Актуальные проблемы Особенной части уголовного права

Учебник

Ответственные редакторы
доктор юридических наук, доцент
И. А. Подройкина
доктор юридических наук, профессор
С. И. Улезько

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.2/.7(470+571)

ББК 67.408(2Рос)

А43

Авторы:

Бохан А. П., к. ю. н., доц., проф. кафедры уголовного права и криминологии Новороссийского филиала ФГКОУ ВО «Краснодарский университет МВД России» — гл. 6 (§ 6.4–6.6), гл. 7 (§ 7.1);

Грошев А. В., д. ю. н., проф., проф. кафедры уголовного права ФГБОУ ВО «Кубанский государственный аграрный университет» — гл. 1 (§ 1.1, 1.3), гл. 8, гл. 9 (§ 9.1);

Кейдунова Е. Р., к. ю. н., доц., доц. кафедры уголовного права и криминологии ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет» — гл. 1 (§ 1.2, 1.4, 1.5), гл. 3 (§ 3.4), гл. 6 (§ 6.3);

Лавринов В. В., к. ю. н., доц. кафедры уголовного права Ростовского филиала ГКОУ ВО «Российская таможенная академия» — гл. 5 (§ 5.1–5.5);

Литвяк Л. Г., к. ю. н., доц., начальник кафедры уголовного права и криминологии Новороссийского филиала ФГКОУ ВО «Краснодарский университет МВД России» – гл. 9 (§ 9.4);

Миллерова Е. А., к. ю. н., доц., доц. кафедры административного права и уголовно-правовых дисциплин ФГБОУ ВО «Ростовский государственный университет путей сообщения» — гл. 7 (§ 7.2 (в соавт. с Е. В. Миллеровым), § 7.4);

Миллеров Е. В., к. ю. н., доц. кафедры уголовного права Ростовского филиала ГКОУ ВО «Российская таможенная академия» — гл. 7 (§ 7.2 (в соавт. с Е. А. Миллеровой), § 7.3);

Пащенко Е. А., к. ю. н., доц., доц. кафедры уголовно-правовых дисциплин Южно-Российского института управления – филиала РАНХиГС – гл. 3 (§ 3.2, 3.3);

Подройкина И. А., д. ю. н., доц., проф. кафедры уголовного права Ростовского филиала ГКОУ ВО «Российская таможенная академия» — предисловие, гл. 3 (§ 3.1.), гл. 4 (§ 4.4 (в соавт. с С. И. Улезько));

Серегина Е. В., к. ю. н., доц., проф. кафедры уголовного права Ростовского филиала ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия» – гл. 2, гл. 6 (§ 6.1, 6.2), гл. 9 (§ 9.3);

Улезько С. И., д. ю. н., проф., проф. кафедры уголовного права ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет» – гл. 4 (§ 4.1–4.3, § 4.4 (в соавт. с И. А. Подройкиной)), гл. 5 (§ 5.6);

Фаргиев И. А., д. ю. н., проф., председатель Верховного Суда Республики Ингушетия – гл. 9 (§ 9.2).

Рецензенты:

Бойко А. И., д. ю. н., проф., заведующий кафедрой уголовно-правовых дисциплин Южно-Российского института управления — филиала РАНХиГС;

Лесников Г. Ю., д. ю. н., проф., главный научный сотрудник ФКУ «Научно-исследовательский институт Федеральной службы исполнения наказаний».

Учебник подготовлен в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом высшего образования для обучающихся по направлению подготовки 40.04.01 «Юриспруденция» (квалификация (степень) «магистр»). В книге рассматриваются наиболее актуальные проблемы современного уголовного права, связанные с трудностями правоприменения, противоречивостью тенденций и перспектив развития отечественного законодательства и порождающие острые научные дискуссии. Представлен анализ российского законодательства по состоянию на сентябрь 2018 г., данные эмпирических исследований, сравнительно-правовой материал, материалы судебной практики, даются ответы на ряд спорных вопросов Особенной части уголовного права, теории и практики применения уголовного закона, затрагиваются проблемы квалификации преступлений, высказываются предложения по возможному совершенствованию уголовного закона.

Учебник предназначен для магистрантов, аспирантов, преподавателей юридических вузов, научных работников и законодателей, а также иных лиц, занимающихся проблемами уголовного законодательства.

УДК 343.2/.7(470+571)

ББК 67.408(2Рос)

© Коллектив авторов, 2019

© ООО «Проспект», 2019

Предисловие

Дисциплина «Актуальные проблемы уголовного права» является обязательной дисциплиной общеобразовательной программы вуза, осуществляющего подготовку магистров юриспруденции по магистерским программам уголовно-правового профиля. Учебник подготовлен с учетом требований федерального государственного образовательного стандарта высшего образования по направлению подготовки 40.04.01 юриспруденция (квалификация (степень) «магистр»). Кроме учета требований государственного образовательного стандарта, авторы при подготовке материала ориентировались на программы кандидатских экзаменов, а также на потребности практики. Тем самым представляемый учебник рассчитан не только на магистрантов, но и аспирантов, преподавателей юридических вузов, научных работников и законодателя, а также иных лиц, занимающихся проблемами уголовного законодательства.

Знание уголовного права необходимо во многих сферах деятельности, и прежде всего в правоохранительной. Это связано с тем, что в своей профессиональной деятельности ни один работник юридической службы не может обойтись без знания основ уголовного права. Современное уголовное законодательство, несмотря на свое двадцатилетнее существование, постоянно изменяется, однако признать, что уголовный закон совершенен, невозможно. В теории уголовного права поднимается целый ряд проблем, которые еще предстоит решить законодателю для обеспечения более эффективного правоприменения, противодействия преступности уголовно-правовыми средствами. В учебнике рассматриваются наиболее актуальные проблемы современного уголовного права России, связанные с трудностями правоприменения, противоречивостью тенденций и перспектив развития отечественного законодательства и порождающие острые научные дискуссии. Представлен анализ российского законодательства с опорой на эмпирические данные, приведены материалы судебной практики, актуальные статистические данные. В книге даются ответы на многие спорные и актуальные вопросы особенной части уголовного права, практики правоприменения, поднимаются проблемы эффективности норм, устанавливающих ответственность за ряд преступлений, предлагаются варианты квалификации отдельных преступлений с учетом изученной судебной практики, а также определяются направления дальнейшего совершенствования уголовного закона. Таким образом, материал, изложенный в учебнике, может быть использован не только при подготовке к практическим занятиям, зачетам, экзаменам, при написании контрольных работ, но также и при подготовке выпускных квалификационных работ, диссертаций на соискание ученой степени кандидата юридических наук.

Авторы учебника имеют большой опыт научной, преподавательской и практической деятельности, имеют ученые степени и ученые звания, участвовали в различных проектах по изданию учебной литературы, поэтому материал, изложенный в книге, доступен для восприятия широкой аудитории.

Учебник «Актуальные проблемы особенной части уголовного права» выполнен на основе действующего уголовного закона, он следует структуре УК РФ, в нем рассмотрено большинство составов преступлений.

Изучение курса «Актуальные проблемы особенной части уголовного права» преследует цель подготовки квалифицированных специалистов, способных самостоятельно решать задачи требуемого уровня сложности в области знания и применения уголовного законодательства.

В соответствии с поставленной целью основными задачами дисциплины «Актуальные проблемы особенной части уголовного права» являются:

• овладение знаниями проблемных вопросов уголовного законодательства РФ и практики его применения;

• приобретение навыков толкования уголовного закона с помощью различных средств и приемов;

• ознакомление с основными проблемами в теории и практике применения уголовного законодательства, умение их анализировать;

• формирование навыков выявления и разработки путей решения проблемных и спорных вопросов уголовного права;

• формирование навыков правильной квалификации преступлений с опорой на разъяснения высшей судебной инстанции и позиции ведущих ученых в области уголовного права.

В процессе изучения дисциплины «Актуальные проблемы особенной части уголовного права» студент должен:

знать:

• основные принципы и задачи, а также содержание уголовного права;

• понятия и термины, используемые в Уголовном кодексе РФ;

• нормативную базу, включая бланкетное законодательство, обращение к которому необходимо при квалификации преступлений;

• правила и приемы квалификации преступлений;

• современную уголовно-правовую литературу, юридическую периодику, монографии, в которых рассматриваются спорные и проблемные вопросы особенной части уголовного права, комментарии законодательных актов;

• судебную практику, разъяснения Верховного Суда РФ в части квалификации отдельных видов преступлений;

уметь:

• показать способности к научно обоснованному теоретическому анализу актуальных проблем особенной части современного уголовного права, подготовку к компетентному применению полученных знаний на практике;

• грамотно приводить примеры, соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ;

• критически осмысливать научные позиции, имеющиеся в науке уголовного права по некоторым дискуссионным вопросам общей части уголовного права;

• правильно квалифицировать преступления с учетом сложившейся судебной практики и с опорой на разработанные в теории уголовного права правила и приемы квалификации преступлений;

• выработать свою теоретическую позицию по конкретному спорному или проблемному вопросу, предлагать пути преодоления противоречий;

владеть:

• информацией о различных научных позициях российских и зарубежных ученых по наиболее спорным и проблемным вопросам в области особенной части уголовного права;

• навыками анализа явлений и фактов правоприменительной практики;

• навыками разработки предложений по совершенствованию уголовного законодательства и подготовки нормативных правовых актов.

Глава 1. ОБЩИЕ И НЕКОТОРЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать: общие правила квалификации преступлений, правила квалификации при конкуренции уголовно-правовых норм, а также при наличии юридической или фактической ошибки, правила и проблемы квалификации при наличии типовых квалифицирующих признаков; современную уголовно-правовую литературу, юридическую периодику, монографии, в которых рассматриваются спорные и проблемные вопросы квалификации преступлений; судебную практику;

уметь: правильно применять правила квалификации преступлений в правоприменительной деятельности, использовать соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, юридически грамотно излагать теоретические положения по изученным вопросам, проводить научные исследования по проблемным вопросам квалификации преступлений, высказывать собственную точку зрения по наиболее сложным и дискуссионным вопросам темы;

владеть: навыками применения правил квалификации преступлений в правоприменительной деятельности; информацией о различных научных позициях ученых по наиболее спорным и проблемным вопросам квалификации преступлений; навыками анализа явлений и фактов правоприменительной практики.

1.1. Основные доктринальные подходы к определению понятия и видов квалификации преступлений

Согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом. В основе реализации уголовной ответственности лежит особая форма правоприменительной деятельности – квалификация преступлений. Ее суть состоит в том, что для привлечения лица к уголовной ответственности либо, наоборот, освобождения от нее следует установить, что в совершенном этим лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренные конкретной статьей Особенной части УК РФ (и иными нормами УК РФ). Эта задача осуществляется путем юридической оценки (квалификации) данного деяния как преступного, т.е. запрещенного уголовным законом под угрозой наказания.

Термин «квалификация» (от лат. quails – качество) означает качественную характеристику каких-либо явлений по их наиболее существенным признакам, свойствам и определение их принадлежности к каким-либо отдельным группам, типам. Квалифицировать преступление – значит дать ему юридическую оценку, определить статью уголовного закона, предусматривающую наказание за данное преступление.

Одно из первых определений квалификации преступлений принадлежит А. А. Герцензону. По его мнению, квалификация состоит в «установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом»¹. В нем присутствуют наиболее важные компоненты квалификации: уголовный закон; конкретное деяние; отношение между ними, обозначенное как соответствие данного деяния признакам состава преступления, но нет указания на ее результат – юридически оформленную оценку деяния как преступления.

Позднее классическим стало определение квалификации преступлений, данное В. Н. Кудрявцевым, как установления и юридического закрепления точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой². В этом определении четко обозначены два важных аспекта квалификации преступлений: а) процесс установления соответствия признаков общественно опасного деяния признакам состава преступления; б) его результат, т.е. юридическое закрепление такого соответствия со ссылкой на уголовный закон, подлежащий применению в данном случае.

Некоторые ученые в определении квалификации преступлений указывают на наличие тождества между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления³. Другие, критически оценивая данный подход, полагают, что в определении квалификации преступлений следует исходить из констатации совпадения таких признаков. Так, по мнению Л. Л. Кругликова, «уголовно-правовая квалификация – это деятельность по соотнесению (сопоставлению) признаков содеянного и признаков состава преступления, итогом которой является констатация совпадения либо, наоборот, несовпадения таковых признаков⁴.

Отдельные ученые в определении квалификации преступлений смещают акцент с установления тождества (соответствия) между признаками деяния и признаками состава преступления на выбор правовой нормы, подлежащей применению в конкретном случае. В этом случае сущность квалификации преступлений связывается с определением конкретной статьи УК (в необходимых случаях – статей УК, их частей, пунктов), которую с позиций действующего уголовного законодательства следует применить при решении вопросов преступности и наказуемости данного деяния⁵. В литературе высказаны и более сложные подходы к определению сущности квалификации преступлений⁶.

Обзор доктринальных подходов относительно определения квалификации преступлений показывает ее сложный, многоаспектный характер. Сущность квалификации преступлений, проявляемая в любой ее интерпретации, так или иначе, связана с ее результатом – юридическим закреплением соответствия признаков совершенного деяния признакам состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой. В этом смысле правы те ученые, которые связывают понятие квалификации преступлений с определением уголовного закона, подлежащего применению в данном конкретном случае. Однако и иные ее аспекты, в частности, процесс поиска уголовно-правовой нормы, подлежащей применению (процесс квалификации), также имеет значение для достижения ее конечного результата. Поэтому при осуществлении квалификации преступлений следует учитывать оба указанных аспекта в их взаимосвязи.

С методологической точки зрения можно выделить несколько уровней (форм) проявления квалификации как познавательно-оценочной деятельности. На гносеологическом (познавательном) уровне квалификация подчинена законам формальной логики, нарушение которых закономерно искажает результат квалификации. В этом плане квалификация осуществляется в строго определенных логических формах. На данном уровне особое значение приобретают философские категории общего и особенного, конкретного и абстрактного, явления и сущности и др. Следование философским методам познания создает надежные гарантии качества квалификации. На праксеологическом (практическом) уровне при установлении соответствия деяния признакам состава преступления квалификация как уголовно-правовое явление приобретает форму уголовно-процессуальной деятельности, связанной с доказыванием по уголовному делу. На данном уровне органически сочетаются закономерности уголовно-правовой оценки деяния, связанные с системными свойствами уголовного законодательства, требующими поэтапной идентификации преступления, и закономерности расследования преступления, также имеющие юридическое выражение как стадии уголовного процесса. Наконец, на формально-оценочном уровне квалификация получает свое юридическое оформление в виде официальной уголовно-правовой оценки деяния, подлежащей закреплению в соответствующих процессуальных актах, выносимых на различных стадиях уголовного процесса (постановление о возбуждении уголовного дела, постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, обвинительное заключение, приговор суда, аппеляционное, кассационное, надзорное определение суда).

В определении сущности квалификации преступлений представляется важным выделение таких ее элементов, как объект, субъект и результат квалификации. Соответственно указанным элементам выделяются различные виды квалификации преступлений. Объект – это то, что подлежит квалификации. Объект квалификации составляют различные явления, имеющие уголовно-правовую природу, среди которых основное место занимает преступление. В этой связи следует отметить, что в теории существуют различные подходы к определению объекта квалификации преступлений. Некоторые авторы включают в ее содержание квалификацию (наряду с преступлением) «иных уголовно-правовых деяний»: посткриминальных деяний, общественно опасных деяний невменяемых, малозначительных деяний, обстоятельств, исключающих преступность деяния⁷. Другие предлагают ввести в научный оборот категорию «квалификация при совершении преступления», имея в виду особенности квалификации при конкуренции норм уголовного права, при совершении нескольких преступлений, при изменении уголовного закона и действии уголовно-процессуальных запретов⁸.

Полагаем, что содержание квалификации составляют лишь те уголовно-правовые явления (юридические факты), которые влекут самостоятельные правовые последствия. Соответственно квалификация малозначительных деяний и пр. в отрыве от категории преступления лишена смысла и не имеет практического значения. Что касается особенностей квалификации при конкуренции норм, совершении нескольких преступлений и др., использование иных (кроме состава преступления) юридических инструментов уголовно-правовой оценки не привносит ничего специфичного в данное понятие, поскольку базовой категорией все равно остается преступление и его состав. Собственно, сам термин «квалификация преступлений» состоялся благодаря категории преступления.

Субъектами квалификации являются, прежде всего, специально уполномоченные лица (судьи, прокуроры, следователи, дознаватели), а также иные практикующие юристы (адвокаты, оперативные работники), ученые-правоведы и др. По субъекту квалификацию преступлений традиционно подразделяют на два вида: официальную (легальную) и неофициальную (доктринальную). Официальная квалификация – это уголовно-правовая оценка преступления, осуществляемая по конкретному уголовному делу должностными лицами, специально уполномоченными на то государством, результаты которой имеют обязательную юридическую силу по данному делу. Существенным признаком официальной квалификации является ее формальное закрепление в различных процессуальных документах. Благодаря этому официальная квалификация приобретает юридическую силу и влечет определенные правовые последствия. Неофициальная квалификация может быть подразделена: на доктринальную – предлагаемую научными работниками в порядке de lege lata в различных научно-практических изданиях и учебной литературе (комментариях к законодательству, монографиях, учебниках и т.п.); профессиональную – осуществляемую отдельными участниками уголовного процесса, обладающими определенными процессуальными полномочиями (адвокатами, экспертами и др.); учебную – вырабатываемую студентами, обучающимися по специальности «правоведение», или практическими работниками, проходящими повышение квалификации, на основе практических материалов (специально подобранных юридических казусов, материалов уголовных дел и др.); обыденную – даваемую отдельными гражданами, в частности, иными участниками уголовного процесса (подозреваемыми, обвиняемыми, потерпевшими, свидетелями и др.). Для неофициальной квалификации характерно то, что она выражает правовые взгляды, оценки и порой даже эмоции указанных субъектов по актуальным вопросам применения уголовного законодательства, не вызывая при этом никаких юридических последствий.

Результат квалификации выражается в конкретной юридической оценке совершенного деяния как преступления, содержащей ссылку на уголовный закон, подлежащий применению в данном случае (статью Особенной части УК РФ, ее часть и пункт, содержащий квалифицирующий признак, а также норму Общей части – при особых формах преступной деятельности). Результат квалификации – это наиболее важный компонент правоприменительной деятельности. Именно в нем проявляется юридическая сущность объекта квалификации – преступления (его характер и степень общественной опасности), с которой закон связывает строго определенные правовые последствия. В зависимости от результата квалификации в теории выделяется следующие ее виды. Прежде всего, исходя из наличия или отсутствия в деянии основания уголовной ответственности – состава преступления, квалификацию подразделяют на два вида: позитивную и негативную. Позитивной считается квалификация, в результате которой установлено, что в деянии лица содержатся признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом. И наоборот, квалификация признается негативной, если наличия в деянии не установлено признаков того или иного состава преступления⁹.

Далее, исходя из критерия истинности (точности) юридической оценки, даваемой по уголовному делу, выделяются два вида квалификации, условно называемые как «правильная» и «неправильная» (или «ошибочная»)¹⁰. Правильной квалификацией является юридическая оценка преступления, которая достаточно точно и полно выражает соответствие признаков совершенного деяния признакам состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Неправильной признается квалификация, при которой юридическая оценка деяния не соответствует либо фактическим признакам совершенного деяния либо юридическим признакам состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Следует отметить, что правильной или неправильной (ошибочной) квалификацией может быть признана как позитивная, так и негативная квалификация. В свою очередь, неправильная квалификация по своей природе подразделяется на умышленную (осознанную и ее преступную разновидность – злонамеренную) и неосторожную (ошибочную). К сожалению, практика свидетельствует о различных злоупотреблениях в этой сфере. Умышленное искажение квалификации касается объема обвинения по уголовному делу и формируется в стадии предварительного расследования. В этом аспекте в материалах дела отражается заведомо избыточная («завышенная») или, наоборот, недостаточная («заниженная») квалификация. При избыточной квалификация обвиняемому вменяется состав более тяжкого преступления, чем фактически совершенное преступление (например, вместо грабежа вменяется разбой; вместо основного состава – квалифицированный; вместо сложного соучастия – групповая форма соучастия; вместо покушения – оконченное преступление и т.п.). Недостаточная квалификация, наоборот, связана с обвинением в совершении менее тяжкого преступления, чем фактически совершенное деяние. Ошибочная квалификация обусловлена либо неправильной оценкой фактических обстоятельств совершенного преступления либо неправильным толкованием уголовного закона, предусматривающим состав данного преступления. И в том и в другом случае меняется объем обвинения и связанные с ним правовые последствия.

Некоторыми учеными, наряду с ошибочной, выделяется также объективно неправильная квалификация, обусловленная изменениями уголовного законодательства, которые происходят уже после осуществления уголовно-правовой оценки деяния¹¹. Представляется, что природа подобной квалификация все же кроется в ошибке, которая может быть допущена при определении обратной силы закона. В противном случае такая квалификация должна признаваться правильной, т.е. соответствующей тому закону, который действовал при ее осуществлении. С учетом требований принципа законности деянию в любом случае должна быть дана только правильная квалификация. Поэтому в случае допущенной ошибки при квалификации преступления, она подлежит исправлению (переквалификации) в соответствии правилами, установленными УПК РФ.

Содержание квалификации составляет деятельность ее субъекта по установлению соответствия деяния признакам состава преступления, выражающаяся в поэтапной оценке содеянного через призму состава преступления. Поскольку эта деятельность носит уголовно-процессуальный характер, она приобретает строго определенное содержание на каждой из стадий уголовного процесса. В связи с этим выделяются два вида квалификации: предварительная, даваемая в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, и окончательная (или судебная), осуществляемая в стадии судебного разбирательства. Соответственно ее субъектами выступают органы предварительного расследования и суд. В свою очередь, последняя может быть изменена или уточнена в какой-либо части вышестоящим судом (аппеляционной, кассационной или надзорной инстанции) по основаниям, установленным УПК РФ. В этом случае речь идет о переквалификации деяния с одной статьи УК РФ на другую и устранении ошибки в применении материального уголовного закона, допущенной нижестоящим судом.

Итак, квалификацию преступлений (в узком смысле) можно определить как форму правоприменительной деятельности специально уполномоченных субъектов по установлению и юридическому закреплению соответствия фактических признаков совершенного деяния юридическим признакам состава преступления, предусмотренного уголовным законом.

Квалификации преступлений имеет важное социально-политическое, юридическое и криминологическое значение. Юридическое (уголовно-правовое) значение квалификации преступлений состоит в следующем.

Во-первых, квалификация преступлений позволяет установить основание уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ). Решать эту задачу призвана официальная квалификация. С точки зрения принципа законности уголовно-правовая оценка совершенного деяния должна точно соответствовать признакам состава инкриминируемого преступления, предусмотренного уголовным законом. Следовательно, деянию должна быть дана только правильная квалификация. Применение закона по аналогии не допускается. Во-вторых, квалификация преступлений является инструментом определения категории преступления (ст. 15 УК РФ). Последняя, в свою очередь, имеет важное значение для определения правовых последствий совершения преступления, связанных с уголовной ответственностью и наказанием, и иными мерами уголовно-правового характера (правила назначения наказания; условия освобождения от уголовной ответственности и наказания; режим отбывания лишения свободы; определение сроков давности, погашения судимости и др.). В-третьих, квалификация позволяет осуществить дифференциацию уголовной ответственности и наказания (путем установления квалифицированного состава, состава неоконченного преступления, соучастия в преступлении и др.). В-четвертых, именно квалификация преступлений позволяет обеспечить соблюдение принципа законности в самой правоохранительной деятельности. Кроме того, квалификация преступлений имеет определенное уголовно-процессуальное и криминологическое значение (определение подследственности, подсудности уголовных дел, процессуальных сроков, уголовно-статистический учет выявленных преступлений и др.).

1.2. Общие правила квалификации преступлений по признакам состава преступления

В теории уголовного права и правоприменительной практике приводятся различные определения понятия «правила квалификации». Так, Л. Д. Гаухман, под правилами квалификации преступлений понимает приемы, способы применения уголовного закона, предусмотренные в нем самом, руководящих постановлениях Пленума Верховного Суда, а также выработанные иной судебной практикой и теорией уголовного права¹². Р. А. Сабитов полагает, что правилами квалификации преступлений, являются именно положения, в которых отражена конкретная закономерность, касающаяся установления и юридического закрепления точного соответствия фактических признаков общественно опасного деяния и признаков состава преступления¹³. А. В. Корнеева считает правилом квалификации преступлений предписание, устанавливающее порядок действий правоприменителя при известных фактических обстоятельствах для выбора при квалификации преступления конкретного пункта, части, статьи УК РФ¹⁴.

При всех различиях в определениях понятия «правила квалификации» общим является то, что они представляют собой приемы и способы применения уголовного закона. Под правилами квалификации преступления необходимо понимать приемы и способы применения уголовного закона для выражения соответствия признаков совершенного лицом общественно опасного деяния юридическим признакам состава преступления, предусмотренного статьей Особенной части УК РФ, в целях определения наличия основания уголовной ответственности.

Правила квалификации преступлений содержатся в Уголовном кодексе РФ, в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, формулируются на основе судебной практики или научных рекомендаций. Особенностью правил квалификации преступлений является то, что в своей совокупности они не сконцентрированы ни в уголовном законодательстве, ни в каком-либо одном самостоятельном разделе теории уголовного права и рассматриваются применительно к отдельным положениями этой отрасли.

Правила квалификации преступлений по своему содержанию можно подразделить на общие и специальные. К общим правилам квалификации относятся правила, относящиеся к оценке отдельного оконченного преступления, совершенного одним лицом, а специальные правила – это правила квалификации неоконченных преступлений, преступлений, совершенных в соучастии, множественности преступлений, правил квалификации при конкуренции уголовно-правовых норм, правил, используемых при изменении квалификации преступлений. Общие правила применяются в любом случае независимо от вида преступления и особенностей его совершения. Специальные правила применяются в зависимости от особенностей конкретной правовой ситуации.

К общим правилам квалификации относятся следующие:

1. Содеянное должно быть непосредственно предусмотрено в УК РФ в качестве преступления. Согласно ч. 2 ст. 3 УК РФ применение уголовного закона по аналогии не допускается.

2. В содеянном должны быть установлены все сведения, предусмотренные положениями Общей части УК РФ (общественная опасность, отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния (ч. 2 ст. 14, ст. 31, ст. 37–42 УК РФ), виновность (ст. 24–28 УК РФ), стадия совершения преступления (ст. 29–30 УК РФ) и др.).

3. В содеянном устанавливаются и доказываются все элементы и признаки конкретного состава преступления.

Внешне квалификация преступления выглядит как указание на пункт, часть и номер статьи (статей) Уголовного кодекса. Сочетание этих символов получило название «формула квалификации». В формуле квалификации выделяется объем и содержание. Объем квалификации характеризует объем обвинения и предполагает вменение субъекту одного или нескольких преступлений по правилам идеальной или реальной совокупности (ст. 17 УК РФ). Содержание квалификации определяется характером общественной опасности совершенных и вменяемых лицу преступлений.

Рассмотрим общие правила квалификации преступлений по признакам состава преступления. Признаки состава преступления либо указываются непосредственно в диспозиции уголовно-правовой нормы, либо вытекают из ее содержания и устанавливаются путем толкования. Трудности при квалификации преступлений объясняются тем обстоятельством, что каждое преступление имеет ряд общих признаков с другими преступлениями, и для того, чтобы правильно квалифицировать преступление, необходимо очень четко представлять разграничительные признаки со смежными деяниями.

Процесс квалификации состоит в последовательном отграничении каждого признака совершенного деяния от признаков других, смежных преступлений. Разграничение преступлений есть обратная сторона квалификации преступлений¹⁵. Разграничение преступлений проводится по элементам состава преступления: объекту, объективной стороне, субъективной стороне, субъекту.

Квалификация по признакам объекта преступления. В теории уголовного права традиционным является определение объекта преступления как охраняемых уголовным законом общественных отношений, которым причиняется вред или создается угроза причинения вреда в результате преступного поведения. Предмет преступления – это физический предмет материального мира или интеллектуальная ценность, на которые оказывается непосредственное воздействие при совершении преступления. Свойства и особенности предмета имеют значение для решения вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности, квалификации деяния и назначения наказания. Так, часто преступления одного вида имеют сходные объекты (жизнь, собственность, честь, достоинство, здоровье). Предмет преступления, напротив, обладает системой особенностей, признаков, многие из которых имеют самостоятельное уголовно-правовое значение и определенным образом влияют на основание уголовной ответственности и на квалификацию деяния. Например, жизнь каждого человека охраняется в равной мере. Вместе с тем, посягательство на жизнь особого потерпевшего – беременной женщины, новорожденного – образует состав самостоятельного преступления (ч. 2 ст. 105 или ст. 106 УК РФ).

Определение предмета имеет важное практическое значение также для отграничения его от средств, орудий совершения преступления, так как одна и та же материальная вещь может быть и предметом и средством преступления (оружие, документы, транспортные средства, инструменты, инвентарь и т. п.).

Под потерпевшим понимается «физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации» (ч. 1 ст. 42 УПК РФ).

Во многих составах признаками, определяющими квалификацию содеянного являются свойства потерпевшего, его отношения с другими лицами, поведение до и в момент посягательства (например, в ряде составов такие физические свойства потерпевшего, как пол, возраст, состояние здоровья и др., могут определять квалификацию преступления – ст. 106, 124 УК РФ). При квалификации ряда преступлений против личности учитывается состояние потерпевшего, как физическое, так и психическое (например, п. «в» ч. 2 ст. 105 УК). В ряде составов для правильной квалификации преступлений необходимо выяснение взаимоотношений между виновным и потерпевшим (например, ст. 127.2 УК РФ).

Направленность на конкретный объект преступления определяется предметом преступления и способом воздействия на него (например, обстоятельством, определяющим квалификацию деяния, могут явиться свойства предмета преступления (ст. 164 УК РФ)).

Трудности при квалификации обычно не возникают, когда объекты двух преступлений достаточно четко друг от друга отличаются, так как в подобных случаях в законе всегда прямо названы потерпевший или предмет преступления, что дает возможность легко решить вопрос о различии в объектах. Трудности при квалификации возникают, когда в законе объект или предмет преступления определены через оценочные понятия.

В качестве правил квалификации по объекту можно выделить следующие:

1. Если составы различаются по виду объектов преступления, содеянное квалифицируется по статье, предусматривающей то общественное отношение, на которое совершено установленное посягательство.

2. Причинение вреда дополнительному объекту в многообъектных преступлениях охватывается соответствующим составом и не требует квалификации по совокупности. Но, если при совершении преступления степень тяжести вреда, причиняемого дополнительному объекту, больше степени тяжести вреда, причиняемого основному объекту, требуется квалификация по совокупности преступлений (при этом, определение более тяжкого вреда производится путем сопоставления санкций).

3. Если в статье альтернативно указаны несколько дополнительных объектов, для квалификации преступления по этой статье достаточно причинения вреда хотя бы одному из них (например, п. «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ).

Квалификация по признакам объективной стороны преступления. В уголовно-правовой литературе под объективной стороной состава преступления понимают «совокупность юридически значимых, указанных в уголовном законе признаков, характеризующих внешнюю сторону конкретного общественно опасного посягательства на охраняемый уголовным правом объект»¹⁶.

Обязательным признаком объективной стороны преступления является деяние, под которым понимается альтернативно действие или бездействие. Все другие признаки объективной стороны состава преступления являются факультативными. При квалификации преступления необходимым является установление временных границ действия, т.е. начального и конечного моментов действия, в частности, для применения уголовного закона во времени, для отграничения стадий неоконченного преступления, оконченного преступления от неоконченного и т.д.

Бездействие – это несовершение конкретного действия, которое лицо было обязано и имело возможность совершить. Выделяют два критерия бездействия: 1) объективный и 2) субъективный. Объективный критерий – невыполнение возложенной на лицо обязанности осуществить конкретное общественно необходимое действие. Субъективный критерий – наличие у лица реальной возможности совершить такое действие.

Отсутствие у лица обязанности совершить конкретное действие означает отсутствие объективного критерия, а также отсутствие у лица реальной возможности совершить требуемое действие исключает субъективный критерий бездействия и, следовательно, отсутствие уголовной ответственности лица за бездействие.

Для квалификации преступлений большое значение имеют уголовно-правовые последствия, так как они являются: 1) обязательным признаком материальных составов преступлений (без их наступления содеянное не признается преступлением); 2) разграничительным признаком смежных составов преступлений; 3) квалифицирующими признаками некоторых составов преступлений.

Причинная связь является обязательным признаком объективной стороны преступления с материальным составов, поэтому ее наличие в уголовно-правовом смысле между деянием и наступившими последствиями свидетельствует о наличии состава преступления, а ее отсутствие не позволяет квалифицировать содеянное как преступное, в случаях же неправильного понимания лицом причинно-следственной связи между его деянием и наступившими последствиями, содеянное квалифицируется по правилам квалификации субъективной ошибки.

В качестве правил квалификации по признакам объективной стороне можно выделить следующие:

1) если диспозиция статьи Особенной части не содержит описания деяния, а лишь указывает на общественно опасные последствия, то способ совершения преступления может быть любым, за исключением случаев, когда он указан в квалифицированном составе в качестве отягчающего признака (например, ч. 2 ст. 167 УК РФ, соответственно иные способы уничтожения или повреждения имущества должны быть квалифицированы по ч. 1 ст. 167 УК РФ);

2) если в диспозиции статьи Особенной части УК указано несколько альтернативных действий или несколько общественно-опасных последствий, то для квалификации посягательства по этой статье или части статьи УК РФ достаточно совершения одного из указанных действий (например, ч. 1 ст. 127.1 УК РФ) или наступления одного из указанных последствий (например, ч. 1 ст. 248 УК РФ);

3) если в умышленном преступлении с материальной конструкцией состава отсутствует обязательное последствие, то деяние не может быть квалифицированно как оконченное преступление, ответственность в таких случаях наступает за покушение на совершение этого преступления. Например, если направленность умысла лица была на причинение смерти, а фактически был причинен тяжкий вред здоровью, содеянное необходимо квалифицировать как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1ст. 105 УК РФ);

4) если последствие не охватывалось умыслом виновного, то деяние квалифицируется по той части статьи Особенной части УК РФ, которая предусматривает ответственность за причинение вреда без такого дополнительного последствия (по простому составу);

5) если в неосторожных преступлениях отсутствуют вредные последствия, то исключается квалификация содеянного как преступления (например, если нарушение лицом, управляющим железнодорожным транспортом, правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транспорта не привело по неосторожности к причинению тяжкого вреда здоровью либо крупному ущербу, то квалификация по ч. 1 ст. 263 УК РФ исключается);

6) если в результате совершения деяния наступили последствия, предусмотренные различными частями одной и той же статьи УК, то содеянное подлежит квалификации только по той части статьи, которая устанавливает ответственность за причинение более тяжкого последствия.

Квалификация по признакам субъекта преступления. Субъект преступления – физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности. Обязательные признаки субъекта преступления: физическое лицо, достижение возраста, установленного уголовным законом, вменяемость. Факультативными признаками субъекта преступления являются признаки специального субъекта.

На квалификацию преступления влияет возраст и признак специального субъекта. Субъектом преступления может быть только физическое лицо. Невменяемость лица исключает уголовную ответственность.

Признаки специального субъекта преступления имеют квалифицирующее значение и в этом плане могут иметь криминообразующее значение, либо играть роль разграничительного признака, либо являться квалифицирующим или привилегирующим признаком. Специальный субъект преступления – лицо, которое кроме необходимых признаков субъекта (вменяемость, достижение определенного возраста) должно обладать еще особыми признаками. Для правильной квалификации в таких случаях необходимо точное уяснение признаков специального субъекта.

Невменяемость лица, совершившего общественно опасное деяние (ст. 21 УК РФ), всегда исключает уголовную ответственность, следовательно, не влияет на квалификацию содеянного. То же самое относится к установленному в законном порядке отставанию в психическом развитии лица, не достигшего 18-летнего возраста (ч. 3 ст. 20 УК РФ), а также к психическому расстройству, не исключающему вменяемости (ст. 21 УК РФ), которое только в единственном случае упоминается непосредственно как признак преступления (ст. 106 УК РФ).

В качестве правил квалификации по признакам субъекта преступления можно выделить следующие:

1) если лицо в возрасте от 14 до 16 лет совершило общественно опасное деяние, ответственность за которое наступает с 16 лет, и в его действиях не содержится иного состава преступления, такое лицо не подлежит уголовной ответственности;

2) если лицо в возрасте от 14 до 16 лет совершило общественно опасное деяние, ответственность за которое наступает с 16 лет, однако в его деянии наличествует другой состав преступления, ответственность за которое наступает с 14 лет, деяние этого лица должно быть квалифицировано по статье о том преступлении, ответственность за которое предусмотрена с 14 лет. Так, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ), уголовная ответственность за совершение которого наступает с 16 лет, фактически содержит состав убийства, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство лица в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или …), ответственность за совершение которого наступает с 14 лет;

3) если лицо, совершило преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста и невменяемости, оно признается посредственным исполнителем преступления и его действия подлежат квалификации по статье УК РФ, соответствующей совершенному им преступлению без ссылки на ст. 33 УК РФ. Если, при этом, субъект преступления достиг возраста 18 лет, то использование им при совершении преступления несовершеннолетнего подлежит дополнительной квалификации по ст. 150 УК РФ;

4) если лицо, использовавшее для совершения преступления несовершеннолетнего, не достигшего возраста уголовной ответственности, или невменяемого и при этом не осознавало этого обстоятельства, то деяния виновного квалифицируются как покушение на подстрекательство (организацию или пособничество) этого преступления, т.е. по ч. 3 ст. 30, ч.ч. 3, 4 или 5 ст. 33 УК;

5) исполнителем преступления со специальным субъектом может быть только лицо, обладающее специальным признаком;

6) лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в статье Особенной части УК, в соответствии с ч. 4 ст. 34 УК несет уголовную ответственность за преступление в качестве организатора, подстрекателя или пособника со ссылкой на ст. 33 УК.

Квалификация по признакам субъективной стороны преступления. Субъективная сторона преступления – это психическое отношение к совершаемому преступлению, психическая деятельность или психические процессы, связанные с преступлением.

Субъективная сторона преступления занимает особое место в процессе квалификации преступления, при этом законодатель придает вине такое важное значение, что возводит ее в принцип Уголовного кодекса РФ (ч. 1 ст. 5 УК РФ). Согласно ч. 1 ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Игнорирование признаков субъективной стороны может привести к объективному вменению, т.е. привлечению к уголовной ответственности за невиновное причинение вреда.

На практике из всех элементов состава преступления наиболее сложной для установления, доказательства и квалификации является именно субъективная сторона. Это вполне понятно, так как субъективная сторона является непосредственным внутренним психическим продуктом сознания, и сам субъект порой не всегда понимает глубинное содержание своей психической деятельности. Поэтому не может быть общего подхода к установлению той или иной разновидности психического отношения лица к совершенному им общественно опасному деянию и его последствиям, к определению мотивов, целей и эмоционального состояния лица на момент совершения преступления.

Уголовное законодательство выделяет две формы вины: умысел и неосторожность. Каждая разновидность вины имеет свое специфическое содержание. Форма вины определяет квалификацию преступлений, когда законодатель дифференцирует уголовную ответственность за совершение общественно опасных деяний, разграничивающихся по форме вины (например, по форме вины разграничиваются умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ) и причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК РФ).

Трудностей при определении формы вины для квалификации преступлений не возникает, когда статьи Особенной части УК построены таким образом, что содержат в диспозиции указание на форму вины, при наличии которой охарактеризованное деяние рассматривается в качестве преступления. В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК «деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса», при этом если в диспозиции статьи Особенной части УК отсутствует указание на неосторожность, то это еще не свидетельствует о том, что преступление может быть совершено с любой формой вины. Поэтому, в таких случаях смысл закона уясняется путем толкования и использования специальных познаний.

Если состав преступления является формальным, или в составе закрепляется специальная цель или мотив, а также закон указывает на заведомость действий, то преступление совершается с умышленной формой вины. Кроме того, об умышленной форме вины также свидетельствует характер преступления и способ его совершения.

В соответствии со ст. 27 УК РФ преступления с двумя формами вины в целом признаются умышленными. В преступлениях с двойной формой вины, существует неоднозначное соотношение мотива (цели) с наступившими последствиями, которые по-разному отражены в законе. Поэтому при квалификации таких деяний необходимо установить вину субъекта по отношению к различным действиям и последствиям. Вина всегда должна устанавливаться и к действиям, и к последствиям.

Вид умысла может оказывать влияние только на квалификацию неоконченных преступлений: приготовление и покушение на преступление характеризуются только прямым умыслом, поэтому вменение неоконченных преступлений возможно только при установленном прямом умысле. Преступление, совершенное с косвенным умыслом квалифицируется по фактически наступившим последствиям.

На квалификацию преступлений большое влияние оказывает также направленность умысла. На необходимость учета при квалификации преступлений направленности умысла на совершение преступления указывают также постановления Пленума Верховного Суда РФ¹⁷.

Деление неосторожности на легкомыслие и небрежность для квалификации не существенно. Если в тексте статьи есть указание на заведомость по отношению к какому-либо признаку, то это означает, что субъект достоверно знает о наличии соответствующего признака.

Мотив и цель как факультативные признаки субъективной стороны преступления имеют значение для уголовно-правовой квалификации лишь при совершении умышленных преступлений. В неосторожных преступлениях мотив и цель устанавливаются лишь для выяснения причин и условий, способствующих совершению преступления, для выяснения характеристики личности виновного, и могут оказать влияние только на назначение наказания.

В качестве правил квалификации по признакам субъективной стороны преступления можно выделить следующие:

1) при определенном умысле квалификация производится в зависимости от направленности умысла на определенный объект, на совершение деяния определенным образом, на причинение определенного рода последствий;

2) при неопределенном умысле квалификация производится в зависимости от тех последствий, которые фактически были причинены;

3) при перерастании умысла в процессе совершения преступления в умысел, соответствующий по содержанию другому составу преступления, предусматривающему более опасное преступление, квалификация производится по статье, предусматривающей ответственность за совершение более опасного преступления;

4) если в диспозиции уголовно-правовой нормы отсутствует указание на неосторожное отношение к квалифицирующему последствию, то причинение такого последствия с умыслом и по неосторожности полностью охватывается этой нормой и не требует дополнительной квалификации, только при условии, что в статье УК об умышленном причинении того же самого последствия закон не предусматривает более строгого наказания, чем за умышленное преступление, в котором данное последствие играет роль квалифицирующего признака (если норма предусматривает более строгое наказание, то содеянное квалифицируется по совокупности преступлений) (например, п. «в» ч. 4 ст. 162 и ч. 4 ст. 111 УК РФ);

5) квалифицирующие объективные признаки, не являющиеся последствием, могут вменяться лицу лишь в случае осознания их наличия. В случае такого неосознания – деяние необходимо квалифицировать по статье об умышленном преступлении без указанного признака. Например, похищение заведомо несовершеннолетнего должно квалифицироваться по п. «д» ч. 2 ст. 126 УК РФ, а если виновному не было известно о несовершеннолетии потерпевшего – по ч. 1 ст. 126 УК РФ;

6) если в диспозиции статьи Особенной части УК в качестве обязательных признаков основного состава указаны альтернативно мотивы и цели, для квалификации по этой статье достаточно наличия одного из них;

7) если в составе в качестве квалифицирующих признаков предусмотрено несколько мотивов или целей совершения преступления, то квалификация производится по доминирующему мотиву или доминирующей цели.

1.3. Конкуренция уголовно-правовых норм и ее влияние на квалификацию преступлений

Одним из сложных вопросов является квалификация преступлений при наличии конкуренция уголовно-правовых норм. Конкуренция норм возникает в случае, когда совершенное деяние, содержит признаки преступлений, предусмотренные одновременно двумя или более уголовно-правовыми нормами, из которых применению подлежит одна из конкурирующих норма. Понятие конкуренции уголовно-правовых норм в действующем УК РФ не содержится¹⁸. В теории конкуренция норм уголовного права определяется как регулирование одного и того же уголовно-правового отношения двумя или более нормами, из которых применяться должна одна норма (или несколько норм). Исходя из определенных свойств уголовно-правовых норм, находящихся в отношении конкуренции, выделяются следующие ее виды: 1) содержательная; 2) временная («темпоральная»); 3) пространственная; 4) иерархическая¹⁹.

В содержательной конкуренции находятся уголовно-правовые нормы, которые содержат признаки преступлений, различающиеся между собой по объему или содержанию. В свою очередь, содержательная конкуренция уголовно-правовых норм подразделяется на следующие разновидности: а) конкуренцию общей и специальной норм; б) конкуренцию специальных норм; в) конкуренция части и целого; г) неоднократную конкуренцию; д) конкуренцию общей и исключительной норм.

1. Конкуренция общей и специальной норм – наиболее распространенная разновидность конкуренции норм уголовного права, коллизионное правило относительно которой закреплено в уголовном законе (ч. 3 ст. 17 УК РФ). Она представляет собой конкуренцию уголовно-правовых норм, различающихся между собой по объему. Общая норма предусматривает все возможные случаи совершения конкретного преступления, независимо от их фактических особенностей (например, любая кража чужого имущества), а специальная норма – один из таких случаев (кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище; в крупном или особо крупном размере и др.). Соответственно специальная норма является более узкой по объему, поскольку она выделяет конкретный случай посягательства из множества подобных случаев, предусмотренных общей нормой. Обычно специальная норма, включая все наиболее существенные признаки преступления, содержащиеся в общей норме, конкретизирует какой-либо из признаков, придавая ему более узкое значение. Согласно ч. 3 ст. 17 УК РФ, если преступление предусмотрено общей и специальной нормой, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме. Данное правило позволяет разграничить конкуренцию уголовно-правовых норм с идеальной совокупностью преступлений, когда одним деянием одновременно совершается два или более преступлений, предусмотренных различными нормами УК. В связи с тем, что специальная норма находятся в отношении подчинения с общей нормой, в случае исключения ее из УК РФ, будет применяться общая норма.

Конкуренция общей и специальной норм включает несколько разновидностей:

а) конкуренция норм, содержащих признаки двух основных составов преступлений, предусмотренных различными главами УК (например, общей является норма об убийстве лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК), а специальной – норма о посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) – в данном случае применяется норма, предусматривающая частный случай убийства (покушения на него) лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности (то есть ст. 317 УК);

б) конкуренция норм, содержащих признаки основного и квалифицированного (или особо квалифицированного) составов преступлений (например, общей будет норма о краже, предусмотренная ч. 1 ст. 158 УК, а специальной – норма о квалифицированной краже, совершенной с незаконным проникновение в жилище (п. «а» ч. 3 ст. 158 УК) – в этом случае применяется норма, предусматривающая квалифицированный составов преступления;

в) конкуренция норм, содержащих признаки основного и привилегированного составов преступлений (например, общей будет норма об убийстве, предусмотренная ч. 1 ст. 105 УК, а специальной – норма об убийстве при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК) – в этом случае применяется норма, предусматривающая привилегированный состав преступления;

г) конкуренция норм Общей и Особенной частей УК РФ, содержащих признаки двух составов преступлений (например, конкуренция между нормами о неоконченном преступлении в виде приготовления к преступлению (ч. 1 ст. 30 УК) и его специальной разновидностью, предусмотренной ч. 1 ст. 209 Особенной части УК РФ; между нормами о соучастии в преступлении в виде пособничества преступлению (ч. 5 ст. 33 УК) и специальным видом пособничества, предусмотренным ч. 3 ст. 205.1 Особенной части УК) – в этом случае применяется норма Особенной части УК, предусматривающая ответственность за самостоятельное преступление.

2. Конкуренция специальных норм возникает в случае, когда совершенное деяние охватывается двумя и более нормами, содержащими отягчающие или смягчающие ответственность обстоятельства. Различаются следующие разновидности конкуренции специальных норм:

а) между двумя и более нормами с отягчающими обстоятельствами (например, совершение кражи группой лиц по предварительному сговору в крупном размере, предусмотренное п. «а» ч. 2 и п. «в» ч. 3 ст. 158 УК) – в этом случае деяние квалифицируется по норме, предусматривающей более строгое наказание;

б) между двумя нормами с отягчающими и смягчающими ответственность обстоятельствами (например, убийство двух или более лиц в состоянии аффекта, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 105 и ч. 2 ст. 107 УК РФ) – в этом случае применяется норма, предусматривающая смягчающие ответственность обстоятельства (привилегированный состав);

в) между двумя нормами со смягчающими ответственность обстоятельствами (например, убийство двух или более лиц в состоянии аффекта при превышении пределов необходимой обороны, предусмотренное ч. 2 ст. 107 и ч. 1 ст. 108 УК РФ) – в этом случае применяется норма, предусматривающая более мягкое наказание (особо привилегированный составов).

Данные правила квалификации преступлений при конкуренции двух специальных норм содержатся в соответствующих постановлениях Пленума Верховного Суда по отдельным категориям дел (например, п. 17 постановления № 29 Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»)²⁰. В этом разъяснении приведено правило квалификации при одной из разновидностей конкуренции специальных норм – с отягчающими ответственность обстоятельствами.

3. Конкуренция целого и части представляет собой конкуренцию уголовно-правовых норм, которые с различной полнотой охватывают признаки предусмотренного ими состава преступления.

При этом виде конкуренции уголовно-правовых норм норма-целое охватывает всю совокупность признаков совершенного преступления, а норма-часть – только часть этих признаков. Это происходит, в частности, потому, что предусмотренное последней нормой деяние является составной частью другого – более сложного по конструкции состава преступления, предусмотренного нормой-целым. Подобные преступления в теории уголовного права часто называются составными.

Исходя из конструктивных особенностей составов преступлений, можно выделить следующие основные ситуации, связанные с возникновением рассматриваемого вида конкуренции уголовно-правовых норм.

1. Предусмотренное нормой деяние (часть) является конститутивным признаком состава преступления, предусмотренного другой нормой УК, образуя способ его совершения либо другую конструктивную часть – преступные последствия (целое). Например, многие составы преступлений в качестве конструктивного признака указывают на причинение определенных преступных последствий, в частности, причинение по неосторожности смерти потерпевшему или тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 143, ст. 263, ст. 264 и др.), которые являются самостоятельными преступлениями против личности (ст. 109, ч. 1 ст. 118 УК РФ). При совершении преступлений, предусмотренных нормой-целым, указанные последствия полностью охватываются данной нормой и дополнительной квалификации по совокупности преступлений (норме-части) не требуют.

2. Предусмотренное нормой деяние (часть) является квалифицирующим признаком состава преступления, предусмотренного другой нормой УК, также образуя способ его совершения либо преступные последствия (целое). Например, ст. 139 УК РФ содержит состав нарушения неприкосновенности жилища. В то же время незаконное проникновение в жилище предусмотрено законом в качестве квалифицирующего признака других, более опасных посягательств (п. «а» ч. 3 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 161, ч. 3 ст. 162 УК). При совершении преступлений, предусмотренных нормой-целым, нарушение неприкосновенности жилища полностью охватывается данной нормой и дополнительной квалификации по совокупности преступлений (норме-части) также не требуют.

3. Предусмотренное нормой деяние (часть) образующее самостоятельный состав преступления (часть), является стадией совершения более тяжкого преступления, предусмотренного другой нормой УК (целое). Например, при посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) лицо фактически причиняет потерпевшему тяжкий вред здоровью (ст. 111 УК). В этом случае действия виновного квалифицируются только по ст. 317 УК РФ (норма-целое), так как совершение деяния, предусмотренного ст. 111 УК РФ, является стадией при посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа²¹.

4. Конкуренция целого и части возникает при квалификации действий организатора, подстрекателя и пособника в случае, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления. В таких случаях выполнение роли соучастника преступления предусмотрено соответствующей частью ст. 33 УК (норма-часть), а соисполнительство в совершении конкретного преступления – статьей Особенной части УК, квалифицируемое согласно ч. 3 ст. 34 УК без ссылки на ст. 33 УК (норма-целое). В таких случаях соучастники – соисполнители отвечают по статье Особенной части УК за совместно совершенное ими преступление (норма-целое) без ссылки на ст. 33 УК РФ.

5. Иное правило устранения конкуренции целого и части применяется в случае, если организатор или руководитель преступного сообщества (преступной организации), выполняет отдельные функции участника данного сообщества (например, участвует в совершении конкретных преступлений в составе сообщества). В таких случаях действия организатора или руководителя преступного сообщества (преступной организации), образуют состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 210 УК (норма-целое), а также содержат признаки преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 210 УК (норма-часть). Фактическое участие организатора (руководителя) в преступном сообществе полностью охватывается ч. 1 ст. 210 УК (норма-целое) и дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 210 УК (норма-часть) не требует.

Таким образом, при совершении указанных выше преступлений возникает конкуренция между нормой, которая является более полной по содержанию (нормой-целым) и нормой, выступающей составным элементом первой (нормой-частью). При наличии данной конкуренции, деяние, предусмотренное нормой-частью, по сути, поглощается (охватывается) нормой-целым и не требует дополнительной квалификации по совокупности преступлений. На этой зависимости между указанными нормами основывается коллизионное правило преодоления конкуренции данных норм, согласно которому в таких случаях применению подлежит норма-целое²².

В теории уголовного права к содержательной конкуренции уголовно-правовых норм также относят неоднократную конкуренцию и конкуренцию общей и исключительной норм. Неоднократная конкуренция усматривается в случаях, когда общественно опасное деяние содержит признаки преступлений, предусмотренных сразу тремя или более нормами УК. В таких случаях соответствующие правила устранения конкуренции норм применяются неоднократно (например, при квалификации разбойного нападения, сопряженного с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью, повлекшим по неосторожности смерть потерпевшего). Сущность конкуренции общей и исключительной норм трактуется как наличие общей нормы-запрета и изъятия из него соответствующей исключительной нормой (например, конкуренция норм об убийстве и необходимой обороне, сопряженной с причинением смерти посягающему). Представляется, что неоднократная конкуренция не представляет собой разновидности содержательной конкуренции, поскольку, в таких случаях сочетаются несколько иных видов конкуренции норм (общей и специальной нормы, целого и части и др.) и правил их устранения. Их неоднократное применение не влияет на соотношение конкурирующих норм и не создает нового коллизионного правила и самостоятельного вида конкуренции. Во втором случае конкуренция норм отсутствует вообще, поскольку общая и исключительная нормы не находится в подчинении – они исключают друг друга, поэтому явления конкуренции в данном случае попросту не возникает.

Временная конкуренция (другое обозначение – «темпоральная») предполагает урегулирование одного и того же отношения двумя или более нормами УК, принятых на различных этапах его реализации (до и после совершения преступления). Основное коллизионное правило ее устранения связано с обратной силой уголовного закона и ее пределами (ст. 10 УК РФ).

Пространственная конкуренции (ее наименование связано с действием уголовного закона в пространстве) предполагает урегулирование одного и того же отношения двумя и более уголовными законами с различной территориальной сферой действия (например, в случае когда преступление начато на территории РФ и окончено на территории другого государства). Основное правило устранения данного вида конкуренции предполагает признание местом совершения преступления территорию суверенного государства, где начато либо окончено посягательство (ст. 11 УК РФ).

Иерархическая конкуренция – это конкуренция правовых норм, обладающих разной юридической силой. Подобная конкуренция в сфере уголовного права практически не встречается, в таких случаях имеет место смежное правовое явление – коллизия уголовного закона (хотя, конкуренция и коллизия часто рассматриваются как тождественные категории)²³. Данная коллизия может возникнуть в двух случаях. Во-первых, в случае противоречия отдельных норм уголовного права нормам Конституции РФ, обладающих в таких случаях прямым действием. Во-вторых, подобная коллизия не исключена в случае противоречия отдельных норм УК РФ нормам международного права (ратифицированным РФ), имеющим приоритет перед нормами национального законодательства. Однако соответствующие коллизионные правила устранения подобного противоречия в законодательстве РФ отсутствуют²⁴.

1.4. Правила квалификации при наличии юридической или фактической ошибки

Существенное влияние на квалификацию преступления оказывает неверное представление субъекта о юридических и фактических обстоятельствах совершенного им деяния (юридическая и фактическая ошибки).

Вопрос об ошибках относится к одному из сложнейших в субъективной стороне преступления. В теории уголовного права предлагались различные определения ошибки. Одни ученые определяют ошибку как заблуждение лица относительно фактических и юридических признаков совершенного деяния, другие – как неверное представление лица о фактических и юридических признаках или свойствах совершенного деяния и его последствий, третьи – как неверную оценку лицом своего поведения, четвертые – как заблуждение лица относительно объективных и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют это деяние как преступление, некоторые – как заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого деяния и его уголовной противоправности²⁵.

Ошибка носит двойственный характер, с одной стороны, она зависит от неадекватности восприятия окружающего мира тем или иным лицом, когда ошибка связана с направленностью сознания на то, что непосредственно интересует субъекта, при этом то, что выпадает за пределы потребностно-мотивационной сферы остается непознанной или познанной частично (ошибка оценки объективного), с другой стороны, даже при одинаковом восприятии объективного и его оценке различными лицами предвидение развития событий зависит от степени развитости сознания – от степени мышления, ценностных ориентаций и социальных установок субъекта (субъективный момент возникновения ошибки).

В уголовном праве ошибка всегда носит субъективный характер, под ней понимается заблуждение или неправильная оценка лицом, совершающим преступление, фактических и юридических признаков содеянного, последствий, его уголовной противоправности. Ошибка возможна и в отношении вины, и в отношении цели, и в отношении мотива.

Общепринятой считается деление ошибок на юридические и фактические. Юридическая ошибка²⁶ – заблуждение лица относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого им деяния.

Юридическая ошибка может выражаться в неправильном представлении лица о преступности или непреступности совершенного им деяния: лицо полагает, что его действия преступны и влекут за собой уголовную ответственность, тогда как Уголовным кодексом они не предусмотрены, либо лицо полагает, что совершаемое им деяние не влечет уголовной ответственности, а УК считает такое деяние преступлением. В первом случае лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности, поскольку в этом случае отсутствует противоправность – необходимый признак любого преступления. Во втором случае напротив, неправильное представление лица о непреступности деяния, в то время как оно является преступным, не исключает уголовной ответственности за совершенное общественно опасное деяние.

Юридическая ошибка может также заключаться в неправильном представлении лица относительно квалификации содеянного, а также относительно вида и размера наказания, предусмотренного за совершенное преступление. В случае, когда лицо допускает юридическую ошибку относительно квалификации содеянного, виновный привлекается к уголовной ответственности за то преступление, которое он фактически совершил. Ошибка относительно вида и размера наказания не влияет на решение вопроса об уголовной ответственности, так как вид и размер наказания находятся за пределами субъективной стороны.

Таким образом, юридическая ошибка лица, совершившего преступление, не влияет на квалификацию преступления, так как уголовная ответственность наступает вне зависимости от мнения виновного.

Фактическая ошибка – неправильное представление, заблуждение лица относительно фактических обстоятельств содеянного, его объективных признаков, являющихся обязательными элементами состава преступления.

В уголовном праве выделяют фактические ошибки, относящиеся к объекту, предмету, объективным признакам преступления.

Фактическая ошибка относительно объекта преступления заключается в неправильном представлении лица о том объекте, на который оно посягает (например, лицо полагает, что посягает на жизнь лица, осуществляющего правосудие, в то время как оно реально причинило смерть другому лицу).

Фактическая ошибка в предмете преступления – это заблуждение лица относительно характеристик предметов в рамках тех общественных отношений, на которые посягало лицо. К этой разновидности ошибок относят посягательство на отсутствующий предмет и заблуждение относительно качества предмета (иногда эту ошибку называют посягательством на «негодный» предмет). Квалификация содеянного в этих случаях зависит от того, обязательным или факультативным элементом состава является предмет в каждом конкретном случае. Ошибка в предмете, являющемся обязательным признаком состава преступления, влияет на квалификацию и ответственность должна наступать по направленности умысла. Неверное представление лица о предмете преступления, которое не сопровождается ошибкой в объекте преступления, не влияет на квалификацию преступления (так, если виновный хотел украсть имущество Л., а по ошибке украл имущество Р., то содеянное квалифицируется как оконченное хищение). Если ошибка в предмете преступления сопровождается ошибкой в объекте преступления, необходима квалификация по направленности умысла как покушение на тот объект, который охватывался намерениями виновного (так, если виновный, приняв зажигалку за пистолет, похитил его, содеянное подлежит квалификации как покушение на хищение оружия).

Ошибка в личности потерпевшего заключается в том, что виновный, заблуждаясь, причиняет вред другому лицу, принимая его за выбранную жертву (например, лицо, ошибочно посягает на жизнь другого человека). Такая ошибка не оказывает влияние на форму вины и на квалификацию содеянного, так как не касается обстоятельств, являвшихся признаками состава преступления, и деяние квалифицируется как оконченный состав.

Фактическая ошибка относительно признаков, характеризующих объективную сторону, может заключаться в ошибке относительно характера совершаемого деяния. Если лицо заблуждается относительно опасности своих действий (бездействия) (лицо не считает свое деяние опасным и влекущим уголовную ответственность, хотя УК признает их преступными), то ответственность за деяние предусматривается лишь при наличии вины (умысла или неосторожности). Если лицо считает свои действия (бездействия) общественно опасными, но на самом деле они таковыми не являются, то в этих случаях ответственность наступает за покушение на преступление, так как виновный реализует свой умысел на совершение конкретного преступления.

Фактическая ошибка относительно признаков, характеризующих объективную сторону, может заключаться в ошибке относительно количественной и качественной характеристики общественно опасных последствий. Заблуждение лица относительно количественной характеристики последствий, если эта ошибка не выходит за установленные законодателем рамки, на квалификацию содеянного не влияет. Ошибка в качественной характеристике последствий – это ошибка в характере вреда, когда лицо не предвидит вред, который фактически наступил, и, наоборот, предвидит вред, который не наступил. В первом случае исключается уголовная ответственность за умышленное преступление, но возможна ответственность за неосторожное причинение вреда, если лицо должно и могло его предвидеть. Во втором случае уголовная ответственность может наступить за покушение на преступление (только при наличии прямого умысла).

Фактическая ошибка в причинной связи – это неправильное понимание лицом причинно-следственной зависимости между деянием, совершенным им и наступившими общественно опасными последствиями. Ошибка в причинной связи может быть лишь в том случае, когда лицо неправильно представляет общие закономерности. Ошибка в развитии причинной связи не влияет на квалификацию, если в результате деяния наступает такое общественно опасное последствие, которое охватывалось умыслом виновного.

Ошибка в средствах совершения имеет место в случаях, когда лицо использует иные, не запланированные средства.

Ошибка в квалифицирующих признаках преступления²⁷ – это заблуждение относительно отсутствия квалифицирующего обстоятельства, когда они имеются, либо, наоборот, об их наличии, когда они фактически отсутствуют.

В случаях, когда лицо заблуждается относительно отсутствия квалифицирующих признаков, тогда как они имеются, содеянное традиционно в уголовном праве квалифицируется как оконченный состав без квалифицирующих признаков, так как квалифицирующие признаки не охватываются сознанием виновного.

В теории уголовного права и судебной практике спорным является вопрос квалификации содеянного при ошибочном представлении лица о наличии квалифицирующих признаков, которые фактически отсутствуют. К примеру, виновный допускает фактическую ошибку относительно состояния беременности потерпевшей, т.е. виновный ошибочно (например, под влиянием обмана со стороны потерпевшей) считает, что женщина беременна, а объективно она таковой не оказалась. Относительно данного вопроса теория и судебная практика приводят диаметрально противоположные квалификации. Так, большинство авторов предлагают квалифицировать подобные случаи как покушение на преступление при наличии этих квалифицирующих признаков (т.е. в нашем примере, как покушение на убийство беременной женщины (ч. 3 ст. 30, п «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ))²⁸. В теории уголовного права также предлагается квалифицировать подобные случаи как оконченный состав убийства женщины, заведомо находящейся в состоянии беременности (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ)²⁹, по совокупности преступлений: покушение на убийство женщины, заведомо находящейся в состоянии беременности, и простое убийство (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ)³⁰, как простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ)³¹.

Судебная практика содеянное квалифицирует как простое убийство. Приведем пример квалификации, данной Президиумом Верховного Суда РФ по делу Кайсина. Так, Кайсин убил потерпевшую К., после того, как она сообщила ему о своей беременности потребовала деньги, угрожая в противном случае заявить о том, что он ее изнасиловал. Судебно-медицинской экспертизой установлено, что в состоянии беременности потерпевшая не находилась. Суд первой инстанции квалифицировал действия Кайсина по совокупности, как покушение на убийство женщины, заведомо находящейся в состоянии беременности, и простое убийство (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ). Суд кассационной инстанции оставил приговор без изменения. Заместитель Генерального прокурора РФ в надзорном представлении просил изменить судебные решения, исключить из осуждения Кайсина ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорное представление прокурора, указав, что умысел Кайсина на лишение жизни потерпевшей был полностью реализован, и в результате его действий наступила смерть потерпевшей. Таким образом, квалификация действий Кайсина как покушение на убийство является излишней³².

Все вышеприведенные варианты квалификации действий виновного лица не безупречны и не отражают полностью обстоятельств содеянного им. На наш взгляд, наиболее предпочтителен вариант квалификации действий виновного лица как простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ)³³, так как, недостатком квалификации подобных случаев к примеру, как покушения на преступление с отягчающим обстоятельством (ч. 3 ст. 30, п «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ) является то, что в формуле квалификации не находит отражения факт смерти потерпевшей.

Распространенным видом ошибки является мнимая оборона. При мнимой обороне деяние квалифицируется по правилам фактической ошибки.

В теории уголовного права выделяются и другие разновидности фактических ошибок, но все они укладываются в рамки вышеназванных.

Вопрос об ошибках относится к одному из сложнейших в субъективной стороне преступления, что обусловлено трудностями в установлении понятия, классификации и квалификации общественно опасных деяний при наличии ошибки, поэтому в законе целесообразно включить статьи, определяющие признаки юридической и фактической ошибки, и регламентирующие правила квалификации при их наличии.

В качестве правил квалификации преступлений при наличии субъективной ошибки можно выделить следующие:

1) если лицо ошибочно полагает, что посягает на один объект, а фактически причиняет вред другому объекту, то содеянное квалифицируется в соответствии с направленностью умысла виновного как покушение на то преступление, которое охватывалось намерением виновного. Так, если лицо намеревалось похитить наркотики, а фактически похитило лекарства, не являющиеся наркотическими средствами, содеянное следует квалифицировать как покушение на похищение наркотиков, т.е. по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 229 УК РФ. Эта позиция нашла отражение в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ³⁴;

2) если лицо ошибочно полагает, что посягает только на один объект, тогда как фактически страдают два и более объекта, охраняемых уголовным законом, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений как оконченное преступление против того объекта, на который были направлены действия (бездействие) виновного и неосторожное преступление, затрагивающее другой объект, если виновный должен был и мог предвидеть возможность причинения вреда другому объекту. Если в таких случаях причинение вреда другому объекту по неосторожности является квалифицирующим признаком рассматриваемого умышленного преступления, квалификация по совокупности не требуется. Так, если виновный хотел поджечь дом своего врага, в котором от пожара погибли люди, наличие которых в доме виновный не предвидел, но должен был и мог предвидеть, содеянное квалифицируется по ч. 2 ст. 167 УК РФ;

3) если умысел виновного был направлен на причинение вреда нескольким объектам, а фактически пострадал только один из них, содеянное квалифицируется по совокупности: как оконченное преступление против объекта, которому фактически причинен вред, и покушение на преступление против объекта, которому вред не нанесен. Так, если виновный поджигает дом с целью убийства его жителей, но по независящим от виновного обстоятельствам люди не пострадали, содеянное квалифицируется по ч. 2 ст. 167, ч. 3 ст. 30, п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ;

4) неверное представление лица о предмете преступления, которое не сопровождается ошибкой в объекте преступления, не влияет на квалификацию преступления. Так, если виновный хотел украсть имущество у гражданина В., а по ошибке украл имущество гражданина Р., содеянное квалифицируется как оконченное хищение;

5) если ошибка в предмете преступления сопровождается ошибкой в объекте преступления, необходима квалификация по направленности умысла;

6) посягательство на «негодный» объект, т.е. объект, не обладающий свойствами, наличие которых предполагает виновный, квалифицируется по направленности умысла как покушение на соответствующее преступление. Так, если виновный стреляет в труп, считая, что стреляет в живого человека с целью его убийства, деяние квалифицируется как покушение на убийство;

7) если виновный использовал для совершения преступления непригодное в данном случае средство, которое он считал вполне пригодным, квалификация производится в соответствии с направленностью умысла как покушение на преступление. Так, выстрел с целью убийства из ружья, давшего осечку, квалифицируется как покушение на убийство;

8) если виновный использует для совершения преступления абсолютно негодные средства, которые считал годными в силу своего невежества или суеверия (молитвы, заклинания, колдовство, наведение порчи), содеянное не влечет уголовной ответственности;

9) если виновный ошибается в способе совершения преступления, который является разграничивающим признаком преступления, содеянное квалифицируется в зависимости от направленности умысла на совершение преступления определенным способом. Так, если виновный собирался совершить кражу, но в процессе ее был замечен, однако не осознавал это обстоятельство, содеянное квалифицируется как кража;

10) если виновный причинил меньший вред, чем тот, который охватывался его намерением, содеянное квалифицируется как покушение на преступление в зависимости от направленности умысла. Так, если виновный намеревался совершить хищение в крупном размере, однако по ошибке изъял существенно менее ценное имущество, содеянное квалифицируется по направленности умысла как покушение на хищение в крупном размере;

11) если общественно опасное последствие, охватываемое умыслом виновного, наступило в результате не тех действий, которыми предполагалось причинить это последствие, а иных, квалификация производится по направленности умысла как оконченное преступление. Так, О. с целью убийства выстрелил в Д. Думая, что Д. умер, О. поджег его дом, чтобы скрыть труп. В результате проведения судебно-медицинской экспертизы, выяснено, что огнестрельное ранение не было смертельным, а смерть наступила от удушения угарным газом при пожаре. В подобной ситуации необходима квалификация по ч. 1 ст. 105 УК РФ, так как осознанное действие, направленность умысла виновного на убийство, повлекло желаемое последствие (смерть потерпевшего).

11) Если виновный при совершении преступления ошибочно предполагает наличие объективных обстоятельств, усиливающих степень общественной опасности содеянного, деяние подлежит квалификации как покушение на преступление при наличии этих квалифицирующих обстоятельств. Если виновный при совершении преступления не осознает наличия таких обстоятельств, то деяние квалифицируется как совершенное без отягчающих обстоятельств. Так, если виновный убил беременную женщину, не зная о ее беременности, содеянное не может быть квалифицированно по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

12) Квалификация действий совершенных при мнимой обороне, производится по правилам фактической ошибки:

а) если лицо не предвидело, не должно было и не могло предвидеть отсутствие реального общественно-опасного посягательства, не превысило пределы необходимой обороны, то лицо не подлежит уголовной ответственности;

б) если лицо не предвидело, но исходя из обстановки происшествия должно было и могло предвидеть, что реальное общественно-опасное посягательство отсутствует, то деяние подлежит квалификации как за неосторожное преступление.

в) если лицо совершило действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства применительно к условиям соответствующего реального посягательства, причинение вреда при мнимой обороне влечет уголовную ответственность за превышение пределов необходимой обороны.

1.5. Правила и проблемы квалификации при наличии типовых квалифицирующих признаков

В уголовно-правовой литературе квалифицирующими признаками признаются признаки, которые отсутствуют в основном составе преступления, но указываются законодателем в числе дополнительных признаков, так как существенно влияют на степень общественной опасности соответствующего преступления, в силу чего учитываются при квалификации.

Сравнение обстоятельств, названных в ст. 61, 63 УК РФ, с квалифицирующими показывает, что наименование некоторых из них текстуально совпадают (например, «совершение преступления с особой жестокостью», «совершение преступления по мотивам национальной ненависти»). Использование законодателем единой терминологии для обозначения обстоятельств, закрепленных в Общей и Особенной частях УК, обусловило возникновение научного спора о правовой природе этих видов обстоятельств. Одни авторы считают, что отягчающие обстоятельства и квалифицирующие признаки имеют единую правовую природу³⁵, другие считают, что их правовая природа различна³⁶. Безусловно, у сравниваемых видов обстоятельств имеется много общих признаков: обстоятельства относятся к характеристике преступного деяния, имеют одинаковую направленность в сторону увеличения меры уголовного ответственности и наказания, некоторые из них имеют одинаковые формулировки и содержание. Вместе с тем, правовая природа сравниваемых видов обстоятельств различна, и их отождествление недопустимо. Отягчающие обстоятельства являются средством индивидуализации наказания, с помощью которого суд может дать адекватную оценку степени общественной опасности преступления и лица, его совершившего; определяя индивидуальную степень опасности, назначить справедливое наказание в рамках статьи Особенной части УК. Квалифицирующие признаки конкретного состава преступления используются в законе для дифференциации уголовной ответственности за содеянное. А именно – для конструирования состава того же преступления, характеризующегося, как правило, повышенной общественной опасностью, что влечет установление более строгой санкции, в результате чего образуется новое основание повышенной уголовной ответственности виновного.

Наличие квалифицирующих признаков свидетельствует о существенном изменении степени общественной опасности преступления по сравнению с типовой, отраженной в основном составе. Правовое предназначение квалифицирующих признаков состоит в том, чтобы в самом законе дифференцировать уголовную ответственность. В этом заключается главное отличие квалифицирующих признаков от смягчающих и отягчающих обстоятельств, назначение которых обеспечить индивидуализацию наказания судом. Квалифицирующие признаки как признаки состава преступления обусловливают необходимость установления новой санкции, устанавливающей новые границы типового наказания, в то время как смягчающие и отягчающие обстоятельства влияют на вид и размер наказания, по общему правилу, только в пределах санкции.

К числу других различий сопоставляемых видов обстоятельств, следует отнести и то, что для многих квалифицирующих признаков, указанных в Особенной части УК (например, совершение преступления с проникновением в жилище и др.), не обязательно требование типичности, присущее смягчающим и отягчающим обстоятельствам, указанным в Общей части УК. В ст. 61, 63 УК РФ не определяется мера влияния этих обстоятельств, а мера влияния квалифицирующих признаков четко установлена законодателем с помощью определения новых верхних и нижних границ санкции. Таким образом, квалифицирующие признаки устанавливают новые пределы наказания, а смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства предоставляют суду возможность выбирать наказание в рамках санкции.

Квалифицированные составы, по общему правилу, формулируются в частях 2, 3 и т.д. соответствующей статьи Особенной части УК РФ. О наличии квалифицированного состава свидетельствует лингвистическая конструкция, в которой используется словосочетания: «То же деяние…», «Те же действия…», либо повторяется название преступления, либо вновь перечисляются все названные в основном составе деяния и указываются дополнительные признаки³⁷.

В качестве специальных правил квалификации преступлений при наличии квалифицирующих признаков можно выделить следующие:

1. Недопустимость двойного учета одноименных признаков.

2. Если совершенное деяние подпадает под признаки нескольких квалифицированных составов, то оно квалифицируется по наиболее тяжкому квалифицированному составу с указанием в описательной части следственно-судебных документов всех установленных квалифицирующих признаков.

3. Многие составы преступлений содержат «наборы» типовых квалифицирующих признаков, что обеспечивает единообразие судебной практики и способствует реализации принципа законности в уголовном судопроизводстве.

В ст. 61, 63 УК закреплено положение о том, что смягчающее (отягчающее) обстоятельство, предусмотренное соответствующей статьей Особенной части УК в качестве признака преступления, само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. Словосочетание «само по себе» говорит о том, что при назначении наказания должна учитываться большая или меньшая степень выраженности соответствующего признака. В то же время мнения ученых на этот счет различно. Одни ученые полагают, что смягчающие и отягчающие обстоятельства, предусмотренные в качестве признака состава пре ступления, в дальнейшем не должны оказывать влияние на меру наказания³⁸. Другие, напротив, считают, возможным повторный учет этих обстоятельств³⁹. По мнению же Ю. А. Красикова невозможность двойного учета обусловлена единым назначение этих обстоятельств⁴⁰.

Возможность повторного учета идентичных по содержанию признаков при назначении наказания возникает еще и потому, что зачастую законодатель использует в законе разные лексические средства для обозначения одного и того же понятия. Например, в п. «к» ч.1 ст. 63 УК предусмотрено, в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, совершение преступления с применением физического или психического принуждения, а в качестве квалифицирующего признака ряда составов преступлений предусмотрено совершение преступления с применением насилия, либо с угрозой его применения (ч. 3 ст. 150 УК и другие). Слова «насилие» и «принуждение» являются, как нам кажется, синонимами, а угроза применения насилия является формой психического принуждения. В связи с тем, что в Общей и Особенной частях УК используются разные лексические средства – «насилие» и «принуждение» – для обозначения одного понятия, не исключены ошибки в правоприменительной практике – повторный учет отягчающего обстоятельства. Это свидетельствует о несовершенстве техники законодательного регулирования.

К типовым квалифицирующим признакам относятся такие, которые имеют наиболее широкое применение в статьях Особенной части УК РФ и одинаковое содержание независимо от вида конкретного состава преступления. Что касается классификации типовых квалифицирующих признаков, то они разнородны, что исключает возможность построения практически значимой классификации. Как правильно отметила Н. Г. Шимбарева, с учетом исследовательских задач возможна группировка части квалифицирующих признаков с учетом сходных характеристик (например, выделение оценочных квалифицирующих признаков)⁴¹.

В действующем Уголовном кодексе выделяют следующие типовые квалифицирующие признаки:

1. Групповые формы совершения преступлений – совершение преступлений группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой. Можно выделить несколько типов законодательного закрепления данных признаков: 1) уголовный закон указывает в одной части (пункте) статьи Особенной части в качестве квалифицирующего признака сразу три вида преступных групп – совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (например, п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ); 2) в законе указывается в качестве квалифицирующего признака только совершение преступления организованной группой (например, п. «а» ч. 2 ст. 171 УК РФ); 3) уголовный закон указывает в качестве квалифицирующих признаков только две разновидности преступных групп, причем в разных частях статьи Уголовного кодекса (например, п. «а» ч. 2 и п. «а» ч. 4 ст.158 УК РФ); 4) в законе указываются группа лиц по предварительному сговору и организованная группа в одной части статьи Уголовного кодекса (п. «е» ч. 2 ст. 117 УК РФ).

Группа лиц – форма соучастия, при которой в совершении преступления совместно участвуют два или более исполнителя, действующие без предварительного сговора (ч. 1 ст. 35 УК). Ч. 1 ст. 35 УК РФ устанавливает, что преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали двое или более исполнителей без предварительного сговора. Из этого можно сделать вывод, что преступная группа лиц характеризуется следующими признаками:

1) в совершении преступления участвуют не менее двух лиц, являющихся надлежащими субъектами;

2) лица являются соисполнителями, т.е. выполняют полностью или частично объективную сторону преступления. К примеру, применительно к делам об убийстве, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении подчеркивает, что убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем не обязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишая его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения)⁴²;

3) предварительный сговор о совместном совершении преступления отсутствует, однако лица осознают факт того, что совершают преступление не в одиночку, а совместно. Отсутствие предварительного сговора обуславливает либо полное отсутствие у соучастников согласования о предстоящем преступлении, либо оно носит настолько неопределенный и незначительный характер, что можно говорить лишь о минимальной субъективной связи соучастников. Данная связь устанавливается либо в момент начала совершения преступления, либо чаще всего в процессе его совершения и фактически ограничивается знанием о присоединительной деятельности другого лица. Поэтому группа лиц может состоять только из соисполнителей, объединенных единством места и времени совершения преступления.

Наличие группы лиц возможно при совершении любых умышленных преступлений. Однако правовая оценка содеянного может выделяться в качестве квалифицирующего признака отдельных составов преступлений. В Особенной части как квалифицирующий признак она встречается довольно редко, в основном в преступлениях против личности (например, п. «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 3 ст. 111, п. «г» ч. 2 ст. 112 и др.). В случаях, прямо не указанных в Особенной части, совершение преступления группой лиц учитывается в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК).

Группа лиц по предварительному сговору – форма соучастия, в которой участвуют лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления (ч. 2 ст. 35 УК). Ч. 2 ст. 35 УК РФ устанавливает, что преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Признаки совершения преступления группой лиц по предварительному сговору:

1) в совершении преступления участвуют не менее двух лиц, являющихся надлежащими субъектами;

2) лица являются соисполнителями, т.е. выполняют полностью или частично объективную сторону преступления. В теории и судебной практике данный вопрос (только соисполнительство или возможность соучастия с распределением ролей при совершении преступления по предварительному сговору группой лиц) является спорным. Вместе с тем, опираясь на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, можно сделать вывод о том, что сегодня практика пошла по пути признания наличия группы лиц по предварительному сговору как в случае соиполнительства, так и тогда, когда имеется распределение ролей. Так, в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» указано: «Исходя из смысла части второй статьи 35 УК РФ уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу части второй статьи 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по статье 33 УК РФ.

Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на часть пятую статьи 33 УК РФ»⁴³.

3) сговор о совместном совершении преступления носит предварительный характер, т.е. предшествует выполнению объективной стороны. В теории и судебной практике сложилось устойчивое мнение, что предварительный сговор должен быть достигнут до момента начала совершения преступления. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве» (ст. 105 УК РФ) применительно к делам об убийстве подчеркивается, что предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом, наряду с соисполнителями преступления, другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства, и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.⁴⁴

В уголовном праве началом преступления принято считать выполнение объективной стороны. Все договоренности, которые достигаются до начала покушения, являются предварительными, те же, которые выполняются в процессе или после покушения, не могут рассматриваться как предварительные. При этом промежуток времени между сговором и началом совершения преступления может быть различным и решающего значения не имеет.

4) в содержание предварительного сговора входит соглашение, во-первых, о совместности, т.е. о функциях в совершении преступления, и, во-вторых, о самом совершении преступления. Чаще всего сговор касается таких элементов состава преступления, как место, время, способ совершения преступления. Он может достигаться словами, жестами, условными знаками, а иногда даже взглядами. Соорганизованность соучастников при данной форме соучастия незначительна. Верховный Суд РФ по этому поводу дает, например, следующие разъяснения: «При квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору следует выяснить, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления» (п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

5) действия организаторов, подстрекателей и пособников преступления, совершенного такой группой, квалифицируются со ссылкой на ст. 33 УК РФ.

Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ организованной группой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Организованная группа характеризуется следующими признаками:

1) устойчивостью личного состава группы. Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы к проникновению в хранилище для изъятия денег (валюты) или других материальных ценностей)⁴⁵;

2) наличием в ее составе организатора (руководителя);

3) наличием в группе таких целей, как постоянное совершение преступлений;

4) планированием и подготовкой совершаемых группой преступлений;

5) распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления.

6) согласно ч. 2 ст. 34 УК РФ они несут ответственность за совершенное преступление, без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Определение организованной группы детализируется в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ⁴⁶.

В тех случаях, когда организованная группа не предусматривается в Особенной части УК как квалифицирующий признак, их организаторы в случаях пресечения их деятельности на стадии создания организованной группы несут ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана (ч. 6 ст. 35 УК). Совершения преступления организованной группой в соответствии с п. «в» ст. 63 УК является обстоятельством, отягчающим наказание.

В соответствии с ч. 4 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным преступным сообществом, если оно совершено структурированной организованной группой или объединением организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

Преступное сообщество (преступная организация) характеризуется следующими признаками:

1) признаки организованной группы (устойчивость, объединенность, совершение одного или несколько преступлений);

2) структурированность;

3) может выступать в виде объединения организованных групп, действующих под единым руководством;

4) направленность, во-первых, на совершение одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений и, во-вторых, для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

5) согласно ч. 2 ст. 34 УК РФ они несут ответственность за совершенное преступление, без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Признаки преступного сообщества (преступной организации) раскрываются в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)»⁴⁷. В п. 2 которого подчеркивается, что, решая вопрос о виновности лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, судам надлежит учитывать, что исходя из положений ч. 4 ст. 35 УК РФ преступное сообщество (преступная организация) отличается от иных видов преступных групп, в том числе от организованной группы, более сложной внутренней структурой, наличием цели совместного совершения тяжких или особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды, а также возможностью объединения двух или более организованных групп с той же целью.

Следует отметить, что совершение преступления преступным сообществом ни в одном составе преступления в качестве квалифицирующего признака не указывается, при квалификации тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных преступным сообществом необходима квалификация по квалифицирующему признаку «организованная группа», а при отсутствии такого квалифицирующего признака – «группой лиц по предварительному сговору». При этом, еще необходима дополнительная квалификация по ст. 210 УК РФ.

2. Совершение преступления лицом с использованием служебного положения. В данном случае лицами, использующими свое служебное положение, признаются должностные лица, государственные или муниципальные служащие или лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации. Понятия должностного лица, а также лица, осуществляющего управленческие функции, даются непосредственно в УК РФ (см., примечания к ст. 201 и ст. 285 УК РФ). Пленум Верховного Суда РФ в своих постановлениях также указывает на это применительно к комментируемым составам. Так, в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» указывается, что под лицами, использующими свое служебное положение при совершении мошенничества, присвоения или растраты, следует понимать должностных лиц, обладающих признаками, предусмотренными п. 1 примечаний к ст. 285 УК РФ, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, а также иных лиц, отвечающих требованиям, предусмотренным п.1 примечаний к ст. 201 УК РФ (например, лицо, которое использует для совершения хищения чужого имущества свои служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации)⁴⁸.

Использование должностного положения предполагает, во-первых, непосредственное использование лицом имеющихся у него в связи с выполняемой работой или занимаемой должностью полномочий, во-вторых, использование иных возможностей, имеющихся у лица в связи с занимаемой должностью или выполняемой работой (например, использование служебных связей, подчиненных по службе сотрудников в целях совершения преступления).

3. Совершение преступления с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Вооруженные преступления – это преступления, совершаемые с применением оружия, в целях причинения вреда жизни или здоровью потерпевшего. Использование оружия в иных целях, например, с целью уничтожения животных или выстрел в замок с целью открыть дверь, не создает вооруженного преступления. Под оружием в данном случае в соответствии с Федеральным законом «Об оружии»⁴⁹ понимаются предметы и устройства заводского или самодельного изготовления, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели. Оружие бывает огнестрельным, холодным клинковым и ударно-раздробляющего действия (в том числе, кастеты), метательным, пневматическим и газовым.

Под предметами, используемыми в качестве оружия, следует понимать предметы, которыми объективно может быть причинен вред жизни или здоровью потерпевшего, и которые целенаправленно использовались виновным в этих целях (например, кухонный нож, топор, металлический прут и т.п.). Кроме того, к предметам, используемым в качестве оружия, относятся предметы, предназначенные для временного поражения живой цели (например, электрошокеры, аэрозольные устройства, снаряженные слезоточивыми и раздражающими веществами).

Применение оружия означает не только непосредственное использование указанных предметов для причинения вреда жизни или здоровью потерпевших, но и угроза его немедленного применения, сопряженная с демонстрацией. В некоторых случаях с учетом конкретных обстоятельств дела как преступление, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, квалифицируются преступления с использованием собак или других животных, представляющих угрозу для жизни или здоровья человека (см., например, постановление № 29 Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»)⁵⁰. Так, под предметами, используемыми в качестве оружия при совершении хулиганства, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» понимаются любые материальные объекты, которыми, исходя из их свойств, можно причинить вред здоровью человека. В случаях, когда в процессе совершения хулиганства лицо использует животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, содеянное с учетом конкретных обстоятельств дела может быть квалифицировано по п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ⁵¹.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений»⁵² под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, понимаются умышленные действия, направленные на использование лицом указанных предметов как для физического, так и для психического воздействия на потерпевшего, а также иные действия, свидетельствующие о намерении применить насилие посредством этого оружия или предметов, используемых в качестве оружия. При квалификации действий лица по п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ судам следует при необходимости на основании заключения эксперта устанавливать, является ли примененный при хулиганстве предмет оружием, предназначенным для поражения живой или иной цели. При наличии к тому оснований действия лица, применившего при совершении хулиганства оружие, должны дополнительно квалифицироваться по ст. 222 УК РФ.

4. Совершение преступления с применением насилия, опасного или не опасного для жизни или здоровья или с угрозой применения такого насилия.

В данном случае имеется в виду физическое насилие, которое выражается в противоправном физическом воздействии на организм человека. Физическое насилие может влечь ограничение свободы, причинение физической боли, физических мучений и страданий, а также причинение вреда здоровью различной степени тяжести. В некоторых случаях степень применяемого физического насилия законодателем конкретизируется – насилие, опасное или неопасное для жизни или здоровья потерпевшего (например, ч. 2 ст. 161 и ст. 162 УК РФ). К насилию, не опасному для жизни или здоровья, относится насилие, которое связано с нарушением физической неприкосновенности, ограничением свободы, причинением физической боли (побои, нанесение единичных ударов, толчки, выкручивание рук, связывание, запирание в помещении и т.д.). К насилию, опасному для жизни или здоровья относится насилие, повлекшее причинение вреда здоровью любой степени тяжести, а также насилие, которое хотя и не повлекло указанных последствий, но в момент применения создавало реальную возможность их наступления (удушение, выталкивание на ходу из транспортного средства, сталкивание с высоты и т.п.).

Под психическим насилием понимается информационное воздействие на сознание потерпевшего в противоправных целях, выражающееся в разнообразных угрозах, шантаже. Угроза должна быть реальной и может быть выражена в устной, письменной или иной вербальной форме или в виде угрожающих действий. При неопределенной угрозе вопрос о степени насилия должен решаться с учетом всех обстоятельств дела: места и времени нападения, числа нападавших, наличия оружия или предметов, которыми они угрожали, и т.д. Вопрос об оценке насильственного ограничения свободы потерпевшего также должен решаться с учетом последствий, которые наступили или могли наступить.

5. Совершение преступления в отношении несовершеннолетнего, малолетнего или лица, находящегося в беспомощном состоянии. При использовании указанных признаков законодатель во многих составах указывает на заведомость знания о возрасте потерпевшего (например, п. «б» ч. 2 ст. 127.1 УК РФ). Несовершеннолетним признается потерпевший, не достигший на момент совершения преступления возраста 18 лет. В некоторых случаях законодатель выделяет совершение преступлений в отношении лиц, не достигших на момент совершения преступления 12-летнего (например, ч. 3 ст. 134 УК РФ) 14-летнего (например, ч. 2 ст. 134 УК РФ), 16-летнего возраста (например, ч. 1 ст. 134 УК РФ). В некоторых составах законодатель не указывает признак заведомости, а значит для привлечение лица к уголовной ответственности установление признака заведомости не имеет значения (например, п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ в отношении малолетнего).

Повышенную уголовную ответственность во многих случаях влечет совершение преступления в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии, в качестве которого рассматривается потерпевший, неспособный в силу физического или психического состояния, возникшего до совершения преступления и независимо от виновного, защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, когда последний, совершая преступление, осознает это обстоятельство. К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее⁵³.

6. Совершение преступления из корыстной или иной личной заинтересованности или из хулиганских побуждений. Совершение преступления из корыстных побуждений означает различные формы получения материальной выгоды (денег, имущества, прав на его получение, прав на жилплощадь и т.п.) для себя или других лиц посредством совершения преступления или избавления от материальных затрат вследствие совершения преступления (возврата долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств и т.п.). Иная личная заинтересованность означает стремление виновного извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленную такими побуждениями виновного как карьеризм, семейственность, протекционизм, желание приукрасить действительность, получить взаимную услугу, заручится поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п.

В уголовно-правовой литературе под преступлением, совершенным из хулиганских побуждений понимают преступление, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение. Преступления, совершенные лицом из хулиганских побуждений следует отграничивать от хулиганства, в зависимости от содержания и направленности умысла, мотива, цели и обстоятельств совершенных им действий.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений»⁵⁴ под преступлениями, совершенными из хулиганских побуждений понимаются умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода.

Далее постановление указывает, что для правильного установления указанных побуждений в случае совершения виновным насильственных действий в ходе ссоры либо драки судам необходимо выяснять, кто явился их инициатором, не был ли конфликт спровоцирован для использования его в качестве повода к совершению противоправных действий. Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, лицо не подлежит ответственности за совершение в отношении такого потерпевшего преступления из хулиганских побуждений.

Рассматривая вопросы квалификации указанных преступлений, в постановлении Пленума отмечается, что с учетом того, что субъективная сторона хулиганства характеризуется прямым умыслом, побои, причинение вреда здоровью человека различной степени тяжести, совершенные в семье, в отношении родственников, знакомых лиц и вызванные личными неприязненными отношениями, неправильными действиями потерпевших и т.п., при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 213 УК РФ, должны квалифицироваться по статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающим ответственность за преступления против личности⁵⁵.

При этом, умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенные из хулиганских побуждений и повлекшие причинение значительного ущерба, следует квалифицировать по ч. 2 ст. 167 УК РФ. В тех случаях, когда лицо, помимо умышленного уничтожения или повреждения имущества из хулиганских побуждений, совершает иные умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, выражающие явное неуважение к обществу (например, с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия в отношении физического лица), содеянное им надлежит квалифицировать по ч. 2 ст. 167 УК РФ и соответствующей части ст. 213 УК РФ.

7. Причинение преступлением тяжких последствий. Вопрос об отнесении конкретных последствий содеянного к категории тяжких решается правоприменительными органами с учетом всех обстоятельств дела. При квалификации деяния во внимание принимается не только тот вред, который находится в непосредственной причинной связи с совершенными действиями (бездействием), но и более отдаленный, но все равно причинно связанный с совершением преступления. Оценка последствий как тяжких относится к компетенции правоприменительных органов и решается с учетом всех установленных обстоятельств дела в их совокупности⁵⁶.

Содержание тяжких последствий зависит от того, какое именно преступление и каким способом совершено. Если преступление сопряжено с причинением или опасностью причинения вреда жизни или здоровью людей, то тяжкие последствия могут определяться степенью тяжести фактически причиненного вреда здоровью, количеством потерпевших и т.д. При совершении экономических преступлений тяжкие последствия означают причинение крупного или особо крупного материального ущерба, банкротство организации и т.д. При совершении преступлений против общественной безопасности и общественного порядка тяжкие последствия могут выражаться как в физическом вреде, так и в существенных экономических потерях, а также в организационно-управленческом и социально-политическом ущербе.

8. Причинение преступлением крупного или особо крупного ущерба является оценочным признаком. Под ущербом понимается причинение имущественного (экономического) вреда. Уголовный кодекс РФ в большинстве случаев нормативно определяет количественные критерии крупного или особо крупного размера ущерба (например, примечание 4 к ст. 158 УК РФ).

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Какие точки зрения существуют относительно понятия квалификации преступлений?

2. Что понимается под правилами квалификации преступления?

3. Перечислите правила квалификации по объекту преступления?

4. Какое влияние оказывает направленность умысла на квалификацию преступлений?

5. Чем юридическая ошибка отличается от фактической ошибки?

6. Какие виды фактических ошибок выделяют в уголовно-правовой литературе?

7. Влияет ли юридическая ошибка на квалификацию деяния?

8. Влияет ли фактическая ошибка на квалификацию деяния?

9. Выделите специальные правила квалификации преступлений при наличии квалифицирующих признаков.

10. Что понимается под типовыми квалифицирующими признаками?

11. Дайте характеристику всем типовым признакам, закрепленным в УК РФ.

Глава 2. ОСНОВНЫЕ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ В ОБЛАСТИ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать: наиболее важные вопросы уголовной политики в области защиты жизни и здоровья, а также положения международных правовых актов в сфере защиты прав человека; правила квалификации преступлений против жизни и здоровья; основные правоприменительные проблемы в сфере предупреждения указанных преступлений, наиболее типичные судебно-следственные ошибки, возникающие при квалификации преступлений против жизни и здоровья и способы их преодоления.

уметь: толковать с помощью различных средств и приемов уголовно-правовые нормы об ответственности за преступления против жизни и здоровья; разграничивать смежные преступления, разрешать проблемы, возникающие при квалификации данных преступлений; применять полученные знания на практике; грамотно приводить примеры, анализировать соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

владеть: информацией о различных научных позициях по наиболее спорным вопросам квалификации преступлений против жизни и здоровья; знаниями о проблемах криминологической обоснованности преступлений против жизни и здоровья; навыками квалификации данных преступлений; навыками анализа правоприменительной практики в отношении преступлений против жизни и здоровья.

2.1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против жизни и здоровья, эволюция законодательства об ответственности за преступления против жизни и здоровья

История уголовной охраны личности насчитывает несколько веков, а преступления против жизни и здоровья известны с самой глубокой древности. Как справедливо отмечал М. Д. Шаргородский, многие столетия уголовное право развивалось прежде всего на примере преступлений против жизни, здоровья, чести и достоинства. Это обусловило развитие и применение обычного права и законодательства, направленного на защиту личности⁵⁷.

Наиболее тяжкими и распространенными среди преступлений против жизни и здоровья являются убийства и причинение тяжкого вреда здоровью. Это древнейшие и вечные преступления, которые всегда осуждались как моралью, так и нормами права. Во все времена развития человечества общество уделяло особое внимание защите жизни и здоровья его членов. Запрет на убийство был одним из первых табу в человеческой культуре. Во многом это объяснялось необходимостью продолжения рода и укрепления общества. Еще в первобытных общинах было осуждено и запрещено убийство и причинение тяжкого вреда здоровью. По мере становления более крупных человеческих сообществ, вплоть до государственных объединений, табу на убийство и причинение тяжкого вреда здоровью приобрело форму закона, обязательного для всех членов сообщества. Известно, что первые законы являются систематизированными совокупностями норм и правил поведения, а также запретов в обществе, и формируются на основе общепринятых норм морали⁵⁸.

Впервые в памятниках русского права посягательство на жизнь и здоровье как уголовное преступление упоминалось в договорах великих русских князей Олега (в 911 году) и Игоря (в 945 году) с греками. В положениях, предусмотренных Договором Олега, определялась суть убийства – лишение другого человека жизни, а также закреплялось наказание за посягательство на жизнь и здоровье. Убийство не разделялось на виды, и независимо от мотивов, смягчающих и отягчающих обстоятельств и вины, каралось тут же, на месте, смертью. Вред здоровью рассматривался как «обида», и поэтому защита здоровья была правом потерпевшего и заинтересованных лиц, которые могли применить насилие к виновному⁵⁹.

Нормы об ответственности за преступления против жизни содержались во всех редакциях «Русской Правды», однако в ней еще не было четкого разграничения между убийствами и другими посягательствами на жизнь, не отделялось убийство от неосторожного причинения смерти, не конкретизировались мотивы, а определялась только объективная сторона убийства – лишение жизни другого человека. Ответственность за причинение вреда здоровью также нашла свое отражение в указанном правовом памятнике. При этом следует отметить, что охрана здоровья из частного интереса постепенно трансформировалась в общественное благо, охраняемое государством уголовно-правовыми средствами⁶⁰.

Соборное уложение 1649 г. характеризовалось дальнейшей дифференциацией преступлений против жизни и здоровья. На первое место ставилось посягательство на жизнь и здоровье государя. В Уложении в зависимости от формы вины выделялись умышленное и неумышленное убийство; случайное причинение смерти было ненаказуемым, что отменяло положение, предусмотренное «Записью о душегубстве», относившее любое лишение жизни человека к преступлениям. Понятие тяжкого вреда здоровью сводилось к потере какого-либо органа либо утратой органом его функций, а также к нему относилось неизгладимое обезображивание лица. Ответственность за посягательство на здоровье дифференцировалась в зависимости от тяжести причиненного вреда, от объекта, места и оружия совершения преступления.

Шагом вперед в совершенствовании уголовно-правовых норм, защищающих жизнь и здоровье, было законодательство Петра I. Начиная с Петровского периода, жизнь и здоровье человека были признаны главным объектом охраны, за посягательство на который следовало уголовное наказание. В Артикуле Воинском 1715 г. в главе XIX «О смертном убийстве» устанавливалось определение убийства, при этом указывалось на умышленную форму вины («волею и нарочно») при лишении жизни человека, а также на отсутствие смягчающих и отягчающих вину обстоятельств («без нужды и без смертного страху»). В качестве квалифицированных видов убийства в Артикуле выделялись: отцеубийство, отравление, убийство по найму, убийство на дуэли, за их совершение устанавливались более мучительные способы смертной казни, чем за простое убийство. Здесь же предусматривалась ответственность за неосторожное и случайное убийство. Впервые указывалось на необходимость установления причинной связи между повреждениями, нанесенными виновным погибшему, и наступившей смертью, а также приводилось отграничение убийства от причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего. В толковании к артикулу давался примерный перечень повреждений, причисляющихся к смертельным, однако за нанесение некоторых ран, поддающихся в те времена лечению, предписывалось «причину смерти не всегда убийце причинять»⁶¹.

Заметный вклад в развитие охраны жизни был внесен Сводом законов Российской империи, в котором была предпринята попытка дать определение понятия убийства. Вновь посягательство на жизнь делилось на умышленное и неосторожное; умышленное убийство подразделялось на простое и квалифицированное, самоубийство или покушение на него. Телесные повреждения классифицировались на увечья и раны. Начиная со Свода законов, избавление от плода стало считаться убийством. Данное посягательство ранее формулировалось не как «умерщвление плода», а как «изгнание плода», безотносительно к последствиям, постигшим сам плод⁶². Такую трансформацию можно объяснить тем, что законодатель осознал необходимость защищать право на жизнь с момента зачатия.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в первоначальной редакции и в редакции 1885 г. усилило уголовно-правовую охрану жизни и здоровья. Понятие убийства Уложение определяло как умышленное или неосторожное лишение жизни человека. Убийство дифференцировалось на простое, квалифицированное, привилегированное и совершенное по неосторожности⁶³. Предусматривалась ответственность за доведение до самоубийства, подстрекательство к самоубийству и пособничество ему. Уложение о наказаниях изгнание плода рассматривало как посягательство на жизнь человека, помещая нормы о нем в главе о «смертоубийстве» (ст. 1461–1463). Объектом воздействия считался человеческий плод, зачатый, но еще не рожденный, при этом степень развития зародыша не имела значения.

В главе третьей «О нанесении увечья, ран и других повреждений здоровью» раздела X Уложения было помещено 22 статьи, содержащие наказания за преступления против здоровья. Дифференциация ответственности за причинение вреда здоровью человека происходила за счет характера посягательства, тяжести последствий, способа, орудий преступления, формы вины, мотива и других критериев. Умышленное причинение увечья, ран и других повреждений здоровью сочеталось с неосторожным причинением. Особенностью Уложения явилось наличие 9 составов, определяющих ответственность за угрозу причинения вреда здоровью.

Последний крупнейший законодательный акт Российской империи – Уголовное Уложение 1903 г. отказалось от деления умышленного убийства на предумышленное и непредумышленное, введя общий термин «умышленное убийство» и предоставив тем самым суду возможность при назначении меры наказания принимать во внимание обдуманность действий подсудимого. Судебная практика показала, что убийство с заранее обдуманным намерением не всегда свидетельствует о его повышенной опасности, так же как прямой умысел не всегда опаснее косвенного. Умерщвление плода законодатель по степени общественной опасности приравнивал к преступлениям, посягающим на жизнь. Преступлениям против здоровья была посвящена глава XXIII, включающая в себя 14 уголовно-правовых норм, описывающих простой, квалифицированный и особо квалифицированный составы.

Важным этапом в истории развития уголовно-правовой охраны жизни и здоровья было принятие в 1922 году Уголовного кодекса РСФСР, в котором впервые нормы, устанавливающие ответственность за преступления против жизни и здоровья, были объединены в главе V «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности». Обращает на себя внимание отсутствие в тексте УК РСФСР понятия убийства и наличие статей, предусматривающих ответственность за убийство при наличии квалифицирующих признаков, простое убийство, умышленное убийство в состоянии аффекта, убийство при превышении пределов необходимой обороны, а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер, убийство по неосторожности.

Необычным было примечание к ст. 143 УК РСФСР: «Убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается». Тем самым разрешалась эвтаназия. Это положение противоречило понятию убийства и представляло большие трудности для правоприменения. Поэтому IV сессия ВЦИК приняла Положение о судоустройстве РСФСР «Об изменениях и дополнениях Уголовного кодекса РСФСР» от 11 ноября 1922 г., в рамках которого постановила исключить это примечание в связи с возникшими случаями злоупотреблений в отношении граждан, «попросивших» о лишении их жизни.

Телесные повреждения в УК РСФСР подразделялись на тяжкие, менее тяжкие и легкие. Устанавливалась ответственность за умышленное и неосторожное причинение телесных повреждений. В отдельные статьи выделялись умышленное нанесение удара, побоев и иных насильственных действий, а также истязания и мучения. Кроме того, в рассматриваемом нормативном правовом акте наряду с преступлениями против здоровья содержались посягательства, ставящие здоровье в опасность. В этот период для правильной квалификации деяний на уровне Минздрава были изданы «Правила для составления заключений о тяжести повреждений».

В Уголовном кодексе РСФСР 1926 г. также выделялось умышленное и неосторожное убийство. В свою очередь среди умышленных убийств различались: простое, квалифицированное и привилегированное убийство. Была введена ответственность за доведение до самоубийства или покушения на него лица, находящегося в материальной или иной зависимости от другого лица, путем жестокого обращения с потерпевшим или иным подобным путем.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. существенно изменил место и систему телесных повреждений в уголовном законодательстве. Был исключен из числа тяжких телесных повреждений такой вид, как «повреждения, повлекшие опасное для жизни расстройство здоровья». Вместо него предусмотрено «иное расстройство здоровья, соединенное со значительной утратой трудоспособности», т.е. введен экономический критерий. Одновременно законодатель отказался от трехчленного деления телесных повреждений, заменив его на двучленное: тяжкие и легкие телесные повреждения. При этом в данном законе впервые появилось деление легких телесных повреждений на два вида: причинившие и не причинившие расстройство здоровья⁶⁴.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. оставил без изменений классификацию преступлений против жизни, но внес существенную корректировку в характеристику квалифицированных видов убийства. За статьей 102 УК РСФСР 1960 г., устанавливающей ответственность за «умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах», следовала ст. 103, в которой предусматривалось наказание за «умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, указанных в статье 102 настоящего Кодекса». Такое расположение норм наводило на мысль, что основной нормой об убийстве является ст. 102, а ст. 103 УК РСФСР имеет субсидиарный, вспомогательный характер. Это неправильно ориентировало карательную практику. В теоретических работах принято было анализировать сначала признаки «общего состава убийства», а затем последовательно признаки квалифицированного и простого убийства. При этом неизбежны были повторения. Забывалось, что никакого «убийства вообще» не может существовать, а в каждом квалифицированном убийстве есть все признаки состава простого убийства плюс один или несколько квалифицирующих признаков. Причинение смерти по неосторожности не входило в группу убийств⁶⁵.

Вред здоровью был снова дифференцирован на три категории (тяжкие, менее тяжкие и легкие телесные повреждения). Удары, побои и иные насильственные действия по УК РСФСР 1960 г. больше не выделялись в отдельный состав и охватывались признаками уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за легкие телесные повреждения. В то же время был введен новый специальный состав – истязание, а также такие составы, которых ранее не знало отечественное уголовное законодательство, как уклонение от лечения венерической болезни и заражение заболеванием (СПИД). Незаконное производство аборта, которое традиционно относилось к преступлениям против жизни, было перемещено в преступления против здоровья.

С течением действия Уголовного кодекса РСФСР объективно возникала необходимость в корректировании системы норм, предусматривающих ответственность за преступления против жизни и здоровья. Изменение условий жизни общества, криминогенной ситуации, увеличение масштабов распространенности некоторых негативных явлений, совершенствование законодательной техники и процесса криминализации обусловили, в конечном счете, расширение системы преступлений против жизни и здоровья.

Конституция Российской Федерации (ст. 2) стала рассматривать человека, его права и свободы в качестве высшей ценности. Эти положения были закреплены и в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г.: в ч. 1 ст. 2 УК РФ на первое место поставлена задача охраны прав и свобод человека и гражданина. В соответствии с принятой иерархией социальных ценностей Особенная часть УК РФ открылась разделом VII «Преступления против личности», главой 16 «Преступления против жизни и здоровья», что подчеркнуло наибольшую степень общественной опасности данных преступлений.

Следует обратить внимание, что на протяжении нескольких лет количество зарегистрированных убийств сокращается, но при этом изменилась их качественная характеристика. Для большинства убийств характерна стандартная мотивация: месть, ревность, зависть, оскорбление. Но в последнее время значительная часть убийств характеризуется корыстными мотивами, что связано с изменением образа жизни, общественных и межличностных отношений в обществе. Зачастую посягательства на жизнь и здоровье совершаются наряду с другими тяжкими и особо тяжкими преступлениями.

По многим вопросам преступлений против жизни и здоровья, в том числе и в вопросе квалификации, нет однозначного понимания. Дискуссия о квалификации рассматриваемых преступлений среди отечественных ученых продолжается. Трудности при квалификации преступлений против жизни и здоровья испытывают и практические работники правоохранительных органов. Непоследовательная позиция по вопросу применения некоторых норм о преступлениях против жизни и здоровья прослеживается и в решениях судов вышестоящих инстанций по конкретным уголовным делам.

Объясняется это, по крайней мере, тремя обстоятельствами. Во-первых, динамично изменяются законодательные формулы составов преступлений против жизни и здоровья и соответствующих смежных составов. Так, в связи с принятием современного УК изменилась редакция подавляющего большинства норм, предусматривающих ответственность за умышленное причинение смерти и вреда здоровью. Законодатель применил новую классификацию оценки тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в частности, вместо «телесных повреждений» был введен термин «вред здоровью». Во-вторых, в связи с изменением социально-политической обстановки появились качественно новые виды преступных посягательств. Одним из таких видов стало причинение смерти по неосторожности, которое заменило понятие неосторожного убийства. Наконец, некоторые проблемы уголовно-правовой оценки преступных посягательств обусловливаются динамичным развитием науки и техники. Ряд научно-технических достижений позволяет совершенствовать приемы и способы совершения преступления.

Поэтому в процедуре применения норм уголовного права при расследовании и судебном рассмотрении дел о преступлениях против жизни и здоровья одно из центральных мест занимает правильное определение надлежащей уголовно-правовой нормы при квалификации названных преступных деяний.

Составы преступлений против жизни и здоровья предусмотрены в ст. 105–125 УК РФ. Связующим для них является интегрированный объект – личность.

Выясняя проблему интегрированного объекта преступлений против жизни и здоровья, нужно определиться, о какой личности идет речь. Необходимо отметить, что в научной литературе относительно понятия «личность» существуют различные суждения. Учитывая, что в свое время литературный тезис «личностью не рождаются, личностью становятся» был перенесен на юридическое поле, получилось, что значительное количество граждан правом на жизнь не обладало. «Личность – это разумное существо, определяющее свою деятельную позицию ко всему, что ее окружает: к труду, социальному строю, коллективу, другим людям»⁶⁶. Это означало, что малолетние, престарелые лица, лица, страдающие психическим расстройством, личностью не являлись. Итогом становилось практикуемое неуважение прав человека.

Из анализа раздела VII УК РФ очевидно, что закон охраняет от преступных посягательств конкретного человека, а не абстрактную личность. Он защищает от противоправных деяний живых, реально существующих людей: их жизнь, здоровье, свободу, честь, достоинство, половую неприкосновенность, конституционные права и свободы. Как понятие собирательное личность охватывает все объекты, перечисленные в указанном разделе. Из сказанного вытекает, что преступления против личности посягают на человеческую личность во всех ее проявлениях: «и с точки зрения общественной сущности, и с точки зрения физиологической целостности»⁶⁷.

Итак, интегрированный объект преступлений, посягающих на жизнь и здоровье, представляет собой комплекс общественных отношений, обеспечивающих безопасность личности и охраняемых нормами, помещенными в VII раздел УК РФ «Преступления против личности».

Наличие в рамках одного раздела УК РФ «Преступления против личности» пяти глав (16–22) направлено на объединение однородных и взаимосвязанных между собой общественных отношений, взятых под охрану специально предусмотренной группой норм уголовного закона. Такая совокупность норм Особенной части позволяет установить родовой объект, который и объединяет преступления одной направленности. Родовой объект преступлений, посягающих на жизнь и здоровье, закреплен в главе 16 УК РФ «Преступления против жизни и здоровья», это комплекс общественных отношений, обеспечивающих безопасность жизни и здоровья человека.

На теоретическом уровне возможна многозвенная классификация родовых объектов по вертикали, включающая в себя видовой объект, который представляет собой систему однородных общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Он занимает подчиненное положение относительно родового объекта и главенствующее – по отношению к непосредственному.

Исходя из названия главы 16 УК РФ, в ней должны содержаться описания преступлений против двух видовых объектов: жизни и здоровья. Причем ясно, что причинение вреда жизни намного опаснее причинения вреда здоровью. Причинение вреда здоровью до известных пределов не грозит жизни. Напротив, причинение вреда жизни сразу исключает и здоровье. Возникает вопрос относительно причины объединения посягательств на жизнь и здоровье в одну группу.

По мнению Е. В. Благова, все дело в механизме причинения вреда жизни. Вред ей не может происходить помимо причинения вреда здоровью. Кроме того, далеко не все преступления против жизни и здоровья сосредоточены в главе 16 УК РФ. Около 90% статей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации так или иначе направлены на охрану жизни и здоровья человека. Указанный автор совершенно обоснованно выделяет четыре линии охраны жизни и здоровья уголовным законодательством:

• дальние подступы, когда только создаются условия для причинения вреда жизни или здоровью человека (например, загрязнение вод, атмосферы, морской среды – ч. 1 ст. 250–252 УК РФ);

• возникновение опасности, когда создается угроза причинения вреда жизни или здоровью человека (например, нарушения правил безопасности на объектах атомной энергетики и взрывоопасных объектах или обращения экологически опасных веществ и отходов – ч. 1 ст. 215, 217, 247 УК РФ);

• попутно, когда преступление направлено на другие объекты, но причиняет вред или жизни или здоровью человека (например, транспортные преступления – ст. 263–269 УК РФ). Жизнь и здоровье здесь – дополнительные объекты посягательств;

• непосредственно, когда преступление направлено именно на причинение вреда жизни или здоровью человека. В них жизнь или здоровье – основные объекты посягательства. Вот эти-то деяния в основном и попали в главу 16 УК РФ. Правда, в ней содержатся и некоторые преступления из второй линии охраны жизни и здоровья человека⁶⁸.

Глава 16 УК РФ содержит преступления, подвергающие опасности как жизнь, так и здоровье человека. К таким деяниям относятся преступления, предусмотренные ст. 119–125 УК РФ, которые в правовой литературе именуются по-разному: «действия, создающие опасность для жизни и здоровья»⁶⁹; «преступления против здоровья»⁷⁰; «преступления, ставящие в опасность здоровье человека»⁷¹; «преступления опасные для жизни и здоровья»⁷²; «преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье»⁷³; «преступления, ставящие в опасность жизнь или здоровье»⁷⁴; «иные преступления, представляющие угрозу жизни и здоровью человека»⁷⁵.

Указанные преступления носят смешанный характер, поскольку при их совершении опасности подвергаются как жизнь, так и здоровье человека в равной мере. Окончательный результат этих преступлений может быть самым различным (например, при изъятии органов может наступить и смерть человека, и может быть причинен тяжкий вред здоровью). Ряд преступлений из этой группы, с объективной стороны совершаются путем психического воздействия на потерпевшего, что не противоречит понятию вреда здоровью, на которое возможно воздействие различными факторами внешней среды, в том числе и психическими (например, угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью). Для некоторых преступлений характерно отсутствие насилия как такового, хотя и причиняется вред здоровью человека (например, заражение ВИЧ-инфекцией). Поэтому вполне обоснованно эту группу преступлений следует относить к преступлениям против здоровья, что находит свое подтверждение в законодательстве.

Итак, видовым объектом исследуемых преступлений выступают общественные отношения, обеспечивающие охрану жизни и здоровья.

Соглашаясь с мнением подавляющего большинства юристов, можно прийти к выводу, что непосредственным объектом преступлений против жизни являются общественные отношения, обеспечивающие безопасность жизни человека.

Непосредственный объект преступлений против здоровья представляет собой общественные отношения, обеспечивающие здоровье другого человека.

Объективная сторона преступлений против жизни и здоровья, как правило, характеризуется активным поведением. Например, угроза убийством (ст. 119 УК РФ) состоит в активных действиях, представляющих собой психическое насилие и выражающихся в высказывании намерения убить другое лицо или причинить тяжкий вред его здоровью. Так, Р. совершил угрозу убийством, когда имелись основания опасаться осуществления этой угрозы при следующих обстоятельствах. 25 апреля 2007 г. около 07 часов 40 минут он пришел в помещение цеха керамики ОАО «ЛАЗ» и, подойдя к Ш., схватил ее рукой за шею. Свои действия Р. сопровождал словами: «Я тебя убью, задушу!». Ш. была сильно напугана, данные угрозы восприняла реально, и у нее имелись основания опасаться их осуществления, так как Р. был сильно разозлен, агрессивен, пальцами руки сжимал ее шею, отчего она стала задыхаться⁷⁶.

Лишение жизни и причинение вреда здоровью мыслимо и посредством бездействия, когда лицо не выполняет определенных действий, которые оно обязано было и могло совершить, и в результате этого причиняется смерть или вред здоровью другому лицу. Эта обязанность может вытекать из договора, трудовых отношений, предшествующего поведения виновного и других фактических обстоятельств. Бездействие характерно для оставления в опасности (ст. 125 УК РФ), которое выражается в заведомом оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению. Так, 20 января 2010 г. примерно в 18 часов 08 минут при пасмурной погоде и в условиях видимости, достаточной за счет включенных и исправно работавших мачт городского электроосвещения, К., управляя в пути следования технически исправным автомобилем, со скоростью, превышающей установленное ограничение скоростного режима на данном участке дороги (свыше 60 км/ч), выехав на нерегулируемый пешеходный переход, обозначенный дорожной разметкой «Зебра», в крайнем левом ряду совершил наезд на обращенного к нему левой половиной тела и расположенного в вертикальном положении пешехода, чем причинил пешеходу комплекс телесных повреждений, расценивающийся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. После этого, в нарушение требований Правил дорожного движения в Российской Федерации, с места совершения дорожно-транспортного происшествия скрылся. По смыслу закона, под заведомостью оставления без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии, следует понимать случаи, когда водитель транспортного средства осознавал опасность для жизни или здоровья потерпевшего, который был лишен возможности обратиться за медицинской помощью вследствие малолетства, старости, болезни или беспомощного состояния⁷⁷.

Многие составы могут совершаться как действием, так и бездействием. Например, убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ) включает в себя деяние в форме действия или бездействия. Так, например, действия Е., которая, находясь в период времени с 05 часов до 06 часов в жилом доме, родила живого ребенка мужского пола и, имея умысел на убийство новорожденного ребенка, сразу же после родов не оказала ему необходимую помощь, не создала комфортные условия, а положила его в картонную коробку и, желая наступления смерти, вынесла новорожденного ребенка в неотапливаемый недостроенный дом, расположенный на территории того же домовладения, где он скончался, были квалифицированы как убийство матерью новорожденного ребенка⁷⁸.

Таким образом, и действие, и бездействие, направленные на причинение смерти или вреда здоровью другому человеку, имеют равную степень общественной опасности, если они достигают своего результата.

Преступные посягательства на жизнь человека совершаются путем непосредственного физического воздействия на организм потерпевшего. Относительно возможности причинения смерти человеку путем психического воздействия в теории уголовного права существуют противоположные точки зрения. Так, Э. Ф. Побегайло считает, что при умышленном убийстве действие может иметь также форму непосредственного психического воздействия на человека⁷⁹. В. И. Ткаченко полагает, что если смерть человека наступила в результате паралича сердца от эмоционального перенапряжения, вызванного, например, оскорблением, то действия виновного не могут считаться убийством, так как они непосредственно не нарушали анатомическую целостность человеческого организма⁸⁰.

Вопрос о возможности лишения жизни психическими средствами обсуждался в науке еще в XIX в. Так, В. Легонин описал следующее наблюдение: оленя преследует волк. По всем данным (скорость, выносливость) олень должен уйти от преследователя. Однако происходит иное: волк сравнительно быстро настигает свою жертву, олень погибает. Решающими здесь оказываются страх, испуг: они парализуют двигательные участки нервной системы оленя, он быстро начинает задыхаться, пропадает координированность его движений, и нередко олени погибают еще до того, как их догонит преследователь⁸¹.

Следовательно, психическое воздействие столь же мыслимая причина смерти, сколь и воздействие физическое. Причем речь идет об опосредованно телесном воздействии на организм потерпевшего в чистом виде, когда виновный оказывает непосредственное влияние на психику другого человека.

Деяния, которыми на практике причиняется вред здоровью человека, весьма разнообразны. В частности, вред может быть причинен путем механического воздействия, асфиксии, отравления, действием тепла, холода, электрического тока, психического воздействия, посредством физической силы и многими другими способами. Все многообразие деяний, способных причинить вред здоровью человека, суммарно можно классифицировать в зависимости от применяемых средств и способа их применения на три группы: 1) причинение вреда здоровью путем физических (механических, электрических, термических, температурных, биологических и т.п.) воздействий; 2) причинение вреда здоровью химическим путем; 3) причинение вреда здоровью человека путем психического воздействия.

Соответственно, следует выделить три различные формы неблагоприятного воздействия на организм потерпевшего, которые проявляют себя: 1) через непосредственное соприкосновение с телом человека; 2) путем проникновения внутрь организма; 3) путем воздействия на нервную систему и ряд внутренних органов.

Составы посягательств на жизнь сконструированы по типу материальных, то есть обязательным признаком оконченного состава преступления признается причинение смерти. Доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ) считается оконченным с момента покушения потерпевшего на самоубийство либо фактического самоубийства. Общественно опасным последствием убийства и причинения смерти по неосторожности является смерть. Посягательство на жизнь следует считать оконченным, если наступила биологическая смерть. Если в результате преступного посягательства человек оказался лишь в состоянии клинической смерти и был спасен, то в этих случаях имеет место покушение на убийство. Насильственная смерть может свидетельствовать не только об убийстве, но и о несчастном случае и самоубийстве. В связи с этим возникает вопрос о разграничении.

Уголовно-наказуемым является посягательство на труп человека, ошибочно принятого за живого. В этом случае по правилам о фактической ошибке уголовная ответственность наступает не за убийство, а за покушение на него.

По конструкции составы преступлений против здоровья в большинстве случаев материальные, т.е. признаются оконченными с момента наступления указанных в законе последствий. Последствием при совершении преступлений против здоровья выступает тот вред, который причиняется виновными действиями субъекта здоровью потерпевшего.

Как при потере ноги, руки, зрения, так и при ударе, нанесении раны здоровью потерпевшего причиняется вред, который и является в каждом случае последствием рассматриваемых преступлений. В тех случаях, когда вреда здоровью потерпевшего не причинено, нет и состава преступления против здоровья человека.

Составы преступлений, предусмотренные ст. 119–123 и 125 УК РФ, сконструированы законом по типу формальных, т.е. содеянное признается оконченным преступлением с момента совершения указанных в законе действий (бездействия) вне зависимости от наступления последствий. Состав побоев по конструкции также является формальным. Преступление признается оконченным с момента нанесения побоев или иных насильственных действий, причинивших физическую боль.

При установлении причинной связи по делам о преступлениях против жизни и здоровья необходимо иметь в виду следующее: действия (бездействие) субъекта, предшествующие наступлению смерти или причинению вреда здоровью, могут быть признаны причиной только в том случае, если в момент их совершения они явились необходимым условием наступления данных последствий, т.е. таким условием, при отсутствии которого смерть или причинение вреда здоровью не наступили бы; эти действия (бездействие) в момент их совершения должны создавать реальную возможность наступления смерти или причинения вреда здоровью.

Определяющим для установления причинной связи является вывод о том, что результат в виде смерти или причинения вреда здоровью – необходимое последствие действия (бездействия) виновного в конкретных условиях места и времени.

Следовательно, анализируя объективную сторону преступлений против жизни и здоровья, необходимо не только устанавливать факт смерти или причинения вреда здоровью потерпевшего в результате определенных действий (бездействия), но и отграничивать действительную причинную связь этих действий и наступивших последствий от случайной связи.

К факультативным признакам объективной стороны преступлений против жизни и здоровья относятся конкретная обстановка, время и способ их совершения. Эти данные имеют важное значение не только для решения вопроса о наличии или отсутствии причинной связи, но и при определенных обстоятельствах для квалификации этого преступления.

Способ совершения преступлений против жизни и здоровья – это определенный порядок, метод, последовательность движений и приемов, применяемых лицом в процессе преступного посягательства. Способ совершения рассматриваемых преступлений находится в тесной причинной взаимосвязи с личностью преступника, его мотивацией и целью. Кроме того, свобода выбора преступником того или иного образа действий обусловливается свойствами личности потерпевшего, обстановкой, местом, временем совершения преступления. Законодатель не всегда указывает способ совершения в диспозициях рассматриваемых преступлений либо формулирует его в обобщенном виде, что требует специального толкования.

В ряде случаев способ имеет существенное значение для квалификации преступлений против жизни и здоровья. Например, для признания убийства, причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью совершенными с особой жестокостью необходимо установить, что данные преступления совершались способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий. В судебной практике зачастую возникают трудности при квалификации преступных деяний по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Так, по приговору суда присяжных Ростовского областного суда Г. был осужден по пп. «в», «д», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ. Вердиктом коллегии присяжных заседателей он признан виновным в том, что совместно с Л. с целью завладения чужим имуществом напал на К. и, несмотря на сговор только на разбой, совершил его убийство, нанеся четыре удара топором по голове, затем похитил деньги потерпевшего и с места преступления скрылся. Судом ошибочно указано на наличие в действиях Г. особой жестокости. Множественность ранений не всегда свидетельствует о совершении преступления с особой жестокостью. По смыслу закона этот признак наличествует в случаях, когда перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой либо когда убийство совершено с причинением потерпевшему особых страданий. Для признания убийства совершенным с особой жестокостью необходимо установить, что виновный, нанося множество телесных повреждений потерпевшему, сознавал, что причиняет ему особые мучения и страдания. Таких обстоятельств по данному делу не установлено. В связи с этим осуждение Г. по квалифицирующему признаку ч. 2 ст. 105 УК РФ – совершение убийства с «особой жестокостью» – необоснованно и данный признак исключен из судебных решений⁸².

Необходимо подчеркнуть тесную связь способа совершения преступлений против жизни и здоровья с обстановкой, в которой действуют преступники. Обстановка совершения преступлений против жизни и здоровья есть совокупность описанных в законе объективных условий (обстоятельств), при которых выполняется объективная сторона преступного посягательства. Результаты анализа следственной и судебной практики свидетельствуют, что совершение убийства зачастую невозможно без предварительной подготовки, изучения и оценки обстановки совершения преступления, обеспечения условий возможности сокрытия преступления. Особое значение обстановка имеет в преступлениях, предусмотренных ст. 107 и 113 УК РФ. В частности, Н. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 107 УК РФ и ст. 113 УК РФ. Как установлено судом на основании вердикта присяжных заседателей, 23 июля 2012 г. в каюте теплохода Н. нанес находившимся у него в руках кухонным ножом один удар Б. в переднебоковую поверхность груди справа, желая лишить его жизни, придя в состояние резкого эмоционального подъема, после того как Б. против воли Н. выстриг у него на голове небольшой участок волос, насмехался над его внешним видом, над шишками и неровностями на его голове, унижал, обзывая его словами: «чмо», «чморился в армии», «с чморем пить не будем, ты же опущенный», угрожал: «Мы с тобой разберемся», причинив Б. повреждение в виде колото-резаной раны переднебоковой поверхности грудной клетки справа, проникающей в грудную и брюшную полость со сквозным ранением диафрагмы, сквозным ранением печени, головки поджелудочной железы, поперечно-ободочной кишки, двенадцатиперстной кишки, осложнившейся обильной кровопотерей, смерть Б. наступила от полученного ранения.

В этом же месте и в это же время Н. нанес находившимся у него в руках кухонным ножом один удар С. в переднюю поверхность грудной клетки слева, желая причинить вред его здоровью, придя в состояние резкого эмоционального возбуждения, после того, как С. сказал: «Ходи так, тебе же так красиво», «Что с ним разговаривать, надо его побить», поддерживая Б., причинил С. повреждение в виде колото-резаной раны передней поверхности грудной клетки слева, проникающей в плевральную полость со сквозным повреждением верхней доли левого легкого.

Судебная коллегия, отменяя приговор, обратила внимание на то, что квалификация содеянного подразумевает юридическую оценку действий подсудимого применительно к уголовному закону. Согласно ст. 107 УК РФ убийством в состоянии аффекта признается умышленное лишение жизни человека, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Аналогичные признаки присущи и причинению тяжкого вреда здоровью в состоянии аффекта, то есть составу преступления, предусмотренному ст. 113 УК РФ. Без установления указанных признаков преступлений невозможно правильное разрешение дела по существу⁸³.

Время совершения преступлений против жизни и здоровья – это не просто время суток или время года, это хронологический промежуток той или иной длительности (период, момент), в течение которого выполняется объективная сторона преступления. УК РФ в ч. 2 ст. 9 УК РФ дал четкие указания относительно правил определения времени совершения преступления. Время наступления смерти или вреда здоровью – сразу или через определенный промежуток времени – решающего значения для установления ответственности не имеет. Временной промежуток, в котором совершается преступление, является обязательным признаком в ст. 106 УК РФ. Анализ диспозиции данной статьи позволяет выделить следующие промежутки времени: во время родов; сразу же после родов. Так, М. в своей квартире сразу же после родов, имея умысел на убийство новорожденного ребенка, поместила его в ведро, наполненное водой, в результате чего наступила смерть ребенка. Действия М. квалифицированы по ст. 106 УК РФ как убийство матерью новорожденного ребенка сразу же после родов⁸⁴.

Как свидетельствует судебная практика, установление субъективной стороны преступлений против жизни и здоровья представляет определенную сложность. Неточности в выводах об установлении формы и вида вины лица, причинившего смерть или вред здоровью другому человеку, нередко влекут за собой ошибки при квалификации содеянного, что свидетельствует о необходимости выявления всех признаков субъективной стороны данных преступлений.

Субъективная сторона преступлений против жизни и здоровья в большинстве случаев предполагает умышленную форму вины. При квалификации изучаемых преступлений следует не только выявить, что они совершены умышленно, но и определить вид умысла. Разграничение прямого и косвенного умысла имеет значение для индивидуализации ответственности, для разграничения оконченного преступления и покушения на него, а в некоторых случаях и для отграничения составов преступлений против жизни и здоровья от составов других преступлений. Деяния, описанные в ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности» и ст. 118 УК РФ «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности», предполагают неосторожную форму вины. Для установления субъективной стороны преступлений против жизни и здоровья значение имеет мотив и цель преступного деяния. Юридические, уголовно-правовые аспекты мотивов и целей преступлений зависят от их влияния на общественную опасность как самого преступления, так и лица, его совершившего.

По общему правилу, ответственность за посягательства на жизнь и здоровье наступает по достижении лицом 16-летнего возраста. По ст. 105, 111 и 112 УК РФ субъектом убийства выступает лицо, достигшее 14 лет.

В литературе можно встретить неоднозначные суждения о границах возраста уголовной ответственности за причинение смерти по неосторожности. Так, Ж. Авхиа утверждает, что такое действие, как лишение жизни другого лица, даже если оно явилось следствием неосторожных действий, может быть оценено отрицательно и лицом, достигшим 14-летнего возраста. Подросток в таком возрасте вполне сознает общественную опасность и последствия своих действий⁸⁵. С подобной точкой зрения нельзя согласиться на том основании, что, если общественная опасность убийства очевидна и для подростков 14-летнего возраста, то едва ли столь же отчетливо сознается в этом возрасте общественная опасность причинения смерти по неосторожности. Следовательно, позиция законодателя относительно наступления уголовной ответственности за причинение смерти по неосторожности с 16 лет правильная.

В ряде случаев субъект рассматриваемых преступлений является специальным. Например, в соответствии со ст. 123 УК РФ уголовно наказуемым признается искусственное прерывание беременности лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля. Случаи искусственного прерывания беременности лицом, имеющим для этого высшее медицинское образование, осуществленные в нарушение других правил проведения этой операции (в ненадлежащих условиях, в нарушение медицинских показаний, в том числе на поздних сроках беременности), выходят за рамки данного состава преступления. Сопоставление ст. 123 УК РФ, ст. 56 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, иного нормативного материала, регулирующего вопросы искусственного прерывания беременности, ярко показывает несогласованность российского законодательства в части уголовной ответственности за незаконное проведение искусственного прерывания беременности. Ответственность за преступление, предусмотренное ст. 123 УК РФ, должна была бы наступать и при нарушении условий, необходимых для производства искусственного прерывания беременности. Однако уголовный закон не учитывает положений, содержащихся в иных нормативных актах.

Таким образом, изложенное позволяет сделать вывод о том, что преступления против жизни и здоровья – это предусмотренные уголовным законом общественно опасные деяния, посягающие на биологическое существование или психофизиологическое состояние человека или создающие им угрозу⁸⁶.

В статьях 105–125 УК РФ предусмотрена ответственность за посягательства на жизнь и здоровье человека. Эти общественно опасные деяния и составляют систему данных преступлений: преступления против жизни предусмотрены ст. 105–110 УК Ф; преступления против здоровья предусмотрены ст. 111–125 УК РФ.

2.2. Преступления против жизни: некоторые спорные вопросы

Преступления против жизни – это общественно опасные деяния, предусмотренные уголовным законом и непосредственно посягающие на безопасность жизни человека.

Уголовное законодательство предусматривает ответственность за следующие преступления против жизни: убийство (ст. 105 УК РФ); убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ); убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ); убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 108 УК РФ); причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ); доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ); склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства (ст. 110.1 УК РФ); организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110.2 УК РФ). Все преступления данной группы объединяет то, что объектом каждого из них является жизнь человека.

Объект посягательства данной группы отличается рядом особенностей. Во-первых, последствия таких посягательств невосстановимы, носят необратимый характер. Во-вторых, они касаются важнейшего естественного права любого человека, зафиксированного в Конституции Российской Федерации, – права на жизнь.

Жизнь как объект преступного посягательства и как определенное физиологическое состояние имеет временные рамки, очерченные ее начальным и конечным моментом. Их правильное определение важно для отграничения убийства от таких преступных видов поведения, как незаконное прерывание беременности, неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии, уголовно наказуемая трансплантация органов и тканей, покушение на негодный объект.

Как физиологический процесс жизнь имеет начало и конец. Для того чтобы лишить жизни, необходимо, чтобы она началась. Вопрос о том, какой момент нужно считать началом человеческой жизни, в истории права подвергался различным решениям, имеющим большое значение для разграничения убийства от изгнания и умерщвления плода.

Нередко в литературе начало жизни связывают с наличием дыхания. Так, по мнению Г. Шариповой, «…жизнь начинается с первым вдохом. Следовательно, действия против плода во время прохождения его по родовым путям, а также рожденного, но не начавшего дышать, нельзя считать действиями против жизни человека»⁸⁷. Очень близко к этой позиции подходят сторонники отождествления начала жизни с первым криком новорожденного, который свидетельствует, по их разумению, о начале самостоятельного дыхания и сердцебиения⁸⁸.

Но еще в дореволюционный период привязка начала жизни к первому вздоху критиковалась в теории уголовного права. Так, по предположению Н. С. Таганцева, в огромном большинстве случаев единственным доказательством жизни ребенка служит обнаружение у него дыхания, но этим не ограничивается значение данного признака. Идти далее и утверждать, что не дышавшее дитя не жило – было бы выводом, противоречащим и указаниям жизни, и положениям науки⁸⁹.

Медицина свидетельствует, что отсутствие дыхания возможно, например, при рождении головки ребенка, когда он еще не успел вздохнуть, поэтому в легких не обнаружено никакого дыхательного процесса. Задержка легочного дыхания может произойти по различным причинам (немощность легочной мышцы, закупорки дыхательных каналов родовой слизью и т.д.), вследствие чего младенец после рождения не дышит и не кричит. Посягательство на жизнь в такие моменты, по нашему мнению, необходимо считать убийством.

Ряд исследователей первоначальный отчет жизни определяли следующим образом: «Начинается жизнь с момента, когда ребенок в процессе естественных родов выходит из полости материнского тела, становясь физически доступным посягательствам на него»⁹⁰. Авторы комментария первого советского Уголовного кодекса, касаясь затронутого вопроса, писали: «Жизнь считается начавшейся с момента полного отделения младенца от утробы матери, хотя бы самостоятельного существования новорожденный еще не начал (то есть не успел вздохнуть); умерщвление его во время родов следует относить к случаям умерщвления плода»⁹¹. Настаивая на своей точке зрения, авторы не уточняли, что следует понимать под «полным отделением младенца от утробы матери».

Долгое время отдельные ученые соглашались с указанным предположением⁹². Но следует констатировать, что приведенная позиция не охватывает рамками уголовно-правовой защиты рождающегося человека. В то же время содержание содеянного и степень его общественной опасности не меняются от того, разбили ли голову ребенка тогда, когда он уже весь вышел из утробы матери или когда часть его была еще в материнском организме. В обоих случаях виновный видел ребенка и умертвил его.

Существовало и третье мнение. Так, М. Д. Шаргородский отождествлял начало жизни с началом дыхания и с моментом отделения пуповины. Однако он делал оговорку: «Если умышленное лишение ребенка жизни произошло во время родов, иногда возможно квалифицировать как убийство, если часть тела ребенка находится уже вне утробы матери»⁹³. Данное определение момента начала жизни мы считаем неубедительным, так как при родах бывает такой промежуток времени, когда ребенок соединен еще с матерью пуповиной и несомненно уже признается рожденным, а следовательно, начавшим жить. И как верно указывал Н. И. Загородников, «неприемлемо связывать начало жизни с чисто механическим признаком – весь или не весь ребенок вышел из утробы матери, а также со случайным признаком – вдохом ребенка»⁹⁴.

Дальнейшая трансформация понимания начала жизни опиралась на необходимость охраны жизни человека уже в самом процессе рождения⁹⁵. Это уточнение позволяло защищать младенца не только после его отделения от материнского организма и начала самостоятельной жизни, но и во время родов (процесс постепенного появления ребенка). Последнюю позицию поддержало большинство ученых⁹⁶.

В теории уголовного права выработалась еще одна точка зрения, главенствующая до сих пор, согласно которой жизнь отождествляется с началом физиологических родов⁹⁷. Этот момент свидетельствует о том, что плод достаточно созрел и приобрел все необходимые качества для внеутробной жизни, о чем и говорят объективные данные (начало родов). Однако начало физиологических родов означает не появление ребенка из организма матери, а родовые схватки, продолжительность которых может достигать 12–16 часов. И как утверждает Е. В. Кургузкина, «…в тот момент никакая часть ребенка еще не появилась из утробы матери и вряд ли можно начинать отсчет жизни человека с этого момента. В этот период можно говорить только о плоде, и действия по его уничтожению нельзя квалифицировать как убийство»⁹⁸.

Такую позицию поддержать нельзя. Посягательство на ребенка во время родов, по нашему твердому убеждению, должно признаваться убийством. Хотя в такой момент ребенок еще невидим, однако ряд признаков с несомненностью говорят о том, что новый человек готов появиться на свет, что он уже может начать свою самостоятельную жизнь. Весьма убедительно по данному вопросу высказалась Т. Макиенко, президент «Движения в защиту жизни»: «Верить, что жизнь человека начинается только с момента рождения, потому что мы не видим, что происходит внутри чрева матери, – такое же невежество, как считать, что Солнце вращается вокруг Земли на том основании, что мы каждый день видим восход Солнца»⁹⁹.

В настоящее время в уголовно-правовой литературе стал вновь подниматься вопрос о моменте начала жизни. Несмотря на современный подход к обозначенной проблеме, позиция исследователей во многом сходна с описанными выше точками зрения. Так, Т. В. Кондрашова, опираясь на нормативные акты Министерства здравоохранения России, полагает, что в них момент начала жизни связан с фактом рождения, а не рождаемости ребенка, и поэтому «понимание начала жизни должно оставаться прежним, так как с отделением плода от тела матери процесс родов еще не завершен»¹⁰⁰. А. Н. Красиков, наоборот, утверждает, что ранее высказанные взгляды на обозначенную проблему устарели. Начало жизни им толкуется как момент, когда плод отделился от утробы роженицы, за исключением пуповины, которая не перерезана, и у плода имеется дыхание или сердцебиение, пульсация пуповины либо произвольные движения мускулатуры¹⁰¹.

Опираясь на вышеизложенное, можно выделить следующие определения начала жизни: первое – самый распространенный подход заключается в отождествлении начала жизни с началом дыхания (первым криком) новорожденного; второе – с полным отделением ребенка от утробы матери (даже если ребенок не успел вдохнуть, главное, чтобы он был виден и доступен для посягательства); третье совпадает с двумя предыдущими, а именно: либо начало дыхания, либо момент отделения пуповины; четвертое – связывает начало жизни с началом физиологических родов. Таковы принципиальные научные позиции, отражающие существо проблемы, однако они, в силу своей противоречивости, не разрешают обозначенной проблемы. Очевидно одно – в теории уголовного права уже давно сложились стереотипы, которые сводят понимание жизни человека к ее продолжению от рождения до смерти.

Между тем любой человек, мало-мальски сведущий в вопросах генетики, знает, что жизнь начинается в момент слияния мужской и женской половых клеток. С этого момента образовавшаяся зигота (эмбрион, представляющий собой гроздь клеток) начинает обладать индивидуальным для каждого существа на планете набором хромосом, который не изменится до самой его смерти. Такой набор определяет, какого роста будет человек, какого цвета у него будут волосы, глаза, какой у него будет тембр голоса, группа крови, даже какие у него будут способности, таланты, желания и стремления. Наука показывает, что первые девять месяцев в утробе матери являются частью всей жизни, которая начинается в момент зачатия и оканчивается смертью. По мнению ученых, эти первые месяцы необходимы и должны быть приняты так же, как и периоды младенчества, детства, возрастания, зрелости и старости¹⁰².

Медицина смотрит на жизнь в двух поэтапных проявлениях: внутриутробном и внеутробном. Внутриутробный этап начала развития человека возникает с момента зачатия. Второй этап начинается с внеутробной жизни человека, когда он полностью извлечен из материнского организма и готов к автономному существованию. Сказанное красноречиво свидетельствует, что современные ученые хорошо знают, что плод развивается (а, следовательно, живет) с первых минут зачатия. Тогда, может быть, началом жизни человеческого организма следует считать момент зачатия (оплодотворения)?

И действительно, существует немало религиозных и философских воззрений, согласно которым жизнь начинается с момента появления зародыша. Согласно Американской Конвенции прав человека жизнь начинается в момент зачатия (ст. 4)¹⁰³. Китайцы считают годы жизни человека не с момента рождения, а с момента оплодотворения¹⁰⁴. В разных странах есть немало общественных организаций, которые последовательно выступают за то, чтобы право на жизнь принадлежало человеку с момента появления зародыша.

С переходом России с 1 января 1993 г. на рекомендованные Всемирной организацией здравоохранения критерии определения мертво- и живорождения было устранено неполное толкование (обоснование) живорождения, связанное с принятым более 60 лет назад в отечественной медицинской практике сокращенным перечнем признаков жизни.

С 1 января 2012 г. действуют новые критерии рождения детей. Они разработаны в соответствии с рекомендованными Всемирной организацией здравоохранения. Согласно им, моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов. Медицинскими критериями рождения являются: 1) срок беременности 22 недели и более; 2) масса тела ребенка при рождении 500 грамм и более (или менее 500 грамм при многоплодных родах); 3) длина тела ребенка при рождении 25 см и более (в случае, если масса тела ребенка при рождении неизвестна); 4) срок беременности менее 22 недель или масса тела ребенка при рождении менее 500 грамм, или в случае, если масса тела при рождении неизвестна, длина тела ребенка менее 25 см, – при продолжительности жизни более 168 часов после рождения (7 суток).

Живорождением является момент отделения плода от организма матери посредством родов при сроке беременности 22 недели и более при массе тела новорожденного 500 грамм и более (или менее 500 грамм при многоплодных родах) или в случае, если масса тела ребенка при рождении неизвестна, при длине тела новорожденного 25 см и более при наличии у новорожденного признаков живорождения (дыхание, сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента)¹⁰⁵.

Однако у медицинских работников до сих пор отсутствует однозначный подход к определению момента, с которого человек считается живым. Такой вывод вытекает из данных, полученных в результате опроса акушеров-гинекологов, неонатологов и других специалистов, работающих в больницах г. Ростова-на-Дону. Всего было опрошено 30 человек, 40% из них считают, что жизнь начинается с момента зачатия, 15% – с момента первого внутриутробного движения плода, 10% – с момента появления признаков жизни (дыхания, сердцебиения, пульсации пуповины, произвольного движения мускулатуры), 10% – с момента полного изгнания или извлечения продукта зачатия из организма матери, независимо от продолжительности беременности, 5% – с момента первого вдоха ребенка, 5% – с момента отделения плаценты¹⁰⁶.

Итак, в течение многих лет ведутся дискуссии и высказываются различные мнения по вопросу, что же считать началом жизни: пребывание ребенка в утробе матери или же момент рождения. По нашему мнению, если мы не знаем, когда начинается жизнь индивида, то не лучше ли нам предполагать ее уже начавшейся. Г. Шарипова вообще считает неправомерным давать юридическое определение понятия «жизнь»¹⁰⁷. Представляется, что в любом случае решение этого вопроса надо выносить на широкое обсуждение общества. Моральный аспект этой проблемы выходит за рамки данного исследования, тем более что зарождение нового человеческого организма является не только правовой, социально-биологической, но и этической проблемой.

Одинаково важным вопросом определения начала жизни является и определение ухода из нее. Как и начало жизни, ее окончание – это не одномоментный акт, а процесс, имеющий протяженность во времени и способный протекать по-разному. Начало и конец жизни человека представляют собой юридический факт – событие, с которым связаны возникновение, изменение, прекращение общественных отношений.

В современных условиях наука выделяет несколько видов смерти. Социальная смерть характеризуется потребностью умирающего изолироваться от общества, замкнуться в самом себе и все дальше и дальше отделяться от живых людей. В момент осознания человеком очевидного конца наступает психическая смерть. Мозговая смерть – полное прекращение деятельности головного мозга. Физиологическая смерть означает угасание последних функций организма, обеспечивающих деятельность его жизненно важных органов. Акушеры используют и иную классификацию: антенатальную смерть, наступающую в течение родового акта; постнатальную смерть, наступающую после рождения живого младенца. Можно говорить о естественной смерти и патологической, т.е. преждевременной. Одновременно смерть может быть частичной, т.е. когда умирает не весь организм, а группа клеток или какой-либо орган.

Различают смерть клиническую и биологическую (церебральную). Клиническая смерть является обратимой, так как предполагает возможность восстановления жизнедеятельности, но в строго ограниченный период. Биологическая смерть необратима, и никакие медицинские манипуляции не могут привести к оживлению человека.

На протяжении почти всей истории человечества синонимом смерти считалось обнаруживаемое прекращение работы сердца и самопроизвольного дыхания. В настоящее время согласно статье 9 Закона Российской Федерации «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г. № 4180-1 заключение о смерти дается на основе констатации необратимой гибели всего головного мозга (смерть мозга), установленной в соответствии с процедурой, утвержденной федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения. Настоящим документом было подтверждено, что смерть человека есть необратимое прекращение всех функций его головного мозга, регистрируемое даже при работающем сердце и искусственной вентиляции легких.

Деликатность этой чисто медицинской проблемы заключается в том, чтобы верно определить, когда же наступает смерть мозга (то есть биологическая смерть). Согласно постановлению Правительства Российской Федерации от 20 сентября 2012 г. № 950 «Об утверждении Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека, Правил прекращения реанимационных мероприятий и формы протокола установления смерти человека» биологическая смерть устанавливается на основании наличия ранних и (или) поздних трупных изменений.

Если после реанимационных мероприятий восстановить функции головного мозга не удается, то аппаратом искусственно поддерживается дыхание и кровообращение. По мнению академика В. Неговского, оживленный таким способом больной уже не личность, а лишь ее иллюзия в прежней телесной оболочке, своеобразный сердечно-легочный аппарат, который не может мыслить, не может воспринимать ни себя, ни внешнюю среду¹⁰⁸, то есть человек считается умершим, потому что мертв как личность.

В соответствии с распространенным мнением о том, что момент окончания жизни совпадает с полным прекращением функционирования мозга, что определяется ровной линией энцефалограммы даже в случаях, когда сердце продолжает еще работать, считается, что такой человек мертв и не нуждается в охране. Против данного решения возражал М. Д. Шаргородский, полагая, что право должно охранять жизнь до последнего момента, в том числе жизнь с умершим мозгом¹⁰⁹. По утверждению некоторых современных ученых¹¹⁰, так и остается открытым сам вопрос: вправе ли медики и законодатели предписывать людям, кого считать живым, а кого мертвым?

Пока человек жив, его жизнь охраняется законом и никто не вправе как принимать решение о том, быть ей или не быть, так и принимать меры для ее прекращения. Кроме того, медицине уже известны случаи, когда у лиц, у которых в течение длительного промежутка времени работа мозга прекращалась и он давал ровную энцефалограмму, после присоединения к аппарату «сердце-легкие» (чем искусственно поддерживалось дыхание и деятельность сердца) в дальнейшем полностью восстанавливалась деятельность мозга.

Охрана жизни человека после наступления смерти лишена смысла. В то же время на этом проблема не исчерпывается. Иногда рождаются дети с физическими аномалиями, не совместимыми с жизнью. Жизнь таких детей может поддерживаться только с помощью медицинского воздействия и постоянного последующего наблюдения. Вопрос заключается в следующем: нуждается ли такой ребенок в помощи и защите.

Необходимо отметить, что отдельные юристы и врачи неоднократно ставили вопрос относительно разрешения причинения смерти при определенных условиях. К одному из видов безнаказанных убийств они относили убийство родившихся уродами или с заложенными в организме болезнями детей вскоре после их рождения. В соответствии с данным подходом ребенок, начавший жизнь, был менее огражден в этом своем благе жизни, чем прочие «неполноценные» лица. Остатки таких представлений выразились в том, что лишение жизни новорожденного ребенка с физическими пороками в некоторых кодексах зарубежных стран рассматривается как менее опасное¹¹¹. Критерии уродства законодательно не закреплены, а это может, по нашему мнению, привести к определенным трудностям в решении вопроса, является ли таковым младенец.

Итак, жизнь – это объективный процесс непрерывного развития, который на всем протяжении защищается уголовным законодательством. Вопрос о начале уголовно-правовой охраны жизни не вызывал таких острых дискуссий среди теоретиков и практиков, как вопрос о точке ее отсчета. Подход к пониманию охраны жизни зависел от определения ее начала, объединяя эти два момента воедино.

В появившейся в УК РФ самостоятельной норме «убийство матерью новорожденного ребенка» законодатель как бы оговаривает начальный этап защиты жизни: «во время родов». В то же время данный временной промежуток еще больше запутал юристов, так как появились многочисленные интерпретации того, что считать убийством во время родов. Введение ст. 106 УК РФ вызвало неоднозначные суждения среди исследователей относительно начала уголовно-правовой охраны жизни. Так, О. В. Лукичев определяет начало защиты жизни с момента появления в процессе родов какой-либо части тела ребенка вне утробы матери¹¹². А. Н. Красиков увязывает защиту жизни с признаком живорождения¹¹³. Т. В. Кондрашова рекомендует действия, направленные на прекращение жизнедеятельности рождающего ребенка, когда он еще полностью не отделился от тела матери, квалифицировать как покушение на убийство¹¹⁴.

С указанными позициями не согласен Р. Шарапов. Он полагает, что жизнь продукта рождения в период его изгнания из организма роженицы не должна выпадать из-под уголовно-правовой охраны жизни человека, а намеренное умерщвление ребенка во время его рождения путем непосредственного воздействия на его организм может признаваться убийством¹¹⁵.

Ряд ученых, связывает защиту младенца с моментом его способности к внеутробному существованию. Учитывая, что на современном уровне развития медицины такая способность возможна с 22 недель беременности, то соответственно защищать жизнь ребенка необходимо именно с этого момента.

Данная идея не является новой для исследователей, она уже представлялась в научной литературе. Весьма убедительно по данному вопросу высказалась А. Л. Карасова. Она считает, что посягательство на жизнь рождающегося ребенка при сроке беременности свыше 22 недель во время естественных преждевременных или искусственно вызванных преждевременных родов, а также кесарева сечения должно признаваться убийством с момента, когда из утробы матери появилась какая-либо часть рождающегося ребенка, то есть появляется объективная возможность воздействия на него. При этом посягательство на ребенка, еще находящегося в утробе и недоступного для физического воздействия, на какую-либо часть его тела нельзя квалифицировать как убийство¹¹⁶. Это правильные, но, как нам кажется, явно недостаточные меры, необходимые для защиты ребенка, поскольку они не позволяют в полной мере обеспечить безопасность его жизни.

Примерно такой же позиции придерживается А. Н. Попов. Однако он делает весомую поправку, отмечая, что посягательство на жизнь ребенка, даже находящегося в утробе матери, при сроке беременности свыше 22 недель должно квалифицироваться как убийство. Условиями правомерности являются медицинские показания для прерывания беременности¹¹⁷.

По нашему мнению, А. Н. Попов сделал значительный шаг вперед в уголовно-правовой защите жизни ребенка, прямо утверждая, что «для квалификации содеянного как убийства никакого принципиального значения не имеет местонахождение ребенка после 22 недель беременности (в утробе матери или вне ее). В любом случае речь идет об умышленном причинении смерти живому человеческому существу со всеми вытекающими отсюда последствиями»¹¹⁸.

Указанное должно быть учтено законодателем. Начальный момент уголовно-правовой охраны жизни необходимо определить с 22 недель беременности, так как именно в этот период медициной установлена возможность самостоятельного существования ребенка вне организма женщины. Поэтому посягательство на жизнь ребенка даже в утробе матери после 22 недель беременности необходимо считать убийством. Норма, устанавливающая начало охраны жизни, будет способствовать усилению защиты жизни человека как до, так и после рождения.

Далее следует остановиться на проблеме определения убийства. В доктрине уголовного права существовали две противоположные точки зрения в отношении понятия «убийство». Так, А. А. Пионтковский полагал, что убийство есть противоправное умышленное или неосторожное лишение жизни человека¹¹⁹. Критиком данного подхода был М. Д. Шаргородский, полагавший нецелесообразным с уголовно-политической точки зрения применение понятия самого тяжкого преступления против личности к случаям неосторожного деяния. Он обращал внимание на то, что «выражение “неосторожный убийца” так же противоречит духу языка, как выражение “неосторожный поджог”, убить и поджечь можно только умышленно. Неосторожно можно только причинить смерть или вызвать пожар»¹²⁰.

Большинство исследователей не разделяли взгляда М. Д. Шаргородского, ссылаясь на недопустимость ослабления борьбы с неосторожными преступлениями против жизни¹²¹.

Воспринятая действующим российским уголовным законодательством точка зрения М. Д. Шаргородского относительно выделения неосторожного причинения смерти в отдельную уголовно-правовую норму представляется оправданным шагом, поскольку понятие «убийство» в общественном правосознании ассоциируется именно с умышленным лишением жизни человека, что подчеркивает повышенную общественную опасность данного деяния.

Действующий уголовный закон впервые установил определение убийства как «умышленное причинение смерти другому человеку» (ч. 1 ст. 105 УК РФ).

По мнению некоторых ученых, законодательное определение убийства является неполным. Так, А. И. Коробеев считает, что в законотворческой деятельности и в теории уголовного права эволюция понятия «душегубство – смертоубийство – убийство» завершилась резким сужением рамок этого понятия. Если под убийством вначале понималась и смерть в результате несчастного случая, чуть позже – самоубийство и криминальный аборт, еще позже – различные виды причинения смерти независимо от форм вины, то в последнее время сфера применения этого понятия ограничилась лишь умышленным причинением смерти одним человеком другому¹²².

В. И. Кузнецов полагает, что само по себе легальное определение убийства не позволяет в полной мере разграничить данное деяние со схожими преступлениями – как более, так и менее опасными, и потому имеется насущная необходимость ввести в научный и практический оборот еще одно, доктринальное определение убийства, которое не противоречило бы легальному, а дополняло его, конкретизировало и помогало решить сложнейшие проблемы квалификации насильственных посягательств¹²³.

Попытки такие предпринимались в отечественной науке неоднократно. Почти все научные определения убийства включали указание на «противоправность» причинения смерти. О необходимости введения в понятие убийства признака противоправности писали М. Д. Шаргородский, Н. А. Беляев, Н. И. Загородников, А. А. Пионтковский.

Противоправность при убийстве включает совершение деяния, запрещенного уголовным законом, и осознание виновным общественной опасности своего деяния. В формулировке ч. 1 ст. 105 УК РФ такого указания нет. Следует согласиться с мнением большинства ученых о том, что признак противоправности в характеристике убийства является необходимым, так как он позволяет отграничить убийство от правомерного лишения жизни человека. О данной необходимости свидетельствует и правоприменительная практика.

Показательно в этом отношении дело К., осужденного по ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 УК РФ. Как следует из приговора, Т. и Д. решили ограбить незнакомого им К. Они зашли вслед за К. в подъезд дома. Д. подошел к К. и попытался снять с его руки кольцо и часы, нанося К. удары руками и ногами по лицу. Т. замахнулся на К. кулаком. К., пресекая преступные действия нападающих, имевшимся у него складным ножом, нанес удары Д. в живот, чем причинил ему ножевое ранение, повлекшее смерть, а Т. – в голову и в живот, чем причинил тяжкий вред здоровью. Судебная коллегия по уголовным делам Астраханского областного суда приговор оставила без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела за отсутствием в действиях К. состава преступления. Уголовное дело в отношении К. было прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления¹²⁴.

Из приведенного примера можно увидеть, что суд первой инстанции признавал действия обороняющегося как преступные, исходя лишь из тяжести наступивших последствий, а также самого факта причинения вреда не одному, а нескольким посягающим. Вынося обвинительный приговор, суд не принял во внимание то, что действия К., направленные на лишение жизни Д., были правомерными.

И. С. Петрова справедливо обращает внимание на то, что в УК РФ ничего не сказано о случаях причинения смерти при проведении контртеррористических операций, противодействии актам терроризма и т.п., что позволяет трактовать их неоднозначно. Так, 21 ноября 2003 г. в г. Ростове-на-Дону состоялся судебный процесс над офицерами спецназа У., К., В. и П., которые в январе 2002 г. при проверке информации о возможности нахождения в населенном пункте Дай Шатойского района Чеченской Республики раненого главаря боевиков Хаттаба и группы его подручных арабов расстреляли шестерых жителей Шатойского района. Военная прокуратура предъявила этим офицерам обвинение в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а» и «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Адвокаты обвиняемых заявили, что их подзащитные действовали в соответствии со ст. 42 УК РФ (исполнение приказа), что исключает преступность ими содеянного. В мае 2004 г. суд присяжных оправдал военных в инкриминируемых им убийствах¹²⁵. Однако прокуратура опротестовала оправдательный приговор¹²⁶.

Таким образом, причинение смерти при необходимой обороне либо задержании лица, совершившего преступление, не только не влечет уголовной ответственности, но и не является убийством. Равным образом не признаются убийством и другие случаи правомерного лишения жизни – при исполнении приговора к смертной казни, при проведении боевых действий в ходе контртеррористических операций и др. Но для того, чтобы решить сложнейшие проблемы квалификации умышленного причинения смерти, необходимо конкретизировать понятие убийства, дополнив его признаком противоправности.

В соответствии с ч. 1 ст. 105 УК РФ убийство есть умышленное причинение смерти, т.е. убийством считается причинение смерти другому человеку при наличии вины в форме прямого или косвенного умысла. Невиновное причинение смерти другому человеку не может расцениваться как совершение убийства.

Вместо слов «причинение смерти» для характеристики объективной стороны убийства исследователи иногда пользуются выражением «лишение жизни». Оба выражения равноценны. В первом случае указывается на последствие, во втором – на объект убийства. Все виды умышленного причинения смерти другому человеку охватываются одним термином «убийство». Это соответствует российской правовой традиции¹²⁷.

Из конструкции ч. 1 ст. 105 УК РФ можно увидеть, что причинение смерти самому себе не является преступлением. В действующем уголовном законодательстве отсутствует запрет на самоубийство. И. Я. Фойницкий объяснял это следующим образом: «Уголовно наказуемым может быть только лишение жизни другого лица, ибо в заповеди «не убий» речь идет не о самоубийстве»¹²⁸.

Не влечет ответственности соучастие в самоубийстве, за исключением случаев, когда лицо непосредственно причиняет смерть лицу, стремящемуся свести счеты с жизнью. Не может привлекаться к уголовной ответственности и лицо, которое в процессе самоубийства оказывало интеллектуальное пособничество либо подстрекало к совершению суицида. Однако склонение к самоубийству (или оказание помощи в самоубийстве) малолетнего или психически больного, который не осознает характера происходящего, российское уголовное право признает убийством по признаку опосредованного причинения смерти другому человеку.

Добровольное согласие потерпевшего на лишение его жизни не исключает ответственности за умышленное причинение смерти. Федеральный закон Российской Федерации «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ запрещают осуществление эвтаназии. Медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии, то есть ускорение по просьбе пациента его смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращение искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента. При этом не имеет значения, сам врач принимает решение об умерщвлении пациента или его склоняют семья или законные представители больного.

Отсутствует факт добровольного лишения жизни в случае, если жертва обманом была введена в заблуждение относительно существенных обстоятельств, касающихся ее жизни, и под влиянием этого причинила себе смерть (например, человеку внушена ложная мысль, что он болен неизлечимой и смертельной болезнью, а избавлением от предстоящих мучений может служить самоубийство)¹²⁹.

Достаточно сложными для юридического анализа являются ситуации спасения собственной жизни за счет жизни другого лица. На практике нередко встречаются случаи, когда субъект причиняет смерть другому человеку, подчиняясь инстинкту самосохранения.

Представители дореволюционной науки уголовного права считали такие действия ненаказуемыми. А. Ф. Кистяковский, признавая спасение собственной жизни за счет другого лица в нравственном отношении неприемлемым, одновременно указывал на то, что такие действия не могут считаться уголовно наказуемыми «на том основании, что такое действие совершается человеком, обезумевшим от страха потерять свою жизнь»¹³⁰.

В современной теории уголовного права вопрос о возможности спасения собственной жизни путем причинения смерти другому лицу относится к числу дискуссионных. М. Д. Шаргородский считал, что действия альпиниста, с целью спасения собственной жизни обрезавшего веревку, к которой был прикреплен его товарищ, являются наказуемыми и лицо должно нести ответственность на общих основаниях: «Наказуем, как мы полагаем, и альпинист, обрубивший веревку, к которой привязан его товарищ, сорвавшийся с горы и тянущий его за собой в бездну, когда он не может того удержать, и имеется дилемма – или погибнуть обоим, или спастись ему одному»¹³¹. Ю. В. Баулин, рассматривая данный случай, утверждает: «Правомерными должны быть признаны действия альпиниста, обрубившего веревку, к которой был привязан его товарищ, срывающийся с горы и тянущий его в бездну. В этом случае причиненный вред вполне отвечает характеру опасности – смерть одного человека предотвращает угрозу смерти двух лиц»¹³². В. Ф. Антонов совершенно справедливо критикует позицию Ю. В. Баулина, указывая на то, что оправдание человека тем, что смерть одного предотвращает угрозу смерти двух людей, несет в себе опасность нравственного оправдания подобных поступков¹³³.

Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает несколько разновидностей убийств. Это так называемое «простое» убийство или основной состав преступления (ч. 1 ст. 105 УК РФ), квалифицированное убийство или убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК РФ), привилегированное убийство или убийство при смягчающих обстоятельствах (ст. 106, 107, 108 УК РФ).

А. Коробеев справедливо обращает внимание на то, что «из-за недостаточности отражения в ч. 1 ст. 105 УК РФ признаков очертить границы убийства, не прибегая при этом к анализу его квалифицированных и привилегированных видов, становится практически невозможным. Как это ни удивительно, но правило (в нашем случае простое убийство) можно вывести, только “отсеяв” от него все исключения (другие разновидности убийств)»¹³⁴.

Существенную помощь в решении таких вопросов оказывают рекомендации, даваемые Высшей судебной инстанцией. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» сказано, что по ч. 1 ст. 105 УК РФ квалифицируется убийство, совершенное без квалифицирующих признаков, указанных в ч. 2 ст. 105 УК РФ, и без смягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 106, 107 и 108 УК РФ (например, в ссоре или драке при отсутствии хулиганских побуждений, из ревности, по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникшим на почве личных отношений).

По общему правилу к «простому» убийству может быть отнесено только такое умышленное причинение смерти другому человеку, которое совершено без отягчающих и смягчающих обстоятельств – это основной состав убийства. Таким образом, основной состав убийства содержит признаки, не повышающие и не понижающие степень общественной опасности данного преступления.

Квалифицированным убийством является убийство, которое, помимо общих признаков убийства, содержит хотя бы одно из перечисленных в ч. 2 ст. 105 УК РФ обстоятельств. Такие обстоятельства существенно повышают степень общественной опасности преступления, и поэтому законодатель за квалифицированные виды убийства существенно увеличивает размер наказания.

Так, Ростовским областным судом рассмотрено уголовное дело в отношении С., 1952 года рождения, и М., 1945 года рождения, вердиктом коллегии присяжных заседателей признанных виновными в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Судом установлено, что в период времени с 12 часов до 14 часов 9 марта 2017 г. С. и М., предварительно договорившись о совершении преступлений, используя пластиковую бутылку с водой в качестве оружия, совершили разбойное нападение на беспомощную С-ву, 1938 года рождения, незаконно проникнув в жилище потерпевшей в городе Таганроге. В жилище потерпевшей С. и М. избили С-ву руками, ногами, пластиковой бутылкой с водой и убили ее путем удушения. После убийства С. и М. похитили имущество и денежные средства потерпевшей на общую сумму 3270 рублей, которыми распорядились по своему усмотрению.

По приговору Ростовского областного суда от 15 мая 2018 г. подсудимые С. и М. признаны виновными в совершении преступлений по п. «в» ч. 4 ст. 162, пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Каждой из осужденных назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 12 лет в исправительной колонии общего режима, с последующим ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев¹³⁵.

Перечень предусмотренных в п.п. «а»–«м» ч. 2 ст. 105 УК РФ отягчающих обстоятельств является исчерпывающим, и правоприменитель не вправе дополнять его какими-либо иными обстоятельствами.

Привилегированное убийство, то есть убийство при наличии смягчающих обстоятельств (ст. 106, 107, 108 УК РФ), т.е. обстоятельств, понижающих степень общественной опасности преступления. Действующий УК РФ расширил количество привилегированных составов, включив ст. 106 УК РФ «убийство матерью новорожденного ребенка». Кроме того, внесены изменения в ст. 107 УК РФ «убийство, совершенное в состоянии аффекта», а также в ст. 108 УК РФ, которая предусматривает ответственность за два самостоятельных преступления: за убийство при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1) и за убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2).

В частности, Л. пришел в дом П., где между ними произошла ссора. П. нанес Л. удар гвоздодером в область правого плечевого сустава. После того как Л. упал навзничь, П. топором нанес ему два удара, сопровождая указанные действия угрозой убийством: по спине и в левый бок. Затем П. бросил гвоздодер и топор и стал удерживать лежащего на полу лицом вниз Л. руками и телом. Л. удалось вытащить нож из голенища своего сапога и нанести два удара находившемуся сверху него П., в результате чего потерпевший скончался на месте происшествия. Л. признан судом виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК.

В приговоре суд обосновал свое решение тем, что Л. умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, а также осознавая, что он посягает на жизнь П., и предвидя, что его действия могут причинить смерть П., не имея достаточных оснований для опасения за свою жизнь и здоровье, осознавая, что его действия явно не соответствуют характеру и степени общественной опасности посягательства со стороны П. на тот момент, допустил превышение пределов необходимой обороны¹³⁶.

Таким образом, ключевым моментом в уголовно-правовой характеристике убийства является определение его понятия, которое появилось в УК РФ 1996 г. Проведенный анализ признаков убийства, закрепленных в действующем уголовном законодательстве, позволил скорректировать его определение: «Убийство – это умышленное противоправное причинение смерти другому человеку».

От убийства по способу посягательства существенно отличается доведение до самоубийства. В качестве условия применения ст. 110 УК РФ должно быть установлено, что самоубийству или покушению на него предшествовали угрозы, жестокое обращение или систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего со стороны виновного. Изучение дел этой категории показывает, что чаще всего самоубийство или покушение на самоубийство происходит в результате сочетания жестокости и унижения личного достоинства¹³⁷.

Доведение до самоубийства может оказаться совершенным в совокупности с другим преступлением. Приведем пример из судебной практики: Б. осужден за разбойное нападение на Т. с применением предмета, используемого в качестве оружия, и за доведение ее до покушения на самоубийство путем угроз и жестокого обращения. Из показаний потерпевшей Т. видно, что у нее были дружеские отношения с Б. 21 марта 2002 г. он видел, что она получала деньги. Пришедший часа в 3 ночи 22 марта 2002 г. в квартиру М. Б. стал требовать от нее деньги, вытряхнул содержимое сумочки и забрал вместе со своей долговой распиской, она препятствовала этому. Он угрожал убить ее, избивал руками, подлокотником от кресла, плойкой, пытался связать руки шнуром, грозил увезти в багажнике, предлагал самой выброситься из окна или с балкона. От ударов у нее пошла кровь из носа, он завел ее в ванную комнату, там бил, угрожал убить, сказал, чтобы умылась и снова выходила. Тогда Т., не желая терпеть издевательств Б. и ждать, когда он ее забьет, вскрыла себе вены. Обнаружив, что Т. вскрыла вены, он позвонил в скорую, ушел, забрав при этом содержимое сумочки и долговую расписку¹³⁸.

Помимо способов доведения до самоубийства, указанных в ст. 110 УК РФ, существуют иные, предусмотренные в ст. 110.1–110.2 УК РФ. Однако как уголовно-правовая норма о доведении до самоубийства не позволяет четко разграничить виновные действия лица, приведшего к самоубийству от других действий, которые нельзя признать преступными, так и введенные в 2017 г. в уголовный закон ст. 110.1 УК РФ «Склонение к совершению самоубийства и содействие совершению самоубийства» и ст. 110.2 УК РФ «Организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства», уже вызывают ряд споров в теории и практике их применения.

В содержании диспозиции ст. 110.1 УК РФ существуют определенные неточности. Во-первых, под склонением следует понимать деяния склоняющего лица, направленные на то, чтобы склоняемое лицо совершило определенные действия. Таким образом, достаточно только уговоров, предложений, подкупа, обмана или какого-либо иного способа склонения к самоубийству, чтобы преступника привлекли к ответственности по данной статье, то есть состав формальный. Необходимо уточнить такой способ склонения к самоубийству как предложение: оно должно быть либо настойчивым, либо сопряженным с иными способами, указанными в данной статье. Во-вторых, ч. 2 ст. 110.1 УК РФ предусматривает ответственность за содействие совершению самоубийства советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения самоубийства либо устранением препятствий к его совершению или обещанием скрыть средства или орудия совершения самоубийства. Указанная конструкция используется при формировании понятия пособничества, следовательно, термин содействие совершению самоубийства уместно заменить на пособничество в совершении самоубийства.

Статья 110.2 УК РФ под запрет ставит организацию деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства путем распространения информации о способах совершения самоубийства или призывов к совершению самоубийства. При этом следует отметить, что термин «склонение» и «побуждение» синонимичны, поэтому отличие от статьи 110.1 УК РФ будет лишь в том, что склонение в данном случае носит характер организованной деятельности и дополнено новыми способами¹³⁹.

Одним из обстоятельств, вводящих правоприменителя в заблуждение при квалификации доведения до самоубийства, является неопределенность в отношении формы вины, с которой может быть совершено данное преступление.

Одни авторы считают, что с субъективной стороны доведение до самоубийства может быть совершено с любой формой вины. Очевидно, это означает, что вина может быть как умышленной в виде прямого и косвенного умысла, так и неосторожной в виде легкомыслия и небрежности. Другие утверждают, что вина в данном случае может быть только умышленной, а умысел – любым, прямым или косвенным, при этом иногда добавляют, что в принципе возможно и неосторожное доведение лица до самоубийства. Ю. А. Уколова считает, что доведение до самоубийства необходимо относить к преступлениям, совершаемым только по неосторожности в виде небрежности. В случае если лицо умышленно приводит другое лицо в такое психическое состояние или ставит его в условия, когда последний единственным избавлением от мучений видит лишение себя жизни и идет на такие действия, такое деяние следует квалифицировать как убийство¹⁴⁰.

Следует согласиться с мнением М. А. Кауфмана о том, что законодатель, как и в некоторых других случаях, к сожалению, не оговорил в тексте диспозиции ст. 110 УК РФ специально форму вины, в данном случае умышленную. Таким образом, это норма пробельная, в ней отсутствует необходимое указание на одну единственно возможную форму вины, а именно умысел¹⁴¹.

В случае если в результате доведения до самоубийства виновный совершает более тяжкие преступления, то необходима дополнительная квалификация по соответствующей статье УК РФ. Форма вины позволяет отграничить от убийства и доведения до самоубийства причинение смерти по неосторожности.

Согласно сложившейся судебной практике к неосторожному причинению смерти относятся ножевые ранения в «не жизненно важные» органы человека, повлекшие смерть потерпевшего. Однако медицинская практика сталкивалась с ситуациями, когда в результате неправильно сделанной инъекции наступал летальный исход.

К причинению смерти по неосторожности традиционно относятся удары в драке, после которых потерпевший ударяется головой и умирает. К преступлениям подобного рода следует отнести дело чемпиона по боям без правил Мирзаева, который был осужден по ст. 109 УК РФ. Анализ этого примера, показывает, что подобная правовая оценка связана с искусственным сокращением периода развития причинно-следственной связи, начатой преступной деятельности и развивающейся до наступления общественно опасных последствий.

В деле Мирзаева (осужденного по ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы) эксперты не смогли установить, использовал ли виновный при нанесении удара свои профессиональные навыки, а незначительная, что судом не могло быть исключено, сила нанесенного им удара не свидетельствовала о том, что падение потерпевшего и удар головой о подлежащую поверхность воспринимались Мирзаевым как возможное следствие этого удара¹⁴².

Сложности при квалификации причинения смерти по неосторожности возникают прежде всего при отграничении его от смежных составов. Изучение практики показало, что работники правоохранительных органов не всегда правильно определяют форму вины лица, причинившего смерть другому человеку. В связи с этим не составляют исключения факты, когда приговоры по таким делам пересматриваются в судебных инстанциях неоднократно. Причиной таких ошибок является то, что неосторожное причинение смерти признается убийством – преступлением умышленным. При отграничении убийства от неосторожного причинения смерти необходимо установить форму вины, что возможно по локализации и количеству нанесенных потерпевшему повреждений; выяснить взаимоотношения, существовавшие между виновным и потерпевшим, а также характер поведения виновного после происшедшего события и то, на что был направлен умысел, если он имел место. При этом важное значение имеет выяснение различий между легкомыслием и косвенным умыслом¹⁴³.

Отграничение причинения смерти по неосторожности от невиновного причинения смерти тоже проводится по субъективному отношению лица к своим действиям и наступившим от них последствиям. Основное правило правоприменителя, базирующееся на требованиях закона: «Нет ответственности без вины», должно соблюдаться и в подобных ситуациях независимо от тяжести наступивших последствий.

2.3. Проблемы теории и практики квалификации преступлений против здоровья

Несмотря на снижение числа зарегистрированных преступлений против личности, количество посягательств на здоровье человека продолжает оставаться еще достаточно высоким. На их долю среди указанных преступлений приходится приблизительно от 20 до 30%¹⁴⁴. Пока не наблюдается признаков устойчивой тенденции снижения совершения преступлений против здоровья человека, а поэтому требуется особое внимание к проблеме поиска эффективных средств борьбы с данным видом преступлений со стороны правоохранительных и правоприменительных органов.

Как показывает практика, уголовные дела, связанные с преступлениями против здоровья, предусмотренными ч. 1 ст. 112, ст. 115 и 116 УК РФ, составляют большую часть уголовных дел, которые рассматриваются мировыми судьями. При этом в процессе правоприменения возникает внушительное количество проблем. Они сопряжены с различными аспектами: организационной стороной, квалификацией, нечеткостью толкования правовых норм, пробельностью законодательства.

Несовершенство ряда законодательных формулировок, в частности, недостаточная четкость изложения в ряде статей УК РФ критериев тяжести вреда, причинного здоровью человека, а также отсутствие необходимых доктринальных разъяснений и соответствующих разъяснений высших судебных инстанций влекут за собой многочисленные сложности в квалификации преступлений против здоровья и отграничении их от смежных составов. Существующие противоречия между теорией и практикой в части определения признаков преступлений против здоровья человека имеют разнообразный, многоуровневый и сложный характер.

Под преступлениями против здоровья человека понимаются предусмотренные законом общественно опасные деяния, которые умышленно или по неосторожности причиняют здоровью человека вред различной степени тяжести.

В гл. 16 УК РФ установлена ответственность за причинение тяжкого, средней тяжести и легкого вреда здоровью, совершенное как умышленно, так и по неосторожности (ст. 111–115, 118 УК РФ), а также уголовно наказуемыми признаются побои и истязания (ст. 116, 116.1 и 117 УК РФ).

Объект преступлений против здоровья обладает определенной спецификой. В отечественной медицинской и юридической литературе можно встретить различные определения понятия «здоровье». В медицине понятие «здоровье» обычно отождествляется с понятием «норма» с психофизиологической точки зрения, то есть человека считают здоровым, если все его органы и системы функционируют нормально. Например, Н. И. Лосев определяет здоровье как «нормальное состояние организма»¹⁴⁵.

В практической медицине пользуются выражениями «нормальная температура», «нормальный вес тела», «нормальный состав крови», «нормальное артериальное давление» и т.д. В данном случае имеется в виду норма как статистическая средняя величина, выделенная из соответствующих измерений у большинства здоровых людей. Поэтому сводить понятия «здоровье» к совокупности норм представляется не совсем правильным.

В юридической литературе можно наблюдать неоднозначность подходов к определению «здоровье». Так, А. С. Никифоров, анализируя различные определения понятия «здоровье», дававшиеся в разное время юристами, приходил к выводу, что здоровье есть общее нормальное состояние всего человеческого организма в целом, выражающееся в правильном его функционировании¹⁴⁶.

П. А. Дубовец считал это определение узким. Он писал, что «всякая ткань человеческого организма выполняет определенные функции, а поэтому нарушение нормального функционирования тканей причиняет вред здоровью человека, хотя и не влечет за собой нарушение нормального состояния человеческого организма в целом»¹⁴⁷.

Другие авторы здоровье человека понимают в значении «определенного физического состояния организма, которое обеспечивает физическую и социальную полноценность человека, обеспечивает возможность полноценно участвовать в социальных связях общества, пользоваться благами жизни».

Встречаются и другие понятия термина «здоровье». В частности, одними авторами здоровье определяется как естественное состояние организма, характеризующееся отсутствием каких-либо болезненных проявлений¹⁴⁸. Другими – как «...естественное физиологическое состояние организма, характеризующееся его гармоничными взаимоотношениями с окружающей средой и отсутствием каких-либо серьезных болезненных изменений»¹⁴⁹.

По мнению И. В. Поликарповой, здоровье можно определить как естественное состояние организма, характеризующееся его полной адаптацией к окружающей среде и отсутствием каких-либо выраженных болезненных изменений¹⁵⁰.

Таким образом, можно увидеть, что под здоровьем в целом принято понимать правильное функционирование органов и систем организма человека.

Любое причинение телесного повреждения (умышленное или неосторожное) способно нанести вред здоровью человека, который может выразиться в различной степени тяжести. Вред здоровью возможен не только в результате совершения преступлений против здоровья, но также и в результате совершения других тяжких преступлений, например, таких, как изнасилование, разбой, пиратство, склонение к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов и др. Вред здоровью может быть причинен непосредственно и в результате совершения, например, экологических преступлений (загрязнение атмосферы, порча земли и т.д.), кроме этого, вред здоровью является последствием большинства преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта (например, нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта и т.д.).

Уголовный закон «защищает не абстрактное здоровье потерпевшего, а его наличное состояние, которое зачастую очень далеко от обыденного представления о здоровом человеке»¹⁵¹. При этом не имеет значения возраст потерпевшего, наличие у него каких-либо биологических качеств (заболеваний, расстройств), учитывается фактическое состояние здоровья потерпевшего в данный момент времени. Посягательство на собственное здоровье уголовно ненаказуемо. Своеобразное исключение составляет ст. 339 УК РФ, в которой речь идет о членовредительстве с целью уклонения от исполнения обязанностей военной службы.

Согласие потерпевшего на причинение вреда его здоровью, как правило, не освобождает виновного от ответственности, за исключением случаев, когда такое согласие и действия направлены на достижение социально полезных целей. Например, согласно Закону Российской Федерации «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г. № 4180-1 трансплантация органов и (или) тканей допускается исключительно с согласия живого донора и, как правило, с согласия реципиента. Такое согласие имеет значение лишь при соблюдении всех условий, предусмотренных Законом. В частности, изъятие органов и (или) тканей у живого донора допустимо, если его здоровью, по заключению врачебной комиссии, не будет причинен значительный вред.

Таким образом, объектом уголовно-правовой охраны рассматриваемых преступлений является здоровье любого человека, независимо от фактического его состояния и возраста.

Причинение вреда здоровью всегда есть результат противоправного деяния, прямо указанного в законе как преступление. Причинение вреда здоровью в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, при задержании лица, совершившего преступление, а также в условиях обоснованного риска, при отсутствии признаков превышения допустимых пределов всех этих мер правомерно и не влечет уголовной ответственности. Не является преступлением также причинение вреда здоровью другого человека в процессе спортивных состязаний, если при этом были соблюдены все установленные для данного вида спорта правила и меры безопасности. Если причинение вреда здоровью связано с умышленным нарушением правил с целью совершить преступление, то ответственность наступает на общих основаниях.

В прежнем уголовном законодательстве «вред здоровью» упоминался как последствие многих преступлений, наряду с такими последствиями, как «несчастные случаи с людьми», «человеческие жертвы или иные тяжкие последствия». Термин «телесные повреждения» употреблялся для характеристики как последствий преступления, так и самого действия. Поэтому вполне обоснованными были выражения типа: «телесное повреждение, повлекшее (или не повлекшее) те или иные последствия». Теперь же акцент перенесен именно на характер последствий, а способ действия не сводится к телесным повреждениям. Очевидно, что если бы в действующем законодательстве употреблялось только понятие «телесное повреждение», то это неизбежно сузило бы применение статей, предусматривающих ответственность за причинение вреда здоровью. Поэтому законодатель в УК РФ 1996 г. обоснованно ввел понятие «вред здоровью», который как нельзя более точно отражает последствия преступлений против здоровья человека.

Во-первых, с позиций судебной медицины «телесное повреждение» имеет отношение к любому состоянию человека – прижизненному или посмертному, а вред здоровью – только к прижизненному, что более тесно связывает его с объектом рассматриваемых преступлений.

Во-вторых, появление понятие «вред здоровью» обусловлено исключительно противоправными действиями (ст. 111–115, 117–118, 121, ч. 2–4 ст. 122, ч. 3 ст. 123 и ст. 124 УК РФ), тогда как телесного повреждения – также и непротивоправными действиями¹⁵².

В-третьих, понятие «вред здоровью» включает в себя такие категории, как «психические расстройства», «венерические заболевания», «ВИЧ-инфекция», в то время как понятие «телесные повреждения» данные виды патологий не охватывает.

Среди ученых не было и до настоящего времени нет единого взгляда на понятие «вред здоровью», что, безусловно, приводит к отсутствию однообразного подхода к определению правовой природы и сущности преступлений против здоровья. Так, Н. С. Таганцев писал, что «телесное повреждение должно охватывать все случаи причинения физической боли или страдания...»¹⁵³. Однако столь широкое определение понятия телесного повреждения делает однородными различные по характеру и степени своей общественной опасности преступления на том лишь основании, что они причиняют физическую боль потерпевшему, что недопустимо.

Некоторые авторы считали, что далеко не всякий вред здоровью, даже если он возник от воздействия факторов внешней среды, можно рассматривать как телесное повреждение¹⁵⁴. Одни ученые исключали из понятия существующего тогда в законе термина «телесные повреждения», нанесение ударов, побоев, истязаний¹⁵⁵. Другие полагали, что к телесным повреждениям нельзя относить не только удары, побои и иные насильственные действия, но и действия, нарушающие целостность тканей, связанные с кровоизлиянием (например, царапины, прокусы), но не вызывающие общего расстройства здоровья человека¹⁵⁶. В настоящее время есть группа исследователей, которые считают, что побои не причиняют вреда здоровью человека, а посягают на телесную неприкосновенность. Например, Т. В. Кондрашова пишет, что «к числу преступлений, посягающих на телесную неприкосновенность (которая и является их основным непосредственным объектом), следует отнести два состава преступления: побои (ст. 116 УК РФ) и истязание (ст. 117 УК РФ)»¹⁵⁷.

Противоположной точки зрения придерживались авторы, значительно расширяющие понятие «вред здоровью», считающие, что любые последствия, включая кровоподтеки, царапины, удары, причиняющие физическую боль, наносят определенный, хотя порою и совсем незначительный, вред здоровью человека. Так, А. А. Пионтковский, например, считал, что «удары, побои и иные насильственные действия, причиняющие физическую боль, всегда связаны с определенными материальными изменениями в клетках и тканях организма и поэтому всегда наносят определенный ущерб здоровью человека»¹⁵⁸. В современный период данной точки зрения также придерживаются некоторые авторы. В частности, Р. Д. Шарапов отмечает, что «физическая боль... фактически представляет собой разновидность вреда здоровью, не связанного с юридически значимой потерей трудоспособности». Им делается вывод, что в результате побоев страдает физическое благополучие человека, то есть его здоровье¹⁵⁹.

С точки зрения медицины, физическая боль – это не только сигнал о неблагополучии в организме. Боль сама по себе несет вред здоровью, будучи специфической реакцией живого организма на повреждающее воздействие. Многие проявления этой реакции могут быть зафиксированы объективно: сужение сосудов, повышение кровяного давления, свертываемости крови, содержание в ней сахара и др. Побои и истязания являются не телесными повреждениями, а действиями, с помощью которых причиняется вред здоровью, и степень тяжести причиненного вреда здоровью зависит от интенсивности этих действий. Закон считает эти действия опасными и наказывает их в зависимости от последствий. Если же последствия не наступили, побои и истязания рассматриваются как самостоятельные преступления.

Нельзя считать телесными повреждениями, например, такие болезненные расстройства, как реактивные психические и невротические состояния, возникшие вследствие неблагоприятного психического воздействия на потерпевшего, либо инфекционные заболевания от заражения одного человека другим культурой патогенных микробов¹⁶⁰.

Справедливо мнение авторов, определяющих телесное повреждение как общественно опасное противоправное причинение вреда здоровью другого лица, выразившееся в нарушении нормального функционирования тканей или органов человеческого тела. Такое определение, как представляется, включает в себя характерные юридические и медицинские признаки, относящиеся ко всем телесным повреждениям¹⁶¹.

Нормативная дефиниция вреда здоровью сформулирована в Правилах определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. № 522. В них в п. 2 сказано, что «под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды».

Понимание вреда здоровью дано и в Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н. С принятием указанных нормативных документов завершился сложный и длительный период формирования в России нормативной правовой базы судебно-медицинской экспертизы степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Обновление нормативной базы, регулирующей судебно-медицинское определение степени тяжести вреда здоровью, повлекшее изменение медицинской оценки отдельных травм, имеет закономерным следствием фактическое (но не формальное) изменение содержания соответствующих уголовно-правовых норм, связывающих квалификацию преступления и наказание за него с указанной оценкой¹⁶². Кроме того, бланкетный характер диспозиций преступлений против здоровья вызывает ряд проблем при квалификации указанных общественно опасных деяний.

Существенное значение для оценки содеянного виновным при совершении преступлений против здоровья имеет определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

В юридической и медицинской литературе критериями классификации вреда, причиненного здоровью человека, являются анатомо-патологический и экономический. Анатомо-патологический критерий именуют медицинским в отличие от экономического критерия.

Экономический критерий в зависимости от степени тяжести вреда здоровью дифференцируют следующим образом.

1. Для определения тяжкого вреда здоровью:

а) значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30%);

б) полная утрата профессиональной трудоспособности – профессиональная трудоспособность связана с возможностью выполнения определенного объема и качества работы по конкретной профессии (специальности), по которой осуществляется основная трудовая деятельность.

2. Для определения вреда здоровью средней тяжести: значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее чем на одну треть – стойкая утрата общей трудоспособности от 10 до 30% включительно.

3. Для определения легкого вреда здоровью: незначительная стойкая утрата общей трудоспособности – стойкая утрата общей трудоспособности менее 10%.

Утрата трудоспособности связывается с причинением значительного вреда здоровью. В УК РФ мера утраты общей трудоспособности выступает стержнем в классификации значительного вреда здоровью по степени тяжести. В соответствии со ст. 111, 112 и 115 УК РФ и судебно-медицинской литературой максимальная величина значительного вреда здоровью соответствует стопроцентной стойкой утрате общей трудоспособности, а минимальная – продолжительности расстройства здоровья (временной утрате общей трудоспособности) не менее чем на один день. Следует поддержать судебных медиков в том, что в Правилах необходимо прямо закрепить конкретный момент или день, с которого начинается кратковременное расстройство здоровья¹⁶³.

Признак заведомой для виновного полной утраты профессиональной трудоспособности содержит диспозиция ст. 111 УК РФ. Поэтому если посягательство на здоровье человека повлекло последствия в виде стойкой утраты общей трудоспособности менее чем на одну треть, но человек в силу характера повреждений не может выполнять свои профессиональные обязанности, то действия лица необходимо квалифицировать по ст. 111 УК РФ. Общая трудоспособность при этом может быть сохранена. Если потерпевший имеет несколько профессий, то основной должна считаться та, при которой было получено увечье, или та, по которой имеется наиболее продолжительный трудовой стаж, либо та, в которой достигнута наивысшая квалификация. Определяя степень утраты профессиональной трудоспособности, эксперт должен учитывать выраженность нарушений функций организма и их влияние на возможность выполнения той или иной профессиональной деятельности¹⁶⁴.

Полная утрата профессиональной трудоспособности устанавливается «Временными критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», утвержденными Постановлением Минтруда РФ от 18 июля 2001 г. № 56. Степень утраты профессиональной трудоспособности определяется с учетом имеющихся у потерпевшего профессиональных способностей, психофизиологических возможностей и профессионально значимых качеств, позволяющих продолжать профессиональную деятельность, которую он выполнял до травмы, того же содержания и в том же объеме выполняемой работы и тяжести труда в обычных, специально созданных производственных и иных условиях.

Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, как видно из текста п. 1, не преследуют цели разъяснить признаки составов преступления против здоровья, они устанавливают порядок определения при проведении судебно-медицинской экспертизы степени тяжести вреда, причиненного здоровью. В п. 3 данного документа указано, что вред, причиненный здоровью человека, определяется в зависимости от степени его тяжести (тяжкий вред, средней тяжести вред и легкий вред) на основании квалифицирующих признаков, предусмотренных п. 4 настоящих Правил, и в соответствии с медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждаемыми Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации. Об экономическом критерии, утрате трудоспособности не сказано ни слова.

Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, были зарегистрированы в Минюсте России 13 августа 2008 г., т.е. через год после утверждения Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, а начали действовать 16 сентября 2008 г. Фактически целый год правоприменитель должен был руководствоваться документом, на основании которого невозможно было определить тяжесть вреда, причиненного здоровью человека, так как отсутствовали его критерии, определенные в законе. Несмотря на название, сами правила в его тексте не сформулированы¹⁶⁵.

Отсутствие необходимой информации отразилось на точности правовой квалификации преступлений против здоровья и, кроме того, породило неоднозначность в понимании Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, что значительно усложнило существующую ситуацию. Реальных положительных сдвигов в направлении стабилизации и без того сложных отношений между лицами, проводящими предварительное расследование по делам о причинении вреда здоровью, судебно-медицинскими экспертами, прокуратурой, адвокатами и судом так и не произошло¹⁶⁶.

Именно поэтому толкование вреда здоровью должно быть закреплено на уровне уголовного закона с тем, чтобы обеспечить единообразное понимание данного термина не только в теоретической и практической юриспруденции, но и в судебной медицине. Пока содержание понятия «вред здоровью» продолжает оставаться в числе дискуссионных вопросов, так как ни об одной из возможных форм причинения вреда здоровью человека – телесных повреждениях, заболеваниях и патологических состояниях – ничего не сказано в уголовном законе, что является существенным дефектом юридической конструкции составов преступлений против здоровья человека. Тот факт, что в настоящее время содержание указанных понятий черпается многими криминалистами из текста Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, следует признать аномальным явлением, поскольку медицинские нормативные акты предлагают собственное видение тех или иных юридических понятий, которые по содержанию в большинстве случаев не совпадают с правовыми представлениями.

Итак, в уголовном праве выделяется три вида вреда здоровью: тяжкий, средней тяжести и легкий. Критериев отличия у данных видов довольно много.

Во-первых, критерий опасности. Вред здоровью, опасный для жизни, отнесен к тяжкому, а не опасный для жизни – к средней тяжести.

Понимание вреда здоровью, опасного для жизни человека, дано в Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Он разделен на два вида:

• вред, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни. К нему относятся, в частности, рана головы, проникающая в полость черепа, в том числе без повреждения головного мозга; перелом свода и (или) основания черепа; внутричерепная травма;

• вред, вызвавший развитие угрожающего жизни состояния, то есть вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью. В него включаются в том числе шок тяжелой (III–IV) степени; кома II–III степени различной этиологии; острая, обильная или массивная кровопотери.

Во-вторых, критерий анатомо-патологический. Исключительно к тяжкому вреду здоровью законом отнесены потеря зрения, речи, слуха, органа, утрата органом его функций. Все они определены в Медицинских критериях.

В-четвертых, критерий биологический. Он различается по видам заболевания и его длительности.

Психическое расстройство, заболевание наркоманией и токсикоманией независимо от их продолжительности отнесены к тяжкому вреду здоровью. Длительное расстройство здоровью отнесено к вреду средней тяжести. Кратковременное расстройство здоровья отнесено к легкому вреду здоровью.

Согласно упомянутым Медицинским критериям длительным расстройством здоровья является временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня). Соответственно кратковременным расстройством здоровья является такое же нарушение, но продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно).

В-пятых, критерий эстетический. Он дал возможность отнести к тяжкому вреду здоровью неизгладимое обезображивание лица¹⁶⁷.

Неизгладимость указанного повреждения устанавливает судебно-медицинская экспертиза. Установление же факта обезображивания лица относится к компетенции суда и производится с учетом общепринятых эстетических представлений о нормальной внешности человека.

Так, проведя тщательный анализ всей совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, суд обоснованно сделал вывод, что потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью, поскольку множественные рубцы (10 рубцов) на поверхности лица (в области лба, щеки, верхней губы, нижней челюсти с переходом на щеку) у несовершеннолетнего А. являются неизгладимыми, общая их длина составляет 36 см. Суд обоснованно, исходя из общепринятых представлений о нормальном человеческом облике, пришел к выводу, что имеющиеся у потерпевшего А. множественные неизгладимые рубцы обезображивают его лицо¹⁶⁸.

Интересно, что по Медицинским критериям некоторые повреждения расцениваются как не причинившие вред здоровью человека. К ним относятся поверхностные повреждения, в том числе: ссадина, кровоподтек, ушиб мягких тканей, включающий кровоподтек и гематому, поверхностная рана и другие повреждения, не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. При этом речь может идти о преступлениях, предусмотренных ст. 116 и 117 УК РФ. Причем их признаками являются соответственно причинение физической боли и физических или психических страданий.

Как уже было отмечено ранее, при совершении побоев и истязаний явно происходят нарушения физиологических функций органов и (или) тканей человека, ими причиняется иной вред его психофизиологическому состоянию. Для признания побоев или иных насильственных действий преступными необходимо установить, что они причинили потерпевшему физическую боль.

Если от побоев или иных насильственных действий образовались следы на теле потерпевшего – повреждения, то факт побоев устанавливает судмедэксперт, а если повреждений нет, то этот факт устанавливается на основании показаний потерпевшего, свидетелей, обвиняемого и так далее.

Особого внимания при квалификации действий по ст. 116 УК РФ заслуживает следующее обстоятельство: в диспозиции статьи между побоями и иными насильственными действиями стоит разделительный союз «или», который означает наличие альтернативного признака. Для квалификации действий по ст. 116 УК РФ надо определить, что же все-таки было причинено – побои или иные насильственные действия, и выбрать из предложенной законодателем квалификации только один вариант. Либо если имело место и то, и другое, то при квалификации действий следует употреблять союз «и». Но в любом случае квалифицировать действия так, как звучит в статье – с союзом «или», нельзя. Сама по себе формулировка статьи предполагает необходимость выбора из предложенных вариантов. Вместе с тем, правоприменители нередко давая квалификацию действиям виновного, ошибочно полностью приводят диспозицию ч. 1 ст. 116 УК РФ. Так, из установленных судом обстоятельств видно, что З. причинил П. побои, выразившиеся в нанесении ударов. Совершение каких-либо иных насильственных действий, кроме ударов, в приговоре не приведено. Органами предварительного следствия действия были квалифицированы по ст. 116 ч. 1 УК РФ – как нанесение побоев и совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль. Суду следовало исключить из данной квалификации совершение иных насильственных действий, квалифицировав действия З. как побои. Однако суд квалифицировал действия в соответствии с ч. 1 ст. 116 УК РФ – как побои или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ¹⁶⁹. Таким образом, из квалификации неясно, в совершении каких все-таки действий лицо признано виновным – побоев или иных насильственных действий, причинивших физическую боль.

Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ и Федеральным законом от 7 февраля 2017 г. № 8-ФЗ в ст. 116 УК РФ («Побои») внесены существенные изменения, которые уголовно наказуемые побои в отношении близких лиц, а также совершенные из личной неприязни перевели в разряд административного правонарушения, предусмотренного ст. 6.1.1 КоАП РФ.

Указанные изменения вызывают вопрос, правомерна ли необходимая оборона в отношении административно наказуемых побоев или допускается обороняться только от побоев, совершенных из хулиганских побуждений, либо по мотиву идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Вопрос о возможности необходимой обороны от административно наказуемого посягательства может быть решен по-разному: необходимая оборона от административно наказуемых побоев невозможна, действия обороняющегося, причинившего вред нападавшему следует квалифицировать в соответствии с нормами УК РФ, предусматривающими ответственность за преступления против жизни и здоровья на общих основаниях; необходимая оборона от административно наказуемых побоев допустима, действия обороняющегося следует оценивать по правилам о необходимой обороне.

Суждение о том, что необходимая оборона от административно наказуемых побоев недопустима, может быть обосновано следующими доводами: Верховный Суд Российской Федерации разъясняет, что «под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья)». Согласно положениям науки необходимая оборона допустима только от преступления.

Д. А. Гарбатович считает, что необходимая оборона может быть правомерной и против административно наказуемых побоев. Буквальное толкование ч. 2 ст. 37 УК РФ не предусматривает такой характеристики посягательства, как общественная опасность. Законодатель в ч. 2 ст. 37 УК РФ акцентирует внимание не на общественно опасном характере посягательства, а на насилии, не опасном для жизни обороняющегося или другого лица, и на угрозе применения такого насилия. В ч. 2 ст. 37 УК РФ закреплено право на защиту именно от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Теоретики условия необходимой обороны разработали тогда, когда все побои признавались законодателем общественно опасным уголовно наказуемым деянием. Обороняющееся от побоев лицо безразлично к тому, наносят ли их ему из личной неприязни или из хулиганских побуждений, близким лицом или лицом, подвергнутым административному наказанию за нанесение побоев. Согласно ст. 22 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на личную неприкосновенность, следовательно, лицо имеет право в равной мере защищаться от любых побоев или причинения иной боли независимо от того, кем и по каким мотивам они наносятся¹⁷⁰.

Считаем, что лицо имеет право в состоянии необходимой обороны защищаться от административно наказуемых побоев. Необходимая оборона от посягательства, которое не сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо от угрозы применения такого насилия, т.е. от административно наказуемых побоев или от угрозы их нанесения нападающему, допустима с нанесением побоев, причинением легкого или средней тяжести вред здоровью.

Достаточно непросто определить субъективное отношение виновного к своим действиям и их последствиям в преступлениях против здоровья человека. Такое положение объясняется сложностью рассматриваемых преступлений, направленных против здоровья другого человека, и в особенности это касается субъективного отношения виновного к своим действиям и последствиям, которые наступают в результате этих действий.

При анализе субъективной стороны таких преступлений возможно различное сочетание субъективного отношения виновного к действиям и их последствиям. Так, в случае если присутствовал умысел виновного в отношении действий и последствий, то такое преступление признается умышленным. В случае умышленных действий и неосторожности в отношении последствий преступление следует признавать совершенным с двумя формами вины, а в третьем случае, если в действиях виновного присутствует неосторожность по отношению к деянию, а также неосторожное отношение к последствиям, то преступление признается неосторожным.

Так, приговором мирового судьи Р. оправдана по предъявленному частным обвинителем обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 УК РФ – умышленное причинение легкого вреда здоровью. П. обвиняла Р. в том, что та, находясь в подъезде дома, где они проживают, на почве личных неприязненных отношений нанесла ей несколько ударов по голове, в результате чего причинила телесные повреждения в виде кровоподтеков на спинке носа и нижних веках обоих глаз, с сотрясением головного мозга. Оправдывая Р., суд указал, что действительно у П. имелась черепно-мозговая травма с сотрясением головного мозга, кровоподтеками на спинке носа, на нижних веках обоих глаз, и обоснованно указал, что Р. причинила П. телесные повреждения по неосторожности, в результате действий самой П., поскольку П., находясь в общем коридоре их дома, во время, когда Р. пыталась поправить вырванный счетчик и находилась на лестнице спиной к потерпевшей, стала стаскивать ее с лестницы, дергала за одежду. Р., падая, пыталась за что-то зацепиться, упав на П., она причинила ей телесные повреждения, но сделала это неумышленно, в связи с чем была оправдана¹⁷¹.

Кроме того, для оценки степени общественной опасности личности виновного, индивидуализации наказания имеет большое значение определение целей и мотивов совершения таких преступлений.

Вопрос о характере субъективной стороны преступлений против здоровья – наиболее трудный для правоприменителя. Большое значение для квалификации подобных преступлений имеют объективные признаки деяния, а именно нанесение удара в жизненно важные органы потерпевшего, орудие совершения данного деяния, поведение виновного во время совершения насильственного преступления и после его совершения и другие не менее важные объективные признаки. Только изучив в совокупности как объективные, так и субъективные признаки, можно составить общее заключение об общественной опасности деяния и о правильной его квалификации.

Для того чтобы предупредить ошибки, допускаемые судьями при рассмотрении дел данной категории, при применении норм материального и процессуального права, а также для придания правоприменительной практике единообразного и стабильного характера, следует принять Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях против здоровья».

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Выявите особенности квалификации преступлений против жизни и здоровья на различных исторических этапах и определите тенденции развития УК РФ в области охраны жизни и здоровья.

2. Проанализировав позиции отечественных ученых, сформулируйте проблемные вопросы, возникающие при толковании норм о преступлениях против жизни и здоровья.

3. Изучив несколько судебных решений по конкретным уголовным делам, установите причины непоследовательной позиции судов по вопросу применения уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за совершение преступлений против жизни и здоровья.

4. Укажите, в чем заключается проблема определения начала уголовно-правовой охраны жизни человека, каково значение констатации смерти человека для квалификации посягательств на жизнь?

5. Изучив ч. 1 ст. 105 УК РФ, выявите достоинства и недостатки дефиниции убийства, критически оцените возможность причинения смерти человеку путем психического воздействия.

6. Определите правовую природу и сущность преступлений против здоровья. Проанализируйте проблемные вопросы, возникающие в связи с восприятием понятия «вред здоровью».

Глава 3. ОТДЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ЛИЧНОСТИ КАК ОБЪЕКТЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать: наиболее важные вопросы уголовной политики в области защиты свободы, чести и достоинства личности, ее половой свободы и половой неприкосновенности, а также нормального нравственного и физического развития несовершеннолетних; правила квалификации преступлений против свободы чести и достоинства личности, против половой свободы и неприкосновенности личности, против несовершеннолетних; основные правоприменительные проблемы, возникающие на практике при применении норм об ответственности за названные преступления.

уметь: толковать с помощью различных средств и приемов уголовно-правовые нормы об ответственности за преступления против свободы чести и достоинства личности, половой свободы и неприкосновенности личности, несовершеннолетних; разграничивать смежные преступления, разрешать проблемы, возникающие при квалификации данных преступлений; применять полученные знания на практике; грамотно приводить примеры, анализировать соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

владеть: информацией о различных научных позициях по наиболее спорным вопросам квалификации преступлений против свободы чести и достоинства личности, половой свободы и неприкосновенности личности, несовершеннолетних; знаниями о проблемах криминологической обоснованности названных преступлений; навыками анализа правоприменительной практики в отношении преступлений против свободы чести и достоинства личности, половой свободы и неприкосновенности личности, несовершеннолетних.

3.1. Проблемы регламентации и квалификации преступлений против свободы, чести и достоинства личности

Исходя из названия главы 17 УК, можно сделать вывод, что в ней содержится две группы преступлений в зависимости от видового объекта – преступления против свободы и преступления против чести и достоинства личности. К числу преступлений против свободы относятся деяния, запрещенные ст. 126–128 УК РФ, а к числу преступлений против чести и достоинства – деяние, запрещенное ст. 128.1 УК. Ранее ко второй группе преступлений относилось и оскорбление (ст. 130 УК), однако в декабре 2011 г. оно было декриминализировано. Клевета также была декриминализирована в декабре 2011 г., однако в июле 2012 г. статья о ней – ст. 128.1 вновь была включена в УК.

Ответственность за похищение человека предусмотрена ст. 126 УК РФ.

Основным непосредственным объектом похищения выступают общественные отношения, обеспечивающие личную, т.е. в первую очередь физическую свободу (свободу передвижения) конкретного потерпевшего (потерпевших). Дополнительным непосредственным объектом по ч. 2 и ч. 3 ст. 126 УК РФ могут выступать безопасность жизни, здоровья потерпевшего, его родственников, отношения собственности и др. Потерпевшим может быть любое лицо, независимо от гражданства, возраста, пола, социального происхождения и т.д. Вместе с тем следует помнить, что несовершеннолетие похищаемого лица, а также беременность женщины законодателем признаны обстоятельствами повышающими степень общественной опасности содеянного, поэтому похищение указанных лиц требует квалификации соответственно по п. «д» или «е» ч. 2 ст. 126 УК РФ, но только при условии заведомого знания виновным о возрасте потерпевшего или о состоянии беременности.

Диспозиция ст. 126 УК РФ является простой, так как она называет признаки преступного деяния, но не раскрывает их содержания. В ч. 1 ст. 126 УК при описании состава преступления используется формулировка «похищение человека». В учебной литературе при характеристике объективной стороны некоторые авторы говорят о том, что похищение человека включает три действия: изъятие потерпевшего из постоянного или временного места пребывания, перемещение в другое место, избранное похитителями, на неопределенное время и насильственное его удержание¹⁷². По мнению других¹⁷³, похищение включает только два обязательных элемента объективной стороны – завладение (захват) и перемещение. В одном из постановлений Президиума Верховного Суда РФ находим следующее: «По смыслу закона под похищением человека следует понимать противоправные умышленные действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого человека, его перемещение с последующим удержанием против его воли в другом месте»¹⁷⁴.

Использование подобных разъяснений, к сожалению, не дает однозначного ответа на вопрос о моменте окончания похищения человека. На это обращают внимание в своих работах и некоторые другие авторы¹⁷⁵. Вместе с тем, анализ судебной практики показал относительно стабильную тенденцию признания похищения человека оконченным с момента его перемещения. Так, например, в апелляционном определении Верховный Суд РФ указал: «Судом установлено, что С. при участии А. был насильно захвачен, вывезен из дома, но по дороге к предполагаемому месту удержания убит. Вопреки доводам адвоката, похищение человека считается оконченным с момента захвата человека и начала его перемещения. При этом предполагаемое место его последующего удержания не влияет на квалификацию действий виновных как похищение»¹⁷⁶. В другом определении Верховного Суда содержатся следующие пояснения: «По смыслу закона состав похищения человека считается оконченным с момента захвата человека и начала его перемещения. Попытка захвата, которая не привела к перемещению потерпевшего в иное место для последующего его удержания, образует покушение на похищение человека»¹⁷⁷. Аналогичные решения принимают и суды иных уровней. Так, в апелляционном определении Приморского краевого суда указано: «Суд так же не принимает доводы стороны защиты, что к потерпевшему ФИО10 не применялось принуждение, т.к. он имел возможность убежать или обратиться за помощью, т.к. по смыслу закона похищение считается оконченным преступлением с момента захвата человека и начала его перемещения. Таким образом, преступление за которое осуждены З.Р. и З.С. было окончено в момент посадки потерпевшего в машину и передвижения»¹⁷⁸.

Несмотря на устоявшуюся судебную практику в части определения момента окончания преступления, полагаем, что данный вопрос должен решаться на уровне закона, что напрямую вытекает из принципа законности. Оценивая возможные перспективы совершенствования ч. 1 ст. 126 УК, В. Н. Воронин пишет: «Исходя из объективной действительности грань между моментом захвата и начала удержания очень тонкая, вероятно, эти моменты зачастую совпадают. Поэтому в новой редакции диспозиции допустимо удержание предусмотреть в виде цели»¹⁷⁹. В целом соглашаясь с представленной точкой зрения, выскажем лишь свое несогласие с использованием в ч. 1 ст. 126 УК термина «захват». Полагаем, что тем самым будет размыта грань между похищением человека и захватом заложника. Безусловно, похищение человека и захват заложника отграничиваются в большей степени по признакам объекта и субъективной стороны, вместе с тем использование термина «захват» как бы подчеркивает более высокую общественную опасность преступления, предусмотренного ст. 206 УК РФ. Поэтому можно предложить ч. 1 ст. 126 УК изложить следующим образом: «Похищение человека, т.е. помимо или вопреки воли лица изъятие его из постоянного или временного места пребывания и перемещение в другое место с целью последующего удержания».

Похищение человека возможно как против, так и помимо воли лица, соответственно допустим как тайный, так и открытый способы похищения человека.

Термин «против воли» означает, что потерпевшего похищают с применением насилия – физического или психического. Оно может состоять в связывании, насильственном помещении в транспортное средство, угрозах применить физическое воздействие при отказе потерпевшего подчиниться требованиям похитителей и пр. При квалификации похищения, сопряженного с насилием следует помнить о том, что применение насилия, опасного для жизни и здоровья, либо угроза применения такого насилия, выступают в качестве квалифицирующего признака, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ. Кроме того, в каждом конкретном случае необходимо выяснять, насилие использовалось для реализации похищения или в других целях. Так как если насилие использовалось, например, в последующем для получения от потерпевшего денежных средств, то квалификация по п. «в» ч. 2 ст. 126 УК исключается. Аналогичные комментарии можно дать и при квалификации по п. «г» ч. 2 ст. 126 УК. Так, по одному из уголовных дел Президиум Верховного Суда Республики Башкортостан указал: «По смыслу закона под применением насилия, опасного для жизни или здоровья, понимается фактическое причинение потерпевшему вреда здоровью различной степени тяжести непосредственно при совершении похищения человека. Применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, включает использование в процессе похищения человека любого огнестрельного, холодного, газового оружия, а также бытовых предметов и предметов, специально приспособленных для нанесения телесных повреждений.

Как видно из материалов дела, и это отражено в приговоре, насилие, опасное для жизни или здоровья Г., применялось осужденными при вымогательстве у него денег после того, как они его привезли в условленное место, т.е. не при похищении потерпевшего. Непосредственно при похищении Г. осужденные никакого оружия либо предмета, используемого в качестве оружия, не применяли. Таким образом, похищение потерпевшего на момент доставки его в садовый домик было уже закончено, а насилие, опасное для жизни или здоровья, применялось к нему осужденными с использованием предметов в качестве оружия лишь при вымогательстве денег.

При таких обстоятельствах из приговора подлежат исключению указания об осуждении И. и У. по п. п. “в”, “г” ч. 2 ст. 126 УК РФ по признаку совершения похищения человека с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, и с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия»¹⁸⁰.

Похищение «помимо воли» потерпевшего означает его изъятие из места пребывания с применением обмана либо злоупотребления доверием, когда он, ничего не подозревая, отправляется с похитителем в то место, где в последующем будет насильственно удерживаться.

Примером похищения путем обмана может явиться следующее дело: «К. днем 17 сентября 2002 года, подошел к М., познакомился с ним и получил согласие встретиться через 30 минут возле остановки, о чем сообщил Г. и А., после чего путем обмана привез М. в уединенное место, где находился Г., который неожиданно для потерпевшего напал на него. К. и Г. связали М. руки и ноги липкой лентой “скотч”, лишив возможности свободно двигаться и сопротивляться, затем вместе с К. и подошедшим А. оттащили связанного М. в лесной массив. Демонстрируя пистолет ПМ, а также угрожая его применением и распространением позорящих сведений, указанные лица потребовали от М. передачи денежных средств в размере 300 000 рублей, нанеся потерпевшему множество ударов ногами и руками по голове и телу»¹⁸¹.

Срок, в течение которого удерживается лицо, значения не имеет. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что явно незначительный срок удержания лица, исчисляемый несколькими минутами или даже секундами, не является основанием для привлечения к ответственности.

Субъективная сторона похищения человека характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что незаконно захватывает другого человека, помимо или против воли перемещает его в другое место, ограничивает свободу его передвижения, и желает этого. Время возникновения умысла для квалификации простого состава значения не имеет. При похищении виновный не предъявляет открытых требований отдельным гражданам, организациям, государству, не объявляет выполнение этих требований условием освобождения потерпевшего. В противном случае действия виновного следует квалифицировать как захват заложника (ст. 206 УК РФ). Мотивы совершения похищения различны: месть, хулиганские, карьеристские побуждения, устранение конкурента в бизнесе, облегчение совершения другого преступления и пр.

Субъект преступления – вменяемое физическое лицо, достигшее 14 лет. Однако в число субъектов похищения не следует включать близких родственников похищаемого, если они действовали, по их мнению, в интересах потерпевших (ребенок, родители, в силу престарелого возраста не имеющие возможности осознавать совершаемых с ними действий и т.п.).

В примечании к ст. 126 УК РФ определяются условия освобождения от уголовной ответственности за похищение человека: «Лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления». Добровольность освобождения означает, что лицо, совершившее похищение, осознавая возможность дальнейшего удержания потерпевшего, отказывается от этого и освобождает похищенного либо передает его родственникам или представителям власти. Для применения примечания к ст. 126 УК РФ не имеют значения мотивы освобождения потерпевшего – это может быть жалость к потерпевшему, страх уголовной ответственности и т.д. Лицо полностью освобождается от уголовной ответственности при условии, что в его действиях не содержится иного состава преступления. При этом следует руководствоваться разъяснениями, данными в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности»: «В тех случаях, когда условием освобождения от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к статье Особенной части УК РФ является отсутствие в действиях лица иного состава преступления, судам следует иметь в виду, что применение примечания допускается и в случае совершения лицом совокупности преступлений». Например, освобождению лица, добровольно освободившего похищенного, не будет препятствовать привлечение его к ответственности за незаконное приобретение, для реализации похищения, оружия по ст. 222 УК¹⁸².

Смежным с похищением человека является состав незаконного лишения свободы (ст. 127 УК РФ). Основным отличием незаконного лишения свободы от похищения человека является то, что при незаконном лишении свободы не происходит захвата потерпевшего, изъятия его и перемещения. Лицо остается в месте, в которое прибыл самостоятельно, но ограничивается в своем праве на свободу передвижения.

Основной и дополнительный непосредственный объекты незаконного лишения свободы совпадают с похищением человека. Потерпевшим также может быть любое лицо, независимо от гражданства, возраста, пола, социального происхождения и т.д. Аналогично похищению человека несовершеннолетие потерпевшего, а также состояние беременности признаны законодателем в качестве квалифицирующих признаков (п.п. «д», «е» ч. 2 ст. 127 УК РФ).

Объективная сторона «предполагает установление факта удержания потерпевшего помимо его воли в определенном месте, где он находился на момент осуществления посягательства. Подобное удержание исключает возможность лица беспрепятственно перемещаться в пространстве, избирать место своего пребывания. Преступление признается оконченным с начала незаконного удержания потерпевшего вопреки его воле. Период незаконного удержания, как правило, не оказывает влияния на юридическую оценку реализованного деяния. Исключение составляет лишь случай явной кратковременности незаконного лишения свободы, исключающей общественную опасность, а следовательно, и преступность указанного деяния»¹⁸³. Действия могут заключаться в насильственном связывании, удержании, запирании человека в его же доме, квартире, чулане, на даче, чердаке, могут быть сопряжены с физическим насилием, не опасным для жизни или здоровья или с угрозой применения такого насилия в отношении самого потерпевшего или близких ему лиц.

Незаконным признается лишение свободы, если на то нет законных оснований и если оно совершено лицом, не уполномоченным ограничивать свободу передвижения лица. Незаконным лишение свободы будет во всех случаях, когда оно не основывается ни на судебном решении, ни на решении об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей (аресте) или задержании. Лишение свободы человека с его согласия, а также на законных основаниях – при необходимой обороне, крайней необходимости, задержании преступника, а равно осуществление родителями принудительно-воспитательных мер по отношению к своим несовершеннолетним детям (запреты в определенное время выходить на улицу, посещать определенные места и т.д.), – не образуют состава данного преступления¹⁸⁴.

С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом, субъектом может выступать вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Анализ судебной практики показал, что к числу сложных относятся случаи квалификации похищения человека и незаконного лишения свободы по совокупности с иными составами преступлений. Относительно устоявшейся является практика квалификации похищения человека или незаконного лишения свободы с целью получения денежных средств (выкупа). В таких случаях квалификация осуществляется по совокупности преступлений – п. «з» ч. 2 ст. 126 (или п. «з» ч. 2 ст. 127) и ст. 163 УК РФ (возможна совокупность по ст. 162 УК РФ в зависимости от обстоятельств дела).

Так, например, Ч.Д. и О. остановили у подъезда дома потерпевшего Г.С. О. вырвал из рук Г.С. сумку. Затем подошел К. и парень славянской внешности и потерпевшего потащили к машине, кто-то ударил его сзади по шее рукой. Г.С. посадили в машину между Ч.Д. и О., за рулем был Г.Д. В лесу его вытащили из машины, положили лицом в снег, надели наручники. Ч.Д. сказал, что Г.С. торгует наркотиками, и что поэтому он должен им отдать 100000 рублей. Его стали бить, наносили удары с двух сторон ногами и битой. Требования увеличили до 500000 рублей. Потерпевший согласился, так как понял, что его могут убить. Ч.Д. стал обыскивать карманы Г.С., обнаружил и забрал 31000 рублей и телефон «Нокиа». После согласия Г.С. заплатить, бить его перестали, сняли наручники, все сели в машину и поехали в город, где показали, куда он должен принести деньги и отпустили. Действия виновных были квалифицированы по п. п. «а», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ и по п. п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ¹⁸⁵.

Что же касается квалификации исследуемых составов по совокупности с убийством, изнасилованием, насильственными действиями сексуального характера, то здесь нет единого подхода при решении вопроса о наличии (отсутствии) совокупности преступлений. Так, некоторые авторы обращают внимание на то, что «следователями Следственного комитета Российской Федерации деяния, связанные с изнасилованием потерпевших или совершением в отношении их насильственных действий сексуального характера, сопряженных с их похищением или незаконным лишением свободы, квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 131 или ст. 132 УК РФ и ст. 126 либо ст. 127 УК РФ, а суды исключают из объема обвинения состав, устанавливающий ответственность за преступление против свободы»¹⁸⁶.

Из материалов судебной практики: органами предварительного следствия Г. обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 132, п. «а» ч. 2 ст. 127, п. «к» ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 244, п. п. «а, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ; Б. в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 132, п. «а» ч. 2 ст. 127, ч. ч. 4, 5 ст. 33, п. «к» ч. 2 ст. 105, п. п. «а, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

10 октября 2007 г. после совместного распития спиртных напитков Г., желая удовлетворить свои сексуальные потребности, решил вступить в половые отношения с Д., а когда она отказала, то Г. совместно с Б., применяя физическую силу, подавив волю и способность Д. к сопротивлению, сорвали с потерпевшей всю одежду, после чего Г., против воли потерпевшей, совершил с ней действия сексуального характера.

Желая избежать ответственности за совершенное деяние и с целью сокрытия совершенного преступления, Г. и Б. договорились между собой о необходимости убийства Д., а чтобы Д. до утра не смогла убежать, закрыли потерпевшую в подвале гаража. 10 октября 2007 г. Г. и Б. обманным путем повезли Д. в лесопосадки, где Г. убил ее и совершил надругательство над телом умершей. После этого Г. и Б. похитили сотовый телефон, принадлежащий Д.

Суд не согласился с квалификацией действий Г. и Б. по п. «а» ч. 2 ст. 127 УК РФ, указав, что согласно действующему законодательству под лишением свободы понимается незаконное лишение человека свободы передвижения в пространстве и общения с другими людьми, выбора им места нахождения. Умысел виновного лица должен быть направлен именно на лишение свободы, а не на совершение других противоправных действий в отношении потерпевшего.

Как следует из материалов дела Г. и Б. закрыли Д. в подвале гаража с целью исключения возможности ее обращения в правоохранительные органы и убийства потерпевшей в дальнейшем. При таких обстоятельствах, по мнению суда, состав незаконного лишения свободы отсутствует, поскольку действия по лишению свободы Д. были совершены с целью убийства, и в таком случае незаконное лишение свободы является составной частью объективной стороны убийства Д., и дополнительной квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 127 УК РФ не требуется¹⁸⁷.

Другой пример демонстрирует квалификацию по совокупности преступлений: М.С., С. и другие осуждены по п. «а» ч. 2 ст. 127 УК РФ и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Из апелляционного определения видно, что осужденные поехали за М. поскольку считали, что М. обидел жену С. По дороге все обсуждали, как лучше М. выманить из квартиры, решили, что за ним пойдет М.С., так как тот был ранее с ним знаком. При этом кто-то из подсудимых сказал, что М. они едут убивать, а остальные его поддержали. Когда М. со своей сожительницей вышли из дома на улицу, его затолкали в машину, а сожительнице М. не давали в автомашину сесть. После этого все подсудимые с М. уехали. М. сильно избили, связали его руки и ноги скотчем, хотели его протащить на машине, но потом передумали. Избивали М. все подсудимые чем попало, били руками и ногами по всем частям тела, один из них даже прыгал на его голове. На следующий день стало известно о смерти М¹⁸⁸.

Тульским областным судом С. был осужден по п. «д» ч. 2 ст. 126 УК РФ и по п. «в» ч. 3 ст. 131 УК РФ. Верховный Суд, не соглашаясь с подобной квалификацией указал: «Квалификация действий С. по п. «д» ч. 2 ст. 126 УК РФ и осуждение его по этой статье ошибочны. Так, под похищением человека следует понимать противоправные умышленные действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого человека, перемещением с места его постоянного или временного проживания, с последующим удерживанием против его воли в другом месте. Одним из признаков объективной стороны данного преступления является изъятие и перемещение потерпевшего с целью последующего удержания в другом месте. Вместе с тем при изнасиловании умыслом виновного охватывается как конечная цель преступления – половое сношение с женщиной (с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста) вопреки ее воле и согласию, так и действия по достижению этой цели с применением физического насилия, угроз или с использованием беспомощного состояния потерпевшей. По данному делу судом установлено, что С. путем обмана решил изнасиловать А., заведомо зная о ее несовершеннолетнем возрасте. Обещая отвести девочку домой, он привел ее в свой дом и там изнасиловал. Таким образом, действия С. охватывались объективной стороной преступления, предусмотренного ст. 131 УК РФ. Как такового умысла на похищение потерпевшей у осужденного не установлено, и доказательств, подтверждающих его, в приговоре не приведено. При таких обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор в части осуждения С. по п. «д» ч. 2 ст. 126 УК РФ отменила и дело в этой части прекратила»¹⁸⁹.

Примером квалификации по совокупности преступлений является постановление Московского городского суда от 20 мая 2011 г. № 4у-2831/2011: в надзорном представлении Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Кехлеров С.Г. ставит вопрос об отмене приговора в части осуждения Х. по п.п. «в», «г», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшей С.), и прекращении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях Х. состава преступления. В обоснование надзорного представления указывается, что умысел Х. был направлен не на похищение С., а на ее перемещение к месту совершения других преступлений.

Изучив надзорное представление и материалы уголовного дела в отношении осужденного Х., судья Московского городского суда посчитал, что оснований для возбуждения надзорного производства по доводам надзорного представления не имеется.

По его мнению, материалами уголовного дела факт похищения потерпевшей С. подтвержден в полном объеме, а именно: показаниями потерпевшей С., из которых следует, что 30 ноября 2004 года примерно в 17 часов 00 минут Х, путем обмана, с применением насилия к С. и из корыстных побуждений, перевез последнюю в лесной массив за пределы города Москвы, где насильно удерживал, закрыв в машине, насиловал, совершил в отношении потерпевшей разбойное нападение и насильственные действия сексуального характера. Х. не отпускал С. после совершения этих действий и продолжал удерживать последнюю даже тогда, когда сам уходил с места преступления на долгое время.

Таким образом, вопреки утверждению в надзорном представлении, умысел Х. был направлен не только на насильственное перемещение С. к месту совершения преступлений в отношении нее, но и на удержание ее с лишением свободы вопреки ее воли, и такое удержание продолжалось 12 часов, в связи с чем его действия правильно квалифицированы и по п. п. «в», «г», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ¹⁹⁰.

В литературе предлагаются разные пути решения данной проблемы. Так, О. А. Михаль, Ю. А. Власов считают, что продолжительное (более восьми часов) незаконное ограничение свободы применительно к убийству, побоям, изнасилованию, вымогательству и самоуправству должно требовать дополнительной квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 126 и 127 УК РФ¹⁹¹.

Е. Г. Быкова, С. А. Яшков пишут по этому поводу: «По смыслу действующего уголовного законодательства захват и доставление потерпевшего к месту совершения насильственного полового преступления требуют квалификации содеянного по совокупности ст. 131 или 132 УК РФ и в зависимости от обстоятельств дела по ст. 126 или 127 УК РФ. Видится, что данная позиция полностью соответствует требованиям ч. 1 ст. 17 УК РФ, в которой установлено, что совокупностью признается совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено, за исключением случаев, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части УК РФ в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание. В анализируемой ситуации, по нашему мнению, таких обстоятельств не усматривается»¹⁹².

Учитывая изложенное, полагаем, что в настоящее время назрела острая необходимость в решении данного вопроса на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ. При этом поддерживаем позицию тех авторов, которые говорят о необходимости квалификации похищения человека (незаконного лишения) свободы по совокупности с иными преступлениями против личности, если установлено, что лицо перемещалось к месту совершения преступления или удерживалось в месте совершения преступления после его окончания.

Торговля людьми (ст. 127.1 УК РФ). Основной непосредственный объект – общественные отношения, обеспечивающие личную свободу потерпевшего. Дополнительным непосредственным объектом по ч. 2 и ч. 3 ст. 127.1 УК РФ могут выступать безопасность жизни и здоровья потерпевшего. Потерпевшими являются физические лица независимо от их пола, возраста и социального статуса. Согласие жертвы на торговлю и на следующую за ней эксплуатацию не имеет уголовно-правового значения. Такое правило прямо предусмотрено ст. 1 Конвенции о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами от 2 декабря 1949 г., ст. 3 Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми от 15 ноября 2000 г.¹⁹³

Объективная сторона включает следующие действия: куплю-продажу человека, иные сделки в отношении человека, а также его вербовку, перевозку, передачу, укрывательство, получение (в целях эксплуатации). Таким образом, под торговлей людьми законодатель подразумевает не только куплю-продажу, но и совершение иных сделок, а также совершение любого из указанных действий, при этом любого из них достаточно для квалификации содеянного как торговли людьми. В данном случае имеет место установление единой ответственности для исполнительских и пособнических действий. Действия по вербовке, перевозке и укрывательству являются по сути пособническими, так как не относятся непосредственно к купле-продаже человека, но создают для нее необходимые условия¹⁹⁴.

О купле-продаже говорится в ст. 454 ГК РФ. «Это договор, по которому продавец обязуется передать имущество (в нашем случае человека) в собственность покупателя, а покупатель обязуется его принять и уплатить за него определенную денежную сумму. Право собственности предполагает возникновение у его обладателя права владения, пользования и распоряжения предметом собственности – имуществом. Если такой договор совершен в отношении человека, то налицо преступление, предусмотренное ст. 127.1 УК РФ. Купля-продажа с точки зрения современного законодательства характеризуется совершением двух действий: покупки и продажи, причем возмездной, как навсегда, так и во временное распоряжение. В качестве средства платежа выступает денежный или иной имущественный эквивалент. Под иным имущественным эквивалентом следует понимать выгоду имущественного характера – движимое и недвижимое имущество, а также другие формы – бесплатное получение чего-либо, подлежащего оплате, отказ от имущественного или денежного долга и т.п.»¹⁹⁵.

Как отмечает С. Ю. Юшенкова, «бланкетность диспозиции состава, предусмотренного ст. 127.1 УК РФ, отсылает правоприменителя к нормам и институтам гражданского права, термином которого и является понятие сделки. Исходя из анализа гражданско-правовых сделок, она справедливо приходит к выводу о том, что к сделкам в отношении человека в рамках торговли людьми следует относить следующие деяния: дарение, мену, ренту, аренду, прокат человека, безвозмездное пользование человеком, перевозку, хранение, доверительное управление человеком, передачу человека в качестве залога, завещание человека»¹⁹⁶.

Вербовка представляет собой действия по набору людей по найму с обещанием им определенного материального вознаграждения. Перевозка означает перемещение человека из одного места в другое, в том числе и в пределах одного населенного пункта любым видом транспорта. Передача – действия посредника при совершении указанных в законе действий по торговле людьми, а равно последующая передача другим лицам потерпевшего после его купли-продажи самим покупателем. Продавец несет ответственность только за продажу человека. Получение есть завладение человеком как предметом сделки любым способом, кроме покупки. Укрывательство предполагает сокрытие потерпевшего при совершении указанных в законе действий¹⁹⁷.

Состав по конструкции формальный. Преступление считается оконченным с момента фактической купли-продажи человека, совершения иной сделки либо его вербовки, перевозки, передачи, укрывательства или получения.

Субъект преступления – вменяемое физическое лицо, достигшее 16 лет.

Субъективная сторона характеризуется виной в виде прямого умысла (лицо осознает, что совершает торговлю людьми, и желает этого), а при вербовке, перевозке, передаче, укрывательстве, получении также специальной целью – эксплуатацией потерпевшего. Понятие эксплуатации раскрывается в п. 2 примечания к ст. 127.1 УК РФ – это использование для занятия проституцией другими лицами и иные формы сексуальной эксплуатации, рабский труд (услуги), подневольное состояние.

Следует подчеркнуть, что в отношении данного преступления, сложилась относительная стабильная практика применения ст. 127.1 УК. Однако при квалификации в некоторых случаях допускаются ошибки при решении вопроса о наличии (отсутствии) совокупности торговли людьми с другими преступлениями, в частности торговли людьми и незаконного лишения свободы, похищения человека.

Так, например, приговором Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 30 октября 2007 г. Ф. был осужден по п. «а» ч. 2 ст. 127.1 УК РФ к 7 годам лишения свободы, по п. п. «д», «ж» ч. 2 ст. 127 УК РФ к 4 годам лишения свободы, по ч. 1 ст. 115 УК РФ к 1 году исправительных работ с удержанием 20% заработка в доход государства.

Не соглашаясь с такой квалификацией, надзорная инстанция Верховного Суда РФ отметила: «Поскольку по смыслу ст. 127.1 УК РФ данный состав преступления уже предполагает при эксплуатации потерпевших ограничение их прав, в том числе и незаконное лишение их свободы, дополнительной квалификации этих же действий осужденного по ст. 127 УК РФ не требуется. С учетом данных обстоятельств судебная коллегия считает, что осуждение Ф. по п. п. «д», «ж» ч. 2 ст. 127 УК РФ следует исключить из приговора, как излишне вмененное»¹⁹⁸.

В тех случаях, когда похищение изначально имело своей целью последующую продажу потерпевших (например, по одному из дел осужденные путем обмана, доводили потерпевших до бессознательного состояния, после чего перевозили их в другой населенный пункт, где продавали), то тогда требуется квалификация по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 126 и ст. 127.1 УК РФ¹⁹⁹.

В ч. 2 и ч. 3 ст. 127.1 УК РФ содержатся квалифицированные виды торговли людьми.

В примечании к ст. 127.1 УК РФ описан специальный вид освобождения от уголовной ответственности, в основе которого лежит деятельное раскаяние лица. Условиями освобождения от уголовной ответственности за торговлю людьми являются:

1) совершение преступления впервые;

2) совершение деяния, предусмотренного ч. 1 или п. «а» ч. 2 ст. 127.1 УК;

3) добровольное освобождение потерпевшего;

4) способствование виновным раскрытию преступления;

5) отсутствие в действиях лица иного состава преступления.

При применении данного примечания следует руководствоваться разъяснениями, данными Верховным Судом в своем постановлении от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» в котором, в частности, раскрывается в каких случаях преступление считается совершенным впервые, когда такое условие освобождения от уголовной ответственности как способствование раскрытию и расследованию преступления считается выполненным, а также что следует понимать под формулировкой «отсутствие в действиях лица иного состава преступления».

Оценивая примечание к ст. 127.1 УК некоторые авторы справедливо обращают внимание на его несовершенство. Так, по мнению Е. В. Сердюковой, основание освобождения от уголовной ответственности за торговлю людьми чрезмерно перегружено излишними условиями. Прежде всего, по ее мнению, это касается ограничения сферы действия примечания только лицами, совершившими это преступление впервые. В нормах о похищении человека и о захвате заложника, которые по своему фактическому содержанию и юридической сущности однородны с торговлей людьми, такого ограничения нет. Нет такого ограничения и в других статьях Особенной части УК, устанавливающих ответственность за не менее опасные преступления (например, ст. 205, 205.1 УК).

Также неясно, почему примечание 1 к ст. 127.1 распространено только на деяния, подпадающие под действие ее ч. 1 и п. «а» ч. 2. Если обратиться к другим аналогичным поощрительным нормам, то освобождение от уголовной ответственности не ставится в зависимость от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков (см., например, примечание к ст. 126, 206, 205 и др.).

Далее Е. В. Сердюкова обращает внимание на то, что освобождение от уголовной ответственности за торговлю людьми, в отличие от похищения человека, не может быть обусловлено только добровольным освобождением потерпевшего, оно должно быть обязательно подкреплено действиями виновного, способствующими раскрытию совершенного преступления. Подобное условие предусмотрено только в двух поощрительных нормах Особенной части российского Уголовного кодекса – в примечании к ст. 210 к ст. 228²⁰⁰.

Оценивая анализируемое примечание, М. Буряк предлагает модернизировать его посредством указания на конкретный временной промежуток, в течение которого добровольное освобождение жертвы влечет освобождение от уголовной ответственности²⁰¹.

Следует отметить, что на сегодняшний день нет практики применения примечания к ст. 127.1 УК РФ. Думается, что одной из причин его не использования судами является несовершенство используемых формулировок, что позволяет нам согласиться с теми авторами, которые считают, что примечание 1 к ст. 127.1 УК РФ должно подвергнуться редакционным изменениям.

Непосредственный объект использования рабского труда (ст. 127.2 УК РФ) можно определить как общественные отношения, обеспечивающие личную свободу потерпевшего (основной), право человека на свободный труд (дополнительный). Дополнительным непосредственным объектом квалифицированных видов данного преступления выступают безопасность жизни и здоровья потерпевшего.

«Специфика использования рабского труда (ст. 127.2 УК РФ) состоит в том, что в качестве потерпевшего выступает человек, оказавшийся в зависимости от виновного и не способный вследствие этого отказаться от выполнения работ или оказания услуг. Рабом признается человек, лишенный всех прав и являющийся полной собственностью владельца, распоряжающегося его трудом. Под рабством понимается положение лица, в отношении которого осуществляются полномочия, присущие праву собственности. Указанный статус жертвы предопределяет возможность беспрепятственного использования рабского труда подневольного человека, не имеющего возможности заявить о своих правах на личную свободу и свободу выбора трудовой деятельности»²⁰².

Объективная сторона характеризуется действием – использованием труда человека, в отношении которого осуществляются полномочия, присущие праву собственности. Виновное лицо владеет, пользуется и распоряжается результатами труда подневольного работника, его услугами, а подневольное лицо по независящим от него обстоятельствам не может отказаться от их выполнения. Использование труда человека охватывает выполнение распоряжений виновного по осуществлению определенных работ или предоставление услуг на постоянной или временной основе. Полномочия, присущие праву собственности, предполагают распоряжение трудом потерпевшего по своему усмотрению. Виновный распоряжается им как своей собственностью. Для рассматриваемого состава преступления важно установить факт подневольности потерпевшего. Он не может по независящим от него причинам отказаться от выполнения работ (услуг) по распоряжению виновного²⁰³.

Примером неправильной квалификации по ст. 127.2 УК является следующее дело.

К., осужден по п. «г» ч. 2 ст. 161, ч. 1 ст. 127 УК РФ. Из приговора видно, что Р. привез К. долг в размере 1500 рублей, а тот подверг его избиению и открыто похитил его имущество: деньги в сумме 8050 рублей, мобильный телефон и документы, после чего около суток удерживал его связанным, угрожая расправой и требуя 50 000 рублей.

Кроме того, суд признал К. виновным в использовании рабского труда и квалифицировал его действия по п.п. «г», «д» ч. 2 ст. 127.2, то есть использование труда человека, в отношении которого осуществляются полномочия, присущие праву собственности, в случае, если лицо, по независящим от него причинам не может отказаться от выполнения работ, совершенного с угрозой применения насилия, с изъятием документов, удостоверяющих личность потерпевшего.

Относительно квалификации по ч. 2 ст. 127.2 УК РФ кассационная инстанция Московского городского суда указала: «Согласно действующему законодательству, под использованием рабского труда в качестве преступления понимается исключительно использование труда человека на положении раба. Использование рабского труда предполагает установление и обеспечение неизменности рабского состояния потерпевшего.

Как правильно установлено судом, между К. и потерпевшим сложились личные неприязненные отношения вследствие несвоевременного возврата долга. И тот факт, что К. однократно, с использованием угроз, заставил потерпевшего чистить выгребную яму, не свидетельствует о наличии у осужденного умысла на использование труда человека на положении раба. При этом данные действия К. полностью охватываются составом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 127 УК РФ.

В связи с отсутствием в действиях К. признаков состава преступления, предусмотренного п. п. «г», «д» ч. 2 ст. 127.2 УК РФ, судебная коллегия приговор суда в отношении К. в части его осуждения по п. п. «г», «д» ч. 2 ст. 127.2 УК РФ отменяет, и дело в этой части – прекращает»²⁰⁴.

Состав по конструкции формальный. Преступление считается оконченным с момента фактического использования виновным рабского труда другого человека, если потерпевший по независящим от него причинам не может отказаться от выполнения работ или услуг. Продолжительность отработанного времени потерпевшим при осуществлении такого труда значения не имеет.

Субъект преступления – вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что использует рабский труд другого человека, и желает этого.

В ч. 2 и ч. 3 ст. 127 УК РФ предусматриваются квалифицированные виды торговли людьми.

Незаконная госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (ст. 128 УК РФ). Основным непосредственным объектом являются общественные отношения, обеспечивающие личную (физическую) свободу потерпевшего. Дополнительным непосредственным объектом квалифицированного вида выступают безопасность жизни, здоровья потерпевшего, интересы службы. «В качестве потерпевшего может выступать как психически здоровое лицо, так и лицо, страдающее психическим расстройством, чье состояние не требует госпитализации в медицинскую организацию для его обследования или лечения»²⁰⁵.

Объективная сторона характеризуется активными действиями по госпитализации лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, совершаемыми в нарушение требований законодательства.

Вопросы, связанные с основанием и порядком госпитализации лица в такую медицинскую организацию, регламентируются Законом РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»²⁰⁶.

В соответствии со ст. 28 указанного закона основаниями для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, являются наличие у лица психического расстройства и решение врача-психиатра о проведении психиатрического обследования или лечения в стационарных условиях либо постановление судьи.

Основанием для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, может быть также необходимость проведения психиатрической экспертизы в случаях и в порядке, установленных законами Российской Федерации.

Госпитализация лица, в том числе лица, признанного в установленном законом порядке недееспособным, в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, за исключением случаев, предусмотренных ст. 29 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», осуществляется добровольно – по его просьбе или при наличии его согласия на госпитализацию.

Если лицо, признанное в установленном законом порядке недееспособным, по своему состоянию не способно дать информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство, такое лицо госпитализируется в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, по просьбе или с согласия его законного представителя в порядке, предусмотренном ст. 32–36 вышеназванного закона.

Несовершеннолетний в возрасте до пятнадцати лет или больной наркоманией несовершеннолетний в возрасте до шестнадцати лет госпитализируется в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, по просьбе или при наличии согласия на госпитализацию одного из родителей или иного законного представителя. В случае возражения одного из родителей либо при отсутствии родителей или иного законного представителя госпитализация несовершеннолетнего в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, проводится по решению органа опеки и попечительства, которое может быть обжаловано в суд.

В соответствии со ст. 29 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия либо без согласия одного из родителей или иного законного представителя до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Незаконным, соответственно, является:

а) принудительная госпитализация заведомо психически здорового человека вопреки его воле в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для его обследования и лечения;

б) госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, лица, хотя и страдающего психическим расстройством, однако при несоблюдении предусмотренных законом оснований.

При этом нарушение формального порядка помещения в больницу при наличии медицинских оснований ответственности по ст. 128 УК РФ не влечет. За нарушение процедуры госпитализации может следовать дисциплинарная или иная ответственность, но не уголовная²⁰⁷.

Состав по конструкции формальный. Преступление считается оконченным с момента фактической незаконной госпитализации человека в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, независимо от длительности пребывания в нем потерпевшего.

Определенные трудности вызывают случаи, когда имеют место незаконное продление содержания или незаконный отказ в выписке лица, госпитализированного в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, на законных основаниях, которое выздоровело и подлежало выписке. По этому вопросу точки зрения различны. Одни авторы предлагают квалифицировать подобные действия по ст. 128 УК РФ, так как лицо так же незаконно содержится в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях²⁰⁸. Свою позицию они мотивируют тем, что в таких случаях в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, удерживается излечившийся человек, подлежащий выписке, заключение о необходимости продолжить лечение является формальным основанием для последующего содержания лица в лечебном учреждении, но фактически означает его незаконное помещение (с этого момента) в стационар.

Другие считают, что в подобной ситуации налицо незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ), или злоупотребление служебным положением (ст. 285 УК РФ)²⁰⁹. По мнению В. В. Власенко, в приведенном случае не содержится состава преступления, предусмотренного ст. 128 УК РФ, однако подобные действия могут быть квалифицированы как незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ). Очевидно, что действия, связанные с незаконным продлением госпитализации, не менее общественно опасны, чем действия, связанные с незаконной госпитализацией. Далее, он справедливо отмечает, что при квалификации действий лица, связанных с незаконным продлением госпитализации, по ст. 127 УК РФ такое лицо будет находиться в привилегированном положении по сравнению с лицом, действия которого связаны с незаконной госпитализацией (ст. 128), т.к. санкция ч. 1 ст. 127 УК РФ предусматривает лишение свободы на срок до 2 лет, а санкция ч. 1 ст. 128 УК РФ – до 3 лет. И, соответственно, предлагает установить в ст. 128 УК РФ ответственность и за незаконное продление госпитализации. Аналогичной точки зрения придерживаются и некоторые другие авторы²¹⁰. Высказанное предложение заслуживает внимания и поддержки. Безусловно, внесение подобных изменений позволит избежать применения аналогии закона, приведет к единообразию судебной практики.

Относительно субъекта данного преступления в теории уголовного права развернулись самые острые дискуссии. Так, наиболее часто в учебной литературе говорится о том, что субъект данного преступления общий, им является вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Но делается оговорка, что в силу специфики самого деяния, им могут являться лишь те лица, которые не наделены правом госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, но осуществляют физическое (не сопровождающееся документальным оформлением) помещение потерпевшего в такую организацию. В частности, это могут быть родственники, медицинский персонал соответствующих медицинских организаций и др.²¹¹ И. Тяжкова наряду с родственниками в качестве субъекта преступления называет врача-психиатра²¹². А. С. Горелик полагает, что субъектами незаконной госпитализации являются только работники стационара, а именно: врач, а также иные работники (медсестры, санитары, сторожа, технический персонал), которые на какое-то время могут поместить человека в стационар и без ведома врачей²¹³.

По мнению В. В. Власенко, субъектом исследуемого состава преступления может выступать исключительно врач-психиатр, а также члены комиссии врачей-психиатров как субъекты, уполномоченные на осуществление госпитализации. Свою позицию он мотивирует тем, что согласно ч. 2 ст. 20 Закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», принятие решения об оказании психиатрической помощи в недобровольном порядке либо дача заключения для рассмотрения этого вопроса является исключительным правом врача-психиатра или комиссии врачей-психиатров. При этом поясняет, что полномочиями, связанными с правом на госпитализацию, характерными для врача-психиатра, наделен также руководитель медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, а также заведующий отделением соответствующей медицинской организации²¹⁴.

Аналогичной точки зрения придерживается и Л. В. Иванова: «Как видно, в основном вопрос о госпитализации лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, решается лицами, обладающими определенными полномочиями по роду своей деятельности, за исключением родителя или законного представителя.

Если предположить, что родитель, законный представитель дали согласие на незаконную госпитализацию, либо сами обратились в медицинскую организацию с просьбой о незаконной госпитализации, окончательное решение о госпитализации в любом случае принимает врач-психиатр (комиссия врачей-психиатров). Если принимается незаконное решение о госпитализации лица, то исполнителем рассматриваемого преступления становится врач-психиатр, а родитель, законный представитель будут нести ответственность как соучастники, в зависимости от выполняемой ими роли: подстрекатель, организатор или пособник со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ»²¹⁵.

И оба автора в итоге приходят к справедливому выводу о том, что фактически субъект исследуемого преступления специальный – врач-психиатр или члены комиссии врачей-психиатров, которые, незаконно госпитализируя лицо, реализуют свои властные полномочия, обусловленные их служебным положением. В связи с чем их действия всегда необходимо квалифицировать по ч. 2 ст. 128 УК РФ. При такой ситуации необходимость в ч. 1 ст. 128 УК отпадает, в связи с чем предлагается исключить из ч. 2 ст. 128 УК РФ указание о совершении рассматриваемого преступления «лицом с использованием своего служебного положения».

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Виновный сознает, что водворяет в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, заведомо не подлежащего госпитализации туда человека и желает этого.

В ч. 2 ст. 128 УК РФ предусмотрена более строгая ответственность за то же деяние, если оно совершено лицом с использованием своего служебного положения либо повлекло по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия.

Клевета (ст. 128.1 УК РФ). Изучение литературы показало, что в теории уголовного права отсутствует единство мнений о том, что следует признавать непосредственным объектом клеветы. Наиболее часто объектом клеветы называют честь и достоинство личности, а также репутацию²¹⁶. Попробуем самостоятельно определить непосредственный объект клеветы, для чего раскроем содержание таких понятий, как «честь», «достоинство», «репутация».

Честь – это общественно-моральное достоинство, что обязывает и поддерживает общее уважение, чувство гордости²¹⁷. В толковом словаре русского языка под честью понимаются достойные уважения и гордости моральные качества человека, его соответствующие принципы²¹⁸. Достоинство – совокупность свойств, характеризующих высокие моральные качества, а также сознание ценности этих свойств и уважения к себе²¹⁹. Достоинство – совокупность высоких моральных качеств, а также уважение этих качеств в самом себе²²⁰. Репутация – составившееся общественное мнение о достоинствах и недостатках кого-, чего-нибудь²²¹, слава человека, добрая или дурная, как и кто чем слывет, общее мнение о ком-либо²²².

До недавнего времени не делалось различий между категориями чести, достоинства и репутации. Однако сегодня считается, что несмотря на полисемантичность данных слов и их тесную связь, тем не менее, они не являются тождественными. Основное различие понятий «честь» и «достоинство» заключается в том, отмечает А. А. Власов, что честь определяет степень признания, уважения личности со стороны общества как результат выполнения ею общепринятых нравственных и правовых норм, а достоинство предполагает равенство возможности всех людей достигнуть такого признания, уважения²²³. Репутация – суть, объединенная в целое, пропорция сведений положительных и отрицательных о качествах (достоинствах и недостатках) объекта, известных окружающим и в силу этого отраженных в общественном сознании как мнение. Репутация – это всегда мнение, складывающееся на основе имеющейся конкретной информации об объекте²²⁴.

Учитывая изложенное, можно определить непосредственный объект клеветы. Полагаем, что непосредственным объектом клеветы выступают те общественные отношения, которые обеспечивают положительную оценку духовных качеств лица в общественном сознании. То есть, клевета в первую очередь, направлена против чести, она может быть также направлена и на подрыв репутации человека, но речь идет о положительной репутации, т.к. иначе утрачивается смысл в ее охране.

Достоинство есть ощущение человеком своей ценности, как человека вообще, конкретной личности, профессионала, т.е. достоинство это как бы внутреннее ощущение субъекта. Поэтому верной представляется позиция тех авторов, которые утверждают, что «клевета не может посягать на достоинство, так как распространение заведомо ложных сведений, направлено на изменение отношения к потерпевшему со стороны окружающих, сам потерпевший осознает ложность распространяемых сведений, и соответственно действия виновного не могут повлиять на осознание им своей моральной ценности и полезности обществу»²²⁵.

Потерпевшими от клеветы могут выступать любые лица, в том числе умершее, душевнобольное или несовершеннолетнее. Уголовное дело при таких обстоятельствах возбуждается по заявлению родственников, законных представителей или других заинтересованных лиц. Данная точка зрения сегодня является общепризнанной не только в теории²²⁶, но и подтверждается судебной практикой. Так, например, постановлением Президиума Приморского краевого суда от 31 мая 2013 г. дело о привлечении к ответственности за клевету направлено на новое рассмотрение, так как сам по себе факт смерти обвиняемого не препятствует производству по делу в надзорном порядке; при этом волеизъявление родственников в целях реабилитации умершего закон не связывает с установлением правопреемства²²⁷.

Вместе с тем, в литературе высказывается точка зрения о необходимости включения в Уголовный кодекс РФ самостоятельной статьи, предусматривающей ответственность за посягательство на честь умершего²²⁸. Однако полагаем, что существующая норма вполне способна обеспечить надлежащую охрану чести умершего лица, а излишнее дробление законодательного материала, по нашему мнению, лишь приведет к еще большей бессистемности УК.

Потерпевшим от преступления, предусмотренного ст. 128.1 УК РФ, может выступать только физическое лицо. С одной стороны такая позиция законодателя может быть объяснена тем, что честью и достоинством могут обладать только физические лица, но с другой стороны, в диспозиции ст. 128.1 УК говорится также о подрыве репутации, а как известно гражданское законодательство допускает защиту деловой репутации не только физического, но и юридического лица (п. 10 ст. 152 ГК РФ).

Под деловой репутацией юридического лица исследователи предлагают понимать приобретаемую им общественную оценку о качествах, достоинствах и недостатках, относящихся к его работе и профессиональной деятельности²²⁹. Следует обратить внимание, что механизм защиты деловой репутации в гражданско-правовой сфере уже отлажен, сложилось и определенное понимание того, что подрыв деловой репутации может привести к достаточно серьезным последствиям.

Так, например, в одном из определений Верховный Суд указал: «Под вредом, причиненным деловой репутации, следует понимать всякое ее умаление, которое проявляется, в частности в наличии у юридического лица убытков, обусловленных распространением порочащих сведений и иных неблагоприятных последствиях в виде утраты юридическим лицом в глазах общественности и делового сообщества положительного мнения о его деловых качествах, утраты конкурентоспособности, невозможности планирования деятельности и т.д. Следовательно, юридическое лицо, чье право на деловую репутацию нарушено действиями по распространению сведений, порочащих такую репутацию, вправе требовать восстановления своего права при доказанности общих условий деликтной ответственности»²³⁰.

«В условиях рыночной экономики, когда нередко сама возможность существования организации зависит от представления о ней как других организаций (поставщиков, кредиторов и т.д.), так и граждан (клиентов, потребителей), поддержание на должном уровне деловой репутации организации приобретает особое значение. Распространение ложных сведений, подрывающих деловую репутацию юридического лица, может принести существенный вред, не меньший, чем при аналогичных действиях в отношении физического лица, а если брать в материальном исчислении, то и намного больший»²³¹. Так, например, по другому делу о защите деловой репутации, истец указал, что «из-за размещения в социальной сети ответчицей недостоверной информации, порочащей деловую репутацию истца, для него наступили неблагоприятные последствия в виде срыва сроков реализации федеральной целевой программы»²³².

Думается, что современный законодатель необоснованно лишает юридических лиц возможности защищать свою деловую репутацию посредством уголовно-правовых средств. Чем обусловлена такая позиция не ясно, учитывая то, что сфера экономической деятельности защищается уголовным правом наряду с иными сферами и стоит на втором месте по приоритетности защиты (соответствующий раздел расположен сразу после раздела «Преступления против личности»). Глава 22 УК «Преступления в сфере экономической деятельности» является сегодня одной из наиболее крупных и динамично развивающихся, т.к. в нее регулярно вносятся изменения, все более криминализирующие отдельные виды деятельности в названной области. По ряду составов главы 22 УК потерпевшими являются именно юридические лица. При подрыве деловой репутации юридического лица, дополнительным непосредственным объектом будут выступать отношения, обеспечивающие добросовестность конкуренции, соответственно, признание в качестве потерпевшего в ст. 128.1 УК юридическое лицо создаст дополнительный инструмент защиты сферы экономики, что согласуется с общей проводимой в последние годы политикой нашего государства.

Следует подчеркнуть, что для признания возможности защиты деловой репутации юридических лиц по ст. 128.1 УК РФ не требуется внесения изменений в уголовный закон, т.к. в диспозиции статьи речь идет о лице, без уточнения, является оно физическим или юридическим. Достаточно дать соответствующие разъяснения высшей судебной инстанцией на уровне постановления, чтобы сформировать практику привлечения к уголовной отвесности по ст. 128.1 УК за посягательства на деловую репутацию юридических лиц.

В современном УК ответственность за клевету предусмотрена также в ст. 298.1, где в качестве потерпевших названы судья, присяжный заседатель, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, судебный пристав. Т.е. основным непосредственным объектом здесь выступают отношения, обеспечивающие интересы правосудия. Соответственно, по отношению к ст. 128.1 УК, ст. 298.1 УК является специальной. Следует обратить внимание, что судебная практика свидетельствует о практической неприменимости ст. 298.1. Так, в 2017 году по названной статье был осужден всего 1 человек, в 2016 году – также 1 человек²³³.

Ю. В. Ганжа обращает внимание, что «за рубежом в ряде стран уголовные кодексы не содержат специальных норм о защите чести и достоинства, в зависимости от значимости выполняемых потерпевшим функций. Как правило, особый статус лица рассматривается в качестве отягчающего обстоятельства в общей норме (например, по УК ФРГ, УК Швеции, УК Японии и др.). Аналогичную позицию занимает и законодатель некоторых стран СНГ, например, Узбекистана. В связи с чем она предлагает исключить из УК специальный состав клеветы, при этом выделив в общей норме такой квалифицирующий признак как «клевета в отношении лица в связи с осуществлением им своей служебной деятельности или выполнением общественного долга»²³⁴. Данная позиция заслуживает поддержки и одобрения.

Предметом клеветы являются заведомо ложные сведения о потерпевшем, которые порочат его честь и достоинство или подрывают его репутацию. Именно заведомая ложность сведений позволяет отграничить клевету как преступление от клеветы как гражданско-правового деликта. В теории уголовного права подробно исследовались такие понятия, как «сведения», «порочащий характер», «ложность» и т.д. В настоящее время их содержание раскрыто в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»²³⁵. В данном параграфе обратим лишь внимание на некоторые проблемные вопросы, которые возникали на практике при квалификации клеветы.

Так, при применении ст. 128.1 УК следует учитывать, что отрицательная оценка лица со стороны другого человека не является клеветой. Например, по одному из уголовных дел Президиум Хабаровского Краевого Суда пояснил, что «в соответствии с диспозицией ч. 1 ст. 128.1 УК РФ уголовная ответственность за клевету наступает в случае распространения заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Причем для квалификации действий виновного как клеветы определяющее значение имеет то, что виновный заведомо осознает ложность сообщаемых им сведений, порочащих честь и достоинство других лиц или подрывающих их репутацию, и желает их распространить.

Как установлено судом, осужденная О. в присутствии иных лиц сказала ФИО1 о том, что она должным образом не занимается воспитанием малолетней дочери, водит к себе домой посторонних мужчин, ведет разгульный образ жизни. Между тем, как видно из материалов дела, поводом для высказываний О. о слабом контроле за ребенком со стороны матери явилась проверка, проводимая органами полиции по факту причинения несовершеннолетней дочерью потерпевшей ущерба имуществу О.»²³⁶.

Обязательным признаком распространяемых сведений является их порочность, поэтому в каждом конкретном случае судам следует устанавливать, являются ли те или иные сведения порочащими честь и достоинство, или нет. Так, например, по одному из уголовных дел оценивались слова «липовые протоколы» и «аферист». Приморский краевой суд дал следующие комментарии: «Несмотря на то, что высказанные П.С.Л. фразы были направлены на критику деятельности К. в качестве первого секретаря Приморской краевой организации Общероссийской общественной организации РСМ и данные фразы были произнесены ею в качестве общественного деятеля в целях исполнения гражданского долга при разрешении поставленного на повестку собрания вопроса о досрочном прекращении полномочий выборных органов, такие высказывания нельзя отнести к критике должностного лица, допустимые пределы которой шире, чем в отношении частных лиц.

Поскольку являющиеся предметом судебного разбирательства высказывания содержат утверждения о том, что К. не просто недобросовестно осуществлял свою профессиональную деятельность, а в ходе ее осуществления составлял не соответствующие действительности, фальшивые либо поддельные документы и совершил преступное деяние, такие высказывания выходят за пределы критики деятельности истца, необходимой для ответственного исполнения им своих полномочий.

Данные высказывания нанесли ущерб авторитету К. и его деловой репутации, в связи с чем доводы П.С.Л. об отсутствии у нее намерения причинить истцу вред, значимыми для разрешения данного спора не являются. При таких обстоятельствах, характер высказанных ответчиком в отношении истца фраз «липовые протоколы», «аферист» был обоснованно признан судом порочащим»²³⁷.

Состав клеветы сконструирован по типу формального. Клевета с объективной стороны выражается в распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.

В ч. 1 ст. 128.1 УК форма вины напрямую не определена, однако она подразумевается теми формулировками, которые использованы в ее диспозиции. В частности, в ч. 1 ст. 128.1 УК говорится о распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица. В словаре русского языка знать заведомо означает знать несомненно, твердо, уверенно²³⁸. Законодатель при разработке уголовно-правовой нормы неслучайно использует термин «заведомость», что свидетельствует об обязательной необходимости установления прямого умысла в деянии виновного. Как отмечает Ю. В. Ганжа, «виновный, распространяя сведения позорящие честь и достоинство другого лица, должен сознавать (быть осведомлен), что указанные сведения являются ложными, то есть не соответствуют действительности. При этом на квалификацию деяния не влияет, был ли он сам «автором» распространяемых сведений, или они стали известны ему от третьего лица»²³⁹. Если гражданин полагает, что сведения, которые он распространяет, содержат правдивые данные, хотя на самом деле они ложные, он не может нести уголовную ответственность по ст. 128.1 УК РФ.

Субъектом клеветы является вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Квалифицированными видами клеветы являются:

• клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации (ч. 2 ст. 128.1 УК);

• клевета, совершенная с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 128.1 УК);

• клевета о том, что лицо страдает заболеванием, представляющим опасность для окружающих²⁴⁰, а равно клевета, соединенная с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера (ч. 4 ст. 128.1 УК);

• клевета, соединенная с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 5 ст. 128.1 УК).

Исследователи справедливо обращают внимание на несовершенство конструкций квалифицированных составов клеветы. В частности, М. Л. Прохорова, Д. С. Индербиев говорят о том, что в ст. 128.1 УК РФ описаны два конкурирующих квалифицированных состава. Так, ч. 4 ст. 128.1 УК РФ устанавливает ответственность за клевету относительно того, что лицо страдает заболеванием, опасным для окружающих, а равно соединенную с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера, а ч. 5 ст. 128.1 УК – за клевету, соединенную с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления²⁴¹. Как известно, большинство половых преступлений (исключение составляют только ст. 133, ч. 1 ст. 134 и ч. 1 ст. 135 УК) отнесено к категории тяжких или особо тяжких. Возникает вопрос, как квалифицировать деяние в таком случае, по ч. 4 ст. 128.1 УК или по ч. 5 ст. 128.1 УК. С одной стороны, если в ч. 5 ст. 128.1 УК содержится общая норма, а в ч. 4 – специальная, то квалификация должна осуществляться по правилам конкуренции общей и специальной нормы и соответственно применяться ч. 4 ст. 128.1 УК. Но тогда виновный оказывается в более привилегированном положении, т.к. санкция по ч. 5 ст. 128.1 УК строже. Тогда неясно, какую цель преследовал законодатель, выделяя названный квалифицирующий признак в ч. 4 ст. 128.1 УК. С позиции справедливости более правильной видится квалификация по ч. 5 ст. 128.1 УК, но для этого содержание названных квалифицирующих признаков должно быть уточнено. Например, можно предложить законодателю ч. 4 ст. 128.1 УК изложить следующим образом: «Клевета о том, что лицо страдает заболеванием, представляющим опасность для окружающих, а равно клевета, соединенная с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера, отнесенного к категории небольшой или средней тяжести».

Наряду с этим другие авторы также говорят о некоторых спорных и проблемных вопросах, возникающих при уяснении квалифицированных видов клеветы²⁴². Однако в силу ограниченности объема параграфа, мы не можем дать им собственную оценку. Подводя итог, лишь подчеркнем свою солидарность с позицией законодателя, вернувшегося на путь уголовно-правовой защиты личности от клеветы, что согласуется с собственным историческим и зарубежным опытом.

3.2. Половая свобода и половая неприкосновенность как особый объект уголовно-правовой защиты. Насильственные сексуальные преступления против половой свободы и половой неприкосновенности личности

Посягательства против половой свободы и половой неприкосновенности часто именуются «половыми преступлениями», в УК РФ они впервые сконцентрированы в рамках отдельной главы – гл. 18, включающей 5 статей (131–135 УК РФ).

Понятие половых преступлений базируется на понимании объекта преступлений данного вида. «Единственным общим признаком всех преступлений, нормы об ответственности за которые помещены в главу 18 УК РФ, является родовой объект посягательства – общественные отношения, обеспечивающие половую неприкосновенность и половую свободу личности»²⁴³. Половая свобода и половая неприкосновенность относятся к числу естественных и неотъемлемых прав человека и являются составной частью прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ.

Не будучи смысловыми синонимами, оба понятия находятся в содержании отношений сексуального характера, но свобода реализуется при наличии у личности признаков, позволяющих этой свободой воспользоваться. Половая неприкосновенность рассматривается как запрет на сексуальное взаимодействие с лицами, имеющими возрастную, психическую, соматическую недостаточность. Половая свобода понятие широкое, представляющее неограниченную свободу выбора партнера, вида сексуальных отношений, их принятия или отрицания по собственному усмотрению. Закон лоялен в настоящее время к содержанию сексуальных действий, даже при наличии дихотомии нравственного и правового запрета, правовых ограничений значительно меньше. Закон не вмешивается в нетрадиционные формы ориентации, отношения инцеста, фактического двоеженства или многоженства, нетрадиционных видов сексуальных отношений, моральная оценка не ограничивает личную половую свободу каждого.

По объекту посягательства половые преступления можно условно разделить на две группы: преступления против половой свободы и преступления против половой неприкосновенности. Условность подобного деления состоит в том, что преступления против половой свободы нередко одновременно посягают и на половую неприкосновенность. «Половая неприкосновенность, по мнению А. И. Рарога, является составляющей половой свободы, поэтому нарушение половой неприкосновенности всегда означает и нарушение половой свободы»²⁴⁴.

Установление видового объекта, общности объективных и субъективных признаков рассматриваемых преступлений позволяет сформулировать понятие половых преступлений. «Половые преступления – это преступления в области половых отношений. Однако для выявления социально-политической сущности этих преступлений необходимо определить: чему именно в области половых отношений они причиняют ущерб. В связи с тем, что половые отношения представляют собой отношения людей в обществе по поводу удовлетворения их половых потребностей, можно было сделать вывод о том, что преступления в этой области нарушают половые интересы или половые блага личности. Охраняемые уголовным законом названные ценности (интересы, блага) и могли бы быть названы в качестве объекта всех половых преступлений»²⁴⁵.

Следуя логике УК РФ, в качестве отправного, системообразующего признака в данном случае нужно рассматривать насильственный и ненасильственный характер посягательства²⁴⁶.

Половые преступления в зависимости от объекта посягательства и способа их совершения подразделяются на две группы.

1. Преступления, имеющие насильственный характер: изнасилование (ст. 131 УК РФ), насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ), понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ).

2. Ненасильственные сексуальные преступления, посягающие на половую неприкосновенность лиц, не достигших 16-летнего возраста: половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (ст. 134 УК РФ), развратные действия (ст. 135 УК РФ).

Основным непосредственным объектом изнасилования (ст. 131 УК) является половая свобода и половая неприкосновенность только женщины. Ни законодатель, ни правоприменитель не ограничивает круг потерпевших женщин, это может быть женщина, с которой у субъекта были личные, брачные, стабильные, периодические или ранее имевшие место формы общения или близости. Половая свобода и половая неприкосновенность дифференцированы по признаку способности к реализации права на совершение или игнорирование сексуальных потребностей. Человеку предоставлено право при достижении определенного возраста самостоятельно принимать решения, касающиеся сферы сексуальной жизни. Половая неприкосновенность определяется как недопустимость сексуального воздействия на определенный круг лиц, включая не достигших возраста 16 лет, имеющих физические или психические особенности, престарелых или лиц в силу иных обстоятельств не способных понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному.

Помимо основного объекта преступления, действием субъекта нередко ставится в опасность либо причиняется вред дополнительным непосредственным объектам в виде чести, достоинства, телесной и психической неприкосновенности лица, его здоровья, жизни.

Объективная сторона изнасилования предполагает только активный поведенческий акт, который включает два элемента: 1) половое сношение и 2) насилие, либо угрозу его применения, либо использование беспомощного состояния потерпевшей. «Половое сношение», как признак объективной стороны производен из прежде существовавшей, не соответствующей современной сексологической терминологии формулы «изнасилования в естественной и извращенной формах»²⁴⁷. Отсутствие в современной сексологии признания естественности и извращенности сексуальных форм повлекло разделение составов на статьи 131 и 132 УК РФ. «Представляется, что с позиций сегодняшнего дня, учитывая специфику медицинской терминологии, раскрепощение нравов и либерализацию морали, говорить об извращенных и естественных формах полового сношения нельзя»²⁴⁸. Разделив естественный половой акт и все виды его имитации, законодатель освободился от устаревших оборотов, при этом приобретя некоторую терминологическую избыточность, но об этом несколько позже.

Половой акт начинается с введения полового члена во влагалище женщины. Изнасилование считается оконченным с момента начала полового акта, его физиологическое завершение не имеет значения для квалификации, необходимо иметь четкое представление о физиологической характеристике полового акта и учитывать, что прикосновения, касания, семяизвержение на половые органы изнасилованием в уголовно-правовом смысле являться не будет. Проникновение в рот, задний проход, влагалище любым предметом, включая искусственный половой член или иной имитатор, состава изнасилования не образует. Собственно проникающее действие, если оно не совершено в виде естественного полового акта, исключает квалификацию по ст. 131 УК РФ, и в зависимости от обстоятельств совершения может квалифицироваться по ст. 132 УК РФ, не исключена квалификация по ст. 135 УК РФ.

Отказ от совершения изнасилования и насильственных действий сексуального характера возможен как на стадии приготовления к преступлению, так и на стадии покушения на него²⁴⁹. Добровольный отказ от совершения изнасилования до «точки невозврата», которой является введение полового члена во влагалище женщины, исключает квалификацию по ст. 131 УК РФ.

Вторая составная обязательная часть объективной стороны изнасилования – это его способ: а) насилие либо б) угроза его применения, либо в) использование беспомощного состояния потерпевшей. Каждый из этих способов направлен на подавление воли потерпевшей или пренебрежение ее беспомощностью. Перечень способов является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит, традиционно приводимые примеры обмана, злоупотребления доверием потерпевшей состава изнасилования не образуют.

Содержание насилия по смыслу, вложенному постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16, в статьях 131 и 132 УК РФ является как опасным, так и неопасным для жизни или здоровья, включает побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему лицу физической боли либо с ограничением его свободы.

Если при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера потерпевшему лицу был причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, содеянное охватывается диспозициями статей 131 и 132 УК РФ; умышленное причинение тяжкого вреда его здоровью требует дополнительной квалификации по соответствующей части статьи 111 УК РФ.²⁵⁰

У насилия есть обязательный признак – оно выступает средством преодоления сопротивления потерпевшего лица, у которого должны существовать реальные основания опасаться осуществления угрозы. Угроза применения насилия может быть обращена как к потерпевшей, так и к иным лицам, степень родственной или эмоциональной близости с потерпевшим лицом условием не является, угроза может быть обращена к любому, даже незнакомому человеку, например, чужому ребенку.

Угроза может быть адресована потерпевшей или другим лицам, ради спасения которых женщина готова пожертвовать своей половой свободой, например, ее детям, близким, родственникам, мужу. В отдельных случаях угроза может быть направлена в адрес посторонних для потерпевшей лиц. Так, угроза учинить расправу над детьми в детском саду может заставить воспитательницу согласиться на половую связь с насильником²⁵¹.

И отдельного пояснения заслуживает такая формулировка, как «использование беспомощного состояния потерпевшей», которое имеет место в случаях, когда потерпевшее лицо в силу своего физического или психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, физические недостатки, иное болезненное либо бессознательное состояние), возраста (малолетнее или престарелое лицо) или иных обстоятельств не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному. При этом лицо, совершая изнасилование или насильственные действия сексуального характера, должно сознавать, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии²⁵². В таких случаях согласие потерпевшего лица, включая одобрение на совершение сексуальных действий, видимую добровольность не исключает их насильственность и уголовно-правовую оценку. Сопровождающим признаком беспомощного состояния является и «такая степень опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих (психоактивных) веществ, которая лишала это лицо возможности понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу²⁵³». Такая позиция правоприменителя не является постоянной и признак беспомощности при квалифицированном убийстве лишен данного содержания²⁵⁴, хотя можно оспорить тяжесть последствий при изнасиловании (насильственных действиях сексуального характера) и убийстве.

Действия, сочетающие собственно изнасилование и насильственные действия сексуального характера, сексуальное насилие с попеременным введением полового члена во влагалище и иные естественные полости квалифицируется «по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 УК РФ, независимо от того, был ли разрыв во времени между изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера»²⁵⁵. Такая позиция оспаривалась в Конституционном Суде РФ²⁵⁶, «С. М. Лукиянчук был осужден за совершение в отношении несовершеннолетней потерпевшей насильственных действий сексуального характера и изнасилования, квалифицированных как совокупность преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 132 и п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ. Как утверждал заявитель, ч. 2 ст. 17 УК РФ не соответствует статьям 49 (часть 3) и 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку она позволяет квалифицировать как совокупность преступлений насильственные действия, имеющие сексуальную направленность и образующие единство с насильственным половым сношением.

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, принцип non bis in idem – в его конституционно-правовой интерпретации, учитывающей отправные положения Уголовного кодекса Российской Федерации, в частности содержащиеся в его статьях 3, 5, 6, 8 и 14, – означает, что уголовным законом должна быть исключена возможность повторного осуждения и наказания лица за одно и то же преступление, квалификации одного и того же преступного события по нескольким статьям уголовного закона, если содержащиеся в них нормы соотносятся между собой как общая и специальная или как целое и часть, а также двойного учета одного и того же обстоятельства (судимости, совершения преступления лицом, ранее совершившим преступление) одновременно при квалификации содеянного и при определении вида и меры ответственности (постановления от 19 марта 2003 г. № 3-П и от 10 февраля 2017 г. № 2-П).

Такое соответствие в случаях, когда лицом совершены деяния, охватываемые единым умыслом, но различающиеся по объективной стороне, в частности по способу их совершения, и образующие тем самым преступления, предусмотренные различными статьями уголовного закона, достигается в том числе путем квалификации содеянного и назначения наказания по совокупности преступлений. Иное могло бы вступить в противоречие с указанными в ч. 2 ст. 43 УК Российской Федерации целями уголовного наказания. Не являются исключением и случаи, когда совершенные лицом деяния охватываются диспозициями ст. 131 и 132 УК Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 2008 г. № 462-О-О)». Однозначность выводов Конституционного Суда РФ исключила возможность научной или практической дискуссии об отсутствии совокупности деяний в ст. 131 и 132 УК РФ.

Субъектом изнасилования выступает лицо только мужского пола, достигшее 14-летнего возраста. Поскольку женщина совершить действия, охватываемые объективной стороной, не может, то и выступить исполнителем не может также. Роль лица, не отвечающего признакам исполнителя, ограничивается организатором, пособником, подстрекателем в соответствие с ч. 4 ст. 34 УК РФ. Ошибочны выводы о том, что «женщина может выступать в качестве соисполнителя преступления, помогая преступнику мужского пола»²⁵⁷ об участии женщины в совершении преступления, предусмотренного ст. 131 УК РФ в качестве соисполнителя, такой вывод противоречит приведенной норме ч. 4 ст. 34 УК РФ.

Субъективная сторона как состава ст. 131, так и всех без исключения преступлений главы 18 УК РФ характеризуется только умыслом. Квалифицированные виды некоторых из них (ст. 131, 132) допускают наличие двух форм вины. При этом мотив совершения преступлений, предусмотренных 131 и 132 статьями (удовлетворение половой потребности, месть, национальная или религиозная ненависть, желание унизить потерпевшее лицо, намерение добиться согласия на вступление в брак и т.п.), для квалификации содеянного значения не имеет. При этом обнаружить мотив удовлетворения сексуального напряжения можно не всегда, такие примеры имеют место при изнасилованиях, совершенных лицами, недавно освободившимися из мест лишения свободы, находящимися в состоянии опьянения, изнасилованиях потерпевших пожилого возраста, когда у субъектов отсутствовала личностная идентификация потерпевшей. Мотивы ревности, мести, встречаются чаще. Также при групповых посягательствах встречаются мотивы коллективной поддержки, чувства причастности к группе, даже латентного гомосексуализма (попытках доказать себе и окружающим собственную гетеросексуальную ориентацию).

Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки деяний, предусмотренных статьями 131 и 132 УК РФ целесообразно рассматривать совместно, поскольку смысловая и оценочная характеристика в данных нормах едина, необходимо отличать объективный признак выполняемого сексуального действия.

Квалифицирующими видами преступлений, предусмотренных ст.131 и ст. 132 УК РФ являются изнасилование (насильственные действия сексуального характера):

а) совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

б) соединенное с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, а также совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или к другим лицам;

в) повлекшее заражение потерпевшей венерическим заболеванием.

Казалось, простые условия применения квалифицирующих признаков вызывают сложности на практике. В соответствии с п. «а» ч. 2 ст. 131, 132 УК РФ изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой) не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергаются сексуальному насилию одно или несколько потерпевших лиц, но и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя насилие или угрожая применением насилия в отношении нескольких лиц, затем совершают насильственное половое сношение либо насильственные действия сексуального характера с каждым или хотя бы с одним из них²⁵⁸. Поскольку простая форма соучастия в виде группы лиц, определяется как совершение совместно двумя или более исполнителями без предварительного сговора преступления, мы должны находить соисполнительство, ограниченное признаками специального субъекта в ст. 131 УК РФ. При совершении преступления, предусмотренного ст. 131 УК РФ, по инициативе женщины, руководствовавшейся мотивом мести, зависти или иным низменным побуждением и выполнением объективной стороны мужчиной-субъектом, признак соучастия в отсутствие соисполнительства исключается как квалифицирующее обстоятельство. Если сравнивать со ст. 132 УК РФ, то мы обнаруживаем «облегченную» формулу спецсубъекта, ограниченную возрастным признаком субъекта, без указания на гендерную принадлежность.

Изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера, совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой), должны признаваться не только действия лиц, непосредственно совершивших насильственное половое сношение или насильственные действия сексуального характера, но и действия лиц, содействовавших им путем применения физического или психического насилия к потерпевшему лицу или к другим лицам. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового сношения или насильственных действий сексуального характера, но путем применения насилия или угроз содействовавших другим лицам в совершении преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера. Действия лица, непосредственно не вступавшего в половое сношение или не совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не применявшего к нему и к другим лицам физического или психического насилия при совершении указанных действий, а лишь содействовавшего совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации виновному либо устранением препятствий и т.п., надлежит квалифицировать по ч. 5 ст. 33 УК РФ и при отсутствии квалифицирующих признаков – по ч. 1 ст. 131 УК РФ или по ч. 1 ст. 132 УК РФ²⁵⁹. Нисколько не умаляя опасности, циничности группового насильственного сексуального преступления, необходимо обратить внимание на отсутствие в действиях соисполнителя объективных признаков деяния. Согласие с необходимостью квалифицированной или особо квалифицированной оценки деяния не исключает необходимости устанавливать признаки деяния в действии любого лица, в противном случае можно опровергнуть положения статьи 8 УК РФ.

А. Ситниковой²⁶⁰ предложена квалификационная характеристика преступлений сексуального характера, совершенных в соучастии с разделением ролей:

а) не образует группового способа совершения преступлений сексуального характера, если действовал один исполнитель, а организатор, подстрекатель или пособник непосредственно не принимали участия в выполнении объективной стороны преступлений, однако «способствовали» его совершению. Действия исполнителя в таких случаях следует квалифицировать по частям первым статей гл. 18 УК РФ, а действия других соучастников в зависимости от выполняемой роли – по соответствующим частям ст. 33 и частям первым ст. 131, 132, 134, 135 УК РФ;

б) если в преступлении принимали непосредственное участие другие соучастники (организатор, подстрекатель или пособник), то их действия надлежит квалифицировать как преступление сексуального характера, совершенное в составе организованной группы, по п. «а» ч. 2 ст. 131, п. «а» ч. 2 ст. 132, ч. 5 ст. 134 или ч. 4 ст. 135 УК РФ;

в) действия исполнителей и других соучастников, оказавших содействие исполнителям, должны быть квалифицированы как преступление, совершенное организованной группой, а действия соучастников, не принимавших непосредственного участия в совершении преступления, – по соответствующим частям ст. 33 и п. «а» ч. 2 ст. 131, п. «а» ч. 2 ст. 132, ч. 5 ст. 134, ч. 4 ст. 135 УК РФ;

г) если подстрекатель (пособник или организатор) оказали криминальные услуги одному исполнителю, а в процессе совершения преступления или до его начала к нему без их ведома присоединился еще один исполнитель, то действия соисполнителей квалифицируются как групповое совершение полового преступления, а действия других соучастников – по соответствующей части ст. 33 и частям первым статей, предусматривающих ответственность за половые преступления (при отсутствии других отягчающих признаков).

В п. «б» ч. 2 ст. 131 и 132 УК РФ раскрывается признак деяния, соединенного с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, а также совершенного с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или к другим лицам. Смысловое содержание, раскрытое в постановлении Пленума ВС РФ, позволяет исходить из объективной или субъективной оценки особой жестокости, связанной либо со способом совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера (пытки, истязания, глумление, причинение потерпевшему особых страданий в процессе совершения изнасилования или иных действий сексуального характера), либо с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости (совершении изнасилования или иных действий сексуального характера в присутствии его близких, а также в способе подавления сопротивления, вызывающем тяжелые физические либо нравственные страдания самого потерпевшего лица или других лиц). При этом необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение таких преступлений с особой жестокостью.

Пункт «в» ч. 3 ст. 131 и 132 УК РФ характеризует квалифицирующий признак, связанный с заражением потерпевшего (потерпевшей) венерическим заболеванием, в случаях, когда потерпевший фактически заражен, а не поставлен в опасность заражения венерическим заболеванием субъектом, знавшим о наличии у него этого заболевания. Субъективное отношение к заражению венерическим заболеванием выражается в предвидении возможности или неизбежности заражения и желании или допущении такого заражения, а равно предвидении возможности заражения потерпевшего лица, но самонадеянном расчете на предотвращение этого последствия.

Усугубляют признаки общественной опасности изнасилования (насильственных действий сексуального характера) совершение деяния в отношении несовершеннолетней (п. «а» ч. 3 ст. 131, 132 УК РФ) или последствия в виде причинения по неосторожности тяжкого вреда здоровью потерпевшей, заражения ее ВИЧ-инфекцией или в виде иных тяжких последствий (п. «б» ч. 3 ст. 131, 132 УК РФ).

Пункт «а» ч. 3 ст. 131, 132 УК РФ прошел путь, характеризуемый противоположной оценкой правоприменителя субъективного понимания возраста несовершеннолетия потерпевшей. До принятия редакции Уголовного кодекса РФ от 27 июля 2009 г. законодатель и правоприменитель были едины в позиции заведомого отношения к возрасту потерпевшей в нормах ст. 131, 132. 27 июля 2009 г. редакция статей 131 и 132 УК РФ подверглась изменению, содержательно нарушавшему принципиальные положения уголовного права, редакция, сохраняющаяся и в настоящее время, указывает только на возраст несовершеннолетия. С 2009 года ответственность за рассматриваемые преступления стала возможной как в тех случаях, когда виновный достоверно знал о возрасте жертвы, так и в тех случаях, когда такое знание носило предположительный, вероятностный характер, и даже когда потерпевшая (потерпевший) вводила субъекта в заблуждение относительно своего возраста, выдавая себя за лицо, достигшее 18-ти лет. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера – умышленные преступления. Каждый признак объективной стороны, характеризующий его общественную опасность, должен виновным осознаваться. На основании этих объективных данных у него должно сформироваться понимание того, жертва не достигла 18. Такого, даже в самой общей форме, понимания вполне достаточно для вменения соответствующего квалифицирующего признака.

Законодатель не изменил формулу особо квалифицирующего признака п. «а» ч. 3 ст. 131 и 132 УК РФ, но практика «выровнялась» к соблюдению принципиальных положений уголовного права и с 14 июня 2013 г. постановлением Пленума ВС РФ²⁶¹ изменено практическое видение данного признака на содержание осознания субъектом возраста потерпевшей: «Применяя закон об уголовной ответственности за совершение изнасилования или насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних либо лиц, не достигших четырнадцатилетнего возраста, судам следует исходить из того, что квалификация преступлений по этим признакам возможна лишь в случаях, когда виновное лицо знало или допускало, что потерпевшим является лицо, не достигшее соответственно восемнадцати либо четырнадцати лет». Сегодня такая позиция в действующем постановлении Пленума ВС РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 продолжает содержательную линию предыдущего разъяснения и сводится к тому, что уголовная ответственность по особо квалифицирующим основаниям возможна лишь в случаях, когда виновный знал или допускал, что потерпевшим является лицо, не достигшее восемнадцати лет или иного возраста, специально указанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ.

Пункт «б» ч. 3 ст. 131, 132 УК РФ говорит об изнасиловании (насильственных действиях сексуального характера), повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, заражение ее ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия. Если категория тяжкого вреда, причиненного здоровью потерпевшего лица, – определенная медицинская категория, как и заражение ВИЧ-инфекцией, то тяжкие последствия – неопределенный оценочный признак. К тяжким последствиям следует относить, в частности, самоубийство или попытку самоубийства потерпевшего лица, беременность потерпевшей и т.п., ограничить перечень тяжких последствий невозможно с учетом субъективного отношения потерпевшей к преступлению.

Однако надо иметь в виду, что указанный вред должен наступить непосредственно от изнасилования или покушения на него. Отдаленная связь последствий от преступления (например, самоубийство родителей, узнавших о случившемся, самой потерпевшей в связи с изменившимся к ней отношением и т.д.) исключает их вменение в вину насильнику. В то же время, как указывается в литературе, самоубийство матери, не сумевшей предотвратить изнасилование малолетней дочери и с целью обратить внимание людей выбросившейся из окна, обоснованно было признано наступлением тяжких последствий. Виновный предвидел возможность такого развития событий (мать девочки его предупредила об этом), но легкомысленно рассчитывал, что этого не произойдет²⁶².

Особо квалифицирующие признаки, предусмотренные ч. 4 ст. 131, 132 УК РФ – изнасилование (насильственные действия сексуального характера): а) повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (-ей); б) потерпевшего (-ей), не достигшей четырнадцатилетнего возраста.

Составами ст. 131, 132 УК РФ последствия в виде умышленного причинения смерти не предусмотрены. Если насильственное сексуальное преступление сопряжено с умышленным причинением смерти правила квалификации сводятся к применению совокупности преступлений. Такое разъяснение содержится и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»²⁶³: учитывая, что при этом совершаются два самостоятельных преступления, содеянное следует квалифицировать по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, по соответствующим частям ст. 131 или ст. 132 УК РФ. Если же в процессе насильственного сексуального преступления по неосторожности причинена смерть потерпевшей (потерпевшему), деяние охватывается п. «б» ч. 4 ст. 131, 132 УК РФ.

Пятая часть статей 131, 132 охватывает ответственность за деяние в отношении потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста, совершенное лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего. Пояснением к понятию судимости за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, является непогашенная или не снятая в установленном порядке судимость за любое из совершенных в отношении несовершеннолетних преступлений, предусмотренных частями 3–5 ст. 131, частями 3–5 ст. 132, ч. 2 ст. 133, ст. 134, 135 УК РФ. Такое содержание особо квалифицирующего признака носит содержание рецидивной преступности. В соответствии с ч. 1 ст. 18 УК РФ, рецидивом преступлений признается совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление, компонентом рецидива не являются судимости за преступления, совершенные лицом в возрасте до восемнадцати лет. В нормах же преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы: ч. 5 ст. 131 УК РФ, ч. 5 ст. 132 УК РФ, ч. 6 ст. 134 УК РФ, ч. 5 ст. 135 УК РФ учитываются судимости за преступления, предусмотренные частями 3–5 ст. 131, частями 3–5 ст. 132, частью 2 ст. 133, статьями 134, 135 УК РФ, совершенные лицом в возрасте до восемнадцати лет.

Теперь о примечании к статье 131 УК РФ. 29 февраля 2012 г.²⁶⁴ статья 131 УК РФ была дополнена примечанием в соответствии с которым: «К преступлениям, предусмотренным пунктом «б» части четвертой настоящей статьи, а также пунктом «б» части четвертой статьи 132 настоящего Кодекса, относятся также деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных частями третьей – пятой статьи 134 и частями второй – четвертой статьи 135 настоящего Кодекса, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, поскольку такое лицо в силу возраста находится в беспомощном состоянии, то есть не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий». Принятием спорного примечания, законодателем проигнорированы трудности, которые могут возникнуть в применении на практике статьи 131, 132 УК РФ. Но необратимость отношения высших судебных органов к данному примечанию не позволяет рассчитывать на его редакционные или содержательные изменения. По описанию объективной стороны мы не можем идентифицировать деяния, предусмотренные статьями 131, 132 и соответственно статьями 134, 135 УК РФ.

В Уголовном кодексе содержание развратных действий не раскрывается. Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 к развратным действиям в ст. 135 УК РФ относятся любые действия, кроме полового сношения, мужеложства и лесбиянства, совершенные в отношении лиц, достигших двенадцатилетнего возраста, но не достигших шестнадцатилетнего возраста, которые были направлены на удовлетворение сексуального влечения виновного, или на вызывание сексуального возбуждения у потерпевшего лица, или на пробуждение у него интереса к сексуальным отношениям. Характеризуя объективную сторону состава ст. 135 УК РФ, А. И. Чучаев²⁶⁵ все развратные действия группирует следующим образом: а) действия в отношении самих малолетних; б) склонение или принуждение малолетних к совершению сексуальных действий в отношении виновного или другого взрослого лица; в) совершение сексуальных действий взрослыми в присутствии малолетних; г) склонение или принуждение малолетних к совершению сексуальных действий между собой. Какие из перечисленных групп правоприменителю возможно будет отнести к составу ст. 132 УК РФ неясно, критерии не определенны, но сопоставление объективных признаков составов 132 и 135 статей, если не невозможно, то затруднительно. И не только в смысле четкости описания признаков состава преступления, но и с точки зрения использованных законодателем принципов конструирования нормы данное примечание не может быть воспринято правоприменителем как эффективная форма.

На многочисленные обращения по вопросам конституционного соответствия и конструктивных особенностей примечания позиция Конституционного Суда РФ осталась неизменной. Так, в обращении в Конституционный Суд РФ²⁶⁶ заявителем оспариваются нормы примечания к ст. 131 УК РФ как не соответствующие статьям 15 (части 1 и 2), 18, 19 (часть 1), 45 (часть 2), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют суду по своему усмотрению произвольно признавать насильственными действиями сексуального характера любые преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, руководствуясь только их возрастом, не ссылаясь на нормы закона и не мотивируя свои решения. По мнению Конституционного Суда, указанное примечание определило двенадцатилетний возраст как возраст, безусловно свидетельствующий о беспомощном состоянии потерпевшего, которое является одним из признаков преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 данного Кодекса, что направлено на охрану половой неприкосновенности лиц, не достигших установленного возраста (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2014 г. № 2214-О, от 21 мая 2015 г. № 1173-О и № 1174-О, от 29 сентября 2015 г. № 1969-О и от 25 февраля 2016 г. № 286-О). Соответственно, квалификация таких деяний (полового сношения, мужеложства, лесбиянства или развратных действий), совершенных в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, по пункту «б» ч. 4 ст. 131 или по п. «б» ч. 4 ст. 132 данного Кодекса основывается на прямом указании федерального законодателя в примечании к статье 131 данного Кодекса.

Кроме того, статья 132 УК Российской Федерации подлежит применению во взаимосвязи с положениями Общей части Кодекса с учетом фактических обстоятельств конкретного дела и исходя из разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности», согласно которому к развратным действиям относятся любые действия, кроме полового сношения, мужеложства и лесбиянства, направленные на удовлетворение сексуального влечения виновного или имеющие цель вызвать сексуальное возбуждение у потерпевшего лица либо пробудить у него интерес к сексуальным отношениям (пункт 17); деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных частями второй – четвертой статьи 135 данного Кодекса, могут быть квалифицированы по пункту «б» части четвертой статьи 132 УК РФ лишь при доказанности умысла на совершение развратных действий в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста (пункт 21) (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 ноября 2016 г. № 2429-О). Таким разъяснением КС РФ толкует отсутствие неопределенности в тексте примечания, и возможность осознания виновным противоправности своего деяния и предвидения наступления ответственности за его совершение.

Таким образом, как считает А. А. Энгельгардт²⁶⁷, объективная сторона во всех предусмотренных примечанием составах преступлений включает в себя осуществление определенных видов сексуальных действий (деяние) с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица, не достигшего 12-летнего возраста (обстановку совершения преступления). На наш взгляд, достаточно отчетливо просматриваются следующие специальные правила установления признаков объективной стороны:

• достаточным основанием неопровержимой презумпции наличия беспомощного состояния потерпевшей (потерпевшего), в силу прямого указания в тексте примечания, выступает недостижение ими 12-летнего возраста. Наличие такой презумпции означает, что правоприменитель не должен устанавливать, что лицо в конкретной ситуации по обстоятельствам дела могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному;

• установление деяния, которое с точки зрения времени должно рассматриваться как социально-правовое единство, усложнено, так как определяется комбинацией (сочетанием) как минимум двух статей гл. 18 УК РФ. Требуется оценка соответствия фактических обстоятельств совершенного деяния признакам объективной (и субъективной) стороны составов полового сношения, действий сексуального характера или развратных действий, определенных соответственно ст. 134 или 135 УК РФ. Это признается на практике. Так, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. указывает на возможность квалификации деяния, подпадающего под признаки преступлений, предусмотренных ч. ч. 2–4 ст. 135 УК РФ, по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ лишь при доказанности умысла на совершение развратных действий в отношении лица, не достигшего 12-летнего возраста (п. 21).

Основным непосредственным объектом насильственных действий сексуального характера (статья 132 УК РФ) выступает также половая свобода и половая неприкосновенность личности. Особенности в характеристике признаков объекта соответствуют раскрытым применительно к норме 131 УК РФ. Что же касается потерпевшего в данном составе, то здесь усматривается некоторое «расширение» его признаков в сторону охвата половой свободы и неприкосновенности лиц как женского, так и мужского пола. Объем сексуального насилия в его разнообразии презюмирует возможность совершения негативных действий в отношении и мужчины, и женщины. Потерпевшим может быть как мужчина, так и женщина, однако при насильственном мужеложстве им выступает только лицо мужского пола, а при лесбиянстве – напротив, только женщина. Дополнительным непосредственным объектом выступают телесная и духовная неприкосновенность, здоровье или жизнь потерпевшего.

Большинство объективных и субъективных признаков анализируемого состава преступления идентично признакам состава изнасилования. Это касается: а) основного и дополнительного объектов; б) субъективной стороны и в) ряда признаков объективной стороны. Так, в обоих случаях речь идет о действиях сексуального характера, сопровождаемых альтернативными способами: насилием, угрозой насилием или использованием беспомощного состояния потерпевшей. В этом плане можно утверждать, что норма об изнасиловании (ст. 131) является специальной по отношению к рассматриваемой норме (ст. 132); последней охватываются все иные случаи насильственных действий сексуального характера, за исключением изнасилования. Характерно, что и по уровню общественной опасности они равноценны, что видно из сопоставления их санкций²⁶⁸.

Рассматривая объективные признаки, необходимо уточнить ряд положений, если в составе 131 нормы есть объективный признак в виде полового сношения, то в статье 132 УК РФ рассматриваются все суррогатные или имитирующие половой акт действия. В литературе встречаются мнения, с которым невозможно согласиться: «данная статья позволяет преследовать преступника любого пола при совершении им каких-либо насильственных действий сексуального характера, кроме пенильно-вагинального контакта»²⁶⁹. Не только инициированные мужчиной, но и инициируемые женщиной действия, находятся в зоне ответственности нормы 132 УК РФ, поэтому повой акт, совершенный женщиной над мужчиной с применением любых стимуляторов возбуждения (химических, механических, иных) квалифицируется по статье 132 УК РФ.

Подробная оптимальная дефиниция «иных действий сексуального характера» предложена А. Н. Поповым²⁷⁰, к иным действиям сексуального характера следует относить: 1) половой акт в иной форме, кроме per vaginum, или анальный или оральный половой акт; 2) половой акт per vaginum, когда потерпевшим является мужчина; 3) совершение иных действий сексуального характера, например, совершение фрикций без введения полового члена в полости тела женщины (междубедренный коитус и тому подобные действия).

И если УК РСФСР предусматривал уголовную ответственность только за мужеложство сначала в ненасильственном²⁷¹, в дальнейшем только в насильственном исполнении²⁷², то сегодняшняя норма 132 УК РФ предусматривает ответственность за неограниченный перечень насильственных сексуальных действий. Так же, как в норме 131 УК РФ, мужеложство и лесбиянство, и иные сексуальные действия влекут уголовно-правовое реагирование лишь в случае их осуществления с применением насилия, угроз насилием либо с использованием беспомощного состояния лица. Состав – формальный, момент окончания преступления совпадает с началом соответствующего насильственного сексуального акта независимо от его физиологического завершения.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом.

Субъектом выступают достигшие 14-летнего возраста лица мужского или женского пола.

Ответственность за принуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ). Максимально латентный состав известен уголовному праву давно, и в УК РСФСР была включена статья 118 «Понуждение женщины к вступлению в половую связь», предусматривающая ответственность за понуждение женщины к вступлению в половую связь или к удовлетворению половой страсти в иной форме лицом, в отношении которого женщина являлась материально или по службе зависимой. Заметим, что понуждение мужчины к сексуальным действиям составом не охватывалось. Для периода действия УК РСФСР такое гендерное отличие было максимально характерным. Целый ряд норм выделял потерпевшую женщину, мужчина находился за пределами уголовно-правовой охраны (что мы видим и в статье 118 УК РСФСР). Например²⁷³:

Статья 232. Уплата и принятие выкупа за невесту: Принятие выкупа за невесту родителями, родичами или свойственниками невесты деньгами, скотом или другим имуществом.

Статья 233. Принуждение женщины к вступлению в брак или воспрепятствование вступлению в брак: Принуждение женщины к вступлению в брак или продолжению брачного сожительства либо воспрепятствование женщине вступить в брак, а равно похищение ее для вступления в брак.

Статья 235. Двоеженство или многоженство: Двоеженство или многоженство, то есть сожительство с двумя или несколькими женщинами с ведением общего хозяйства.

Культурально домогательство не сформировалось в Российской Федерации как преступное действие, некоторые социальные статусы или сферы допускают понуждение к сексуальным действиям как нормальное условие нахождения в такой среде. Определенные возрастные границы находятся под потенциальным сексуальным понуждением как при трудоустройстве, так и в других, противопоставленных по наличию зависимости, условиях.

Основным непосредственным объектом рассматриваемого состава является половая свобода. Нередко встречается и факультативный объект – честь, достоинство, деловая репутация потерпевшего, имущественные права потерпевшего.

Объективную сторону преступления характеризуют активные действия, выражающиеся в понуждении лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей).

Понуждение, которое носит характер психического воздействия, должно быть явно выраженным требованием с целью заставить потерпевшего совершить сексуальные действия. При этом понуждение – это способ получения вынужденного согласия, полученного против собственной воли потерпевшего, но без применения насилия. Характер понуждения отличает данное преступление от изнасилования или насильственных действий сексуального характера, при которых виновное лицо угрожает физическим насилием непосредственно, а не разглашением позорящих сведений, уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо ущемлением материальных или иных интересов потерпевшего (потерпевшей) в будущем. Форма понуждения в законе не оговаривается и соответственно не ограничивается, она может быть вербальной и невербальной, способы же понуждения законом строго ограничены, их перечень расширению не подлежит.

Насилие как способ обеспечения противоправного полового сношения следует отграничивать от домогательства, которое также в той или иной мере связано с физическим или психическим воздействием, контактом с потерпевшей. При домогательстве лицо склоняет потерпевшую, подчас весьма настойчиво, к добровольному согласию на интимную связь, не ставя целью вступить в таковую вопреки воле женщины²⁷⁴.

Шантаж понимается как угроза разглашения сведений, компрометирующих, позорящих, порочащих честь, достоинство, подрывающих репутацию потерпевшего или его близких лиц. Такая информация наносит или может нанести существенный вред правам и законным интересам потерпевшего, если она не влияет на объективное или субъективное восприятие личности потерпевшего, то содержанием шантажа не может являться. Информация состоит из личной, семейной, медицинской, социальной тайны, в сохранении которой заинтересован потерпевший (угроза сообщить о супружеской или партнерской измене, занятии проституцией, судимости, психическом или соматическом заболевании, усыновлении и т.д.). Сведения могут быть как истинными, так и ложными, а при реальном разглашении заведомо ложных сведений, порочащих другое лицо, содеянное следует квалифицировать по совокупности статей 133 и 128.1 УК.

Под уничтожением имущества понимается приведение имущества в полную физическую или функциональную негодность. Под повреждением имущества понимается приведение его в частичную негодность, когда это имущество может быть восстановлено полностью или частично.

Под изъятием имущества понимается лишение потерпевшего (потерпевшей) возможности осуществлять право собственности или владения этим имуществом, при этом стоимостные показатели должны характеризоваться значимостью не морального, а материального признака для потерпевшего.

В случае реального осуществления такой угрозы содеянное следует квалифицировать по совокупности ст. 133 УК и соответствующих статей о преступлениях против собственности.

Под материальной зависимостью понимается нахождение потерпевшего (потерпевшей) на полном или частичном иждивении у виновного лица, использование жилой площади субъекта и т.п.

Под иной зависимостью понимается любая иная, но не материальная зависимость, использование социального, должностного, научного статуса субъекта, подчиненность ему в силу трудовых, договорных, родственных отношений ограничивающих самостоятельность потерпевшего.

Понуждение с использованием материальной или иной зависимости для совершения указанных в законе действий сексуального характера признается преступным лишь тогда, когда виновное лицо угрожает законным интересам потерпевшего (потерпевшей), если виновное лицо обещает потерпевшему (потерпевшей) за согласие на совершение действий сексуального характера предоставить какие-либо материальные блага, льготы, преимущества, то такие действия не рассматриваются как принуждение.

Состав является формальным, преступление считается оконченным с момента понуждения к действиям сексуального характера независимо от наличия согласия или отказа потерпевшего (потерпевшей) совершить такие действия либо их реального осуществления.

Субъект преступления – вменяемое лицо мужского или женского пола, достигшее 16-летнего возраста.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом.

Вторая часть рассматриваемой нормы предусматривает ответственность за то же деяние, совершенное в отношении несовершеннолетней или несовершеннолетнего. Потерпевшими по ч. 2 могут быть лица мужского либо женского пола не достигшие 18-летнего возраста. Как в любом умышленном составе преступления, недостижение совершеннолетия потерпевшим должно охватываться умыслом виновного.

3.3. Проблемы квалификации ненасильственных сексуальных преступлений, посягающих на половую неприкосновенность лиц, не достигших 16-летнего возраста

Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (статья 134 УК РФ). Помимо основного непосредственного объекта – половой неприкосновенности – данное преступление ставит под угрозу психосексуальное развитие потерпевшего. Ранние сексуальные контакты опасны и физическими последствиями, в том числе в виде нежелательной беременности или заболевания, передающегося половым путем. Названные последствия позволяют выявить преступление, поскольку в соответствии с Приказом Минздравсоцразвития России от 17 мая 2012 г. № 565н «Об утверждении Порядка информирования медицинскими организациями органов внутренних дел о поступлении пациентов, в отношении которых имеются достаточные основания полагать, что вред их здоровью причинен в результате противоправных действий»²⁷⁵ в таких случаях происходит информирование правоохранительных органов, которые в последующем определяют, имеются в данном случае признаки состава преступления или нет. При этом необходимо аккуратно толковать данный приказ, понимая закрытый перечень признаков причинения вреда здоровью (в половых преступлениях нас могут интересовать два пункта): 11) признаки проведения вмешательства с целью искусственного прерывания беременности (аборта) вне медицинской организации, имеющей соответствующую лицензию; 12) признаки изнасилования и (или) иных насильственных действий сексуального характера. Иные действия, даже характерные для объективных показателей нормы ст. 134 УК РФ, в данном приказе не упомянуты, следовательно, сообщение в правоохранительные органы медицинскими работниками не инициируется. Опасны для подростка и последствия разрушительного характера для эмоциональной сферы. Подменяя, обязательный для гармоничного личного развития, в пубертатном возрасте период эмоциональных связей сферой сексуального взаимодействия, подросток не сформируется как человек, подготовленный к эмоциональным привязанностям.

Потерпевшее лицо в силу психологической незрелости не осознает в полной мере характер совершаемых с ним действий и их физические, нравственные, психологические, социальные и иные последствия (лишение подростка детства и отрочества, торможение личностного развития, сокращение его социальных перспектив, препятствие получению образования) и, соответственно, выступает жертвой осознанных и волевых действий совершеннолетнего лица²⁷⁶.

Потерпевшим по ч. 1 может быть только лицо женского пола, не достигшее 16-летнего возраста. По ч. 2 потерпевшим при мужеложстве может быть только лицо мужского пола, не достигшее 16-летнего возраста, а потерпевшей при лесбиянстве только такое же лицо женского пола. Законодатель в нормах главы 18 УК РФ отказался от оценочной категории полового созревания, внося определенность в данную категорию. Экспертное определение половозрелости потерпевших затрудняло как материальные, так и процессуальные условия реализации уголовной ответственности.

Нижняя граница возраста потерпевшего нормативно не определена, но не стоит игнорировать положения примечания к статье 131 УК РФ, относящего лиц, не достигших 12-летнего возраста, к категории беспомощных. Судебная практика идет по пути признания достаточным основанием неопровержимой презумпции признака беспомощного состояния потерпевшей (потерпевшего) его возраст.

В составах ненасильственных сексуальных преступлений затруднена оценка допустимости согласия потерпевшего в уголовном праве и имеются противоречия в нормативном учете признаков половых преступлений. Данный аспект рассмотрен в работе Э. Л. Сидоренко²⁷⁷. С одной стороны, существование ст. 134 и 135 УК РФ дает основание для вывода, что согласие потерпевшего может исключать преступность деяния за ненасильственные половые действия только при условии достижения потерпевшим 16 лет²⁷⁸.

С другой стороны, указание в ч. 3 ст. 20 УПК РФ преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 131 и ст. 132 УК РФ, говорит о возможности признания непреступными и насильственных действий при наличии на то согласия потерпевшего (мазохизм, садизм, садомазохизм). Фактически была выстроена не имеющая аналогов система градации согласия потерпевшего:

• пострадавший достиг возраста 16 лет – ненасильственное половое сношение признается правомерным;

• пострадавший достиг 12, но не достиг 16 лет – закон признает добровольность действий жертвы, но тем не менее устанавливает уголовную ответственность. Характеристика общественной опасности повышается в возрастном разрезе с 12 до 14 лет и устанавливает требования в правовой оценке по ч. 3 ст. 134 УК РФ. В данном случае законодатель исходит из презумпции, что потерпевший уже осознает социальный характер действий, но еще не вправе распоряжаться половой свободой ввиду отсутствия последней;

• потерпевший не достиг возраста 12 лет – даже при внешних признаках добровольности действий пострадавшего УК РФ признает половой акт или иные половые действия принудительными и насильственными. При этом в судебной практике отсутствует единый подход к оценке беспомощности малолетнего потерпевшего.

Объективная сторона преступления характеризуется действиями, которые выражаются в ненасильственном, добровольно совершенном половом сношении (ч. 1) или мужеложстве либо лесбиянстве (ч. 2), совершенным лицом, достигшим 18-летнего возраста, с лицом, не достигшим 16-летнего возраста. В зависимости от того, какое из указанных в законе сексуальных действий было совершено, ответственность наступает по ч. 1 или ч. 2. Возрастной период потерпевшего в частях первой и второй 14–16 лет.

Потерпевшие должны понимать характер и значение совершаемых с ними действий, в противном случае наступает ответственность по ст. 131 или 132 УК за изнасилование или насильственные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей (потерпевшего).

Название нормы 134 УК РФ, на что неоднократно обращалось внимание исследователями в области уголовного права²⁷⁹, не соответствует диспозитивному содержательному наполнению, название шире содержания. Поэтому в случаях совершения полового акта, акта мужеложства или лесбиянства охват правовой конструкцией статьи 134 УК РФ позволяет привлекать виновных к уголовной ответственности. В случаях же совершения иных имитирующих половое сношение действий, включая оральные или анальные контакты, ответственность наступает по характеризуемому меньшей степенью опасности составу 135 УК РФ.

Например, если виновный совершил половое сношение с 13-летней в естественной форме, он подлежит уголовной ответственности по ст. 134 УК РФ. Однако если он совершил с ней половой акт в иной форме (per os, per anum), то уголовной ответственности по этой статье он не подлежит²⁸⁰.

Чередование насильственных и ненасильственных действий сексуального характера совершенных с одним потерпевшим образует соответствующую совокупность ст. 131 или ст. 132 со ст. 134 УК. Если после начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства или развратных действий к потерпевшему лицу с целью его понуждения к продолжению совершения таких действий применяется насилие или выражается угроза применения насилия, содеянное охватывается ст. 131 и 132 УК и дополнительной квалификации по ст. 134 и 135 УК не требует²⁸¹.

Преступление считается оконченным с момента начала полового сношения, акта мужеложства или лесбиянства, независимо от того, завершен ли он в физиологическом смысле.

Ответственность по ст. 134 УК РФ наступает независимо от того, имел ли место единичный акт полового сношения, мужеложства или лесбиянства с потерпевшей (потерпевшим) по обоюдному согласию с виновным, либо подобные действия совершались неоднократно²⁸².

Субъект преступления – вменяемое лицо мужского или женского пола, достигшее 18-летнего возраста. При добровольном половом сношении или мужеложстве либо лесбиянстве между несовершеннолетними ответственность не наступает.

Субъективная сторона заключается в прямом умысле, в заведомости относительно возраста потерпевшего (потерпевшей): виновному должно быть известно (он знает), что потерпевшему на день вступления в добровольную связь нет еще 12, 14 или 16 лет.

Часть 3 статьи устанавливает ответственность за деяния, предусмотренные ч. 1 или ч. 2 статьи 134 УК РФ, совершенные в отношении лица, достигшего 12 лет, но не достигшего 14 лет.

Особо квалифицированным видом рассматриваемого преступления, предусмотренным частью четвертой, является совершение деяний, предусмотренных частями первой, второй или третьей, в отношении двух и более лиц. В соответствии с положениями ч. 1 ст. 17 УК РФ половое сношение, лесбиянство или мужеложство в отношении двух и более лиц, совершенное одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по ч. 4 ст. 134 УК РФ, при условии, что ни за одно из этих преступлений виновный ранее не был осужден²⁸³.

Достаточно сложно согласиться с подходом к квалификации, выраженным в п. 19 Постановления. В соответствии с рекомендациями Пленума совершение виновным нескольких преступлений, например, предусмотренных частями первой, второй и третьей ст. 134 УК РФ, должно быть квалифицировано по ч. 4 ст. 134 УК РФ как совершенное в отношении двух или более лиц. Аналогично рекомендуется квалифицировать содеянное применительно к ст. 135 УК РФ, имеющей в ч. 3 квалифицирующий признак «деяния, совершенные в отношении двух или более лиц».

Однако сущность квалифицированного состава преступления, предусматривающего повышенную уголовную ответственность за совершение деяний в отношении двух или более лиц, заключается в том, что виновный в рамках единого продолжаемого преступления совершает действия в отношении двух или более потерпевших. Тогда как продолжаемое преступление предполагает, что юридически тождественные действия сексуального характера совершаются в течение непродолжительного времени, при обстоятельствах, свидетельствующих о наличии единого умысла виновного лица в отношении несколько потерпевших. Имеются ли подобные обстоятельства в случаях совершения действий в разное время в отношении разных потерпевших? Нет, не имеются²⁸⁴.

Частью пятой предусмотрен квалифицирующий признак предусмотренный частями первой, второй, третьей или четвертой статьи 134: совершение деяния группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Данная часть охватывает все формы соучастия, предусмотренные Общей частью УК РФ.

Группа лиц или группа лиц по предварительному сговору может иметь место, если в совершении полового акта, мужеложства или лесбиянства совместно участвовали два или более исполнителя. Соисполнителями являются те участники, которые непосредственно совершали указанные деяния. Лица, которые непосредственно не принимали участия в совершении полового акта, лесбиянства или мужеложства, а подстрекали к их совершению, способствовали их совершению либо их организовывали, несут ответственность как подстрекатели, пособники или организаторы со ссылкой на соответствующие части ст. 33 УК РФ.

При соисполнительстве объективная сторона преступления может выполняться как одновременно (например, в отношении двух и более потерпевших), так и последовательно²⁸⁵.

Ч. 6 ст. 134 УК устанавливает ответственность за деяния, предусмотренные ч. 3 статьи 134, совершенные лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего. Под такими лицами следует понимать лиц, которые на момент совершения преступления имели не погашенную или не снятую судимость за любое из совершенных в отношении несовершеннолетних преступлений, предусмотренных ст. 131 (ч.ч. 3–5), 132 (ч.ч. 3–5), 133 (ч. 2), 134, 135 УК. При этом также учитываются судимости за указанные преступления, совершенным лицом в возрасте до 18 лет (п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 4 декабря 2014 г. № 16). Например²⁸⁶, по делу Ш. указано, что уголовной ответственности по примеч. к ст. 131 УК в соответствии с ч. 2 ст. 20 УК подлежат лица, достигшие к моменту совершения преступления 14 лет²⁸⁷.

На пенализационное несоответствие в нормах статей 134 и 135 УК РФ обращают внимание Л. А. Прохоров, М. Л. Прохорова, Е. А. Жарких²⁸⁸. Серьезную несогласованность с положениями ч. 2 ст. 68 законодатель продемонстрировал при построении санкций в новых квалифицированных составах по ст. 134 УК РФ. Так, за половое сношение и иные действия сексуального характера с потерпевшим, достигшим 12-летнего возраста, но не достигшим 14-летнего возраста, предусмотрено лишение свободы на срок от 3 до 10 лет (ч. 3 ст. 134 УК). За совершение этого преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, предусмотрено лишение свободы на срок от 15 до 20 лет либо пожизненное лишение свободы (ч. 6 ст. 134 УК РФ). В данном случае имеет место опасный рецидив (ч. 2 ст. 18 УК РФ). Следовательно, наличие факта рецидива повышает максимальный предел наказания в виде лишения свободы в два раза. Более того, предусмотрено и пожизненное ее лишение.

Еще большее несоответствие наблюдаем при определении пределов наказания за развратные действия в отношении потерпевшего, не достигшего 16-летнего возраста. В ч. 3 ст. 135 УК РФ за развратные действия, совершенные с потерпевшим, достигшим 12-летнего возраста, но не достигшим 14-летнего возраста, предусмотрено лишение свободы на срок от 3 до 8 лет. Если это преступление совершает лицо, имеющее судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, санкция предусматривает лишение свободы на срок от 10 до 15 лет (ч. 5 ст. 135 УК РФ). В данном случае также имеет место опасный рецидив. Как видим, усиление ответственности при опасном рецидиве законодатель осуществляет, начиная исчислять наказание от срока, превышающего максимальный предел санкции, установленный в ч. 3 ст. 135 УК РФ. Следовательно, и в этих случаях возникают те же вопросы, что и к подходу к дифференциации ответственности за изнасилование при наличии рецидива.

Согласно п. 1 примечанию к статье 134 лицо освобождается судом от наказания, если будет установлено одновременное наличие всех указанных в законе условий: 1) совершение преступления впервые; 2) совершение преступления, предусмотренного только ч. 1; 3) это лицо и совершенное им преступление перестали быть общественно опасными в связи со вступлением в брак с потерпевшим лицом.

Данный вид освобождения от наказания представляет собой особый случай деятельного раскаяния. Совершение преступления впервые означает, что лицо ранее преступлений не совершало или судимость за ранее совершенные преступления снята или погашена в установленном законом порядке. Вступление в брак с потерпевшим лицом означает добровольную государственную регистрацию брака в установленном законом порядке в органах записи актов гражданского состояния (загсах).

Принимая решение, Конституционный Суд РФ²⁸⁹ сослался на следующие факты: федеральный законодатель на основании статьи 72 (пункт «к» части 1) Конституции Российской Федерации в статье 13 Семейного кодекса Российской Федерации установил брачный возраст (восемнадцать лет), предусмотрев при этом – руководствуясь конституционно значимыми интересами охраны семьи и ребенка – право органов местного самоуправления по месту жительства лиц, желающих вступить в брак, по их просьбе и при наличии уважительных причин разрешать вступление в брак лицам, достигшим возраста шестнадцати лет (пункты 1 и 2), а также право субъектов Российской Федерации своими законами определять порядок и условия, при наличии которых вступление в брак в виде исключения с учетом особых обстоятельств может быть разрешено до достижения возраста шестнадцати лет.

Указанные в п. 1 примечания условия определяют освобождение лица, совершившего деяние, предусмотренное ч. 1, не от уголовной ответственности, а лишь освобождение от наказания при постановлении судом обвинительного приговора в соответствии с ч. 5 ст. 302 УПК.

Согласно п. 2 примечания в случае, если разница в возрасте между потерпевшей (потерпевшим) и подсудимым (подсудимой) составляет менее четырех лет, при постановлении приговора суд не может назначить осужденному наказание в виде лишения свободы за совершенное деяние, предусмотренное ч. 1 ст. 134 или ч. 1 ст. 135 УК, и назначает иное более мягкое наказание, чем лишение свободы. Данное примечание, по мнению А.Ситниковой²⁹⁰, создает парадокс правоприменения: при посягательстве на половую неприкосновенность лиц, не достигших 14-летнего возраста, виновное лицо, достигшее 14 лет, совершившее преступные действия, предусмотренные п. «б» ч. 4 ст. 131, п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, подлежит наказанию в виде лишения свободы на длительный срок, а взрослое лицо, совершившее половое сношение или развратные действия с потерпевшим в возрасте 14 лет, лишению свободы не подлежит. Фактически законодатель узаконил привилегию взрослых лиц на применение к ним символических наказаний, не связанных с лишением свободы, в случае совершения ими ненасильственных преступлений сексуального характера в отношении несовершеннолетних, не достигших 16-летнего возраста.

Развратные действия (ст. 135 УК). Помещение состава развратных действий в конце перечня преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности свидетельствует о резервной роли ст. 135 УК РФ в защите соответствующих социальных ценностей в интимной сфере. Прежде всего, данная статья призвана охранять половую неприкосновенность несовершеннолетних от совершения в отношении них деяний, которые не могут быть расценены как преступные действия сексуального характера, а также как понуждение к такого рода действиям²⁹¹.

Основной непосредственный объект – половая неприкосновенность лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, их нормальное нравственное и физическое развитие.

Необходимо ограждение малолетних детей от получения информации, в характеризуемом возрасте, не представляющей содержательной ценности. Провоцирование интереса к сфере сексуальной жизни, искусственное сексуальное возбуждение ребенка создает опасность для полноценного психо-физиологического развития. Интерес детей находится на уровне безусловного рефлекса и необходим конструктивный контакт, адекватное возрасту информационное поле и уровень сексуальной культуры взрослых людей, окружающих подростков.

Потерпевшим может быть любое лицо как мужского, так и женского пола, не достигшее 16-летнего возраста.

Объективная сторона заключается: в совершении развратных действий без применения насилия. Однако «развратные действия» находятся в категории преступлений с неопределенным содержанием, что исключает однозначность признаков объективной стороны. Развратные действия могут носить разнообразный характер сексуальной направленности. Пленум²⁹² расширил представление о развратных действиях, отнеся к ним любые действия, кроме полового сношения, мужеложства и лесбиянства, совершенные в отношении лиц, достигших двенадцатилетнего возраста, но не достигших шестнадцатилетнего возраста, которые были направлены на удовлетворение сексуального влечения виновного, или на вызывание сексуального возбуждения у потерпевшего лица, или на пробуждение у него интереса к сексуальным отношениям.

Развратными являются действия, состоящие в удовлетворении половой страсти самого виновного, других лиц либо преследующие цель возбудить или удовлетворить половой инстинкт несовершеннолетнего²⁹³.

Как указывает Л. В. Лобанова²⁹⁴, к развратным действиям относятся: своеобразные просветительские мероприятия (циничные беседы на интимные темы, совместный просмотр порнопродукции, демонстрация эротических поз и т.п.) и склонение несовершеннолетних к сексуальным действиям между собой, либо манипулированию собственными половыми органами, либо воздействию на эрогенные зоны. Осознанное совершение различных сексуальных контактов в присутствии лиц, не достигших 16-летнего возраста, также вполне логично квалифицировать по ст. 135 УК РФ.

Развратными могут признаваться и такие действия, при которых непосредственный физический контакт с телом потерпевшего лица отсутствовал, в настоящее время в судебной практике все чаще встречаются действия, совершенные с использованием сети Интернет, иных информационно-телекоммуникационных сетей.

Мы выше рассматривали содержание примечания к статье 131 УК РФ, его неоднозначную конструкцию. Судебная же практика не только неоднозначности, но и избыточности пенализации в данном примечании не видит. И привлечение к уголовной ответственности по ст. 132 УК РФ, если имели место интеллектуальные действия в отношении не достигшего 12-летнего возраста потерпевшего, встречается в судебной практике. Уместно привести Определение Конституционного Суда РФ²⁹⁵: по мнению заявителя, оспариваемое законоположение не соответствует статьям 15 (части 1, 2 и 4), 17 (часть 1), 19 (часть 1), 21, 25, 49 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку допускает за совершение развратных действий без применения насилия и без физического контакта с телом потерпевшего привлечение к уголовной ответственности, которая является избыточной вследствие квалификации такого деяния как насильственных действий сексуального характера.

Разъяснения Конституционного Суда РФ сводятся к тому, что норма примечания, введенная Федеральным законом «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях усиления ответственности за преступления сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетних», направлена на охрану половой неприкосновенности лиц, не достигших установленного возраста, не может расцениваться как содержащая неопределенность, в результате которой лицо было бы лишено возможности осознать противоправность своих действий и предвидеть наступление ответственности за их совершение (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2014 г. № 2043-О).

Развратные действия традиционно характеризуются физическим или интеллектуальным воздействием. Оценивая судебную практику, автор может предложить характеристику таковых как материальную и психологическую. Материальная характеристика развратных действий заключается во внешнем физическом действии виновного, совершающего контакт с потерпевшим, нарушая его половую неприкосновенность. Психологическая характеристика развратных действий состоит из информационного, аудио-, видео-, фото или иного воздействия на потерпевшего, совершаемого с целью удовлетворения сексуальных потребностей виновного, или преследующего цель возбуждения полового инстинкта ребенка, посягающего на его нормальное нравственное и физическое развитие.

Насильственное совершение материальных действий сексуального характера предусматривает ответственность, в зависимости от обстоятельств, как оконченное или неоконченное преступление по ст. 131 или 132, а совершенное при наличии добровольного осознанного согласия потерпевшего – по ст. 134 УК РФ.

К развратным действиям, наказуемым по ст. 135, относятся направленные на удовлетворение половой страсти или на возбуждение полового инстинкта «иные действия сексуального характера»: мастурбация, удовлетворение половой потребности с лицом другого пола через рот или прямую кишку, с использованием различных суррогатных форм – введение полового члена между молочными железами, сжатыми бедрами партнерши и т.п.²⁹⁶ При более корректном соотношении названия и содержания нормы 134 УК РФ такие действия следовало бы отнести к половому сношению и иным действиям сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. Но поскольку статья 134 УК РФ в объективной стороне охватывает только половое сношение, мужеложство или лесбиянство с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, то другие суррогатные формы сексуальных действий следует квалифицировать по статье 135 УК РФ, хотя наказуемость 134 нормы выше и соотношение опасности однополых или суррогатных контактов, по нашему мнению, эквивалентно.

Разрыв рукой девственной плевы полностью охватывается составом развратных действий и дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против здоровья не требует²⁹⁷.

Если развратные действия без применения насилия завершились вступлением в половую связь (половое сношение, мужеложство, лесбиянство), содеянное квалифицируется по ст. 134 УК РФ, дополнительной квалификации по ст. 135 не требуется, поскольку одно деяние явилось стадией совершения другого, более тяжкого преступления.

Состав преступления формальный, оно считается оконченным с момента начала развратных действий.

С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом: лицо осознает, что совершаемые им действия сексуального характера направлены на развращение потерпевшего, возбуждение несвойственного возрастным признакам интереса к сексуальным отношениям, и желает их совершения. Целью таких действий является удовлетворение сексуальных потребностей у виновного визуальным или физическим контактом с потерпевшим, возбуждение полового инстинкта у ребенка, иногда крайне низкий уровень культуры субъекта, который посвящает ребенка в содержание собственных сексуальных отношений, допуская их совершение в присутствии потерпевшего.

Содержание признака заведомости рассмотрено в работе А. А. Бимбинова²⁹⁸. По его мнению, отсутствие признака заведомости в диспозиции ст. 135 УК РФ допускает возможность привлечения к уголовной ответственности лиц, не осознающих возраст потерпевшего²⁹⁹. Однако она не обоснована. П. С. Яни со ссылкой на позицию Верховного Суда РФ пишет, что исключение указания на заведомость не освобождает органы следствия от обязанности доказывания наличия у виновного лица умысла на совершение инкриминируемых ему действий³⁰⁰. Данный факт обусловлен действием принципа вины.

Субъект преступления специальный, им может быть лицо как мужского, так и женского пола, достигшее возраста 18 лет. Снижение возраста ответственности по данной норме нецелесообразно, поскольку возрастной физиологической характеристикой является интерес к сексуальным отношениям, которые лица дошкольного, младшего школьного и пубертатного периода удовлетворяют в совместных беседах, обнажении, тактильном контакте и ином проявлении интереса к данной сфере жизни. Вряд ли имеет смысл говорить об абсурдности ситуации, в которой 17-летние подростки за развратные действия в отношении младших лиц не несут ответственности, а с достижением 18-летнего возраста приходит и уголовная ответственность. Данная ситуация схожа с субъектной характеристикой в норме 134 УК РФ, когда до 18-летнего возраста деяния не образуют состава преступления, а с ноля часов дня, следующего за днем рождения, тот же объем поведенческих проявлений станет составом преступления, а речь идет о ненасильственных сексуальных действиях с одним партнером. Но опасность заключается в осознании, доступном с 18-летнего возраста, растления малолетних или совершения сексуальных действий, как в случае со ст. 134 УК РФ, с лицом, не достигшим возраста согласия.

Проблемы квалификации, на первый взгляд, достаточно простого состава преступления необходимо решать с учетом норматива как Общей, так и Особенной части УК РФ, всегда ли это аксиоматичное положение можно реализовать. Обратимся к примеру специальной литературы в работе Энгельгардта А.А., Земской Е.В.³⁰¹, представивших для иллюстрации характера влияния примечания к ст. 131 УК РФ на реализацию предписаний о совокупности преступлений практические ситуации, отличающиеся исключительно возрастами несовершеннолетних, потерпевших от преступления.

Пример: К., находясь в дневное время на детской площадке, где в это же время играли десятилетний Р. и двенадцатилетний Ш., обнажил половой член. Затем он специально привлек к себе внимание подростков и совершил в присутствии несовершеннолетних кратковременные сексуальные действия – акт мастурбации. Иных действий К. не совершал, сразу был задержан. С учетом нормативных положений примечания содеянное было квалифицировано по совокупности преступлений (совокупностью преступлений, согласно ч. 2 ст. 17 УК РФ, признается и одно действие, содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями УК РФ):

• по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, так как один из подростков не достиг двенадцатилетнего возраста;

• по ч. 2 ст. 135 УК РФ, так как формулировки примечания к ст. 131 УК РФ, по сути, позволяют презюмировать, что по достижении двенадцатилетнего возраста лицо уже не находится в беспомощном состоянии в силу возраста, то есть может понимать характер и значение совершаемых с ним действий.

Наличие идеальной совокупности требует обратить внимание на мотивы действий виновного лица. Сформировавшиеся в судебной практике позиции позволяют утверждать, что мотивы и цели К. не обязательно должны быть направлены на удовлетворение сексуального влечения или на вызывание сексуальных побуждений у потерпевших лиц. Эти побуждения типичны для мотивации сексуальных действий, определяют совершение собственно уголовно наказуемых действий. Но Верховный Суд РФ, считая их элементом субъективной стороны состава развратных действий (п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»)³⁰², одновременно указывает, что мотивы вменяемых лицу совершенных им преступлений, предусмотренных ст. 131 и 132 УК РФ, могут быть различными (удовлетворение половой потребности, месть, национальная или религиозная ненависть, желание унизить потерпевшее лицо и др.). Материалы судебной практики, оказавшиеся в распоряжении авторов статьи, свидетельствуют о том, что ситуации конкуренции мотивов преступлений сексуального характера, видимо, возникают редко.

Таким образом, перед нами новый случай, когда изменением закона создана ситуация совокупности преступлений сексуального характера. До введения примечания действия К. могли быть оценены как единичное деяние – развратные действия. Сейчас веским основанием такой квалификации было бы наличие соответствующего квалифицирующего признака – совершение действий в отношении двух или более лиц. Как разъясняется в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г., развратные действия, совершенные без применения насилия или угрозы его применения и без использования беспомощного состояния потерпевшего лица одновременно в отношении двух или более лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, в соответствии с положениями ч. 1 ст. 17 УК РФ не образуют совокупности преступлений и подлежат квалификации по ч. 3 ст. 135 УК РФ при условии, что ни за одно из этих деяний виновный ранее не был осужден. Не изменяет квалификацию даже разновременное совершение тех же действий.

Использование одной материальной картины объективной стороны содеянного даст возможность наглядно показать то влияние, которое введение примечания к ст. 131 оказало на применение действующих предписаний УК РФ о совокупности преступлений.

Проблемы соотношения квалификационных особенностей выделяет А. А. Энгельгардт³⁰³ в соотношении квалификации норм насильственных (131 и 132 УК РФ) и ненасильственных составов. Как было отмечено в литературе, в отличие от ст. 132 УК РФ диспозиция ст. 134 УК РФ, кроме полового сношения, «знает» два строго определенных вида сексуальных действий – мужеложство и лесбиянство. С принятием примечания совершение мужеложства и лесбиянства в отношении лиц, не достигших 12 лет, сразу превращается в насильственные действия сексуального характера (впрочем, этот вывод актуален и при совершении полового сношения). Иные действия сексуального характера упомянуты исключительно в названии ст. 134 УК, они не могут составить не предусмотренного ее диспозицией деяния. Следовательно, при посягательстве на малолетних посредством иных действий сексуального характера также сразу применяется квалификация таких действий по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ как совершение определенных этой статьей широко насильственных действий сексуального характера. При совершении деяний, подпадающих под признаки преступлений, предусмотренных ст. 134 УК РФ, обращение к примечанию не требуется, хотя заложено в его содержание. Невольно возникает вопрос о реальной потребности в использовании анализируемого специального уголовно-правового инструментария.

Еще более интересная ситуация возникает в связи с отнесением примечанием к преступлениям, предусмотренным п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, деяний, подпадающих под признаки преступлений, предусмотренных частями 2–4 ст. 135 УК РФ (развратные действия). Вне сферы реализации примечания проблема квалификации таких деяний обычно видится в том, что конкретизированные понятия иных действий сексуального характера и развратных действий в уголовном праве отсутствуют, а признаки, используемые для их описания, в значительной степени базируются на общих представлениях о биологических и социальных измерениях человеческой сексуальности³⁰⁴, сложившихся в судебной практике³⁰⁵. Однако примечание задает иной предмет для разговора: любые развратные действия, совершенные в отношении малолетних, независимо от их характера и степени опасности, в итоге оцениваются как насильственные действия сексуального характера. Возможно, это верный подход, в благородстве целей любого закона о защите детей от сексуальных злоупотреблений сомневаться не принято. К тому же он позволяет исполнить действующий закон в соответствии с его буквой.

3.4. Законодательная регламентация и проблемные вопросы квалификации преступлений против несовершеннолетних, предусмотренных гл. 20 УК РФ

Повышенная защита детей и подростков является первостепенной задачей любого цивилизованного сообщества людей. Эта тенденция отчетливо прослеживается и в уголовном законодательстве и практике его применения. С одной стороны, законодатель стремится к максимальному ограничению объема уголовной репрессии в отношении несовершеннолетних, а с другой – постоянно криминализирует все новые посягательства на процесс их воспитания и развития.

Организация Объединенных Наций во Всеобщей декларации прав человека и в Декларации прав ребенка провозгласила, что дети вследствие своей физической и умственной незрелости имеют право на особую защиту и помощь, включая правовую защиту. В развитие этих положений ст. 19 Конвенции ООН о правах ребенка требует от государства принимать все необходимые меры для защиты ребенка от любых форм физического и психологического насилия, оскорбления и злоупотребления, в том числе отсутствия заботы или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, а также других лиц, которые заботятся о ребенке³⁰⁶.

Конституция РФ (ст. 38), а вслед за ней и Семейный кодекс РФ (ст. 54) устанавливают, что каждый ребенок имеет право на заботу со стороны родителей, на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства. Совершенно очевидно, что полноценная реализация этого права является необходимой предпосылкой для гармоничного развития личности несовершеннолетнего и его социализации, а возможные нарушения этого права требуют установления его охраны и защиты интересов ребенка, в том числе и уголовно-правовыми средствами.

Одним из проявлений названной тенденции в уголовной политике РФ стало выделение в тексте уголовного закона самостоятельной главы – «Преступления против семьи и несовершеннолетних», являющейся одной из форм осуществления принципов, указанных в ст. 38 Конституции РФ.

В рамках настоящей работы остановимся на рассмотрении составообразующих признаков и проблем квалификации некоторых составов преступлений, предусмотренных главой 20 УК РФ, вызывающих определенные затруднения в правоприменительной деятельности.

Статьи 150 и 151 УК РФ предусматривают ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления и антиобщественных действий. Основным непосредственным объектом ст. 150, 151 УК РФ являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное развитие и нравственное воспитание несовершеннолетних. Дополнительным непосредственным объектом рассматриваемых составов преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие здоровье, телесную неприкосновенность или свободу несовершеннолетних – при применении насилия, или общественные отношения, обеспечивающие безопасность этих благ – при угрозе применения насилия (ч. 3 ст. 150, ч. 3 ст. 151 УК РФ). Следует отметить, что потерпевшим от этого преступления может быть только лицо, не достигшее 18-летнего возраста.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 150 УК РФ, характеризуется активными действиями, которые направлены на вовлечение несовершеннолетнего в совершение одного или нескольких преступлений. Диспозиция ч.ч. 1–3 ст. 150 УК РФ предусматривает вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления небольшой или средней тяжести. При вовлечении несовершеннолетнего в совершение тяжких или особо тяжких преступлений, а равно преступлений по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы ответственность наступает по ч. 4 ст. 150 УК РФ.

В соответствии с п. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. под вовлечением в совершение преступления понимаются действия взрослого лица, которые направлены на возбуждение желания совершить преступление³⁰⁷. Один лишь факт совместного участия взрослого с несовершеннолетним в совершении преступления не образует состав преступления, предусмотренного ст. 150 УК РФ. Кроме того, если несовершеннолетний сам проявил инициативу совместно совершить преступление, то содеянное необходимо квалифицировать как соучастие в преступлении.

Перечень способов вовлечения, согласно диспозиции ст. 150 УК РФ, открыт, при этом законодатель выделяет наиболее типичные из них: обещания, обман, угрозы и иные способы. Кроме того, вовлечение может выражаться также в форме предложения совершить преступление или антиобщественные действия, а также разжигания чувства зависти, мести и иных действий³⁰⁸.

Квалификация действий подстрекательства несовершеннолетнего к совершению конкретного преступления имеет особенности. В тех случаях, когда лицо, достигшее 18 лет, воздействует на несовершеннолетнего, который подлежит уголовной ответственности, и самостоятельно выполнил преступление, без участия взрослого, к совершению которого его подстрекал взрослый, то взрослый несет ответственность по совокупности преступлений: ст. 150 УК РФ и за соучастие в преступлении, которое совершил несовершеннолетний со ссылкой на ст. 33 УК РФ. Несовершеннолетний же подлежит ответственности за то преступление, которое он совершил. При совместном выполнении преступления, взрослый подлежит уголовной ответственности по совокупности преступлений: по ст. 150 УК РФ и за соисполнительство в конкретном преступлении, а при наличии в совершенном составе квалифицирующего признака «группы лиц по предварительному сговору», «организованной группы», квалификация действий взрослого и несовершеннолетнего должна осуществляться по данному признаку состава.

В случаях, когда вовлеченный в совершение преступления несовершеннолетний не довел его до конца по независящим от него обстоятельствам, то взрослый несет ответственность по ст. 150 УК РФ и за приготовление или покушение на преступление, в зависимости от того, на какой стадии несовершеннолетний не довел преступление до конца. При добровольном отказе несовершеннолетнего от совершения преступления, взрослый подлежит ответственности по ст. 150 УК РФ, а также за приготовление к конкретному преступлению, если преступление, к которому он привлекал несовершеннолетнего, относится к категории тяжких или особо тяжких. Если взрослый вовлекает в совершение преступления несовершеннолетнего, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста или невменяемости, то в случае совершения им самостоятельно общественно опасного деяния, взрослый несет ответственность по совокупности преступлений: по ст. 150 УК РФ и как посредственный исполнитель выполненного несовершеннолетним общественно-опасного деяния.

Если взрослый вовлекает несовершеннолетнего в совершение преступления в качестве пособника, его действия также квалифицируются по совокупности преступлений: по ст. 150 УК РФ и по соответствующей статье Особенной части, за преступление, которое он совершил совместно с несовершеннолетним. В тех же случаях, когда взрослый вовлекает в совершение преступления нескольких несовершеннолетних, его деяние не образует совокупности преступлений, предусмотренных ст. 150 УК РФ.

В силу того, что насильственный способ вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления выделен в ч. 3 ст. 150 УК РФ, в ч.1 и ч. 2 ст. 150 РФ речь идет о ненасильственном воздействии на несовершеннолетнего как способах вовлечения. В связи с чем, хотелось бы указать, что следует понимать под обещанием, обманом, угрозой и иными способами ч. 1 ст. 150 УК РФ.

Обещание – это уверение, принятие виновным на себя обязательства предоставить несовершеннолетнему в будущем какие-либо блага, определенные материальные ценности (часть похищенного, заплатить за участие в преступлении и т.п.) или оказать важные для него услуги (например, оказать помощь в устройстве на учебу или на работу и т.д.)

Обман состоит в сообщении несовершеннолетнему заведомо ложных сведений о тех обстоятельствах, которые способны побудить его к совершению преступления, в умышленном введении в заблуждение путем передачи не соответствующей действительности информации или умолчания о различных фактах, вещах, явлениях действительности с целью склонить несовершеннолетнего к совершению преступления.

Угроза выражается в психическом воздействии на несовершеннолетнего, запугивании его в целях вовлечения в совершение преступления. Угроза должна быть конкретной и реальной. Реальность угрозы оценивается с учетом различных субъективных и объективных факторов: восприятие угрозы потерпевшим (субъективный фактор), и все обстоятельства, характеризующие намерение виновного (объективный фактор): способ выражения угрозы, личность виновного, его предшествующее поведение, место выражения угрозы (безлюдное место), явное превосходство в силах в пользу виновного, характер предыдущих взаимоотношений виновного и потерпевшего (например, систематическое преследование потерпевшего), характеристика личности виновного в целом, наличие у него судимости и т. д. Угроза может быть выражена в устной или письменной форме, передана по телефону, факсу, электронной почте, жестами и т.п.

Под «иным способом» совершения преступления понимается любое иное психическое воздействие виновного на несовершеннолетнего с целью вовлечения его в совершение преступления, например, уговоры, лесть, подкуп, уверение в безнаказанности, возбуждение чувства мести, зависти или других низменных побуждений и т.д. В ч. 1 ст. 150 УК РФ речь идет об «ином способе», не связанном с физическим насилием или угрозой его применения.

В соответствии с ч. 1 ст. 151 УК РФ объективная сторона рассматриваемого преступления, состоит в вовлечении несовершеннолетнего: а) в систематическое употребление (распитие) алкогольной и спиртосодержащей продукции, б) систематическое употребление одурманивающих веществ, в) в занятие бродяжничеством или г) попрошайничеством.

Действующее уголовное законодательство РФ не содержит нормативного определения понятия вовлечения в совершение антиобщественных действий. Федеральный Закон РФ №120-ФЗ от 24 июня 1999 г. «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» в ст. 1 определяет антиобщественные действия как действия несовершеннолетнего, выражающиеся в систематическом употреблении наркотических средств, психотропных и (или) одурманивающих веществ, алкогольной и спиртосодержащей продукции, занятие проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством, а также иные действия, нарушающие права и законные интересы других лиц³⁰⁹. В соответствии с п. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. под вовлечением в совершение антиобщественного действия понимаются действия взрослого лица, которые направлены на возбуждение желания совершить антиобщественное действие³¹⁰.

Уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией, склонение их к употреблению наркотиков предусматривается ст. 230 (п. «а» ч. 3), 240 (ч. 3) УК РФ. Вовлечение несовершеннолетнего в иные виды антиобщественных действий (например, в азартные игры) по действующему закону не является уголовно наказуемым.

В теории уголовного права и правоприменительной практике нет единства взглядов относительно понятия «вовлечение в систематическое употребление (распитие) алкогольной и спиртосодержащей продукции». Одни авторы полагают, что вовлечение есть доведение до состояния опьянения, совершаемое не менее трех раз в течение незначительного периода времени³¹¹. Другие считали, что вовлечение – это доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения два раза³¹².

В русском языке понятие «систематический» означает «постоянно повторяющийся»³¹³. И если повтор – это совершение чего-либо дважды, то постоянный повтор – есть выполнение каких-либо действий более двух раз, а минимум – три раза. Таким образом, под вовлечением несовершеннолетнего в систематическое употребление (распитие) алкогольной и спиртосодержащей продукции понимается доведение его в течение непродолжительного периода времени (например, один раз в неделю, каждый месяц) до состояния опьянения не менее трех раз. Употреблял ли подросток спиртные напитки ранее, значения не имеет

Под алкогольной продукцией понимается пищевая продукция, которая произведена с использованием или без использования этилового спирта, произведенного из пищевого сырья, и (или) спиртосодержащей пищевой продукции, с содержанием этилового спирта более 0,5% объема готовой продукции, за исключением пищевой продукции в соответствии с перечнем, установленным Правительством РФ³¹⁴.

Согласно подпункту 3 ст. 2 Федерального закона от 22 ноября 1995 г. № 171-ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» под спиртосодержащей продукцией понимается пищевая или непищевая продукция, спиртосодержащие лекарственные препараты, спиртосодержащие медицинские изделия с содержанием этилового спирта более 0,5 процента объема готовой продукции.

Вовлечение в систематическое употребление одурманивающих веществ – это умышленное совершение не менее трех раз любых действий, направленных на приобщение подростка к регулярному употреблению одурманивающих веществ. К одурманивающим веществам относят препараты медицинского назначения, а также органические и неорганические вещества, могущие вызвать одурманивание (например, клофелин-алкогольная смесь, смесь димедрола с алкоголем, барбитуратно-алкогольная смесь, хлороформ, эфир и др.)³¹⁵.

Список одурманивающих веществ содержится в утвержденных «Критериях и перечнях психотропных веществ, одурманивающих веществ, крупных и особо крупных размеров количеств наркотических средств и психотропных веществ, обнаруживаемых в незаконном хранении или обороте»³¹⁶. Одурманивающими веществами считаются все вещества из этого списка, независимо от использования для обозначения указанных веществ других терминов или синонимов. Кроме того, в примечании указывается, что список одурманивающих веществ может дополняться, и при появлении официальных данных об использовании конкретных веществ с целью получения одурманивающего эффекта Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков принимает решение по этим веществам и они включаются в данный список.

Вовлечение несовершеннолетнего в употребление одурманивающих веществ, принадлежащих к категории сильнодействующих или ядовитых, и одновременно их сбыт, подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 151 и 234 УК РФ. При этом несовершеннолетний, достигший возраста 16 лет, приобретающий такие вещества в целях сбыта, тоже подлежит ответственности по ст. 234 УК РФ.

Если вследствие вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление одурманивающих веществ причиняется вред здоровью, действия виновного квалифицируются по совокупности со статьями, предусматривающими ответственность за соответствующие преступления против здоровья.

Вовлечение в занятие бродяжничеством – это умышленное совершение не менее трех раз любых действий, направленных на приобщение несовершеннолетнего к образу жизни, предполагающему отсутствие постоянного места жительства и работы и связанному со скитанием из одного населенного пункта в другой либо в одном городе (районе) из одного места в другое в течение длительного времени. Постоянным местом жительства большинства несовершеннолетних считается родительский дом, поэтому вовлекатель в данном случае побуждает несовершеннолетнего в первую очередь уйти из дома, тем самым лишив его определенных материальных благ, родственных связей, что, в свою очередь, причиняет тяжелые моральные страдания родным несовершеннолетнего, а для него самого грозит потерей ближайшего социального окружения (семьи, друзей, знакомых), разрывом сложившихся социальных связей, а помимо этого возможностью голода, болезней, совершения иных антиобщественных действий и т.д.

Согласно примечанию к ст. 151 УК РФ, в случае, когда родители вовлекают несовершеннолетнего в занятие бродяжничеством вследствие стечения тяжелых жизненных обстоятельств, вызванных утратой источника средств существования или отсутствием места жительства, уголовная ответственность родителей исключается.

Вовлечение в занятие попрошайничеством – это умышленное совершение не менее трех раз любых действий, направленных на приобщение несовершеннолетнего к систематическому выпрашиванию у посторонних лиц подаяния в виде денег, продуктов, одежды и тому подобных материальных ценностей.

В уголовно-правовой литературе высказываются предложения о расширении сферы ответственности за вовлечение несовершеннолетних в совершение антиобщественных действий. Так, предлагается ввести уголовную ответственность за вовлечение несовершеннолетних в курение³¹⁷. На наш взгляд, подобное решение вряд ли оправдано, так как КоАП РФ в ст. 6.23 предусматривает административную ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в процесс потребления табака. Высказывается также мнение о дополнении ч. 1 ст. 151 УК РФ признаком «вовлечение в занятие азартными играми»³¹⁸. Относительно данного предложения, стоит отметить, что в УК РСФСР 1960 г. в ст. 210 (вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность), наряду с ответственностью за вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность, в пьянство, в занятие попрошайничеством, проституцией, а равно использование несовершеннолетних для целей паразитического существовании, предусматривалась также ответственность за вовлечение в занятие азартными играми³¹⁹. В силу негативного влияния азартных игр на нравственное развитие несовершеннолетних, а также социальной опасности распространения азартных игр среди несовершеннолетних, данное предложение заслуживает внимания со стороны законодателя, однако, более целесообразно, в данном случае расширить сферу административной ответственности за вовлечение несовершеннолетних в занятие азартными играми.

Уголовный закон в ч. 1 ст. 151 не указывает способы вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий, однако перечень наиболее распространенных способов совершения данного преступления может быть аналогичным указанному в ч. 1 ст. 150 УК РФ, т.е. это обещания, обман, угроза или иные способы. Поэтому, в целях устранения спорных моментов в толковании признаков объективной стороны рассматриваемого состава преступления, заслуживает внимания предложение некоторых авторов об уточнении диспозиции ч. 1 ст. 151 УК РФ путем указания на соответствующие способы вовлечения³²⁰. Следует отметить, что такой способ, как применение насилия или угроза его применения является квалифицирующим признаком состава, закрепленным в ч. 3 ст. 151 УК РФ.

В тех случаях, когда вовлечению несовершеннолетнего в совершение преступлений или иных антиобщественных действий предшествует его купля-продажа либо его вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение, совершенные в целях эксплуатации, а в дальнейшем с целью вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий, то все содеянное подлежит квалификации по совокупности ст. 150,151 и п. «б» ч. 2 ст. 127.1 УК РФ.

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления признается оконченным с момента совершения несовершеннолетним преступления, приготовления к преступлению, покушения на преступление. Если же последствия, предусмотренные ст. 150 УК РФ, не наступили по не зависящим от виновных обстоятельствам, то их действия могут быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30 УК РФ и по ст. 150 УК РФ³²¹.

Преступление, предусмотренное ст. 151 УК РФ считается оконченным после совершения несовершеннолетним хотя бы одного из антиобщественных действий, предусмотренных диспозицией части 1 статьи 151 УК РФ (систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие бродяжничеством или попрошайничеством). Если последствия, предусмотренные диспозициями названных норм, не наступили по не зависящим от виновных обстоятельствам, то их действия могут быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30 УК РФ и по ст. 151 УК РФ³²².

Субъект – вменяемое физическое лицо, достигшее 18-летнего возраста. В правоприменительной деятельности спорным является вопрос об ответственности лиц, которые всего на несколько месяцев старше несовершеннолетнего, вовлекаемого ими в совершение преступления или антиобщественные действия, и, по сути, являются их сверстниками, и, в большинстве случаев, соучастниками. В данном случае, при квалификации действий таких лиц, необходимо, прежде всего, установить наличие прямого умысла лица на совершение им активных действий, направленных именно на вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления или антиобщественные действия, если же прямой умысел не будет установлен, уголовная ответственность по ст. 150, ст. 151 УК РФ исключается.

С субъективной стороны для квалификации деяния по ст. 150, 151 УК РФ необходимо наличие прямого умысла, а также осведомленности виновного о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого лица. Если же вовлекающий не знал и не допускал, что вовлекаемый несовершеннолетний, то ответственность по ст. 150, 151 УК РФ исключается. При этом отсутствие осознания несовершеннолетним лицом, что его вовлекают в совершение преступления или антиобщественного действия не исключает наличие состава преступления, предусмотренного ст. 150 или ст. 151 УК РФ. Мотивы, которыми руководствуется виновный, для квалификации деяния значения не имеют, хотя чаще всего выражаются в корысти, мести, зависти и т.п.

В ч. 2 ст. 150, ч. 2 ст. 151 УК РФ законодатель выделил специального субъекта преступления – им может быть родитель, педагогический работник или иное лицо, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего.

Родителями несовершеннолетнего являются лица, записанные в книге записей рождения отцом и матерью. К числу родителей можно также отнести усыновителей (ст. 137 СК РФ) и кровных родителей, лишенных родительских прав или ограниченных в них в соответствии со ст. 69, 73 СК РФ.

Согласно ч. 21 ст. 2 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»³²³ педагогический работник – физическое лицо, которое состоит в трудовых, служебных отношениях с организацией, осуществляющей образовательную деятельность, и выполняет обязанности по обучению, воспитанию обучающихся и (или) организации образовательной деятельности.

В ч. 2 ст. 150 (ч. 2 ст. 151 УК РФ) УК РФ речь идет о лицах, которые выполняют обязанности по обучению, воспитанию обучающихся и (или) организации образовательной деятельности, а также о лицах, занимающих соответствующую должность в государственном или негосударственном образовательном или воспитательном учреждении, на которых лежат обязанности по организации образовательной деятельности.

Номенклатура должностей педагогических работников организаций, осуществляющих образовательную деятельность, должностей руководителей образовательных организаций утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 8 августа 2013 г. № 687³²⁴.

В организациях, осуществляющих образовательную деятельность по реализации образовательных программ высшего образования и дополнительных профессиональных программ, предусматриваются должности педагогических работников и научных работников, которые относятся к научно-педагогическим работникам. Педагогические работники относятся к профессорско-преподавательскому составу указанных организаций (ч. 1 ст. 50 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273).

Статус педагогического работника распространяется также на лиц, оказывающих услуги (выполняющих работы) по обучению, воспитанию и (или) организации образовательного процесса на основании гражданско-правовых договоров о возмездном оказании услуг (выполнении работ), если эти услуги и работы фактически являются их трудовой деятельностью в образовательных организациях.

Вопрос об определении объема физического насилия при вовлечении несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий в литературе не решен. Одни авторы предлагают под насилием понимать как опасное, так и не опасное для жизни и здоровья насилие, в том числе повлекшее причинение легкого вреда здоровью. Другие ограничивают понятие насилия побоями, причинением какого-либо вреда здоровью, связыванием, запиранием в помещении и т.д.

На наш взгляд, насилие в смысле ч. 3 ст. 150, ч. 3 ст. 151 УК РФ может выразиться в побоях, а также иных насильственных действиях, связанных с причинением потерпевшему физической боли, побоев, истязания либо с ограничением его свободы, связывании, запирании в помещении, причинение легкого, средней тяжести вреда здоровью. Если здоровью несовершеннолетнего причинен тяжкий вреда здоровью или наступила его смерть, то содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 150 (ч. 3 ст. 151) УК РФ и статей Особенной части УК РФ о причинении соответствующего вреда здоровью.

Угроза применения насилия представляет собой психическое воздействие, выражающееся в обещании применить к потерпевшему физическое насилие в целях вовлечь его в совершение преступления. Она включает угрозу нанесением побоев, причинением вреда здоровью любой степени тяжести, а также угрозу убийством, похищением, изнасилованием, совершением насильственных действий сексуального характера. Такая угроза полностью охватывается составом вовлечения и не требует дополнительной квалификации по ст. 119 УК РФ. Угроза применения насилия может быть выражена в любой форме: устно, письменно, жестами, передана по средствам связи: телефону, факсу, электронной почте; путем совершения определенных угрожающих действий – демонстрацией огнестрельного и холодного оружия, предметов, используемых в качестве оружия, при этом она должна обладать признаками конкретности и реальности.

Ч. 4 ст. 150 УК РФ предусматривает ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в преступную группу либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Законодатель не раскрывает понятие преступной группы, в связи, с чем возникают спорные вопросы квалификации на практике, а также неоднозначность решения в уголовно-правовой литературе. Одни авторы считают, что квалификация по ч. 4 ст. 150 УК РФ возможна, если несовершеннолетний вовлекался в любую группу, названную в ст. 35 УК РФ³²⁵. Другие авторы полагают, что объективно невозможно вовлечение в группу лиц без предварительного сговора, т.к. вовлечение уже само по себе предполагает определенную договоренность³²⁶. Так, Ю. Пудовочкин, Г. Чечель отмечают, что не должно квалифицироваться по ч. 4 ст. 150 УК вовлечение несовершеннолетнего в группу лиц по предварительному сговору при условии, если один взрослый воздействует на одного несовершеннолетнего, «сговаривается» с ним, т.к. в этом случае несовершеннолетний привлекается к совершению преступления в качестве пособника или соисполнителя и группа образуется лишь с его участием. Только в том случае, если несовершеннолетний вовлекается в уже созданную или создаваемую группу лиц по предварительному сговору, которая будет таковой и без его участия, т.е. если на момент вовлечения уже имеется предварительная договоренность о совершении преступления между как минимум двумя липами, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления можно квалифицировать по ч. 4 ст. 150 УК РФ³²⁷.

Кроме того, уголовному законодательству известен еще ряд преступных групп, которые предусмотрены статьями Особенной части УК РФ: ст. 205.4, 205.5, 208, 209, 210, 239, 282.1, 282.2 УК РФ. В этой связи в правоприменительной практике возникают определенные трудности по квалификации действий вовлекателя. Если несовершеннолетний вовлекается в преступные группы, предусмотренные статьями Особенной части УК РФ, действия вовлекателя квалифицируются по правилам идеальной совокупности: по статьям, предусматривающим ответственность за создание какой-либо группы и за преступление против личности (квалифицированное вовлечение).

В случае, когда организатор вовлекает несовершеннолетнего, не подлежащего уголовной ответственности, в уже существующие преступные группы, его действия квалифицируются по совокупности преступлений независимо от возраста вовлекаемого несовершеннолетнего. Если организатор вовлекает несовершеннолетнего в преступную группу, состоящую из лиц в возрасте до 14 лет, то его действия должны квалифицироваться только по ч. 4 ст. 150 УК РФ, так как субъектом преступления указанных в Особенной части преступных групп (ст. 208, 209, 210, 239, 282.1 УК РФ) являются физические вменяемые лица, достигшие возраста 16 лет, а субъектом преступлений, предусмотренных ст. 205.4, 205.5 – вменяемые лица, достигшие 14 лет.

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления охватывает только умышленные деяния, за совершение которых установлено наказание на срок свыше пяти лет лишения свободы (ч.4 и ч. 5 ст. 15 УК РФ).

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Виновный может вовлекать несовершеннолетнего в совершение преступления по указанным мотивам в отношении конкретного лица либо группы лиц. В подобных случаях очень важно установить, что виновный вовлекает несовершеннолетнего совершить преступление по мотиву ненависти и неприязни национального, религиозного, политического, идеологического характера, а также ненависти или вражды в отношении какой – либо социальной группы и этот мотив является доминирующим побуждением.

В ст. 151.1 УК РФ предусматривается ответственность за розничную продажу несовершеннолетним алкогольной продукции. Введение данной нормы вытекает из положений Концепции государственной политики по снижению масштабов злоупотребления алкоголем и профилактике алкоголизма среди населения Российской Федерации³²⁸. Мерами по ее реализации являются, в первую очередь, снижение доступности алкогольной продукции, включая пиво, путем введения ограничений ее розничной продажи по месту и времени; усиление административной ответственности за нарушения в области производства и оборота алкогольной продукции, в том числе нормативно установленных ограничений на розничную продажу алкогольной продукции, пива и напитков, изготавливаемых на его основе, лицам, не достигшим определенного законом возраста, а также установление уголовной ответственности за неоднократное совершение указанных деяний.

Объективная сторона выражается в активных действиях: розничная продажа алкогольной продукции несовершеннолетнему, совершенная неоднократно. Обратим внимание на ряд сложных вопросов, возникших в правоприменительной деятельности и требующих дополнительного разъяснения в рамках применения данного состава.

В диспозиции ст. 151.1 УК РФ законодатель использует термин «розничная продажа», т.е. речь идет о сфере розничной торговли. Согласно п. 3 ст. 2 Федерального Закона РФ от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в РФ» розничная торговля – это вид торговой деятельности, связанный с приобретением и продажей товаров для использования их в личных, семейных, домашних и иных целях, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности³²⁹.

Соответственно, под розничной продажей понимается продажа товаров покупателям (частным лицам), включая оказание услуг общественного питания, для личного, семейного, домашнего потребления и иных целей, не связанных с предпринимательской деятельностью. На наш взгляд, необоснованно сужает сферу возможного применения рассматриваемой уголовно-правовой нормы Н. Косевич, который утверждает, что к ней «не относится реализация алкогольных напитков в барах, ресторанах, кафе и других объектах организации общественного питания»³³⁰.

Таким образом, как полагают, Н. В. Артеменко и Н. Г. Шимбарева, в качестве возможного места совершения рассматриваемого преступления могут выступать предприятия розничной торговли (магазины, киоски, павильоны, мини-, супер- и гипермаркеты и т.д.), а также предприятия общественного питания (рестораны, кафе, бары и т.п.), места, предназначенные для развлечения и проведения досуга (дискотеки, молодежные клубы, боулинги, бильярдные и т.п.) любой организационно-правовой формы. Это могут быть как организации, в которых разрешена розничная продажа алкогольных напитков, так и такие, в которых продажа алкогольной продукции запрещена. В последнем случае при продаже алкогольной продукции несовершеннолетнему речь идет об идеальной совокупности сразу нескольких правонарушений³³¹.

Вне сферы действия рассматриваемой нормы находится так называемая торговля с рук³³². В нашем случае речь идет о юридической оценке действий отдельных лиц, которые осуществляют индивидуальную торговлю пивом, слабоалкогольными и безалкогольными напитками, в том числе продажу самодельных вин и других самодельных спиртных напитков (самогона, чачи и т.д.), например, на пляжах, в местах массового отдыха людей и т.д. КоАП РФ не предусматривает административную ответственность за торговлю с рук в неустановленных местах, но возможна ответственность за нарушение правил продажи отдельных видов товаров (ст. 14.15, ст. 14.16) и за нарушение правил организации деятельности по продаже товаров (выполнению работ, оказанию услуг) на розничных рынках (ст. 14.34). Следует учесть, что в соответствии с п. «д» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ административное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов³³³.

В соответствии со ст. 492 ГК РФ сторонами договора розничной купли-продажи является предприниматель, осуществляющий розничную торговлю, и покупатель, приобретающий товар. Таким образом, физическое лицо, не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя в соответствующей сфере, не может быть признано субъектом рассматриваемого преступления. Получается, что действия этих лиц не подпадают ни под ст. 14.6 КоАП РФ, ни под ст. 151.1 УК РФ. Между тем, смысл правового регулирования в этой сфере заключается, прежде всего, в обеспечении полной физической недоступности алкогольной продукции для несовершеннолетних³³⁴.

Понятие алкогольной продукции было рассмотрено при анализе признаков состава ст. 151 УК РФ.

Кроме того, сложным является также вопрос о субъекте преступления. Стороны договора розничной купли-продажи – соответственно продавец и покупатель. Покупателем (потребителем) в нашем случае выступает несовершеннолетний. Под продавцом в соответствии с правилами торговли понимается организация любой допустимой организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, осуществляющие продажу товаров по договору розничной купли-продажи³³⁵. Таким образом, если речь идет о торговой организации или предприятии общественного питания, то субъектом преступления будет физическое лицо, которое находится в трудовых отношениях с данной организацией и непосредственно реализует алкогольную продукцию несовершеннолетнему (продавец, кассир, бармен, официант и т.д.). Если речь идет об индивидуальном предпринимателе, то он, либо сам непосредственно осуществляет торговлю алкогольной продукцией и соответственно выступает возможным субъектом преступления, либо заключает трудовой договор с физическими лицами (реализаторами, продавцами), которые в данном случае и будут выступать субъектом рассматриваемого преступления, т.е. субъектом преступления при продаже алкогольной продукции несовершеннолетнему будет считаться лицо, непосредственно осуществившее ее отпуск.

В тех случаях, когда, к примеру, директор магазина, непосредственно не осуществляющий продажу алкогольной продукции несовершеннолетнему, но дающий прямые указания (разрешения, распоряжения) на соответствующее нарушение продавцом правил торговли, его действия подлежат уголовной ответственности по ст. 151.1 УК РФ в рамках института соучастия.

В соответствии со ст. 16 ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» от 22 ноября 1995 г. в случае возникновения у лица, непосредственно осуществляющего отпуск алкогольной продукции (продавца), сомнения в достижении покупателем совершеннолетия продавец вправе потребовать у этого покупателя документ, удостоверяющий личность (в том числе документ, удостоверяющий личность иностранного гражданина или лица без гражданства в Российской Федерации) и позволяющий установить возраст этого покупателя³³⁶. В силу того, что в законе указано на право продавца потребовать у покупателя документ, удостоверяющий личность, а не на обязанности, на практике возникают сложности в правовой оценке содеянного, когда внешний вид покупателя давал основания полагать, что он достиг совершеннолетия, и поэтому вопрос о том, чтобы потребовать соответствующий документ даже не возникал. В целях решения подобных ситуаций, необходимо предусмотреть в законе обязанность продавца в соответствующих случаях потребовать документ, позволяющий установить возраст этого покупателя³³⁷.

Ст. 156 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенное с жестоким обращением с несовершеннолетним. Круг субъектов, ответственных по данной статье ограничен лицами, обязанными осуществлять воспитание и надзор за поведением несовершеннолетним. Трудности применения данной нормы обусловлены не только тем, что неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего может влечь также административно-правовую (ст. 5.35 КоАП), гражданско-правовую (ст. 1073–1075 ГК), семейно-правовую (ст. 69 и 73 СК) ответственность, что соответственно требует установления четких критериев для разграничения сфер ответственности, но и проблемами квалификации ввиду сложностей определения основных конструктивных признаков состава (например, жестокое обращение с несовершеннолетним и др.).

Обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, за неисполнение или ненадлежащее исполнение которых наступает уголовная ответственность, предусмотрены законами и иными нормативно-правовыми актами и возникают у определенных категорий лиц в силу либо родственных связей, либо осуществления профессиональной деятельности по надзору за несовершеннолетними. Обязанности родителей, усыновителей, опекунов и попечителей по воспитанию несовершеннолетних предусмотрены нормами конституционного, гражданского и семейного законодательства.

Согласно ст. 54 СК РФ, каждый ребенок имеет право жить и воспитываться в семье, насколько это возможно, право знать своих родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам. Ребенок имеет права на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства.

В ст. 63 СК РФ подчеркивается, что родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей, обязаны обеспечить получение детьми основного общего образования и создать условия для получения ими среднего (полного) общего образования, а также несут за это ответственность.

Ст. 137 СК РФ приравнивает правовой статус родителей и усыновителей, поэтому усыновители несут такие же обязанности по воспитанию в отношении своих усыновленных детей, как и родители. Ст. 150 СК РФ также возлагает обязанности по воспитанию несовершеннолетних и на опекунов и попечителей.

В соответствии со ст. 153 СК РФ и п. 2 Правил создания приемной семьи и осуществления контроля за условиями жизни и воспитания ребенка (детей) в приемной семье (утв. постановлением Правительства РФ от 18 мая 2009 г. № 423³³⁸), приемные родители по отношению к приемному ребенку (детям) обладают правами и обязанностями опекуна (попечителя). Приемные родители обязаны воспитывать ребенка (детей), заботиться о его здоровье, нравственном и физическом развитии, создавать необходимые условия для получения им образования, готовить его к самостоятельной жизни. Приемные родители несут за приемного ребенка (детей) ответственность перед обществом.

Обязанности воспитателей, педагогов, врачей и других работников воспитательных, образовательных, лечебных, лечебно-воспитательных, исправительных учреждений, учреждений социального обслуживания и социальной защиты населения и иных аналогичных учреждений, осуществляющих надзор за несовершеннолетними, по воспитанию несовершеннолетнего вытекают из предписаний гражданского и уголовно-исполнительного законодательства, законодательства в сфере образования и здравоохранения, профилактического законодательства³³⁹.

Обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, аналогичные обязанностям опекунов и попечителей, возложены нормами права, в частности, на воспитателей учреждений для детей-сирот или детей, оставшихся без попечения родителей, всех типов – воспитательные учреждения, в том числе детские дома семейного типа, лечебные учреждения, учреждения социальной защиты населения и другие аналогичные учреждения³⁴⁰.

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»³⁴¹, образовательная организация создает необходимые условия для охраны и укрепления здоровья, организации питания обучающихся и работников образовательной организации (п. 15 ч. 3 ст. 28).

Согласно ч. 6 ст. 28 Федерального закона Российской Федерации от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» образовательная организация обязана создавать безопасные условия обучения, воспитания обучающихся, присмотра и ухода за обучающимися, их содержания в соответствии с установленными нормами, обеспечивающими жизнь и здоровье обучающихся, работников образовательной организации, а также соблюдать права и свободы обучающихся, родителей (законных представителей) несовершеннолетних обучающихся, работников образовательной организации³⁴².

В соответствии с ч. 1 ст. 34 ФЗ Российской Федерации от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», обучающиеся имеют право на:

• охрану жизни и здоровья;

• уважение человеческого достоинства;

• защиту от всех форм физического и психического насилия, оскорбления личности; свободу совести и информации;

• свободу совести, информации, свободное выражение собственных взглядов и убеждений;

• каникулы – плановые перерывы при получении образования для отдыха и иных социальных целей в соответствии с законодательством об образовании и календарным учебным графиком;

• получение квалифицированной помощи в обучении и коррекцию имеющихся проблем в развитии.

Согласно ч. 4 ст. 41 ФЗ Российской Федерации от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» организации, осуществляющие образовательную деятельность, при реализации образовательных программ создают условия для охраны здоровья обучающихся, в том числе обеспечивают:

1) текущий контроль за состоянием здоровья обучающихся;

2) проведение санитарно-гигиенических, профилактических и оздоровительных мероприятий, обучение и воспитание в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации;

3) соблюдение государственных санитарно-эпидемиологических правил и нормативов;

4) расследование и учет несчастных случаев с обучающимися во время пребывания в организации, осуществляющей образовательную деятельность, в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования, по согласованию с федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения³⁴³.

Согласно п. 1 Правил организации детского дома семейного типа, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 19 марта 2001 г. № 195³⁴⁴, основными задачами детского дома семейного типа являются создание благоприятных условий для воспитания, обучения, оздоровления и подготовка к самостоятельной жизни детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в условиях семьи.

Федеральный закон от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» в ст. 9 также возлагает обязанности по надзору за несовершеннолетними на учреждения системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних³⁴⁵.

Как отмечает А. Г. Мусеибов, обязанности по воспитанию несовершеннолетних включают в себя соблюдение установленных законами и иными нормативными правовыми актами требований к способам воспитания несовершеннолетних и обращения с несовершеннолетними, исключающих возможность применения методов физического и психического насилия, пренебрежительного, жестокого, грубого, безнравственного, унижающего человеческое достоинство обращения, оскорбления и эксплуатации несовершеннолетних, ущемления их прав и законных интересов³⁴⁶.

Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего представляет собой несовершение действий по воспитанию несовершеннолетнего, непринятие мер, которые виновный должен принимать в силу возложенных на него обязанностей.

В соответствии с п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 г. № 44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав» уклонение родителей от выполнения своих обязанностей по воспитанию детей может выражаться в отсутствии заботы об их здоровье, о физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, обучении³⁴⁷.

В судебной практике, как правило, неисполнением обязанностей по воспитанию признается отсутствие заботы о нравственном и физическом развитии детей, обучении (либо препятствие в обучении), подготовке к общественно полезному труду, оставление ребенка без надзора и необходимой помощи, когда такой ребенок сам вынужден искать себе продукты питания (как правило, с такой просьбой дети обращаются к соседям, впоследствии выступающим свидетелями по уголовному делу). Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего может выражаться, также, в уклонении от выполнения обязанностей по обеспечению проживании в благополучных санитарно-гигиенических условиях, полноценном отдыхе и сне, средствах гигиены, в своевременном получении медицинской помощи и лечении при болезни, по созданию условий для занятий несовершеннолетним спортом, музыкой, проявления им иных видов творческой и физической активности, удовлетворения им других своих интересов и потребностей³⁴⁸.

Приведем в качестве примера материалы уголовного дела. Так, «К. не заботилась о физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своего несовершеннолетнего ребенка. При этом К., употребляя наркотические средства (героин), добровольно доводя себя до состояния опьянения, осознавая, что в таком состоянии она не сможет надлежащим образом осуществлять уход и контроль за малолетним ребенком, грубо нарушала режим дня и питания малолетней дочери, обусловленных ее психофизиологическими особенностями, не проходила с ребенком необходимые медицинские обследования, неоднократно в ночное время суток в указанный период времени забирала свою малолетнюю дочь из дома, проводила с ней время на улице в компании лиц, употребляющих алкоголь и наркотические средства. В результате ненадлежащего исполнения К. обязанностей по воспитанию ребенка, у ее малолетней дочери при обследовании в Детском инфекционном отделении выявлены заболевания: «острая респираторная вирусная инфекция», «энтерит», «запущенная опрелость промежности», «гипотрофия». Также К., в позднее время суток, употребив в неустановленном месте две банки алкогольного коктейля, доведя себя до состояния опьянения, находилась с малолетней дочерью в парке до 01 часа ночи, тем самым грубо нарушая режим дня малолетнего ребенка. Около 01 часа 10 минут она решила пойти к отцу дочери, который находился на работе на автомойке, и оставила дочь ему, при этом зная, что он не сможет, находясь на работе, осуществлять присмотр за ребенком. К., зная о том, что она родила дочь, имея диагноз «ВИЧ-инфекция», а также о том, что ее малолетней дочери поставлен диагноз «перинатальный контакт по ВИЧ», умышленно не выполняла рекомендаций участкового педиатра, уклонялась от необходимого лечения и обследования ребенка, что повышает вероятность подтверждения у дочери диагноза «ВИЧ-инфекция».

В период времени с 10 до 13 часов, К., находясь в состоянии опьянения, посадила свою дочь в детскую коляску, не пристегнув страховочным ремнем, после чего на некоторое время оставила ее без присмотра и контроля, вследствие чего малолетняя выпала из коляски, ударившись головой об асфальт, получив тем самым телесные повреждения в виде ссадины, которая не влечет за собой кратковременное расстройство здоровья и расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью, и ушиба мягких тканей головы, который не подлежит судебно-медицинской квалификации»³⁴⁹.

Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего может рассматриваться как противоправное бездействие только при наличии у обязанного лица возможности их выполнения.

Ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего заключается в недобросовестном, формальном, неполном осуществлении родительских или служебных обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, в злоупотреблении правами по воспитанию несовершеннолетнего.

В соответствии с подп. «в» п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 г. № 44 под злоупотреблением родительскими правами следует понимать использование этих прав в ущерб интересам детей, например создание препятствий к получению ими общего образования, вовлечение в занятие азартными играми, склонение к бродяжничеству, попрошайничеству, воровству, проституции, употреблению алкогольной и спиртосодержащей продукции, наркотических средств или психотропных веществ, потенциально опасных психоактивных веществ или одурманивающих веществ, вовлечение в деятельность общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых имеется вступившее в законную силу решение суда о ликвидации или запрете деятельности³⁵⁰.

Для квалификации содеянного как преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, необходимо не просто установить факт неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, но сопряженность данных обстоятельств с жестким обращением с ребенком. Однако определение объективной стороны при помощи оценочных признаков создает значительные трудности при квалификации данного деяния. В частности, речь идет о понятии «жестокое обращение». В юридической литературе высказано мнение о необходимости конкретизации этого определения в тексте закона и выработки дефиниций его отдельных форм³⁵¹. Ориентиры в его определении задает судебная практика.

Как отмечается в подп. «г» п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 г. № 44 жестокое обращение с детьми может выражаться, в частности, в осуществлении родителями физического или психического насилия над ними, в покушении на их половую неприкосновенность³⁵².

Под жестоким обращением понимается причинение ребенку особых страданий и мучений путем побоев, лишения свободы, ограничения свободы, лишения пищи, воды, крова и т.п. В судебной практике жестоким обращением признается осуществление родителями (лицами, их заменяющими) физического или психического насилия над детьми (систематические побои, длительное причинение боли щипанием, сечением и т.п., причинение множественных повреждений, в том числе небольших, тупыми или острыми предметами, воздействие термических факторов, в том числе прижигание раскаленным утюгом, горящей сигаретой и т.п., длительное лишение воды, пищи, тепла, подвешивание вниз головой, порка, имитация удушения веревкой, надевание на голову полиэтиленового пакета и т.д.); избиения (руками, ремнем, палкой, указкой, линейкой, книгой по голове, таскание за волосы), связывание, угрозы применения насилия, сексуальные домогательства, покушения на половую неприкосновенность несовершеннолетнего).

К жестокому обращению также относятся, в частности, такие приводящие к физическому и психическому истощению и хронической болезни несовершеннолетнего и причиняющие ему физические и нравственные страдания формы неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, как: систематическое непредоставление ребенку питания, оставление ребенка без ухода и средств существования; содержание несовершеннолетнего в условиях, угрожающих его жизни и здоровью, в том числе невыполнение элементарных гигиенических норм, влекущее инфекционные болезни; необеспечение несовершеннолетнего одеждой и обувью по сезону; необеспечение своевременного получения несовершеннолетним медицинской помощи и лечения, в том числе, невыполнение рекомендаций и предписаний врача по профилактике заболеваний и лечению ребенка, отказ или уклонение от оказания ребенку необходимой медицинской помощи, оставление в опасном для жизни и здоровья состоянии; попустительство насилию над ребенком со стороны третьих лиц или домашних животных. Как жестокое обращение с несовершеннолетним следует рассматривать и большинство проявлений ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, прежде всего связанных с применением недопустимых, согласно правовым нормам, способов и методов воспитания, обучения, содержания несовершеннолетнего и обращения с ним (лишение пищи, воды, тепла и света, водворение из дома или из воспитательного учреждения на улицу, понуждение к выполнению непосильных работ, лишение сна, постановка в угол в ночное время, лишение места отдыха или постельных принадлежностей и т.п.)³⁵³.

В качестве примера, приведем материалы судебной практики. Так, «П.З. нигде не работала, вела аморальный образ жизни, систематически злоупотребляла спиртными напитками, в том числе распивала спиртное по месту жительства с участием посторонних мужчин и женщин, в присутствии 3 несовершеннолетних детей, которые были свидетелями возникающих в ходе распития спиртного конфликтов, когда присутствующие выражались грубой нецензурной бранью, что оказывало разрушающее воздействие на неокрепшую формирующуюся психику детей; отсутствовала по несколько дней дома, чем вынуждала детей в их малолетнем и несовершеннолетнем возрасте самостоятельно преодолевать трудности жизни в быту; не посещала школу и не интересовалась успеваемостью детей, чем нарушала их нормальное и нравственное развитие, отрицательно влияла на духовное формирование растущей личности, то есть ненадлежащим образом исполняла обязанности по воспитанию своих несовершеннолетних детей, при этом в нарушении ст. 65 СК РФ использовала запрещенный способ и метод воспитания, соединенный с жестоким обращением в отношении несовершеннолетнего сына, П.А., выразившимся в унижении его достоинства путем применения к нему физического насилия. Так она, находясь в прихожей своего жилого дома, в состоянии алкогольного опьянения, причинила своему несовершеннолетнему сыну телесные повреждения, из-за неоказания ей помощи в уборке двора, нанеся один удар ладонью правой руки в область шеи справа, тем самым причинила согласно акта и заключения судебно-медицинской экспертизы телесные повреждения в виде: трех поверхностных дефектов кожи на правой боковой поверхности шеи по всей длине, которые являются результатом заживления ссадин данных областей, полученных от ударно-касательного или трущего воздействия твердых тупых предметов (предмета) или соударения о таковые, которые не расцениваются как вред здоровью, в соответствии с п. 4 действующих «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации, и согласно п. 9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровья человека», утвержденных приказом МЗиСР РФ. В результате преступных действий П.З., ее несовершеннолетнему сыну были причинены: физическая боль, нравственные и психические страдания»³⁵⁴.

Учитывая то обстоятельство, что состав преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, сконструирован как формальный, возникает вопрос о юридической оценке последствий неисполнения (либо ненадлежащего исполнения) обязанностей по воспитанию, сопряженного с жестоким обращением с несовершеннолетним. Например, вопрос об оценке действий виновного в случае наступления смерти ребенка в результате жестокого обращения с ним в процессе квазивоспитания однозначного разрешения в судебной практике не получил. Если речь идет о самоубийстве, то доведение несовершеннолетнего до самоубийства путем жестокого обращения с ним квалифицируется по совокупности преступлений по ст. 156 и ст. 110 УК РФ.

Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенное с жестоким обращением с ним, приведшее к лишению его жизни, оценивается в реальной практике неоднозначно. Так, в одних случаях, содеянное получает оценку как совокупность преступлений, предусмотренных ст. 105 и ст. 156 УК РФ³⁵⁵, а в других – содеянное квалифицируется лишь по ст. 105 УК РФ, а ст. 156 УК РФ не вменяется как излишняя³⁵⁶. Полагаем, что содеянное во всех случаях должно квалифицироваться по совокупности преступлений.

Совокупность преступлений будет иметь место и в случаях, когда в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенного с жестоким обращением с ним, ребенку был причинен тяжкий или средней тяжести вред здоровью, а равно истязание несовершеннолетнего либо оставление его в опасности. Причинение легкого вреда здоровью несовершеннолетнего, а равно побои, напротив, охватываются составом преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ, и дополнительной квалификации по ст. 115, 116 УК РФ не требуют³⁵⁷.

Неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, как правило, носит длящийся или продолжаемый характер, то есть деяния совершаются на протяжении определенного периода времени и характеризуются системой поведения виновного в отношении несовершеннолетнего. В то же время представляется, что и при разовом неисполнении или ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию, соединенном с жестоким обращением с ребенком, лицо может быть привлечено к уголовной ответственности по ст. 156 УК РФ³⁵⁸. Однако судебная практика придерживается иной точки зрения: при единичных актах насилия в отношении несовершеннолетнего в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязанностей по воспитанию ответственность должна наступать за то или иное преступление против здоровья³⁵⁹. Полагаем, что в этом случае юридическая оценка содеянному должна даваться с учетом всем обстоятельств дела и зависеть, прежде всего, от того, является ли акт применения насилия характеристикой неисполнения (ненадлежащего исполнения) обязанностей по воспитанию³⁶⁰. В тех случаях, когда лицо совершает единичный акт жестокого обращения в отношении несовершеннолетнего в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязанностей по воспитанию, одновременно образующий состав другого преступления (например, ст. 105, 109, 110, 110.1,111 УК РФ и др.), оно должно подлежать уголовной ответственности по совокупности преступлений: по ст. 156 УК РФ и соответствующей статье УК, предусматривающей ответственность за преступление против личности.

В случае неисполнения (или ненадлежащего исполнения) родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию, воспитанию, обучению, защите прав и интересов несовершеннолетних, не сопряженного с жестоким обращением с ними ответственность наступает по ст. 5.35 Кодекса РФ об административных правонарушениях.

Вопрос о необходимости изменения редакции данной нормы активно обсуждался и обсуждается в уголовно-правовой литературе³⁶¹. Многие из предложений заслуживают пристального внимания. Однако полагаем, что одним из подходов к решению вопроса может стать учет имеющегося законодательного опыта и практики его применения на основе компаративистких позиций, поскольку проблема воспитания подрастающего поколения, защиты интересов детей не является узконациональной.

Многие страны мирового сообщества имеют опыт противодействия деяниям, нарушающим права детей на нормальное развитие и воспитание, в том числе и путем установления уголовной ответственности. Компаративистский подход позволяет отметить сразу в качестве позитивного момента то обстоятельство, что российский законодатель к защите интересов несовершеннолетних подошел комплексно, систематизировав в рамках одной главы основной комплекс норм, направленных на предотвращение посягательств на основные интересы несовершеннолетних. Такой же позиции придерживаются и законодатели таких, например, стран как Испания, Швейцария, Польша, ФРГ, Болгария, Латвия и некоторых других. Иной законодательный подход мы обнаруживаем в уголовных законах КНР, Голландии и др. стран, где в целом имеются нормы, защищающие основной комплекс прав ребенка, но не в рамках одной главы.

Что касается аналогов ст. 156 УК РФ, то наблюдаются несколько тенденций. Во-первых, законодательство ряда стран вообще не содержит норм, аналогичных анализируемой ст. 156 УК РФ (например, УК Беларуси, УК Азербайджана, УК Эстонии, УК Узбекистана). Вопрос об ответственности за применение насилия к несовершеннолетним рассматривается в рамках ответственности за преступления против личности в целом. Неисполнение же или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних является предметом оценки со стороны норм иных отраслей права (гражданское, семейное). Во-вторых, в ряде стран законодатель криминализировал жестокое обращение со всеми членами семьи, включая несовершеннолетних (УК Польши, УК КНР, УК Болгарии). В-третьих, в большинстве стран за совершение подобных деяний предусмотрены более жесткие санкции (УК ФРГ, УК Швейцарии, УК Польши, УК Испании).

Анализ положений уголовного законодательства зарубежных стран показывает, что позитивный опыт законодательной регламентации ответственности за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего отдельных стран может быть использован российским законодателем для повышения превентивного потенциала ст. 156 УК РФ. В частности, представляется необходимым криминализировать само по себе систематическое неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, жестокое же обращение с несовершеннолетним следует рассматривать как квалифицирующий признак состава ст. 156 УК РФ³⁶². При этом границей, отделяющей уголовно-наказуемое деяние от административного правонарушения, может служить, например, признак совершения несовершеннолетним антиобщественных действий (например, занятие проституцией, попрошайничеством и т.п.) или преступления (при отсутствии признаков вовлечения) либо иное создание угрозы для физического или духовного (психического) развития несовершеннолетнего. Установленное в законе требование о сопряженности неисполнения обязанностей по воспитанию с жестоким обращением с несовершеннолетним, исключает возможность квалификации по ст. 156 УК действий, посягающих на сам «процесс его нормального воспитания, обеспечивающий физическое, интеллектуальное, нравственное, социальное взросление личности несовершеннолетнего»³⁶³. Дифференциация же ответственности позволит обеспечить должную защиту интересов несовершеннолетних, их права на воспитание. Таким образом, такой законодательный подход обеспечит социальную направленность нормы, которая в данном случае будет охранять не только здоровье и телесную неприкосновенность ребенка, но и процесс его воспитания.

Более того, сама по себе законодательная политика в области охраны прав несовершеннолетних должна иметь системный, последовательный характер, быть направленной на защиту несовершеннолетних от любых форм проявления насилия со стороны любых лиц. Так, Федеральный закон РФ от 27 июля 2009 г. выделил в качестве квалифицирующего признака составов ст. 105 (п. «в» ч. 2), 111 (п. «б» ч. 2), 112 (п. «в» ч. 2), совершение указанных действий в отношении малолетнего. Получается, что совершение этих деяний в отношении лиц, в возрасте от 14 до 18 лет, не представляет собой столь повышенной общественной опасности, чтобы выделить его в качестве квалифицирующего признака. На наш взгляд, целесообразно во всех уголовно-правовых нормах, закрепляющих ответственность за преступные посягательства, совершаемые с применением насилия и жестокости (в том числе и в ст. 156 УК РФ), выделить в качестве квалифицирующих и (или) особо квалифицирующих признаков совершение деяния в отношении несовершеннолетних с дифференциацией в зависимости от возраста (именно по такому пути пошел законодатель в ст. 134, 135 УК РФ)³⁶⁴.

Кроме того, следует также отметить необходимость в изменении санкции за совершение преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ в сторону ужесточения, но ужесточения умеренного. Наличие в санкции ст. 156 УК РФ таких видов наказаний, как обязательные работы, исправительные работы, принудительные работы является эффективным воздействием на правонарушителей, поскольку при отсутствии у преступника заработка применение к нему штрафа не сыграет ни превентивной, ни карательной роли. Позитивным шагом можно считать также наличие в качестве одного из видов наказаний за данное преступление лишения свободы с лишением права занимать должности или заниматься определенной деятельностью. Однако, на наш взгляд, в силу высокой степени общественной опасности и высокой степени распространенности, а также учитывая латентность данных преступлений, на наш взгляд, необходимо увеличить верхний предел лишения свободы, за преступления, предусмотренные ст. 156 УК РФ, на срок до 5 лет, тем самым отнести его к преступлению средней тяжести.

Более того, полагаем, что сокращение случаев домашнего насилия не может быть достигнуто простым ужесточением санкций. Необходимо на законодательном уровне решить вопрос о помощи (психологической, социальной или иной) в преодолении сложившегося уголовно-правового конфликта. Ведь отправить родителя в исправительное учреждение или лишить его родительских прав далеко не всегда означает решение проблемы. На наш взгляд, одним из возможных вариантов ее решения может стать, например, введение института принудительной (с точки зрения, назначения) психологической помощи несовершеннолетним потерпевшим. Причем в ряде случаев такая помощь должна оказываться не только ребенку, но и семье в целом. Учитывая также то обстоятельство, что насилие по отношению к несовершеннолетним детям часто применяют лица, проживающие с ними на одной территории, но не имеющие юридических прав и обязанностей по отношению к ним (сожители), считаем возможным легализовать в качестве начальной реакции государства на происшествие такую меру как «удаление с территории» (по образцу, например, законодательства Германии), суть которой сводится к тому, что: «Тот, кто бьет, тот должен быть выселен». Таким образом, совершенно очевидно, что дети практически не способны сами себя защитить, поэтому нуждаются в особой, усиленной защите общества и государства. К сожалению, в настоящее время законодательство, регламентирующее противодействие внутрисемейным насильственным преступлениям отстает от происходящих в российском обществе изменений. Мы поддерживаем предложения о необходимости принятия Законов «О защите жертв насилия», «О предотвращения насилия в семейно-бытовой сфере», а также реформирования действующего уголовного и уголовно-процессуального законодательства в целях укрепления правового статуса несовершеннолетнего, ставшего жертвой преступления. В рамках законодательства должны быть не только четко регламентированы деяния, влекущие ответственность, но и предупредительная деятельность различных органов, обязанных обеспечивать защиту интересов детей, а также возможность реабилитации несовершеннолетних жертв и иные виды помощи.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Раскройте проблемы квалификации похищения человека.

2. Определите, по каким признакам производится отграничение похищения человека от незаконного лишения свободы, захвата заложника.

3. Какие проблемы можно выделить при квалификации торговли людьми?

4. Изучите специальную литературу и сформируйте собственную позицию относительно возможного совершенствования ст. 128.1 УК.

5. Как соотносятся составы изнасилования и насильственных действий сексуального характера?

6. Чем отличается понятие беспомощности потерпевшего в составах половых преступлений и иных преступлений против личности?

7. Какие рекомендации можно дать законодателю относительно возможного совершенствования редакций статей о половых преступлениях?

8. Ознакомившись со специальной литературой, оцените с позиции справедливости формулировки примечаний к ст. 131 УК РФ, к ст. 134 УК РФ.

9. В чем отличие вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (антиобщественных действий) от подстрекательства к совершению преступлению?

10. Определите содержание и уголовно-правовое значение категории «заведомость» применительно к возрасту несовершеннолетнего для решения вопроса об уголовной ответственности в случае совершения против него преступления.

11. В чем состоит неисполнение и ненадлежащее обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего применительно к ст. 156 УК РФ?

12. Всегда ли жесткое обращение с несовершеннолетним применительно к ст. 156 УК РФ означает применение насилия к несовершеннолетнему?

13. Выделите проблемные вопросы квалификации ст. 156 УК РФ.

Глава 4. ПОНЯТИЕ И ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать: наиболее важные вопросы уголовной политики в области защиты права собственности; основные правоприменительные проблемы в сфере борьбы с преступлениями против собственности; наиболее типичные судебно-следственные ошибки, возникающие при квалификации преступлений против собственности и способы их преодоления.

уметь: толковать с помощью различных средств и приемов уголовно-правовые нормы об ответственности за преступления против собственности; разграничивать смежные преступления, разрешать проблемы, возникающие при квалификации данных преступлений; применять полученные знания на практике; грамотно приводить примеры, анализировать соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

владеть: информацией о различных научных позициях по наиболее спорным вопросам квалификации преступлений против собственности; знаниями о проблемах криминологической обоснованности преступлений против собственности; навыками квалификации преступлений против собственности; навыками анализа правоприменительной практики в отношении преступлений против собственности.

4.1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против собственности

Глава о преступлениях против собственности является структурным элементом раздела VIII «Преступления в сфере экономики» УК РФ, где интегрированным объектом являются экономические отношения (совокупность производственных отношений). Прежде всего к ним относятся отношения собственности на орудия и средства производства, а также на предметы труда (именно в этом смысле собственность проявляется как экономическая категория). Родовым объектом преступлений против собственности выступают отношения собственности. Непосредственным объектом при совершении конкретного преступления могут выступать любые формы собственности: частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности.

Собственники определены в ст. 212 ГК РФ – это граждане, юридические лица (кроме унитарных предприятий и финансируемых собственником учреждений), Российская Федерация, субъекты РФ или муниципальные образования. К иным владельцам имущества относятся лица, владеющие имуществом, например, на праве пожизненного наследуемого владения, хозяйственного ведения, оперативного управления либо по другому основанию, предусмотренному законом или договором (например, по договору аренды, хранения, перевозки и т.д.).

В современном уголовном праве России собственность признается одним из важных правоохраняемых объектов, поставленных в перечне социальных благ, интересов и ценностей на второе место сразу после прав и свобод человека и гражданина. Охрана собственности от преступных посягательств провозглашена одной из задач Уголовного кодекса РФ (ч. 1 ст. 2). В соответствии с ГК РФ собственность – это и юридическая категория, представляющая собой правоотношение, возникающее между собственником имущества и всеми остальными членами общества (несобственниками) по поводу владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом.

В настоящее время происходит переосмысление существующего понимания объекта преступлений, предусмотренных главой 21 УК РФ, в связи с изменением основ экономического строя общества. Россия сегодня от социализма пришла к капитализму. Предмет преступлений против собственности не тождествен объекту права собственности, к которому помимо имущества относятся естественные богатства, интеллектуальная собственность и т.д. Действующий ГК существенно расширяет перечень объектов права собственности, включая в него любое имущество производственного, потребительского, социального, культурного и иного назначения, за исключением отдельных видов указанного в законодательных актах имущества, которое не может принадлежать гражданам или юридическим лицам. Так, в исключительной собственности государства находятся: государственная казна, золотой запас, алмазный и валютный фонды Российской Федерации, средства государственного бюджета Российской Федерации, ресурсы континентального шельфа, морской экономической зоны Российской Федерации, культурные и исторические ценности общегосударственного значения, клады в виде вещей, относящихся к памятникам истории или культуры, и некоторое другое имущество.

Под предметом преступлений против собственности понимается не любой объект права собственности, а лишь такой, который обладает рядом признаков:

1) имеет определенную физическую форму (вещной признак);

2) ему присуща объективная экономическая ценность (экономический признак);

3) объект права собственности, не является изъятым из свободного гражданского оборота и ограниченно оборотоспособным (ст. 129 ГК РФ);

4) оно является для виновного в правовом смысле чужим (юридический признак)³⁶⁵;

5) в него должен быть вложен человеческий труд (социальный признак).

Сегодня с учетом социально-экономических изменений, произошедших в России предметом преступлений против собственности, характеризуемым с социальной стороны, могут быть не только вещи, созданные посредством вложения в них общественно необходимого труда человека, но и другие вещи, включенные в гражданский оборот, то есть могущие быть проданы, куплены, обменены и т.д., например, необработанные – в природном состоянии – земельные участки, находящиеся в частной собственности.

Согласно ст. 128 ГК РФ имущество включает в себя наличные деньги и документарные ценные бумаги том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.

В уголовно-правовой защите нуждаются как отношения собственности по принадлежности вещей субъектам права собственности, иным владельцам, так и отношения по переходу собственности от одних лиц к другим.

Указание на имущество как предмет преступлений против собственности посредством понятия «право на имущество» не свидетельствует об отсутствии признака материальности, так как это – юридическое выражение предмета материального мира, той вещи, право на которую приобретает виновный.