являются.

К формам реализации уголовной ответственности некоторые ученые относят и принудительные меры медицинского характера⁴⁹.

Такая точка зрения при всей ее спорности имеет основания в законодательстве. Целями принудительных мер медицинского характера, применяемых наряду с наказанием, согласно ст. 98 УК являются не только излечение осужденных, но и предупреждение совершения осужденными новых деяний, предусмотренных УК. Разумеется, нельзя относить к формам реализации уголовной ответственности принудительные меры медицинского характера, применяемые к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, а также к лицам, которые после совершения преступления в силу психического расстройства утратили способность осознавать характер своих действий или руководить ими. Это меры исключительно лечебного характера, и к уголовной ответственности они отношения не имеют. Однако принудительные меры медицинского характера, назначаемые наряду с наказанием лицам, нуждающимся в лечении психических расстройств, не исключающих вменяемости (ч. 2 ст. 99 УК), могут рассматриваться как одна из форм реализации уголовной ответственности⁵⁰, хотя самостоятельного значения она не имеет и может лишь дополнять наказание.

§ 3. Основание уголовной ответственности

Проблема основания уголовной ответственности рассматривается в двух аспектах — философском и юридическом.

Философский аспект проблемы заключается в решении вопроса, почему человек должен нести ответственность за свои поступки. Лицо отвечает перед обществом, государством и другими людьми за свои поступки именно потому, что у него имелась возможность выбирать линию поведения с учетом требований закона, интересов других лиц, общества и государства, однако оно такой возможностью пренебрегло и избрало способ поведения, противоречащий правам и законным интересам других субъектов общественных отношений и поэтому запрещенный законом. Если человек не располагал свободой выбора поведения и оно было обусловлено, например, воздействием непреодолимой силы или непреодолимого физического принуждения, то его действия не имеют уголовно-правового значения и не могут влечь уголовной ответственности.

Юридический аспект проблемы основания всякой правовой, в том числе уголовно-правовой, ответственности означает выяснение вопроса, за что, т. е. за какое именно поведение, может наступить ответственность.

По вопросу о том, что является основанием уголовной ответственности, в юридической литературе высказывались различные точки зрения. В качестве такого основания назывались: вина, факт совершения преступления, наличие состава преступления в совершенном деянии и пр. Действующее законодательство положило конец этим дискуссиям, однозначно сформулировав основание уголовной ответственности: «Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом» (ст. 8 УК).

Под составом преступления понимается совокупность предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние как преступление.

Преступление — это совершенное в реальной жизни конкретное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания, а состав преступления — это разработанный наукой уголовного права и зафиксированный в законе инструмент, позволяющий определить юридическую конструкцию общественно опасного деяния и сделать вывод о том, что это деяние является преступлением, описанным в той или иной норме Особенной части УК. Понятия «преступление» и «состав преступления» — два неразрывно связанных друг с другом понятия, характеризующих одно и то же явление — уголовно наказуемое деяние. С одной стороны, только преступление может обладать набором юридических характеристик, образующих в своей совокупности состав преступления. А с другой стороны, только наличие всех юридических признаков, совокупность которых образует состав преступления, может свидетельствовать о том, что оцениваемое с точки зрения уголовного закона деяние является преступлением. Таким образом, понятием преступления характеризуется главным образом социальная сущность уголовно наказуемого деяния, а состав преступления раскрывает его юридическую структуру, его необходимые характеристики (свойства, качества).

Состав преступления — это юридическая характеристика деяния, которое объективно обладает свойством общественной опасности. Поэтому одно лишь наличие формальных признаков состава преступления недостаточно для признания совершенного деяния преступлением и не может служить основанием уголовной ответственности. Б. совершил покушение на кражу пары шнурков к ботинкам стоимостью 18 руб. и одного тюбика крема для обуви стоимостью 36 руб. из торгового зала магазина. Поскольку сумма похищенного была существенно меньше минимального размера оплаты труда, а Б. ранее правонарушений не совершал, характеризовался положительно, признал вину и раскаялся в содеянном, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ определением от 13 апреля 1999 г. признала содеянное не представляющим общественной опасности в силу малозначительности и прекратила дело за отсутствием состава преступления⁵¹.

Но даже если совершенное деяние объективно было общественно опасным, оно не может быть признано преступлением, если в нем отсутствует хотя бы один из признаков, образующих в своей совокупности состав данного вида преступления. Так, за отсутствием состава преступления было прекращено уголовное дело по обвинению В., которая была осуждена за оскорбление в связи с тем, что в своих жалобах, направленных в органы власти и средства массовой информации, называла Б. подхалимом. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России указала, что хотя подобная характеристика и оскорбительна для Б., но в данном случае отсутствовала неприличная форма унижения чести и достоинства, которая является необходимым признаком состава оскорбления⁵².

Если в связи с изменением уголовного закона изменяется юридическая характеристика уголовно наказуемого деяния, то деяние, которое являлось преступным по ранее действовавшему закону, должно признаваться непреступным, если в нем отсутствует хотя бы один юридический признак, необходимый по новому закону.

Таким образом, ни общественная опасность совершенного деяния при отсутствии в нем состава преступления, ни формальное наличие всех признаков состава преступления в деянии, которое не является общественно опасным, не могут служить основанием уголовной ответственности. В качестве такого основания выступает только наличие всех признаков состава преступления в деянии, которое объективно представляет общественную опасность в уголовно-правовом понимании.

§ 4. Понятие и структура состава преступления

Состав преступления — это совокупность предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние как преступление.

Под признаком состава преступления понимается обобщенное юридически значимое свойство, присущее всем преступлениям данного вида. Выделение и законодательное закрепление признаков состава определенного вида преступлений производится путем анализа бесконечного ряда реальных преступлений этого вида (например, кражи чужого имущества). Этот анализ показывает, что во всех преступлениях данного вида обязательно повторяется определенный набор юридически значимых свойств. Так, при любой краже (карманной, квартирной, вокзальной и пр.) похищается всегда чужое имущество, делается это незаметно для окружающих, т. е. тайно, виновный при этом всегда преследует корыстную цель. Обязательно повторяющиеся в любой краже черты синтезируются в юридически значимое свойство, т. е. в признак состава кражи чужого имущества, и фиксируются в законодательном описании кражи, которое приводится в диспозиции нормы Особенной части УК (ч. 1 ст. 158). Конкретные виды преступлений описываются в нормах Особенной части УК с различной степенью полноты. Например, похищение человека (ч. 1 ст. 126 УК) вообще не расшифровывается в законе. А вандализм (ст. 214 УК) описывается с достаточной полнотой: как «осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах». Однако ни в одной норме Особенной части УК описание соответствующего вида преступления не является исчерпывающим. Этими нормами предусматриваются признаки, выражающие специфику данного вида преступления, а признаки, характерные вообще для любого преступления, предусмотрены нормами Общей части УК. Такие, например, признаки, как достижение минимального возраста, с которого возможна уголовная ответственность за данное преступление, или вменяемость лица, совершившего деяние, предусмотрены в нормах Общей части УК, чтобы избежать ненужных повторений во всех статьях Особенной части. Нормами Общей части предусмотрены и такие специфические формы преступной деятельности, как неоконченное преступление (ст. 30 УК) и соучастие в преступлении (ст. 33 УК).

Таким образом, юридические признаки, образующие состав того или иного вида преступления, предусматриваются как в диспозициях норм Особенной части (признаки, придающие данному виду преступления его индивидуальность), так и в ряде норм Общей части УК (признаки, повторяющиеся при совершении всех преступлений).

Состав определенного вида преступления (убийства, контрабанды и пр.) представляет его законодательную модель, которая характеризуется минимальным набором необходимых признаков, обязательно имеющихся в любом случае совершения преступления этого вида, и не включает случайных и изменчивых признаков (например, время суток или место совершения убийства). Признаки, образующие состав того или иного преступления, представляют не случайное сочетание, а органическое единство: отсутствие хотя бы одного из необходимых признаков означает отсутствие и состава преступления в целом. Поэтому состав преступления нередко определяется не просто как совокупность, а как система признаков, чтобы особо подчеркнуть неразрывное единство состава преступления.

Несмотря на то что признаки, образующие состав преступления, представляют единое и неделимое целое, при теоретическом анализе они группируются по элементам состава. Под элементом состава преступления следует понимать однородную группу юридических признаков, характеризующих преступление с какой-то одной стороны. Всего в составе преступления выделяют четыре элемента, каждый из которых образует группа признаков состава, характеризующих: 1) объект преступления; 2) объективную сторону преступления; 3) субъективную сторону преступления; 4) субъекта преступления.

Объект преступления — это те охраняемые уголовным законом общественные отношения, на которые посягает общественно опасное и уголовно наказуемое деяние. По широте круга общественных отношений, на которые происходит посягательство, в науке уголовного права принято различать общий, родовой, видовой и непосредственный объект⁵³.

С объектом преступления тесно связаны предмет посягательства и личность потерпевшего. Предмет преступления — это физический предмет материального мира или интеллектуальная ценность, на которые оказывается непосредственное воздействие при совершении преступления. Под потерпевшим понимается физическое лицо (человек), которому преступлением причиняется физический, имущественный или моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу или деловой репутации (ст. 42 УПК).

Вторым элементом состава преступления является группа юридических признаков, характеризующих объективную сторону преступления, под которой понимается его внешнее проявление в реальной действительности, т. е. его физическая сторона, которая может непосредственно восприниматься с помощью органов чувств человека: преступление можно видеть, слышать, чувствовать и т. д. Объективная сторона преступления — это главный отличительный признак уголовно наказуемого деяния, придающий ему индивидуальность и позволяющий отграничить это преступление от других. Для характеристики объективной стороны преступления в законодательстве и в уголовно-правовой науке используется целый комплекс юридических признаков: деяние (действие или бездействие), общественно опасные последствия, причинная связь между деянием и его общественно опасными последствиями, время, место, обстановка, способ, орудия и средства совершения преступления. Деяние — это необходимый признак всякого преступления, а остальные признаки законодатель использует при описании не всех, а лишь некоторых преступлений.

Третьим элементом состава преступления является группа признаков, характеризующих субъективную сторону преступления, под которой понимается психическая деятельность лица, непосредственно связанная с совершением преступления. Субъективная сторона преступления образует его психологическое содержание, поэтому она является внутренней (по отношению к объективной) стороной преступления. Содержание субъективной стороны преступления характеризуется такими юридическими признаками, как вина, мотив и цель. Вина в форме умысла или неосторожности — это основной признак субъективной стороны, необходимый для характеристики любого преступления. Мотив и цель — факультативные признаки.

Субъект преступления — лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние и в соответствии с законом способное нести за него уголовную ответственность. В соответствии со ст. 19 УК уголовную ответственность могут нести только вменяемые физические лица⁵⁴, достигшие возраста, установленного законом, с которого наступает ответственность за данное преступление. Таким образом, чтобы подлежать уголовной ответственности, человек обязательно должен обладать двумя признаками: быть вменяемым и достигнуть того возраста, с которого за данное преступление возможна уголовная ответственность. При описании ряда конкретных преступлений законодатель включает в характеристику субъекта этих преступлений и некоторые дополнительные признаки, касающиеся гражданства, должностного положения, пола, отношения к воинской обязанности и пр. (специальный субъект).

Помимо группировки признаков состава преступления по четырем его элементам в теории уголовного права используется и другая их классификация, основанная на степени обязательности юридических признаков. По этому критерию признаки состава преступления делятся на обязательные и факультативные.

Обязательными называются признаки, входящие в составы всех без исключения преступлений. К их числу относятся: объект преступления, общественно опасное деяние (действие или бездействие), вина в форме умысла или неосторожности, вменяемость лица и достижение им возраста, с которого по закону наступает ответственность за данный вид преступления. Перечисленные признаки обязательно входят в состав любого преступления, при отсутствии хотя бы одного из них нет и состава преступления.

Под факультативными понимаются юридические признаки, используемые законодателем при конструировании не всех, а только некоторых составов преступлений. С помощью этих признаков преступление характеризуется дополнительными чертами, в которых выражается специфика данного вида преступления. К этой группе относятся такие признаки, как предмет посягательства, общественно опасные последствия, причинная связь между деянием и последствиями, способ, время, место, обстановка, орудия и средства совершения преступления, мотив и цель преступления, специальные признаки субъекта преступления. В зависимости от того, насколько важное значение придает законодатель тому или иному факультативному признаку состава преступления, последний может выполнять три функции, или, как пишут в учебной литературе, иметь троякое значение.

Во-первых, нередко какой-то из факультативных признаков вводится в основной состав преступления и становится, таким образом, обязательным признаком этого состава. Например, способ совершения преступления, являясь факультативным признаком в общетеоретическом плане, становится обязательным признаком применительно к краже (тайный способ хищения чужого имущества). Во-вторых, тот же самый признак может в других случаях приобрести значение квалифицирующего, т. е. признака, повышающего опасность преступления и изменяющего его квалификацию (убийство, совершенное общеопасным способом, — п. «е» ч. 2 ст. 105 УК). В-третьих, если признак не входит в основной состав (не стал обязательным) и не предусмотрен в качестве квалифицирующего, он может выступать как обстоятельство, смягчающее или отягчающее наказание (ст. 61 или 63 УК), и в этом качестве влиять на избрание судом вида и размера наказания. Например, совершение любого преступления такими способами, как особая жестокость, садизм, издевательство над потерпевшим, рассматривается как обстоятельство, отягчающее наказание, во всех случаях, когда такой способ не является ни обязательным, ни квалифицирующим признаком (п. «и» ч. 1 ст. 63 УК).

§ 5. Значение состава преступления. Виды составов

Как было показано в § 3 настоящей главы, наличие состава преступления в совершенном общественно опасном деянии является в соответствии со ст. 8 УК основанием уголовной ответственности. В этом и состоит главное значение состава преступления. Его наличие в конкретном общественно опасном деянии служит необходимым и достаточным основанием для привлечения к уголовной ответственности лица, совершившего это деяние.

Необходимость этого основания означает, что никакое деяние, даже объективно общественно опасное, не может влечь уголовной ответственности, если в нем нет всех признаков состава преступления, предусмотренного УК. Так, водитель автомобиля, управлявший им в состоянии опьянения и грубо нарушивший правила дорожного движения, в случае причинения средней тяжести вреда здоровью в результате наезда на пешехода объективно совершил общественно опасное деяние. Но оно может быть признано преступлением только при условии, что при описанных обстоятельствах наступили последствия в виде тяжкого вреда здоровью человека. Ненаступление таких последствий означает отсутствие состава преступления и исключает уголовную ответственность по ч. 1 ст. 264 УК.

Наличие в совершенном деянии всех признаков состава преступления, предусмотренного УК, является не только необходимым, но и достаточным основанием уголовной ответственности. Это значит, что если в деянии имеется состав преступления, то для обоснования уголовной ответственности не требуется устанавливать какие-либо обстоятельства, лежащие за рамками состава, в частности характеризующие личность виновного, условия, при которых было совершено преступление, и т. п. Наличие состава преступления означает, что уголовная ответственность безусловно может наступить. А вот при решении вопроса, должна ли она наступить, целесообразна ли она в данном конкретном случае по отношению к конкретному правонарушителю, можно и нужно учитывать многочисленные обстоятельства, лежащие за пределами состава преступления (например, причины совершения преступления, характеристику виновного, личность потерпевшего и степень его вины и т. д.).

В реальной жизни преступление всегда конкретно. И уголовная ответственность может наступить не вообще, а лишь за конкретное преступление. Определить, какое именно преступление совершено данным лицом в конкретной ситуации, т. е. квалифицировать преступление, можно только с помощью такого инструмента, как состав преступления. Следовательно, вторая функция состава преступления, вытекающая из его первой функции, состоит в том, чтобы служить инструментом квалификации преступления.

Квалификация преступления означает его юридическую оценку с точки зрения уголовного закона. Под квалификацией понимается установление тождества между юридическими признаками реального общественно опасного деяния и признаками, с помощью которых законодатель в норме Особенной части УК сконструировал состав данного преступления, создал его законодательную модель. С момента возбуждения уголовного дела и до вынесения приговора перед органами дознания, следствия и суда стоит задача наметить, уточнить и, наконец, точно определить квалификацию совершенного преступления. Окончательная квалификация преступления закрепляется в обвинительном приговоре суда и означает полное совпадение, тождество между юридическими характеристиками реального деяния и совокупностью юридических признаков, описанных в уголовно-правовой норме. Квалификация должна быть обоснованной, т. е. опираться на установленные факты; точной, т. е. содержать ссылку не только на определенную статью УК, но и на ту ее часть и на те пункты, в которых данное преступление описано с максимальной детализацией; наконец, полной, т. е. содержать ссылку на все уголовно-правовые нормы, в которых предусмотрены совершенные преступления. Если, например, преодолевая сопротивление потерпевшей, насильник задушил жертву, то преступление недостаточно квалифицировать как убийство, сопряженное с изнасилованием (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК), а необходимо квалифицировать его и как покушение на изнасилование (по ч. 1 ст. 30 и ст. 131 УК).

Правильная квалификация имеет огромное значение. От нее зависит не только выбор судом вида и размера наказания, но также условия отбывания наказания в виде лишения свободы, основания применения условно-досрочного освобождения, сроки давности, сроки погашения судимости и т. д.

Теория уголовного права классифицирует составы преступления по различным основаниям.

По степени общественной опасности различаются: а) основной состав; б) состав со смягчающими обстоятельствами; в) состав с отягчающими обстоятельствами. Эта классификация может быть проиллюстрирована нормами УК об убийстве: основной состав убийства — ч. 1 ст. 105, квалифицированный состав этого преступления (или, что то же самое, — состав с отягчающими обстоятельствами) — ч. 2 ст. 105, составы убийства при смягчающих обстоятельствах — ст. 106–108. Нужно отметить, что далеко не все составы преступлений подразделяются по этому признаку на три вида. Есть нормы только с основным составом (статья УК не делится на части), есть нормы с основным и квалифицированным составами (например, в ст. 121 УК две части), есть нормы с основным, квалифицированным и особо квалифицированным составами (например, в ст. 126 УК три состава похищения человека), а есть нормы и с бо`льшим числом частей, в каждой из которых наказание все более усиливается.

По конструкции объективной стороны, т. е. по способу ее законодательного описания, составы преступлений подразделяются на формальные и материальные.

Формальными называются такие составы преступлений, объективная сторона которых в законе характеризуется с помощью только одного обязательного признака — деяния (действия или бездействия). Такие составы имеют истязание (ст. 117 УК), оставление в опасности (ст. 125 УК), вымогательство (ст. 163 УК) и др. Они являются оконченными преступлениями в момент совершения описанного в законе деяния, а общественно опасные последствия лежат за пределами объективной стороны и на квалификацию преступления не влияют (хотя и учитываются при назначении наказания).

Материальные составы — это составы, в объективную сторону которых законодатель включил в качестве обязательных признаков не только деяние, но и его общественно опасные последствия. Последствия могут быть прямо обозначены по характеру (например, тяжкий вред здоровью, имущественный ущерб и т. д.), а могут характеризоваться с точки зрения тяжести (существенный вред правам и законным интересам граждан). Таким образом, объективная сторона преступлений с материальным составом характеризуется тремя обязательными признаками: деянием (действием или бездействием), общественно опасным последствием и причинной связью между противоправным деянием и его общественно опасными последствиями. Такие преступления признаются оконченными в момент наступления последствий. Следовательно, вид состава помогает отграничить оконченное преступление от неоконченного: совершение описанного в законе деяния при ненаступлении предусмотренных законом последствий означает покушение на преступление, в то время как выполнение всех действий, образующих объективную сторону преступления с формальным составом, означает оконченное преступление.

Преступлениями с материальным составом являются убийство, причинение вреда здоровью, хищение в любой форме, кроме разбоя, загрязнение вод и т. д.

По структуре составы подразделяются на простые и сложные.

В простых составах все признаки состава характеризуются в законе одномерно. Так, убийство (ч. 1 ст. 105 УК) посягает на один объект (жизнь человека), совершается одним деянием (направленным на лишение жизни), влечет одно последствие (смерть), совершается с одной формой вины (с умыслом). В сложных составах хотя бы один признак характеризуется неодномерно. Например, разбой (ст. 162 УК) посягает на два объекта: собственность и здоровье лица, подвергшегося нападению; изнасилование (ст. 131 УК) включает два действия: применение или угроза применения насилия и половое сношение с потерпевшей вопреки ее воле; умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК), характеризуется сочетанием двух форм вины.

Разновидностью сложного состава является альтернативный состав, в который входит несколько действий либо несколько указанных в диспозиции нормы последствий, каждого из которых (хотя бы одного) достаточно для признания деяния преступлением.

Деление составов на простые и сложные практического значения не имеет, хотя полезно для уяснения проблемы классификации составов преступлений.

Глава 6.
Объект преступления

§ 1. Понятие и значение объекта преступления

Объект преступления — это то, на что посягает лицо, совершающее преступное деяние, и чему причиняется или может быть причинен вред в результате преступления.

Законодательный перечень объектов преступления дается в ч. 1 ст. 2 УК. Это права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй РФ, мир и безопасность человечества. В советской юридической литературе объект преступления традиционно определялся как общественные отношения, охраняемые уголовным законом от преступных посягательств. При этом под общественными отношениями понимались отношения между людьми в процессе их совместной деятельности или общения, находящиеся под охраной правовых или моральных норм. Во многих случаях трактовка объекта преступления как определенных общественных отношений вполне справедлива, например в случаях признания объектом преступления отношений собственности при краже, грабеже и других хищениях имущества. В этом случае объектом преступления действительно выступает не похищаемое имущество непосредственно (ему при этом может быть не причинено никакого вреда), а именно отношения, вытекающие из права собственности, т. е. права владения, пользования и распоряжения имуществом. Однако в ряде других случаев теория объекта преступления как общественного отношения «не срабатывает». Особенно это относится к преступлениям против личности, в первую очередь к убийству. Исходя из марксистского понимания сущности человека как «совокупности всех общественных отношений»⁵⁵ в науке советского уголовного права принято было считать, что объектом убийства является жизнь человека не как таковая сама по себе, а именно в смысле совокупности общественных отношений⁵⁶.

Очевидно, что такое понимание жизни человека как объекта убийства явно принижало абсолютную ценность человека как биологического существа, жизни вообще как биологического явления. Человек из самостоятельной абсолютной ценности превращался в носителя общественных отношений (трудовых, оборонных, служебных, семейных, собственности и т. д.). В связи с этим теория объекта преступления как общественных отношений, охраняемых уголовным законом, не может быть признана общей универсальной теорией. Представляется возможным возвращение к теории объекта как правового блага, созданной еще в конце прошлого века в рамках классической и социологической школ уголовного права. Так, опираясь на определение права, данное Р. Иерингом, немецкий криминалист Ф. Лист определял объект преступления как защищенный правом жизненный интерес. На сходных позициях стоял и крупнейший представитель российской науки уголовного права дореволюционного (досоветского) периода Н. С. Таганцев. Он определял преступление как «деяние, посягающее на такой охраняемый нормою интерес жизни, который в данной стране, в данное время признается столь существенным, что государство ввиду недостаточности других мер угрожает посягавшему на него наказанием»⁵⁷. Н. С. Таганцеву принадлежит заслуга и в преодолении узконормативного подхода к определению объекта преступления как нарушаемой преступником уголовно-правовой нормы, характерного для нормативной теории объекта преступления, разработанной в рамках классического уголовного права еще в середине прошлого века, например, в трудах В. Д. Спасовича.

Объектом преступления может быть признано лишь то, что терпит ущерб в результате преступления. В связи с этим не являются объектом преступления сами по себе уголовно-правовые нормы, запрет которых нарушает преступник. Уголовно-правовая норма не терпит и не может терпеть ущерба от совершенного преступления. Более того, осуждение преступника в соответствии с нарушенной им уголовно-правовой нормой свидетельствует именно о «победе» этой нормы над лицом, нарушившим уголовно-правовой запрет. Нормативная теория объекта преступления, рассматривающая уголовно-правовую норму в качестве объекта преступления, отвлеклась от реального содержания тех благ (интересов), которые охраняются уголовно-правовой нормой от преступных посягательств. Н. С. Таганцев же определял преступление как «деяние, посягающее на юридическую норму в ее реальном бытии»⁵⁸. Если сопоставить это определение с предыдущим определением того же автора, то очевидно, что Н. С. Таганцев за нормой «в ее реальном бытии» видел реальное содержание блага (интереса), охраняемого уголовным законом от преступных посягательств.

Таким образом, объектом преступления следует признать те блага (интересы), на которые посягает преступное деяние и которые охраняются уголовным законом.

Однако отнесение тех или иных благ (интересов) к объекту преступления вовсе не означает, что эти интересы являются объектами исключительно уголовно-правовой охраны. Очень часто одни и те же объекты охраняются нормами разных отраслей права. Например, отношения собственности охраняются и регулируются в первую очередь нормами гражданского права. Уголовное право берет под свою охрану эти объекты в случаях наиболее опасных на них посягательств (например, в случаях кражи, грабежа, мошенничества, разбоя, вымогательства и других видов хищения имущества). Менее опасные посягательства на собственность охраняются нормами гражданского права (например, невозвращение денежного долга). Таким образом, отнесение определенных благ (интересов) к категории охраняемых уголовным правом вовсе не превращает любое из посягательств на эти блага (интересы) в уголовно наказуемое. Таковыми становятся лишь наиболее опасные посягательства на эти объекты, предусмотренные только уголовным законом.

Следует отметить, что в новом УК произошла переоценка иерархии объектов уголовно-правовой охраны, их сравнительной ценности. В УК РСФСР 1960 г. (ст. 1 и 7) во главу угла ставились государственные интересы и уже затем интересы личности и общественные интересы. Конечно же, это было одно из проявлений тоталитаризма, подчинявшего интересы личности государственно-партийным интересам. Был установлен почти полный контроль со стороны органов государственной власти над всеми интересами человеческой личности, над всеми проявлениями жизни общества при фактическом пренебрежении основными правами и свободами человека. Возвращение российского уголовного права к идеалам общечеловеческих ценностей означает принципиальное изменение сложившейся иерархии объектов уголовно-правовой охраны. В соответствии с демократическими принципами охраняемые уголовным законом объекты выстраиваются теперь в другой последовательности: интересы личности, общества и государства. Именно интересы личности должны быть положены в основу уголовно-правовой охраны. Надежная и эффективная защита этих интересов будет одновременно способствовать и эффективной защите общественных и государственных интересов. Такие приоритеты в области законодательного определения объектов уголовно-правовой охраны соответствуют законодательному решению этой проблемы в уголовных кодексах развитых демократических стран (например, Западной Европы).

Установление объектов преступления имеет важное значение для квалификации преступного деяния. Так, Ч. был осужден за фальшивомонетничество, за изготовление двух денежных купюр, которые сбыл З. за вещи. Президиум ВС РФ не согласился с такой квалификацией, исходя из того, что подделка была настолько грубой, что для ее обнаружения не требуется каких-либо специальных исследований. Ч. сбыл поддельные деньги в расчете на плохое зрение З. Однако последний в тот же день обнаружил, что деньги, полученные им от Ч., являются поддельными, и пытался вернуть их ему. Президиум ВС РФ указал, что изготовленные путем грубой подделки фальшивые денежные знаки не могли попасть в обращение и могли быть использованы лишь для обмана граждан, т. е. объектом преступления в данном случае является не денежно-кредитная система, а личная собственность, и, следовательно, по мнению ВС РФ, действия Ч. необходимо квалифицировать не как изготовление и сбыт поддельных денег, а как мошенничество.

§ 2. Виды объектов преступления

Теория уголовного права традиционно различает понятия общего, родового (специального) и непосредственного объектов преступления.

Общим объектом преступления признается совокупность благ (интересов), охраняемых уголовным законом от преступных посягательств. В соответствии с ч. 1 ст. 2 УК это права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй РФ, мир и безопасность человечества. Перечисленные объекты характеризуются тем, что любое преступление, с одной стороны, может посягать лишь на эти объекты, а с другой — тем, что любое из них посягает на какой-то из названных объектов, так как общий объект есть сумма охраняемых уголовным законом объектов.

Родовой (специальный) объект — это часть общего объекта. Он представляет собой группу однородных благ (интересов), на которые посягает однородная группа преступлений. Родовой объект имеет важное значение для построения системы Особенной части УК. В основу деления Особенной части УК на разделы, а иногда и на главы положен родовой (специальный) объект. Так, родовым объектом преступлений, предусмотренных, например, статьями УК, объединенными в разд. VII Особенной части, является личность. Объектом преступлений, предусмотренных гл. 25, — здоровье населения и общественная нравственность.

Непосредственный объект — это часть родового (специального) объекта; это то определенное благо (интерес), которому причиняется вред в результате совершения определенного преступления (например, кражи или хулиганства, убийства или дезертирства). Непосредственными объектами преступлений, предусмотренных статьями Особенной части, помещенными в гл. 16 УК, являются (в отдельности) жизнь или здоровье личности уже как часть родового объекта — личности в целом. Непосредственный объект имеет практическое значение для квалификации преступлений, так как позволяет в ряде случаев отграничивать преступление от других однородных с ним преступлений.

Как правило, каждое преступление имеет один непосредственный объект. Однако бывают такие преступления, которые одновременно посягают на два непосредственных объекта (так называемые двуобъектные преступления). В этих случаях один из объектов является главным (основным), а другой — дополнительным. Вопрос о том, какой именно непосредственный объект является основным, а какой дополнительным, решается в зависимости не от важности правоохраняемого блага, а от его связи с родовым объектом. Например, непосредственным объектом такого преступления, как угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия и производством предварительного расследования (ст. 296 УК), являются интересы правосудия, а также личность. Основным из них будет первый объект, личность же в данном случае выступает в качестве дополнительного объекта.

Следует заметить, что дополнительный объект может быть как необходимым, так и факультативным. Необходимый (обязательный) дополнительный объект всегда связан с причинением ему того или иного вреда соответствующим преступным посягательством (либо с угрозой причинения такого вреда). Факультативному же объекту вред может и не причиняться (либо он может быть не поставлен под угрозу причинения вреда).

Трехступенчатая классификация объектов преступления (общий, родовой и непосредственный) соответствовала структуре прежних уголовных кодексов (УК РСФСР 1926 г. и УК РСФСР 1960 г.), Особенная часть которых делилась только на главы. Однако принципиально новая структура УК с делением Особенной части не только на главы, но и на разделы (объединяющие отдельные главы) позволяет вспомнить о нетрадиционной четырехступенчатой классификации, не получившей в свое время общего признания в юридической науке. Так, еще в 1960-х гг. профессор Е. А. Фролов предлагал внутри родового объекта выделять так называемый видовой объект, соотносящийся с родовым как часть с целым или, иначе говоря, как вид с родом⁵⁹. Исходя из структуры нового УК родовым объектом являются интересы, на которые посягают преступления, нормы об ответственности за совершение которых помещены в единый раздел. Соответственно, видовым объектом (разумеется, в тех случаях, когда раздел Особенной части делится на главы) являются интересы, на которые посягают преступления, нормы об ответственности за совершение которых располагаются в пределах одной главы. Так, например, родовым объектом преступлений, нормы о которых помещены в разд. VII, является личность, а видовым объектом — жизнь и здоровье (гл. 16), свобода, честь и достоинство личности (гл. 17), половая неприкосновенность и половая свобода (гл. 18), конституционные права и свободы человека и гражданина (гл. 19), семья и несовершеннолетние (гл. 20). При этом понятие общего и непосредственного объекта и их соотношение остаются прежними. В тех же случаях, когда раздел Особенной части дополнительно не делится на главы, а состоит из одной главы, тождественной по названию разделу, родовой объект совпадает с видовым (например, разд. XII и гл. 34 — мир и безопасность человечества).

§ 3. Предмет преступления

От объекта преступления необходимо отличать предмет преступления.

В этом качестве выступают материальные предметы внешнего мира, на которые непосредственно воздействует преступник, осуществляя преступное посягательство на соответствующий объект.

Так, при краже имущества (например, автомобиля) предметом преступления является непосредственно сам автомобиль, а объектом — право собственности на него.

От предмета преступления надо отличать орудия и средства совершения преступления, т. е. те предметы, которые используются преступником для совершения преступления (например, огнестрельное оружие при разбое или убийстве, отмычки при квартирной краже и т. д.). Один и тот же предмет может в одних преступлениях выполнять роль предмета преступления, а в других — орудия или средства совершения преступления. Так, пистолет при его хищении (ст. 226 УК) будет предметом преступления, а использование его при разбое (ст. 162 УК) превращает его в орудие преступления.

Предмет преступления может иметь важное уголовно-правовое значение, особенно для квалификации преступления, в тех случаях, когда он является признаком соответствующего состава преступления. Например, предметом квалифицированной контрабанды (ч. 2 ст. 188 УК) являются лишь определенные предметы, незаконно перемещаемые через таможенную границу Российской Федерации.

Предмет преступления присутствует не в каждом преступлении, а только в тех, в которых, как отмечалось, преступное посягательство на объект преступления осуществляется через непосредственное воздействие на материальные предметы внешнего мира. Например, не имеют предмета преступления такие преступления, как изнасилование, оскорбление, дезертирство.

Заслуживает внимания позиция Л. Л. Кругликова и О. Е. Спиридоновой, относящих к предметам материального мира все, что входит в содержание материи как объективной реальности. «Отсюда и права, и интеллектуальные ценности, и блага, и электрическая энергия, и даже звуки (мелодия и слова) Государственного гимна России составляют эту реальность, т. е. материальны, поскольку существуют здесь и сейчас, в этом мире. А значит, в широком смысле слова их можно назвать предметами (элементами) материального мира, которые также обладают относительной самостоятельностью»⁶⁰.

При совершении некоторых преступлений виновный причиняет вред (моральный, физический, имущественный) личности. Лица, пострадавшие от преступления, называются потерпевшими. Исследованием личности потерпевшего от преступления занимается направление криминологии, называемое виктимологией. Для многих преступлений личность потерпевшего приобретает такое же уголовно-правовое значение, как и предмет преступления⁶¹. Например, изнасилование несовершеннолетней или потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста, влечет для преступника повышенную ответственность (ч. 2 и 3 ст. 131 УК). Напротив, провоцирующее поведение потерпевшего, проявившееся, например, в насилии, издевательстве или тяжком оскорблении лица и вызвавшее у него состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения, влечет квалификацию совершенного им вследствие этих причин убийства как убийства при смягчающих обстоятельствах (ст. 107 УК). Неправомерное поведение потерпевшего может рассматриваться как смягчающее обстоятельство при назначении наказания, например, если поводом для преступления были противоправные или аморальные действия потерпевшего (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК). Однако личность потерпевшего может рассматриваться и как обстоятельство, отягчающее ответственность при назначении наказания, например, совершение преступления в отношении малолетнего, другого беззащитного или беспомощного лица либо лица, находящегося в зависимости от виновного (п. «з» ч. 1 ст. 63 УК).

Глава 7.
Объективная сторона преступления

§ 1. Понятие объективной стороны преступления и ее значение

Объективная сторона преступления — это внешнее выражение процесса преступного посягательства. Ее образуют признаки, характеризующие сам по себе акт волевого поведения человека, протекающего в объективном мире: деяние (действие или бездействие), общественно опасные последствия, причинная связь между деянием и общественно опасными последствиями, способ, место, время, обстановка, орудия и средства совершения преступления.

Обособление объективной стороны преступления носит относительный, условный характер: преступление как акт поведения человека, посягающего на охраняемые уголовным законом общественные отношения и интересы (блага), представляет собой неразрывное единство объективных (внешних) и субъективных (психических) элементов. При этом зачастую именно по признакам внешней, объективной стороны посягательства приходится судить о том, каким было психическое отношение лица к содеянному, т. е. о характере его вины. Вместе с тем раздельный анализ объективной и субъективной сторон преступления, который принят в науке уголовного права, имеет не только важное познавательное, но и практическое значение.

Рассмотрение признаков объективной стороны преступления позволяет углубить вывод о том, что именно внешний акт поведения человека, а отнюдь не сами по себе его преступные мысли, антиобщественные идеи или отрицательные личные качества составляют основание уголовной ответственности. Определяющим признаком преступления в соответствии со ст. 14 УК является то, что оно представляет собой общественно опасное деяние. Целый ряд других статей Общей части Кодекса (ст. 2, 3, 5, 8, 9) подтверждает это положение, известное еще со времен римского права.

Особое место объективной стороны преступления среди других элементов состава преступления подчеркивает то обстоятельство, что именно ее признаки составляют основное содержание диспозиций статей Особенной части УК. Не отразив в законе, в чем конкретно состоит (как внешне проявляется) общественно опасное деяние, невозможно качественно определить то или иное преступление. Кроме того, поскольку существует немало внешне сходных (смежных) преступлений, то именно с учетом объективных признаков, указанных в диспозиции статьи Особенной части УК, можно произвести их разграничение между собой. Например, такие преступления, как похищение человека (ст. 126 УК), незаконное лишение свободы (ст. 127 УК), торговля людьми (ст. 127¹ УК) и захват заложника (ст. 206 УК), различаются прежде всего по своим объективным признакам (в частности, характеру действий, способу), которые прямо указаны в диспозиции соответствующей статьи либо формулируются путем толкования.

С учетом признаков объективной стороны происходит также разграничение преступлений и имеющих заметное сходство с ними административных, гражданско-правовых, дисциплинарных и иных правонарушений (проступков). Так, по способу, с помощью которого лицо нарушило общественный порядок, мелкое (административно наказуемое) хулиганство отличается от преступления (ст. 213 УК), по характеру причиненных вредных последствий уничтожение или повреждение имущества, образующее гражданско-правовой деликт или административное правонарушение, — от преступления (ст. 167, 168 УК), а злоупотребление должностными полномочиями как служебный проступок — от одноименного преступления (ст. 285 УК).

Все признаки объективной стороны преступления могут быть разделены на две группы: обязательные и факультативные. Если учесть, что по своей конструкции составы преступлений подразделяются на материальные и формальные, то к числу обязательных признаков объективной стороны в материальных составах преступлений (например, убийство, кража, грабеж) следует отнести общественно опасное деяние (действие или бездействие), общественно опасные последствия (вредный результат, ущерб) и причинную связь между общественно опасным деянием и преступными последствиями.

Обязательным признаком формальных составов преступлений (например, изнасилование, разбой, незаконное изготовление оружия) является общественно опасное деяние (действие или бездействие). Остальные признаки объективной стороны (к которым относятся способ, место, время, обстановка, орудия и средства совершения преступления) являются факультативными. Если обязательные признаки во всех случаях используются законодателем для характеристики того или иного преступления, то факультативные — по мере необходимости.

Однако, будучи включены в объективную сторону состава преступления, факультативные признаки наравне с обязательными признаками непременно учитываются при квалификации содеянного. Кроме того, такие факультативные признаки объективной стороны, как общественно опасные последствия, способ и орудия преступления, выступают в качестве обстоятельств, отягчающих наказание («наступление тяжких последствий», «совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего», «совершение преступления с использованием оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ» и др.).

Таким образом, значение признаков объективной стороны преступления состоит в том, что они: а) позволяют установить наличие состава преступления как единственного основания уголовной ответственности; б) используются при квалификации преступлений, а также при отграничении преступлений от иных правонарушений; в) учитываются судом при назначении наказания. Кроме того, как уже было сказано, на основе признаков объективной стороны преступления может быть сделан вывод относительно содержания внутренней, субъективной стороны преступления, т. е. того, при наличии какой формы вины, мотива и цели лицо осуществило посягательство на объект уголовно-правовой охраны и причинило существенный вред интересам личности, общества или государства.

§ 2. Общественно опасное деяние

В соответствии со ст. 8 УК основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Кодексом. Как уже отмечалось, именно общественно опасное деяние согласно ст. 14 УК выступает определяющим признаком преступления или, говоря иначе, составляет его сущность. Таким образом, по российскому уголовному праву не может иметь место уголовная ответственность за какие-либо «опасные мысли», «опасное состояние личности», если они не выразились в совершении лицом конкретного общественно опасного деяния. Равным образом не означает преступления само по себе выявившееся наличие того или иного вреда для охраняемых интересов личности, общества или государства (например, резкое ухудшение здоровья прооперированного человека, недостача материальных ценностей на складе, уменьшение денежной суммы на банковском счете организации), если не установлено, что этот вред причинен противоправным деянием. Именно деяние выступает тем стержнем, который концентрирует вокруг себя все остальные признаки объективной стороны. При этом важнейшей юридической характеристикой деяния является его противоправность, означающая, что это деяние запрещено УК под угрозой наказания.

Как признак объективной стороны преступления деяние согласно ст. 14 УК может выражаться в двух формах — преступного действия и преступного бездействия. При этом ряд преступлений может быть совершен только путем действия (например, изнасилование, кража, побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи), другие — только путем бездействия (например, неоказание помощи больному, оставление в опасности), а некоторые — как путем действия, так и путем бездействия (например, злоупотребление должностными полномочиями, разглашение государственной тайны).

В социально-нравственном смысле сущность действия и бездействия едина: они представляют собой акт поведения (поступок) человека. Однако в физическом смысле действие представляет собой активное общественно опасное поведение, запрещенное уголовным законом. Оно может проявляться как в элементарных телодвижениях (удар рукой, нажатие на спусковой крючок пистолета), жестах (например, при оскорблении), произнесении слов (например, угроза убийством, шантаж), так и представлять собой целую систему актов человеческого поведения (например, изготовление с целью сбыта поддельных денег или ценных бумаг, шпионаж, незаконное предпринимательство). Например, по одному из уголовных дел суд признал С. виновным в убийстве потерпевшего Т., которое было совершено им следующим образом: угрожая ножом Т., С. не давал ему возможности выйти на берег из затопленного водой карьера до тех пор, пока тот не утонул⁶².

Зачастую лицо производит воздействие на объекты уголовно-правовой охраны с использованием тех или иных предметов материального мира (в том числе животных) либо определенных физических или химических процессов, сил природы, а также используя в преступных целях действия других людей, не подлежащих в силу тех или иных причин уголовной ответственности (например, малолетних).

Общественная опасность действий, которая составляет их главное социальное качество, означает, что они причиняют вред или создают реальную возможность причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны — общественным отношениям, интересам (благам) конкретной личности, общества или государства. Однако если совершенные лицом действия хотя формально и содержат признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК, однако в силу малозначительности не представляют общественной опасности, то в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК эти действия не являются преступлением (например, собирание подростком яблок в чужом саду, использование должностным лицом служебного транспорта для поездки в личных целях).

Основание уголовной ответственности образует только такое действие, которое является осознанным и волевым, т. е. контролируется сознанием и волей лица. Поэтому причинение вреда в результате непроизвольного (рефлекторного, инстинктивного) телодвижения (например, поскользнувшись, лицо падает и причиняет тяжкий вред здоровью прохожего; утопая, причиняет смерть спасателю), равно как и причинение вреда в состоянии гипноза, преступлением не является. Кроме того, уголовная ответственность наступает только в тех случаях, когда лицо могло было и должно воздержаться от совершения тех или иных действий. Иными словами, необходимо установить фактическую возможность не совершать преступное действие. Если же избежать вредоносного поведения не было возможности, то это означает, что имела место так называемая непреодолимая сила, которая исключает признание действий в качестве преступных.

Непреодолимая сила — это наличие таких чрезвычайных и неотвратимых в данной обстановке сил природы или иных объективных факторов, а также воздействие других людей, когда человек лишается возможности действовать надлежащим образом в соответствии со своим сознанием и волей (стихийное бедствие, болезнь и т. п.).

В качестве непреодолимой силы может выступать физическое принуждение. В соответствии с ч. 1 ст. 40 УК не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, вследствие которого лицо не могло руководить своими действиями (например, под влиянием пыток сообщило сведения, составляющие государственную тайну). Однако если физическое принуждение (побои, лишение свободы, пищи, сна и т. д.) не подавляло волю лица и не исключало фактическую возможность действовать по своему усмотрению, то основание уголовной ответственности сохраняется. Вместе с тем в этом случае примененное к лицу насилие (принуждение) учитывается при назначении наказания как смягчающее обстоятельство (п. «е» ч. 1 ст. 61 УК).

Психическое принуждение, под которым понимается угроза причинить вред интересам лица (или интересам других, близких для него людей) с целью заставить его совершить преступное деяние, не лишает принужденного свободы выбора поведения. Однако в том случае, когда психическое принуждение сопряжено с неминуемой угрозой причинения существенного вреда лицу или его близким, возникает состояние крайней необходимости (см. § 4 главы 12), которая исключает уголовную ответственность. Например, врач бригады «скорой помощи» передает наркотическое средство преступнику, угрожающему ножом прибывшему вместе с ним по вызову фельдшеру; конвоир под угрозой немедленного убийства отпускает на свободу арестованного. По общему правилу психическое принуждение не устраняет волевого поведения лица, т. е. не исключает свободы волеизъявления лица, и поэтому не устраняет уголовную ответственность, а согласно п. «е» ч. 1 ст. 61 УК признается смягчающим обстоятельством.

Преступное бездействие — это предусмотренное законом пассивное поведение, т. е. несовершение лицом таких действий, которые оно должно было и могло совершить в силу определенных обязанностей. При бездействии поведение лица также должно быть подчинено его сознанию и воле (носить волевой характер) и быть общественно опасным. Следует отметить, что в условиях использования человеком различного рода технических устройств и источников повышенной опасности преступное бездействие лица, эксплуатирующего их, способно причинить гораздо более значительные по тяжести последствия, чем действие (достаточно в этой связи вспомнить столкновение сухогруза «Петр Васев» и лайнера «Адмирал Нахимов» в бухте г. Новороссийска, унесшее жизни почти четырехсот человек, причиной которого явилось бездействие в виде невыполнения капитанами судов правил судоходства).

Как форма преступного поведения бездействие образует основание уголовной ответственности по российскому УК значительно реже, чем действие. Лишь в отдельных случаях так называемое «чистое» бездействие лица составляет объективную сторону преступления (например, в составах преступлений, предусмотренных ст. 124, 125, 315, 328, 332 УК). Более часто бездействие носит так называемый смешанный характер, когда лицо в конечном счете не выполняет те или иные возложенные на него обязанности, однако наряду с этим совершает определенные действия. Таково, например, бездействие лица при уклонении от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица (ст. 198 УК), злоупотреблении должностными полномочиями (ст. 285 УК), халатности (ст. 293 УК), отказе свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК), уклонении от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК). «Смешанное» бездействие по сути дела представляют собой различные преступления, сопряженные с нарушением тех или иных правил (например, ст. 215–219, 263, 264, 266, 269, 271 УК).

Обязанность лица действовать определенным образом, невыполнение которой в той или иной ситуации может повлечь уголовную ответственность, может вытекать из различных оснований: 1) из закона; 2) из характера профессии или занимаемой должности; 3) из предшествующего поведения лица; 4) из особого характера взаимоотношений с другим лицом.

Так, СК обязывает совершеннолетних детей содержать своих нетрудоспособных родителей, а родителей — содержать несовершеннолетних или нетрудоспособных детей. Невыполнение этой обязанности влечет ответственность по ст. 157 УК. Профессия врача обязывает его оказывать требуемую помощь больному, а для капитана судна является обязательным оказание помощи людям, терпящим бедствие на море или на ином водном пути. Поэтому неоказание помощи больному лицом, обязанным оказывать ее в соответствии с законом или со специальным правилом, наказывается по ст. 124 УК, а неоказание капитаном судна помощи — по ст. 270 УК. Если лицо в результате своего предшествующего поведения поставило другого человека в опасное для жизни или здоровья состояние, то в случае неоказания ему помощи оно подлежит ответственности по ст. 125 УК. Наконец, та же ст. 125 УК под угрозой наказания обязывает оказывать помощь тому, кто находится в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишен возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, если виновный был обязан иметь о нем заботу.

Уголовная ответственность за бездействие может наступить только при том условии, что лицо, не выполнившее соответствующую обязанность, имело возможность совершить требуемое от него действие. Об этом зачастую прямо указывается в диспозиции статьи Особенной части УК. Так, ответственность за неоказание помощи (ст. 125 УК) обусловливается тем, что «виновный имел возможность оказать помощь» нуждающемуся в ней лицу; неоказание помощи больному (ст. 124 УК) является уголовно наказуемым деянием только при отсутствии «уважительных причин»; капитан судна отвечает за неоказание помощи терпящим бедствие, при условии что «эта помощь могла быть оказана без серьезной опасности для своего судна, его экипажа и пассажиров» (ст. 270 УК). Таким образом, аналогично тому как это имеет место применительно к действию, непреодолимая сила (например, разлив реки, препятствующий врачу выехать к больному) или физическое принуждение (например, связывание охранника), лишающие лицо возможности надлежащим образом выполнить свои обязанности, исключают ответственность за бездействие. При наличии психического принуждения (угроза насилием, уничтожением имущества, шантаж), а также физического принуждения, вследствие которого лицо сохраняло возможность руководить своим поведением, несовершение им требуемых действий рассматривается по правилам о крайней необходимости, т. е. с учетом положений ст. 39 УК.

При установлении того, имелась ли у лица реальная возможность выполнить требуемое от него действие, должны приниматься во внимание не только объективные обстоятельства, но и его субъективные (личные) качества. Поэтому в одних и тех же условиях более высокие требования должны предъявляться к тому, кто более профессионален или обладает бо`льшим практическим опытом. Не случайно в соответствии с ч. 2 ст. 28 УК исключается уголовная ответственность лица, которое хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Конкретность в описании действий (бездействия) в диспозициях статей Особенной части УК может заметно отличаться. Так, в некоторых случаях закон может предметно характеризовать общественно опасные действия (например, в ст. 228 УК говорится о незаконных «приобретении, хранении, перевозке, изготовлении, переработке» наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов); в других — лишь в самой общей форме указывать на сущность преступного поведения (например, в ст. 135 УК говорится о «совершении развратных действий» без какой-либо их конкретизации, в ст. 219 УК — о «нарушении правил пожарной безопасности», в ст. 301 УК — о «заведомо незаконном задержании» и т. д.).

Для уяснения сущности противоправного поведения лица при недостаточно определенной диспозиции статьи Особенной части УК необходимо прибегать к толкованию нормы, используя в этих целях положения других федеральных законов или иных нормативных правовых актов, а также постановления Пленума Верховного Суда РФ.

§ 3. Общественно опасные последствия

Анализ деяния (действия или бездействия) как признака объективной стороны преступления самого по себе, т. е. изолированно от вызываемых им в объективной реальности вредных последствий, в некоторой степени условен. Это связано с тем, что в социально-нравственном смысле поступок человека (каковым является и совершение преступления) — всегда воздействие на других людей или окружающий мир, а потому он не может быть оценен иначе как посредством установления тех или иных его последствий. В свою очередь последствия поступка (положительные или отрицательные) также весьма условно можно рассматривать изолированно от деяния (действия или бездействия).

Тем не менее не подлежит сомнению, что всякое уголовно наказуемое деяние вызывает те или иные (отрицательные) изменения в объектах уголовно-правовой охраны, т. е. влечет наступление общественно опасных последствий. Конкретно это выражается в причинении вреда охраняемым законом интересам личности, общества или государства либо в создании непосредственной угрозы причинения вреда. Следовательно, преступные последствия — это тот вред (ущерб), который причиняется или может быть причинен объектам уголовно-правовой охраны в результате совершения лицом общественно опасного деяния (действия или бездействия).

Значение последствий для уголовной ответственности заключается в том, что именно характер причиненного или могущего наступить вреда влияет на оценку степени общественной опасности преступления в целом. Не случайно наступление тяжких последствий в результате совершения преступления в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 63 УК рассматривается в качестве отягчающего обстоятельства при назначении наказания и, напротив, уменьшение вредоносности преступных действий путем добровольного возмещения имущественного ущерба и морального вреда, а также иное заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, согласно п. «к» ч. 1 ст. 61 УК признаются обстоятельствами, смягчающими наказание.

Последствия преступления могут носить материальный, внешне наблюдаемый и фиксируемый характер, но могут иметь и иную — невозможную для непосредственного восприятия форму. В соответствии с этим все последствия преступления принято делить на две группы: материальные и нематериальные. Первые, в свою очередь, подразделяются на: а) имущественный вред (ущерб); б) вред жизни или здоровью человека (его иногда именуют «физический вред»).

Имущественный вред является характерным признаком преступлений против собственности (например, кража, мошенничество, грабеж, уничтожение или повреждение имущества), преступлений в сфере экономической деятельности (например, незаконное предпринимательство, преднамеренное, фиктивное банкротство, незаконное получение кредита) и ряда других преступлений. Физический вред может быть причинен такими преступлениями против личности, как убийство, причинение вреда здоровью, а также целым рядом других посягательств (например, разбой, террористический акт, бандитизм, большинство экологических преступлений).

Нематериальные последствия преступления могут состоять в причинении морального вреда, ущемлении чести и достоинства личности, нарушении конституционных прав и свобод человека и гражданина, а также включать так называемый организационный вред (нарушение нормальной деятельности учреждений и организаций), подрыв общественной безопасности и общественного порядка, внешней безопасности страны.

В некоторых случаях одно и то же деяние (действие или бездействие) может породить разные по своему характеру общественно опасные последствия. Например, злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) может причинить существенный вред как правам и законным интересам граждан, так и охраняемым законом интересам общества или государства. Разбой (ст. 162 УК) — преступление, которое сопряжено как с причинением потерпевшему вреда, опасного для его жизни или здоровья, так и с причинением ему имущественного ущерба.

В статьях Особенной части УК последствия преступления выражены с различной степенью конкретности. В одних случаях вредные последствия указываются достаточно четко, причем их содержание раскрывается непосредственно в статьях УК или примечаниях к ним (например, «крупный ущерб» в примечании к ст. 216 УК; «крупный размер» в примечании к ст. 169 УК). В других случаях хотя содержание вредных последствий и требует определенного толкования, но в целом они выражены достаточно определенно и ясно (например, «смерть человека», «тяжкий», «средней тяжести», «легкий вред здоровью»). Наконец, в целом ряде случаев в законе используются так называемые оценочные понятия, когда преступные последствия упоминаются в самом общем виде, без указания на их конкретное содержание (например, «тяжкие последствия» — п. «б» ч. 3 ст. 131, ч. 3 ст. 273 УК, «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства» — ст. 285 УК).

Для уяснения содержания оценочных признаков чаще всего необходимо использование постановлений Пленума Верховного Суда РФ, в которых отражается устоявшаяся практика судов. Например, при установлении такого последствия незаконной добычи водных животных и растений (ст. 256 УК), как «причинение крупного ущерба», согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ в постановлении от 23 ноября 2010 г. «О некоторых вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (ст. 253, 256 УК)» «судам надлежит исходить из количества и стоимости добытого, поврежденного и уничтоженного, распространенности особей, их отнесения в установленном порядке к специальным категориям, а также учитывать нанесенный их добычей ущерб водным биологическим ресурсам (п. 4).

К такому ущербу следует, в частности, относить: гибель большого числа неполовозрелых рыб (мальков), вылов или уничтожение рыб и растений, занесенных в Красную книгу Российской Федерации или Красную книгу субъекта Российской Федерации, уничтожение мест нереста, зимовальных ям, нагульных площадей, ухудшение качества среды обитания водных биологических ресурсов и нарушение процесса их воспроизводства»⁶³.

Нередко установление наличия тех или иных вредных последствий, выраженных в форме оценочного признака объективной стороны состава преступления, отдано на усмотрение следователя и суда, которые соответствующим образом должны мотивировать свое решение.

Несмотря на то что вредные (общественно опасные) последствия наступают в результате совершения любого преступления, законодатель не всегда указывает их в диспозиции статей Особенной части УК, т. е. не во всех случаях включает в число признаков объективной стороны преступления. Поэтому если точное определение характера и размера (объема) общественно опасных последствий неизменно имеет важное значение для индивидуализации судом наказания, то с точки зрения установления в содеянном состава преступления (при квалификации преступлений) учитывать последствия требуется не всегда.

В зависимости от того, включены или нет вредные последствия в объективную сторону состава того или иного преступления, все составы преступлений принято делить на материальные и формальные (с этими разновидностями составов преступлений не следует путать материальное и формальное определение преступления). В преступлениях с материальным составом вредные последствия (ущерб, преступный результат) являются обязательным признаком объективной стороны. Поэтому оконченным такое преступление может считаться только при условии, что наступили указанные в уголовном законе вредные последствия. Преступлениями с материальным составом являются, например, большинство преступлений против жизни и здоровья (убийство — ст. 105–108 УК, причинение вреда здоровью той или иной степени тяжести — ст. 111–115 УК); большинство преступлений против собственности (кража, присвоение, растрата, мошенничество, грабеж — ст. 158–161 УК, а также уничтожение или повреждение имущества — ст. 167–168 УК); отдельные преступления в сфере экономической деятельности (незаконное предпринимательство — ст. 171 УК, незаконное получение кредита — ст. 176 УК); большинство экологических преступлений (нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов — ст. 247 УК, загрязнение вод — ст. 250 УК, загрязнение атмосферы — ст. 251 УК).

В преступлениях с материальным составом фактическое наступление общественно опасных последствий, их характер и размер (объем) изменяют квалификацию деяния. Так, нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, если оно повлекло причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, квалифицируется по ч. 1 или 2 ст. 264 УК. То же нарушение, повлекшее по неосторожности смерть человека, квалифицируется по ч. 3 или 4 ст. 264 УК, а если эти действия повлекут смерть двух или более лиц — по ч. 5 или 6 этой статьи.

Объективная сторона преступления с формальным составом не включает наступление общественно опасных последствий. Для наличия такого состава преступления достаточно установить только факт указанного в законе действия (бездействия). Преступные последствия в этом случае подразумеваются как неизбежно наступившие, однако они находятся за рамками состава конкретного преступления. Конкретизация их объема и содержания для квалификации деяния не требуется. Так, формальными являются составы таких преступлений, как оставление в опасности (ст. 125 УК), изнасилование (ст. 131 УК), нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК), разбой (ст. 162 УК), захват заложника (ст. 206 УК).

Составы некоторых преступлений сконструированы так, что включают не фактическое причинение вреда, а возможность наступления общественно опасных последствий. Например, в ст. 217 УК говорится о нарушении правил безопасности на взрывоопасных объектах или во взрывоопасных цехах, если это могло повлечь смерть человека. Кроме того, о возможности наступления тех или иных вредных последствий идет речь в ст. 205, 215, 247, 358 УК. Преступления указанного характера именуют деликтами создания опасности, а такие составы преступлений — составами реальной опасности. Учитывая повышенную опасность соответствующих деяний, законодатель признал необходимым установить ответственность за само по себе совершение действий (бездействия), которые объективно способны вызвать наступление вредных последствий. Однако состав любого из названных преступлений будет налицо только в том случае, если совершено действие (бездействие), которое создало не абстрактную, а реальную опасность наступления вредных последствий (как правило, вреда жизни или здоровью людей). Ненаступление последствий при этом объясняется тем, что в цепь событий вмешались какие-либо факторы, не зависящие от воли виновного, которые блокировали развитие причинной связи и исключили воплощение возможности вреда в действительность.

Причины, в силу которых законодатель останавливается на той или иной конструкции объективной стороны преступления, различны. С одной стороны, учитывается принципиальная возможность сформулировать общественно опасные последствия в уголовно-правовой норме. Например, если это вполне доступно в преступлениях, посягающих на жизнь и здоровье человека, то весьма проблематично в посягательствах на честь и достоинство личности, конституционные права и свободы человека и гражданина. С другой стороны, сказывается и очевидность причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны. Так, незаконное лишение свободы (ст. 127 УК), шпионаж (ст. 276 УК), получение взятки (ст. 290 УК), незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК) даже без указания на вызванные этими деяниями вредные последствия вне всякого сомнения причиняют существенный вред интересам личности, общества или государства. Наконец, как уже было сказано, не включая вредные последствия в число признаков объективной стороны преступления, законодатель тем самым дает возможность считать посягательство оконченным на более ранней стадии — при совершении противоправных действий. За счет этого происходит усиление ответственности за наиболее опасные преступления. Например, разбой (ст. 162 УК) в силу законодательной конструкции признается оконченным преступлением в момент нападения, даже если виновному не удалось завладеть чужим имуществом; бандитизм (ст. 209 УК) — после создания вооруженной устойчивой группы (банды), имеющей целью совершение нападений на граждан или организации, даже если ни одно из них фактически осуществить не удалось; вооруженный мятеж (ст. 279 УК) — с момента выступления мятежников против легитимной власти, даже если мятеж сразу был подавлен.

В заключение необходимо обратить внимание на необходимость разграничения общественно опасных последствий и предмета преступления, так как в диспозициях статей Особенной части УК эти признаки состава преступления терминологически могут совпадать. Так, в п. «в» ч. 2 ст. 158 УК (кража) речь идет о причинении «значительного ущерба гражданину» как последствии данного преступления, а в ч. 3 и п. «б» ч. 4 ст. 158 УК о «крупном» и «особо крупном размере» похищенного чужого имущества, т. е. о предмете кражи. При этом примечание 4 к данной статье УК детализирует эти признаки состава преступления.

§ 4. Причинная связь между деянием и последствиями

В преступлениях, состав которых сконструирован по типу материального, причинная связь между деянием лица (т. е. совершенными им действиями или бездействием) и наступившими общественно опасными последствиями является обязательным признаком объективной стороны. В соответствии с этим требуется установить, что преступные последствия причинены именно действиями (бездействием) данного лица, а не являются следствием другой причины.

Причинная связь — одна из форм всеобщего взаимодействия явлений природы и общества, такое соотношение между явлениями, при котором одно из них (причина) закономерно, с необходимостью порождает другое (следствие). Причины и следствия образуют цепи, сложно переплетаются между собой и при этом могут меняться местами. Поэтому для того чтобы установить причину, вызвавшую то или иное вредное последствие, путем абстракции, их необходимо выделить из всеобщей связи и рассматривать изолированно.

Причинная связь между явлениями существует объективно, т. е. независимо от сознания и воли человека, однако с позиции философского материализма может быть познана человеческим разумом. Уголовное право не создает своего собственного представления о причинности, а пользуется достижениями философской науки по данному вопросу. Вполне понятно, что в познании объективного мира человек не достиг абсолютных пределов и, научившись устанавливать закономерную связь между явлениями и процессами, тем не менее во многих случаях вынужден прибегать к понятию «случайность».

Сложность установления процесса причинной связи нередко требует специальных познаний, и суд (следователь) вынужден обращаться за помощью к специалистам в области различных областей человеческих знаний, т. е. к производству экспертизы. Однако окончательный вывод о наличии причинной связи между деянием и вызванными им общественно опасными последствиями как признаке объективной стороны преступления может сделать только суд. При этом в решении данного вопроса суд не должен исходить из неких загадок или трактовать цепь интересующих его событий как «случайность, отражающую непознанную закономерность». Доказательство наличия причинной связи должно опираться на четкие и понятные для остальных участников уголовного процесса критерии.

Довольно часто установление причинной связи не вызывает каких-либо трудностей (например, по делам о хищениях чужого имущества, когда вредные последствия в виде материального вреда с очевидностью вытекают из факта противоправного завладения им). Однако в некоторых случаях для того, чтобы определить, какое именно действие (бездействие) является причиной наступившего последствия, требуется провести достаточно сложную аналитическую (мыслительную) работу. Так, авария на АЭС, сопровождающаяся выбросом радиоактивных веществ в атмосферу, что привело к резкому увеличению радиоактивного загрязнения близлежащей местности, может быть вызвана целым рядом причин: а) неправильной эксплуатацией энергоустановки персоналом; б) некачественно произведенным ремонтом; в) грубым отступлением от установленных норм и правил при проектировании станции; г) одновременным стечением нескольких указанных причин («роковое» стечение обстоятельств).

Кроме того, специальное исследование и доказывание наличия причинной связи между преступным деянием и вредными последствиями требуется в случае, когда между ними имеется некоторый промежуток времени и в этот период имело место вмешательство новых, привходящих внешних факторов, например сил природы, действий других лиц. Особенно часто потребность в таком анализе возникает при посягательствах на жизнь или здоровье человека. Допустим В. нанес потерпевшему не смертельные, но опасные для жизни повреждения, потерпевший упал, ударился головой о твердую поверхность, потерял сознание и длительное время пребывал на морозе. В результате произошло сильное переохлаждение организма, а неопытный врач оказал помощь не самым лучшим образом. В итоге потерпевший, не приходя в сознание, скончался. Возникают вопросы: в результате какой причины наступила смерть потерпевшего? Должен ли В. нести ответственность за весь причиненный им вред (смерть потерпевшего) или только за причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего? Ответы на эти вопросы не могут быть даны без соответствующего анализа с учетом понимания сущности причинной связи как признака объективной стороны преступления.

Специального анализа на предмет установления причинной связи требуют также случаи, когда возникает вопрос, являются ли наступившие вредные последствия результатом деяния данного лица или они вызваны грубой неосмотрительностью самого потерпевшего. Такие случаи нередко встречаются, например, при расследовании нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, когда это повлекло причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или вызвало его смерть (ст. 264 УК)⁶⁴. Поэтому по делам об автотранспортных происшествиях суды исходят из того, что для признания водителя виновным необходимо установить, что он допустил нарушение Правил дорожного движения, которое явилось причиной наступления вредных последствий.

Чтобы констатировать наличие причинной связи между общественно опасным деянием и вредными последствиями, прежде всего следует установить, что это деяние (действие или бездействие) по времени предшествовало последствиям. Встречаются случаи, когда указанная последовательность интересующих следствие и суд событий не столь очевидна, и поэтому установление временной взаимосвязи между ними позволяет отделить истинную (внутреннюю) причину от внешней (видимой). При этом одновременное (параллельное) разворачивание событий — совершение лицом деяния и наступление вредных последствий — также исключает причинную связь между ними. Например, врач по неуважительной причине не является по экстренному вызову к тяжело больному пациенту, который спустя несколько минут после получения врачом сообщения о необходимости оказания помощи умирает.

Следующим непременным признаком наличия причинной связи нужно считать то, что явление, рассматриваемое в качестве причины (деяние), должно быть необходимым условием наступления другого явления (последствия). Вполне понятно, что если бы какое-либо вредное последствие наступило при отсутствии действий (бездействия) лица, то оно было бы следствием не этой, а какой-то другой причины. Так, в приведенном выше примере о причинении смерти потерпевшему в результате его избиения В. и оставления на морозе в бессознательном состоянии данное последствие (смерть) не наступило бы, если бы виновный не причинил здоровью потерпевшего тяжкий вред. Поэтому такое причинение вреда действиями В. следует рассматривать как необходимую причину наступления смерти потерпевшего: если бы не было причинения вреда здоровью, то дальнейшие события (в том числе и смерть потерпевшего) не имели бы места.

Однако установление того, что деяние явилось необходимым условием для наступления вредных последствий, еще недостаточно для окончательного решения вопроса о наличии причинной связи и привлечения лица к уголовной ответственности. Хотя существует теория, согласно которой указанной взаимосвязи между событиями объективной реальности вполне достаточно для вывода о наличии основания уголовной ответственности (так называемая теория эквивалентности — conditio sine qua non). С позиции российской доктрины уголовного права не всякая объективная цепь событий может рассматриваться как причинная связь. В этой связи следует отличать причину и условие наступления какого-либо последствия. Если причиной с позиции материалистической философии выступает явление, непосредственно порождающее другое явление, то условие (даже необходимое) — это явление, которое само по себе не может вызвать другое явление (следствие), а лишь сопутствует причине. Хотя, разумеется, одни и те же явления могут выступать в качестве как условия, так и причины.

Российская наука уголовного права исходит из того, что только такое явление может признаваться причиной наступления вредных последствий, которое закономерно, с внутренней необходимостью вызвало их наступление либо, по крайней мере, создало реальную опасность наступления преступных последствий в данной конкретной обстановке. Это означает, что одно и то же явление (деяние), совершенное в тождественных условиях, неизбежно будет порождать одни и те же общественно опасные последствия. Вместе с тем при этом может существовать вероятность того, что вредные последствия не наступят, однако степень такой вероятности практически близка к нулю. Почти всегда имеется вероятность благоприятного исхода, которая зависит от множества случайностей. Но закономерность потому и пробивает себе дорогу, что эти случайности по общему правилу не подвластны тому, кто совершает общественно опасное деяние. Так, вновь возвращаясь к приведенному ранее примеру, следует указать, что именно действия В. в конечном счете явились непосредственной причиной смерти потерпевшего, поскольку создали реальную возможность наступления смерти в данной конкретной обстановке. Правда, если бы потерпевший не переохладился и помощь ему оказывал более опытный врач, имелась бы определенная вероятность его спасения. Однако случайные явления (погодные условия, неопытность врача) способствовали воплощению реальной возможности в действительность. Поэтому между действиями виновного В. и фактически наступившими преступными последствиями (смерть потерпевшего) причинная связь налицо.

В то же время если предположить, что смерть потерпевшего наступает не от причинения тяжкого вреда его здоровью обвиняемым В., а в результате попадания в рану возбудителей инфекции при неквалифицированной ее обработке врачом, причинная связь отсутствует. В этом случае наступление смерти не является закономерным итогом действий виновного лица, а есть результат случайности. Поэтому причинение смерти не вменяется субъекту в вину.

Следовательно, только такая причинная связь, которая является закономерной, рассматривается в качестве объективного признака преступления, имеющего материальный состав. Наличие случайной связи между деянием и наступившими вредными последствиями (если это будет установлено при анализе объективной стороны) по общему правилу исключает уголовную ответственность. При случайной связи на развитие событий решающее влияние оказывают посторонние факторы, которые не учитываются лицом и видоизменяют результат его деяния. Непосредственной причиной наступивших общественно опасных последствий в данном случае являются именно эти факторы (действие сил природы, поведение третьих лиц, самого потерпевшего, особенности его организма и т. д.). Поэтому уголовная ответственность за причинение этих последствий (которые, разумеется, не охватываются сознанием лица) не наступает.

Так, суд признал необоснованным осуждение А. и И. за причинение смерти З. Установлено, что потерпевший скончался от острого малокровия, вызванного длительным и значительным носовым кровотечением, которое возникло в результате его избиения А. и И., причинивших З. перелом костей носа с разрывом хряща (повреждения, относящиеся к легкому вреду здоровью). Суд пришел к выводу, что смерть З. в конечном счете обусловлена не тяжестью травмы, а тяжким заболеванием — гемофилией (наследственное заболевание мужчин, состоящее в несвертываемости крови)⁶⁵.

Вместе с тем юридическая оценка деяния коренным образом изменится, если будет установлено, что вызванные им вредные последствия обусловлены именно такими специфическими факторами, которые характеризуют особенности организма потерпевшего, исключительное качество предмета преступления или специфичность обстановки, в которой осуществлялось посягательство, и (главное) — виновный рассчитывал использовать указанные факторы. По существу, в этой ситуации, субъект преступления таким образом влияет на развитие причинной связи, что вызываемые им вредные последствия наступают закономерно (с неизбежностью). Поэтому налицо как объективные, так и субъективные предпосылки уголовной ответственности за причиненный вред. Например, как правило, причинение легкого вреда здоровью потерпевшего не может привести к его смерти, так как он не опасен для жизни человека. Однако даже несильный удар рукой в лицо потерпевшему, страдающему гемофилией, в расчете вызвать обильное кровотечение и тем самым лишить его жизни должен признаваться непосредственной причиной наступления смерти. Поэтому при наличии этих обстоятельств виновный будет нести ответственность за убийство.

Причинная связь при бездействии в целом устанавливается с учетом указанных критериев. Но если уголовную ответственность влечет создание лицом в результате бездействия реальной возможности наступления общественно опасных последствий (например, ст. 215 УК), то следует учитывать, что эти последствия могут проявиться в последующем под влиянием других сил, включая и случайное развитие событий. При этом требуется установить, что лицо, создавшее своим бездействием указанную опасность, имело специальную обязанность предотвращать наступление соответствующих вредных последствий.

Итак, причинная связь между деянием (действием или бездействием) и преступными последствиями как признак объективной стороны налицо, когда действие (бездействие) было необходимым условием (непосредственной причиной) наступления этих последствий и закономерно вызвало их наступление в конкретной обстановке.

§ 5. Факультативные признаки объективной стороны преступления

Как уже было сказано, к числу факультативных признаков объективной стороны преступления относятся место, время, способ, орудия и средства, обстановка совершения преступления. Факультативными эти признаки именуются потому, что они включаются далеко не во все составы преступлений, хотя всякое предусмотренное уголовным законом деяние (действие или бездействие) протекает в условиях конкретного места, времени, совершается определенным способом с применением тех или иных орудий или средств, а также в определенной обстановке.

В некоторых случаях факультативные признаки объективной стороны прямо не называются в диспозициях статей Особенной части УК, однако непосредственно вытекают из них. Так, неуважение к суду, выразившееся в оскорблении участников судебного разбирательства (ст. 297 УК), предполагает совершение преступления во время судебного заседания.

Место совершения преступления — это определенная территория, на которой произошло событие преступления. При этом не имеется в виду в целом территория РФ либо ее конкретная географическая точка, а именно часть (ограниченное пространство) территории страны. Например, незаконная охота (ст. 258 УК) признается преступлением, если это деяние, в частности, совершено на особо охраняемой природной территории либо в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации. Согласно ст. 270 УК наказывается неоказание капитаном судна помощи людям, терпящим бедствие на море или на ином водном пути, а ст. 356 УК предусматривает ответственность за незаконные действия (разграбление национального имущества) на оккупированной территории.

Время совершения преступления — признак объективной стороны, который понимается как определенный временной (календарный) период, в течение которого происходит (или может быть совершено) посягательство на объект уголовно-правовой охраны. В этом смысле его не следует смешивать с положением ч. 2 ст. 9 УК, имеющим отношение сугубо к действию уголовного закона во времени. Признак времени совершения преступления крайне редко используется в диспозициях уголовно-правовых норм. Одним из немногочисленных примеров является ст. 190 УК, согласно которой наступает ответственность за невозвращение в установленный срок на территорию РФ предметов художественного, исторического и археологического достояния народов РФ и зарубежных стран.

Способ совершения преступления — это внешняя форма, в которой выражаются преступные действия, т. е. конкретные приемы и методы, применяемые в процессе преступного посягательства. Статьи Особенной части УК могут как содержать указание на конкретный способ совершения преступления, так и примерно перечислять способы, посредством которых должно совершаться преступное деяние. Например, уклонение физического лица от уплаты налогов (ст. 198 УК) предполагает совершение этого преступления посредством непредставления налоговой декларации или иных требуемых документов либо путем включения в налоговую декларацию или такие документы заведомо ложных сведений; убийство (ч. 2 ст. 105 УК) влечет повышенную ответственность, если оно совершено с особой жестокостью, а также общеопасным способом; истязание (ч. 2 ст. 117 УК) — если оно было совершено с применением пытки; вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК) признается возбуждение у него желания участвовать в преступлении путем обещаний, обмана, угроз или иным способом; мошенничеством (ст. 159 УК) является хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием.

Способ совершения преступления (в частности, применение насилия, обман) оказывает существенное влияние на степень общественной опасности деяния, и поэтому довольно часто (чаще других факультативных признаков объективной стороны) используется в конструкции соответствующих составов преступлений. Таковы, например, ч. 1 ст. 120, п. «в» ч. 2 ст. 126, п. «в» ч. 2 ст. 127, ч. 3 ст. 150 УК (в них речь идет о насильственном способе); ст. 165, 176, 197 УК (в которых говорится об обмане).

Орудия и средства совершения преступления — это предметы материального мира, приспособления, при помощи которых совершается преступление. Поскольку использование виновным тех или иных орудий или средств облегчает совершение преступного посягательства, их наличие также оказывает влияние на степень общественной опасности содеянного. Учитывая это, законодатель включает орудия (средства) совершения преступления в число признаков объективной стороны.

Под орудиями в отличие от средств совершения преступления понимаются такие предметы, которые используются в процессе насильственных посягательств. Таковы, например, оружие или иные предметы, используемые в качестве оружия (ч. 2 ст. 162, ч. 1 ст. 213 УК), ядерные материалы, радиоактивные вещества, источники радиоактивного излучения, ядовитые, отравляющие, токсичные, опасные химические или биологические вещества (ч. 3 ст. 205 УК). Средствами совершения преступления, например, являются механическое транспортное средство или воздушное судно (ч. 1 ст. 258).

Обстановка совершения преступления — это объективные условия, в которых происходит событие преступления. Как признак объективной стороны преступления обстановка весьма редко прямо отражается в диспозиции статей Особенной части УК. Однако из содержания закона зачастую вытекает, что противоправное посягательство должно протекать в специфических условиях места и времени, чтобы признаваться преступлением. Так, согласно ст. 205¹ УК ответственность наступает за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма; действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282 УК), будут отнесены к разряду преступлений, если они совершены публично.

Учитывая значительную специфику преступлений против военной службы, закон (ч. 3 ст. 331 УК) устанавливает, что уголовная ответственность за такие преступления, совершенные в военное время или в боевой обстановке, определяется законодательством РФ военного времени.

Глава 8.
Субъективная сторона преступления

§ 1. Понятие и значение субъективной стороны преступления

Субъективная сторона преступления — это психическая деятельность лица, непосредственно связанная с совершением преступления. Она образует психологическое содержание преступления, поэтому является его внутренней (по отношению к объективной) стороной. Если объективная сторона преступления составляет его фактическое содержание и может быть непосредственно воспринята потерпевшим, свидетелями и другими лицами, то субъективная сторона преступления характеризует процессы, протекающие в психике виновного, и непосредственному восприятию органами чувств человека не поддается. Она познается только посредством анализа и оценки поведения правонарушителя и обстоятельств совершения преступления. Содержание субъективной стороны преступления раскрывается с помощью таких юридических признаков, как вина, мотив и цель. Эти признаки органически связаны между собой и взаимозависимы. Вместе с тем каждый из них представляет психологическое явление с самостоятельным содержанием, ни один не включает в себя другой в качестве составной части. Юридическое значение каждого из этих признаков также различно.

Вина как определенная форма психического отношения лица к совершаемому им общественно опасному деянию составляет ядро субъективной стороны преступления, хотя и не исчерпывает полностью ее содержания. Вина — обязательный признак любого преступления. Но она не дает ответа на вопросы, почему и зачем виновный совершил преступление. На эти вопросы отвечают мотив и цель, которые в отличие от вины являются не обязательными, а факультативными признаками субъективной стороны преступления.

Мотив преступления — это побуждение, которым руководствовался виновный, совершая общественно опасное деяние, а цель — это конечный результат, к достижению которого он стремился.

Субъективная сторона преступления имеет важное юридическое значение, вытекающее из значения состава преступления.

Во-первых, как составная часть основания уголовной ответственности она отграничивает преступное поведение от непреступного. Так, не являются преступлением причинение общественно опасных последствий без вины, неосторожное совершение деяния, наказуемого лишь при наличии умысла (ст. 115 УК), а также предусмотренное нормой уголовного права деяние, но совершенное без указанной в этой норме цели (ст. 158–162 УК) или по иным мотивам, нежели указаны в законе (ст. 153–155 УК).

Во-вторых, субъективная сторона преступления позволяет отграничить друг от друга составы преступления, сходные по объективным признакам. Так, преступления, предусмотренные ст. 105 и 109 УК, различаются только по форме вины; самовольное оставление части или места службы военнослужащим (ст. 337 УК) отличается от дезертирства (ст. 338 УК) только по содержанию цели.

В-третьих, вид и направленность умысла, вид неосторожности, характер мотивов и целей в значительной мере определяют степень общественной опасности как преступления, так и лица, его совершившего, а значит, характер ответственности и размер наказания с учетом предписаний, изложенных в ст. 61, 63 и 64 УК.

Таким образом, субъективная сторона преступления имеет важное значение и для обоснования уголовной ответственности, и для квалификации преступления, и для назначения наказания. Поэтому высшие судебные органы не раз указывали судам на необходимость тщательно исследовать содержание субъективной стороны преступления: форму вины, содержание и направленность умысла, мотивы и цели преступления.

§ 2. Понятие вины

Принцип субъективного вменения сформулирован в ст. 5 УК: «Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается». Это означает, что уголовной ответственности без вины быть не может, что вина является необходимой субъективной предпосылкой уголовной ответственности и наказания. Законодательное закрепление принципа виновной ответственности имеет большое политическое, нравственное и юридическое значение. Он неразрывно связан с принципом законности, исключая объективное вменение, беззаконие и произвол.

Вина — психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его последствиям.

Уголовно-правовая наука исходит из того, что человек несет полную ответственность за свои поступки только при условии, что он совершил их, обладая свободой воли, понимаемой как способность выбирать линию социально значимого поведения. Виновным может признаваться только вменяемое лицо, т. е. способное отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

Элементами вины как психического отношения являются сознание и воля, которые в своей совокупности образуют ее содержание. Таким образом, вина характеризуется двумя слагаемыми элементами: интеллектуальным и волевым.

Интеллектуальный элемент вины носит отражательно-познавательный характер. Он включает осознание или возможность осознания всех юридически значимых свойств совершаемого деяния (особенности объекта, предмета посягательства, действия или бездействия, характера и тяжести вредных последствий и др.).

Волевой элемент вины имеет преобразовательный характер, он означает отношение воли субъекта к предстоящим вредным изменениям в реальной действительности в результате совершения преступления. Сущность волевого процесса при совершении умышленных преступлений заключается в сознательной направленности действий на достижение намеченного результата, а при неосторожных преступлениях — в неосмотрительности, невнимательности, проявленных лицом в поведении, предшествовавшем наступлению социально вредных последствий, в том, что лицо не прилагает психических усилий для предотвращения общественно опасных последствий, хотя имеет такую возможность.

Различные предусмотренные законом сочетания интеллектуального и волевого элементов образуют две формы вины — умысел и неосторожность, описанные в ст. 25 и 26 УК, относительно которых вина является родовым понятием.

Признать лицо виновным — значит установить, что оно совершило преступление либо умышленно, либо по неосторожности. Следовательно, доказывание умышленного или неосторожного характера совершенного преступления — это форма познания судом реального факта, существующего вне сознания судей и независимо от него. Познание этого факта осуществляется путем оценки собранных по делу доказательств, относящихся ко всем обстоятельствам совершенного преступления.

Поскольку преступлением признается только общественно опасное деяние, то лицо, его совершившее, виновно перед обществом, перед государством. Эта сторона вины раскрывается в ее социальной сущности, которую составляет проявившееся в конкретном преступлении искаженное отношение к основным ценностям общества. Это отношение при умысле является отрицательным (так называемая антисоциальная установка), а при неосторожности — пренебрежительным (асоциальная установка) либо недостаточно бережным (недостаточно выраженная социальная установка).

Обобщая все изложенное, можно дать следующее развернутое определение вины: вина есть психическое отношение лица в форме умысла или неосторожности к совершаемому им общественно опасному деянию, в котором проявляется антисоциальная, асоциальная либо недостаточно выраженная социальная установка этого лица относительно важнейших ценностей общества.

§ 3. Формы вины

Сознание и воля — элементы психической деятельности человека, совокупность которых образует содержание вины. Находясь в тесном взаимодействии, интеллектуальные и волевые процессы не могут противопоставляться друг другу, всякий интеллектуальный процесс включает и волевые элементы, а волевой, в свою очередь, включает интеллектуальные.

Различие в интенсивности и определенности интеллектуальных и волевых процессов, протекающих в психике субъекта преступления, лежит в основе деления вины на формы, а в пределах одной и той же формы — на виды.

Форма вины — это установленное уголовным законом определенное соотношение (сочетание) элементов сознания и воли совершающего преступление лица, которое характеризует его отношение к деянию. Уголовное законодательство предусматривает две формы вины — умысел и неосторожность. Известное теории и практике подразделение умысла и неосторожности на виды нашло законодательное закрепление: УК предусматривает деление умысла на прямой и косвенный (ст. 25), а неосторожности — на легкомыслие и небрежность (ст. 26). Вина реально существует только в определенных законодателем формах и видах, вне их вины быть не может. Форма вины в конкретных преступлениях либо указывается в диспозициях статей Особенной части УК, либо подразумевается.

Во многих случаях умышленная форма вины с очевидностью вытекает либо из цели деяния (например, терроризм, кража, грабеж, диверсия), либо из характера описанных в законе действий (например, изнасилование, клевета, получение взятки), либо из указания на заведомую незаконность действий или на их злостный характер.

Юридическое значение формы вины разнообразно.

Во-первых, форма вины является субъективной границей, отделяющей преступное поведение от непреступного. Это проявляется в тех случаях, когда закон устанавливает уголовную ответственность только за умышленное совершение общественно опасного деяния (например, за причинение легкого вреда здоровью — ст. 115 УК).

Во-вторых, форма вины определяет квалификацию преступления, если законодатель дифференцирует уголовную ответственность за совершение общественно опасных деяний, сходных по объективным признакам, но различающихся по форме вины. Так, форма вины служит разграничительным критерием квалификации убийства (ст. 105 УК) и причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК), причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111 и 118 УК), уничтожения или повреждения имущества (ст. 167 и 168 УК).

В-третьих, форма вины в ряде случаев служит основанием законодательной дифференциации уголовной ответственности: одно и то же деяние наказывается значительно строже при умышленном совершении, чем при неосторожной вине.

В-четвертых, вид умысла или вид неосторожности, не влияя на квалификацию, может служить важным критерием индивидуализации уголовной ответственности и наказания. Преступление по общему правилу представляет более высокую степень опасности, если оно совершено с прямым умыслом, нежели с косвенным, а преступное легкомыслие обычно опаснее небрежности.

В-пятых, форма вины в сочетании со степенью общественной опасности деяния служит критерием законодательной классификации преступлений: в соответствии со ст. 15 УК к категориям тяжких и особо тяжких относятся только умышленные преступления.

В-шестых, форма вины предопределяет условия отбывания наказания в виде лишения свободы. Согласно ст. 58 УК лица, осужденные к этому наказанию за преступления, совершенные по неосторожности, а также лица, осужденные за умышленные преступления небольшой и средней тяжести и ранее не отбывавшие наказания в виде лишения свободы, по общему правилу отбывают наказание в колониях-поселениях, а мужчины, осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления (они совершаются только умышленно), — в исправительных колониях общего, строгого или особого режима либо в тюрьме.

Целый ряд уголовно-правовых понятий и институтов связан исключительно с умышленной формой вины: рецидив, опасный и особо опасный рецидив преступлений, соучастие в преступлении, приготовление к преступлению и покушение на преступление. Институты условно-досрочного освобождения от отбывания наказания и замены наказания более мягким видом наказания также связаны с категориями преступлений, находящимися в зависимости от формы вины. Лица, отбывающие наказания за неосторожные преступления, могут быть условно-досрочно освобождены от отбывания наказания либо наказание им может быть заменено более мягким после фактического отбытия одной трети назначенного срока, а лица, отбывающие наказание за умышленные преступления, — после отбытия одной трети, половины или двух третей назначенного наказания.

§ 4. Умысел и его виды

Умысел — наиболее распространенная в законе и на практике форма вины. Из каждых десяти преступлений примерно девять совершается умышленно. В ст. 25 УК впервые законодательно закреплено деление умысла на прямой и косвенный.

Правильное установление вида умысла имеет разноплановое юридическое значение. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» подчеркнул, что при назначении наказания в числе прочих обстоятельств суды обязаны учитывать вид умысла, мотив и цель преступления⁶⁶.

Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо, его совершившее, осознавало общественную опасность своего действия (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления (ч. 2 ст. 25 УК).

Осознание общественно опасного характера совершаемого деяния и предвидение его общественно опасных последствий характеризуют процессы, протекающие в сфере сознания, и поэтому образуют интеллектуальный элемент прямого умысла, а желание наступления указанных последствий относится к волевой сфере психической деятельности и составляет волевой элемент прямого умысла.

Осознание общественно опасного характера совершаемого деяния означает понимание его фактического содержания и общественного значения. Оно включает представление о характере тех благ, на которые совершается посягательство, т. е. об объекте преступления, о содержании действия (бездействия), посредством которого осуществляется посягательство, а также о тех фактических обстоятельствах (время, место, способ, обстановка), при которых происходит преступление. Отражение всех этих компонентов в сознании виновного дает ему возможность осознать объективную направленность деяния на определенные социальные блага, его вредность для системы существующих в стране общественных отношений, т. е. его общественную опасность.

Осознание общественной опасности деяния не следует отождествлять с осознанием его противоправности, т. е. запрещенности уголовным законом. В подавляющем большинстве случаев лица, совершающие умышленные преступления, осознают их противоправность. Однако закон не включает осознание противоправности совершаемого деяния в содержание этой формы вины.

Предвидение — это мысленное представление виновного о том вреде, который причинит его деяние общественным отношениям, поставленным под защиту уголовного закона. При прямом умысле предвидение включает, во-первых, представление о фактическом содержании предстоящих изменений в объекте посягательства, во-вторых, понимание их социального значения, т. е. вредности для общества, в-третьих, осознание причинно-следственной зависимости между действием или бездействием и общественно опасными последствиями.

В соответствии с законом (ч. 2 ст. 25 УК) прямой умысел характеризуется предвидением возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий. Лицо, намеренное причинить определенные последствия, убеждено в реальном осуществлении своих намерений, оно опережающим сознанием отражает общественно опасные последствия в идеальной форме, т. е. как уже наступившие, и, как правило, представляет их себе как неизбежные. Лишь в отдельных случаях совершения преступления с прямым умыслом общественно опасные последствия предвидятся не как неизбежные, а лишь как реально возможные. Такая ситуация складывается, если избранный виновным способ осуществления преступления объективно способен с примерно равной степенью вероятности вызвать разноплановые последствия. Например, сталкивая жертву с крутого обрыва на каменистый берег реки, виновный понимает, что и смерть, и любой тяжести вред здоровью потерпевшего будут в зависимости от обстоятельств падения одинаково закономерным результатом этого преступления. В данном случае желаемое последствие (смерть) является закономерным, но не единственно возможным результатом совершенных действий, поэтому оно предвидится не как неизбежное, а как реально возможное последствие преступления.

Волевой элемент прямого умысла, характеризующий направленность воли субъекта, определяется в законе как желание наступления общественно опасных последствий.

Желание — это воля, мобилизованная на достижение цели, это стремление к определенному результату. Оно может иметь различные психологические оттенки. Как признак прямого умысла желание заключается в стремлении к определенным последствиям, которые могут выступать для виновного в качестве: а) конечной цели (убийство из ревности, мести); б) промежуточного этапа (убийство с целью облегчить совершение другого преступления); в) средства достижения цели (убийство с целью получения наследства); г) необходимого сопутствующего элемента деяния (взрыв автомобиля, в котором помимо намеченной жертвы находятся и другие лица).

Законодательное определение прямого умысла ориентировано на преступления с материальным составом. Поэтому желание связывается в нем только с общественно опасными последствиями, в которых воплощен вред, причиняемый объекту. Однако большинство известных российскому законодательству преступлений имеют формальный состав, и последствия находятся за его пределами. В таких составах предметом желания являются сами общественно опасные действия (бездействие). Так, субъект клеветы, осознавая, что распространяемые им сведения порочат честь и достоинство другого лица или подрывают его репутацию и при этом являются заведомо ложными, желает распространить именно ложные и порочащие измышления. Следовательно, при совершении преступлений с формальным составом предметом желания являются действия (бездействие), которые по своим объективным свойствам обладают признаком общественной опасности независимо от факта наступления вредных последствий. А поскольку действия, осознанно совершаемые без принуждения, всегда желаемы, умысел в преступлениях с формальным составом может быть только прямым.

Косвенный умысел в соответствии с законом (ч. 3 ст. 25 УК) имеет место, если лицо, совершившее преступление, осознавало общественную опасность своего действия (или бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий и хотя и не желало, но сознательно допускало их либо относилось к ним безразлично.

Осознание общественно опасного характера деяния при косвенном умысле по существу не отличается от соответствующего элемента прямого умысла. Но характер предвидения общественно опасных последствий неодинаков при прямом и при косвенном умысле.

Предвидение лишь возможности наступления общественно опасных последствий — единственно возможный вариант содержания данного признака косвенного умысла. При этом субъект предвидит возможность наступления таких последствий как реальную, считает их закономерным результатом развития причинной связи именно в данном конкретном случае.

Итак, интеллектуальный элемент косвенного умысла характеризуется осознанием общественной опасности совершаемого деяния и предвидением реальной возможности наступления общественно опасных последствий.

Волевой элемент косвенного умысла характеризуется в законе как отсутствие желания, но сознательное допущение общественно опасных последствий либо безразличное к ним отношение (ч. 3 ст. 25 УК). Сравнивая косвенный умысел с прямым, следует иметь в виду, что при косвенном умысле общественно опасное последствие — это побочный продукт преступных действий виновного, направленных к достижению иной цели, находящейся за рамками данного состава преступления. Виновный не стремится причинить общественно опасные последствия. Однако подчеркнутое законодателем отсутствие желания причинить вредные последствия нельзя понимать как их нежелание, как стремление избежать их наступления (активное нежелание). Было бы неверным утверждать, что лицо, действующее с косвенным умыслом, относится к общественно опасным последствиям отрицательно, стремится к их ненаступлению. Наоборот, сознательное допущение означает, что виновный вызывает своими действиями определенную цепь событий и сознательно (осмысленно, намеренно) допускает развитие причинно-следственной цепи, приводящее к наступлению общественно опасных последствий. В отличие от нежелания — активного волевого процесса, связанного с отрицательным отношением к общественно опасным последствиям, — сознательное допущение есть активное переживание, связанное с положительным волевым отношением к последствиям, при котором виновный заранее соглашается с наступлением общественно опасных последствий, готов принять их как плату за достижение конечной цели деяния.

Волевое содержание косвенного умысла может проявиться и в безразличном отношении к наступлению общественно опасных последствий. В этом случае субъект причиняет вред общественным отношениям, что называется, «не задумываясь» о последствиях совершаемого деяния, хотя возможность их причинения представляется ему весьма реальной.

Косвенный умысел фиксируется в законодательстве и встречается в реальной жизни значительно реже, чем прямой. Он невозможен при совершении преступлений с формальным составом, в преступлениях, состав которых включает специальную цель деяния, при покушении на преступление и приготовлении к преступлению, при сознании неизбежности наступления общественно опасных последствий, а также в действиях организатора, подстрекателя и пособника.

Установление вида умысла очень важно для правильной квалификации преступления, что подтверждается многими примерами.

М. был осужден за покушение на убийство, совершенное при следующих обстоятельствах. Потерпевшая Ч., звеньевая совхоза, велела осужденному возвратить на ферму похищенные им два мешка комбикорма. Решив отомстить ей за это, М. пришел на ферму и нанес Ч. удар ножом в шею, а затем попытался нанести второе ранение, но из-за сопротивления со стороны потерпевшей второй удар получился слабым, а дальнейшие попытки были пресечены рабочими, подбежавшими на помощь Ч. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР переквалифицировала действия М. по ч. 1 ст. 108 УК 1960 г. (ч. 1 ст. 111 УК), исходя из того что М., «нанеся удар ножом в шею потерпевшей и пытаясь ударить второй раз, сознавал общественно опасный характер своих действий, предвидел наступление смерти потерпевшей и сознательно допускал это», т. е. действовал с косвенным умыслом, а значит, деяние должно квалифицироваться по фактически наступившим последствиям. Не соглашаясь с таким выводом, Президиум Верховного Суда РСФСР отменил кассационное определение и указал, что при решении вопроса о содержании умысла виновного суд «должен исходить из совокупности всех обстоятельств преступления и учитывать, в частности, способы и орудие преступления, количество, характер и локализацию ранений и иных телесных повреждений (например, в жизненно важные органы человека), причины прекращения преступных действий виновного и т. д.»⁶⁷.

Конкретные обстоятельства совершения данного преступления: нанесение сильного удара ножом в шею (в часть тела, где расположены жизненно важные органы), попытка ударить вторично, не удавшаяся из-за активного сопротивления потерпевшей, пресечение дальнейшего посягательства с помощью посторонних лиц, а также предотвращение тяжких последствий благодаря своевременному оказанию медицинской помощи свидетельствуют в своей совокупности, что М. не только предвидел последствия в виде смерти потерпевшей, но и желал их наступления, т. е. действовал с прямым умыслом.

Строгое разграничение обоих видов умысла необходимо для правильного применения ряда уголовно-правовых институтов (приготовление, покушение, соучастие и др.), для квалификации преступлений, законодательное описание которых предполагает только прямой умысел, для определения степени вины, степени общественной опасности деяния и личности виновного, а также для индивидуализации уголовной ответственности и наказания.

Помимо деления умысла на виды в зависимости от особенностей их психологического содержания теория и практика уголовного права знают и иные классификации видов умысла. Так, по моменту возникновения преступного намерения умысел подразделяется на заранее обдуманный и внезапно возникший.

Заранее обдуманный умысел характерен тем, что намерение совершить преступление осуществляется через более или менее значительный промежуток времени после его возникновения. Во многих случаях заранее обдуманный умысел свидетельствует о настойчивости, а иногда и об изощренности субъекта в достижении преступных целей и, следовательно, заметно повышает общественную опасность как преступления, так и самого виновного. Но опасность деяния и его субъекта не всегда повышается при заранее обдуманном умысле. Важны те причины, по которым виновный реализовал свой замысел не сразу. Если это объясняется его нерешительностью, внутренними колебаниями, отрицательным эмоциональным отношением к преступлению и его результатам, то заранее возникший умысел ни в коей мере не опаснее, чем внезапно возникший. Но иногда разрыв во времени между возникновением и реализацией умысла обусловлен особой настойчивостью субъекта, который в это время готовит способы и средства для совершения деяния, обдумывает план осуществления преступного намерения, пути преодоления возможных препятствий, способы сокрытия преступления и т. д. Нередко заранее обдуманный умысел свидетельствует об особом коварстве виновного или об изощренности способов достижения преступной цели. При таких обстоятельствах заранее обдуманный умысел существенно повышает общественную опасность деяния и личности виновного, поэтому он опаснее внезапно возникшего умысла.

Внезапно возникшим является такой вид умысла, который реализуется в преступлении сразу же или через незначительный промежуток времени после его возникновения. Внезапно возникший умысел может быть простым или аффектированным.

Простым внезапно возникшим умыслом называется такой умысел, при котором намерение совершить преступление возникло у виновного в нормальном психическом состоянии и было реализовано сразу же или через незначительный промежуток времени после возникновения.

Аффектированный умысел характеризует не столько момент, сколько психологический механизм возникновения намерения совершить преступление. Поводом к его возникновению являются неправомерные или аморальные действия потерпевшего в отношении виновного или его близких. Они внезапно или под влиянием длительной психотравмирующей ситуации вызывают у субъекта сильное эмоциональное волнение, существенно затрудняющее сознательный контроль над волевыми процессами. В преступлениях, совершенных с аффектированным умыслом, меньше проявляется антисоциальная установка личности, а больше — влияние ситуации как внешнего повода для совершения преступления. Этим и обусловлено смягчение наказания за преступление, совершенное с аффектированным умыслом (например, за убийство — ст. 107 УК).

В зависимости от степени определенности представлений субъекта о важнейших фактических и социальных свойствах совершаемого деяния умысел может быть определенным (конкретизированным) или неопределенным (неконкретизированным).

Определенный (конкретизированный) умысел характеризуется наличием у виновного конкретного представления о качественных и количественных показателях вреда, причиняемого деянием. Если у субъекта имеется четкое представление о каком-то одном индивидуально-определенном результате, умысел является простым определенным.

Альтернативный умысел — это такая разновидность определенного умысла, при котором виновный предвидит примерно одинаковую возможность наступления двух или большего числа индивидуально-определенных последствий. Преступления, совершаемые с альтернативным умыслом, следует квалифицировать в зависимости от фактически причиненных последствий. Так, лицо, наносящее проникающее ножевое ранение в грудь, действует с альтернативным умыслом, если с равной долей вероятности предвидит любое из двух возможных последствий: смерть или тяжкое телесное повреждение. Его действия должны квалифицироваться как умышленное причинение тех последствий, которые фактически наступили (если, разумеется, не было умысла именно на лишение жизни).

Неопределенный (неконкретизированный) умысел характеризуется тем, что у виновного имеется не индивидуально-определенное, а обобщенное представление об объективных свойствах деяния, т. е. он осознает только его видовые признаки. Например, нанося сильные удары ногами по голове, груди и животу, виновный предвидит, что в результате будет причинен вред здоровью потерпевшего, но не осознает размера этого вреда, т. е. степени тяжести телесных повреждений. Поскольку это преступление совершено с неопределенным умыслом, его следует квалифицировать как умышленное причинение того вреда здоровью, который фактически наступил.

§ 5. Неосторожность и ее виды

По неосторожности совершается лишь одно из каждых десяти преступлений. Однако это вовсе не означает, что можно недооценивать распространенность и опасность неосторожных преступлений. С дальнейшим развитием техники и различных видов транспорта, бытовой химии, с обострением проблем экологического характера вопрос об ответственности за неосторожные преступления приобретает особое значение.

В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК «деяния, совершенные только по неосторожности, признаются преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса». Это значит, что законодатель допускает совершение некоторых преступлений с любой формой вины: если при описании преступления форма вины не указана и с очевидностью не вытекает из способов законодательного описания этого преступления, то оно может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности (например, заражение ВИЧ-инфекцией, разглашение государственной тайны и т. п.).

Как видно из законодательного определения неосторожности, ответственность за преступления, совершенные по неосторожности, обычно наступает только в случае реального причинения общественно опасных последствий. При их отсутствии само по себе действие или бездействие в большинстве случаев не влечет уголовной ответственности. Лишь в отдельных случаях законодатель допускает ответственность за совершенные по неосторожности действия, которые создавали угрозу причинения тяжких последствий (например, нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах).

УК впервые законодательно закрепил деление неосторожности на виды, хотя оно давно используется в теории уголовного права и на практике. Закон рассматривает как виды неосторожности легкомыслие и небрежность.

Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своего действия (или бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение (ч. 2 ст. 26 УК).

Предвидение возможности наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия составляет интеллектуальный элемент легкомыслия, а самонадеянный расчет на их предотвращение — его волевой элемент.

Характеризуя интеллектуальный элемент легкомыслия, законодатель указывает только на возможность предвидения общественно опасных последствий, но опускает психическое отношение к действию или бездействию. Это объясняется тем, что сами действия, взятые в отрыве от последствий, обычно не имеют уголовно-правового значения. Вместе с тем, поскольку легкомыслие, как правило, связано с сознательным нарушением определенных правил предосторожности, установленных для предотвращения вреда, осознанность поведения делает этот вид неосторожной вины более опасным по сравнению с небрежностью. Лицо, действующее по легкомыслию, всегда осознает отрицательное значение возможных последствий для общества и именно поэтому стремится к предотвращению этих последствий. Следовательно, при легкомыслии виновный осознает потенциальную общественную опасность своего действия или бездействия.

По своему интеллектуальному элементу легкомыслие имеет некоторое сходство с косвенным умыслом. Но если при косвенном умысле виновный предвидит реальную (т. е. для данного конкретного случая) возможность наступления общественно опасных последствий, то при легкомыслии эта возможность предвидится как абстрактная: субъект предвидит, что подобного рода действия вообще могут повлечь за собой общественно опасные последствия, но полагает, что в данном конкретном случае они не наступят.

Основное, главное отличие легкомыслия от косвенного умысла заключается в содержании волевого элемента. Если при косвенном умысле виновный сознательно допускает наступление общественно опасных последствий, т. е. одобрительно относится к ним, то при легкомыслии отсутствует не только желание, но и сознательное тушение этих последствий, и, наоборот, субъект стремится не допустить их наступления, относится к ним отрицательно.

Иллюстрацией преступления с косвенным умыслом может служить следующее дело.

С. и И., проникнув с целью хищения в дом 76-летней А., жестоко избили ее, причинив переломы костей носа, скуловых костей и основания черепа, связали ее и вставили в рот тряпичный кляп. Похитив интересующие их вещи, С. и И. оставили А. связанной по рукам и ногам, с залитой кровью носоглоткой и с кляпом во рту, забросанную одеялом и матрацем. В результате механической асфиксии А. скончалась.

Описанные обстоятельства свидетельствуют о том, что С. и И. предвидели возможность гибели старой женщины, у которой рот был закрыт кляпом, а носоглотка повреждена в процессе избиения и залита кровью, и сознательно допускали наступление такого последствия⁶⁸.

При преступном легкомыслии в отличие от косвенного умысла сознание и воля лица не безразличны к возможным отрицательным последствиям своего деяния, а направлены на их предотвращение. Закон характеризует волевое содержание легкомыслия не только как надежду, а именно как расчет на предотвращение общественно опасных последствий, имеющий под собой вполне реальные, хотя и недостаточные основания. При этом виновный рассчитывает на конкретные, реальные обстоятельства, способные, по его мнению, противодействовать наступлению преступного результата: на собственные личные качества (силу, ловкость, опыт, мастерство), на действия других лиц, механизмов, а также на иные обстоятельства, значение которых он оценивает неправильно, вследствие чего расчет на предотвращение преступного результата оказывается неосновательным, самонадеянным, не имеющим достаточных к тому оснований.

Ш. был осужден за убийство подростка О. при следующих обстоятельствах. В целях предупреждения кражи рыбы из мереж он сделал сигнализацию, для чего к мосткам, с которых мережи ставились в реку, провел из своего дома провода и подключил их к электросети напряжением 220 В, а в доме установил звонок. При попытке разъединить провода от сигнализации с целью кражи мереж ночью несовершеннолетний О. был убит электротоком. Ш. предвидел возможность наступления тяжких последствий и с целью их предотвращения широко оповестил односельчан о существовании сигнализации под значительным напряжением и просил соседей не подпускать детей к этому месту, а также показывал сигнализацию пастухам. Кроме того, он принял целый ряд технических мер по предупреждению случайного поражения электротоком, к тому же подключал сигнализацию к электросети лишь в ночное время и только тогда, когда он сам находился дома. Поэтому в постановлении по этому делу Пленум Верховного Суда СССР с полным основанием указал, что «в данном случае Ш. проявил преступную самонадеянность, поскольку он знал об опасности, которую представляет для человека электроток напряжением 220 В, но легкомысленно надеялся на предотвращение тяжких последствий. При этом он рассчитывал не на случайность, а на такие объективные факторы, которые, по его мнению, исключали возможность наступления тяжких последствий»⁶⁹. При такой ситуации содеянное Ш. содержит состав не убийства, а лишения жизни по неосторожности.

Расчет (хотя и необоснованный, самонадеянный) на конкретные факторы, способные, по мнению виновного, предотвратить наступление общественно опасных последствий, существенно отличает преступное легкомыслие от косвенного умысла, при котором такой расчет отсутствует, хотя и возможна ни на чем не основанная надежда, что вредные последствия не наступят.

Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо, его совершившее, не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть (ч. 3 ст. 26 УК).

Небрежность — это единственная разновидность вины, при которой лицо не предвидит общественно опасных последствий своего деяния ни как неизбежных, ни как реально или даже абстрактно возможных. Однако их непредвидение вовсе не означает отсутствия всякого психического отношения к наступлению таких последствий, а представляет особую форму этого отношения. Непредвидение последствий при небрежности свидетельствует о пренебрежении лица к требованиям закона, правилам общежития, интересам других лиц.

Сущность этого вида неосторожной вины заключается в том, что лицо, имея реальную возможность предвидеть общественно опасные последствия совершаемых им действий, не проявляет необходимой внимательности и предусмотрительности, чтобы совершить необходимые волевые действия для предотвращения указанных последствий, не превращает реальную возможность в действительность. Преступная небрежность представляет своеобразную форму психического отношения виновного к общественно опасным последствиям своих действий, где волевой элемент характеризуется волевым характером совершаемого виновным действия или бездействия и отсутствием волевых актов поведения, направленных на предотвращение общественно опасных последствий.

Небрежность характеризуется двумя признаками: отрицательным и положительным. Отрицательный признак — непредвидение лицом возможности наступления общественно опасных последствий — включает, во-первых, отсутствие осознания общественной опасности совершаемого деяния, а во-вторых, отсутствие предвидения преступных последствий. Положительный признак состоит в том, что виновный должен был и мог проявить необходимую внимательность и предусмотрительность и предвидеть наступление фактически причиненных общественно опасных последствий. Именно этот признак превращает небрежность в разновидность вины в ее уголовно-правовом понимании. Он устанавливается с помощью двух критериев: долженствование означает объективный критерий, а возможность предвидения — субъективный критерий небрежности.

Объективный критерий небрежности носит нормативный характер и означает обязанность лица предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий с соблюдением требований необходимой внимательности и предусмотрительности. Эта обязанность может основываться на законе, должностном статусе виновного, профессиональных функциях или правилах общежития и т. д. Отсутствие обязанности предвидеть последствия исключает вину данного лица в их фактическом причинении. Но и наличие такой обязанности само по себе еще не является достаточным основанием для признания лица виновным. При наличии обязанности предвидеть последствия (объективный критерий неизбежности) необходимо еще установить, что лицо имело реальную возможность в данном конкретном случае предвидеть наступление общественно опасных последствий (субъективный критерий), но эту возможность не реализовало и последствий не избежало.

Субъективный критерий небрежности означает персональную способность лица в конкретной ситуации и с учетом его индивидуальных качеств предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий. Это означает, что возможность предвидения последствия определяется, во-первых, особенностями ситуации, в которой совершается деяние, а во-вторых, индивидуальными качествами виновного. Ситуация не должна быть чрезмерно сложной, чтобы задача предвидеть последствия была в принципе разрешимой. А индивидуальные качества виновного (его физические данные, уровень развития, образование, профессиональный и жизненный опыт, состояние здоровья, степень восприимчивости и т. д.) должны позволять правильно воспринять информацию, вытекающую из обстановки совершения деяния, и сделать обоснованные выводы и правильные оценки. Наличие этих двух предпосылок делает для виновного реально возможным предвидение общественно опасных последствий.

Иллюстрацией небрежности может служить следующее дело. Во время совместного распития спиртных напитков М. поссорился с К. и в тот момент, когда она поднесла фарфоровую чашку ко рту, чтобы напиться, ударил ее рукой по лицу. Разбившейся чашкой было причинено повреждение глаза, которое само по себе, по оценке экспертов, явилось средней тяжести вредом здоровью, но повлекло стойкие изменения глаза и неизгладимое обезображивание лица. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор суда, которым М. был осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, и квалифицировала действия М. как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, поскольку, нанося удар по лицу, он не предвидел наступления тяжкого вреда здоровью, хотя должен был и мог предвидеть такие последствия⁷⁰.

Являясь видом неосторожной вины, небрежность имеет некоторое сходство с преступным легкомыслием. Общим для интеллектуального элемента обоих видов неосторожности является то, что виновный не предвидит реальной возможности наступления общественно опасных последствий (т. е. их возможности в данном конкретном случае), хотя такую возможность он мог предвидеть. Различие же состоит в том, что при легкомыслии лицо предвидит абстрактную, т. е. аналогичную наступившей в других сходных ситуациях, возможность наступления вредных последствий и поэтому осознает потенциальную опасность своих действий, тогда как при небрежности оно ни в какой форме не предвидит возможности наступления таких последствий и, следовательно, не осознает даже потенциальной опасности избранного способа поведения.

Сходство между легкомыслием и небрежностью по волевому элементу заключается в отсутствии положительного отношения к наступлению общественно опасных последствий. Но при преступном легкомыслии лицо, предвидя возможность наступления вредного результата, сознательно совершает потенциально опасные волевые действия, стремясь использовать определенные факторы в своих интересах, т. е. для предотвращения опасных последствий. При небрежности волевые усилия представляются лицу либо общественно полезными, либо общественно нейтральными.

Психологическое содержание обоих видов умысла и обоих видов неосторожности наглядно видно из следующей таблицы.

Формы и виды вины

Интеллектуальный элемент

Волевой элемент

Прямой умысел

Осознание общественной опасно сти совершаемого деяния, предвидение неизбежности или реальной возможности его общественно опасных последствий

Желание наступления этих последствий

Косвенный умысел

Осознание общественной опасности совершаемого деяния, предвидение реальной возможности его общественно опасных последствий

Отсутствие желания наступления этих последствий, но сознательное допущение их наступления или безразличное к ним отношение

Легкомыслие

Предвидение абстрактной возможности общественно опасных последствий совершаемого деяния

Самонадеянный расчет на предотвращение этих последствий

Небрежность

Непредвидение общественно опасных последствий совершаемого деяния

Отсутствие волевых усилий, направленных на предвидение и предотвращение общественно опасных последствий

Критерии небрежности: объективный (обязанность предвидеть общественно опасные последствия совершаемого деяния) и субъективный (возможность предвидеть эти последствия при проявлении необходимой внимательности и предусмотрительности).

§ 6. Преступления с двумя формами вины

В подавляющем большинстве случаев преступления совершаются с какой-то одной формой вины. Но иногда законодатель усиливает ответственность за умышленное преступление, если оно по неосторожности причинило последствие, которому придается значение квалифицирующего признака. В таких случаях возможно параллельное существование двух разных форм вины в одном преступлении. Они могут параллельно сосуществовать только в квалифицированных составах преступлений: умысел как конструктивный элемент основного состава умышленного преступления и неосторожность в отношении квалифицирующих последствий.

Реальная основа для существования преступлений с двумя формами вины заложена в своеобразной законодательной конструкции отдельных составов преступлений. Это своеобразие состоит в том, что законодатель как бы сливает в один состав, т. е. юридически объединяет два самостоятельных преступления, одно из которых является умышленным, а другое — неосторожным. Каждое из них может существовать самостоятельно, но в сочетании друг с другом они образуют качественно иное преступление со специфическим субъективным содержанием. Составляющие части такого преступления обычно посягают на различные непосредственные объекты, но могут посягать и на один (например, незаконное производство аборта, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей).

Таким образом, субъективные особенности подобных преступлений производны от специфической конструкции объективной стороны: умысел (прямой или косвенный) является субъективным признаком основного состава преступления, а неосторожность (в виде легкомыслия или небрежности) характеризует психическое отношение к последствиям, играющим роль квалифицирующего признака. При этом каждая из форм вины, сочетающихся в одном преступлении, полностью сохраняет свое качественное своеобразие.

Преступлений с двумя формами вины в уголовном законодательстве немного, и все они сконструированы по одному из следующих двух типов.

Первый тип образуют преступления с двумя указанными в законе и имеющими неодинаковое юридическое значение последствиями. Речь идет о квалифицированных видах преступлений, основной состав которых является материальным, а в роли квалифицирующего признака выступает более тяжкое последствие, чем последствие, являющееся обязательным признаком основного состава. Характерно, что квалифицирующее последствие, как правило, заключается в причинении вреда другому, а не тому непосредственному объекту, на который посягает основной вид данного преступления. Так, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК) имеет объектом здоровье человека, но если оно сопряжено с неосторожным причинением смерти потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК), то объектом этого неосторожного посягательства становится жизнь. Это, а также другие преступления подобной конструкции, например умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 167 УК), характеризуются умышленным причинением обязательного последствия и неосторожным отношением к более тяжкому последствию, которому законодатель отвел роль квалифицирующего признака.

Второй тип преступлений с двумя формами вины характеризуется неоднородным психическим отношением к действию или бездействию, являющемуся преступным независимо от последствий, и к квалифицирующему последствию. При этом квалифицирующее последствие состоит в причинении вреда, как правило, дополнительному объекту, а не тому, который поставлен под уголовно-правовую охрану нормой, формулирующей основной состав данного преступления. К этому типу относятся квалифицированные виды преступлений, основной состав которых является формальным, а квалифицированный состав включает определенные тяжкие последствия. Они могут указываться в диспозиции в конкретной форме (например, смерть человека при незаконном производстве аборта, при угоне судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава — ч. 3 ст. 123, ч. 2 ст. 211 УК) либо оцениваться с точки зрения тяжести (крупный ущерб, тяжкие последствия). В составах подобного типа умышленное совершение преступного действия (бездействия) сочетается с неосторожным отношением к квалифицирующему последствию.

Исследование субъективного содержания преступлений с двумя формами вины необходимо для отграничения таких преступлений, с одной стороны, от умышленных, а с другой — от неосторожных преступлений, сходных по объективным признакам. Так, если вследствие тяжкого вреда здоровью, который был причинен умышленно, наступила смерть потерпевшего, которая также охватывается умыслом виновного (хотя бы косвенным), деяние характеризуется единой формой вины и квалифицируется как умышленное убийство. И наоборот, если при неосторожном лишении жизни не установлено умысла на причинение тяжкого вреда здоровью, то нет и двух форм вины, а деяние следует квалифицировать как причинение смерти по неосторожности. И лишь сочетание умысла на причинение тяжкого вреда здоровью с неосторожностью в отношении наступившей смерти позволяет квалифицировать деяние по ч. 4 ст. 111 УК.

§ 7. Невиновное причинение вреда

В ч. 1 ст. 28 УК закреплена такая разновидность невиновного причинения вреда, которая в теории уголовного права именуется субъективным случаем, или «казусом». Применительно к преступлениям с формальным составом это означает, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия). Подобного рода «казусом» является, например, попытка сбыть фальшивый банкнот лицом, не осознающим того, что банкнот является поддельным. Применительно к преступлениям с материальным составом субъективный случай заключается в том, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть. Эта разновидность субъективного случая отличается от небрежности отсутствием либо обоих, либо хотя бы одного из его критериев.

Например, К. был осужден за неосторожное убийство, совершенное при следующих обстоятельствах. Закурив, он бросил через плечо горящую спичку, которая попала в лежавшую у дороги бочку из-под бензина и вызвала взрыв бензиновых паров. При этом дно бочки вылетело и, попав в С., причинило ему смертельное ранение. Учитывая данные обстоятельства, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР пришла к выводу, что смерть С. наступила в результате несчастного случая, поскольку в обязанности К. не входило предвидение фактически наступивших последствий и он не мог их предвидеть и предотвратить, следовательно, они причинены без вины⁷¹. В данном случае «казус» был констатирован из-за отсутствия обоих критериев небрежности. Но практика знает немало примеров отсутствия вины, обусловленного отсутствием только субъективного критерия.

В ч. 1 ст. 28 УК прямо не предусмотрен еще один вид субъективного случая, который пограничен с преступным легкомыслием. Речь идет о лице, которое предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) и рассчитывало на их предотвращение, имея для этого достаточные основания.

В ч. 2 ст. 28 УК закреплена новая, доселе практике не известная разновидность невиновного причинения вреда. Она характеризуется тем, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам. В такой ситуации причинение вреда признается невиновным не из-за дефектов интеллектуального или волевого отношения, а вследствие объективной невозможности предотвратить наступление общественно опасных последствий по одной из двух указанных в законе причин.

Во-первых, невозможность предотвратить вредные последствия, которые охватываются предвидением действующего лица, исключает уголовную ответственность, если она обусловлена несоответствием психофизиологических качеств причинителя вреда требованиям экстремальных условий, т. е. таким неожиданно возникшим или изменившимся ситуациям, к которым лицо не готово и по своим психофизиологическим качествам неспособно принять правильное решение и найти способ предотвращения вредных последствий (например, в условиях аварии по причине конструктивных дефектов или заводского брака машины или механизма).

Во-вторых, деяние признается невиновным, если невозможность предотвратить общественно опасные последствия обусловлена несоответствием психофизических качеств причинителя вреда его нервно-психическим перегрузкам (например, при работе пилота самолета или машиниста электровоза во вторую смену подряд).

Определение уровня психофизиологических возможностей человека и их соответствия требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам требует специальных познаний в области психологии и физиологии, а в ряде случаев — и психиатрии. Поэтому для применения ч. 2 ст. 28 УК необходимо проведение судебно-психологической либо комплексной (психолого-психиатрической) экспертизы.

§ 8. Мотив и цель преступления

Психология учит, что все действия человека обусловлены определенными мотивами и направлены на определенные цели. Правильная оценка любого поведения невозможна без учета его мотивов и целей. Это в полной мере касается и оценки уголовно-правового поведения. Не случайно уголовно-процессуальное законодательство требует доказательств мотивов преступления в числе обстоятельств, составляющих предмет доказывания. Пленум Верховного Суда РФ в постановлениях от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре», от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» и др. подчеркивал необходимость установления мотивов и целей преступления наряду с другими обстоятельствами совершения преступления.

Мотивом преступления называют обусловленные определенными потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствовалось при его совершении.

Цель преступления — это мысленная модель будущего результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления.

Эти психологические понятия очень тесно связаны между собой. Исходя из определенных потребностей человек испытывает сначала неосознанное влечение, затем — сознательное стремление к удовлетворению потребности. На этой основе формируется цель поведения. Цель преступления возникает на основе преступного мотива, а вместе мотив и цель образуют ту базу, на которой рождается вина как определенная интеллектуальная и волевая деятельность субъекта, связанная с совершением преступления и протекающая в момент его совершения. Общественно опасные последствия преступления охватываются мотивами и целями только в умышленных преступлениях. В случае причинения общественно опасного последствия по неосторожности мотивы и цели поведения человека не охватывают последствий. Поэтому применительно к преступлениям, совершенным по неосторожности, нельзя говорить о преступных мотивах и целях, и законодатель не включает эти признаки в составы преступлений, совершаемых по неосторожности.

Мотивы и цели преступления всегда конкретны и, как правило, формулируются в диспозициях норм Особенной части УК: цель завладения имуществом, цель облегчить или скрыть другое преступление, цель подрыва экономической безопасности и обороноспособности РФ и т. п.; мотивы корыстные, садистские, хулиганские, мести и т. п. Но в некоторых случаях законодатель дает обобщенную характеристику мотивов как личной заинтересованности. Точное содержание мотивов должно быть установлено и доказано не только тогда, когда они конкретно сформулированы законодателем, но и в тех случаях, когда их законодательная характеристика носит обобщенный характер. В последнем случае должно быть точно установлено содержание мотива и обоснован вывод, что мотив носит характер личной заинтересованности.

Для правильной уголовно-правовой оценки большое значение имеет классификация мотивов и целей. Наиболее практически полезной представляется классификация, базирующаяся на моральной и правовой оценке мотивов и целей. С этой точки зрения все мотивы и цели преступлений можно подразделить на две группы: 1) низменные и 2) лишенные низменного содержания.

К низменным следует отнести те мотивы и цели, с которыми УК связывает усиление уголовной ответственности либо в рамках Общей части, оценивая их как обстоятельства, отягчающие ответственность, либо в рамках Особенной части, рассматривая их в конкретных составах преступлений как квалифицирующие признаки, либо в качестве признаков, с помощью которых конструируются специальные составы преступлений с усилением наказания по сравнению с более общими составами подобных преступлений (например, захват заложника (ст. 206 УК) как частный случай незаконного лишения свободы (ст. 127 УК)).

Низменными являются такие мотивы, как корыстные (п. «з» ч. 2 ст. 105, п. «з» ч. 2 ст. 126, п. «з» ч. 2 ст. 206 УК), хулиганские (п. «и» ч. 2 ст. 105, п. «д» ч. 2 ст. 111, ч. 2 ст. 115, ч. 2 ст. 116, ч. 2 ст. 167, ст. 245, ч. 2 ст. 272, ч. 2 ст. 273 УК), политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «е» ч. 1 ст. 63, п. «л» ст. 105, п. «е» ч. 2 ст. 111, п. «е» ч. 2 ст. 112, п. «б» ч. 2 ст. 115, п. «б» ч. 2 ст. 116, п. «з» ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 119, ч. 4 ст. 150, п. «б» ч. 1 ст. 213, ч. 2 ст. 214, п. «б» ч. 2 ст. 244, 282 УК), кровной мести (п. «е¹» ч. 2 ст. 105), связанные с осуществлением потерпевшим служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «ж» ч. 1 ст. 63, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК), месть за правомерные действия других лиц (п. «е1» ч. 1 ст. 63, ст. 295, ст. 317 УК).

К низменным целям относятся: цель облегчить или скрыть другое преступление (п. «е» ч. 1 ст. 63, п. «к» ч. 2 ст. 105 УК), цель использования органов или тканей потерпевшего (п. «м» ч. 2 ст. 105, п. «ж» ч. 2 ст. 111, п. «ж» ч. 2 ст. 127¹ УК), цель вовлечения несовершеннолетнего в преступную группу либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 4 ст. 150 УК), цель прекращения государственной или политической деятельности потерпевшего (ст. 277 УК), цель свержения или насильственного изменения конституционного строя РФ (ст. 279 УК), цель подрыва экономической безопасности и обороноспособности РФ (ст. 281 УК).

Мотивы и цели, с которыми закон не связывает усиление уголовной ответственности ни путем создания специальных норм с более строгими санкциями, ни путем придания им значения квалифицирующих признаков, ни путем признания их обстоятельствами, отягчающими наказание, относятся к не имеющим низменного содержания (ревность, месть, карьеризм, личная неприязнь и т. п.). В отдельных случаях они могут выполнять функцию обстоятельств, смягчающих наказание (мотив сострадания к потерпевшему, цель пресечения преступления или задержания лица, совершившего преступление).

Мотив и цель могут иметь различное уголовно-правовое значение в зависимости от того, насколько важным сочтет их законодатель в том или ином конкретном составе преступления. Как и другие факультативные признаки состава преступления, мотив и цель могут играть троякую роль.

Во-первых, они могут превращаться в обязательные, если законодатель вводит их в состав конкретного преступления в качестве необходимого условия уголовной ответственности. Так, мотив корыстной или иной личной заинтересованности является обязательным признаком субъективной стороны злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК), а цель завладения чужим имуществом — обязательным признаком пиратства (ст. 227 УК).

Во-вторых, мотив и цель могут выступать в качестве квалифицирующих признаков. Например, похищение человека из корыстных побуждений повышает степень общественной опасности этого преступления, и закон рассматривает его как квалифицированный вид (п. «з» ч. 2 ст. 126 УК). Уклонение военнослужащего от военной службы путем симуляции болезни или иными способами представляет квалифицированный вид этого преступления, если оно совершается с целью полного освобождения от исполнения обязанностей военной службы (ч. 2 ст. 339 УК).

В-третьих, мотив и цель могут служить обстоятельствами, которые без изменения квалификации смягчают или отягчают уголовную ответственность, если они не указаны законодателем при описании основного состава преступления и не предусмотрены в качестве квалифицирующих признаков. Так, совершение преступления по мотивам политической, идеологической, национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо по мотивам мести или вражды, а также в отношении какой-либо социальной группы (п. «е» ч. 1 ст. 63 УК), из мести за правомерные действия других лиц (п. «е1» ч. 1 ст. 63 УК) рассматривается как отягчающее обстоятельство и усиливает наказание за любое преступление. Напротив, совершение преступления по мотиву сострадания к потерпевшему (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК) или с целью задержания лица, совершившего преступление, хотя и с нарушением условий правомерности необходимой обороны (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК), признается обстоятельством, смягчающим ответственность за любое преступление.

Мотивы и цели преступления могут в отдельных случаях служить исключительными смягчающими обстоятельствами и в этом качестве обосновать назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление санкцией применяемой нормы Особенной части УК (ст. 64), либо лечь в основу решения об освобождении от уголовной ответственности или от наказания.

§ 9. Ошибка и ее значение

Под субъективной ошибкой в уголовном праве понимается заблуждение лишь относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершаемого деяния, либо относительно юридической характеристики деяния. В зависимости от характера неправильных представлений субъекта различаются юридическая и фактическая ошибки.

Юридическая ошибка — это неправильная оценка виновным юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния. Принято различать следующие виды юридической ошибки.

1. Ошибка в уголовно-правовом запрете, т. е. неверная оценка лицом совершаемого им деяния как непреступного, уголовно не наказуемого, тогда как в действительности оно в соответствии с законом признается преступлением. Ошибка подобного рода не исключает умышленной вины, поскольку незнание закона не равнозначно отсутствию сознания общественной опасности и не может служить оправданием лица, совершившего деяние, запрещенное уголовным законом.

2. Ошибочная оценка лицом совершаемого деяния как преступного, тогда как на самом деле закон не относит его к преступлениям (так называемое мнимое преступление). В подобных случаях деяние не причиняет и не может причинить вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, оно не обладает свойствами общественной опасности и противоправности, поэтому не является объективным основанием уголовной ответственности и исключает субъективное ее основание. Например, «похищение» выброшенных по причине износа автомобильных покрышек не является преступным из-за отсутствия объекта посягательства, поэтому в нем нет и вины в ее уголовно-правовом значении.

3. Неправильное представление лица о юридических последствиях совершаемого преступления: о его квалификации, виде и размере наказания, которое может быть назначено за совершение этого деяния. Осознание названных обстоятельств не входит в содержание умысла, они не являются обязательным предметом сознания, поэтому их ошибочная оценка не влияет на форму вины и не исключает уголовной ответственности. Так, лицо, изнасиловавшее малолетнюю, наказывается в соответствии с санкцией нормы, включающей данный квалифицирующий признак, даже если субъект ошибочно полагает, что его деяние наказывается в пределах, установленных санкцией той нормы, где описано изнасилование без отягчающих обстоятельств.

Итак, общее правило, относящееся к значению юридической ошибки, сводится к тому, что уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния не субъектом, а законодателем. Иначе говоря, такая ошибка обычно не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на размер назначаемого наказания.

Фактическая ошибка — это неверное представление лица о фактических обстоятельствах, играющих роль объективных признаков состава данного преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности. Практическое значение имеет лишь существенная фактическая ошибка, т. е. та, которая касается обстоятельств, имеющих значение признака состава преступления и в этом качестве влияющих на содержание вины, ее форму и пределы уголовно-правового воздействия.

В зависимости от содержания неправильных представлений, т. е. от предмета неверных восприятий и оценок, принято различать следующие виды фактической ошибки: в объекте посягательства, в характере действия или бездействия, в тяжести последствий, в развитии причинной связи, в обстоятельствах, отягчающих ответственность.

Ошибка в объекте — это неправильное представление лица о социальной и юридической сущности объекта посягательства. Возможны две разновидности подобной ошибки.

Во-первых, так называемая подмена объекта посягательства, которая заключается в том, что субъект преступления ошибочно полагает, будто посягает на один объект, тогда как в действительности ущерб причиняется другому объекту, неоднородному с тем, который охватывался умыслом виновного. Например, лицо, пытающееся похитить с аптечного склада наркотикосодержащие препараты, на самом деле похищает лекарства, в которых наркотические вещества не содержатся. При наличии такого рода ошибки преступление должно квалифицироваться в зависимости от направленности умысла. Однако нельзя не считаться с тем, что объект, охватываемый умыслом виновного, фактически не потерпел ущерба. Чтобы привести в соответствие эти два обстоятельства (направленность умысла и причинение вреда другому объекту, а не тому, на который субъективно было направлено деяние), при квалификации подобных преступлений применяется юридическая фикция: преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект. В приведенном примере лицо должно нести ответственность за покушение на хищение наркотических средств (ч. 3 ст. 30 и ст. 229 УК). Правило о квалификации преступлений, совершенных с ошибкой в объекте рассмотренного вида, применяется только при конкретизированном умысле.

Второй разновидностью ошибки в объекте является незнание обстоятельств, благодаря которым изменяется социальная и юридическая оценка объекта в законе. Так, беременность потерпевшей при умышленном убийстве или несовершеннолетие потерпевшей при изнасиловании повышают общественную опасность названных преступлений и служат квалифицирующими признаками. Данная разновидность ошибки влияет на квалификацию преступлений двояким образом. Если виновный не знает о наличии таких обстоятельств, когда в действительности они существуют, то преступление квалифицируется как совершенное без отягчающих обстоятельств. Если же он исходит из ошибочного предположения о наличии соответствующего отягчающего обстоятельства, то деяние должно квалифицироваться как покушение на преступление с этим отягчающим обстоятельством.

От ошибки в объекте необходимо отличать ошибку в предмете посягательства и в личности потерпевшего. Эти виды ошибки не влияют ни на форму вины, ни на квалификацию преступления (если, конечно, с подменой предмета посягательства или личности потерпевшего не меняется объект преступления).

Ошибка в характере совершаемого действия (или бездействия) может быть двоякого рода.

Во-первых, лицо неправильно оценивает свои действия как общественно опасные, тогда как они не обладают этим свойством. Такая ошибка не влияет на форму вины (деяние остается умышленным), но ответственность наступает не за оконченное преступление, а за покушение на него, поскольку преступное намерение не было реализовано. Например, сбыт иностранной валюты, которую виновный ошибочно считает фальшивой, составляет покушение на сбыт поддельных денег (ч. 3 ст. 30 и ст. 186 УК).

Во-вторых, лицо ошибочно считает свои действия правомерными, не осознавая их общественной опасности (например, лицо убеждено в подлинности денег, которыми расплачивается, но они оказываются фальшивыми). Такая ошибка устраняет умысел, а если деяние признается преступным только при умышленном его совершении, то исключается и уголовная ответственность. Если же деяние признается преступным и при неосторожной форме вины, то ответственность за неосторожное преступление наступает только при условии, что лицо должно было и могло осознавать общественную опасность своего деяния, т. е. при виновной ошибке.

Если объективная сторона преступления характеризуется в законе с помощью таких признаков, как способ, место, обстановка или время совершения деяния, то ошибка относительно этих признаков означает разновидность ошибки в характере совершаемого деяния. При этом квалификация преступления определяется содержанием и направленностью умысла виновного. Так, если лицо считает похищение чужого имущества тайным, не зная о том, что за его действиями наблюдают посторонние лица, оно подлежит ответственности не за грабеж, а за кражу.

Ошибка относительно общественно опасных последствий может касаться либо качественной, либо количественной характеристики этого объективного признака.

Ошибка относительно качества, т. е. характера общественно опасных последствий, может состоять в предвидении таких последствий, которые в действительности не наступили, либо в непредвидении таких последствий, которые фактически наступили. Такая ошибка исключает ответственность за умышленное причинение фактически наступивших последствий, но может влечь ответственность за их причинение по неосторожности, если таковая предусмотрена законом. Деяние, повлекшее не те последствия, которые охватывались умыслом субъекта, квалифицируется как покушение на причинение последствий, предвиденных виновным, и, кроме того, как неосторожное причинение фактически наступивших последствий. Например, убийство, совершенное общеопасным способом, если при этом по неосторожности причинен тяжкий вред здоровью постороннего человека, должно квалифицироваться по п. «е» ч. 2 ст. 105 и по ст. 118 УК. Но если неосторожное причинение последствий, не охватываемых умыслом виновного, законом предусмотрено как квалифицирующий признак, то совокупность преступлений не образуется и деяние квалифицируется по той норме УК, которая предусматривает основное преступление, но сопряженное с данным последствием. К примеру, умышленное уничтожение дома путем взрыва, при котором погиб случайно оказавшийся в доме человек, квалифицируется только по ч. 2 ст. 167 УК. Если деяние повлекло те же самые с точки зрения их фактического содержания последствия, что охватывались умыслом виновного, но они имеют иную законодательную оценку, то преступление должно квалифицироваться по направленности умысла. К примеру, кража газового пистолета, ошибочно принятого за боевое оружие, должна быть квалифицирована как покушение на кражу огнестрельного оружия по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 226 УК.

Ошибка относительно тяжести общественно опасных последствий означает заблуждение в их количественной характеристике. При этом фактически причиненные последствия могут оказаться либо более, либо менее тяжкими по сравнению с предполагаемыми.

Если ошибка в количественной характеристике последствий не выходит за рамки, установленные законодателем, то она не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления. Так, идентичной будет квалификация умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, выразившегося в стойкой утрате общей трудоспособности как на 35%, так и на 95%, а также кража чужого имущества стоимостью, превышающей как 1 миллион, так и 10 миллионов рублей. Не оказывает влияния на уголовную ответственность и ошибка относительно количественной характеристики последствий в тех случаях, когда ответственность не дифференцируется в зависимости от тяжести причиненного вреда (например, от размера материального ущерба при вандализме — ст. 214 УК).

В случаях когда уголовная ответственность зависит от тяжести последствий, лицо, допускающее ошибку относительно этого признака, должно нести ответственность в соответствии с направленностью умысла.

Например, попытка совершить квартирную кражу в крупном размере, не удавшаяся из-за невозможности вскрыть домашний сейф, должна квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ч. 3 ст. 158 УК).

Наступление более тяжкого последствия, чем субъект имел в виду, исключает ответственность за его умышленное причинение. Если при этом причинение более тяжкого последствия охватывалось неосторожной виной, то наряду с ответственностью за умышленное причинение (или попытку причинения) намеченного последствия наступает ответственность и за неосторожное причинение более тяжкого последствия. При этом возможны два варианта квалификации. Деяние квалифицируется по одной уголовно-правовой норме, если она, устанавливая ответственность за умышленное причинение одних последствий, предусматривает неосторожное причинение более тяжких последствий как квалифицирующий признак (ч. 4 ст. 111, ч. 2 ст. 167 УК). Если же подобной нормы в УК нет, то в этом случае, а также в случаях реальной совокупности преступлений (пытаясь умышленно причинить тяжкий вред здоровью одного человека, виновный по неосторожности причиняет смерть и другому лицу), деяние должно квалифицироваться по статьям УК об умышленном причинении (или покушении на причинение) намеченного последствия (ч. 1 ст. 111) и о неосторожном причинении фактически наступившего более тяжкого последствия (ст. 109).

Ошибка в развитии причинной связи означает неправильное понимание виновным причинно-следственной зависимости между его деянием и наступлением общественно опасных последствий.

Если вследствие преступных действий наступает тот преступный результат, который охватывался намерением виновного, то ошибка в причинной связи не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления. Однако если последствие, охватываемое умыслом, хотя фактически и наступило, но явилось результатом не тех действий, которыми виновный намеревался его причинить, а других его действий, ошибка в причинной связи влечет изменение квалификации деяния.

У. и Л. с целью кражи проникли в дом, но, обнаружив там престарелого Ю. и стремясь избавиться от свидетеля, нанесли ему два ножевых удара в область сердца. Похитив ценные вещи, они подожгли дом, где оставался Ю., которого преступники считали уже мертвым. Но оказалось, Ю. был лишь тяжело ранен и погиб только при пожаре. Ошибка У. и Л., относительно причины смерти Ю. породила совокупность этих двух преступлений против личности: покушение на убийство с целью скрыть другое преступление (ст. 30 и п. «к» ч. 2 ст. 105) и причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК), помимо ответственности за хищение.

Ошибка в обстоятельствах, отягчающих ответственность, заключается в ошибочном представлении об отсутствии таких обстоятельств, когда они имеются, либо о наличии их, когда фактически они отсутствуют. В этих случаях ответственность определяется содержанием и направленностью умысла. Если виновный считает свое деяние совершенным без отягчающих обстоятельств, то ответственность должна наступать за основной состав данного преступления. Так, «лицо, достоверно не знавшее о беременности потерпевшей, не может нести ответственность по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР»⁷² (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК), а соучастник, не знавший о том, что взяткополучатель является главой органа местного самоуправления, не может отвечать за пособничество в получении взятки, предусмотренном ч. 4 ст. 290 УК. И наоборот, если виновный был убежден в наличии отягчающего обстоятельства, которое на самом деле отсутствовало, деяние должно квалифицироваться как покушение на преступление, совершенное при отягчающих обстоятельствах.

С фактической ошибкой внешне сходно отклонение действия, когда по причинам, не зависящим от воли виновного, вред причиняется не тому, на кого направлено посягательство, а другому лицу.

Например, А. с целью убийства стреляет из ружья в Б., но попадает в В. и убивает его. Выстрел в Б. образует состав покушения на убийство независимо от того, попала пуля в В. или в дерево. Однако А. совершает еще одно преступление — причинение смерти В. по неосторожности, если при проявлении необходимой внимательности и предусмотрительности он должен был и мог предвидеть возможность его гибели от выстрела, а также если он такую возможность предвидел, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение такого последствия. Поэтому случай отклонения действия всегда образует совокупность двух преступлений — покушения на совершение намеченного преступления и причинения по неосторожности вреда другому лицу (разумеется, при наличии неосторожной вины по отношению к этому последствию).

Глава 9.
Субъект преступления

§ 1. Понятие субъекта преступления

Субъектом преступления по уголовному праву признается лицо, совершившее запрещенное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие) и способное нести за него уголовную ответственность. Субъект преступления — это один из элементов состава преступления, без которого уголовная ответственность невозможна.

Лицо, совершившее преступление, способно нести за содеянное уголовную ответственность, если оно обладает следующими признаками: 1) это должно быть только физическое лицо, т. е. человек; 2) лицо должно быть вменяемым; 3) лицо должно достигнуть установленного уголовным законом возраста.

Указание на то, что субъектом преступления может быть лишь физическое лицо, вытекает из ряда статей УК. Так, в ст. 11–12 УК говорится о том, что уголовной ответственности подлежат только граждане РФ, иностранные граждане и лица без гражданства. В ст. 19 УК прямо указано на то, что уголовной ответственности подлежит только физическое лицо. Ограничение круга возможных субъектов преступления физическими лицами означает, что субъектами преступления не могут быть юридические лица, т. е., например, предприятия, учреждения, организации, партии. Так, традиционно для отечественного уголовного права этот вопрос решен на законодательном уровне (в УК РФ). Однако в теоретическом плане проблема ответственности юридических лиц в уголовном праве остается дискуссионной. В российской науке уголовного права предложения о возможности признания юридического лица субъектом преступления стали всерьез обсуждаться с 1991 г.⁷³ Положительно этот вопрос был решен и в обоих предварительных проектах УК, положенных в основу нового Уголовного кодекса РФ⁷⁴. Однако при обсуждении и голосовании проекта в первом чтении в Государственной Думе данное предложение не прошло, и новый УК остался в этом отношении на прежних позициях.

Следует отметить, что уголовная ответственность юридических лиц (в первую очередь корпораций) закреплена в законодательстве многих стран с развитой рыночной экономикой (США, Канада, Франция, Голландия и др.).

Субъектом преступления должно быть обязательно вменяемое лицо, т. е. способное осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими. Невменяемые лица (ст. 21 УК), лишенные такой способности вследствие расстройства психики, не могут быть субъектами преступления. Вместе с тем очевидно, что даже у психически здорового человека указанная способность сознания и воли возникает только по достижении определенного возраста. В связи с этим уголовный закон устанавливает определенный возраст (ст. 20 УК), по достижении которого лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за совершенное преступление.

Указанные три признака являются общими юридическими признаками состава любого преступления, и отсутствие одного из них означает отсутствие в деянии состава преступления.

Вместе с тем в ряде случаев в Особенной части УК предусматривается ответственность лиц, обладающих помимо общих признаков субъекта еще и какими-то дополнительными признаками, характеризующими субъекта соответствующего преступления. Например, субъектом преступлений против военной службы (ст. 331 УК) могут быть только военнослужащие, проходящие военную службу по призыву или контракту, а также граждане, пребывающие в запасе, во время прохождения ими военных сборов. Эти дополнительные признаки превращают соответствующее лицо в специального субъекта преступления. Так, субъектом государственной измены может быть лишь гражданин Российской Федерации (ст. 275).

От понятия субъекта преступления необходимо отличать понятие личности преступника. И то и другое понятия относятся к одному и тому же лицу — человеку, совершившему преступление. Однако содержание этих понятий и, главное, — их юридическое (уголовно-правовое) значение не совпадают. Как уже отмечалось, субъект преступления — это совокупность тех признаков, без которых нет и не может быть либо никакого состава преступления (общие признаки), либо определенного состава преступления (признаки специального субъекта преступления). Отсутствие любого из этих признаков означает и отсутствие в конкретном случае состава преступления, а следовательно, и невозможность привлечения лица к уголовной ответственности.

Признаки личности преступника не сводятся к признакам состава преступления, так как, например, социально-психологические и биологические признаки лица, совершившего преступление, не охватываются конструкцией состава преступления. Проблема личности преступника изучается криминологией с привлечением методов и методик самых различных наук, как социальных, так и естественных (медицины, биологии, в том числе и генетики, и т. д.). В криминологии признаки личности принято сводить к трем основным компонентам: 1) социальному статусу личности, что определяется принадлежностью лица к определенной социальной группе (или классу) и социально-демографической характеристикой (пол, возраст, образование, семейное положение и т. д.); 2) социальным функциям (роли) личности, включающим совокупность видов деятельности лица в системе общественных отношений как гражданина, члена трудового коллектива, семьянина и т. д.; 3) нравственно-психологической характеристике личности, отражающей ее отношение к социальным ценностям и выполняемым социальным функциям⁷⁵ (например, случайные преступники, профессиональные преступники и т. д.).

Признаки личности преступника также могут иметь уголовно-правовое значение, влияя в ряде случаев на индивидуализацию наказания либо на освобождение от него. Так, личность виновного учитывается при определении вида и размера наказания (ст. 60 УК), в качестве обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание (ст. 61–64 УК), при решении вопроса об условном осуждении (ст. 73 УК) и условно-досрочном освобождении (ст. 79 УК), при решении вопроса об освобождении от наказания в связи с болезнью осужденного (ст. 81 УК). Однако признаки личности (в отличие от признаков субъекта преступления) могут и не иметь уголовно-правового значения. Так, для большинства преступлений безразличными являются пол виновного, его возраст в рамках совершеннолетия, его образование и род занятий. Все эти признаки, как правило, не влияют на уголовную ответственность и наказание. Для криминологической же характеристики как преступлений, так и лиц, их совершающих, эти признаки не только не безразличны, но и имеют важное значение. Именно с учетом этих признаков могут быть, например, определены меры предупреждения соответствующих преступлений.

§ 2. Возрастные признаки субъекта преступления

Как уже отмечалось, субъектом преступления может быть не любое физическое и вменяемое лицо, а только достигшее определенного возраста. Малолетние, которые в силу своего возраста не способны осознавать опасность совершаемых ими действий (бездействия) или руководить ими, не могут быть признаны субъектами преступления и не несут уголовной ответственности за совершенные ими общественно опасные деяния.

В соответствии с ч. 1 ст. 20 УК уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления возраста 16 лет. Лица, достигшие ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста, согласно ч. 2 ст. 20 УК подлежат уголовной ответственности за убийство (ст. 105), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112), похищение человека (ст. 126), изнасилование (ст. 131), насильственные действия сексуального характера (ст. 132), кражу (ст. 158), грабеж (ст. 161), разбой (ст. 162), вымогательство (ст. 163), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166), умышленные уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (часть вторая ст. 167), террористический акт (ст. 205), прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности (ст. 205³), участие в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205⁴), участие в деятельности террористической организации (часть вторая ст. 205⁵), несообщение о преступлении (ст. 205⁶), захват заложника (ст. 206), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207), участие в незаконном вооруженном формировании (ч. 2 ст. 208), угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211), участие в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212), хулиганство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 и 3 ст. 213), вандализм (ст. 214), незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение взрывчатых веществ или взрывных устройств (ст. 222¹), незаконное изготовление взрывчатых веществ или взрывных устройств (ст. 223¹), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст. 267), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277), нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360), акт международного терроризма (ст. 361).

Устанавливая общий возраст уголовной ответственности с 16 лет, а за отдельные преступления — с 14 лет, уголовный закон учитывает, что с достижением такого возраста несовершеннолетний в полной мере способен оценивать свое поведение, в том числе и преступное. Вместе с тем новый УК вводит правило (которого не было в прежнем УК), позволяющее освободить несовершеннолетнего от уголовной ответственности даже по достижении им возраста уголовной ответственности. В соответствии с ч. 3 ст. 20 если несовершеннолетний достиг возраста уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния был неспособен в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.

В этих случаях речь, по сути дела, идет о своеобразной возрастной «невменяемости»⁷⁶. О настоящей невменяемости в этих случаях говорить не приходится из-за отсутствия ее медицинского критерия. Задержка в психофизиологическом развитии несовершеннолетнего вызывается не его психическим заболеванием или расстройством, а индивидуальными возрастными особенностями психофизиологического развития несовершеннолетнего, проявляющимися, например, в его социальном инфантилизме.

С несовершеннолетним возрастом субъекта преступления уголовный закон связывает многие особенности уголовной ответственности и наказания, которые будут рассмотрены в главе 19, поскольку УК в особый раздел Общей части выделил проблему ответственности несовершеннолетних.

УК называет два показателя возрастного предела, влияющего на способность лица нести уголовную ответственность, — 16 и 14 лет. Однако это вовсе не значит, что за все преступления, кроме перечисленных в ч. 2 ст. 20 УК, уголовная ответственность наступает с 16-летнего возраста. Фактически за многие преступления она наступает не с 16 лет, а по достижении более зрелого возраста. Например, за должностные преступления, такие, как злоупотребление должностными полномочиями (ст. 289 УК), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК), получение взятки (ст. 290 УК) и др., ответственность возможна лишь с 18-летнего возраста (а практически субъектами этих преступлений являются лица старше и этого возраста). Субъектом преступлений против правосудия, совершаемых, например, судьями, может быть лишь лицо, достигшее возраста 25 лет в соответствии с Законом «О статусе судей в Российской Федерации».

Следует отметить, что УК знает еще один возрастной показатель субъекта преступления, имеющий важное уголовно-правовое значение. В соответствии со ст. 59 УК смертная казнь не может быть применена к мужчинам, совершившим преступление в возрасте до 18 лет и достигшим возраста 65 лет к моменту вынесения приговора.

§ 3. Вменяемость. Понятие невменяемости

Как уже отмечалось, нести уголовную ответственность за совершенное общественно опасное деяние и тем самым быть субъектом преступления могут лишь вменяемые лица, т. е. обладающие сознанием и волей. Только такие лица способны сознавать содеянное ими и руководить своими деяниями. Лица, лишенные такой способности, т. е. те, кто не осознает опасность содеянного, а если и осознает, то не может руководить своими действиями (бездействием), признаются невменяемыми и не подлежат уголовной ответственности. К ним могут быть применены только принудительные меры медицинского характера.

Понятие невменяемости раскрывается в ч. 1 ст. 21 УК: «Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т. е. не могло осознавать фактический характер или общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики».

Понятие невменяемости складывается из двух критериев, совокупность которых и характеризует это состояние: юридического (психологического) и медицинского.

Юридический критерий определяется двумя признаками: интеллектуальным и волевым.

Интеллектуальный признак предполагает невозможность (неспособность) лица осознавать опасность своего действия (бездействия). Это качество психики означает отсутствие у лица способности понимать как фактическую сторону совершаемого деяния, так и его социальный смысл. Непонимание содержания фактической стороны своего действия или бездействия обычно означает непонимание им причинной связи между совершенным деянием и наступившими последствиями (не сознает, что лишает потерпевшего жизни, отнимает у него имущество, и т. д.). Однако главное в содержании интеллектуального признака заключается в непонимании лицом социального смысла своего деяния, т. е. в отсутствии понимания его общественно опасного характера. В связи с этим вполне возможны случаи, когда лицо, сознавая фактическую сторону своего поведения, не осознает его общественной опасности. Так, страдающий определенным психическим заболеванием (допустим, шизофренией) может осознавать, что лишает жизни человека, например, путевого рабочего, производившего осмотр или ремонт железнодорожного полотна, но воспаленное психической болезнью воображение субъекта связывает это не с совершением преступления (убийства), а с предупреждением, как ему кажется, акта терроризма (крушения поезда). В связи с этим лицо считает свои действия выполнением им своего общественного долга, а не совершением преступления.

Другим признаком юридического критерия является волевой, т. е. неспособность лица руководить своими действиями (бездействием). Подобное бывает при некоторых видах болезненного расстройства психической деятельности. Например, расстройство волевой сферы при относительной способности осознавать общественную опасность своего действия (бездействия) наблюдается у наркоманов в состоянии абстиненции, т. е. наркотического голодания. В этих случаях лицо осознает уголовную противоправность, допустим, незаконного проникновения в аптеку и завладения лекарством, содержащим наркотические средства, но не может воздержаться от совершения этих действий. Подобное расстройство волевой сферы возможно также при таких заболеваниях, как эпидемический энцефалит, эпилепсия и др. Уголовный закон для признания наличия юридического критерия требует установления не обязательно обоих признаков, а хотя бы одного из них — либо интеллектуального, либо волевого.

Наличие одного лишь юридического критерия не является основанием для признания лица невменяемым. Необходимо установить, чтобы юридический критерий был следствием медицинского критерия, т. е. чтобы лицо не осознавало опасности своего действия (бездействия) или не могло ими руководить по причинам, относящимся к медицинскому критерию. Последний представляет собой обобщенный перечень психических расстройств и заболеваний, способных привести к наличию у лица юридического критерия. Это хроническое психическое расстройство, временное психическое расстройство, слабоумие или иное болезненное состояние психики (ч. 1 ст. 21 УК).

Хроническое психическое расстройство представляет наличие у лица прогрессирующего психического заболевания, не поддающегося или трудно поддающегося излечению. Болезнь может протекать и приступообразно (т. е. с улучшением или ухудшением психического состояния), однако всегда оставляет после себя стойкий психический дефект. К таким психическим заболеваниям относятся: шизофрения, эпилепсия, прогрессивный паралич, паранойя, маниакально-депрессивный психоз и другие болезни психики. Временное психическое расстройство — это психическое заболевание, продолжающееся тот или иной срок (относительно быстро) и заканчивающееся выздоровлением. Сюда относятся: патологическое опьянение (белая горячка), реактивные симптоматические состояния, т. е. расстройства психики, вызванные тяжкими душевными потрясениями и переживаниями.

Слабоумие — это различного рода снижение или полный упадок психической деятельности, связанный с поражением интеллектуальных способностей человека. Слабоумие связано с понижением или потерей умственных способностей лица и является врожденным либо приобретенным в результате того или иного прогрессирующего психического заболевания. Различаются три степени слабоумия: легкая (дебильность), средняя (имбицильность) и глубокая, тяжелая степень поражения умственной деятельности (идиотия).

Иное болезненное состояние психики — это те болезненные явления, которые не являются психическими заболеваниями в точном значении этого понятия, но тем не менее также сопровождаются нарушениями психики. Так, ни брюшной, ни сыпной тиф не являются заболеваниями психическими. Однако и они могут сопровождаться помрачением сознания, галлюцинациями, во время которых у больного может быть снижена или даже нарушена способность к умственной или волевой деятельности. Подобное может наблюдаться и при травмах головного мозга, опухолях мозга и других в принципе не психических заболеваниях.

Само по себе наличие медицинского критерия также не является достаточным для признания лица невменяемым. Например, не всегда та или иная степень слабоумия предполагает обязательное наличие юридического критерия. Если, допустим, слабоумие у лица не выражено столь значительно, чтобы оно не осознавало опасности своего поведения и не могло руководить своими поступками, такое слабоумное лицо может быть признано вменяемым в связи с отсутствием именно юридического критерия. Точно так же возможны и случаи, когда лицо не осознает опасности своих действий (бездействия) и не может руководить ими вследствие, например, опьянения. Такое лицо не может быть признано невменяемым и освобождено от уголовной ответственности. Только совокупность юридического и медицинского критериев дает основание для признания лица невменяемым и не подлежащим уголовной ответственности.

Как вменяемость, так и невменяемость — юридические (уголовно-правовые) понятия. В связи с этим вывод о вменяемости или невменяемости лица по конкретному уголовному делу делает суд (а при производстве предварительного расследования — орган дознания, следователь или прокурор). Правда, свой вывод юристы основывают на заключении судебно-психиатрической экспертизы. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством проведение такой экспертизы обязательно для оценки психического состояния обвиняемого или подозреваемого в случаях, когда возникает сомнение по поводу их вменяемости или их способности к моменту производства по делу отдавать отчет в своих действиях или руководить ими. Однако это заключение, как и любое заключение эксперта вообще, не является обязательным для лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда. Они могут не согласиться с заключением судебно-психиатрической экспертизы, но такое несогласие должно быть ими мотивировано.

Состояние невменяемости лица определяется только на момент совершения им преступления. Ввиду того что это лицо не может быть признано субъектом преступления, оно не подлежит уголовной ответственности, но в соответствии с ч. 2 ст. 21 УК ему могут быть назначены принудительные меры медицинского характера, не являющиеся наказанием (ст. 99 УК). Такие же меры могут быть назначены и лицу, совершившему преступление в состоянии вменяемости, но после этого заболевшим психическим расстройством, делающим невозможным исполнение в отношении него уголовного наказания (содержание и порядок применения таких мер будут рассмотрены в главе 20).

Законодатель впервые в российском уголовном праве сформулировал норму об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости (ст. 22). В соответствии с ч. 1 ст. 22 УК вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности. Вместе с тем в соответствии с ч. 2 этой же статьи такое психическое расстройство учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

Таким образом, под указанным психическим расстройством понимается существенно уменьшенная способность лица, совершившего преступление, осознавать опасность содеянного или руководить своим поведением в силу таких психических расстройств и отклонений, которые в принципе дают возможность признать лицо вменяемым. В этих случаях речь идет о степени вменяемости, определяемой в рамках общей вменяемости. Следует отметить, что исследования, проведенные юристами и психиатрами, подтверждают: среди лиц, совершивших преступления и признанных вменяемыми, значительный процент составляют лица, страдающие психическими аномалиями (хронический алкоголизм, органические поражения головного мозга и т. д.). То, что эти обстоятельства необходимо учитывать при назначении наказания, в советской и российской уголовно-правовой науке признавалось и ранее. Однако степень и порядок такого учета понимались по-разному. Одни авторы (И. К. Шахриманьян, А. А. Хомовский) исходили из того, что суд вправе учесть влияние психических аномалий наряду с другими обстоятельствами дела. Другие (например, Г. И. Чечель) считали, что психические аномалии должны быть включены в перечень смягчающих обстоятельств, с тем чтобы имелась легальная возможность смягчения наказания и применения в этих случаях наряду с наказанием принудительных мер медицинского характера. Указание на смягчение наказания лицу, совершившему преступление в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, содержится в уголовном законодательстве ряда зарубежных стран, например в УК ФРГ, где соответствующая вменяемость называется уменьшенной.

Вместе с тем и в юриспруденции, и в психиатрии высказывались и противоположные взгляды, отрицавшие необходимость выделения в уголовном законе ограниченной (уменьшенной) вменяемости. Такой позиции придерживались видные русские психиатры В. Х. Кандинский и В. П. Сербский. Выдвинутые ими еще в начале века возражения против уменьшенной вменяемости до сих пор используются ее противниками в научном споре по данной проблеме. Эти возражения в основном сводятся к следующим аргументам: трудности установления конкретных критериев для определения уменьшенной вменяемости; возможности ошибок и даже злоупотреблений в этом деле; возможности снижения при этом наказания опасным преступникам. Однако современные исследователи, опираясь на новейшие научные рекомендации судебных психиатров, справедливо говорят о том, что указанные трудности явно преувеличены. С. В. Бородин, опровергая аргумент относительно отсутствия якобы четких клинических критериев, убедительно доказывает, что последнее связано с ошибочным представлением об ограниченной вменяемости как промежуточном состоянии между вменяемостью и невменяемостью. Между тем речь должна идти об ограниченной вменяемости как разновидности вменяемости и о том, что ее юридический и медицинский критерии вполне определимы. Лица, ограниченно вменяемые, страдают психическими аномалиями, но при этом сохраняют способность (хотя и ослабленную) отдавать отчет своим действиям (бездействию) и руководить своим поведением (юридический критерий). Медицинский же критерий этой разновидности вменяемости заключается в так называемых пограничных состояниях, которые в настоящее время (в отличие от начала века) достаточно исследованы в общей и судебной психиатрии. Достаточно мотивированные возражения выдвинуты и в отношении других случаев выделения в уголовном законе понятия ограниченной вменяемости⁷⁷.

Согласно ч. 2 ст. 22 УК состояние психического расстройства, не исключающего вменяемости, не связывается с обязательным смягчением наказания лицу, совершившему преступление в указанном состоянии, и, следовательно, формулировка УК РФ лишена «прямолинейности» формулировок, например УК ФРГ и уголовных кодексов некоторых других стран. Это представляется правильным, поскольку при назначении наказания суд должен исходить из всех обстоятельств дела и личностных характеристик преступника. И в тех случаях (только в тех случаях!), когда психические аномалии, указывающие на его «ограниченную» вменяемость, явились решающим звеном в общей цепи причинной связи, объективно приведшей к совершению преступления и наступлению преступного результата, наказание этому лицу может быть смягчено, и формулировка ч. 2 ст. 22 УК позволяет сделать это.

К проблеме невменяемости примыкает вопрос об ответственности за преступление, совершенное в состоянии опьянения. Уголовно-правовому значению этого обстоятельства посвящена ст. 23 УК: «Лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, новых потенциально опасных психоактивных веществ либо других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности».

Данная статья УК имеет в виду обычное (не патологическое) опьянение, вызванное употреблением алкоголя, наркотических или других одурманивающих веществ. Такое обычное опьянение даже в том случае, если оно влечет за собой утрату лицом способности осознавать характер своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в рамках невменяемости. В этом случае отсутствует медицинский критерий, т. е. наличие у лица психического расстройства, парализующего или существенно ограничивающего способности его сознания и воли. Обычное (в том числе и наиболее распространенное алкогольное) опьянение, как правило, возникает в результате произвольного употребления алкоголя и наркотических веществ, дозы которых в значительной степени определяют поведение виновного в состоянии опьянения. Последнее обусловливается также и другими факторами, связанными с воспитанием лица, его культурным уровнем, привычками и т. д. Все это не позволяет отождествлять опьянение с разновидностью психического заболевания.

От обычного опьянения (простого, физиологического) необходимо отличать опьянение патологическое. Оно заключатся не в степени тяжести опьянения, а в качественно отличном от обычного опьянения болезненном состоянии, также возникающим в связи с употреблением чаще всего алкоголя. Этот вид опьянения психиатрия признает разновидностью психического расстройства (к ним относятся белая горячка, алкогольный галлюциноз, алкогольный параноид и т. д.). Совершение опасных действий при указанных расстройствах исключает уголовную ответственность в связи с тем, что в этих случаях налицо сочетание юридического и медицинского критериев, поэтому лицо признается невменяемым, и к нему вместо наказания могут быть применены принудительные меры медицинского характера.

§ 4. Специальный субъект преступления

В теории уголовного права существует понятие не только общего субъекта преступления, но и так называемого специального субъекта. Этот вид субъекта преступления кроме признаков, характеризующих его как физическое, вменяемое и достигшее определенного возраста лицо, характеризуется еще и дополнительными признаками, предусмотренными нормами Особенной части УК. Эти признаки могут быть классифицированы следующим образом:

1) по гражданству субъекта: субъектом государственной измены (ст. 275 УК) может быть только гражданин Российской Федерации, а субъектом шпионажа (ст. 276 УК) — только иностранный гражданин или лицо без гражданства;

2) по полу: непосредственным исполнителем изнасилования (ст. 131 УК) может быть только мужчина;

3) по возрасту: например, субъектом вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК) может быть только совершеннолетний;

4) по семейно-родственным отношениям: субъектом злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей могут быть только родители, а нетрудоспособных родителей — совершеннолетние и трудоспособные дети (ст. 157 УК);

5) по должностному положению и профессиональным обязанностям: субъектом нарушения правил по технике безопасности или иных правил охраны труда может быть только лицо, на котором лежали обязанности по соблюдению этих правил (ст. 143 УК);

6) по отношению к воинской обязанности: субъектом уклонения от несения военной или альтернативной службы может быть только лицо, в законном порядке призываемое на военную или альтернативную службу (ст. 328 УК), субъектами преступлений против военной службы могут быть лишь военнослужащие, проходящие военную службу по призыву либо контракту, или граждане, пребывающие в запасе, во время прохождения ими военных сборов (ст. 331 УК);

7) по другим основаниям (например, свидетели, эксперты и переводчики — ст. 307 УК).

Признаки специального субъекта — это дополнительные признаки состава преступления. Их специфика, как и факультативных признаков, характеризующих другие элементы состава преступления (объективную и субъективную сторону преступления), выражается в том, что они:

а) могут выступать конструктивными признаками состава преступления, без которых данный состав отсутствует (например, субъектом неправомерных действий при банкротстве (ст. 195 УК) может быть лишь руководитель или собственник предприятия, а равно индивидуальный предприниматель. Если же действия совершены иным служащим предприятия — данный состав преступления отсутствует);

б) могут выступать квалифицирующим признаком, образующим состав преступления при отягчающих обстоятельствах. Так, если присвоение чужого имущества, вверенного виновному, совершается с использованном своего служебного положения, такие действия квалифицируются по ч. 3 ст. 160 УК;

в) могут иметь значение для индивидуализации наказания, выступая в качестве обстоятельства, смягчающего или отягчающего наказание (например, п. «м» ч. 1 ст. 63 УК в качестве отягчающего обстоятельства предусматривает совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения или договора).

Глава 10.
Стадии совершения преступления

§ 1. Понятие и виды стадий совершения преступления

Преступлением признается завершенное, выразившееся в полной реализации преступного намерения общественно опасное деяние независимо от того, предшествовали или нет наступившим общественно опасным последствиям (в преступлениях с материальным составом) или выполненным общественно опасным действиям (в преступлениях с формальным составом) какие-либо этапы общественно опасного поведения. В Особенной части УК ответственность за умышленное преступление устанавливается при условии выполнения виновным всех действий (бездействия), образующих его объективную сторону, или наступления указанных в уголовном законе общественно опасных последствий, если они включены законодателем в объективную сторону. При этом уголовно-правовая оценка содеянного как преступления не зависит от его протяженности во времени и пространстве. Однако в реальной действительности нередко бывает так, что при совершении умышленного преступления между возникновением преступного намерения и его практической реализацией проходит более или менее значительный период времени, в течение которого сформировавшаяся в сознании виновного преступная цель достигается поэтапно. В этом случае выполнению объективной стороны преступления обычно предшествует сознательно-волевой процесс моделирования лицом будущего преступного поведения, который именуется формированием умысла и включает в себя постановку цели и определение средств ее достижения, выбор способов совершения и сокрытия преступления, обдумывание возможностей привлечения к преступлению соучастников и т. п. Нередко формирование преступного намерения сопровождается информированием окружающих (родственников, друзей и других лиц) о желании совершить преступное деяние, т. е. обнаружением умысла.

Сформировавшееся преступное намерение и решимость достичь желаемого результата воплощаются в действиях (бездействии), направленных на создание условий, облегчающих выполнение задуманного. Скажем, для совершения кражи из жилища такие условия могут быть созданы путем предварительного изготовления орудий взлома; для совершения фальшивомонетничества — путем приобретения специального оборудования и т. п. За этими и другими подобными действиями следует этап совершения конкретного преступления, выполнения его объективной стороны и причинения желаемого вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям.

Преступление в своем развитии далеко не всегда проходит указанные этапы и доводится до конца. Например, сформировавшийся умысел на убийство может быть не реализован по причине тяжкого увечья, полученного лицом уже после сообщения о своем желании другим лицам. Виновный может быть задержан после приобретения оружия, предназначавшегося для использования в процессе разбойного нападения. Наконец, преступление, скажем, убийство, может быть не доведено до конца по причине неисправности приобретенного для этой цели пистолета, обнаруженной при попытке его применения. В перечисленных и других сходных ситуациях преступление не совершается либо не доводится но конца по не зависящим от лица обстоятельствам. Уголовно-правовая оценка содеянного зависит от точного установления этапа, на котором общественно опасное деяние было прервано.

В уголовном праве этапы преступной деятельности именуются стадиями совершения преступления. К ним российское уголовное законодательство в разные периоды своего развития наряду с приготовлением к преступлению, покушением на преступление и оконченным преступлением также относило формирование и обнаружение умысла. Так, формирование умысла (или злой умысел) подлежало наказанию согласно Соборному уложению 1649 г. В ст. I главы II Уложения, в частности, говорилось: «Будет кто каким умышлением учнет мыслить на государьское здоровье злое дело, а про то его злое умышленье кто известит, и по тому извету про то его злое умышленье сыщется допряма, что он царское величество злое дело мыслил и делать хотел, и такова по сыску казнить смертию»⁷⁸. В соответствии с Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. наказывалось обнаружение умысла, под которым понималось «изъявление на словах, или письменно, или же иным каким-либо действием намерения учинить преступление»⁷⁹.

Действующее уголовное законодательство, основываясь на предписании ст. 8 УК РФ о том, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом, формирование и обнаружение умысла по общему правилу не признает уголовно-наказуемой стадией совершения преступления. Исключением из этого правила являются нормы ч. 4 ст. 204¹ и ч. 5 ст. 291¹ УК. Предусматриваемые ими информационные акты в виде обещания или предложения посредничества в коммерческом подкупе и посредничества во взяточничестве фактически представляют собой формы обнаружения умысла на совершение в будущем уголовно-наказуемых посреднических действий, указанных в ч. 1 ст. 204¹ и ч. 1 ст. 291¹ УК, а потому их криминализация противоречит требованиям ст. 8 УК.

Возникновение преступного намерения и его волевое опосредование в виде принятого решения совершить конкретное посягательство — это процесс, протекающий в сознательно-волевой сфере и предшествующий целенаправленным действиям. Поэтому формирование умысла не может быть этапом преступной деятельности, с помощью которой объективируются, воплощаются в реальную действительность преступные намерения. В свою очередь, обнаружение умысла хотя и выражается вовне в словесной или иной форме, но также не может быть отнесено к стадиям совершения преступления, ибо внешние формы его проявления еще не образуют общественно опасного деяния, посягающего на общественные отношения и причиняющего им вред. На этапе обнаружения умысла происходит информирование других лиц о желании совершить преступление, но субъект еще не приступает к осуществлению действий по практическому осуществлению своего намерения. Так, совершив покушение на убийство, Д. был задержан и доставлен в отделение милиции. Желая избежать ответственности, он предложил работникам милиции взять изъятые у него при обыске деньги, но никаких действий, направленных на передачу взятки, не совершил. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело в кассационном порядке, приговор в части осуждения Д. за покушение на дачу взятки отменила, указав при этом, что в данном случае имело место обнаружение умысла, не влекущее уголовной ответственности⁸⁰.

Обнаружение умысла внешне сходно с характеризующими некоторые преступления информационными действиями, заключающимися в таком общественно опасном поведении, которое направлено на передачу соответствующей информации другим лицам и выражается как в словесной, так и в иной смысловой форме. Путем информационных действий совершаются клевета, заведомо ложное сообщение об акте терроризма, заведомо ложный донос и некоторые другие подобные преступления. Но если при обнаружении умысла сообщаемая другим лицам информация выступает лишь способом выражения вовне преступного намерения лица и в этом смысле не является общественно опасным и противоправным поведением, то информационное действие, будучи самостоятельным преступлением, представляет собой акт общественно опасного поведения, нарушающего охраняемые уголовным законом общественные отношения.

Для стадий совершения преступления характерна юридическая нетождественность образующих их действий. Приготовительные действия при всем их фактическом разнообразии объединяет то, что они создают соответствующие условия, облегчающие совершение в будущем замышляемого преступного деяния. Сами по себе приготовительные действия еще не входят в его объективную сторону. Напротив, на стадии покушения совершаемые лицом действия (в зависимости от вида общественно опасного посягательства они также могут быть различными), которые входят в объективную сторону задуманного преступления, свидетельствуют о начале его выполнения.

Действия (бездействие), воплощающие специфические черты стадий совершения преступления, свидетельствуют о различной степени реализации преступного намерения. При приготовлении к преступлению преступное намерение реализуется в таком поведении, с помощью которого создаются условия, облегчающие совершение преступления в будущем. Большей степенью реализации преступного намерения характеризуется покушение, при котором задуманное преступление уже начинает совершаться и получает некоторое развитие его объективная сторона. Полная реализация преступного намерения наступает на стадии оконченного преступления при достижении желаемого преступного результата.

Стадии совершения преступления имеют место только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом, когда виновный стремится к достижению общественно опасных последствий и преследует определенные цели. В преступлениях, совершаемых с косвенным умыслом или по неосторожности, приготовление и покушение невозможны, так как наступившие в результате их совершения преступные последствия не являются желаемой целью преступного поведения.

Таким образом, стадии совершения преступления — это различающиеся по характеру совершаемых действий (бездействия) и степени реализации преступного намерения определенные этапы в развитии умышленного преступления. Ими являются приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление.

Реализация преступного намерения на стадии оконченного преступления влечет уголовную ответственность непосредственно по статьям Особенной части УК, в которых признаки конкретных составов сконструированы в виде оконченного преступления. Стадии приготовления и покушения образуют так называемую предварительную преступную деятельность. В уголовном законодательстве предварительная преступная деятельность именуется неоконченным преступлением, под которым согласно ч. 2 ст. 29 УК понимается приготовление к преступлению и покушение на преступление. Неоконченное преступление по времени предшествует оконченному преступлению и возникает тогда, когда начавшееся преступление прерывается на стадии приготовления иди покушения и не доводится до конца по не зависящим от воли лица обстоятельствам. При беспрепятственном осуществлении преступления от момента начала общественно опасного деяния до его полного завершения вопрос об ответственности за неоконченное преступление не возникает, поскольку оно как бы поглощается оконченным преступлением. В таких случаях уголовная ответственность наступает за совершение оконченного преступления.

§ 2. Приготовление к преступлению

Согласно ч. 1 ст. 30 УК приготовлением к преступлению признается приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Содержание сформулированных в законе признаков приготовления означает, что на этой стадии предварительной преступной деятельности начинается практическая реализация возникшего преступного намерения. При приготовлении в отличие от формирования и обнаружения умысла лицо приступает к выполнению конкретных действий (бездействия), создающих условия для совершения замышляемого преступления в будущем.

Под приисканием средств или орудий совершения преступления понимается их приобретение для совершения преступления. Средства или орудия преступления могут быть приобретены путем покупки, обмена, получения в долг и т. п. Изготовление — это создание средств или орудий, необходимых для совершения преступления, как самим лицом, готовящимся к совершению преступления, так и по его просьбе другими лицами. Приспособление средств или орудий означает такое изменение внешних форм и конструктивных особенностей этих предметов, которое необходимо для совершения преступления (переделка ружья в обрез с целью совершения разбоя; заточка металлического прута для причинения вреда здоровью) и т. п. Приискание соучастников преступления означает вовлечение другого лица (или нескольких лиц) в совершение преступления в качестве исполнителя, организатора, пособника. Оно может осуществляться любым способом: подкуп, предложение, шантаж и т. п. Сговор на совершение преступления — это достижение соглашения между двумя или более лицами на совершение преступления.

Иное умышленное создание условий для совершения преступления может выразиться в самых разнообразных действиях (бездействии), необходимых для осуществления в будущем преступления, например изучение местности или территории предприятия, где планируется совершить преступление, выключение охранной сигнализации и т. п.

Приготовление чаще всего совершается путем действий. Это может быть одно (приобретение яда для совершения убийства) или несколько действий (склонение сторожа к участию в хищении, предварительная подготовка автомашины для вывоза похищенного и т. п.). Реже приготовление выражается в бездействии: например, кассир, уходя с работы, оставляет открытым сейф для последующего совершения кражи его соучастниками.

Исчерпывающий перечень приготовительных действий дать невозможно, однако их объединяет такой признак, как создание условий для совершения в будущем преступления. Образующие приготовление действия (бездействие) непосредственно не направлены на охраняемые уголовным законом общественные отношения: они лишь создают условия, при наличии которых совершение замышляемого преступления в будущем становится возможным. При этом виновный еще не приступает к выполнению объективной стороны задуманного преступления, т. е. не реализует свое намерение полностью. В ч. 1 ст. 30 УК прямо указаны обстоятельства, препятствующие лицу, совершившему приготовительные действия (бездействие), выполнить объективную сторону преступления и достичь желаемого результата. Предварительная преступная деятельность виновного на стадии приготовления к преступлению прерывается по самым различным, но обязательно не зависящим от этого лица обстоятельствам (виновный может быть задержан в момент выполнения приготовительных действий; ему помешали осуществить задуманное посторонние лица и т. д.). Таким образом, обязательным объективным признаком приготовления является несовершение задуманного преступления по не зависящим от лица обстоятельствам. Если приготовительные действия (бездействие) прерваны по воле совершившего их лица, уголовная ответственность исключается в силу добровольного отказа.

Приготовление с субъективной стороны характеризуется прямым умыслом. Виновный осознает общественную опасность своих приготовительных действий (бездействия), предвидит возможность или неизбежность совершения с их помощью задуманного им преступления и желает его совершения.

Прерванная не по воле виновного общественно опасная деятельность, направленная на создание условий для совершения преступления, образует состав приготовления к конкретному преступлению, признаки которого содержатся в ст. 30 и соответствующей статье Особенной части УК, предусматривающей ответственность за готовящееся преступление. В этой связи согласно ч. 3 ст. 29 УК приготовление к преступлению квалифицируется по статьям Особенной части, предусматривающим ответственность за готовящееся преступление, со ссылкой на ст. 30 УК. Например, приготовление к убийству без отягчающих и смягчающих обстоятельств квалифицируется по ч. 1 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК. В случаях если приготовительные действия содержат самостоятельный состав преступления (например, незаконное приобретение револьвера с целью совершения убийства), необходима их дополнительная квалификация по статье Особенной части, предусматривающей ответственность за это преступление (в приведенном выше примере — еще и по ст. 222 УК).

В соответствии с ч. 2 ст. 30 УК уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению. Приготовление к преступлениям небольшой и средней тяжести не влечет уголовной ответственности.

Назначая наказание за приготовление к преступлению, суд руководствуется общими началами назначения наказания, сформулированными в ст. 60 УК, а также учитывает особенности назначения наказания за неоконченное преступление (ст. 66 УК). При этом принимаются во внимание обстоятельства, в силу которых преступление не было доведено до конца. Согласно ч. 2 ст. 66 УК срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК за оконченное преступление. За приготовление к преступлению не могут назначаться смертная казнь и пожизненное лишение свободы (ч. 4 ст. 66 УК).

§ 3. Покушение на преступление

Покушением на преступление в соответствии с ч. 3 ст. 30 УК признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Покушение на преступление представляет собой такую стадию предварительной преступной деятельности, которая означает начало совершения задуманного преступления. Объективными признаками покушения являются: а) действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления; б) недоведение преступления до конца; в) недоведение преступления до конца по не зависящим от лица обстоятельствам.

Покушение является началом исполнения преступления. Образующие его действия (бездействие) входят в объективную сторону состава преступления, непосредственно посягают на охраняемые уголовным законом общественные отношения и создают реальную угрозу причинения им вреда.

Непосредственно направленными на совершение преступления считаются действия (бездействие), с помощью которых начинает выполняться объективная сторона конкретного преступления. В большинстве случаев покушение совершается путем действия. Эти действия достаточно разнообразны, причем их характер и содержание предопределяются особенностями объективной стороны предусмотренного уголовным законом преступления. Например, покушение на мошенничество может состоять в предъявлении поддельной сберегательной книжки для получения денег в Сберегательном банке; покушение на дачу взятки — в попытке передать предмет преступления должностному лицу; покушение на кражу — в проникновении в квартиру и т. п. Иногда покушение может быть совершено путем бездействия. Например, отказ матери от кормления своего новорожденного ребенка образует совершенное путем бездействия покушение на убийство.

Покушение имеет место в случае недоведения до конца, незавершения начатого преступления. Применительно к преступлениям с материальным составом общественно опасное деяние считается не доведенным до конца, если не наступило предусмотренное законом и желаемое виновным последствие (смерть при покушении на убийство, имущественный ущерб при покушении на хищение и т. п.). На стадии покушения отсутствует не вообще какой бы то ни было вредный результат, а именно тот, который охватывался умыслом виновного. Так, при покушении на убийство смерть потерпевшего не наступает, однако его здоровью может быть причинен вред, например, средней тяжести. Преступление с формальным составом признается не доведенным до конца, если субъекту не удалось совершить всех действий, образующих объективную сторону преступления. Иными словами, при покушении развитие преступления прерывается, его объективная сторона оказывается незавершенной.

Для признания покушения уголовно наказуемым поведением необходимо установить, что преступление прервано по не зависящим от лица обстоятельствам. Эти обстоятельства могут быть различными, но обязательно не зависящими от воли виновного.

С субъективной стороны покушение возможно лишь с прямым умыслом. Покушаясь на преступление с формальным составом, лицо осознает, что выполняет действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, и желает их совершить. При покушении на преступление с материальным составом лицо осознает, что осуществляемые им действия (бездействие) непосредственно направлены на совершение преступления, предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желает их наступления.

В зависимости от характера совершаемых действий и близости момента окончания преступления покушения подразделяются на оконченные и неоконченные. Оконченным признается покушение, при котором виновный убежден, что он сделал все необходимое для окончания преступления, однако преступный результат не наступил по независящим от него обстоятельствам. Например, оконченное покушение совершил Г., который с целью убийства жены выстрелил в нее из ружья с расстояния 3,5 метра, но смерть не наступила, так как дробинки застряли в телогрейке потерпевшей⁸¹. Характерной чертой этого вида покушения является уверенность лица в том, что совершенные им действия (бездействие) сами по себе, без дополнительных усилий с его стороны должны привести к завершению преступления.

Под неоконченным покушением понимается такое покушение, при котором виновный по не зависящим от него обстоятельствам не выполнил всех действий (бездействия), которые считал необходимыми для завершения преступления. К примеру, неоконченное покушение образуют действия вора, который с целью хищения денег проник в помещение Сбербанка, но был там задержан. Этот вид покушения отличается незавершенностью действий, образующих объективную сторону преступления, и, конечно, ненаступлением последствий, предусмотренных законом. При неоконченном покушении преступная деятельность не только объективно остается незавершенной, но и сам виновный сознает, что она является неоконченной, ибо по не зависящим от него обстоятельствам он не смог сделать всего того, что считал необходимым для реализации преступного намерения.

В качестве особого вида покушения выделяется негодное покушение, при котором причиной недоведения преступления до конца оказывается фактическая ошибка лица в объекте или средствах совершения преступления. Разновидностями негодного покушения являются: покушение на негодный (ненадлежащий) объект и покушение с негодными средствами.

При покушении на негодный (ненадлежащий) объект возможность причинения ему вреда исключается из-за особых качеств предмета преступления или потерпевшего или из-за отсутствия его в конкретном случае, например попытка совершить кражу из пустой квартиры, выстрел в труп, принятый покушавшимся за спящего человека и т. п.

При покушении с негодными средствами лицо, не сознавая этого, использует такие предметы, которые по их свойствам или состоянию не могут привести к достижению желаемого преступного результата, скажем, попытка лишить человека жизни выстрелом из неисправного пистолета.

По своему юридическому значению негодное покушение не отличается от обычного покушения и также влечет уголовную ответственность, кроме случаев использования из-за крайнего невежества средств, заведомо неспособных причинить желаемый результат (например, попытка вызвать болезнь молитвами и т. п.).

Покушение на преступление квалифицируется по ч. 3 ст. 30 и по соответствующей статье Особенной части УК, предусматривавшей ответственность за преступление, на которое покушалось лицо. Например, при покушении на грабеж действия виновного подлежат квалификации по ч. 3 ст. 30 УК и соответствующей части ст. 161 УК. В отличие от приготовления к преступлению уголовная ответственность за покушение на преступление наступает независимо от того, к какой категории относится это преступление — небольшой, средней тяжести, тяжким или особо тяжким.

Наказание за покушение на преступление назначается с учетом закрепленных в ст. 60 УК общих начал назначения наказания, а также дополнительных требований уголовного закона относительно назначения наказания за неоконченное преступление (ст. 66 УК). При назначении наказания за покушение на преступление учету подлежат обстоятельства, в силу которых преступление не было доведено до конца. В соответствии с ч. 3 ст. 66 УК срок и размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного в соответствующей статье Особенной части УК за оконченное преступление. За покушение на преступление смертная казнь и пожизненное лишение свободы не назначаются.

§ 4. Оконченное преступление

Оконченному преступлению как самостоятельной стадии преступной деятельности присуща полная реализация преступного намерения, выражающаяся в выполнении всех ранее запланированных общественно опасных действий и в наступлении желаемых общественно опасных последствий, если они являются обязательным признаком состава преступления. В соответствии с ч. 1 ст. 29 УК преступление признается оконченным, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом.

Поскольку в Особенной части УК конкретные составы преступлений сформулированы как оконченные преступления, момент окончания преступления зависит от конструкции его состава в уголовном законе. Преступление с материальным составом считается оконченным с момента наступления общественно опасных последствий, являющихся обязательным признаком его объективной стороны. Если предусмотренные в диспозиции соответствующей статьи Особенной части УК последствия не наступили по причинам, не зависящим от воли виновного, — имеет место неоконченное преступление (приготовление или покушение). К преступлениям с материальным составом относятся, в частности, убийство (ст. 105–108 УК), кража (ст. 158 УК), грабеж (ст. 161 УК) и многие другие общественно опасные посягательства. Так, убийство признается оконченным преступлением с момента наступления смерти другого человека. Кража и грабеж считаются оконченными преступлениями, если имущество изъято и виновный получил реальную возможность пользоваться или распоряжаться им по своему усмотрению.

Преступление с формальным составом является оконченным с момента совершения общественно опасных действий (бездействия), описанных в законе. Общественно опасные последствия находятся за пределами объективной стороны формального состава преступления, поэтому на момент его окончания влияния не оказывают, хотя могут учитываться при индивидуализации наказания. К преступлениям с формальным составом относятся, в частности, клевета (ст. 128¹ УК), получение взятки (ст. 290 УК), дача взятки (ст. 291 УК), и др. Скажем, дача взятки и получение взятки считаются оконченными преступлениями с момента принятия должностным лицом хотя бы части взятки.

Уголовному законодательству известны преступления с усеченным составом: разбой (ст. 162 УК), бандитизм (ст. 209 УК), организация преступного сообщества (преступной организации) (ст. 210 УК), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК) и некоторые другие. Направленные на достижение таких целей, как хищение чужого имущества (разбой), нападение на граждан или организации (бандитизм), совершение тяжких или особо тяжких преступлений (организация преступного сообщества, преступной организации), прекращение государственной или иной политической деятельности (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля), эти деяния представляют повышенную общественную опасность, поэтому момент их окончания связан не с достижением указанных целей, а с более ранним этапом преступной деятельности. Так, разбой образует оконченный состав преступления уже в момент нападения, соединенного с насилием или угрозой причинения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего, независимо от достижения поставленной цели — завладения чужим имуществом. Бандитизм считается оконченным преступлением с момента создания банды, даже если ее участники еще не совершили планируемые общественно опасные действия.

§ 5. Добровольный отказ от преступления

Предварительная преступная деятельность далеко не всегда прекращается по не зависящим от лица обстоятельствам. Нередки случаи, когда лицо, совершившее приготовительные действия или покушавшееся на преступление, прерывает его по собственной воле. Поэтому уголовное законодательство, устанавливая ответственность за приготовление к преступлению и за покушение на преступление, исключает ее при условии добровольного отказа от доведения преступления до конца. В соответствии со ст. 31 УК деяние, в отношении которого осуществлен добровольный отказ, не влечет уголовной ответственности.

Добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца (ч. 1 ст. 31 УК). При этом, как гласит ч. 2 ст. 31 УК, «лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца». Следовательно, признаками добровольного отказа от преступления являются: а) прекращение приготовительных действий (бездействия) или действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления; б) добровольность прекращения приготовления к преступлению или покушения на преступление; в) осознание возможности доведения начатого преступления до конца; г) окончательность отказа от преступления.

Объективно добровольный отказ от преступления состоит в прекращении выполнения действий (бездействия), посредством которых осуществляется приготовление к преступлению или покушение на него. Для признания наличия добровольного отказа достаточно факта невыполнения лицом действий, которые он намеревался совершить, т. е. пассивного поведения при наличии возможности действовать тем или иным образом. В тех случаях, когда в процессе начавшегося преступления совершены такие действия, которые без вмешательства извне могут привести к наступлению общественно опасных последствий, добровольный отказ должен выражаться в активном поведении по их предотвращению. В частности, активная деятельность характерна для добровольного отказа соучастников. В соответствии с ч. 4 ст. 31 УК организатор преступления и подстрекатель к преступлению не подлежат уголовной ответственности, если эти лица своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления до конца. Пособник преступления не подлежит уголовной ответственности, если он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления. Если, несмотря на предпринятые меры, соучастники не смогли предотвратить совершение преступления исполнителем, отказ признается неудавшимся. Согласно ч. 5 ст. 31 УК неудавшийся добровольный отказ организатора преступления и подстрекателя к преступлению не исключает их уголовной ответственности, хотя может быть признан судом смягчающим обстоятельством при назначении наказания. Напротив, неудавшийся добровольный отказ пособника преступления согласно ч. 4 ст. 31 УК исключает его уголовную ответственность.

Отказ от доведения преступления до конца исключает уголовную ответственность лица при условии его добровольности. Это означает, что лицо, совершившее приготовление или начавшее выполнять действия (бездействие), непосредственно направленные на осуществление преступления, затем по собственной воле, а не из-за невозможности осуществить задуманное, отказывается довести преступление до завершения. Мотивы отказа могут быть различными: раскаяние, жалость к потерпевшему, боязнь уголовной ответственности и др.

Добровольный отказ имеет место при осознании лицом возможности довести преступление до конца. Если виновный отказался от завершения преступного деяния в силу непреодолимых внешних препятствий либо в связи с невозможностью окончить преступление или был задержан в процессе совершения преступления, отказ будет не добровольным, а вынужденным. В подобного рода ситуациях лицо осознает невозможность довести начатое преступление до конца, поэтому такой отказ не исключает уголовной ответственности за приготовление к преступлению или покушение на преступление.

Добровольный отказ — это окончательный отказ от доведения начатого преступления до конца, а не перерыв в его совершении до наступления более благоприятных условий, позволяющих достичь преступного результата. Лишь при безусловности и окончательности отказа от реализации преступного намерения отпадает общественная опасность лица, совершившего приготовление к преступлению или покушение на преступление.

Взятые в совокупности признаки добровольного отказа характеризуют его в качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность за неоконченное преступление. Однако если в действиях лица, добровольно отказавшегося от совершения преступления, имеются признаки другого преступления, уголовная ответственность за его совершение не исключается. В ч. 3 ст. 31 УК специально оговорено положение о том, что «лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит иной состав преступления».

Близким к добровольному отказу является деятельное раскаяние, означающее активные формы положительного послепреступного поведения. Для деятельного раскаяния характерно, что лицо полностью или частично устраняет вредные последствия совершенного преступления, возмещает материальный ущерб, является с повинной или иным образом способствует раскрытию преступления. Однако в отличие от добровольного отказа, возможного лишь на стадии неоконченного преступления, действия, образующие деятельное раскаяние, совершаются виновным после совершения им оконченного преступления. Кроме того, если добровольный отказ от преступления выражается как в активных, так и в пассивных формах поведения, то деятельное раскаяние — это только активное поведение лица, поощряемое уголовным законом.

Такие формы деятельного раскаяния, как явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыск имущества, добытого в результате преступления, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, а также иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, в соответствии со ст. 61 УК признаются обстоятельствами, смягчающими наказание. В случае совершения лицом впервые преступления небольшой или средней тяжести деятельное раскаяние в соответствии со ст. 75 УК может служить обстоятельством, освобождающим от уголовной ответственности. В нормах Особенной части УК предусматривается освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и в других специально указанных случаях (например, в случаях, предусмотренных в примечаниях к ст. 126, 205, 206 УК и др.).

Глава 11.
Соучастие в преступлении

§ 1. Понятие соучастия в преступлении

Участие в совершении преступления нескольких лиц по общему правилу облегчает успешное его осуществление, достижение преступного результата и сокрытие следов преступления, а в конечном итоге усложняет его раскрытие и установление виновных. Наиболее явно данное обстоятельство дает о себе знать по делам, связанным с проявлениями организованной преступности. Именно поэтому совершение преступления в соучастии, которое по официальным данным составляет около 30% в структуре преступности, зачастую повышает общественную опасность посягательства. Вместе с тем очевидно, что без специальной регламентации в уголовном законе невозможно определить круг лиц, которые несут ответственность за совместно совершенное преступление, т. е. установить, на каком основании они подлежат ответственности, каковы характер и степень их участия в преступлении и в каких пределах им должно быть назначено наказание.

Согласно ст. 32 УК соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Из этого определения вытекает, что как особая форма совершения преступления соучастие обладает рядом объективных и субъективных признаков.

Объективными признаками соучастия являются, во-первых, участие в совершении преступления двух или более лиц; во-вторых, совместность действий соучастников. Первый из них означает, что соучастие в преступлении образует лишь стечение деятельности нескольких (минимум двух) физических лиц, которые отвечают признакам субъекта преступления (ст. 19 УК). Для большинства форм соучастия (см. § 3 данной главы) минимально необходимым является наличие двух участников, однако в отдельных случаях соучастие в совершении преступления требует значительно большего количества виновных (например, преступления, предусмотренные ст. 208, 210, 212 УК).

Участники преступления должны достичь возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ст. 20 УК), и быть вменяемыми (ст. 21 УК). Отсутствие указанных признаков согласно доктрине и по мнению Верховного Суда РФ⁸² исключает соучастие в преступлении. Таким образом, если в преступную группу наряду с «годным» субъектом входили лица (лицо), которые не отвечают требованиям, предъявляемым ст. 19 УК к субъекту преступления, то в целом данное преступление не может признаваться совершенным группой лиц (в соучастии). В таком случае согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27 декабря 2002 г. действия лица, совершившего преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или иных обстоятельств, должны рассматриваться как совершенные единолично, а не группой лиц (групповым способом)⁸³.

Использование лицом, обладающим признаками субъекта преступления, невменяемых и малолетних для непосредственного совершения преступления не означает безнаказанности данного лица. Содеянное рассматривается как «посредственное исполнение» преступления и влечет его уголовную ответственность как непосредственного исполнителя преступления (а при использовании несовершеннолетних — еще и по ст. 150 УК за вовлечение их в совершение преступления).

Совместность как объективный признак соучастия означает, что действия каждого из соучастников, направленные на совершение общего для них преступления, взаимно дополняют и обусловливают друг друга. Объединив усилия для достижения единого для них преступного результата, лица, участвующие в совершении преступления, могут внести разный вклад в его осуществление. Одни из них непосредственно выполняют объективную сторону преступного посягательства, другие тем или иным образом способствуют им в этом, создают условия для успешного совершения преступления либо обеспечивают сокрытие его следов или иным образом препятствуют раскрытию. Однако достигнутый совместными усилиями нескольких лиц преступный результат является единым, общим для всех. Поэтому каждый из соучастников подлежит ответственности за него независимо от выполняемой роли (хотя, разумеется, с учетом ее).

Таким образом, соучастие в преступлении представляет собой сложную деятельность, при которой преступный результат достигается объединенными усилиями нескольких лиц. Наиболее весомый вклад в содеянное вносит тот из соучастников, кто непосредственно совершает действия, предусмотренные диспозицией статьи Особенной части УК, поскольку эти действия находятся в прямой причинной связи с преступным результатом. Действия других участников преступления объективно облегчают достижение исполнителем намеченной цели, а потому являются необходимыми условиями для совершения им преступления. Это означает, что действия каждого из соучастников находятся в причинной связи с наступившим преступным результатом (в преступлениях с материальным составом) или функционально связаны с деянием исполнителя, который непосредственно выполнил объективную сторону общего для них преступления благодаря помощи остальных его участников.

Из сказанного вытекает, что по времени действия соучастников непременно должны предшествовать или, по крайней мере, совпадать с действиями исполнителя. Поэтому соучастие в преступлении возможно только до того момента, пока преступление не окончено. Например, заранее не обещанное оказание помощи лицу, похитившему чужое имущество и спрятавшего его неподалеку от того места, где оно хранилось, в перевозке на квартиру виновного не образует соучастия в хищении этого имущества. Однако если последовавшие после окончания преступления действия были заранее согласованы с исполнителем (обещаны ему), то они образуют соучастие в преступлении.

Соучастие возможно в виде присоединяющейся деятельности, когда лицо своими действиями вносит лепту в начатое другим лицом преступление, если оно еще не доведено до конца (например, помогает угонщику проникнуть в салон чужого автомобиля). Другими словами, соучастие в совершении преступления возможно на стадии приготовления к преступлению или при покушении на преступление, но невозможно, если преступление исполнителем уже окончено.

Соучастием признается создание не любых условий для совершения другим лицом преступления, а только таких, которые имеют существенное значение для достижения им преступного результата, без которых в данной обстановке преступное деяние вообще не могло быть совершено или совершение его было бы крайне затруднительным.

Участие в совместном совершении преступления может выражаться, как правило, в активных действиях; бездействие как форма соучастия в преступлении возможно только как заранее обещанное соучастникам невыполнение лицом возложенных на него обязанностей (например, пропуск на охраняемую территорию участников банды). Однако само по себе обещание бездействия фактически является сговором на совершение преступления, т. е. представляет собой активное деяние. Вместе с тем заранее не обещанное укрывательство преступления ввиду отсутствия признака совместности соучастием не признается⁸⁴.

Совместность действий отсутствует, в случаях когда несколько лиц независимо друг от друга причиняют вред одному и тому же объекту уголовно-правовой охраны, если каждый самостоятельно выполняет состав соответствующего преступления (например, несколько человек независимо друг от друга совершают хищение имущества со склада, воспользовавшись свободным доступом в него, и при этом каждый действует сам по себе).

Совместность как объективный признак соучастия не следует смешивать с согласованностью действий соучастников в результате состоявшегося сговора между ними. К тому же сам по себе сговор на совершение преступления по российскому УК не является обязательным признаком соучастия, а также характеризует не объективные, а субъективные признаки соучастия.

Субъективные признаки соучастия состоят в том, что, во-первых, соучастие возможно только в умышленных преступлениях; во-вторых, все участвующие в совершении преступления должны действовать умышленно. Таким образом, субъективная сторона соучастия в преступлении предполагает только умышленную вину, и, следовательно, невозможно соучастие в неосторожных преступлениях. Объединение физических усилий для достижения желаемого соучастниками преступного результата требует также объединения их волевых устремлений. Этого не может произойти при совершении неосторожного преступления, поскольку тут лицо не просто не желает и не допускает наступления вредных последствий — оно их попросту не предвидит как реально возможные. Это означает, что субъективно соединить свои усилия для достижения единого результата при неосторожном преступлении невозможно. Хотя отнюдь не исключается наступление вредных последствий вследствие неумышленных совместных действий нескольких лиц. Например, двое приятелей, желая пошутить, сбрасывают в реку плохо плавающего человека, и он тонет. Налицо неосторожное причинение смерти, совершенное двумя лицами. Однако эти случаи так называемого неосторожного сопричинения вреда УК не относит к соучастию, поскольку оно не содержит той степени общественной опасности, которая свойственна для умышленных совместных преступных действий. Содеянное каждым из виновных при неосторожном сопричинении вреда квалифицируется отдельно по той статье УК, которая предусматривает ответственность за соответствующее неосторожное преступление (в нашем примере — по ч. 1 ст. 109 УК).

Присоединение действий лица к преступному деянию других лиц может быть совершено только с прямым умыслом, однако по отношению к наступлению вредных последствий совместного преступления возможен как прямой, так и косвенный умысел соучастников⁸⁵. Мотивы и цели совершения преступления у отдельных соучастников могут быть различными (например, один из грабителей действует из корыстных побуждений, а другой — из солидарности с ним).

Умышленная вина при соучастии означает, что исполнитель и другие соучастники взаимно осведомлены о своих совместных действиях, направленных на совершение конкретного преступления, они осознают, что совершают преступление объединенными усилиями, действуют «заведомо сообща». Если наряду с исполнителем в совершении преступления принимает участие кто-либо из соучастников, указанных в ч. 1 ст. 33 УК (организатор, подстрекатель, пособник), то их сознанием непременно охватывается, что они оказывают содействие исполнителю в достижении преступного результата. Иными словами, каждый из них понимает, какое именно преступление совершается исполнителем. Однако в сложных формах соучастия (например, в организованной группе) лица, участвующие в совершении преступления, лично могут и не знать исполнителя, а только догадываться о нем. Точно так же и исполнитель в этом случае может не быть знаком со всеми соучастниками, но он знает об их существовании.

Таким образом, из определения соучастия в преступлении (ст. 32 УК) вытекает, что оно невозможно при наличии так называемой односторонней субъективной связи. В этом случае отсутствует слияние интеллекта и воли нескольких субъектов. Поэтому если некто втайне от другого лица оказывает ему помощь в совершении конкретного преступления, оно не может считаться совершенным в соучастии. В этом случае отсутствует совместность действий нескольких лиц, которая означает их объединение не только причинной связью (объективно), но и единым умыслом (субъективно).

Другими словами, соучастием могут признаваться только согласованные действия двух или более лиц, поскольку именно согласованность является субъективным выражением совместности этих действий. Поэтому использование одним лицом другого для совершения преступления, о чем используемый не догадывается, является посредственным (опосредованным) исполнением, за которое ответственности подлежит только посредственный исполнитель без связи с институтом соучастия.

Как уже говорилось выше, сговор на совершение преступления по УК не является обязательным признаком соучастия. Хотя его наличие, безусловно, означает, что между соучастниками имеется двусторонняя субъективная связь: все они осведомлены друг о друге и о выполняемой каждым из них роли. Вместе с тем двусторонняя субъективная связь существует и при отсутствии предварительного сговора. Совершение преступления группой лиц без предварительного сговора реже, чем другие формы совместного совершения преступления, признается квалифицирующим обстоятельством в статьях Особенной части УК (см. § 3 данной главы).

§ 2. Виды соучастников преступления

Статья 33 УК содержит исчерпывающий перечень видов соучастников преступления. В зависимости от характера действий каждого лица, совместно участвующего в совершении преступления, выделяются исполнитель, организатор, подстрекатель и пособник. Если лицо участвовало в совершении преступления одновременно в нескольких разных ролях (например, организатора и исполнителя, подстрекателя и пособника), то каждая из них должна найти закрепление в материалах уголовного дела.

Исполнитель преступления согласно ч. 2 ст. 33 УК — это лицо, которое: а) непосредственно совершило преступление; б) непосредственно участвовало в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями); в) совершило преступление посредством использования других лиц, которые не подлежат уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других предусмотренных законом обстоятельств.

Исполнитель лично выполняет все действия, предусмотренные в статье Особенной части УК, или совершает только часть действий, охватываемых объективной стороной состава конкретного преступления. Иными словами, именно исполнитель совершает оконченное преступление или покушение на преступление (ст. 30 УК).

Если исполнителей несколько, то они именуются соисполнителями. Каждый из них может принять непосредственное участие в совместном совершении преступления, полностью осуществив посягательство (например, путем высказывания угроз потерпевшему с целью завладения его имуществом при вымогательстве; путем применения насилия к потерпевшему при хулиганстве). Однако соисполнитель может выполнить только часть действий, предусмотренных объективной стороной преступления. Так, соисполнителем является тот, кто, действуя с умыслом на причинение вреда, в момент посягательства оказывает непосредственную помощь другому лицу в успешном доведении преступления до конца. В этом случае соисполнители в сугубо техническом смысле распределяют между собой роли, облегчая совершение преступного посягательства.

К примеру, лицо, которое лично не совершило насильственного полового сношения, но путем применения насилия к потерпевшей содействовало другим в ее изнасиловании, признается соисполнителем группового изнасилования⁸⁶. Соисполнителями лица, непосредственно совершившего изъятие чужого имущества путем кражи, грабежа или разбоя, в судебной практике признаются лица, которые в соответствии с распределением ролей совершали согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, согласно договоренности с другими соучастниками осуществляли взлом дверей, запоров, решеток, вывозили похищенное, подстраховывали соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления либо совершали иные действия, связанные с проникновением другого лица в жилище либо изъятием имущества оттуда)⁸⁷. Вместе с тем столь широкая трактовка соисполнителя группового хищения (вывоз похищенного и подстраховка соучастников — явно не составляют изъятия чужого имущества как признака объективной стороны преступления) разделяется не всеми специалистами⁸⁸.

Согласно УК исполнителем является также лицо, использовавшее для непосредственного совершения преступления других лиц, которые не подлежат уголовной ответственности в силу малолетнего возраста, невменяемости, а также действующих неосторожно или невиновно (например, использование обманутого знакомого для незаконной перевозки наркотических средств, переданных ему под видом обычных лекарств). Это так называемое посредственное исполнение.

Организатор — наиболее опасный из соучастников преступления, несмотря на то что он чаще всего не принимает непосредственного участия в его совершении. Основная функция организатора — упорядочить совершение преступления, подготовить условия для успешного его осуществления, а также для последующего сокрытия следов и обеспечения безнаказанности непосредственных исполнителей. В этих целях нередко происходит вовлечение в преступную деятельность сотрудников правоохранительных органов или прямой подкуп представителей власти.

Чаще всего организатор является вдохновителем совершения наиболее тяжких преступлений, требующих особой подготовки, специальных способов, орудий и средств совершения посягательства. Однако организаторская деятельность возможна и в менее опасных преступных деяниях, когда один из исполнителей берет на себя руководство другими соучастниками уже в процессе совершения преступления.

Согласно ч. 3 ст. 33 УК организатором признается лицо: а) организовавшее совершение преступления; б) руководившее его совершением; в) создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию); г) руководившее этими преступными объединениями.

Организация совершения преступления (или нескольких преступлений) состоит в разработке плана, подборе и склонении к совместному совершению преступления других лиц, распределении ролей между ними, а также в обучении исполнителя каким-либо специальным навыкам или приемам, обеспечении его необходимыми средствами и орудиями совершения преступления, в обеспечении сокрытия следов преступления и предметов, добытых преступным путем. Этот вид организаторской деятельности реализуется на этапе подготовки к совершению преступления. Так, Б. признан организатором ограбления инкассатора, совершенного К. совместно с С. и С-вым. Он указал К. маршрут движения инкассатора с деньгами, сообщил об отсутствии у инкассатора оружия и охраны, показал место, где К. должен вырвать портфель с деньгами и куда скрыться, определил место ожидания К. С-вым на мотоцикле и обусловил встречу в лесу всех участников преступления после ограбления для раздела похищенных денег⁸⁹.

Руководство совершением преступления — это упорядочение деятельности соучастников во время его непосредственного совершения. Оно, как правило, осуществляется на месте совершения преступления и состоит в руководстве действиями исполнителя (соисполнителей) и пособников. Руководить совершением преступления может также лицо, не находящееся на месте посягательства, а отдающее необходимые указания исполнителю с помощью телефонной и радиосвязи.

Создание организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) охватывает не только действия по подбору участников этих преступных объединений и приданию устойчивого характера их деятельности, но и разработку структуры, определение направления преступной деятельности, а в необходимых случаях — обеспечение оружием, боеприпасами, транспортными средствами, фальшивыми документами, средствами связи.

Руководство организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) означает деятельность лица, которое могло и не быть причастно к их созданию, однако благодаря своему авторитету фактически возглавило какое-либо из названных преступных объединений и направляет его противоправную деятельность. Как отмечено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2008 г. «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации)», «под руководством преступным сообществом (преступной организацией) или входящими в него структурными подразделениями следует понимать осуществление организационных и управленческих функций в отношении преступного сообщества и его структурных подразделений как при совершении конкретных преступлений, так и в целом при обеспечении функционирования преступного сообщества. Такое руководство может выражаться, в частности, в формировании целей, разработке общих планов деятельности преступного сообщества (преступной организации), в подготовке к совершению конкретных тяжких и (или) особо тяжких преступлений, а также в иных организационно-распорядительных действиях, направленных на достижение целей, поставленных перед преступным сообществом и входящими в его структуру подразделениями при их создании (например, распределение ролей между членами сообщества, организация материально-технического обеспечения, принятие мер безопасности, конспирации, распределение средств, полученных от преступной деятельности)⁹⁰.

Руководителем преступного сообщества (преступной организации) при этом является как лицо, которое единолично или совместно с другими лицами управляет им как единым целым, так и лицо, возглавляющее то или иное его структурное подразделение. При этом руководство указанными преступными объединениями может осуществляться и лично (путем непосредственной дачи указаний), и через других лиц, как в месте дислокации преступного формирования, так и из другого региона.

В любом случае организатор осознает, что та или иная преступная группа находится под его влиянием и по его указанию совершает конкретные преступления.

Всякие иные действия, не связанные с организацией конкретных преступлений или руководством их совершением либо с созданием организованной группы (преступного сообщества) и руководством этими формированиями, не могут рассматриваться как организаторская деятельность.

Подстрекателем признается лицо, которое склонило другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом (ч. 4 ст. 33 УК). Следовательно, подстрекатель самым непосредственным образом взаимодействует с исполнителем, воздействуя на его волю и вызывая у него решимость (намерение) совершить конкретное преступное деяние. Наиболее типичные способы подстрекательства указаны в законе (уговоры, подкуп, угроза). Другими способами подстрекательства являются просьба, приказание, насилие, лесть, возбуждение ненависти, мести, ревности и др. Не исключается подстрекательство к совершению конкретного преступления (например, убийства) путем мимики, жестов.

Внушение мысли о совершении преступления должно быть выражено в конкретной форме, когда подстрекаемый четко представляет, совершения какого именно преступления от него хотят. Однако это вовсе не означает, что подстрекатель непременно должен предельно точно, в соответствии с диспозицией статьи Особенной части УК определять характер преступления, к которому он склоняет другое лицо (например, конкретно указать его объект, способ, время и место совершения деяния). Так, В. суд признал подстрекательницей Ч. к совершению кражи денег у потерпевшего В-к. Увидев, откуда тот достал деньги, а затем положил их обратно, В. дала понять Ч., что их нужно взять, а сама вместе с В-к вышла из комнаты. В их отсутствие Ч. похитил из шкафа деньги и перчатки, а впоследствии часть денег передал В.⁹¹

Призывы и пожелания, непосредственно не направленные на склонение лица к конкретному противоправному деянию, не являются подстрекательством. Отсутствует оно и в том случае, если лицо в общей, неконкретной форме выражает мысль о желательности совершения того или иного преступления, однако она не обращена к другому лицу как к избранному (предполагаемому) исполнителю. Например, суд не счел действия И. подстрекательством к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего, так как всего лишь посоветовал несовершеннолетнему П. отомстить ему за нанесенную обиду⁹².

Если подстрекательство выражается в физическом или психическом принуждении другого лица к совершению преступления, то это обстоятельство может исключать ответственность последнего согласно ст. 40 УК (например, если под угрозой убийства лицо было вынуждено участвовать в разбойном нападении).

Подстрекательство может заключаться в склонении к совершению преступления не только исполнителя, но и иных соучастников (пособника, других подстрекателей). Лицо, склонившее к совершению преступления несовершеннолетнего, несет ответственность не только за подстрекательство, но и по ст. 150 УК.

Как частный случай подстрекательства к преступлению рассматривается провокация преступления, т. е. побуждение представителем власти, осуществляющим правоохранительную деятельность, или иным лицом кого-либо к противоправному деянию с целью последующего изобличения в совершении преступления. Содеянное образует превышение должностных полномочий (ст. 286 УК). Провокация взятки либо коммерческого подкупа любым другим лицом влечет ответственность по ст. 304 УК.

Подстрекатель отличается от организатора тем, что только вовлекает исполнителя в совершение преступления и не возглавляет других соучастников, а также не руководит их действиями.

Подстрекатель и исполнитель могут действовать исходя из разных целей, хотя и с единым намерением совершить то или иное преступление. У них могут не совпадать и мотивы (например, подстрекатель из ревности склоняет другое лицо к совершению убийства, которое исполнители совершает за материальное вознаграждение).

С субъективной стороны подстрекатель всегда осознает как существенные фактические и юридические обстоятельства, образующие состав конкретного преступления, так и наличие непосредственной связи между своими действиями и совершением преступления исполнителем. Волевое содержание умысла подстрекателя выражается в желании склонить другое лицо к совершению преступления, а последствия могут быть для подстрекателя либо желаемыми, либо сознательно допускаемыми.

Пособником закон (ч. 5 ст. 33 УК) признает лицо, которое: а) содействовало совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий; б) заранее обещало скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем; в) заранее обещало приобрести или сбыть такие предметы.

Таким образом, пособник не принимает непосредственного участия в совершении преступления, а создает условия для его совершения исполнителем либо обеспечивает успешное окончание преступления и его сокрытие. Своими действиями пособник не создает у исполнителя решимости совершить преступление (она у него уже имеется), oн лишь укрепляет эту решимость. В этом состоит отличие пособника от подстрекателя. Не исключено, однако, что пособник одновременно может выполнять и роль подстрекателя. Так, К. предложила Б. за вознаграждение убить своего мужа. Ночью она пришла к Б. и сообщила, что муж уснул, а затем вернулась домой. Б., вооружившись ножом, пришел на квартиру К., передал ей нож, а она показала, где спит муж, и подала Б. топор, которым тот нанес спящему потерпевшему удар по голове, затем К. передала Б. нож, и им он нанес смертельное ранение ее мужу. Судом действия К. квалифицированы как подстрекательство к совершению убийства и пособничество⁹³.

Чаще всего пособничество предшествует исполнению преступного посягательства либо совершается в момент его осуществления. Однако действия пособника, заранее обещанные исполнителю, могут быть совершены и после окончания преступления.

В преступлениях со специальным субъектом, где исполнителем выступает лицо, строго определенное в диспозиции статьи Особенной части УК, соисполнителем может быть только лицо, обладающее специальным признаком. Поэтому лица, не обладающие признаками специального субъекта, но совершающие вместе с исполнителем действия, входящие в объективную сторону преступления (например, не являющееся частным охранником лицо избивает задержанного вместе с частным охранником, действия которого согласно ст. 203 УК образуют особое преступление), в соответствии с ч. 4 ст. 34 УК несут ответственность в качестве пособников.

Пособничество принято разделять на два вида: физическое и интеллектуальное.

Физическое пособничество возможно путем как действия, так и бездействия. Оно заключается, во-первых, в содействии совершению преступления предоставлением исполнителю необходимых средств или орудий (например, материалов или оборудования для изготовления фальшивых ценных бумаг), во-вторых, в устранении препятствий для совершения преступления (например, отвлечение охраны при совершении кражи с проникновением в помещение). Физическое пособничество означает такое содействие совершению преступления, которое существенно облегчает его совершение или сокрытие. Поэтому не признается пособником лицо, которое оказало явно незначительную помощь другому лицу, и эта помощь не могла серьезно повлиять на совершение тем преступления или уклонение от суда и следствия. Так, суд не признал пособничеством действия В., который вместе с К. подвозил на автомобиле потерпевшую Н. Во время поездки К. решил совершить с ней насильственный половой акт и потребовал, чтобы В. заехал в придорожную рощу. Тот выполнил это требование и уехал по своим делам.

Лицо, предоставившее автомашину для перевозки похищенного имущества и тем самым содействовавшее совершению преступлений другими лицами, является пособником, а не исполнителем преступления⁹⁴.

Бездействие как форму физического пособничества образует невыполнение лицом, на котором лежала какая-то специальная обязанность, своего служебного долга (например, конвоир по договоренности с арестованным или другими лицами, заинтересованными в его судьбе, не мешает ему бежать из-под стражи).

Интеллектуальное пособничество состоит в даче советов, указаний и предоставлении информации, существенно облегчающих совершение преступления (о времени, месте, способе совершения преступления, личности жертвы и т. п.). К нему относится также заранее данное обещание скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, предметы, добытые преступным путем, а равно заранее данное обещание приобрести или сбыть такие предметы. Само по себе обещание лица оказать исполнителю соответствующую помощь, данное им по собственной инициативе или по просьбе последнего, укрепляет решимость исполнителя совершить преступление и поэтому рассматривается как интеллектуальное пособничество.

Во время действия УК РСФСР 1960 г. в судебной практике по делам о хищениях чужого имущества пособничеством признавалось также систематическое, хотя заранее не обусловленное приобретение у одного и того же лица похищенного имущества. Однако такая практика в современных условиях неприемлема, поскольку при отсутствии заранее данного обещания приобретение или сбыт похищенного имущества образует преступление, предусмотренное ст. 175 УК.

С субъективной стороны пособничество предполагает осознание лицом характера собственных действий и понимание того, какому именно преступлению им оказывается содействие, а также желание оказать такое содействие. Отношение к последствиям преступления может выражаться в их желании или сознательном допущении (т. е. в прямом или косвенном умысле). Не выраженное вовне обещание скрыть преступление (преступника), как правило, не может породить у исполнителя стимул к совершению преступных действий. Например, суд не признал З. пособником С., совершившего кражу чужого имущества из кабинета СМУ, куда они пришли за трудовой книжкой последнего. Когда С. вошел в кабинет, З. находился в коридоре. После того как С. совершил кражу и вышел из кабинета, он передал З. часть похищенного имущества, чтобы он его спрятал. Поскольку З. не был осведомлен о намерении С. совершить хищение, суд не признал его соучастником С., указав, что «при пособничестве лицо осознает, что оно способствует исполнителю в совершении конкретного преступления, предвидит, что преступный результат является для них общим, желает или сознательно допускает его наступление»⁹⁵.

Заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений образует самостоятельное преступление против правосудия и влечет ответственность по ст. 316 УК. При этом из числа субъектов этого преступления исключены супруг (супруга) и близкие родственники лица, совершившего такого рода преступление. Укрывательство иных категорий преступлений, если оно не было обещано исполнителю заранее, т. е. до начала преступления, уголовной ответственности не влечет.

§ 3. Формы соучастия

Понятие «форма соучастия» в уголовном законе отсутствует, оно используется в науке уголовного права для характеристики различных способов совместного участия нескольких лиц в совершении преступления. Фактически о формах соучастия речь идет в ст. 35 УК. Именно эта статья определенным образом классифицирует соучастие в преступлении.

Основными критериями, по которым можно классифицировать все случаи совместного совершения преступлений, являются, во-первых, наличие соглашения между участниками преступления (особенность субъективной связи между соучастниками), во-вторых, способ совместного совершения преступления (особенность объективного взаимодействия соучастников).

Первый из этих критериев характеризует степень согласованности действий нескольких лиц, совместно совершающих преступление. Согласованность же непосредственно зависит от наличия договоренности (сговора) участников преступления. Как уже говорилось, УК не рассматривает сговор в качестве обязательного признака соучастия, однако заранее состоявшееся соглашение о совместном совершении преступного деяния не только существенно увеличивает его общественную опасность, но и может выступать как относительно самостоятельный критерий классификации соучастия. По этому критерию можно выделить два вида соучастия: а) без предварительного сговора и б) с предварительным сговором.

Ha основе объективного критерия (способа взаимодействия соучастников между собой) могут быть выделены следующие формы соучастия: а) соисполнительство и б) соучастие в собственном смысле слова. Первое из них состоит в том, что несколько лиц совместно совершают действия, входящие в объективную сторону конкретного преступления. Второе, напротив, имеется там, где налицо разделение (несовпадение) ролей между соучастниками: наряду с исполнителем, непосредственно совершающим преступление, имеются также организатор, подстрекатель или пособник (по крайней мере кто-нибудь из них). Именно в этой ситуации для обоснования ответственности лиц, не принимающих непосредственного участия в совершении преступного посягательства, предусмотренного Особенной частью УК, используется ст. 33 УК, в которой указаны виды соучастников преступления.

В диспозициях статей Особенной части УК довольно часто та или иная разновидность (форма) соучастия из указанных в ст. 35 Кодекса предусмотрена в качестве квалифицирующего признака. Например, в п. «ж» ч. 2 ст. 105 и п. «а» ч. 2 ст. 131 УК говорится соответственно об убийстве и изнасиловании, совершенном «группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой»; в ч. 2 ст. 158–163 УК — о совершении хищения или вымогательства «группой лиц по предварительному сговору», а в ч. 4 этих же статей — «организованной группой»; ст. 210 УК предусматривает ответственность за «организацию преступного сообщества (преступной организации)».

Наиболее часто квалифицирующим признаком выступает совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Однако обстоятельством, отягчающим наказание, закон (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК) признает совершение преступления в составе как группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации), так и группы лиц без предварительного сговора. В соответствии с ч. 7 ст. 35 УК совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет более строгое наказание в пределах, предусмотренных санкциями статей Особенной части УК.

Таким образом, под формой соучастия следует понимать тип совместной деятельности нескольких лиц в процессе совершения преступления, который характеризуется способом взаимодействия соучастников и наличием сговора между ними.

Теория уголовного права⁹⁶ делит соучастие на так называемое простое и сложное. К простому соучастию относится соисполнительство, т. е. группа лиц, совместно совершающих преступление как с предварительным сговором, так и без такового, а к сложному — а) соучастие с разделением ролей (соучастие в собственном смысле слова), при котором наряду с исполнителем в совершении участвуют организатор, подстрекатель или пособник; б) организованная группа; в) преступное сообщество (преступная организация).

Разновидностью простого соучастия согласно ч. 1 ст. 35 УК является групповое преступление, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора. При этом каждый из них в полном объеме или хотя бы частично совершает действия, составляющие объективную сторону конкретного преступления. В данном случае отсутствует разделение ролей на исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника. Поэтому действия любого из участников такой группы квалифицируются только по статье Особенной части без ссылки на ст. 33 УК.

Группа лиц без предварительного сговора — наименее опасная форма соучастия в преступлении, так как ее участники специально не оговаривают время начала совершения преступления, способ, который облегчит доведение преступления до конца и позволит достичь желаемого результата. Они лишь помогают друг другу в процессе преступного посягательства, непосредственно совершая действия, предусмотренные составом того или иного преступления. Соисполнители могут приступить к совершению преступления одновременно либо один из них первым начинает преступные действия, а другой (другие) — позднее без какой-либо договоренности включаются в процесс посягательства. Совершение преступления группой лиц в качестве квалифицирующего признака введено законодателем в составы убийства (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК), умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (п. «а» ч. 3 ст. 111 УК), изнасилования (п. «а» ч. 2 ст. 131 УК), насильственных действий сексуального характера (п. «а» ч. 2 ст. 132 УК).

Другую разновидность простого соучастия (соисполнительства) образует совершение преступления группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 35 УК). Несмотря на то что в законе прямо не указывается, что участниками такой группы являются несколько исполнителей, судебная практика исходит именно из этого (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», п. 8–10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27 декабря 2002 г.). Так, действия лица, не принимавшего непосредственного участия в нападении на потерпевшего, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указанием места совершения преступления, участием в разработке плана действий и осведомленного об орудии преступления, следует квалифицировать как пособничество разбойному нападению, а не соисполнительство⁹⁷.

Сговор признается предварительным, если участники преступления договорились о совместном его совершении хотя бы незадолго до его начала, т. е. на стадии приготовления к преступлению. Он возможен как в форме устного или письменного соглашения, так и с помощью жестов, мимики, условных знаков. Например, К. сказал идущему рядом с ним З., что отберет портфель у Ч., который шел впереди них, быстро подбежал к потерпевшему, ударил его ногой в голову и завладел портфелем. После этого З. подбежал к лежащему на земле Ч., схватил его шапку и убежал вслед за К. При этом не установлено, что З. каким-либо способом выразил свое согласие на совместное завладение имуществом Ч. С учетом этого К. и З. осуждены каждый за самостоятельно совершенное преступление: К. — за разбой, а З. — за грабеж без предварительного сговора (первоначально оба они были осуждены за разбой, совершенный по предварительному сговору группой лиц)⁹⁸.

Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору в качестве квалифицирующего признака включено во многие составы преступлений против личности (убийство, умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, истязание, похищение человека, незаконное лишение свободы, изнасилование и др.), преступлений в сфере экономики (хищение, вымогательство, легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и др.), преступлений против общественной безопасности и общественного порядка (террористический акт, захват заложника, хулиганство и др.).

Организованная группа (ч. 3 ст. 35 УК) представляет собой разновидность сложного соучастия, качественно отличающегося от соисполнительства, предусмотренного ч. 1 и 2 этой статьи. Ее своеобразие состоит в наличии признака устойчивости, означающего, что участников (членов) организованной группы объединяет цель совместного совершения, как правило, многочисленных преступлений (как тождественных, так и разнородных) в течение продолжительного времени. Такая группа может состоять и из двух лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений, однако по общему правилу у нее имеется руководитель (организатор). Участники группы, как правило, тщательно планируют и подготавливают совершение преступлений (если одного, то наиболее опасного и с еще большей основательностью), распределяют между собой роли при подготовке к преступлению и его совершении. На эти характерные черты организованной группы указал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 декабря 2002 г.⁹⁹

Необходимо подчеркнуть, что для организованной группы характерен не просто сговор ее участников (членов) на совершение одного или нескольких преступлений, но более тесное их объединение, свидетельствующее о профессионализме соучастников¹⁰⁰.

Участники организованной группы могут являться исполнителями совершаемых ею преступлений или не принимать непосредственного участия в них, выступая в качестве организаторов и пособников. Однако такое техническое распределение ролей не влияет на юридическую оценку их действий. Все участники организованной группы в соответствии с ч. 2 ст. 34 УК признаются исполнителями и несут ответственность за совершенное преступление по статье Особенной части без ссылки на ст. 33 УК.

Наиболее сложной (и опасной) формой соучастия признается преступное сообщество (преступная организация), т. е. «структурированная организованная группа или объединение организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды (ч. 4 ст. 35 УК)». Таким образом, отличительными признаками преступного сообщества (преступной организации) выступают: а) гораздо более сложная, нежели в организованной группе, внутренняя структура; б) значительно более высокая степень сплоченности участников; в) нацеленность на совершение тяжких или особо тяжких преступлений; г) конечная цель — получение (прямо или косвенно) финансовой или иной материальной выгоды. Во главе преступного сообщества (преступной организации) и входящих в него структурных подразделений может находиться одно или несколько авторитетных в преступной среде лиц (организаторов, руководителей).

Как показывает судебная практика, преступные сообщества (преступные организации) создаются преимущественно для совершения корыстных преступлений¹⁰¹. Именно с учетом этого обстоятельства, а также принимая во внимание положения Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности 2000 г. определение преступного сообщества (преступной организации) в ч. 4 ст. 35 УК законодателем было уточнено¹⁰².

Объединение организованных групп, созданное в целях совершения тяжких или особо тяжких преступлений, — это преступное сообщество, состоящее из относительно автономных устойчивых групп, которые специально созданы в качестве его структурных подразделений или возникли в разное время, но затем были объединены под единым руководством. Вполне очевидно, что такое преступное сообщество не может состоять из двух-трех лиц, а должно насчитывать гораздо большее количество участников (членов). Точно так же преступная организация не может состоять из минимально необходимого для соучастия количества (двух) лиц, а должна объединять в своем составе значительно большее число участников.

Учитывая повышенную опасность преступного сообщества (преступной организации), само по себе создание такого рода объединения, руководство им или входящими в него структурными подразделениями, участие в нем, а также участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп в целях совершения хотя бы одного тяжкого или особо тяжкого преступлений признается самостоятельным оконченным преступлением (ч. 1, 2 ст. 210 УК).

Согласно ч. 5 ст. 35 УК лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит ответственности как за их организацию или руководство ими в случаях, предусмотренных статьями Особенной части УК, так и за все совершенные указанными сообществами преступления, которые охватывались его умыслом. Так, в Особенной части установлена ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования и руководство им (ст. 208 УК), создание и руководство бандой, т. е. устойчивой вооруженной группой, имеющей целью нападение на граждан или организации (ст. 209 УК), а также за организацию объединения, посягающего на личность и права граждан (ст. 239 УК), организацию экстремистского сообщества (ст. 282¹ УК).

«Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации)», о которых сказано в ч. 5 ст. 35 УК, — это лица, принимающие непосредственное участие в совершаемых этими формированиями преступлениях или выполняющие иные активные действия в интересах группы (сообщества, организации), например финансирование, материальное обеспечение, снабжение оружием, подыскание объектов для нападения. Они подлежат ответственности как за участие в организованной группе (преступном сообществе) в случаях, специально предусмотренных статьями Особенной части УК, так и за преступления, в подготовке и совершении которых они участвовали: по ч. 2 ст. 208 УК — за участие в вооруженном формировании, не предусмотренном федеральным законом, по ч. 2 ст. 209 УК — за участие в банде, по ч. 2 ст. 210 УК — за участие в преступном сообществе (преступной организации), по ч. 2 ст. 239 и ч. 2 ст. 282¹ УК — за участие в указанных объединении и экстремистском сообществе без ссылки на статьи Общей части Кодекса.

Разовое выполнение пособнических действий лицами, не дававшими согласия на вхождение в организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию), например предоставление транспорта, сокрытие похищенного имущества, не образует участия в них, а рассматривается как пособничество в конкретном преступлении и влечет ответственность со ссылкой на ст. 33 УК.

Как показывает судебная практика, наиболее часто преступные сообщества (преступные организации) создаются для совершения корыстных преступлений (хищений и иных, связанных с получением незаконного дохода).

§ 4. Ответственность соучастников

Основанием ответственности за соучастие в преступлении, как и при совершении преступления одним лицом, согласно ст. 8 УК является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного конкретной статьей УК. Специфика заключается в том, что признаки состава преступления, вменяемого соучастникам, устанавливаются на основе не только статьи Особенной части, но и положений, содержащихся в ст. 33 Кодекса.

Поскольку соучастники совместно совершают единое преступление, то и ответственности они подлежат на едином основании и в одинаковых пределах в рамках санкции той статьи Особенной части УК, которая вменена исполнителю. Юридически это выражается в квалификации действий всех соучастников по одной и той же статье Особенной части Кодекса. Вместе с тем закон (ч. 1 ст. 34 УК) устанавливает, что ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления. При назначении наказания за преступление, совершенное в соучастии, кроме того, учитываются значение действий участника для достижения цели преступления, их влияние на характер и размер причиненного или возможного вреда. Следовательно, суд при назначении наказания соучастнику должен учесть не только его роль в совместно совершенном преступлении (т. е. вид соучастника), но и конкретно совершенные им при этом действия, а также форму соучастия.

Российское уголовное право исключает коллективную ответственность соучастников за действия, которые не охватывались их умыслом. В целом ответственность соучастников связывается с ответственностью исполнителя, она зависит от того, какое преступление совершил исполнитель, осуществляя их коллективную волю. Вместе с тем подчас исполнителю и другим соучастникам вменяются разные общественно опасные деяния и квалифицирующие (отягчающие) обстоятельства.

Квалифицирующие признаки, объективно повышающие степень общественной опасности совместно совершенного преступления (последствия, способ, орудия и средства), вменяются каждому соучастнику, если только они охватывались его умыслом.

Субъективные признаки, предусмотренные в качестве основных или квалифицирующих признаков в составе конкретного преступления (корысть, низменные побуждения, особая цель), вменяются другим соучастникам также только при условии, что они разделялись или хотя бы осознавались ими. Например, пособник, не осведомленный о том, что содействует исполнителю в совершении убийства из корыстных побуждений, не может отвечать по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК. Если же пособник привлечен исполнителем, который совершает убийство под влиянием ревности, то оба соучастника подлежат ответственности за убийство без отягчающих обстоятельств (по ч. 1 ст. 105 УК), поскольку именно мотив ревности является субъективным признаком данного состава преступления¹⁰³.

Иным образом учитываются смягчающие или отягчающие обстоятельства, относящиеся к личности одного из соучастников (например, совершение преступления с использованием своего служебного положения). Они учитываются при назначении наказания только этому соучастнику и не вменяются другим соучастникам (ч. 2 ст. 67 УК). Однако при квалификации действий соучастников, осознававших наличие у исполнителя личных признаков, характеризующих его как специального субъекта преступления, им вменяется состав того преступления, которое совершено таким субъектом. Так, подстрекатель, склонивший к совершению хищения чужого имущества путем мошенничества лицо, которое использовало при этом свое служебное положение, как и исполнитель, подлежит ответственности по ч. 3 ст. 159 УК.

Юридическая оценка (квалификация) действий соучастников зависит как от формы соучастия, так и от того, какую конкретно роль выполнял каждый из них в процессе посягательства.

Действия исполнителя (соисполнителей) квалифицируются только по статье Особенной части УК, охватывающей состав совместно совершенного преступления. Ссылка на ст. 33 УК в этом случае не требуется.

Поскольку организатор, подстрекатель и пособник непосредственно не совершают деяние, охватываемое объективной стороной состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК, они несут ответственность по статье, вменяемой исполнителю со ссылкой на ст. 33 УК. Если организатор или подстрекатель одновременно являлись исполнителями преступления, то содеянное ими квалифицируется без ссылки на ст. 33 УК — только по статье Особенной части Кодекса, предусматривающей наказание за совершенное преступление. Однако в процессуальных документах должно быть отражено, что исполнитель преступления выступал в качестве организатора или подстрекателя.

Соисполнительство в преступлениях со специальным субъектом (например, совершаемых должностными лицами) возможно только как совместная противоправная деятельность нескольких лиц, специально указанных в статье Особенной части УК. Поэтому лицо, не являющееся специальным субъектом, участвовавшее в совершении такого преступления, в соответствии с ч. 4 ст. 34 УК несет уголовную ответственность за него в качестве организатора, подстрекателя или пособника (т. е. их действия квалифицируются со ссылкой на ст. 33 УК). Например, всякое вменяемое, достигшее 16-летнего возраста лицо, склонившее к получению взятки должностное лицо, подлежит ответственности по ст. 33 и 290 УК за подстрекательство к этому преступлению. Как пособник отвечает тот, кто, не обладая признаками специального субъекта, совместно с исполнителем фактически совершает действия, составляющие объективную сторону преступления (например, частное лицо участвует в принуждении к даче показаний следователем).

При сложном соучастии в форме организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) ответственность организатора (руководителя) и других участников строится на основе положений, установленных в ч. 5 ст. 35 УК (см. § 3 данной главы). Следует лишь отметить, что лица, которые объединились в организованную группу для совершения, например, убийства, кражи, разбоя, похищения человека, актов терроризма, однако не успевшие довести их до конца, подлежат ответственности за неоконченное преступление (приготовление к преступлению в форме сговора на совершение преступления). Это означает, что соответствующая статья Особенной части (например, п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК) им вменяется со ссылкой на ст. 30 УК.

Участники преступного сообщества (преступной организации), которые принимали участие в подготовке или совершении тяжких или особо тяжких преступлений в его составе, несут ответственность не только по ст. 210, 205⁴, но и дополнительно по соответствующим статьям Особенной части УК (например, за убийство, похищение человека, террористический акт либо за приготовление к ним).

В случаях когда исполнитель не доводит преступление до конца по не зависящим от него обстоятельствам (вынужденно), остальные соучастники несут уголовную ответственность в зависимости от того, на какой стадии было прекращено совершение преступления, т. е. за приготовление к преступлению или покушение на преступление (ч. 5 ст. 34 УК). Например, организатору или пособнику кражи с незаконным проникновением в жилище, покушение на которую совершил исполнитель, вменяются ч. 3 ст. 30, ст. 33 и ч. 3 ст. 158 УК.

Так называемое неудавшееся соучастие имеет место тогда, когда организатору или подстрекателю по не зависящим от них обстоятельствам не удалось склонить другое лицо к совершению преступления. В этом случае уголовная ответственность наступает за приготовление к преступлению: действия указанных соучастников квалифицируются по ст. 33 и статье Особенной части УК, предусматривающей преступление, к совершению которого они склоняли потенциального исполнителя. Неудавшееся соучастие, кроме того, имеет место при добровольном отказе исполнителя от замышляемого преступления, в результате чего остальные соучастники также несут ответственность за приготовление к преступлению.

Совместное совершение преступления накладывает существенный отпечаток на добровольный отказ соучастников от преступления, положения о котором закреплены в ч. 4 ст. 31 УК.

Наиболее жесткие требования закон предъявляет к добровольному отказу организатора и подстрекателя. Они не подлежат уголовной ответственности только в том случае, если своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца. Своевременным признается такое сообщение, при котором органы власти располагают достаточным временем для принятия мер по пресечению преступных действий исполнителя. Оно должно быть сделано в любые органы власти (не только правоохранительные), анонимно или под вымышленным именем, устно или письменно.

Иные меры по предотвращению доведения преступления до конца — это любые действия, исключающие совершение оконченного преступления исполнителем (например, предупреждение предполагаемого потерпевшего или его родственников, шантаж, угроза и даже физическое противодействие исполнителю). В случае безуспешности действий организатора и подстрекателя по предотвращению совершения преступления исполнителем в соответствии с ч. 5 ст. 31 УК они подлежат ответственности, а предпринятые ими меры при назначении наказания могут быть признаны судом смягчающими обстоятельствами.

Требования, предъявляемые к добровольному отказу пособника, несколько иные. Он не подлежит уголовной ответственности, если предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления. Эти меры могут заключаться как в действиях (например, в изъятии у исполнителя предоставленных орудия или средства совершения преступления, своевременном сообщении органам власти о готовящемся преступлении, предупреждении потерпевшего), так и в бездействии (например, в несовершении необходимого для исполнителя действия или несообщении ему информации, имеющей решающее значение для совершения преступления). Если, несмотря на все зависящие от пособника меры, ему не удалось предотвратить преступление, то согласно ч. 4 ст. 31 УК он уголовной ответственности не несет. Так, П. по просьбе Б. в целях совершения кражи денег из кассы завода подобрал и передал ему ключ от двери кассы. Однако спустя некоторое время он потребовал у Б. ключ обратно, заявив, что не намерен совершать кражу. Б. обманул его, сказав об утере ключа, и позднее совместно с другими лицами совершил ранее задуманное преступление. Суд признал, что П. не подлежит уголовной ответственности, поскольку добровольно отказался от совершения преступления¹⁰⁴.

Некоторые особенности имеет ответственность соучастников преступления и при наличии эксцесса исполнителя. Им признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников (ст. 36 УК).

Практике известно несколько разновидностей эксцесса исполнителя: а) вместо одного (задуманного) преступления исполнитель совершает абсолютно другое (например, вместо разбоя — незаконное приобретение наркотических средств); б) вместо задуманного преступления он совершает это же преступление, но при квалифицирующих обстоятельствах (например, вместо убийства, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК, — убийство при отягчающих обстоятельствах, указанных в ч. 2 этой статьи); в) наряду с задуманным преступлением исполнитель совершает иное преступление, не охватываемое умыслом соучастников (например, кроме вымогательства — еще и изнасилование).

За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления ответственности не подлежат. Поэтому в первых двух случаях соучастники несут ответственность либо за неоконченное (приготовление, покушение), либо за оконченное преступление, которое охватывалось их умыслом. Так, суд исключил из обвинения подсудимого участие в разбое, поскольку его умыслом охватывалось лишь соучастие в грабеже¹⁰⁵. В другом случае суд не признал К. виновным в причинении значительного ущерба потерпевшему в результате похищения у него Б-м золотого кольца и фотоаппарата, так как согласно предварительной договоренности между К. и Б-м последний должен был завладеть только спиртными напитками¹⁰⁶.

При третьей разновидности эксцесса исполнитель подлежит ответственности по совокупности за оба совершенных им преступления, другие соучастники — только за совместно совершенное оконченное преступление, которое изначально охватывалось их умыслом.

Таким образом, уголовно-правовая оценка действий соучастников при эксцессе исполнителя не только зависит от того преступления, которое вменяется исполнителю, но и наряду с этим ответственность каждого из них носит самостоятельный характер.

Глава 12.
Обстоятельства, исключающие преступность деяния

§ 1. Понятие и виды обстоятельств, исключающих преступность деяния

При совершении преступления непременно причиняется вред объекту уголовно-правовой охраны — интересам личности, общества или государства. Однако не всякое совершение деяния, предусмотренного уголовным законом, рассматривается в качестве преступного и наказуемого. При наличии определенных обстоятельств (или, иначе, условий) действия, объективно причиняющие существенный вред охраняемым уголовным законом интересам (благам), не признаются преступлением и не влекут уголовной ответственности. Несмотря на то, что при этом действия лица внешне выглядят как уголовно наказуемое деяние, фактически они не представляют общественной опасности и, более того, в ряде случаев являются полезными именно с позиции охраны интересов личности, общества и государства.

Таким образом, обстоятельствами, исключающими преступность деяния, признаются такие специфические условия, которые указывают на то, что причинение лицом вреда не образует посягательства на объекты уголовно-правовой охраны и содеянное не рассматривается в качестве преступления.

В главе 8 УК предусмотрены следующие виды этих обстоятельств: необходимая оборона (ст. 37); причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38); крайняя необходимость (ст. 39); физическое или психическое принуждение (ст. 40); обоснованный риск (ст. 41); исполнение приказа или распоряжения (ст. 42). Особенность каждого из указанных обстоятельств состоит в том, что при наличии любого из них меняется правовая оценка содеянного: оно из внешне уголовно противоправного и опасного для интересов личности, общества или государства переводится в разряд правомерного поведения, отвечающего реализации задач уголовного закона (ст. 2 УК). Поэтому наличие того или иного обстоятельства (условия) свидетельствует об отсутствии в деянии лица состава преступления.

От обстоятельств, исключающих преступность деяния, следует отличать некоторые другие положения уголовного закона, которые исключают ответственность лица. Так, уголовная ответственность лица исключается, если имело место невиновное причинение вреда (ст. 28 УК); в силу того, что общественно опасное деяние совершено в состоянии невменяемости (ст. 21 УК) или лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ст. 20 УК); при наличии малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК); при добровольном отказе от преступления (ст. 31 УК); в случае придания новому уголовному закону обратной силы (ч. 1 ст. 10 УК), в силу примечаний к ряду статей Особенной части (например, ст. 122, 126, 127¹, 151, 204, 205, 206 УК) и в некоторых других случаях.

Обстоятельства, предусмотренные главой 8 УК, исключают преступность деяния не в силу отсутствия того или иного признака состава конкретного преступления, а потому, что сами по себе отражают правомерность действий лица, которые лишь внешне образуют противоправное деяние (преступление)¹⁰⁷.

§ 2. Необходимая оборона

Конституция Российской Федерации (ч. 2 ст. 45) устанавливает, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Это положение полностью относится к защите законных прав от преступных посягательств. Исходя из этого в УК (ст. 37) формулируется понятие необходимой обороны и регламентируются пределы, в которых она может осуществляться.

Под необходимой обороной понимается правомерная защита личности и прав обороняющегося, других лиц, а также охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства путем причинения вреда посягающему лицу. Таким образом, цель необходимой обороны состоит в защите охраняемых законом прав и интересов и действия обороняющегося лица носят вынужденный характер, так как они были спровоцированы неправомерными действиями другого человека.

В соответствии с законом допускается защита как жизни и здоровья человека, его физической свободы, половой свободы и неприкосновенности личности, так и чести и достоинства личности, а также неприкосновенности жилища, собственности, общественной безопасности и общественного порядка, безопасности государства.

Право на защиту себя самого от общественно опасного посягательства является естественным, от рождения присущим любому человеку правом. Вместе с тем государство не только юридически оформляет право на так называемую самооборону, но и допускает необходимую оборону интересов (благ) других лиц, подвергшихся нападению, а также интересов общества и государства. Больше того, подчеркивая социальную значимость необходимой обороны как средства противодействия преступным проявлениям, ч. 3 ст. 37 УК устанавливает, что право на нее имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки или служебного положения. Это означает, что защита интересов личности, прав других граждан, интересов общества и государства от преступных посягательств является как юридическим правом, так и моральным долгом каждого человека.

Защита от нападения сопряжена с определенным риском для обороняющегося, и потому закон не может предписывать гражданам обязательное осуществление актов необходимой обороны. Граждане могут распоряжаться этим правом в зависимости от конкретных обстоятельств по своему усмотрению. Однако для некоторых категорий лиц, находящихся на государственной службе (например, работников полиции), защита интересов личности, общества и государства составляет прямой служебный долг — является правовой обязанностью. Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. «О полиции» требует от них решительных действий по обеспечению личной безопасности граждан, пресечению преступлений, охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. Так, ч. 2 ст. 1 этого Федерального закона устанавливает: «Полиция незамедлительно приходит на помощь каждому, кто нуждается в ее защите от преступных и иных противоправных посягательств». Невыполнение этих обязанностей для указанной категории лиц в зависимости от обстоятельств дела влечет дисциплинарную или уголовную ответственность (ст. 2861, 293 УК).

В соответствии с ч. 3 ст. 37 УК право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Вместе с тем здравый смысл и нравственное чувство диктуют необходимость установления определенных пределов для осуществления лицом защиты своих интересов (благ), интересов других лиц, общества и государства. Это означает, что право на отражение посягательства не является безграничным и при определенных условиях причинение вреда посягающему перестает рассматриваться как общественно полезное, правомерное деяние, а, напротив, образует основание уголовной ответственности. Следовательно, в нравственном и правовом смыслах активная защита законных интересов правомерна в тех случаях, когда она необходима для отражения опасности, исходящей от посягающего лица.

Решение вопроса о правомерности действий обороняющегося лица должно основываться на тщательной оценке целого ряда условий. В уголовном праве они получили название условий правомерности необходимой обороны. Эти условия могут быть разделены на две группы: а) относящиеся к посягательству; б) относящиеся к защите (т. е. характеризующие действия обороняющегося).

Условиями правомерности необходимой обороны, относящимися к посягательству, являются его: 1) общественная опасность; 2) действительность (реальность); 3) наличность.

Закон (ч. 1 ст. 37 УК) указывает на то, что посягательство должно быть общественно опасным. Общественно опасным посягательством признается такое деяние лица, которое предусмотрено в качестве преступления в Особенной части УК. Вместе с тем это вовсе не означает, что необходимая оборона допустима при наличии любого по своему характеру преступного деяния. По смыслу закона состояние необходимой обороны может породить только такое преступление, которое немедленно вызывает наступление реальных вредных последствий. Кроме того, необходимая оборона в принципе мыслима только в том случае, если наступление вредных последствий правоохраняемым интересам может быть предотвращено именно путем причинения посягающему лицу вреда. Как правило, состояние необходимой обороны возникает при совершении всякого рода насильственных преступлений — деяний, сопряженных с открыто агрессивными действиями посягающего (т. е. нападениями), причиняющими физический или имущественный вред. Не случайно в ч. 2¹ ст. 37 УК использованы оба термина — «посягательство» и «нападение». Используются они и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление»¹⁰⁸. На активный, агрессивный характер посягательства при необходимой обороне указывалось и в русском дореволюционном уголовном праве¹⁰⁹.

Следовательно, необходимая оборона вполне допустима при совершении таких преступлений, как убийство (ст. 105 УК) и его разновидности, предусмотренные другими статьями УК (например, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), причинение вреда здоровью, изнасилование, насильственные действия сексуального характера, похищение человека, грабеж, разбой, вымогательство (сопряженное с насилием). Вполне допустима необходимая оборона и при таких посягательствах на имущественные интересы, как неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, уничтожение или повреждение имущества, а также при ряде посягательств на общественную безопасность (террористический акт, бандитизм, захват заложника, хулиганство и др.).

В вышеназванном постановлении Пленума Верховного Суда РФ отмечается: «Под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья)».

Состояние необходимой обороны может быть вызвано и общественно опасным посягательством, носящим длящийся или продолжаемый характер (например, незаконное лишение свободы, захват заложников, истязание и т. п.). Право на необходимую оборону в этих случаях сохраняется до момента окончания такого посягательства (п. 5).

Вместе с тем в п. 3 постановления посягательством трактуется более широко: оно включает «совершение и иных деяний (действий или бездействия), в том числе по неосторожности, предусмотренных статьями Особенной части УК, которые, хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда» (например, умышленное или неосторожное уничтожение или повреждение чужого имущества, приведение в негодность объектов жизнеобеспечения, транспортных средств или путей сообщения).

Допускается необходимая оборона против явно незаконных действий представителей власти (например, работников полиции), совершаемых с применением насилия с их стороны.

Необходимая оборона может иметь место не только от преступных посягательств, но равным образом допустима и против общественно опасных деяний лиц, не подлежащих уголовной ответственности вследствие недостижения возраста 16 или 14 лет либо невменяемых. При этом не имеет значения, осознавало ли обороняющееся лицо указанные причины, по которым исключается уголовная ответственность посягающего лица.

Исключается необходимая оборона при так называемой провокации преступления, когда лицо намеренно (например, развязав драку) вызывает посягательство на него другого лица, с тем чтобы использовать это в качестве повода для причинения тому вреда. Содеянное в этом случае рассматривается как умышленное причинение соответствующего вреда потерпевшему, т. е. на общих основаниях¹¹⁰.

Невозможна необходимая оборона, сопряженная с причинением вреда другому лицу в связи с совершением последним действий, хотя формально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК, но заведомо для причинителя вреда не представляющих общественной опасности в силу малозначительности. В этом случае лицо, причинившее вред, подлежит уголовной ответственности на общих основаниях.

Действительность посягательства составляет второе условие правомерности необходимой обороны и означает, что оно происходит на самом деле (реально), а не в воображении обороняющегося. В противном случае имеет место так называемая мнимая оборона, т. е. причинение вреда лицу при отсутствии с его стороны реального общественно опасного посягательства вследствие заблуждения обороняющегося. Так, братья В. А. и В. Е. решили проверить, станет ли принадлежащая В. А. собака защищать его в случае нападения. С этой целью В. А. на улице подошел к прохожему С., обхватил его туловище руками и стал имитировать борьбу с ним. В это время В. Е. вывел собаку из-за угла дома, где до этого находился, и спустил с поводка. Овчарка подбежала к «дерущимся» и схватила С. за полы плаща, а тот, решив, что на него совершено нападение, имеющимся перочинным ножом стал наносить удары в спину В. А., от которых наступила его смерть. Такие случаи представляют собой разновидность фактической ошибки и разрешаются следующим образом.

Если лицо не осознавало и по обстоятельствам дела не должно было или не могло осознавать ошибочность своего предположения о характере действий другого лица, то его действия рассматриваются как совершенные в состоянии необходимой обороны (приравниваются к ней). При этом причинение им вреда может быть признано: а) соответствующим характеру и опасности «нападения», т. е. правомерной необходимой обороной, или б) превышением пределов необходимой обороны, влекущим уголовную ответственность, если примененные способы защиты были недопустимы в условиях соответствующего реального посягательства.

Если же в сложившейся обстановке обороняющееся лицо должно было и могло правильно оценить действия другого человека (т. е. понять отсутствие с его стороны реального общественно опасного посягательства), то оно подлежит ответственности за причинение вреда по неосторожности.

Однако иной будет оценка причинения вреда в той ситуации, когда обстановка происходящего не давала лицу абсолютно никаких оснований считать чьи-то действия нападением, а оно действовало исключительно под влиянием самовнушения или страха. В этом случае ответственность наступает для обороняющегося на общих основаниях. Так, Г., возвращаясь поздно ночью домой и опасаясь возможного нападения, раскрыл имевшийся у него складной нож. Повстречав в неосвещенном месте идущих ему навстречу двух парней, в ответ на их предложение дать закурить Г. ударил одного из них ножом в грудь, причинив ему смертельное ранение. Свое поведение Г. объяснил тем, что принял повстречавшихся ему парней за грабителей и в целях обороны нанес одному из них удар ножом. Суд признал Г. виновным в убийстве при отсутствии необходимой обороны.

Наличность посягательства — третье условие правомерности необходимой обороны, которое характеризует своевременность акта обороны. Наличным является такое посягательство, которое уже началось, но еще не закончилось. Начавшимся считается такое посягательство, при котором охраняемые законом права и интересы нарушаются фактически, т. е. им уже причиняется вред действиями, образующими объективную сторону конкретного состава преступления. Однако состояние необходимой обороны, как указал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 сентября 2012 г., состояние необходимой обороны возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния.

Реальность угрозы посягательства оценивает сам обороняющийся с учетом объективно сложившейся обстановки, характера взаимоотношений с посягающим и особенностей его личности. Например, К., находящийся в состоянии алкогольного опьянения, стал беспричинно оскорблять пришедшего в его дом С., нанес несколько ударов руками и ногами, повалил на пол и в таком положении угрожал ножом, приставляя его к горлу потерпевшего и угрожая расправой. Затем К., приставив нож к спине С., повел его к выходу из дома. Опасаясь за свою жизнь, С. повернулся, выхватил у К. нож и дважды ударил им его, после чего убежал. При повторном рассмотрении дела суд признал правомерными действия С., причинившего тяжкий вред здоровью К.¹¹¹

Признание посягательства наличным в том случае, когда имеется реальная угроза нападения, полностью соответствует нравственным критериям оценки действий обороняющегося. Было бы откровенно несправедливым лишать человека права на необходимую оборону до того момента, пока посягающий не причинит фактического вреда тем или иным правоохраняемым интересам. Если лицо будет вынуждено дожидаться фактического осуществления посягательства, то оно вообще может лишиться возможности пресечь действия посягающего. В этой связи уместно напомнить, что еще в Воинском артикуле Петра I указывалось на право осуществлять активную необходимую оборону, не дожидаясь первого удара со стороны посягающего. Вместе с тем неконкретная (абстрактная) угроза, а равно простое обнаружение умысла на совершение преступления не создают реальной опасности нападения, что свидетельствует об отсутствии наличности посягательства и, соответственно, исключает необходимую оборону.

Необходимая оборона невозможна после окончания посягательства, т. е. после того, как виновный, реализовав свой умысел, причинил вред правоохраняемым интересам и им больше не угрожает опасность. Оконченным посягательство признается также при добровольном отказе от совершения преступления, а также если действия виновного были пресечены обороняющимся или другими лицами либо он прекратил нападение по иным причинам. Важно, однако, подчеркнуть, что переход оружия или других предметов, использованных при нападении, от посягающего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства. Например, К., находящийся в состоянии опьянения, пришел в дом К-ва и стал стучать в дверь и окна. После того как К-в открыл дверь, К. вошел в сени и стал избивать его. Затем, увидев нож, К. схватил его, однако К-ву в борьбе удалось вырвать нож и, отражая нападение, ударить им К. в грудь. Суд признал действия К-ва правомерными¹¹².

Если лицо причинило нападающему вред после окончания (пресечения) посягательства, когда в применении средств защиты явно отпала необходимость, оно подлежит ответственности на общих основаниях, поскольку его действия не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, но с учетом смягчающих обстоятельств (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК).

Однако, как правило, посягательство вызывает у обороняющегося волнение, поэтому он не может точно взвесить характер опасности и способен допустить ошибку в своевременности оборонительных действий. В связи с этим Пленум Верховного Суда РФ рекомендовал судам исходить из того, что состояние необходимой обороны может иметь место в том числе в случаях, когда:

защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного посягательства, но исходя из обстоятельств для оборонявшегося лица не был ясен момент его окончания и лицо ошибочно полагало, что посягательство продолжается (так называемая несвоевременная или запоздалая правомерная оборона);

общественно опасное посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства или по иным причинам;

оружие или другие предметы, используемые в качестве оружия при посягательстве, перешли от посягавшего лица к оборонявшемуся лицу, но с учетом интенсивности нападения, числа посягавших лиц, их возраста, пола, физического развития и других обстоятельств сохранялась реальная угроза продолжения такого посягательства¹¹³.

Условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к защите, следующие: а) вред должен быть причинен только посягающему; б) защита не должна превышать пределов необходимости.

В ст. 37 УК прямо указано на то, что вред при необходимой обороне должен причиняться посягающему, т. е. лицу, которое непосредственно совершает действия, нарушающие законные интересы личности, общества или государства. Этот вред может состоять в ограничении свободы, нанесении материального ущерба, причинении вреда здоровью посягающего и даже лишении его жизни. Хотя уголовно наказуемым является только причинение смерти и тяжкого вреда посягающему (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК). При этом социальный статус посягающего (близкий родственник, начальник, подчиненный, представитель власти) значения не имеет. Иного способа защиты, сопряженного с причинением вреда не посягающему, а посторонним лицам (например, близким посягающего), закон не допускает.

Следует иметь в виду, что при совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы¹¹⁴. Поэтому, например, даже тем из участников вооруженного бандитского нападения, которые ведут себя относительно пассивно, обороняющийся вправе причинить самый серьезный вред. Хотя исключается активная защита путем причинения вреда не исполнителю (соисполнителю) общественно опасного посягательства, а организатору, подстрекателю или пособнику.

Другое условие правомерности необходимой обороны, относящееся к защите, также указано в уголовном законе и характеризует соразмерность защиты характеру и опасности посягательства: необходимая оборона является правомерной только при том условии, если не было допущено превышения пределов ее применения.

При отражении посягательства отнюдь не требуется, чтобы вред, который причиняется нападающему, был равным или даже меньшим, чем предотвращенный вред, и чтобы нанесен он был адекватными орудиями и способом. Вред, который причиняется посягающему при необходимой обороне, может быть и больше того вреда, который фактически причинен или мог быть причинен обороняющемуся. Не требуется также полного тождества между орудиями и средствами нападения и защиты. Однако в целом действия обороняющегося должны соответствовать характеру и опасности действий посягающего, т. е. защита не должна явно превышать пределов необходимости. В противном случае налицо несоответствие между защитой и посягательством, что по закону рассматривается как превышение пределов необходимой обороны.

Согласно ч. 2 ст. 37 УК превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства. Таким образом, не всякий, а только явный выход обороняющегося за допустимые законом пределы рассматривается в качестве неправомерного деяния, влекущего уголовную ответственность. Явное несоответствие действий обороняющегося характеру и опасности посягательства означает очевидное, вне всякого сомнения (в том числе и для него самого) чрезмерное в данных условиях причинение посягающему тяжкого вреда. Как уже говорилось, УК предусматривает ответственность только за такое превышение пределов необходимой обороны, которое выразилось в причинении посягающему смерти (т. е. в убийстве) или причинении тяжкого вреда его здоровью (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК). Менее серьезный вред, причиненный при необходимой обороне посягающему, не рассматривается как общественно опасное деяние и не влечет уголовной ответственности.

Не образует превышения пределов необходимой обороны причинение любого вреда посягающему, если совершаемое им нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Так, лицу, которое совершает нападение с использованием оружия или взрывных устройств либо применяет иные предметы, с помощью которых непосредственно угрожает жизни другого человека, обороняющийся безусловно вправе причинить не только тяжкий вред, но и смерть.

При установлении того, был ли явным, очевидным выход обороняющегося за допустимые пределы обороны, необходимо учитывать целый ряд факторов: прежде всего, на какие интересы (блага) посягает виновный; затем — характер и степень опасности, угрожавшей обороняющемуся или другому лицу, подвергшемуся нападению; далее — силы и возможности по отражению посягательства (в первую очередь возраст, физическое состояние посягающего и обороняющегося), а также все иные обстоятельства, которые могут повлиять на реальное соотношение сил (количество посягавших и оборонявшихся, наличие оружия, место и время посягательства и т. п.). Важным показателем степени опасности посягательства является интенсивность нападения, т. е. активность действий посягающего, решительность в достижении поставленной преступной цели. Так, Верховный Суд РФ признал П. виновным в превышении пределов необходимой обороны, а не в убийстве с особой жестокостью (что было вменено ему судом первой инстанции) в следующем случае. П., обороняясь от X. и З., вооруженных ножом, выбил у первого из них нож, нанес им удар X., а затем уже лежащему на земле — около 20 колото-резаных ран лица и шеи. Увернувшись от удара ногой З., П. также ударил его ножом, сбил с ног и нанес ему многочисленные удары ножом в шею. Оба потерпевших от полученных ран скончались. Учитывая, что каждому из потерпевших П. нанес только по одному удару ножом, когда они стояли, а остальные — когда лежали на земле, суд признал, что действия П. явно не соответствовали характеру и опасности посягательства X. и З.¹¹⁵

В другом случае Ч. в процессе карточной игры оскорбил К., угрожал ему убийством и пытался нанести удар бутылкой. Однако К., будучи физически значительно сильнее Ч., отнял у него бутылку. Тогда Ч. достал нож и замахнулся на К., но тот перехватил его руку, вырвал нож и сразу же нанес им удар, от которого наступила смерть потерпевшего. Верховный Суд РФ осудил К. за превышение пределов необходимой обороны, указав, что при данных обстоятельствах К. как значительно более сильный имел возможность отразить посягательство без применения оружия и применение ножа не было вызвано необходимостью¹¹⁶.

Напротив, минимальные возможности по отражению посягательства у защищающегося (например, ввиду его болезненного или беспомощного состояния, престарелого возраста) позволяют ему при прочих равных условиях избрать более решительный способ отражения нападения, сопряженный с причинением посягающему самого серьезного физического вреда.

Особо тщательно при установлении соответствия действий обороняющегося характеру и опасности посягательства должен учитываться такой фактор, как вооруженность нападающего и обороняющегося. При этом, поскольку закон не требует абсолютного соответствия орудий нападения и защиты, наличие и тип оружия (огнестрельное, холодное, иное) у каждого из них необходимо соотносить со всеми другими факторами. Во всяком случае, как отмечено судом по уголовному делу в отношении Б., одно лишь превышение средств защиты над средствами нападения само по себе не дает оснований квалифицировать действия обороняющегося как совершенные с превышением пределов необходимой обороны¹¹⁷.

Состояние душевного волнения, вызванное посягательством, а также внезапность нападения могут существенно повлиять на правильную оценку обороняющимся характера и опасности посягательства и помешать ему избрать соразмерные средства защиты. С учетом этого в ч. 2¹ ст. 37 УК сказано, что «не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения». При таких обстоятельствах обороняющийся может причинить нападающему и более тяжкий, чем это объективно требовалось, вред и не подлежит за это уголовной ответственности (например, при нападении сзади, при невозможности видеть нападавшего).

Превышение пределов необходимой обороны могут образовать только умышленные действия, которые явно не соответствуют характеру и опасности посягательства и причинили тяжкий вред здоровью посягающего или смерть. Поэтому если обороняющийся причинил такой вред посягающему по неосторожности, то его действия не влекут уголовной ответственности. Например, желая пресечь незаконное вторжение Н. в жилище, Т. производит выстрел из охотничьего ружья в пол перед ним. Однако картечь рикошетом попадает в ноги Н., в результате чего его здоровью причиняется тяжкий вред (последующая ампутация ноги). Учитывая, что Т. не желал и сознательно не допускал наступления этих последствий, содеянное им в состоянии необходимой обороны не рассматривается в качестве уголовно наказуемого деяния.

В отдельных случаях, когда обороняющийся неумышленно причиняет вред не посягающему, а заведомо посторонним лицам (например, прохожим), он может нести ответственность за причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК) либо за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК).

Требуется различать состояние необходимой обороны и состояние мнимой обороны, т. е. ситуации, когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо (обороняющийся) ошибочно предполагает его наличие.

Так, если обстановка давала основания полагать, что совершается реальное общественно опасное посягательство, и лицо, применившее меры защиты, не осознавало и не могло осознавать отсутствие такого посягательства, его действия рассматриваются как совершенные в состоянии необходимой обороны. При этом за превышение пределов защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или с непосредственной угрозой применения такого насилия, лицо подлежит ответственности за превышение пределов необходимой обороны.

Если же лицо не осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать отсутствие реального общественно опасного посягательства, его действия подлежат квалификации по статьям УК, предусматривающим ответственность за неосторожное причинение вреда.

Однако если общественно опасного посягательства не существовало в действительности и окружающая обстановка не давала оснований полагать, что таковое происходит, действия «обороняющегося» подлежат квалификации на общих основаниях (п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г.).

Определенную специфику имеет оценка случаев использования в целях пресечения незаконного завладения имуществом разного рода автоматически срабатывающих или автономно действующих технических приспособлений и устройств. Необходимой обороной можно признать оборудование и использование только таких из них, которые, во-первых, исключают причинение вреда посторонним людям (т. е. не посягающему) и, во-вторых, в принципе не способны причинить тяжкий вред. Это обусловлено тем, что отсутствие владельца имущества в момент посягательства не позволяет ему точно оценить степень опасности посягательства и избежать причинения явно необоснованного вреда. Как отмечено в п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г., «правила о необходимой обороне распространяются на случаи применения не запрещенных законом автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или приспособлений для защиты охраняемых уголовным законом интересов от общественно опасных посягательств. Если в указанных случаях причиненный посягавшему лицу вред явно не соответствовал характеру и опасности посягательства, содеянное следует оценивать как превышение пределов необходимой обороны. При срабатывании (приведении в действие) таких средств или приспособлений в условиях отсутствия общественно опасного посягательства содеянное подлежит квалификации на общих основаниях»¹¹⁸.

§ 3. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление

Борьба с преступностью, включающая задержание лиц, причастных к совершению преступлений, — это функция государства. Однако в демократическом обществе государство не может игнорировать усилия граждан, направленные на поддержание правопорядка, в том числе ограничить их в праве осуществлять принудительное задержание лиц, совершающих преступления. Поэтому в уголовном законе урегулированы пределы использования права на причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК). До принятия действующего УК при оценке причинения преступнику вреда в случае его задержания в соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств»¹¹⁹ суд был вынужден руководствоваться положением закона о необходимой обороне. Однако, несмотря на значительное сходство с необходимой обороной, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, является самостоятельным обстоятельством, исключающим преступность деяния.

Основное отличие причинения вреда лицу, совершившему преступление, от необходимой обороны состоит как в том, когда причиняется вред, так и в том, с какой целью он причиняется правонарушителю. Причинение вреда при задержании преступника может иметь место только после окончания посягательства. Цель же причинения вреда состоит не в отражении посягательства, а в том, чтобы обеспечить привлечение виновного к уголовной ответственности и пресечь возможность совершения им новых преступлений.

Как отмечено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», задержание лица, совершившего преступление, может производиться и при отсутствии непосредственной опасности совершения задерживаемым общественно опасного посягательства, но при этом задержание этого лица осуществляется с целью доставить его в органы власти и тем самым пресечь возможность совершения им новых преступлений (п. 18).

Как правило, задержание лица, совершившего преступление, осуществляется вопреки воле задерживаемого, а потому зачастую сопряжено с причинением ему вреда. Если к задерживаемому применяется насилие, не связанное с причинением серьезного вреда (связывание, применение наручников, причинение физической боли и т. д.), то его общественно полезная направленность столь очевидна, что вопрос о правомерности этих действий попросту не возникает. Однако когда в процессе задержания лица, совершившего преступление, применяется более серьезное насилие, которое сопряжено с причинением значительного вреда здоровью задерживаемого, вопрос о правомерности таких действий должен решаться на основании ст. 38 УК.

Согласно ч. 1 ст. 38 УК «не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущенo превышения необходимых для этого мер». Следовательно, задержаниe преступника как обстоятельство, исключающее преступность деяния, — это действия, состоящие в причинении вреда лицу, совершившему преступление, с целью его доставления в органы власти и недопущения совершения им новых преступлений¹²⁰.

Правомерность причинения вреда при задержании преступника определяется целым рядом условий, часть из которых прямо указана в уголовном законе, а часть — непосредственно из него вытекает. Условия правомерности причинения вреда при задержании преступника можно разделить на две группы: а) относящиеся к основаниям задержания; б) относящиеся к действиям задерживающего.

Первое условие, относящееся к основаниям задержания, состоит в том, что задерживать путем причинения вреда можно только лицо, совершившее преступное деяние. При этом насильственное задержание может иметь место в отношении лиц, совершивших как оконченное, так и неоконченное преступление (например, покушение), совершивших побег из мест лишения свободы или из-под стражи либо вовсе скрывающихся от правосудия Обоснованным может быть причинение вреда при задержании лицу, совершившему не только умышленное, но в ряде случаев и неосторожное преступление (например, при нарушении Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшем смерть потерпевшего).

Второе такого рода условие состоит в том, что право на задержание преступника сохраняется после окончания преступления вплоть до истечения сроков давности (ст. 78, 83 УК). При этом наличие вступившего в законную силу обвинительного приговора в отношении задерживаемого лица не является обязательным условием при решении вопроса о правомерности причинения им вреда в ходе задержания. Однако лицо, производящее задержание преступника путем причинения ему вреда спустя продолжительное время после события преступления, должно быть полностью уверено в личности задерживаемого. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что если лицо добросовестно заблуждалось относительно характера совершенного задержанным лицом противоправного деяния, приняв за преступление административное правонарушение или деяние лица, не достигшего возраста уголовной ответственности, когда обстановка давала основания полагать, что совершалось преступление, и задерживавший не осознавал и не мог осознавать действительный характер совершавшегося деяния, его действия должны оцениваться по правилам ст. 38 УК.

Аналогично оцениваются действия лица, которое добросовестно заблуждалось относительно того, кто именно совершил преступление, а обстановка давала ему основание полагать, что преступление было совершено задержанным им лицом, и при этом задерживающий, не осознавал и не мог осознавать ошибочность своего предположения. Если же при задержании лицо не осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать характер противоправного деяния и то, кто именно совершил преступление, его действия подлежат квалификации по статьям УК об ответственности за преступления, совершенные по неосторожности. При отсутствии указанных обстоятельств причинение вреда лицу при его задержании подлежит квалификации на общих основаниях.

Первым из условий правомерности задержания преступника, относящихся к действиям задерживающего, является требование причинения вреда именно лицу, совершившему преступление, а не третьим лицам. Если в процессе задержания преступника задерживающий вынужденно причиняет вред правоохраняемым интересам третьих лиц (например, повреждает транспортное средство, на котором скрывается преступник), то в этом случае должны применяться правила о крайней необходимости. Более того, в исключительных случаях (задержание особо опасного вооруженного преступника, длительное время находящегося в розыске) может быть оправданным причинение вреда не задерживаемому, а тем лицам, которые способствуют уклонению его от задержания. Так, в соответствии со ст. 39 УК, крайней необходимостью следует считать и причинение вреда лицу, управляющему автомобилем, в котором скрывается от задержания опасный преступник.

Второе условие, относящееся к действиям задерживающего, указано в ч. 1 ст. 38 УК и состоит в том, что вред при задержании лица, совершившего преступление, должен причиняться вынужденно. Это означает, что в сложившейся обстановке только таким способом возможно достичь цели задержания преступника — обеспечить доставление его в органы власти и пресечь возможность совершения им новых преступлений. О вынужденности причинения вреда преступнику прежде всего свидетельствует его попытка скрыться с места совершения преступления или от лиц, производящих задержание, а также активное противодействие задерживающему. При отсутствии указанных обстоятельств причинение вреда нельзя признать вынужденным, поэтому ответственность в этом случае наступает на общих основаниях (например, за причинение вреда здоровью человека — по ст. 111, 112 УК, за превышение должностных полномочий — по ст. 286 УК). Однако согласно закону (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК) преступление в подобной ситуации признается совершенным при смягчающих обстоятельствах.

В случае совершения преступления несколькими лицами причинение вреда возможно только в отношении тех соучастников, которых задержать иными средствами не представлялось возможным (п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г.).

Если лицо, задерживаемое после совершения преступления, перейдет к активным действиям и станет непосредственно угрожать причинением вреда тому, кто производит его задержание, то право последнего осуществить задержание преступника путем причинения ему вреда трансформируется в право на необходимую оборону. Поэтому действия такого лица оцениваются по правилам, установленным ст. 37 УК. Так, Ш. вышел ночью во двор своего дома и, заметив, что двое неизвестных ему лиц пытаются взломать дверь его голубятни, поднял шум. После того как те бросились бежать, Ш., взяв ружье, вместе с сыном В. стал их преследовать, чтобы задержать. Догнав злоумышленников (ими оказались А. и И.), Ш. потребовал, чтобы они бросили монтировку и легли на землю. Однако те с угрозами стали приближаться к Ш. и В. При этом И. ударил В. монтировкой по голове, и тот упал, после чего Ш. выстрелил в А., который пытался завладеть его ружьем, и убил его. Судом действия Ш. были признаны правомерной необходимой обороной.

Третье условие правомерности действий по задержанию преступника, относящееся к действиям задерживающего, заключается в том, чтобы причиненный вред соответствовал характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания. Иными словами, не должно быть превышения мер, которые необходимы для задержания лица, совершившего преступление. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, является их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда этому лицу без необходимости причинен явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Однако такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда (ч. 2 ст. 38 УК).

Под обстоятельствами задержания (обстановкой задержания), которые должны учитываться при определении размеров допустимого вреда, согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. следует понимать все обстоятельства, которые могли повлиять на возможность задержания с минимальным причинением вреда задерживаемому (место и время преступления, непосредственно за которым следует задержание, количество, возраст и пол задерживающих и задерживаемых, их физическое развитие, вооруженность, агрессивность поведения, вхождение в состав банды, террористической организации и т. п.).

При задержании преступнику может быть причинен различный по характеру и тяжести вред: имущественный (например, уничтожение или повреждение транспортного средства, на котором преступник скрывался; повреждение жилища, где он укрылся от задержания); физический (причинение вреда здоровью различной степени тяжести). Однако по общему правилу вред не должен заключаться в лишении задерживаемого жизни, так как это противоречит смыслу данного уголовно-правового института. Причинение задерживаемому смерти возможно только в исключительных случаях — при условии что преступник в процессе задержания оказывает активное (как правило, вооруженное) сопротивление, опасное для жизни задерживающего или других лиц, когда иным путем пресечь его общественно опасные действия невозможно. Фактически в данном случае задержание преступника трансформируется в необходимую оборону, и с учетом исключительно высокой степени опасности личности виновного в качестве крайней меры может быть причинена смерть лицу, сопротивляющемуся задержанию. Во всех других случаях умышленное причинение смерти лицу, задерживаемому после совершения преступления, рассматривается как превышение мер, необходимых для задержания преступника.

Уголовный закон предусматривает ответственность не только за убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания преступника (ч. 2 ст. 108 УК), но и за умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью задерживаемого (ч. 2 ст. 114 УК).

Чем более опасным является совершенное лицом преступление, тем больший вред ему может быть причинен при задержании. Равным образом более дерзкому, неоднократно судимому, хорошо физически подготовленному или обладающему специальной подготовкой преступнику, как правило, может быть причинен более тяжкий вред. Однако вовсе не требуется, чтобы причиненный вред не превышал вреда, причиненного преступником: в ряде случаев с учетом обстановки задержания и других указанных выше обстоятельств задерживаемому может быть причинен значительно более тяжкий вред, чем тот, который он фактически причинил. Например, при задержании лица за совершение разбойного нападения, при котором виновный лишь угрожал применить насилие, опасное для жизни или здоровья потерпевшего, может оказаться вполне оправданным вынужденное причинение тяжкого вреда его здоровью.

Как уже сказано, о превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, как и при необходимой обороне, речь может идти только в случае умышленного причинения тяжкого или средней тяжести вреда задерживаемому. Поэтому причинение ему вреда лицом, осуществляющим задержание, по неосторожности или в результате случая (ст. 28 УК) не образует уголовно наказуемого деяния.

Таким образом, примерами явного несоответствия мер задержания преступника характеру и опасности совершенного им преступления и обстоятельствам задержания являются: 1) причинение задерживаемому смерти при отсутствии с его стороны агрессивного сопротивления; 2) причинение задерживаемому без явной необходимости тяжкого вреда здоровью, хотя реально можно было ограничиться причинением ему менее серьезного вреда (например, выстрел в спину убегающему преступнику вместо использования физической силы); 3) причинение тяжкого вреда здоровью лица, совершившего ненасильственное преступление и отказывающегося подчиниться законным требованиям задерживающего (например, при совершении кражи, мошенничества, даче взятки).

Так, суд усмотрел превышение мер, необходимых для задержания преступника, в действиях сторожа вневедомственной охраны С., который действовал без должного учета вышеназванных факторов. Охраняя имущество на мясокомбинате, он увидел на его территории двух незнакомых мужчин и решил задержать их. Сделав предупредительный выстрел, С. потребовал, чтобы незнакомцы остановились, однако те побежали в сторону ограды, и в тот момент, когда стали перелезать через нее, С. произвел выстрел из ружья. В результате один из потерпевших был убит, а другому причинен легкий вред здоровью¹²¹.

§ 4. Крайняя необходимость

Под крайней необходимостью понимается вынужденное причинение лицом вреда правоохраняемым интересам в целях устранения опасности, непосредственно угрожающей человеку, его правам и интересам, а также охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другим путем.

В соответствии со ст. 39 УК «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, т. е. для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости».

Чаще всего состояние крайней необходимости не порождает у лица обязанность действовать в целях устранения грозящей опасности, так как это может быть связано с риском для собственной жизни или здоровья. Поэтому, по общему правилу действия, направленные на предотвращение вреда правоохраняемым интересам, основаны на моральном долге человека. Однако для некоторых категорий профессий (пожарных, врачей, сотрудников полиции и т. п.) действия в условиях крайней необходимости составляют служебный долг и, следовательно, являются правовой обязанностью. В то же время лица, профессия которых сопряжена с риском для их собственной жизни или здоровья, не вправе уклоняться от рискованных действий, ссылаясь на крайнюю необходимость.

Опасность причинения вреда правоохраняемым интересам (например, жизни, здоровью человека, его правам и свободам, собственности, безопасности общества и государства) может быть обусловлена самыми разнообразными причинами (источниками).

Угроза для жизни и здоровья людей или уничтожения имущества может возникнуть в результате действия стихийных сил природы. Точно так же выход из-под контроля человека ввиду неисправности или нарушения правил эксплуатации и использования различных источников повышенной опасности (отказ рулевого управления автомобиля, поломка двигателя летательного аппарата, разрушение контейнера для хранения ядовитых веществ и др.) может потребовать для устранения грозящей опасности совершения действий, причиняющих вред правоохраняемым интересам третьих лиц (организаций).

Особое физиологическое состояние организма человека как источник опасности означает, что в результате голода или приступа болезни он может оказаться на краю гибели. Поэтому в подобных условиях может оказаться оправданным совершение действий, сопряженных с нарушением закона (допустим, противоправное завладение продуктами питания или лекарством, необходимым для спасения больного). Кроме того, по правилам о крайней необходимости рассматриваются действия, состоящие в использовании транспортных средств для проезда к местам стихийного бедствия, доставления в лечебные учреждения граждан, нуждающихся в срочной медицинской помощи (в том числе с отстранением водителей и помимо воли владельцев транспортных средств).

Весьма разнообразны случаи крайней необходимости, основанные на коллизии обязанностей, выполнение которых обязательно для определенной категории государственных служащих (должностных лиц) и представителей некоторых профессий. Так, врач может оказаться в состоянии крайней необходимости при одновременном вызове к нескольким тяжело больным, должностное лицо — столкнувшись с взаимоисключающими положениями нормативных правовых актов, один из которых вынуждено нарушить.

Состояние крайней необходимости может возникнуть также при необходимой обороне или задержании преступника, когда вред в целях пресечения посягательства (доставления преступника органам власти) причиняется не виновному, а третьим лицам (например, сопровождающим — при необходимой обороне, помогающим скрыться — при задержании преступника).

Внешне действия лица, причиняющего вред в состоянии крайней необходимости, выглядят как общественно опасное (преступное) деяние. Однако наличие особых условий, при которых охраняемым законом интересам причиняется ущерб, позволяет рассматривать эти действия как социально полезные. Все такого рода условия могут быть разделены на две группы: а) относящиеся к опасности; б) относящиеся к действиям, направленным на ее устранение.

Условия правомерности крайней необходимости, относящиеся к опасности, составляют: 1) действительность; 2) наличность; 3) неустранимость опасности.

Первое условие правомерности действий в ситуации крайней необходимости состоит в действительности опасности. Это означает, что опасность должна быть фактической, т. е. существовать в реальной действительности, а не в воображении лица. В противном случае возникает ситуация мнимой крайней необходимости, и тогда ответственность за причиненный лицом вред устанавливается согласно правилам о фактической ошибке. Так, если лицо не осознавало, что заблуждается в оценке предстоящих событий (сопряженных с причинением вреда чьим-то правоохраняемым интересам), хотя должно было и могло правильно оценить происходящее, то оно подлежит ответственности за неосторожное преступление. Если же лицо, причинившее вред, не должно было или не могло подвергнуть происходящие события правильной оценке, то оно не несет уголовной ответственности.

Наличность опасности (второе условие) означает, что угроза для охраняемых законом интересов личности, общества или государства уже возникла, однако еще не отпала. Не случайно в ст. 39 УК говорится об опасности, которая непосредственно угрожает правоохраняемым интересам. Поэтому не соответствуют смыслу понятия «крайняя необходимость» действия, совершенные для предотвращения вреда от вероятной, но не имеющейся в наличии опасности (т. е. когда наступление вредных последствий возможно лишь в отдаленном будущем, а не в кратчайшее время). Равным образом не может рассматриваться как причиненный в состоянии крайней необходимости вред, если опасность причинения вреда тем или иным интересам (благам) явно миновала и надобность в совершении соответствующих действий отсутствует.

Причинение вреда правоохраняемым интересам для устранения опасности, которая непосредственно не угрожала интересам личности, общества или государства, влечет ответственность на общих основаниях.

Третье условие правомерности — неустранимость опасности при существующих обстоятельствах с помощью других средств. По смыслу ст. 39 УК это означает, что устранение опасности причинения вреда правоохраняемым интересам может быть произведено только путем ущемления других охраняемых законом интересов (благ). Само название рассматриваемого обстоятельства, исключающего преступность деяния, — «крайняя необходимость» — как раз и означает, что предотвратить вредные последствия, угрожающие какому-либо законному интересу (благу) невозможно никаким иным способом, кроме как путем причинения вреда другим законным интересам. Такое ограничение инициативы лица в состоянии крайней необходимости вполне оправдано, так как уголовный закон в равной мере защищает как те, так и другие (сталкивающиеся) интересы. Поэтому он может признать правомерным намеренное причинение вреда одному из них лишь при условии, что не было иной возможности оградить другой от вредоносного воздействия.

Следовательно, если имеется возможность обезопасить охраняемый законом интерес (благо), не прибегая к причинению вреда другим правоохраняемым интересам (например, обратившись за помощью к органам власти или использовав невредоносный способ устранения опасности), то состояние крайней необходимости возникнуть не может. В этом случае лицо, причинившее вред, несет ответственность на общих основаниях, но с учетом п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК.

Единственное условие правомерности причинения вреда в состоянии крайней необходимости, относящееся к действиям по устранению опасности, таково: причиненный лицом вред должен быть менее значительным, чем предотвращенный вред (эквивалентность вреда).

Причинение правоохраняемым интересам равного по тяжести или более значительного, чем грозящий, вреда недопустимо ни с нравственной, ни с юридической точек зрения. Поэтому, например, не может быть признано правомерным в условиях крайней необходимости спасение жизни одного человека за счет жизни другого, причинение вреда жизни или здоровью людей во имя недопущения пусть даже весьма существенного материального ущерба, принесение в жертву жизни людей с целью предотвращения вреда интересам государства.

Решение вопроса о том, является ли причиненный лицом вред равным или превышающим предотвращенный вред, в каждом конкретном случае зависит от целого ряда объективных обстоятельств. Прежде всего следует учесть характер грозящей опасности: скажем, в одном случае имеется угроза жизни лишь одному человеку, в другом — нескольким лицам. Кроме того, между собой должны сопоставляться ценность нарушенного блага (интереса) и ценность блага, которому угрожала опасность. Хотя порой такое сопоставление представляет большую сложность, так как приходится соотносить совершенно разнородные интересы (блага), например имущественные интересы и жизнь человека, интересы общества и права (свободы) личности.

Несоблюдение указанных условий означает, что причинение вреда в состоянии крайней необходимости не является правомерным и имеется превышение пределов крайней необходимости. В соответствии с ч. 2 ст. 39 УК таковым признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых эта опасность устранялась, когда правоохраняемым интересам причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный.

Если лицо, причинившее вред, имело реальную возможность устранить опасность правоохраняемым интересам несколькими способами, каждый из которых сопряжен с причинением меньшего вреда, чем предотвращенный, то правомерным будет использование любого из этих способов (не обязательно того, который наименее вредоносен).

Согласно ст. 39 УК превышение пределов крайней необходимости влечет за собой уголовную ответственность только в случае умышленного причинения вреда, который равен предотвращенному или превосходит его. Следовательно, если лицо не осознавало, что в результате его действий вред, причиненный правоохраняемым интересам третьих лиц, будет не меньше предотвращаемого или превзойдет его, либо предвидело наступление такого вреда, но самонадеянно рассчитывало на благоприятный исход, то содеянное не образует преступления. Так, если в целях предотвращения наезда на пешехода водитель автобуса совершает резкий маневр, в результате чего автобус переворачивается и несколько пассажиров получают тяжкие увечья, то ввиду отсутствия у водителя умысла на причинение этих вредных последствий он не подлежит уголовной ответственности.

Вполне очевидно, что показатели неэквивалентности причиненного и предотвращенного вреда не могут быть сформулированы априори для всех ситуаций крайней необходимости. Вывод об отсутствии эквивалентности вреда всегда делается с учетом анализа фактических обстоятельств. Однако очевидным будет несоответствие, когда для спасения жизни человека причиняется смерть другому лицу, с целью недопущения существенного материального ущерба причиняется вред жизни или здоровью людей, во имя государственных интересов приносится в жертву жизнь человека, а тем более многих людей.

Обстоятельства, при которых происходит устранение лицом опасности, также оказывают существенное влияние на оценку правомерности его действий. В первую очередь среди них следует выделить внезапность возникновения опасности. Например, в одном случае лицо было готово к возникновению опасности (скажем, получив информацию о предстоящем стихийном бедствии), в другом — экстремальная ситуация возникла стремительно и не могла прогнозироваться. Это решающим образом может повлиять на возможность лица точно рассчитать свои действия и хладнокровно избрать допустимый законом способ предотвращения вреда. Следовательно, если обстановка не позволяла лицу правильно сориентироваться в происходящем и хладнокровно соотнести грозящий и причиняемый им вред, то превышение пределов крайней необходимости отсутствует и поэтому не возникло основания для уголовной ответственности за причиненный этим лицом вред.

Так, Пленум Верховного Суда РФ в вышеназванном постановлении от 27 сентября 2012 г. разъяснил, что не может признаваться преступлением причинение вреда сотрудником правоохранительных органов, военнослужащим и иным лицом, которому законом разрешено применение оружия, специальных средств, боевой и специальной техники, с нарушением установленного законодательством порядка их применения, если, исходя из конкретной обстановки, промедление в применении этих средств создавало непосредственную опасность для жизни людей или могло повлечь за собой иные тяжкие последствия (экологическую катастрофу, совершение диверсии и т. п.).

Крайняя необходимость имеет определенное сходство с необходимой обороной. Однако между ними есть и существенные различия. Так, при необходимой обороне источник опасности только один — действия посягающего, ему и причиняется вред при отражении посягательства; при крайней необходимости имеются многие другие источники опасности, а вред в целях ее устранения причиняется интересам третьих лиц.

При крайней необходимости выдвигается требование, чтобы причиненный вред обязательно был меньше предотвращенного, в то время как при необходимой обороне такой соразмерности вреда не требуется — причиненный посягающему вред может быть равным и даже большим, чем угрожающий.

Наконец, при крайней необходимости требуется, чтобы грозящая опасность была неустранима в данных условиях без причинения вреда правоохраняемым интересам, а при необходимой обороне защищающийся вправе причинить вред посягающему, даже если он мог избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

§ 5. Физическое или психическое принуждение

Физическое и психическое принуждение — два весьма близких, хотя и самостоятельных обстоятельства, исключающих преступность деяния, о которых говорится в ст. 40 УК.

Согласно ч. 1 ст. 40 УК не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие этого лицо не могло руководить своими действиями (бездействием). Если же в результате физического принуждения лицо сохраняло возможность руководить своими действиями, то согласно ч. 2 ст. 40 УК вопрос об ответственности этого лица решается с учетом правил о крайней необходимости.

Напротив, вопрос об уголовной ответственности лица, причинившего вред правоохраняемым интересам под влиянием психического принуждения, согласно ч. 2 ст. 40 УК всегда решается по правилам о крайней необходимости, т. е. на основании положений ст. 39 УК.

Под физическим принуждением, по смыслу ст. 40 УК, понимается внешнее воздействие на организм человека (т. е. на тело в целом, отдельные его органы), которое осуществляется посредством использования предметов материального мира или определенных физических процессов. К нему, в частности, относятся побои, причинение физической боли или вреда здоровью путем пыток, использование отравляющих веществ, принудительная инъекция наркотических средств или психотропных веществ, использование волновой энергии (лазер, звуки высокой частоты и т. п.). Разновидностью физического принуждения выступает и такой способ воздействия на организм человека, как лишение сна, пищи, воды. Если под влиянием физического принуждения лицо было вынуждено совершить противоправные действия (допустим, под пыткой выдало государственную тайну) или оказало содействие другим лицам в совершении ими преступления (например, в результате применения членами банды электрошокового оружия помогло им проникнуть на охраняемый объект), то в его действиях отсутствует состав преступления.

В случаях когда физическое насилие не приводит к утрате лицом способности руководить своими действиями, причинение вреда охраняемым законом интересам других лиц, общества или государства оценивается по правилам о крайней необходимости. Это означает, что если лицо явно не превысило ее пределов, т. е. не причинило равный или значительно больший вред, чем предотвращенный, то оно не должно нести уголовную ответственность в силу ст. 39 УК. В противном случае ответственность наступает за превышение пределов крайней необходимости либо на общих основаниях, хотя и при наличии смягчающего обстоятельства (п. «е» ч. 1 ст. 61 УК).

Принуждение признается психическим, если оно выражалось в различного рода угрозах (убить, причинить тяжкий вред здоровью, изнасиловать, лишить свободы, уничтожить имущество, уволить с работы, распространить нежелательные сведения и т. п.). Угроза причинить вред может касаться как непосредственно интересов лица, принуждаемого к совершению противоправного деяния, так и интересов других лиц (как посторонних, так и родственников, близких, знакомых), а также интересов общества и государства (например, вызвать эпидемию в населенном пункте, отравить воду в водохранилище).

Специфическим видом психического принуждения является использование гипноза. Однако его особенность заключается в том, что гипнотическое воздействие осуществимо только с согласия человека. Поэтому если лицо дало согласие подвергнуться гипнозу, осознавая, что в гипнотическом состоянии будет совершать преступное деяние, то в данном случае психическое принуждение отсутствует и уголовная ответственность наступает на общих основаниях. Если же лицо было введено в заблуждение относительно цели оказываемого на него гипнотического воздействия, в результате которого оно получило установку на совершение противоправного деяния и совершило его, то уголовная ответственность исключается, но не в силу психического принуждения, а ввиду отсутствия вины, так как не могло руководить своими действиями.

Если в результате психического принуждения лицо совершило противоправные действия (бездействие) и причиненный при этом вред оказался меньшим, чем тот, который мог быть причинен ему, то содеянное не рассматривается в качестве преступления. Например, не несет ответственности за участие в совершении группового разбойного нападения лицо, под влиянием реальной угрозы насилия над захваченным заложником.

Если же психическое принуждение не породило состояние крайней необходимости, то лицо, подвергнувшееся ему и причинившее вред правоохраняемым интересам, подлежит ответственности на общих основаниях. Так, действия кассира, передавшего часть выручки магазина лицу, которое незадолго до этого по телефону требовало у него деньги, угрожая в противном случае похитить его ребенка, образуют хищение чужого имущества (хотя и при наличии смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «е» ч. 1 ст. 61 УК).

§ 6. Обоснованный риск

Как обстоятельство, исключающее преступность деяния, обоснованный риск — это причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам личности, общества или государства лицом, которое действует для достижения общественно полезной цели и при этом не выходит за пределы общепринятых мер предосторожности. Сфера действий, сопряженных с риском, по мере усложнения профессиональной деятельности (например, медицинской или требующей использования технических устройств) заметно расширяется. Увеличивается и степень опасности (вредоносности) последствий в результате совершения работниками рискованных действий. Причем вред может быть причинен жизни или здоровью как отдельного человека, так и многих людей, его может составлять не только значительный материальный (имущественный) ущерб, но и экологическое бедствие. В отличие от крайней необходимости, состояние которой порождается внешними (привходящими) факторами, ситуация обоснованного риска формируется самим лицом, осознанно нарушающим установленные требования безопасности.

Согласно ч. 1 ст. 41 УК не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели. Обоснованность риска, означающая, что лицо, причинившее вред охраняемым законом интересам, действовало правомерно, имеется при наличии следующих условий: а) общественно полезной направленности (цели) действий; б) вынужденности действий; в) достаточности мер, принятых для предотвращения вреда охраняемым законом интересам.

Рискованные действия не могут считаться обоснованными, если цель действий рискующего лица не является общественно полезной, т. е. значимой с точки зрения общественного правосознания. Это означает, что путем отступления от установленных правил поведения (чаще — в профессиональной сфере деятельности), в том числе повлекшего причинение вреда правоохраняемым интересам, лицо, действующее в условиях риска, стремится обеспечить благо отдельного человека или многих людей либо отстоять интересы общества или государства. Если цель, которой руководствуется лицо, носит иной характер (скажем, изначально противоправна, отражает эгоистический интерес рискующего лица), ответственность за причиненный вред наступает на общих основаниях.

В некоторых случаях действия рискующего лица могут состоять в открытом нарушении правового запрета, однако тем не менее признаваться совершенными для достижения общественно полезной цели. Так, работник полиции может пренебречь правовым запретом применять огнестрельное оружие в местах скопления людей, пресекая преступные действия лица, ведущего беспорядочную стрельбу в толпе; медицинский работник, стремясь спасти больного, может нарушить запрет использовать методику экстренной помощи, не прошедшую экспериментальной проверки на людях; пилот самолета может прибегнуть к запрещенному способу посадки самолета во время технических испытаний.

Вынужденность действий рискующего (второе условие правомерности риска) в соответствии с ч. 2 ст. 41 УК означает, что цель обеспечения общественного блага не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием). Это условие заметно сближает обоснованный риск и крайнюю необходимость. Однако существенное отличие между ними заключается в том, что причинение вреда охраняемым законом интересам в ситуации риска всего лишь возможное, но отнюдь не обязательное (как при крайней необходимости) последствие действий лица. Кроме того, отказ от рискованных действий далеко не всегда связан с наступлением общественно опасных последствий, а при крайней необходимости такие последствия должны наступать неизбежно. Наконец, обоснованный риск, как правило, не связан с экстремальной ситуацией, угрожающей чьим-либо законным интересам, которая свойственна состоянию крайней необходимости.

Если лицо осознавало, что преследуемая им общественно полезная цель может быть достигнута действиями, не связанными с риском, однако избрало рискованный способ ее достижения и причинило существенный ущерб охраняемым уголовным законом интересам, то оно подлежит уголовной ответственности за содеянное на общих основаниях. Допустим, один из участников технологического эксперимента начинает его, не дождавшись помощника, и тем самым явно рискует, заведомо усложнив себе задачу управления ходом эксперимента. Если в результате этих действий будет причинен вред (например, будет разрушена экспериментальная установка), то экспериментатор понесет ответственность за неосторожное уничтожение чужого имущества.

Третьим условием признания риска обоснованным является то, что лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам (ч. 2 ст. 41 УК). Эти меры должны состоять не столько в оформлении права осуществить те или иные рискованные действия (например, получение разрешения на эксперимент), сколько в обеспечении фактической безопасности людей или организаций, которым может быть причинен вред. Таково, в частности, тщательное планирование рискованных действий (эксперимента), предупреждение о грозящей опасности посторонних людей, соответствующая экипировка участников эксперимента (обеспечение их страхующими приспособлениями и защитными средствами). Более того, согласно ст. 41 УК совершение действий, сопряженных с риском, при проведении научно-технических экспериментов должно основываться на профессиональных знаниях и навыках лица, а также соответствовать достижениям научной мысли.

Достаточность мер для предотвращения вреда должно осознавать само рискующее лицо. Следовательно, важна внутренняя, субъективная оценка ситуации, в которой совершаются рискованные действия, в том числе осознание лицом степени вероятности наступления вредных последствий. При этом для предотвращения вреда лицо должно предпринять те меры, которые в данной ситуации зависят именно от него. Вовсе не требуется, чтобы рискующее лицо предприняло все возможные (объективно достаточные) в сложившейся ситуации меры для недопущения вредных последствий рискованных действий: если бы это было так, то всякое понятие риска утратило бы свой смысл¹²².

Как уже сказано, из достаточности предупредительных мер как условия правомерности действий в ситуации обоснованного риска вытекает, что лицо должно было предвидеть возможность наступления вредных последствий, их характер и конкретный размер, а также избрать адекватные меры, которые обеспечат предотвращение вреда правоохраняемым интересам или, по крайней мере, позволят максимально уменьшить его. Если же наступивший вред окажется более значительным, чем предполагаемый, то ответственность наступает на общих основаниях, т. е. за неосторожное причинение вреда при смягчающих обстоятельствах — нарушении условий правомерности обоснованного риска (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК).

Учитывая, что некоторые виды рискованных действий чреваты наступлением крайне опасных последствий, ч. 3 ст. 41 УК устанавливает: «Риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия». Заведомость наступления указанных общественно опасных последствий рискованных действий означает, что лицо реально предвидит их наступление, но все же не отказывается от своего намерения совершить их. В ситуациях, сопряженных с угрозой для жизни многих людей, а равно при угрозе экологической катастрофы (необратимого или крупномасштабного вреда природной среде) либо общественного бедствия (авария на АЭС, эпидемия, эпизоотия и т. п.) риск никогда не может признаваться обоснованным. Поэтому действия лица, пренебрегающего этим положением уголовного закона, по своей сути всегда являются уголовно наказуемыми. Однако основание уголовной ответственности имеется только в случае наступления вредных последствий (не обязательно тех, что указаны в ч. 3 ст. 41 УК).

От обоснованного риска следует отличать действия в состоянии крайней необходимости, когда лицо рискует причинить вред многим людям, однако это единственная возможность спасти их всех (например, необходимость произвести посадку на самолете с невыпущенным шасси или допустить перегрузку теплохода при эвакуации людей из зоны бедствия, где им грозит смерть). В этом случае применяются правила ст. 39 УК.

§ 7. Исполнение приказа или распоряжения

Приказ или распоряжение, отдаваемые начальником подчиненному в рамках соответствующих полномочий, направлены на достижение социально полезных целей и поэтому должны неукоснительно выполняться. Собственно, приказ (распоряжение) и понимается как обязательное для исполнения требование, предъявляемое начальником к своему подчиненному. Приказ и распоряжение могут быть устными или письменными, отданными начальником подчиненному лично или через другое лицо. Приказ в первую очередь используется в деятельности военизированных структур и специализированных государственных служб (например, в Вооруженных Силах, органах внутренних дел, спасательной службе). Использование распоряжений характерно для иных (невоенизированных) организаций.

Согласно ч. 1 ст. 42 УК не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, которое действовало во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Уголовную ответственность за причинение вреда в такой ситуации несет лицо, отдавшее приказ или распоряжение. Таким образом, обязательность приказа (распоряжения) — непременное условие правомерности деяния, совершенного при их исполнении. Разумеется, приказ или распоряжение должны быть отданы в пределах компетенции начальника и по установленной форме.

Изначальная авторитетность указаний начальника, обязательность этих указаний для подчиненного придают приказу (распоряжению) гораздо больший юридический вес, нежели действиям исполнителя. Этим и объясняется, что ответственность за причинение вреда, вызванного исполнением приказа (распоряжения), возлагается на то лицо, которое отдало их, т. е. на начальника. Причем в вину ему могут вменяться как последствия исполнения приказа (распоряжения), так и превышение должностных полномочий (ст. 286 УК).

В случае если начальник отдает заведомо незаконный приказ или распоряжение, то ответственность подчиненного, который выполнил его и тем самым причинил вред правоохраняемым интересам, не исключается. Закон устанавливает, что лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях (ч. 2 ст. 42 УК). Помимо исполнителя за заведомо незаконный приказ (распоряжение) ответственности подлежит начальник, отдавший их. Например, должностное лицо, по указанию которого подчиненное ему по службе лицо даст взятку другому должностному лицу, признается исполнителем, а выполнивший его указание — соучастником преступления, предусмотренного ст. 290 УК (п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях»).

По закону, если отданный приказ (распоряжение) является заведомо незаконным и его исполнение может повлечь причинение существенного вреда охраняемым уголовным законам интересам (благам), то он не должен исполняться. Поэтому согласно ч. 2 ст. 42 УК неисполнение лицом заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность.

Заведомая незаконность приказа (распоряжения) означает, что они явно, вне всякого сомнения противоречат нормам национального законодательства или международного права, регламентирующего права и свободы человека (Конституция Российской Федерации, федеральные законы, Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка и др.).

С точки зрения субъективной оценки исполнителя, заведомая незаконность приказа означает, что тот убежден именно в его содержательной порочности (неправомерности требуемого поведения). Это, в свою очередь, означает, что при исполнении заведомо незаконного приказа (распоряжения) лицо действует с прямым умыслом на причинение вреда правоохраняемым интересам. Однако, учитывая специфику статуса лиц, обязанных руководствоваться приказами и распоряжениями начальников, согласно п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК совершение преступления при нарушении условий правомерности исполнения приказа или распоряжения признается обстоятельством, смягчающим наказание виновного.

Глава 13.
Понятие и цели наказания

§ 1. Понятие и признаки наказания по уголовному праву

Наказание в уголовном праве, так же как и преступление, — явление социально-правовое. Социальное назначение наказания состоит в том, что оно на протяжении многих лет рассматривается как одно из средств борьбы с преступностью, специфический и весьма жесткий регулятор поведения людей, вступающих в конфликт с уголовным законом. На различных этапах развития человеческой цивилизации государство с помощью уголовного наказания пытается решить по сути одну и ту же задачу — защитить общество от преступных посягательств на наиболее важные социальные ценности, охраняемые уголовным законом. В этом смысле утверждение К. Маркса о том, что наказание есть «средство самозащиты общества против нарушений условий его существования, каковы бы ни были эти условия»¹²³, достаточно точно характеризует социальное предназначение уголовного наказания.

Социальная функция наказания заключается в том, что в случае его применения к лицу, совершившему преступление, может быть восстановлен нарушенный общественный порядок, заглажен нанесенный потерпевшему ущерб, удовлетворена общественная потребность в наказании виновного, устранено чувство страха и неуверенности, возникшее у граждан в связи с совершением преступления, укреплена вера в способность правоохранительных органов бороться с преступностью и надежно защищать интересы человека, общества или государства.

История развития уголовного законодательства являет примеры многообразия видов наказаний, в том числе и наиболее жестоких, применявшихся для того, чтобы добиться эффективных результатов в борьбе с преступностью. Наказание всегда выступает в виде отрицательной реакции общества на совершаемое преступление. Совершение преступления вызывает отрицательную реакцию со стороны граждан (порой приобретающую наиболее острые формы проявления в виде актов мести или самочинной расправы), различных социальных институтов (например, общественных организаций) и, наконец, государства, вынужденного применять к виновным в совершении преступлений соответствующие принудительные меры. Тем не менее не любая мера социального реагирования на преступление, сколь бы жесткой она ни была, может быть признана уголовным наказанием, потому что оно по своей природе явление еще и правовое.

Проблема наказания всегда привлекала внимание мыслителей, по ней высказаны самые различные суждения. Известный дореволюционный ученый профессор Н. Д. Сергеевский отмечал, что в литературе насчитывается до 24 полных философских систем и около 100 отдельных теорий разных криминалистов, обосновывавших право государства наказывать преступников¹²⁴.

Среди них можно назвать теории возмездия, устрашения, общего и специального предупреждения и др. К сегодняшнему дню число теорий, объясняющих социально-правовую природу и цели наказания, еще более возросло. Достаточно назвать хотя бы одну из наиболее распространенных теорий — теорию новой социальной защиты французского ученого М. Анселя, при характеристике которой в литературе, в частности, отмечается, что, не отказываясь от наказания как меры возмездия за совершенное преступление, автор высказался за использование особых мер социальной защиты превентивного характера (например, превентивная изоляция и принудительное лечение психопатов, бродяг, алкоголиков, наркоманов), способных, по его мнению, оказывать не менее эффективное воздействие, чем наказание в собственном смысле слова¹²⁵.

Несмотря на пристальный интерес к проблеме наказания в уголовном законодательстве России (как дореволюционного, так и советского периода), определение его понятия давалось не всегда. В наиболее крупных законодательных актах дореволюционного российского уголовного законодательства — Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовном уложении 1903 г., закреплявших обширные перечни конкретных видов наказаний, — определение наказания отсутствовало.

В советском уголовном законодательстве определение наказания впервые было дано в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г., в ст. 7 которых устанавливалось, что «наказание — это те меры принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от нарушителей последнего (преступников)». Однако в последующих законодательных актах: УК PCФCP 1922 г., Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г., УК РСФСР 1926 г., Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., УК PCФСР 1960 г. — определение наказания отсутствовало. Более того, первый советский УК (1922 г.) вообще отказался от понятия наказания, заменив его понятием «меры социальной защиты», применение которых обусловливалось «опасным состоянием личности». Уголовный закон в оценке общественной опасности личности исходил не из совершенного лицом преступления, а из возможности совершения им в будущем какого-либо преступления. Так, согласно ст. 5 УК РСФСР 1922 г. перед уголовным законодательством стояла задача правовой защиты государства трудящихся «от преступлений и от общественно опасных элементов». Причем по смыслу ст. 7 опасность лица обнаруживалась «совершением действий, вредных для общества, или деятельностью, свидетельствующей о серьезной угрозе общественному правопорядку». Наконец, в соответствии со ст. 49 лица, признанные судом по своей преступной деятельности или по связи с преступной средой данной местности социально опасными, могли быть лишены по приговору суда права пребывания в определенных местностях на срок свыше трех лет. Практика репрессирования по мотивам социальной опасности была закреплена и в Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г., в соответствии со ст. 22 которых удаление из пределов союзной республики или из пределов отдельной местности с поселением в тех или иных местностях или без такового, с запрещением проживания в тех или иных местностях или без такового (т. е. ссылка и высылка) назначались судом в отношении лиц, признанных по своей преступной деятельности или по связи с преступной средой в данной местности социально опасными. Эти меры могли применяться судом к указанной категории лиц независимо от привлечения их к ответственности за совершение конкретного преступления, а также в том случае, когда они, будучи привлечены по обвинению в совершении определенного преступления, были судом оправданы, но признаны социально опасными. В Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. понятие уголовного наказания было восстановлено, а в Основах уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г., впервые после Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919 г., сформулировано его определение, которое с некоторыми уточнениями воспроизведено в действующем УК.

Согласно ч. 1 ст. 43 УК «наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица». В этом определении обозначены основные признаки, характеризующие наказание как уголовно-правовое явление.

1. Наказание — это мера государственного принуждения, устанавливаемая уголовным законом. С помощью наказания государство принуждает лицо, совершившее преступление, к законопослушному поведению, соблюдению уголовно-правовых запретов. Наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, всегда предусмотрено в уголовном законе. Конкретизируя и развивая сформулированный в ст. 3 УК принцип законности («преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом»), ст. 44 УК дает исчерпывающий перечень наказаний, которые могут назначаться судом. Никакой другой нормативный акт, кроме уголовного закона, не может устанавливать уголовных наказаний.

2. Наказание назначается лишь за деяние, предусмотренное уголовным законом как преступление. Поэтому наказание — это юридическое последствие преступления, основанием его применения может быть лишь факт совершения преступления. Совершение других правонарушений — административных, дисциплинарных и т. п. — ни при каких обстоятельствах не может влечь уголовного наказания.

3. Наказание носит публичный характер. Это означает, что оно назначается от имени государства и применяется в интересах всего общества, т. е. в публичных интересах. Лишь государство в лице суда обладает исключительной прерогативой на применение наказания, поэтому суды России выносят приговор именем Российской Федерации. Публичный характер наказания проявляется и в том, что освобождение от наказания по основаниям, установленным в уголовном законе, осуществляется только судом (за исключением амнистии и помилования).

4. Процессуальной формой применения наказания может быть только обвинительный приговор суда, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 118 Конституции Российской Федерации «правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом», именно суд является тем единственным государственным органом, который вправе давать уголовно-правовую оценку содеянному и личности лица, совершившего преступление. Согласно ч. 1 ст. 49 Конституции Российской Федерации «каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». Обвинительный приговор, вынесенный от имени государства и определяющий наказание лицу, признанному виновным в совершении преступления, является официальной государственной реакцией на преступление, которая исключительно отрицательная. Следовательно, в наказании выражено порицание, осуждение лица, совершившего преступление. Вступивший в законную силу приговор, которым осужденному назначено наказание, обязателен для всех государственных органов, учреждений, предприятий, организаций, должностных лиц и граждан и подлежит исполнению на всей территории Российской Федерации.

5. Наказание носит строго личный характер. Оно применяется только к лицу, совершившему преступление, и ни при каких условиях не может быть назначено его родственникам, близким или другим лицам. Предусмотренная ч. 3 ст. 88 УК РФ возможность взыскания штрафа, назначенного судом несовершеннолетнему осужденному, с его родителей или иных законных представителей хотя и предполагает в качестве необходимого условия наличие их согласия, тем не менее противоречит принципу личной и виновной ответственности (ст. 5 УК РФ).

6. Наказание влечет за собой судимость, которая сохраняется на определенный срок и после его отбытия. Из этого правила уголовный закон делает исключение только в отношении лиц условно осужденных. В соответствии с п. «а» ч. 3 ст. 86 УК они признаются не имеющими судимости по истечении испытательного срока.

7. Наказание по своему содержанию является карой, т. е. заключается в лишении или ограничении прав и свобод осужденного. Наказание фактически связано с ущемлением правового статуса осужденного. Характер благ, которых осужденный лишается в связи с назначением наказания, различен. История развития уголовного законодательства свидетельствует, что предметом наказания были практически все блага личности: жизнь, тело, имущество, свобода, честь и т. п. В этой связи можно сказать, что страдания и лишения, претерпеваемые осужденным к уголовному наказанию, могут носить различный характер — физический, нравственный, политический, имущественный и др. Без кары, т. е. определенного законом ущемления правового статуса осужденного, не может быть наказания. Объем кары обычно выражается в видах наказания и его сроках, в различных правоограничениях и зависит от тяжести совершенного лицом преступления. Чем более тяжким является совершенное лицом преступление, тем более строгое должно быть назначено наказание. Закрепленная в уголовном законодательстве система наказаний позволяет избрать в каждом конкретном случае тот объем правоограничений личного или имущественного характера, который бы соответствовал тяжести совершенного преступления и личности виновного. Наибольшим объемом кары обладает такой вид наказания, как лишение свободы, поскольку оно не только ограничивает личную свободу человека, но и ущемляет его политические, трудовые и иные права и свободы. Меньший объем правоограничений по сравнению с лишением свободы присущ, к примеру, штрафу, поскольку он распространяется лишь на имущественные права человека, не затрагивая его личной свободы. Наивысшая репрессивная сила характерна для смертной казни, ибо она лишает осужденного основного, ничем не заменимого блага — жизни.

Признание в ст. 43 УК кары сущностной чертой наказания подвело итог научным спорам по вопросу о том, является ли кара одной из целей наказания. С принятием УК 1996 г. стало очевидным, что уголовный закон рассматривает кару в качестве конструктивного признака наказания, характеризующего его содержание. Это означает, что осуществляемая государством с помощью наказания уголовная политика не имеет своей конечной целью причинение лицу, совершившему преступление, зла, отмщение за содеянное, поскольку направлена на достижение социально полезных результатов.

§ 2. Цели наказания

Под целями наказания в уголовном праве понимаются конечные социальные