История юридической науки в России

Монография

Издание второе

Под редакцией  
профессора, заслуженного юриста Российской Федерации 
В. В. Блажеева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.1(470+571)

ББК 67.3(2Рос)

И90

Рецензенты:
Лазарев В. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, главный научный сотрудник Центра фундаментальных правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации;
Исаков В. Б., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой теории и истории права НИУ ВШЭ.

Под редакцией профессора, заслуженного юриста Российской Федерации В. В. Блажеева.

Монография подготовлена в Университете имени О. Е. Кутафина и посвящена эволюции, тенденциям развития юридической науки в России в дореволюционный, советский и современный периоды. Авторы стремились проследить преемственность в развитии отечественной юридической науки.

Материал структурирован по отраслям научного знания и в некоторой степени научных специальностей и включает в себя семь разделов: о становлении и развитии теоретической и исторической наук; наук, относимых к публичному праву; к частному праву; истории уголовно-правовых наук; наук процессуального цикла; международноправовых наук. Авторы не только исследовали тенденции развития юридической науки в России в предшествующие периоды, но и посвятили специальный раздел анализу новых направлений в российской юридической науке, в частности, информационному, банковскому, конкурентному праву, праву интеллектуальной собственности и др.

Монография предназначена для обучающихся юридических вузов, практических работников, всех интересующихся отечественной историей юридической науки.

УДК 340.1(470+571)

ББК 67.3(2Рос)

© Коллектив авторов, 2009

© Коллектив авторов, 2020, с изменениями

© ООО «Проспект», 2020

Список авторов

Раздел 1

1. Корнев А.В., д.ю.н., проф., зав. кафедрой теории государства и права Университета имени О.К. Кутафина

2. Липень С.В., д.ю.н., доц., профессор кафедры теории государства и права Университета имени О.К. Кутафина

3. Исаев И.А., д.ю.н., проф., зав. кафедрой истории государства и права Университета имени О.К. Кутафина, Заслуженный деятель науки РФ;

Галкин И.В., к.ю.н., ст. преподаватель кафедры истории государства и права;

Гоголева Т.Ю., к.и.н., доц., доцент кафедры истории государства и права;

Берзина А.А., к.и.н., доц., доцент кафедры истории государства и права;

Приходько М.А., к.ю.н., доц., доцент кафедры истории государства и права

Раздел 2

1. Комарова В.В., д.ю.н., проф., зав. кафедрой конституционного и муниципального права Университета имени О.К. Кутафина;

Невинский В.В., д.ю.н., проф., профессор кафедры конституционного и муниципального права, Заслуженный юрист РФ;

Осавелюк А.М., д.ю.н., проф., профессор кафедры конституционного и муниципального права;

Садовникова Г.Д., д.ю.н., проф., профессор кафедры конституционного и муниципального права;

Сергеев А.Л., к.ю.н., доц., доцент кафедры Истории государства и права;

Барциц А.Л., к.ю.н., преподаватель кафедры конституционного и муниципального права;

Заикин С.С., к.ю.н., ст. преподаватель кафедры конституционного и муниципального права

2. Попов Л.Л., д.ю.н., проф., профессор кафедры административного права и процесса, Заслуженный деятель науки РФ, Заслуженный юрист РСФСР

3. Грачева Е.Ю., д.ю.н., проф., зав. кафедрой финансового права, Заслуженный юрист РФ

4. Жаворонкова Н.Г., д.ю.н., проф., зав. кафедрой экологического и природоресурсного права, Заслуженный юрист РФ;

Зиновьева О.А., к.ю.н., доц., доцент кафедры экологического и природоресурсного права

Раздел 3

1. Богданова Е.Е., д.ю.н., доц., и.о. зав. кафедрой гражданского права;

Ксенофонтова Д.С., к.ю.н., доцент кафедры семейного права

2. Ершова И.В., д.ю.н., проф., зав. кафедрой предпринимательского и корпоративного права, Заслуженный юрист РФ;

Андреева Л.В., д.ю.н., проф., профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права

3. Лютов Н.Л., д.ю.н., проф., зав. кафедрой трудового права и права социального обеспечения;

Лушников А.М., д.ю.н., д.и.н., проф., зав. кафедрой трудового и финансового права Ярославского государственного университета имени П.Г. Демидова

4. Дмитриева Г.К., д.ю.н., проф., профессор кафедры международного частного права, Заслуженный юрист РФ

Раздел 4

1. Чучаев А.И., д.ю.н., проф., профессор кафедры уголовного права

2. Дашков Г.В., д.ю.н., проф., профессор кафедры криминологии и уголовно-исполнительного права, Заслуженный деятель науки РФ

3. Ищенко Е.П., д.ю.н., проф., зав. кафедрой криминалистики, Заслуженный деятель науки РФ, Заслуженный юрист РФ

4. Россинская Е.Р., д.ю.н., проф., зав. кафедрой судебных экспертиз, Заслуженный деятель науки РФ;

Зинин А.М., д.ю.н., проф., профессор кафедры судебных экспертиз, Заслуженный юрист РФ

Раздел 5

1. Боннер А.Т., д.ю.н., проф., профессор кафедры гражданского и административного судопроизводства, Заслуженный деятель науки РФ;

Фурсов Д.А., д.ю.н., проф., профессор кафедры гражданского и административного судопроизводства Российского государственного университета правосудия

2. Лупинская П.А. , д.ю.н., проф., Заслуженный деятель науки РФ;

Вилкова Т.Ю., к.ю.н., доц., доцент кафедры уголовно-процессуального права

Раздел 6

1. Ануфриева Л.П., д.ю.н., проф., профессор кафедры международного права;

Соколова Н.А., д.ю.н., доц., зав. кафедрой международного права

2. Кашкин С.Ю., д.ю.н., проф., зав. кафедрой европейского и интеграционного права, Заслуженный юрист РФ

Раздел 7

1. Минбалеев А.В., д.ю.н., доц., зав. кафедрой информационного права и цифровых технологий;

Рассолов И.М., д.ю.н., доц., доцент кафедры информационного права и цифровых технологий;

Чубукова С.Г., к.ю.н., доц., доцент кафедры информационного права и цифровых технологий

2. Володина С.И., к.ю.н., доц., зав. кафедрой адвокатуры;

Макаров С.Ю., к.ю.н., доц., доцент кафедры адвокатуры;

Поспелов О.В., к.ю.н., доц., доцент кафедры адвокатуры

3. Смирнов А.Ф., д.ю.н., проф., профессор кафедры организации судебной и прокурорско-следственной деятельности, Заслуженный юрист РФ

4. Отческая Т.И., д.ю.н., проф., зав. кафедрой организации судебной и прокурорско-следственной деятельности

5. Исаенко В.Н., д.ю.н., проф., профессор кафедры организации судебной и прокурорско-следственной деятельности, Заслуженный юрист РФ

6. Ефимова Л.Г., д.ю.н., проф., зав. кафедрой банковского права

7. Понкин И.В., д.ю.н., проф., профессор кафедры спортивного права

8. Новоселова Л.А., д.ю.н., проф., зав. кафедрой интеллектуальных прав, Заслуженный юрист РФ;

Гринь Е.С., к.ю.н., доц., доцент кафедры интеллектуальных прав

9. Романова В.В., д.ю.н., зав. кафедрой энергетического права

10. Пузыревский С.А., к.ю.н., доц., зав. кафедрой конкурентного права;

Серегин Д.И., к.ю.н., доц., доцент кафедры конкурентного права

Предисловие

Эпоха перемен и преобразований, переживаемая нашей страной, процессы цифровизации, способные в ближайшем будущем изменить мир, со всей неизбежностью ставят вопрос о роли и предназначении права в современном государстве и обществе. Осмысление основных подходов к правовому регулированию новых общественных отношений невозможно без выявления исторических тенденций, закономерностей, традиций развития российской юридической науки.

Учеными Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) подготовлено второе издание монографии «История юридической науки в России». Первое вышло в 2009 году по инициативе выдающегося российского ученого — юриста, академика РАН Олега Емельяновича Кутафина.

Необходимость второго издания продиктована рядом обстоятельств, включая значительный и качественный прирост новых научных знаний практически во всех отраслях юридической науки, переоценку, казалось бы, устоявшихся парадигм, институтов и методологических подходов, поскольку новые общественные реалии настоятельно требуют адекватного научного осмысления в целях дальнейшего совершенствования правового регулирования наиболее важных сторон общественной жизни. Необходимо также учитывать, что наука вообще и юридическая в частности, должна своевременно выявлять проблемы, которые потребуют юридической регламентации и в этой связи давать научно обоснованные прогнозы правового развития на основе объективных закономерностей.

В настоящем издании сделан акцент на развитии отечественной юридической науки на всех трех этапах ее эволюции: дореволюционном, советском и современном.

Авторы монографии стремились проследить преемственность в развитии отечественной юридической науки.

Дореволюционный период юриспруденции нередко именуют классическим. Именно во второй половине XIX — начале XX вв. был заложен прочный фундамент юридической науки и образования. Это время было на редкость плодотворным и благоприятным для развития юриспруденции. Одно перечисление имен блестящих ученых — юристов заняло бы не одну страницу.

Советский период характеризуется формированием серьезных научных школ, созданием базовых парадигм по всех отраслях советского права.

Современный период особенно интересен. Он характеризуется быстрой динамикой и рациональными технологическими инновациями. Иными словами, в монографии представлено становление и развитие отраслевых юридических доктрин в лице наиболее авторитетных ее представителей и научных школ.

Кроме того, материал структурирован по отраслям научного знания и в некоторой степени научных специальностей.

История юридической науки объективно начинается со становления и эволюции теоретической и исторической науки. Эти научные и учебные дисциплины принято именовать базовыми, фундаментальными. Затем показано развитие государственно-правовой науки.

Частное право представлено историей развития близких, смежных отраслей права. Отдельно изложено становление и развитие уголовно-правовой науки.

История правовой науки, разумеется, будет неполной без эволюции наук процессуального цикла.

В книге отражена история международного и европейского права.

Понятно, что объединение в один раздел нескольких отраслей научно-юридического знания происходило на основе их определенной близости и в этом смысле является условным.

Заключительный раздел посвящен новым направлениям развития юридической науки. В последние годы сформировались перспективные и востребованные жизнью новые отрасли юридического знания.

Ну, и, наконец, авторы не только проанализировали развитие наиболее значимых юридических доктрин, но и попытались предсказать их дальнейшую эволюцию в свете тех изменений, которые происходят на наших глазах.

Необходимо отметить, что ученые — юристы ВЮЗИ-МЮИ-МГЮА, Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) всегда вносили и вносят серьезный вклад в российскую юридическую науку и образование, отвечают на все новые вызовы, тесно сотрудничая с другими научными и образовательными учреждениями.

Ректор Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
профессор, заслуженный юрист РФ Блажеев В.В.

Раздел 1.
ЭВОЛЮЦИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК

1. Теория государства и права: становление и эволюция

Определить точное время, с которого началось формирование теории государства и права в России, достаточно сложно. Представление о праве и государстве возникает практически одновременно с самим феноменом государственности. В этом смысле правовая мысль России имеет довольно богатую историю. Однако собственно теория как наивысшая форма понимания и отражения правовой реальности возникает гораздо позже. Любая теория как система понятий, суждений, концепций обретает статус науки только тогда, когда поднимается до осознания сущности явлений и закономерностей их бытия. Учреждение в XVIII веке Российской академии наук, университетов, где были созданы юридические факультеты, стажировки в лучших европейских университетах наиболее способных студентов и молодых ученых послужили мощным импульсом для развития правовой науки. Оценивая путь, пройденный российской юридической наукой, можно согласиться с оценкой, данной ей Н. М. Коркуновым: «Мы можем пожаловаться разве только на малое количество людей, посвятивших себя научному изучению права, но не на их качество»¹.

Теория государства и права в этот период еще не существовала как самостоятельная научная дисциплина, и на протяжении целого столетия вплоть до конца XIX — начала ХХ века она развивалась в рамках философии права. Сама же философия права первоначально своим предметом имела естественное право как нечто идеальное и образцовое, а затем стала заниматься теоретическими проблемами позитивного права (Куницын А. П. «Право естественное», 1820; Редкин П. Г. «Из лекций по истории философии права в связи с историей философии вообще». Т. 1–7. СПб., 1889–1891).

Роль своеобразного мостика между философией права и сформировавшейся впоследствии теорией права сыграла энциклопедия права, которая параллельно с первой выполняла по сути роль второй, пытаясь соединить без всяких попыток теоретических обобщений существующие правовые знания в единую систему. Энциклопедия права выполнила важнейшую задачу, сформировав словарь юридических понятий, который затем стал органичной частью общей теории права.

Определенной вехой в формировании общей теории права стало опубликование в 1869 году видным ученым-правоведом М. Н. Капустиным основательного труда под названием «Теория права. Общая догматика. Ч. 1». Отдавая должное энциклопедии права, он выразил сомнения относительно ее способности двигаться дальше в понимании права во всем его многообразии. «Каждая юридическая наука рассматривает право в приложении к известной системе отношений со всех сторон — догматической, исторической и политической. Но необходима также такая наука, которая установила бы общую догму права и общества, указала бы на юридическую область в целом ее объеме и на связь отдельных юридических отношений, наконец, определила бы общую систему юридических наук». Такой наукой, по его мнению, должна стать теория права и общества.

Многие юристы в дореволюционной России были уверены в том, что до постижения сущности права будущий юрист должен хорошо изучить человека и общество. Так были предвосхищены юридическая антропология и социология права.

Сложнее обстоит дело с соотношением предметов философии права и теории права. По мнению одних современных ученых, философия права представляет собой один из разделов общей теории права. Другие настаивают на том, что философия права является самостоятельной научной дисциплиной. Как бы там ни было, связь между философией права и общей теорией права разорвать очень трудно. Философия права всегда стремилась познать идею права, его сущность. Эта задача была сформулирована Г. В. Ф. Гегелем в его знаменитой «Философии права» (1820). Не может обойти этого вопроса и общая теория права, для которой он, может быть, является самым главным. Эта связь настолько очевидна, что один из выдающихся дореволюционных русских юристов Г. Ф. Шершеневич свою двухтомную фундаментальную работу назвал «Общая теория права» (М., 1911, 1912). В тексте же он дал пояснение, что содержание современной научной философии права образуют три ее части: общая теория права, история философии права и политика права.

Выход теории права за рамки философии права был вполне закономерным. Рождение теории права в качестве базовой методологической науки было предопределено самой жизнью, а точнее, бурным развитием во второй половине девятнадцатого столетия товарно-денежных отношений. Стремительное развитие экономики, формирование рынка с разнообразными отношениями производства и обмена потребовали соответствующего правового регулирования. Первоначально в рамках цивилистики, а затем на уровне различных отраслей права постепенно начинает складываться теория права, основной задачей которой становится формирование общих понятий и категорий юридической науки и практики.

Конец XIX — начало ХХ века были очень плодотворными для развития юридической науки. Сформировавшись под большим влиянием европейской науки, дореволюционная российская юридическая мысль затем стала развиваться столь стремительно, что за короткий период времени завоевала серьезный авторитет. Сущность права, генезис, социальная ценность и его всемирное предназначение, связь государства и права — разработка этих и других вопросов общей теории права стала достоянием мировой юриспруденции.

Рассматривая зарождение и развитие общей теории права и государства, следует отметить, что прилагательное «общая» в названии науки и учебной дисциплины появилось отнюдь не случайно. По своей природе теория не может замыкаться на частностях, какой-либо казуистике или исключениях из правил. С момента своего рождения она была нацелена на выявление общих закономерностей существования права и государства, которые невозможно открыть в рамках отдельных отраслей права или на опыте отдельной национальной государственно-правовой реальности. Российскую теорию права и государства, как правило, создавали те ученые, которые пришли в нее из конкретных отраслей права, чаще всего из цивилистики, что позволяло им под широким углом зрения смотреть на цели, задачи и функции новой науки.

Мощное развитие общей теории права и государства отчасти можно объяснить и широким использованием сравнительного метода. Теория получала эмпирический материал из отраслевых наук, которые не просто изучали российское право, а в его сравнении с правом других, как правило, европейских государств.

Требует пояснения и тот факт, почему наука и учебная дисциплина со временем получили название «теория права и государства», или в другой интерпретации — «теория государства и права». Первоначально многие склонялись к названию «теория права и общества». Аргументы восходили к известному изречению древних Ubi Societas, Ibi Jus («где общество, там право» [лат.]). По образному выражению Б. Н. Чичерина, «как факт, право есть явление общественной жизни». Сходные позиции обнаруживает и Е. Н. Трубецкой, который полагал, что «право содержит в себе элемент личный и общественный». Одним словом, поскольку право есть порождение социума и одно из условий его существования, необходимо изучать общество. К тому же общество и право возникают раньше государства, как полагало большинство дореволюционных русских юристов. Тем не менее некоторые выдающиеся ученые в название своих фундаментальных работ стали включать теорию государства, как это сделал Л. И. Петражицкий, выпустив свою знаменитую «Теорию права и государства в связи с теорией нравственности» (СПб., 1906), которого трудно заподозрить в симпатиях к этатизму. Этому примеру последовал его ученик П. А. Сорокин («Элементарный учебник общей теории права в связи с теорией государства». Ярославль, 1919). Другие же ученые, такие как Г. Ф. Шершеневич («Общая теория права». М., 1911–1912), А. А. Рождественский («Основы общей теории права». М., 1912), В. М. Хвостов («Общая теория права. Элементарный очерк»), П. Г. Виноградов («Очерки по теории права». М., 1915), в самом содержании своих работ обращались к проблеме государства и его связи с правом.

Это нельзя признать случайностью. Среди представителей юридических профессий было много людей с либеральными взглядами, поэтому вольно или невольно их политические убеждения влияли на видение права и государства. И все-таки соображения чистой науки перевесили. Ни признание исторического первенства общества и права перед государством, ни стремление подчинить государство праву не уводили дореволюционных ученых от реальности в область бесплодных фантазий. Жесткая, причинно-функциональная взаимосвязь государства и права или права и государства была настолько очевидна, что практически никто не решался рассматривать эти категории абсолютно изолированно друг от друга. В итоге было сформулировано устоявшееся ныне название, и хотя слабо аргументированные, политически ангажированные попытки разорвать теорию права и теорию государства будут предприниматься уже в постсоветское время, но они пока не получили широкой поддержки в научном сообществе.

В конце XIX века начинают складываться научные школы государства и права, между которыми имели место разные формы сотрудничества, что отнюдь не исключало и элементы некоторого соперничества.

В дореволюционный период своей истории теория государства и права как наука редко отвлекалась на какие-то узкие, специальные проблемы. В основном все работы в области общей теории представляют собой систематизированное изложение курса права и государства и составляющих их элементов. Само собой разумеется, что основными объектами познания являлись сами институты права и государства, причем плюрализм мнений был настолько широк, что одни теории (школы) порой начисто отвергали другие. Пожалуй, никогда больше в истории отечественной юридической науки не было такой свободы обмена мнениями и отсутствия какого-либо администрирования в области мысли, как это имело место на рубеже девятнадцатого-двадцатого столетий.

Несмотря на то что право в дореволюционной России понимали по-разному, фактически с самого начала формирования новой науки существовали некие общие методологические подходы. Право, констатировал профессор Н. И. Палиенко, относится к наиболее сложным явлениям социального мира, поэтому «общие законы общественной жизни действуют и в области права. Право, следовательно, не может быть понято вне связи с фактами и условиями действительной жизни». По его мнению, право не выходит из закономерностей общественных явлений. Он солидарен с Г. Еллинеком в том, что право как бы ведет двойную жизнь: оно являет собой сочетание сущего и должного. Право является правилами, нормами, выражающими идею о должном порядке общественных связей. При этом не следует забывать, что действительная жизнь, фактические отношения во всем их разнообразии являются необходимыми предпосылками этих норм, почвой, на которой право развивается и черпает свое содержание и к которой оно применяется.

С точки зрения Б. Н. Чичерина, автора многих фундаментальных работ («История политических учений», т. 1–5. М., 1869–1902; «Собственность и государство», т. 1–2. М., 1882–1883; «Философия права». М., 1900 и др.), источник права, как и нравственности, лежит в свободе. Тем не менее необходимо установление общего закона, определяющего границы каждого лица. Поэтому «право есть совместное существование свободы под общим законом».

Сходную позицию занимал и Е. Н. Трубецкой («Общая теория права». Иркутск, 1919). Право выражает правила поведения, поэтому он понимал его как совокупность норм, с одной стороны, предоставляющих, а с другой — ограничивающих внешнюю свободу лиц в их взаимных отношениях. Право имманентно содержит в себе два элемента — личный и общественный, следовательно, «право есть 1) объективный порядок, регулирующий отношения людей в обществе, и 2) субъективный порядок, заключающий в себе индивидуальные права, признаваемые и предоставляемые юридическими нормами».

Б. А. Кистяковский, может быть, более других изучивший связь общества и права («Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права». М., 1916), утверждал, что «изучение права как социального явления нужно не только для осуществления теоретической цели — достичь наиболее полного знания права. Оно является насущной потребностью того, чтобы право не расходилось со справедливостью и чтобы само право было справедливым». Изучение права и всего того, что с ним связано, дает совокупность различных сведений. Эти сведения, согласно правилам формальной логики, можно сводить в определения, т. е. образовывать из них понятия. Последние «выражают в концентрированном виде то, что мы знаем о предмете».

С позиции П. И. Новгородцева («Из лекций по общей теории права. Часть методологическая». М., 1904) силы, образующие право, скрываются внутри, действуют медленно и нигде не выступают явственно. При этом он подчеркивает, что «право образуется если и закономерно, то через людей и при посредстве их воли».

Целый ряд дореволюционных юристов и философов (В. М. Гессен, П. Г. Виноградов, П. И. Новгородцев и др.) усматривали тесную связь между правом и нравственностью. Лучше других это выразил В. С. Соловьев («Оправдание добра». М., 1899), для которого право есть «принудительное требование реализации определенного минимального добра или порядка, не допускающего известных проявлений зла».

А. С. Ященко занимал позицию, в чем-то сходную с позицией Л. И. Петражицкого («Синтетическая точка зрения в юридических теориях». СПб., 1912). Он видел в праве совокупность действующих в обществе, психически переживаемых людьми и нашедших свое выражение в объективных социальных формах норм, которые устанавливают путем охраны или разграничения принудительное равновесие между интересами внешней свободы лица и интересами общественного блага.

Изучение права с ориентацией на его связи с обществом характерно и для А. С. Алексеева. Он полагал, что в обществе живут юридические идеи, но там нет готовых формул. Однако законодатель в своей лаборатории применяет к ним правила юридической техники и конструирует логическую систему правовых предписаний (определений). Но «эти определения становятся живыми законами лишь постольку, поскольку в них живы принципы и требования, подсказанные законодателю тем правовым сознанием, органом которого он является».

Есть все основания полагать, что дореволюционные юристы предвосхитили разрешение проблемы естественного и позитивного права. Дело в том, что они не видели антагонизма между ними, как делают это отдельные современные авторы, а предлагали нормы естественного права сделать составной частью позитивного. Такая позиция была свойственна юристам, которые принадлежали к разным правовым школам. В этом смысле делить их на сторонников и противников естественного права бессмысленно. Причем П. И. Новгородцев, В. С. Соловьев, И. А. Покровский и др. с удивлением констатировали, что ни одна из деклараций, принятых в западных странах, не содержит, может быть, самого главного естественного права, а именно права на достойное существование.

В дореволюционной России понимали право по-разному, но все-таки доминировали следующие школы права.

Государственно-организационная (государственно-повелительная) теория понимала под правом то, что государство «приказывало» считать таковым. Отдельные современные авторы именуют такой подход правоэтатистским, позитивистским и даже нормативным. Что касается последней точки зрения, то она довольно некорректна, о чем будет сказано ниже. Констатация данной теории в качестве позитивистской основана не столько на том, что она признавала только то право, которое исходило от государства, сколько на использовании формально-догматического метода исследования, присущего философии позитивизма. В 1882 году выходит программная работа заслуженного профессора ряда российских университетов С. В. Пахмана, которая называлась «О современном движении в науке права». Целый ряд блестящих русских юристов позитивистского направления, таких как Е. В. Васьковский, Г. Ф. Шершеневич, Д. Д. Гримм, Н. И. Палиенко, А. А. Рождественский, активно работали в рамках этого направления, сделав много полезного для юридической науки и особенно для практики. Например, название работы Е. В. Васьковского «Руководство к толкованию и применению законов. Для начинающих юристов» говорит само за себя. Позитивизм скорее ориентировался на потребности практики и отчасти по этой причине господствовал в дореволюционной России. Однако была и другая. Позитивистская теория права становится востребованной всякий раз, как только общество ощущает потребность в устойчивом правовом порядке. В либеральные периоды она, как правило, подвергается критике до очередного исторического призвания.

Психологическая школа права (Л. И. Петражицкий и др.) понимала право как совокупность императивно-атрибутивных душевных переживаний, которые путем психического взаимодействия членов какой-либо группы приобретают общее значение и объективируются в правовых нормах. Психологическая теория права за относительно небольшой период смогла завоевать некоторую популярность и даже перешагнуть пределы России. П. А. Сорокин, составивший славу американской социологии, с благодарностью вспоминал Л. И. Петражицкого как одного из своих учителей. Некоторые его российские ученики поспешили заявить, что юридическая наука наконец-то дала ответ на вопросительную иронию И. Канта и теперь она точно знает, что есть право. Заслуга Л. И. Петражицкого и его учеников состоит не в том, что они объяснили миру, что такое право, а в том, что они первыми обратили самое серьезное внимание на психологические аспекты бытия права, переместив его поиски во внутренний мир человека. По сути дела, Л. И. Петражицкий выдал правовое сознание за подлинное, настоящее право. Тем не менее его вклад в развитие общей теории права и государства неоценим.

Представители социологической теории права (С. А. Муромцев, Б. А. Кистяковский, М. М. Ковалевский, Н. М. Коркунов и др.) направили поиски природы права в общество, поскольку считали его исходным моментом в понимании сущности права. С. А. Муромцев был, пожалуй, первым в российской теории права, кто убедительно показал обусловленность права общественными отношениями. Новая методология, выработанная социологической теорией права (рассмотрение права в контексте других социальных явлений и взаимосвязей, функциональное изучение права и т. д.), вела к пересмотру самого понятия права. По мнению С. А. Муромцева, право представляло собой сложившийся порядок отношений, защищенный организованным (юридическим) способом. В своей основной работе («Определение и основное разделение права». М., 1879) он писал, что «…жизнь права не может быть сведена только к юридическим нормам». Несомненна заслуга С. А. Муромцева в развитии теории правоприменительного процесса. С его именем связана заметная попытка внести в теорию правоприменения так называемые внесудебные критерии — практику, мнение судьи, общественное правосознание, справедливость и т. д. Без тени сомнения он утверждал: «Судья — законодатель, тем более деятельный, чем менее деятельным оказывается сам законодатель, он сам проводник в жизнь тех начал, которые сознание общества в противоположность действующему закону объявляет справедливым и естественным».

М. М. Ковалевский («Общее учение о государстве». СПб., 1909) рассматривал право как продукт исторического развития, отражающий определенные стадии достигнутой обществом солидарности. Он полагал, что право стоит вне и над государством, как явление, вытекающее из факта общественной солидарности. В этом смысле его идеи перекликаются со взглядами известного французского юриста Леона Дюги.

Нормативная школа, или нормативизм, в праве была, пожалуй, наиболее разработанным, но не обладающим внутренним единством направлением. С онтологической точки зрения нормативизм не уступает по своей сложности ни одному направлению в праве. К сожалению, в отечественной теории права советского и постсоветского периодов сложилось легковесное отношение к нормативизму в том смысле, что любое определение права как совокупности норм объявлялось в качестве такового. Подлинным творцом нормативной теории права является Г. Кельзен. Однако российские юристы не просто восприняли его идеи, но и значительно развили их. В дореволюционной юридической науке совершенно четко различали три вида нормативизма — этический (П. И. Новгородцев), логический (И. А. Ильин) и юридический. К представителям последнего относили, разумеется, самого Г. Кельзена и некоторых российских юристов, например Н. И. Палиенко. Позднее онтологическими и гносеологическими аспектами нормативизма, как правило, особо не интересовались, тем самым обедняли его содержание. Приводить позицию Г. Кельзена в данном случае не имеет смысла, а вот точки зрения российских авторов крайне интересны. П. И. Новгородцев полагал, что «право должно быть понято не только как факт социальной жизни, но также как норма и принцип личности». Именно так, по его мнению, понимала право «старая философия». Другой крупнейший представитель нормативной школы — И. А. Ильин («Основы законоведения. Общее учение о праве и государстве и основные понятия русского государственного, гражданского и уголовного права». М., 1915) — писал, что «норма есть суждение, устанавливающее известный порядок как должный… Это суть выраженное в словах правило лучшего». Пожалуй, прав был Б. А. Кистяковский, утверждая, что к праву можно подходить по-разному, но «ни один юрист не станет отрицать того, что право или состоит из норм, или, по крайней мере, получает одно из своих выражений в нормах». Сами же нормы, по Б. А. Кистяковскому:

а) устанавливают или разграничивают свободу (школа естественного права, немецкий философский идеализм);

б) защищают интерес (Р. фон Иеринг);

в) создают компромисс между различными группами (А. Меркель).

Как симпатизирующий социологическому направлению, Б. А. Кистяковский более склонялся к третьему варианту.

Параллельно с теорией права развивалась и теория государства. Дореволюционная юридическая мысль не претендовала на монополию учения о государстве. Наоборот, достаточно распространенным было мнение о том, что юриспруденция изучает лишь его правовые аспекты, его юридическую конструкцию. Полное же знание этого предмета она может получить лишь в союзе с философией, экономикой, социологией, психологией, историей и другими науками. В. М. Гессен полагал («Общее учение о государстве». СПб., 1912), что общее учение о государстве — социальная наука (общественная. — А. К.) и по этой причине выходит за пределы юридической науки вообще. Такие вопросы, как «сущность государства, его цели, возникновение, развитие и т. п., по самому существу своему имеют в значительной степени метаюридический характер». Теория государства, по В. М. Гессену, сосредотачивает свое внимание на таких вопросах, как определение государства как такового, учение об элементах государства, т. е. учение о территории, населении и государственной власти, и, наконец, учение о формах государственного устройства.

Как правило, понятие государства у российских дореволюционных юристов строилось на синтезе трех его элементов. По мнению Е. Н. Трубецкого («Общая теория права». Иркутск, 1919), «…государство есть союз людей, властвующих самостоятельно и исключительно в пределах своей территории. В соответствии с этим понятием в состав государства входят три элемента: 1) власть с признаками самостоятельности и исключительности; 2) совокупность лиц, т. е. народ, подчиненный власти, и 3) территория». В. А. Савальский, ничего принципиально не меняя, считал государство связью этих элементов, поскольку государство — не статичная, а функционирующая система. Суверенитет российские юристы в большинстве своем считали не признаком государства, а только свойством власти, а некоторые из них (В. М. Гессен) полагали, что суверенитетом обладает только высший орган государства.

Интерпретация власти была различной. Кто-то, как, например, Н. А. Бердяев, видел в ней мистический характер. Б. А. Кистяковский усматривал во власти социально-психологический аспект. Н. М. Коркунов полагал, что «власть есть сила, обусловленная состоянием зависимости подвластного». Л. И. Петражицкий подчеркивал социально-служебную роль власти (забота об общем благе). Близкую к нему позицию занимал В. А. Савальский, характеризующий власть «как субъективное право на общественный интерес». При этом мало кто из российских юристов отрицал правовой характер власти. Лучше других это выразил Н. И. Палиенко («Суверенитет. Историческое развитие идеи суверенитета и ее правовое значение». Ярославль, 1905), для которого «государство представляет собой известную правовую организацию входящих в него элементов: населения, территории, власти».

Были и определенные нюансы в квалификации такого признака государства, как народ. С точки зрения Б. Н. Чичерина («Курс государственной науки». М., 1896), народ имеет два значения — этнографическое и юридическое. В. М. Гессен призывал не путать два смежных, но нетождественных понятия «народ» и «нация». Под народом в противоположность нации следует понимать организованную группу людей, объединенную и обособленную от смежных групп государством. Государство, таким образом, является индивидуализирующим моментом в понятии народа. Под нацией же следует понимать совокупность людей, сближенных сознанием общности душевного, умственного и отчасти физического склада, общности, исторически выработанной и ставшей наследственной. «Конститутивным началом народа является внешний объективный момент — государственная связь. Конститутивным началом нации является момент внутренний, субъективный — национальное самосознание». Из этого проистекают полная определенность понятия «народ» и крайняя неопределенность понятия «нация». Следовательно, «народ — понятие юридическое, в отличие от народа, нация — культурное понятие».

Научная квалификация территории как признака государства не вызывала особых разногласий у дореволюционных российских юристов. Скорее в этом вопросе мы можем наблюдать некий консенсус. Дело в том, что в России мало кто разделял взгляды немецкой государственно-правовой доктрины на территорию государства как на объект публично-правовой собственности. Тот же В. М. Гессен («Общее учение о государстве». СПб., 1912) считал, что истинной природе современного государства должна соответствовать новая теория, рассматривающая государственную территорию как сферу господства государственной власти, а не как ее объект. В этом смысле дореволюционная теория государства и права не ограничилась повторением позиции авторитетной немецкой школы, а постаралась развить собственный подход к одному из признаков государства, который в дальнейшем, как показала и показывает история, будет иметь такое судьбоносное значение.

Значительная работа обобщающего характера была подготовлена Н. Н. Алексеевым — «Идея государства», в которой он собрал различные точки зрения на природу, признаки и сущность государства, снабдив этот материал собственными комментариями.

Фактически на самых начальных этапах своего развития отечественная теория права и государства внесла значительный вклад в развитие концепций социального государства, особенно правового государства. Российские юристы не просто подхватили идеи западных, прежде всего немецких, ученых, но и значительно расширили их. Социальное государство как теоретическая конструкция выросла из идеи культурного государства. Многие российские юристы полагали, что называться культурным государство может только в том случае, если его граждане обладают реальными социальными правами, прежде всего правом на достойную жизнь. Справедливости ради стоит сказать, что данная точка зрения не была общепринятой. Б. Н. Чичерин, представитель охранительного либерализма, возражал против социальной направленности государства, полагая, что помощь нуждающимся — дело этики, нравственности, общества, но не обязанность государства. В противоположной точке зрения он видел опасность распространения социалистических идей.

Вообще, марксизм и дореволюционная юридическая наука — тема отдельного разговора. Естественно, российская наука в лице большинства ее представителей не соглашалась с классовой трактовкой права и государства, принципиально отвергала идею безгосударственного состояния, однако связь права и государства с социальными отношениями, прежде всего экономическими, была вынуждена признать.

Теория правового государства в дореволюционной юридической науке была разработана гораздо лучше. Практически все юристы разных направлений касались этой проблемы. Одни писали о нем в восторженных тонах (либералы), другие — сдержанно, а порой и резко отрицательно (консерваторы). Теории правового государства посвящались даже специальные работы. Их авторы: А. С. Алексеев («Начало верховенства права в современном государстве» // Вопросы права. М., 1910. Кн. 2), В. М. Гессен («Теория правового государства». СПб., 1913), С. А. Котляревский («Власть и право. Проблема правового государства». М., 1915; «Конституционное государство. Опыт политико-морфологического обзора». СПб., 1907; «Правовое государство и внешняя политика». М., 1909), Н. И. Палиенко («Учение о существе права и правовой связанности государства». Харьков, 1908). В этих и других работах были весьма серьезно исследованы сущность правового государства, его признаки и перспективы формирования в России. Одни авторы считали возможным совместить идеал правового государства с монархией, другие отвергали такую перспективу, правда, делали это, как правило, в завуалированной форме.

История теории государства и права была бы не полной без учета взглядов российских марксистов.

Первым пропагандистом марксизма в России обоснованно считают Г. В. Плеханова. В ряде его работ, таких как «Социализм и политическая борьба» (1883), «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» (1885) и др., констатируется, что Россия вступила в принципиально другую фазу своей эволюции, поэтому государственные и правовые институты должны быть существенно изменены.

В. И. Ленин (Ульянов), сочетавший в себе качества теоретика и практика, написал целый ряд работ, в том числе фундаментального характера, в которых рассматривались проблемы происхождения государства, его сущности, формы, классовой борьбы, диктатуры пролетариата и т. д. Это прежде всего лекции «О государстве», «Империализм как высшая стадия капитализма», «Государство и революция», «О лозунге Соединенных Штатов Европы», «Очередные задачи советской власти», «Пролетарская революция и ренегат Каутский», «Тезисы и доклад о буржуазной демократии и диктатуре пролетариата», «О “двойном” подчинении и законности». В обобщенном виде можно сказать, что В. И. Ленин признавал безусловный классовый характер государства и права, считал, что эти институты всегда обслуживали интересы экономически господствующего класса. Он не верил ни в буржуазную демократию, ни в буржуазный парламентаризм, ни в способность капитализма менять свою эксплуататорскую сущность. Главным в учении марксизма о государстве он считал тезис о сломе старой государственной эксплуататорской машины и замене ее диктатурой пролетариата в переходный от капитализма к социализму период. Также он теоретически обосновал стихийно возникшие советы как единственно возможную форму молодого, вставшего на путь строительства социализма, государства. В. И. Ленин ставил вопрос о преодолении «узкого горизонта буржуазного права», основанного на принципе формального равенства. Диктатуру пролетариата и интересы революции В. И. Ленин ставил выше любых юридических законов.

Начало строительства молодого социалистического государства поставило перед советской юридической наукой новые задачи. Это был очень интересный и в то же время драматичный период в истории теории государства и права. Многие выдающиеся юристы были вынуждены эмигрировать за границу, других насильно выслали из страны. Советскую юридическую науку стали развивать те ученые и практики, которые получили блестящее образование еще до революции и уже успели состояться в качестве серьезных исследователей. Смена типов государства и права создавала иллюзию новых горизонтов, к тому же в какой-то период еще не было мощного идеологического диктата.

Наиболее крупными представителями теории права и государства переходного периода были М. А. Рейснер, П. И. Стучка и Е. Б. Пашуканис. М. А. Рейснер в дореволюционных работах («Теория Л. И. Петражицкого, марксизм и социальная идеология» [1908], «Государство. Пособие к лекциям по общему учению о государстве» [1911]) попытался развивать марксистское учение о праве и государстве на основе психологической теории Л. И. Петражицкого. Упрекая его за игнорирование коллективной психологии, М. А. Рейснер пытался представить государство как систему понятий и идей. Иными словами, государство представляет собой бесконечный, меняющийся процесс сознания. Государственная власть как идея становится доминантой политического поведения индивида. Носителем политической идеологии является правящий класс. Основная масса населения живет вне государственного сознания и склонна к анархизму. Однако с течением времени она начинает ощущать свою связь с государством и необходимость ему подчиняться.

М. А. Рейснер резко отрицательно относился к идее диктатуры пролетариата. По его мнению, это создаст мощный государственный аппарат, который утратит всякую связь с обществом. Классовая борьба объясняется не законами экономического детерминизма, а психологическими мотивами, т. е. когда человек ощущает, что его права грубо попираются. Кстати, в трудах П. А. Сорокина, также испытавшего влияние идей Л. И. Петражицкого, используется такая категория, как «базовые инстинкты». По его мнению, социальные революции происходят как раз из-за покушения на них (жизнь, безопасность, потребность в пище и т. д.).

М. А. Рейснер считал, что интуитивное право может послужить средством перехода к коммунизму. В основе поведения человека, общества лежат правовые эмоции, в соответствии с которыми и определяются их действия, в том числе борьба за свои права. Интуитивное право позволит безболезненно перейти к коммунистическому самоуправлению.

Уже после революции и первых лет советской власти он напишет «Буржуазное государство и РСФСР» (1923) и, пожалуй, самую известную работу «Право. Наше право. Чужое право. Общее право» (1925). В этих работах он подводит некоторые итоги, анализирует результаты новой экономической политики (нэп). Советское право есть «сложный правопорядок, в состав которого входят крупные отрезы социалистического права рабочего класса и его классовое пролетарское право». Следующее место занимает классовое крестьянское право, воплощенное в Земельном кодексе с его преобладанием коллективной собственности. И лишь на третьем месте стоит классовое право буржуазии с ее Гражданским кодексом в рамках торгового оборота. «Наш государственный социализм, благодаря капиталистическому окружению, пользуется рынком как аппаратом распределения, и ввиду этого во многих случаях советский порядок сохраняет формы буржуазного индивидуалистического права». Это произошло потому, пишет М. А. Рейснер, что почти все юристы, которыми пользовались Советы для своей квалификации, «вышли из стен буржуазной юриспруденции».

История права, по М. А. Рейснеру, есть «история его угасания». На него обрушилась критика за «увлечение идеализмом». Он, в свою очередь, обвинял официальную советскую юриспруденцию в увлечении нормативизмом и позитивизмом, что, по его мнению, сближало советское право с буржуазным. Имел он и претензии к Конституции 1918 г., которая в духе буржуазной правовой доктрины провозгласила права и свободы. Можно было бы ограничиться правом трудящихся на социальную революцию и установление социалистического порядка. Он остался верным своему «классовому интуитивному праву» и гордился тем, что с его подачи «революционное правовое сознание» было закреплено в качестве источника права. Правда, на это претендовал и П. И. Стучка.

Психологическая теория права продолжала развиваться и в работах Я. М. Магазинера («Общая теория права на основе советского законодательства»). «Юридические нормы поведения, которые личность признает для себя обязательными по своему собственному правосознанию, без всякой ссылки на общественный авторитет, образуют интуитивное право». От положительного надо отличать официальное право. Положительное право есть господствующее в данном обществе правосознание, т. е. нормы по праву должного, не допускающие психического противодействия со стороны обязанного и «дающие управомоченному такую энергию требования, которая способна преодолеть энергию сопротивления обязанного». Как он считал, это правосознание идейно господствующей части общества, она же является и фактически господствующей. В ее руках находится экономический суверенитет, а стало быть, и политический.

Ряд проблем общеправового характера затрагивал И. П. Разумовский («Проблемы марксистской теории права». М., 1925). В русле марксистской концепции он понимал право как надстроечное явление. Регулирующая роль права может быть осознана только в том случае, если воспользоваться тремя ключевыми категориями: «правовые отношения», «правовая идея», «правовая идеология». Совокупность правовых отношений образует правовую структуру общества, которая в свою очередь отражает экономическую структуру. Правовые отношения являются:

а) общественными, а не просто психическими переживаниями;

б) волевыми, в том смысле, что это результат соотношения воль;

в) классовыми.

Под общей правовой идеей И. П. Разумовский понимал господство интересов классов, т. е. общих интересов всего общества. В правовой идеологии он видел компромисс между правовой идеей и непосредственно отражающими экономику правовыми отношениями, что в свою очередь образовывало правопорядок. Цель правопорядка состоит в том, чтобы защитить интересы господствующих классов. «Государство, равно как и его органы административные, законодательные, судебные и т. д., являются той совершенно необходимой формой классового общества, через посредство которой завершается воздействие экономического процесса на развитие правовой формы». Право можно определить «как формальное опосредование, в форме идеологических отношений и норм, классовых, производственных, т. е. распределительных отношений».

П. И. Стучка, видный советский ученый и практик (нарком юстиции [1917], председатель советского правительства Латвии [1918–1920], Председатель Верховного Суда РСФСР [с 1923]), развивал теорию государства и права в русле марксизма-ленинизма («Революционная роль права и государства. Общее учение о праве и государстве»; «Избранные произведения по марксистско-ленинской теории права». Рига, 1964). Своеобразие теоретических взглядов П. И. Стучки состояло в том, что он пытался объединить марксистский и социологический подходы в понимании права. В дореволюционный период испытал сильное влияние социологической теории права в лице Р. фон Иеринга и С. А. Муромцева. Такой подход к праву представлялся ему весьма плодотворным. Его позиция, не лишенная смелости или расчета, состояла в том, что К. Маркс и Ф. Энгельс не смогли создать никакой новой философии права. Новая страница в развитии марксистской правовой науки связывалась им с выходом книги В. И. Ленина «Государство и революция», изданием Декрета о суде № 1 и работы Е. Б. Пашуканиса «Общая теория права и марксизм». Работы и практическая деятельность П. И. Стучки — несомненный определенный вклад в становление и развитие советской теории государства и права. В то же время он стремился к упрощению правовых форм, поскольку право советской республики, по его мнению, в значительной степени несет на себе серьезный отпечаток буржуазного права (в этом он был солидарен с М. А. Рейснером. — А. К.). Со временем право должно исчезнуть, ибо «право — это последнее убежище буржуазной идеологии». Вот почему в этой области легче вырваться из когтей буржуазии любому сознательному пролетарию, чем даже коммунисту с юридическим прошлым.

С точки зрения П. И. Стучки, право является, во-первых, «системой или порядком общественных отношений», во-вторых, определяющим моментом этого порядка или этой системы «является интерес господствующего класса», в-третьих, эта система или этот порядок в общественных отношениях проводится организованно, т. е. «поддерживается и охраняется от нарушения организацией господствующего класса, т. е. государством».

Право имеет три формы — одну конкретную и две абстрактные. Конкретная форма полностью совпадает с экономическим отношением, например право собственности, которое одновременно имеет экономическое и правовое содержание. Ошибка К. Маркса и Ф. Энгельса состоит в том, что право имеет не надстроечный, а базисный характер. Надстроечный характер права проявляется в двух его абстрактных формах, т. е. нормах законодательства и правовом сознании. Из этого он делает очень важный вывод: система общественных отношений есть содержание права, а законодательство и правосознание — его форма.

П. И. Стучка предпринял неудачную попытку критики К. Маркса и Ф. Энгельса за то, что они интерпретировали право как волю, явно находясь под влиянием идеалистических концепций. Воля, по его мнению, есть проявление идеального, в то время как интерес — материального. Классовый интерес лежит в основе воли, общественных отношений, стало быть, общественное отношение, становясь господствующим, объективируется в праве.

На основе формационного подхода, П. И. Стучка дал интересную периодизацию в развитии права, выделив пять этапов: первобытный; коммунистический, т. е. начальный и конечный в истории человечества; общество материального и формального неравенства (рабовладельческое общество и феодализм); общество материального неравенства и формального равенства (капитализм); общество переходного периода (диктатура пролетариата), на этапе которого создаются предпосылки для исчезновения государства и права. На первых трех этапах все три формы права практически совпадают, а после буржуазных революций материальные (отношения неравенства) вступают в острые противоречия с законодательством (формальным равенством). Пролетарская революция положила начало сближению всех форм права вплоть до его полного отмирания.

П. И. Стучка был сторонником отраслевого деления советского права. Советское правоведение должно включать две основные части — теорию права (гражданское или хозяйственное право) и технику права (техника подготовки юридических актов, юридический процесс).

Много внимания П. И. Стучка уделял проблемам революционной законности, основываясь на социологической интерпретации закона. Закон — одна из абстрактных форм права. Он представляет собой совокупность внешне выраженных и исходящих от государства норм, отражающих сложившийся социальный порядок. При этом законы не должны задерживать развитие революции и отражать стандарты массового поведения.

Очень серьезный вклад в развитие советской науки государства и права в период ее становления внес выдающийся юрист-практик Е. Б. Пашуканис (директор Института советского строительства и права Коммунистической академии [с 1931], заместитель наркома юстиции СССР [с 1936]). В 1937 году был репрессирован и расстрелян. Основная работа — «Общая теория права и марксизм. Опыт критики основных юридических понятий» (1924).

Е. Б. Пашуканис солидарен с К. Марксом в том, что буржуазное право является наиболее развитым типом права и исторически последним. Новая экономическая политика вызывает неоднозначную оценку Е. Б. Пашуканиса, который видит в ней реставрацию капитализма. Он характеризует советское право и государство в качестве буржуазных. В этих условиях строительство социализма представляется ему проблематичным. Только с упразднением «советского буржуазного государства и права» можно построить социалистическое общество.

Общую теорию права, по мнению Е. Б. Пашуканиса, можно определить «как развитие основных, т. е. наиболее абстрактных, юридических понятий. К последним относятся такие, например, определения, как “юридическая норма”, “юридическое отношение”, “субъект права” и т. п. Благодаря своей абстрактной природе эти понятия одинаково применимы к любой отрасли права, их логическое и систематическое значение остается тем же самым, независимо от того, к какому конкретному содержанию они прилагаются…»

Е. Б. Пашуканис предостерегает от заблуждения полагать, что «основные понятия, выражающие собой смысл правовой формы, являются продуктом чьих-то произвольных измышлений».

На основе марксистской экономической теории Е. Б. Пашуканис создает так называемую меновую теорию права. Он говорит, что господствующий ныне стиль юридического мышления на первое место ставит правовую норму как авторитетно установленное правило поведения в лучших традициях юридического позитивизма. Стало быть, необходимо признать первенство политической надстройки в лице государства перед юридической надстройкой. Но это противоречит взглядам К. Маркса, который констатирует близкую связь слоя юридической надстройки — отношений собственности с базисом, которые являются «только юридическим выражением» существующих производственных отношений. Подлинное, настоящее марксистское понимание права заключается в том, что право возникает из производственных отношений, а если более конкретно — из товарного обмена. Подход Е. Б. Пашуканиса к общей теории права есть попытка сблизить формы права и формы товара: «Я утверждал и продолжаю утверждать, что наиболее развитое и законченное правовое опосредование порождается отношениями товаропроизводителей; что, следовательно, всякая общая теория права и всякая “чистая юриспруденция” есть одностороннее, абстрагированное от всех прочих условий описание отношений людей, выступающих на рынке в роли товаровладельцев… Общественная связь людей… для своей реализации требует особого отношения людей как распорядителей продуктами, как субъектов, “воля которых господствует в вещах”. Поэтому одновременно с тем, как продукт труда приобретает свойства товара и становится носителем стоимости, человек приобретает свойства юридического субъекта и становится носителем права».

Из товарообмена возникает договорное отношение, и идея договора естественным образом приобретает универсальный характер. Из этого Е. Б. Пашуканис делает вывод: «Развитие права как системы было вызвано не потребностями господства, но потребностью торгового оборота». Право возникает там, где имеют место взаимоотношения обособленных субъектов, связанных между собой посредством эквивалентного обмена. В отношениях обмена «получает свое материальное основание юридическая форма в ее простейшем, наиболее чистом виде. Акт обмена… сосредотачивает в себе, как в фокусе, самые существенные моменты, как для политической экономии, так и для права». Расцвет юридической формы общественных отношений в полной мере создает лишь капитализм. Столкновение экономических интересов является основным фактором, который трансформирует экономическое отношение в правовое.

В части правообразования Е. Б. Пашуканис не допускает никаких колебаний. В категоричной форме он заявляет: «Если известные отношения действительно сложились, значит, создалось соответствующее право, если же был только издан закон или декрет, но соответствующих отношений на практике не возникло, значит, была попытка создать право, но эта попытка не удалась». Норма есть последняя ступень в образовании права. Система норм становится реальностью тогда, когда ей соответствует система правовых отношений. Субъекты права и правоотношения могут существовать и без норм. В правовом отношении раскрывается суть права. Норма принадлежит к сфере должного и имеет второстепенное значение для понимания и обнаружения права. В самом же правовом отношении ключевое значение имеет субъективное право, поскольку оно опирается на материальный интерес частного лица.

Таким образом, можно констатировать, что объяснения природы права и государства М. А. Рейснером, П. И. Стучкой, Е. Б. Пашуканисом и другими авторами были своего рода первыми попытками связать марксизм с практикой социалистического строительства в 20–30-х годах ХХ века в советской России. К сожалению, не очень убедительными.

В 1930–50-х годах советская теория государства и права во многом находилась в тех официальных идеологических, политических и методологических рамках, которые были сформулированы А. Я. Вышинским. Ученый занимал ряд ответственных постов в Советском государстве, принимал участие во многих политических процессах, которые снискали ему сомнительную славу при жизни и репутацию сталинского палача после смерти. При этом он был человеком образованным, владевшим несколькими европейскими языками, хорошо знавшим российские и зарубежные источники по теории права и государства. Является автором ряда работ: «Курс уголовного права» (1927), «Судоустройство в СССР» (1939), «Теория судебных доказательств в советском праве» (1941), «Вопросы теории государства и права» (1949) и др.

А. Я. Вышинский считал, что буржуазная юридическая наука запуталась во внутренних противоречиях, поскольку не имеет подлинной научной методологии. Методология исследования есть ключ к обоснованию правильной научной теории. Буржуазная наука не имеет такого верного компаса, как методология диалектического материализма.

Своеобразие позиции А. Я. Вышинского состояло в том, что он придавал колоссальное значение теории права и государства или общей теории права и государства (он использовал оба этих названия. — А. К.) в развитии всей советской правовой науки. Задача теории состоит в том, чтобы она разработала принципы советского права, подумала о его содержании и формах и на этой основе попыталась разработать систему советского права. «Построить систему советского социалистического права — это значит, во-первых, систематизировать те принципы, на которые опирается советское право, во-вторых, классифицировать советские юридические дисциплины, показав конкретное содержание этих дисциплин, и, в-третьих, дать исчерпывающее описание и определение тех задач, которые стоят перед каждой из этих дисциплин». Кроме того, важнейшими вопросами общей теории права и государства является выработка общего понятия права, разработка проблем диктатуры пролетариата, социалистической демократии и т. д.

А. Я. Вышинский, вопреки расхожему мнению, предложил такой подход к праву, который, оставаясь в рамках позитивистского и нормативистского правопонимания, вобрал в себя какие-то черты и социологической школы: «Право — совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу». Источник права (в материальном смысле. — А. К.) А. Я. Вышинский видел в воле советского народа.

Советская теория права, по его мнению, должна работать в направлении исследований источников права в юридическом смысле и дать четкие понятия таким категориям, как «закон», «указ», «постановление», «инструкция», «распоряжение». Немаловажное значение для юридической науки имеет вопрос и о советских социалистических правоотношениях как выражении общественных отношений в социалистическом обществе на основе социалистического производства и обмена. В связи с этим необходимо решить целый ряд таких вопросов, как вопрос о субъекте права, в частности о юридическом лице. Практика социалистического строительства требует теоретического обоснования юридической природы трестов, предприятий, колхозов, наркоматов и т. д. А. Я. Вышинский был категорически против идеи упразднения гражданского права и замены его хозяйственным. «Сведение права к политике означало бы игнорирование таких стоящих перед правом задач, как задачи правовой защиты личных, имущественных, семейных, наследственных и т. п. прав и интересов. Советское право не стоит сводить только к экономике или только к политике, хотя оно представляет собой политическую категорию. В основе советского права лежат политические и экономические интересы рабочих и крестьян; советское право призвано охранять их и защищать».

А. Я. Вышинский обрушился на позиции П. И. Стучки и особенно Е. Б. Пашуканиса, которые, с его точки зрения, прикрываясь марксизмом, по сути, проповедовали буржуазную науку теории государства и права. Прежде всего А. Я. Вышинский не согласен с тем, что советское право несет в себе черты буржуазного и что в скором времени отомрет. Наоборот, и государство, и право, по А. Я. Вышинскому, на предыдущих этапах своего исторического развития в движении к коммунизму будут не отмирать, а усиливаться, поскольку необходимо добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения.

Видным теоретиком советского права являлся А. К. Стальгевич, который с 1923 года и до конца жизни (1983) занимался педагогической и научно-исследовательской деятельностью в учебных заведениях системы МВД. Одна из его ранних работ называется «Пути развития советской правовой мысли» (М., 1928). А. К. Стальгевич полагал, что советские юристы, вышедшие из старой, дореволюционной юридической школы (М. А. Рейснер, А. Г. Гойхбарг и др.), трактуя проблемы права переходного периода, фактически лишь продолжали старые теории, хотя и часто в этикетке марксистской фразы, «поэтому давно известные теории буржуазной юриспруденции, как теория психологическая, идеологическая, нормативная, теория социальных функций и т. п., в советской литературе нашли свое отражение и своеобразие». По всей видимости, это своеобразие А. К. Стальгевич сводил к «отличительному» свойству советского права, которое диалектически превращалось в «не-право», что сближало его позиции с позициями П. И. Стучки, Е. Б. Пашуканиса и др. А. К. Стальгевич предложил рассматривать право как реальную систему (порядок) объективно существующих общественных отношений. Он полагал, что эти отношения коренятся в процессе товарного производства и обмена, имеют классовый характер и охраняются государством. В конце 50-х — начале 60-х годов XX века А. К. Стальгевич предложил синтетическое определение советского права как единства правовой нормы, правового отношения и правового сознания.

Определенный импульс для дальнейшего развития теории государства и права дал ХХ съезд КПСС (1956). Своеобразное потепление политического климата давало возможность относительно свободного развития юридической науки. Прежде всего это касалось интерпретации права. С середины 1950-х годов ряд ученых, в частности С. Ф. Кечекьян, А. А. Пионтковский, А. К. Стальгевич, предложили включать в понимание права (наряду с нормами) правоотношения, Я. Ф. Миколенко — правоотношения и правосознание, Л. С. Явич — субъективное право. Так в отечественной теории формируются и начинают конкурировать два подхода — узкий («право — это нормы») и широкий («право — это не только нормы, но и правовые отношения, субъективное право, правовое сознание и т. д.»).

Разумеется, сводить развитие теории права и государства только к эволюции правопонимания было бы не совсем оправданно. Другое дело, что вопрос о праве есть главный вопрос общей теории права и государства. От того, как понимают право, зависит наполнение и других важнейших правовых категорий, таких как «правотворчество», «правоприменение», «правоотношение», «правосознание» и т. д.

В юридической литературе нередко можно встретить негативные, а самое главное, необъективные и просто несправедливые оценки советского периода развития науки. Можно с известной долей уверенности говорить о том, что государство придавало большое значение развитию науки вообще и общественной — в частности. Такое внимание, естественно, приносило и некоторые издержки, связанные с излишним администрированием и определением общего курса. Тем не менее был в этом и серьезный позитив. Общий тон развитию теории государства и права задавали решения партийных съездов, пленумов ЦК КПСС и программные документы, в частности Программа КПСС, принятая в октябре 1961 года ХХII съездом. В ней, в частности, говорилось: «Обсуждение трудящимися законов и других решений как общегосударственного, так и местного значения должно стать системой… Большое значение приобретает дальнейшее укрепление социалистического правопорядка, совершенствование правовых норм, регулирующих хозяйственно-организаторскую и культурно-воспитательную работу». В этом же ряду можно назвать и постановление ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве» (1967).

Тогда существовал своего рода заказ государства на конкретные исследования, которые были в той или иной степени востребованы государством, властью.

В самом начале своей истории теория государства и права занималась поиском своей идентичности, определением конкретного места среди других общественных, а именно юридических наук. Поэтому все внимание было, по сути, сосредоточено на выявлении сущности государства и права и формировании на этой основе соответствующего учебного курса. В советский период теория права и государства стала уже заниматься более узкими с точки зрения теории проблемами, но которые имели комплексный, межотраслевой характер. Стали издаваться монографии, сборники трудов, посвященные конкретным проблемам, и в этом смысле теория государства и права стала все больше соответствовать своему названию «общая». В этом проявляется одно из отличий советского периода от периода дореволюционного.

Очень продуктивным направлением явилось исследование воздействия права на общественные отношения. Н. Г. Александров был первым в советской юридической науке, кто обратил на это внимание («Правовые и производственные отношения в социалистическом обществе» // Вопросы философии. 1957. № 1). Затем появилось понятие «механизм правового регулирования». В дальнейшем всесторонне и глубоко эту тему разрабатывали С. С. Алексеев («Механизм правового регулирования в социалистическом государстве». М., 1966; «Общие дозволения и общие запреты в советском праве». М., 1989), В. С. Нерсесянц («Право в системе социальной регуляции». М., 1986), В. И. Гойман («Действие права: методологический анализ». М., 1992), В. Д. Сорокин («Правое регулирование: предмет, метод, процесс (макроуровень). СПб., 2003) и др.

Серьезному исследованию подверглись нормы права — один из самых юридических элементов. Это касается понятия нормы, признаков, классификации, структуры и других вопросов. Без ложной скромности можно сказать, что учение о правовых нормах разработано советской наукой гораздо лучше, чем западной. Именно советская наука предложила структуру правовой нормы, выделив в ней гипотезу, диспозицию и санкцию (М. С. Строгович, Б. В. Шейндлин, С. А. Голунский, Н. П. Томашевский, С. С. Алексеев, А. Ф. Черданцев).

Различные аспекты правовых норм рассматривали В. М. Баранов («Истинность норм советского права: проблемы теории и практики». Саратов, 1989), Н. А. Власенко («Коллизионные нормы в советском праве». Иркутск, 1984), Б. А. Деготь («Классификация норм советского социалистического права по их структуре». Саратов, 1977), Ю. В. Кудрявцев («Нормы права как социальная информация». М., 1981), О. Э. Лейст («Санкции в советском праве». М., 1962), П. Е. Недбайло («Советские социалистические правовые нормы». Львов, 1959), А. Ф. Черданцев («Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике». Екатеринбург, 1993) и др.

Проблемы правотворчества и систематизации законодательства активно и плодотворно разрабатывались А. В. Мицкевичем, А. С. Пиголкиным, С. В. Полениной и другими учеными.

Правовые отношения традиционно привлекали к себе внимание юридической науки. Не стал исключением и советский период. Особенность проблематики теории правовых отношений состоит в том, что общая теория права изучала этот феномен в тесной связи с отраслевыми юридическими науками и прежде всего с гражданскими правом. Следует сказать, что теория правовых отношений — одна из самых сложных и дискуссионных в общей теории права. Перманентно дискуссию вызывают вопросы понимания правовых отношений, их природы, состава, видов, соотношения с нормами права, места и роли в механизме правового регулирования. Практически по всем элементам состава правового отношения (субъекты, объект и содержание) в советской юридической литературе не было единства мнений. Через дискуссию как раз и происходит развитие науки. В общей теории права с разной долей убедительности предпринимались попытки разграничить понятия «субъект права» и «субъект правоотношения», разделить категории «общественное отношение» и «правовое отношение», обосновать монистический и плюралистический подходы к объекту правового отношения. По проблеме правовых отношений советская юридическая наука накопила солидные исследования. Их авторы: Н. Г. Александров («Правовые отношения в социалистическом обществе». М., 1959), С. Н. Братусь («Субъекты гражданского права». М., 1950; «Юридические лица в советском гражданском праве». М., 1947), Ю. И. Гревцов («Проблемы теории правового отношения». Л., 1981; «Правовые отношения и осуществление права». Л., 1987), В. Б. Исаков («Фактический состав в механизме правового регулирования», «Юридические факты в советском праве»), С. Ф. Кечекьян («Правоотношения в социалистическом обществе». М., 1958), Н. И. Матузов («Субъективные права граждан СССР». Саратов, 1966), В. Н. Протасов («Правоотношение как система». М., 1991), Ю. Г. Ткаченко («Методологические вопросы теории правоотношений». М., 1980), Ю. К. Толстой («К теории правоотношений». М., 1958; «Социалистические правовые отношения». Л., 1972), Р. О. Халфина («Общее учение о правоотношении». М., 1974). При этом нельзя сказать, что в теории правовых отношений сказано последнее слово. Возникают новые отношения, соответственно, обнаруживаются и новые проблемы.

В советский период право рассматривалось как мощный инструмент социального управления. В этой связи, да и не только в этой, если смотреть шире, основательно исследовались различные аспекты реализации права. В дореволюционной юридической науке реализация права не являлась предметом исследования, к которому бы часто обращались, хотя были и исключения (Н. А. Гредескул. «К учению об осуществлении права». Харьков, 1900). Если суммировать те вопросы, которые разрабатывались в сфере реализации права, то в качестве таковых можно назвать: понятие реализации права, способы и формы реализации права, правоприменение как особая форма реализации права. Что касается правоприменения, то в юридической науке дискуссии в основном сложились вокруг понятия правоприменения, его отличия от других способов реализации права (использования, исполнения и соблюдения), сущности применения права, субъектов правоприменительной деятельности, стадии правоприменительного процесса, соотношения правотворчества и правоприменения, проблем эффективности и т. д. Большинство ученых склоняются к тому, что субъектами правоприменения являются в основном должностные лица и органы государства, что применения права — это особая форма реализации права, а не способ обеспечения использования правомочий и соблюдения юридических обязанностей (В. С. Афанасьев и др.). Реализации права посвящены серьезные работы. Их авторы: А. Т. Боннер («Законность и справедливость в правоприменительной практике». М., 1992), И. А. Дюрягин («Применение норм советского права: вопросы теории». Свердловск, 1973), В. Н. Карташев («Применение права». Ярославль, 1990), В. Н. Кудрявцев («Общая теория квалификации преступлений». М., 1972), В. В. Лазарев («Пробелы в праве: вопросы понятия пробелов и критика теорий беспробельности права». Казань, 1969; «Применение советского права». Казань, 1972; «Пробелы в праве и пути их устранения». Казань, 1974; «Социально-психологические аспекты применения права». Казань, 1982), П. Е. Недбайло («Применение советских правовых норм». М., 1960; «Правоприменение в советском государстве». М., 1985; «Применение советского права». Свердловск, 1974), Ю. А. Тихомиров («Юридическая коллизия». М., 1994).

В советской юридической науке значительное внимание уделялось и вопросам толкования права. В дореволюционной юридической науке этому направлению было посвящено несколько работ. Кроме Е. В. Васьковского, можно упомянуть и А. В. Завадского («К учению о толковании гражданских законов: новейшие течения по этому вопросу в немецкой литературе». Казань, 1916).

В дальнейшем эту проблему углубленно изучали: Н. А. Власенко («Язык закона». Иркутск, 1997), Н. Н. Вопленко («Официальное толкование норм права». М., 1976), Т. В. Кашанина («Оценочные понятия в советском праве» // Правоведение. 1976. № 1), В. И. Наумов («Толкование норм права». М., 1998), А. Ф. Черданцев («Толкование советского права». М., 1979).

Бесспорным развитием проблемы толкования является разработка герменевтических (В. А. Суслов. «Герменевтика и юридическое толкование» // Государство и право. 1997. № 6) и языковых аспектов толкования (Н. И. Хабибуллина. «Язык закона и его толкование». Уфа, 1996; «Политико-правовые проблемы семиотического анализа языка закона». СПб., 2001).

Объектом постоянного внимания общей теории государства и права являлись проблемы правонарушения и юридической ответственности. В этом направлении работали такие ученые, как Б. Т. Базылев («Сущность позитивной юридической ответственности» // Правоведение. 1979. № 4), И. С. Самощенко («Понятие правонарушения по советскому законодательству». М., 1967), В. Н. Кудрявцев («Правое поведение: норма и патология». М., 1982), О. Э. Лейст («Позитивная ответственность по советскому праву» // Вестник МГУ. 1977. № 1), Н. С. Малеин («Правонарушение: понятие, причины, ответственность». М., 1985), В. В. Тархов («О юридической ответственности». Саратов, 1978).

Традиционное внимание советская теория государства и права уделяла проблемам законности и правопорядка. По этому вопросу было написано много работ. Вот некоторые из их авторов: С. Н. Братусь («Юридическая ответственность и законность». М., 1976), В. Н. Кудрявцев («Закон. Поступок. Ответственность». М., 1986), И. С. Самощенко («Охрана режима законности советским государством». М., 1960), М. С. Строгович («Основные вопросы советской социалистической законности». М., 1966), П. М. Рабинович («Проблемы теории законности развитого социализма». Львов, 1979), Л. С. Явич («Социалистический правопорядок». Л., 1972). Основное внимание было уделено таким вопросам, как понятие законности, субъекты законности, гарантии законности, принципы законности, обеспечение законности, понятие правопорядка, его структура и соотношение с законностью.

Проблемы правового сознания разрабатывались в советской юридической науке в некотором отрыве от дореволюционной основы и западной науки. Это и понятно, ведь речь шла об определенных ценностях, а ценности советского образа жизни не могли совпадать с ними. Тем не менее понятие правового сознания, его структура, функции, соотношение с правовой культурой получили серьезное, основательное изложение в следующих работах. Их авторы: Н. И. Козюбра («Социалистическое право и общественное сознание». Киев, 1979), Е. А. Лукашева («Социалистическое правосознание и законность». М., 1973), Г. С. Остроумов («Правовое осознание действительности». М., 1969), Д. А. Потопейко («Правосознание как особое общественное явление». Киев, 1970), А. Р. Ратинов («Структура и функции правового сознания» // Проблемы социологии права. Вильнюс, 1970), И. Е. Фарбер («Правосознание как форма общественного сознания». М., 1963).

Проблемы правовой культуры долгое время не пользовались повышенным вниманием общей теории права и государства. Положение изменилось только в так называемое перестроечное время (1985–1991). За этот период было написано довольно много работ, например В. П. Сальникова («Социалистическая правовая культура. Методологические проблемы». Саратов, 1989), А. П. Семитко («Правовая культура социалистического общества: сущность, противоречия, прогресс». Свердловск, 1990).

Общая теория права и государства, являясь методологической научной дисциплиной, много внимания уделяла собственной методологии. В этой связи было написано несколько фундаментальных работ. Их авторы: А. И. Денисов («Методологические проблемы теории государства и права». М., 1975), А. М. Васильев («Правовые категории. Методологические аспекты разработки системы категорий права». М., 1976), Д. А. Керимов («Общая теория государства и права: предмет, структура, функции»), В. П. Казимирчук («Право и методы его изучения». М., 1965). В 1970–1973 годах издательство «Юридическая литература» опубликовало четырехтомный курс «Марксистско-ленинская общая теория государства и права»: «Основные институты и понятия» (т. 1, 1970), «Исторические типы государства и права» (т. 2, 1971), «Социалистическое государство» (т. 3, 1972), «Социалистическое право» (т. 4, 1973). Курс был подготовлен коллективом Института государства и права РАН и служил длительное время методологическим ориентиром для работ по общей теории права и государства и отраслевым юридическим наукам.

В советский период уделялось большое внимание и теории государства. Классовой сущности и признакам государства были посвящены работы М. И. Байтина («Государство и политическая власть». Саратов, 1972), А. И. Денисова («Сущность и формы государства». М., 1960), Г. Н. Манова («Государство и политическая организация общества». М., 1974) и др.

Историческим типам и формам государства посвятили свои труды: В. С. Петров («Сущность, содержание и форма государства». Л., 1971; «Тип и формы государства». Л., 1967), В. Е. Чиркин («Формы государства, переходного к социалистическому типу». М., 1966; «Формы социалистического государства». М., 1973), В. О. Тененбаум («Государство: система категорий». Саратов, 1971).

Серьезное внимание уделялось вопросам государственной власти, государственному управлению и механизму (аппарату) государства. Совершенствованию работы механизма государства, эффективности государственного управления были посвящены работы следующих авторов: («Аппарат управления социалистического государства». М., 1976 [ч. 1], 1977 [ч. 2] Редкол.: Ангене М., Беньямин М., Дорохов Г. А., Еловицкий М., Ковач И., Лунев А. Е., Пискотин М. И., Свобода К., Старосьцяк Е., Тихомиров Ю. А.), В. В. Копейчиков («Механизм государства в Советской Федерации». М., 1973), А. Е. Лунев («Теоретические проблемы государственного управления». М., 1974), Ю. А. Тихомиров («Власть и управление в социалистическом обществе». М., 1968).

Не оставались без внимания и общие проблемы функционирования государства. Этому направлению были посвящены труды М. И. Байтина («Сущность и основные функции социалистического государства». Саратов, 1979), А. И. Денисова («Советское государство. Возникновение, развитие, сущность и функции». М., 1967), И. С. Самощенко («О правовых формах осуществления функций Советского государства» // Советское государство и право. 1956. № 3), Н. И. Черноголовкина («Теория функций социалистического государства». М., 1970), Л. И. Каск («Функции и структура государства». Л., 1969).

В начале 1970-х годов очень перспективным направлением явилось исследование функций права, о которых в отечественной науке впервые на уровне монографических исследований поставил вопрос Т. Н. Радько. Затем эту тему не обходили вниманием авторы фактически всех учебников по общей теории права и государства.

В советской теории государства и права определение государства как совокупности трех элементов, т. е. населения, территории и власти, как это было принято до революции, квалифицировалось как упрощение и смешение понятий «государство» и «страна» («Теория государства и права» / под ред. А. И. Денисова. М.: МГУ, 1972. С. 70–71). В последнем учебнике советского периода («Теория государства и права» / под ред. А. И. Королева и Л. С. Явича. Л., 1987) было дано следующее определение государства: «Государство — это единственно возможная всеобъемлющая универсальная политическая форма организации исторически сложившегося классового общества, обеспечивающая как решение сугубо классовых задач, так и выполнение общих дел, вытекающих из природы общества». Оно отражало общие подходы к государству в тот период.

В конце 70-х годов ХХ века в советской теории государства и права вновь оживилась дискуссия о сущности права. В основном столкнулись представители узкого подхода и широкого. Различные мнения были опубликованы в журнале «Государство и право». Принципиально нового эти дискуссии ничего не привнесли. Как справедливо заметила Р. О. Халфина («Что есть право: понятие и определение» // Советское государство и право. 1984. № 11), именно с позиции «нормативного понимания права вырабатывались все важнейшие категории права». Эффективное социальное управление возможно лишь на понимании права как системы норм.

В 1985 году выходит монография Л. С. Явича «Сущность права». Он предложил многоступенчатую структуру сущности права, не скрывая при этом намерения уйти от узконормативного подхода. Профессор Л. С. Явич предложил понимать под правом синтез правовых отношений, норм и правового сознания. По сути, это несколько другая интерпретация «синтетической» теории А. К. Стальгевича, которая, в свою очередь, сформировалась под большим влиянием работ Е. Б. Пашуканиса. Вместе с тем научный потенциал этой работы не утратил своего значения и в настоящее время.

На завершающем этапе своей истории советская теория государства и права обратилась к проблеме правового государства. Объективности ради стоит сказать, что теория правового государства и курс на его строительство были заданы ХIX Всесоюзной конференцией КПСС (1988), где прозвучало, что «процесс последовательной демократизации советского общества должен завершить создание социалистического правового государства». Это инициировало небывалый интерес к проблеме, и за короткий срок была создана солидная библиографическая основа. Этой теме было посвящено множество конференций, круглых столов, сборников научных трудов. Интерес к проблеме несколько спал после развала Советского Союза и крайне болезненных 90-х годов XX века, которые нанесли сокрушительный удар по иллюзиям, питавшим умы многих теоретиков права в перестроечный период.

В 1991 году отечественная теория государства и права оказалась в условиях совершенно новой геополитической, экономической и социальной реальности. Привыкнув к статусу методологической науки, теория сама оказалась в трудном положении. В определенной степени, приближая исчезновение прежнего государства и права, теория какое-то время пребывала в стагнирующем состоянии. Лопались старые мифы о социалистическом общенародном государстве, да и новые ожидания были сломаны беспощадным катком реформ. В этих условиях никто не решался на формирование не то что новой концепции, но даже элементарного курса. Профессор В. В. Лазарев был первым, кто прервал затянувшуюся паузу, издав в 1992 году «Теорию государства и права». Хотя эта книга и носила название учебного пособия, но по содержанию она далеко выходила за его рамки. Затем вышла достаточно солидная работа «Общая теория права» (Нижний Новгород, 1993), авторами которой являлись ведущие ученые-теоретики страны — В. К. Бабаев, В. М. Баранов, Н. В. Витрук, В. В. Лазарев, С. В. Поленина, Т. Н. Радько, В. А. Туманов, В. П. Сальников, каждый из которых со своих позиций попытался осветить отдельные вопросы теории права. Авторские материалы, содержащиеся в этой работе, по-своему очень хороши. Однако основной недостаток этой работы состоит в том, что в ней отсутствует какая-либо концепция. Она содержит лишь индивидуальные взгляды авторов на те или иные проблемы государственно-правовой реальности.

Заметным событием в развитии общей теории права и государства постсоветского периода стало опубликование профессором С. С. Алексеевым в «Независимой газете» 15 октября 1993 года развернутой статьи под многозначительным названием «Что есть право?». В этой статье профессор С. С. Алексеев назвал позитивистское правопонимание тоталитарным. В дальнейшем он напишет целый ряд основательных работ («Самое святое, что есть у Бога на земле: Иммануил Кант и проблемы права в современную эпоху». М., 1988; «Право: азбука — теория — философия. Опыт комплексного исследования». М., 1999; «Право на пороге нового тысячелетия». М., 1999; «Восхождение к праву. Поиски и решения» и др.). Этой статьей был дан старт новым дискуссиям о праве. В общей теории права и государства появились новые концепции.

В том же 1993 году в издательстве «Бек» выходит работа С. С. Алексеева «Теория права». Сам автор определил ее в качестве «“книги”, в которой делается попытка осмыслить феномен права, весь комплекс правовых явлений с общегуманитарных позиций».

Собственно, научные позиции в этот период мало кого интересовали. Одни идеологические штампы менялись на другие, только и всего. Тем не менее вскоре произошел качественный прорыв.

Под руководством профессора В. В. Лазарева был издан первый в постсоветский период коллективный учебник («Общая теория права и государства». М., 1994), особенность которого состояла в том, что он был подготовлен на общей методологической основе и представлял собой систематизированное изложение учебного материала. Второе издание этого учебника (М., 1996), подготовленное коллективом авторов (В. С. Афанасьев, А. П. Герасимов, В. И. Гойман, Н. Л. Гранат, В. В. Лазарев [отв. ред.], А. Я. Малыгин, Р. С. Мулукаев, Т. Н. Радько, А. А. Чинчиков, А. В. Корнев, Е. И. Темнов), переведено на китайский язык и опубликовано в Китайской Народной Республике.

Нельзя не отметить и добротный учебник «Теория права и государства» (издательство «Бек», 1995), подготовленный под руководством профессора Г. Н. Манова (изданный, увы, уже после его смерти). Солидный авторский коллектив посвятил его памяти В. В. Тищенко и Г. Н. Манова. К сожалению, блестяще написанный, он не содержит множества тем, традиционно входящих в объект и предмет теории государства и права.

Примерно с середины 90-х годов ХХ века начинается практически массовое издание разных по качеству монографических и коллективных учебников, курсов лекций, учебных пособий. То же самое наблюдается и в отраслевых юридических науках. По сравнению с советским периодом произошли качественные и количественные изменения. Учебников стало значительно больше. По своему содержанию они зачастую написаны в дискуссионной, монографической манере, основанной на сравнении разных позиций и часто при отсутствии собственной авторской точки зрения. Строго говоря, учебниками их можно назвать лишь условно, поскольку цитируемый материал по объему нередко превышает оригинальный. Это ставит изучающих право в затруднительное положение, поскольку задача теории права и государства состоит в формировании понятийного аппарата. Риторический вопрос О. Э. Лейста: «До сих пор неясно, на основе какой именно концепции права должно строиться преподавание в юридических вузах?» остается открытым («Три концепции права» // Советское государство и право. 1991. № 12).

В СССР по каждой учебной дисциплине было два-три учебника на всю страну. Это были коллективные издания. Точное количество учебников по теории государства на данный момент посчитать невозможно. Их десятки. Появились авторские учебники, коих великое множество. Среди них хотелось бы выделить издания М. Н. Марченко, Т. Н. Радько и Л. А. Морозовой, особенно В. В. Лазарева и С. В. Липеня.

В постсоветский период сформировались несколько исследовательских направлений. Продолжают появляться и новые.

В. С. Нерсесянц предложил и обосновал либертарную концепцию права («Право — математика свободы». М., 1996; и др. работы), неоднозначно встреченную в юридической науке. С его точки зрения, право и государство «возникают, функционируют, развиваются и до сих пор существуют и действуют как две взаимосвязанные составные части единого по своей сущности способа, порядка и формы бытия, признания, выражения и осуществления свободы людей в их социальной жизни».

Коммуникативную концепцию права обосновал А. В. Поляков («Коммуникативная концепция права: вопросы теории». СПб., 2003). Свою позицию он квалифицирует как один из вариантов интегративного правопонимания. Иными словами, право «одновременно представляет собой идею и реальный факт, нормы и правоотношения, императивно-атрибутивные переживания и социализированные ценности, текст и деятельность по его интерпретации и реализации». Действие же права означает «непрерывный процесс возникновения, изменения и прекращения межличностных правовых коммуникаций». Интегральный подход к праву должен исходить, с его точки зрения, не из синтеза конкурирующих теорий, а из «усматриваемого единства самого права».

Социократическую концепцию права успешно разрабатывал ныне покойный Г. В. Мальцев. «Обменную» концепцию развивал Л. С. Мамут. В то же время значительная часть современных российских юристов придерживается нормативного правопонимания. Сбрасывать его со счетов слишком рано, о чем убедительно написал М. И. Байтин («Сущность права. Современное нормативное правопонимание на грани двух веков». Саратов, 2001).

Фундаментальную работу по источникам права подготовил М. Н. Марченко («Источники права». М., 2006).

С принятием в 1993 году Конституции РФ началось серьезное исследование проблем социального государства и перспектив его формирования. В настоящее время имеется множество различных источников по данной теме.

В постсоветский период стали интенсивно развиваться и составные части общей теории права: философия права, социология права, юридическая антропология и сравнительное правоведение. В этой связи можно назвать монографию И. Л. Честнова «Постклассическая теория права» (СПб., 2012). Свою цель автор видит в том, чтобы адаптировать современную социально-философскую мысль, прежде всего методологические изыскания, применительно к теории права. В качестве новой методологии призвана выступить «постклассическая методология (эпистемология)».

И. Л. Честнов предлагает использовать три «переворота» в гуманитарном знании (лингвистический, антропологический и прагматический) и тем самым заявить, что «право — это текст (в постструктуралистической трактовке этого термина), создаваемый человеком и воспроизводимый действиями и ментальными представлениями людей».

Причем сущность права И. Л. Честнов видит в его социальном назначении — обеспечить целостность, нормальное функционирование общества.

Сегодня нередко высказываются мнения о необходимости модернизации общей теории права и государства, т. е. уточнения ее предмета, содержания, роли, функций и т. д. Раздаются отдельные голоса и о ликвидации теории государства и права как науки и учебного курса.

Однако это противоречит объективному ходу вещей, поскольку Россия исторически всегда тяготела к романо-германской правовой системе, отличительная особенность которой состоит в том, что она базируется на обобщающих, синтезированных категориях, на четком понятийно-категориальном аппарате.

В пользу теории государства можно привести и аргументы политического характера. Любое ослабление института государства ставит под вопрос существование самой России. На это нацелены усилия наших зарубежных «партнеров» и их по-прежнему влиятельной клиентелы внутри страны. Постоянно идут атаки на феномен не просто государства как такового, а именно российского государства.

В настоящее время серьезно меняются техно-социальные системы. Информационно-электронная сфера значительно расширяет свои границы. Стоит вопрос о серьезной трансформации общества, государства и самого человека. Цивилизация становится все более технологичной. Таковыми, по сути, будут право и государство в недалеком будущем. Всеобщая цифровизация изменит их характер. Функционирование государства, а так же правовая среда будут совершенно иными. Это порождает и новые задачи, и, увы, новые вызовы, на которые юридическая наука должна будет давать ответы.

2. Наука истории учений о праве и государстве в XIX — начале ХХI века

История учений о праве и государстве — юридическая наука, исследующая закономерности развития основных, наиболее фундаментальных представлений о государственно-правовых явлениях. В рамках этой науки изучаются политико-правовые концепции Древнего мира и Средних веков, Нового и Новейшего времени.

В разное время были приняты разные названия науки и соответствующего ей учебного курса — история философии права, история политических учений, история политических и правовых учений, история учений о праве и государстве и т. д. Сейчас наука в составе научной специальности 12.00.01 именуется историей учений о праве и государстве (что вынесено и в название данного раздела), а учебный курс, преподаваемый на специалитете и в магистратуре, — историей политических и правовых учений. В последующем изложении разные названия науки и учебного курса используются как синонимы.

Как и вся отечественная научная юриспруденция, история учений о праве и государстве в своем развитии прошла три основных периода — дореволюционный (XIX — начало ХХ в.), советский и современный, начинающийся с 90-х годов ХХ века.

История учений о праве и государстве в XIX — начале ХХ века. Первое систематическое изложение всеобщей истории политико-правовых идей дано К. А. Неволиным в его «Энциклопедии законоведения», напечатанной в Киевском университете в 1839–1840 годах, вторую часть этой работы составляет «История философии законодательства» объемом более 300 страниц². До этого К. А. Неволин уже обращался к историко-политической ученической проблематике, подготовив диссертацию «О философии законодательства у древних» (1835)³. В «Энциклопедии законоведения» освещаются политико-правовые учения от мыслителей Древней Греции до представителей немецкой классической философии. В духе гегелевской философии права К. А. Неволин считает, что в древней философии (и философских учениях о праве и государстве) определяющую роль играют начала необходимости и объективности, а в новой и новейшей философии — начала свободы и субъективности⁴. По оценкам Г. Ф. Шершеневича, работа написана тяжелым слогом, изложение недостаточно полное и довольно туманное, но для своего времени труд этот весьма замечательный⁵. Современные оценки более оптимистичны. Как считает Ю. В. Ячменев, исследователь взглядов К. А. Неволина, его двухтомная энциклопедия, написанная под влиянием философии Гегеля и идей исторической школы права, в свое время не имевшая себе равных даже в иностранной литературе, явилась первым оригинальным произведением в отечественной юридической литературе, содержащим общее учение о праве, историю философии права и историю положительного законоведения⁶.

Далее наибольшую известность получили курсы, подготовленные Б. Н. Чичериным, М. М. Ковалевским, Н. М. Коркуновым, Е. Н. Трубецким, Г. Ф. Шершеневичем. Каждому из них отведено свое место в современных учебниках по истории политических и правовых учений — рассматриваются либеральные взгляды Б. Н. Чичерина, М. М. Ковалевского, Н. М. Коркунова, Г. Ф. Шершеневича. Последний выступает основным представителем юридического позитивизма в дореволюционной России, М. М. Ковалевский и Н. М. Коркунов — представителями социологической юриспруденции, а Е. Н. Трубецкой — теории возрожденного естественного права.

Издаваемая с 1869 года многотомная «История политических учений»⁷ Б. Н. Чичерина и сегодня может служить ценным источником сведений о традициях изложения древних и средневековых политико-правовых доктрин, отличных от современных традиций подачи этого материала. Курс получился достаточно объемным и, в общем-то, большой известностью не пользовался; следует иметь в виду, что в 1868 году в знак протеста против курса, проводимого Министерством народного просвещения, в числе нескольких профессоров Б. Н. Чичерин вышел в отставку и более к преподавательской деятельности не возвращался. В целях популяризации политученического знания в конце XIX века ученый подготовил извлечение из своего курса под названием «Политические мыслители Древнего и Нового мира»⁸ (1897).

В 1896 году Н. М. Коркунов, известный прежде всего как теоретик права и государства, представил свою «Историю философии права»⁹, через два года вышло значительно дополненное второе издание, далее вплоть до 1915 года¹⁰ курс переиздавался без изменений.

В 1890-х годах появляются курсы «История философии права» Е. Н. Трубецкого¹¹, давшего также специальные работы о политико-правовых взглядах Платона и Аристотеля, Ф. Ницше, Б. Н. Чичерина, об общественно-политических аспектах взглядов идеологов христианства.

Блестящую эрудицию демонстрирует М. М. Ковалевский, излагая в нескольких изданиях и томах историческое развитие монархических, аристократических и демократических учений (см. ниже), его лекции под общим названием курса «История политических учений»¹² изданы в 1910 году. Как отмечают исследователи¹³, М. М. Ковалевский по праву может относиться к числу наиболее выдающихся представителей истории политических и правовых учений в дореволюционной России.

Перу П. И. Новгородцева принадлежат диссертационные исследования об исторической школе права (магистерская диссертация) и о политико-правовых взглядах И. Канта и Г. В. Ф. Гегеля (докторская диссертация). В 1898 году издан курс лекций «История новой философии права»¹⁴, далее последовали «Лекции по истории философии права. Учения Нового времени. XVII–XVIII века»¹⁵ (1910, с переизд. в 1912, 1914, 1918), «Очерки по истории философии права. Политические идеалы Древнего и Нового мира»¹⁶ (1910–1913, переизд. в 1914, 1919).

Один из самых удачных курсов — «История философии права» Г. Ф. Шершеневича¹⁷: изложение начинается с древнегреческих политико-правовых учений и доведено до характеристики общественного строя и мировоззрения начала XIX века и философско-правовых взглядов Г. В. Ф. Гегеля.

В юридической науке последней трети XIX — начала ХХ века имелись и иные курсы истории философии права, истории учений о праве и государстве (Н. И. Пилянкевича, С. А. Бершадского и др.)¹⁸, однако они большой известности не получили.

Среди российских профессоров, занимавшихся проблемами учений о праве и государстве и не давших систематического курса этой науки, следует назвать прежде всего известного государствоведа А. С. Алексеева¹⁹, автора одной из первых методологических работ²⁰, исследователя взглядов Н. Макиавелли²¹, Ж.-Ж. Руссо и Ш. Л. Монтескье²².

В 10-х годах ХХ века появляются работы Е. В. Спекторского о «социальном физицизме» в учениях XVII века, о Ш. Л. Монтескье, об оценках исторического пути, пройденного исторической школой права за XIX — начало ХХ века²³. В России Е. В. Спекторский успел издать небольшое «Пособие к лекциям по истории философии права» (1916)²⁴, далее научную деятельность он продолжал уже в эмиграции²⁵. Следует обратить внимание и на разработку в дореволюционный период развития истории учений о праве и государстве политико-правовых взглядов разных эпох и отдельных мыслителей.

Древнегреческая политико-правовая мысль нашла отражение в научном творчестве П. И. Новгородцева²⁶ и Е. Н. Трубецкого²⁷. Изложение средневековых политико-правовых взглядов дано в основном в общих курсах, наиболее подробно, пожалуй, у Б. Н. Чичерина. Из специальных исследований можно назвать магистерскую и докторскую диссертации Е. Н. Трубецкого²⁸.

Первый перевод на русский язык «Утопии» Томаса Мора датирован 1789 годом²⁹, и первым, кто дал аналитический разбор этого произведения, является Н. М. Карамзин³⁰. Рецензия появилась в мартовском номере «Московского журнала» за 1791 год. В начале ХХ века «Утопия» переводилась дважды³¹, в том числе ставшим впоследствии известным российским и советским историком академиком АН СССР Е. В. Тарле, автором магистерской диссертации³², посвященной общественно-политическим взглядам Т. Мора.

Из иных специальных исследований политико-правовой мысли XVI века можно назвать только работу А. С. Алексеева, посвященную творчеству Никколо Макиавелли³³, и перевод немецкого издания о монархомахах³⁴ (или тираноборцах; такие термины используются и в современной истории политических и правовых учений).

В начале ХХ века появляются переводы работ классических представителей буржуазного мировоззрения XVII века, авторов разных вариантов теории общественного договора Дж. Локка и Б. Спинозы³⁵, выходит исследование А. С. Ященко³⁶ об английских политических учениях этого времени. Е. В. Спекторский — автор объемного исследования о «социальной физике» политических доктрин XVII века³⁷.

Достаточно обширна библиография переводов работ Ш. Л. Монтескье «Персидские письма», «Размышления о причинах величия и упадка римлян», «О духе законов»³⁸. Так, известны переводы и издания на русском языке этого произведения 1769, 1775, 1801, 1809–1814, 1839, 1862, 1900 годов, к последнему переводу приложена статья М. М. Ковалевского, характеризующая взгляды Ш. Л. Монтескье³⁹. В бытность Л. Н. Толстого студентом юридического факультета Казанского университета Д. И. Мейером ему было дано задание — сравнить идеи Наказа Екатерины II и «О духе законов» Ш. Л. Монтескье; рассуждения Л. Н. Толстого содержатся в его дневниковых записях⁴⁰. Известны также статьи Е. В. Спекторского и Ф. В. Тарановского⁴¹ о научном творчестве Ш. Л. Монтескье, есть также и переводные работы⁴².

Значительно более объемных критических исследований удостоился другой классический политический мыслитель Ж.-Ж. Руссо⁴³. Политико-правовая идеология предреволюционной и революционной Франции XVIII века исследована М. М. Ковалевским⁴⁴.

Основная работа представителя итальянского Просвещения Чезаре Беккариа переводилась в России в начале и в конце XIX века⁴⁵, изучение его взглядов также пользовалось популярностью в юриспруденции дореволюционной России⁴⁶.

Научному творчеству представителей немецкой классической философии — И. Канта и Г. В. Ф. Гегеля посвящена докторская диссертация П. И. Новгородцева⁴⁷, кроме того, из серьезных работ можно отметить исследование И. А. Ильина о философии права Гегеля⁴⁸.

Изложение историко-политученического материала в курсах по истории философии права обычно заканчивалось взглядами Г. В. Ф. Гегеля, последующие мыслители и идейные направления рассматривались фактически как младшие современники уже не в рамках исторических курсов и исследований. Тем не менее отметим исследования и переводы работ европейских либералов и представителей исторической школы права.

Среди представителей европейского либерализма XIX века наибольшей популярностью пользовались взгляды английских ученых И. Бентама⁴⁹, Дж. Ст. Милля и Г. Спенсера. В 1860–1900-х годах переводились и неоднократно переиздавались работы Дж. Ст. Милля «Представительное правление», «О свободе», «Утилитаризм» и др.⁵⁰, известны отдельные работы⁵¹, в которых анализируются идеи этого английского мыслителя. В 1866–1869 годах было издано на русском языке собрание сочинений Г. Спенсера в семи томах (переизд. в 1898–1900), в 1877 году — двухтомные «Основания социологии», переведены и работы, характеризующие либеральные убеждения Г. Спенсера⁵², этой же проблеме посвящено одно из исследований⁵³. Есть также переводы на русский язык основных работ В. фон Гумбольдта и А. де Токвиля⁵⁴.

Историческая школа права рассматривалась как научное направление, господствующее в немецкоязычной юриспруденции в первой половине XIX века, как первая научная традиция российской юридической науки. Наиболее активно на русский язык переводился Г. Ф. Пухта⁵⁵, в меньшей степени — Ф. К. Савиньи.

Из специальных исследований известны работа С. А. Муромцева «Образование права по учениям немецкой юриспруденции» (1886), защищенная в 1897 году магистерская диссертация П. И. Новгородцева «Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба», статья Е. В. Спекторского, посвященная столетнему юбилею исторической школы права⁵⁶.

С 70-х годов ХХ века большой популярностью пользовались работы Р. фон Иеринга⁵⁷. Сам немецкий ученый объяснял это молодостью русской науки, отмечал, что в России наиболее восприимчивая почва для новых правовых идей⁵⁸. Русский язык был первым иностранным языком, на который переведено новаторское произведение Р. фон Иеринга «Цель в праве».

Взгляды представителей отечественной политико-правовой мысли до XVIII века в какой-то степени получали отражение в учебной литературе по истории государства и права (см., к примеру, курсы И. Д. Беляева, М. Ф. Владимирского-Буданова, В. Н. Латкина, В. И. Сергеевича и др.).

В целом можно отметить достаточно фрагментарную разработку истории отечественных политико-правовых идей в юридической науке дореволюционной России. О периоде до XVIII века есть только единичные публикации⁵⁹.

Основной объект для внимания исследователей в XVIII веке — Наказ Екатерины II⁶⁰, причем здесь бо́льший интерес проявили представители уголовно-правовой науки⁶¹. Взглядам С. Е. Десницкого и З. А. Горюшкина свои статьи посвящает Н. М. Коркунов⁶². Исследования отечественной мысли XIX века ограничивались взглядами М. М. Сперанского⁶³.

Вклад многих представителей дореволюционной российской юриспруденции в изучение истории политико-правовых идей еще только предстоит оценить.

Практически не исследован принципиальный вопрос о разработке методологических проблем истории политических и правовых учений в юридической литературе дореволюционной России, а здесь между тем есть предмет для научного анализа.

Так, Г. Ф. Шершеневич, считая задачей философии права изложение последовательного образования представлений о правовом порядке в его сущности и в идеале, считает необходимым при изложении воззрений какого-либо мыслителя обращать внимание на исторические условия их формирования, на индивидуальность того или иного ученого, на соотношение между новыми и предшествующими учениями (последним предвосхищаются современные идеи о необходимости преемственности в развитии научного знания). Г. Ф. Шершеневич также обращает внимание на необходимую связь, которая имеет место между историей философии права и, с одной стороны, с историей, с другой — с историей философии, с третьей — с историей литературы⁶⁴.

Отметим также отдельные особенности подходов П. И. Новгородцева к решению ряда методологических проблем построения курса истории правовых идей. Прежде всего, в курсе не ставится задача дать подробную историю учений, речь идет о том, чтобы «выдвинуть главные и основные идеалы, около которых сосредоточиваются построения отдельных мыслителей»; в авторских представлениях такими идеалами являются для древнегреческой мысли — абсолютная автаркия, для средневековой — абсолютная теократия, для новой — правовое государство. В такой линии развития политико-правовых идей проявились либеральные политические воззрения мыслителя.

Небезынтересны рассуждения П. И. Новгородцева о разных вариантах соотношения политико-правовой науки и практической жизни; так, возможны две крайности — макиавеллизм и утопия. Первый предполагает полное подчинение мысли соображениям политической практики, во втором случае, наоборот, мысль отрывается от практики.

В рамках современной истории политических и правовых учений рассматриваются также имеющие методологическое значение вопросы о взаимосвязи политико-правовых идей и практики, об обусловленности научных взглядов политическими предпочтениями, о соотношении исторического и логического в истории правовой мысли и т. д.

В юридической науке дореволюционной России известны работы, в которых рассматривается история развития отдельных правовых идей (сочетание исторического и логического). Так, перу М. М. Ковалевского принадлежат исследования истории монархических, аристократических и демократических доктрин⁶⁵, известны исследования разных авторов о развитии идей о представительном правлении и парламентаризме⁶⁶, о разделении властей⁶⁷, о формах правления и формах государственного устройства⁶⁸, о правах человека⁶⁹, о конкуренции естественно-правовых и позитивистских подходов⁷⁰ и др. В целом же следует отметить, что это направление не получило большого развития.

Методологические идеи П. И. Новгородцева о соотношении исторического и логического в истории правовой мысли, данные в параграфе «Историческое и философское изучение идей. Их соотношение» с точки зрения аргументации, основных выводов, стиля изложения вполне современно звучат и сегодня, несмотря на повторную разработку этого вопроса в нашей литературе 70-х годов ХХ века: «Для того чтобы понять живую душу системы, указать вдохновляющие ее стремления, оценить проникающий ее пафос, необходимо иметь в виду те исторические силы, которые вызвали ее к жизни. Без этого часто бывает трудно и даже невозможно понять, что было в данной системе самое важное с точки зрения ее автора, что сообщало ей конкретный жизненный смысл. Но это историческое освещение идей должно сочетаться с их философским исследованием, открывающим общие логические основания отдельных систем и вводящим их в общую связь развития мысли. …Каждое учение, помимо того, что оно есть отражение своего времени и составляет элемент известной исторической эпохи, есть также и некоторое утверждение, теоретическое или практическое, подлежащее обсуждению и усвоению независимо от своих исторических связей. …Знакомясь с произведениями прошлого, мы с особенной ясностью чувствуем общие законы и общие основы духовного развития человечества. Мы убеждаемся в том, что общие логические формулы и построения отличаются поразительной живучестью и повторяемостью на протяжении самых отдаленных эпох»⁷¹.

Таким образом, методологические идеи представителей российской дореволюционной истории философии права вполне актуально могут восприниматься и современными исследователями; с точки зрения восстановления преемственности научного знания отечественное юридическое наследие нуждается в постоянном внимании.

История политических и правовых учений в 1920–80-х годах. С 1920-х годов можно наблюдать практически полное видимое прекращение преемственности между исследованием политико-правовой мысли до революции и в советское время. Дореволюционная наука характеризовалась как наука буржуазная, прямо ссылаться на буржуазные исследования было нельзя, хотя, безусловно, авторы объемных курсов истории политико-правовых идей не могли их составлять на пустом месте.

В первых же учебных курсах советского периода⁷² обращалось особое внимание на принципиальные, методологические отличия марксистской науки от науки буржуазной в подходах к исследованию политико-правовых идей.

Так, указывалось, что, «несмотря на свою кажущуюся независимость и самостоятельность, идеи вообще и правовые в частности имеют… определенный материальный фундамент — они обусловлены развитием классовых производственных отношений, являясь их отражением; оттого они, эти правовые идеи, обычно гнездятся в недрах сознания определенного класса…»⁷³

Речь шла о том, что «политическая идеология неразрывно связана с существованием классового общества и государства и отражает прежде всего отношения классов, партий, различных социальных групп к государственности. С тех пор как общество раскололось на противоположные классы с их противоречивыми интересами, вся история общественного развития представляет собой историю непрерывной классовой борьбы. Отражением ее и является борьба передовых идей с реакционными по поводу характера общественного строя, политической организации общества, отношений между народами и нациями, между государствами и т. д. Материалистическое понимание истории, открытое К. Марксом и Ф. Энгельсом, дает ключ к объяснению причин возникновения и развития политических учений. В то же время оно является научной основой для понимания значения и роли политических учений в классовой борьбе, в развитии общества и государства. Марксизм-ленинизм, открыв, что происхождение и развитие политических идей и теорий определяется в конечном счете условиями материальной жизни общества, общественного бытия, отражением которого являются идеи и теории, нанес сокрушительный удар по идеалистическим концепциям. В политических учениях находят свое концентрированное выражение экономические интересы того или иного класса. Эти экономические интересы различных классов нуждаются в охране их политической властью и, следовательно, побуждают эти классы разрабатывать и обосновывать свои политические идеи»⁷⁴.

«Качественно новый этап в развитии мировой политико-юридической мысли наступает с возникновением диалектико-материалистической теории государства и права, фундамент которой был заложен К. Марксом, Ф. Энгельсом, В. И. Лениным. Это учение вобрало в себя после соответствующей критически-творческой переработки все ценное, позитивное, что имелось в домарксистских политических и правовых концепциях. Вместе с ним политико-правовое теоретическое знание поднялось на уровень подлинной науки»⁷⁵.

В связи с этим в науке истории политических и правовых учений принципиальное внимание уделялось взглядам К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, анализировались причины их появления, последовательное развитие в работах, содержание, критика немарксистских теорий и т. д.⁷⁶

Таким образом, в советский период политико-правовое учение марксизма составляло, по сути дела, единственную признаваемую политико-правовую идеологию, наука истории политических и правовых учений развивалась на основании марксизма, его трактовок, даваемых в работах партийных деятелей и в партийных документах, прежде всего в материалах съездов КПСС⁷⁷.

В учебных курсах марксистско-ленинское учение излагалось в значительном объеме, составляющем иногда до четверти-трети объема всего учебного материала. С позиций марксизма получили принципиальную разработку вопросы экономической, социально-классовой и идеологической обусловленности политико-правовых доктрин. С таких методологических позиций только марксизм и его творческое развитие В. И. Лениным и далее в идеологии КПСС считался верным, все остальные немарксистские учения критиковались.

Критика немарксистской, прежде всего буржуазной, политико-правовой мысли предполагалась по двум направлениям. Во-первых, это разоблачение реакционного характера исторических и современных учений, во-вторых, это борьба с клеветой на социалистический строй, с критикой и фальсификацией марксизма и политики коммунистических партий.

В то же время следует иметь в виду, что за семь десятилетий, за 20-е — 80-е годы ХХ века наука истории политических и правовых учений фактически была создана в том виде, в котором мы ее воспринимаем сейчас.

В советский период было защищено около 200 диссертационных исследований, опубликованы тысячи научных работ (монографий, научных статей, тезисов докладов), посвященных проблемам истории политических и правовых учений, разработана зарубежная⁷⁸ и отечественная⁷⁹ политико-правовая мысль разных периодов, методологические вопросы развития историко-политученического знания⁸⁰.

В московском издательстве «Юридическая литературе» была основана серия монографических работ «Из истории политической и правовой мысли», в которой выходили исследования взглядов отечественных и зарубежных мыслителей. Всего было издано несколько десятков относительно небольших (в объеме обычно немногим более 100 страниц) монографий об авторах различных политико-правовых доктрин и взглядов, в числе которых Иосиф Волоцкий (автор — Н. М. Золотухина, 1981), Чаадаев (В. В. Лазарев, 1986), Бакунин (В. Г. Графский, 1985), Кропоткин (С. Ф. Ударцев, 1989), Добролюбов (Е. А. Скрипилев,1988), Ковалевский (Н. Я. Куприц, 1978), Муромцев (В. Д. Зорькин, 1980), Коркунов (А. И. Экимов, 1983), Чичерин (В. Д. Зорькин, 1984), Платон (В. С. Нерсесянц, 1984), Полибий (Б. С. Мирзаев, 1986), Макиавелли (Е. И. Темнов, 1979), Монтескье (Н. М. Азаркин, 1988), Беккариа (Ф. М. Решетников, 1987), Мэдисон (В. Г. Каленский, 1981), Кант (Ю. Я. Баскин, 1984), Гегель (В. С. Нерсесянц, 1979) и др.

Знаковым событием для развития науки истории политических и правовых учений явились концепции монографических изданий, охватывавших весь период развития политико-правовой мысли⁸¹, самый фундаментальный научный проект реализован в 1980–90-х годах — были изданы пять коллективных монографий, в которых системно исследованы политико-правовые доктрины Древнего мира⁸², Средних веков⁸³, XVII–XVIII⁸⁴, XIX⁸⁵ и ХХ⁸⁶ веков.

Научной площадкой для обсуждения историко-политученических проблем стали сборники научных трудов, издаваемых в течение 1960–80-х годов в ВЮЗИ⁸⁷ (следует отметить первенство!), а затем с середины 1970-х и в Институте государства и права Академии наук СССР⁸⁸. Известен ряд сборников, изданных Институтом научной информации по общественным наукам и содержащих обзоры зарубежных исследований проблем истории политических и правовых учений, как всеобщей⁸⁹, так и отечественной⁹⁰.

Во второй половине ХХ века значительно более детально, чем в дореволюционный период, были разработаны проблемы методологии истории политических и правовых учений. В 1960–80-х годах они освещались в ряде монографических исследований, в научных статьях⁹¹ и сборниках научных статей⁹², диссертационных исследованиях⁹³; практически консолидированное выражение они нашли в первом разделе первого тома⁹⁴ фундаментального пятитомного проекта по истории политических и правовых учений.

Так, указывали, что в соответствии с историко-материалистическим учением об обществе, о государстве и праве определяющую роль в жизни общества играет способ производства материальной жизни, который обусловливает социальные, политические, правовые, духовные процессы⁹⁵.

Далее, речь шла о том, что политические и правовые учения, появлявшиеся в истории и сменявшие друг друга, представляют собой идеологическое выражение интересов тех или иных общественных классов. Там, где существуют социальные антагонизмы, развитие теоретического знания о государстве и праве неизбежно происходит через противоборство политико-юридических идей классов, партий, группировок и т. д. Поэтому необходима мировоззренческая и социально-политическая оценка соответствующих учений, идейной позиции их авторов и т. д., что далеко не всегда выдерживается в современной зарубежной юриспруденции. История политико-правовых учений, те или иные концепции прошлого постоянно находились в центре идейной и теоретической борьбы вокруг актуальных для каждого времени проблем государства, права, законодательства, власти, политики, свободы, справедливости и т. п.⁹⁶

При этом необходимо иметь в виду не только сугубо исторические аспекты борьбы идей. Политико-правовые учения, идеи и концепции предшествующих эпох и сегодня опосредованно участвуют в этой борьбе, поставляя материал для подкрепления либо опровержения тех или иных современных политических и правовых взглядов. Представители различных теоретических и идейно-политических направлений черпали и продолжают черпать из истории политической мысли аргументы для обоснования отстаиваемых ими позиций, критики своих противников⁹⁷.

Вместе с тем, как отмечалось, будучи обусловленными в конечном счете базисом, надстроечные явления отличаются относительной самостоятельностью, взаимодействуют между собой и испытывают взаимовлияние⁹⁸.

Важным в связи с этим представлялся вопрос о соотношении идеологического и познавательного аспектов политико-правовых доктрин⁹⁹. Материалистический подход к истории развития политико-правовой мысли предполагает необходимость объективной, конкретно-исторической оценки тех или иных учений. Отмечалось, что только сочетание социально-политического и теоретического подходов к концепциям прошлого, выяснение их идеологического смысла и теоретико-познавательной ценности позволяют создать верное представление об их характере и месте в истории человеческого познания¹⁰⁰. В качестве подтверждения этого приводилась мысль, высказанная в одной из работ В. И. Лениным: «Исторические заслуги судятся не по тому, чего не дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что они дали нового сравнительно со своими предшественниками»¹⁰¹.

Диалектический метод предполагает выявление закономерностей последовательного развития политико-правовых идей. Ключевую роль в арсенале диалектики как метода исследований играет принцип историзма, требование исторического подхода к изучаемым явлениям.

Указывалось, что формирование принципа историзма и понимания истории как специфической формы движения от прошлого через современность к будущему как к чему-то новому, еще не имевшему места ранее, но в то же время внутренне, закономерно связанному с тем, что уже было и есть, является продуктом нового времени. В то же время скептическое отношение к историческим закономерностям, разуму и прогрессу вообще является характерной чертой подхода многих западных авторов XX века (особенно после Второй мировой войны) к истории вообще и к истории социальных и политико-правовых идей в частности¹⁰².

Но следует иметь в виду, что в историко-материалистическом исследовании общественной, политической и духовной жизни принцип историзма играет существенную роль при анализе места и значения политических и правовых теорий в совокупной системе знаний той или иной эпохи и их соотношения с другими элементами в общей структуре политических знаний соответствующей эпохи, при прослеживании отношений между различными концепциями прошлого и современности, освещении генезиса и последующей жизни той или иной теории (в исторической ретроспективе и перспективе); уяснении связей политических идей с политикой прошлого и современности и т. д.¹⁰³ Необходим анализ тесной связи рассматриваемых теорий с их «предшественницами» и «наследницами» через призму диалектического развития политико-правовой мысли¹⁰⁴.

При этом исторический подход служит средством для адекватного понимания и оценки как прошлого, так и современного значения освещаемых теорий. Очевидно, что концепции того или иного политического мыслителя прошлого (как взятые в их нетронутом виде, так и рассматриваемые в качестве переработанного элемента в политических учениях более позднего времени) в новой исторической и социально-политической ситуации приобретают иное, новое значение¹⁰⁵.

Таким образом, утверждалось наличие объективных закономерностей в историческом и интеллектуальном развитии, в историко-материалистическом анализе большое внимание уделялось изучению взаимосвязи прошлого политико-юридической мысли с современностью, выяснению прогностического потенциала исторического познания¹⁰⁶, роли, которую играет история политических и правовых учений в современном осмыслении политико-правовой действительности¹⁰⁷.

В отечественной научной традиции внимание обращалось и на иные методологические принципы науки истории политических и правовых учений.

В историко-политученических исследованиях необходим учет диалектических взаимосвязей исторического и логического моментов¹⁰⁸. Как отмечалось, учет диалектических взаимосвязей исторического и логического позволяет глубже и четче осветить общее и особенное в различных политико-правовых учениях, проследить роль традиций и революционных скачков в истории идей, соотношение объективного и субъективного в истории политико-правовых учений¹⁰⁹.

Решение вопроса о соотношении исторического и логического¹¹⁰ дает основание для применения так называемого проблемно-тематического метода к исследованию истории политических и правовых учений.

Данная наука исследует специфический предмет — историю возникновения и развития теоретических знаний о государстве, праве, политике и законодательстве, историю политических и правовых теорий. Соответственно, само учение может быть определено как теоретический аспект исторически возникающего и развивающегося знания, те теоретические концепции, идеи, положения и конструкции, в которых находит свое концентрированное логико-понятийное выражение исторический процесс углубления познания политических и правовых явлений¹¹¹.

Конкретно-исторический аспект политико-правового содержания соответствующего учения указывает на то, какие именно взгляды на государство и право развиты и обоснованы в данном учении, какие интересы (в том числе классов, социальных групп) и тенденции развития они выражали и т. д. Теоретический аспект отражает философские, общеметодологические, познавательно-гносеологические моменты учения, показывает механизмы обоснования конкретных идей, формирования соответствующих теоретических концепций (в том числе их исходные принципы, оригинальные для данного ученого или доктрины мыслительные формы, модели, конструкции и др.). Внимание к обеим сторонам структуры политико-правовых учений необходимо для их адекватной трактовки и оценки, для исследования дальнейшего их развития, взаимоотношений с другими учениями, моментов борьбы, преемственности и новизны в их историческом развитии¹¹².

Познавательный потенциал концепции соотношения исторического и логического состоит в ориентации на ключевые моменты изучаемого объекта, на уяснение основных закономерностей его исторического бытия. При таком подходе связь теории с практикой обнаруживается в том, что логика построения системы, характер соотношения ее структурных элементов и т. д. представляют собой теоретическое отражение закономерностей возникновения и функционирования самих реальных объектов исторической действительности¹¹³.

Внутренние закономерности развития теоретического содержания политико-правовых доктрин раскрывает категория преемственности юридического научного знания¹¹⁴. Как указывает Д. И. Луковская, в процессе преемственно-исторического развития — внутренне закономерная кумуляция идей и знаний. Такая кумуляция есть не простое накопление, а содержательное приращение относительно новых представлений к уже имеющимся; в этом процессе в ходе идейно-теоретической борьбы проявляется диалектика отрицания старого с одновременным сохранением достигнутого уровня знаний¹¹⁵. В историческом движении политических и правовых учений выделяются диахронные и синхронные, межнациональные и национальные, межформационные и внутриформационные преемственные связи. Д. И. Луковская также ведет речь о прогрессивной и регрессивной преемственности, о влияниях и взаимовлияниях как типичных для развития идей форм преемственности, о продуктивно-творческой и репродуктивной, синтезирующей и систематизирующей, непосредственной и опосредованной преемственности в развитии политико-правовой мысли¹¹⁶.

Общей универсальной закономерностью становления и развития юридических знаний является органическая взаимосвязь правового учения, общей теории права с философией; актуальны в силу этого вопросы философско-методологической основы политико-правовых доктрин¹¹⁷.

Одна из актуальных методологических проблем истории политических и правовых учений — соотношение истории политической и правовой мысли отдельных стран с ее всеобщей историей¹¹⁸, взаимодействие и взаимовлияние общего (всемирной истории политических и правовых учений), особенного (истории политико-правовой мысли в соответствующих регионах и странах в тот или иной период времени) и единичного (концепции определенного мыслителя, конкретного учения)¹¹⁹. История политических и правовых учений в России подтверждает невозможность обособленного изучения истории этих учений в одной стране, вне контекста всемирной истории, ее общих закономерностей и тенденций¹²⁰. В качестве важного методологического положения во многих случаях можно рассматривать необходимость согласования региональных исследований истории политико-правовой мысли с соответствующим контекстом всемирной истории политических учений, всеобщими закономерностями и тенденциями развития политико-правовой идеологии¹²¹.

Таким образом, именно в советское время в целом сложился современный облик истории учений о праве и государстве, основных методологических подходов к исследованию историко-политученических проблем.

История учений о праве и государстве в 1990-2010-х годах. Наука истории политических и правовых учений за почти 30 лет постсоветского существования может занести себе в актив пересмотр методологических подходов, изменение оценок как марксистских, так и немарксистских политико-правовых учений. Продолжаются поиски наиболее адекватного содержания и структуры научных исследований и учебного курса.

Практически все из того, что в советское время было «нельзя», с 1990-х годов стало «можно». Стало возможным не обязательно критическое, но и позитивное использование мирового интеллектуального опыта, он и был востребован при теоретическом обосновании наших новых конституционных ценностей — правовой государственности, прав человека, разделения властей, демократии и т. д.

Стала возможной активная деятельность по изданию и переизданию многочисленных произведений зарубежных и отечественных мыслителей, в течение 1990–2000-х годов были переизданы практически все более или менее значимые учебные курсы и иные работы дореволюционных ученых-юристов, отечественных мыслителей, работавших в эмиграции (А. И. Ильин и др.), бывшие под строгим запретом произведения ряда зарубежных авторов (Ф. Ницше и др.).

Еще в советское время много говорили о необходимости программы издания источников, подготовки хрестоматий по истории политических и правовых учений. Это наталкивалось на серьезные трудности, поскольку ранее сложно было вести речь о популяризации произведений представителей буржуазной мысли, учений, выражающих рабовладельческую или феодальную идеологию¹²². С 1990-х годов начали появляться хрестоматии¹²³, содержащие фрагменты классических произведений. Самый объемный хрестоматийный проект был издан в 1997–1999 годах, он состоит из 10 томов (примерно по 800 страниц каждый) — это пятитомные «Антология мировой политической мысли»¹²⁴ и «Антология мировой правовой мысли»¹²⁵.

Изложенные выше методологические подходы к развитию политико-правовой мысли, активно обсуждаемые в научных исследованиях 1960–80-х годов, во многом не утратили своей актуальности и в настоящее время, на многие идеи методологического плана опираются современные историко-политученические исследования.

И в современных изданиях в качестве одного из правомерных методологических оснований истории политических и правовых учений характеризуется материалистический метод, который требует рассмотрения идей и их движения в зависимости от объективных факторов человеческого бытия, от обстоятельств, находящихся вне сферы сознания человека, а в конечном счете, как того требовал марксизм, — от состояния экономического базиса и положения общественных классов. Марксизм представляет развитие общества как естественно-исторический процесс, где рост производительных сил обусловливает в конечном счете смену одной общественно-экономической формации другой. Движущими силами процессов возникновения и развития права являются материальные экономические отношения общества. Соответственно этому развиваются идеи¹²⁶.

Диалектический метод требует рассматривать развитие политико-правовых идей как движение по спирали от низших представлений к высшим в рамках действия закона отрицания отрицания, как объективно обусловленное поступательное движение к пониманию сущности идей о государстве и праве. Одни идеи приходят на смену другим (отрицают другие, вбирая кое-что от отрицаемых), а потом и сами уступают место новым. Процесс этот, имеющий свои ступени, как правило, протекает через борьбу идей отживших и нарождающихся, прогрессивных и реакционных, клановых и массовидных, авторитарных и демократических и т. д. Тот факт, что марксистское учение возникло как отрицание эксплуататорской сущности государства и права, а само оно преодолевалось теориями социального и правового государства, есть свидетельство движения мировой цивилизации в духовной сфере и лишний раз подтверждает действие закона отрицания отрицания¹²⁷.

В современной науке в большей степени акцентируется внимание на разрабатываемом еще в советское время учении об относительной самостоятельности правовой надстройки, которое раскрывает одну из основных закономерностей права. На основе одного и того же экономического базиса при сходном уровне развития производительных сил и производственных отношений существуют различные правовые системы в отдельных государствах или группах государств¹²⁸. Это же касается и учений — относительная самостоятельность политико-правовой идеологии проявляется в несовпадении гражданской истории и даже истории государства и права с учениями о них. Подчиняясь собственным закономерностям развития, некоторые учения зарождаются ранее и гибнут позднее соответствующих институтов и учреждений¹²⁹.

С 2000-х годов проблемы методологии истории политических и правовых учений обсуждаются не особенно активно, работ методологического плана крайне мало¹³⁰.

В публикациях ряда авторов состояние науки истории политических и правовых учений оценивается как кризисное, неудовлетворительное¹³¹. По мнению И. Л. Честнова, «классическая эпистемология во второй половине ХХ века зашла в тупик объективизма, линейного детерминизма, прогрессизма и репрезентатизма научного разума»¹³². Ряд весьма пессимистичных оценок состояния методологии современной юридической науки приводят Н. Н. Тарасов¹³³, Ю. В. Ячменев¹³⁴, другие авторы.

Предлагаются и варианты выхода из констатируемого методологического кризиса. Так, наиболее перспективной методологией, на которой может быть сформирована адекватная вызову постмодернизма научно-исследовательская программа исторического исследования, по мнению И. Л. Честнова, является диалогика¹³⁵. Как указывается, содержанием современной постклассической историко-правовой науки является культурологическая ее составляющая, предполагающая акцент на человеке, социализированном в данной культуре, который конституирует правовые институты и реализует их в своих практиках и правосознании (эта трансформация олицетворяет так называемый антропологический «поворот»). На изучение человека и его ментальности, создающего и воспроизводящего правовую реальность, направлены такие методологии или научно-исследовательские программы, как история ментальностей, микроистория, исторический дискурс-анализ, лингвистическая история и история понятий, герменевтическая история, историческая антропология, диалогика. Именно эти взаимно пересекающиеся методологические направления, по мнению И. Л. Честнова, станут наиболее востребованными в ХХI веке¹³⁶.

В какой-то мере признается согласование новых методологических подходов с традиционными: «Постклассическая эпистемология не отбрасывает принцип объективности научного познания, но заменяет его на интерсубъективность, вписывая субъект-объектное отношение в субъект-субъектный, социокультурный контекст»¹³⁷. В целом же этот вопрос остается открытым.

По нашему мнению, необходима не столько конкуренция новых и традиционных методологических подходов, не игнорирование традиционной методологии и не поглощение ее новыми методологическими идеями, а развитие традиционной методологии истории политических и правовых учений с учетом новых методологических подходов и направлений.

Еще с советского времени разрабатываются методологические идеи о преемственности в развитии политико-правовых доктрин (см. выше), причем следует отметить, что этот методологический инструментарий относительно слабо использован в науке истории учений о праве и государстве, как правило речь идет о преемственности как общеправовом феномене.

В плане развития истории учений о праве и государстве следует вести речь о преемственности между современной наукой и, с одной стороны, исследованиями советского периода, с другой — с традициями дореволюционной юриспруденции.

В предыдущем изложении показана ценность исследований 20–80-х годов ХХ века как в содержательном, так и в методологическом отношении, опыт того времени нуждается в безусловном внимании и использовании.

Отдельно следует рассмотреть вопрос о преемственности с научными традициями исследования политико-правовых проблем в дореволюционной России, об изучении отечественной политико-правовой мысли XIX — начала ХХ века в настоящее время.

В советский период юридическая наука дореволюционной России не рассматривалась в качестве отечественного юридического наследия, которое следует исследовать, популяризировать, на которое надо опираться в научных поисках. Более или менее систематическое изучение российской правовой мысли ХIХ — начала ХХ века начинается примерно с 1960–1970-х годов. В отечественной юридической литературе и до этого периода встречаются ссылки на работы дореволюционных ученых, однако о каком-либо масштабном исследовании существовавших в то время концепций говорить не приходится¹³⁸. Как правило, изучались взгляды наиболее известных представителей дореволюционной юриспруденции — М. М. Ковалевского, Н. М. Коркунова, С. А. Муромцева, Л. И. Петражицкого, Б. Н. Чичерина, Г. Ф. Шершеневича, П. И. Новгородцева¹³⁹, основные положения их учений нашли свое отражение и в учебной литературе по истории политических и правовых учений¹⁴⁰. Среди наиболее серьезных исследований дореволюционной научной юриспруденции следует прежде всего указать на работы В. Д. Зорькина и С. А. Пяткиной¹⁴¹.

Естественно, все работы советского периода, посвященные буржуазной или же буржуазно-либеральной отечественной правовой мысли, имели в той или иной степени критическую направленность, поскольку немарксистские авторы подвергались критике за игнорирование классового начала, за непонимание классовой сущности государственно-правовых явлений. Исследование, содержащее только позитивные оценки буржуазных доктрин, в то время не могло быть опубликовано (можно, впрочем, указать и на издания, имевшие менее критическую, более информативную, историческую направленность)¹⁴². Однако даже в жестких идеологических рамках изучение отечественных дореволюционных концепций продвигалось вперед, по крайней мере даже их критика давала возможность знакомства с ними, способствовала их популяризации.

Новый этап в исследовании дореволюционной юриспруденции наступает с конца 1980-х годов¹⁴³. Концепции ученых ХIХ — начала ХХ века служат прекрасным материалом для написания целого ряда диссертаций, акценты уже значительно смещены — пропадает критическая направленность исследований, исчезает критика с классовых позиций. Более того, современные авторы активно используют идеи и аргументацию ученых-юристов дореволюционной России.

Начиная с 90-х годов ХХ века исследования российской дореволюционной правовой мысли стали значительно более разнообразными, к настоящему времени опубликовано немало специальных работ, посвященных изложению взглядов ученых-юристов дореволюционной России¹⁴⁴.

Современные подходы в характеристике феномена дореволюционной политико-правовой мысли сводятся к указанию, с одной стороны, на ее тесную связь с западноевропейскими учениями, с другой — на ее оригинальность и самобытность, которую нередко связывают с особым опытом, сложившимся за века развития правовой культуры и государственности¹⁴⁵.

Прежде всего, таким образом, следует исходить из одной из универсальных закономерностей — из цельности и единства всемирной истории учений о государстве и праве. В. Д. Зорькин специально оговаривается: несмотря на то что история политико-правовой мысли в России представляет собой важное социально-культурное явление и имеет свои особенности (с точки зрения возникновения и развития, идеологических акцентов и т. п.), было бы неверно освещать ее изолированно, в отрыве от европейской юриспруденции, которая выступает во многих отношениях как определенное единство, вытекающее из общности социально-экономических, политических и философско-методологических основ¹⁴⁶. Правоведение в России находилось под сильным влиянием идей, выработанных в Германии, Англии и других странах Западной Европы. Без учета этих обстоятельств невозможно показать действительную историю политико-правовых учений, выявить черты самостоятельности и оригинальности в работах выдающихся представителей юриспруденции в России¹⁴⁷.

В конце ХIХ — начале ХХ века ярко проявляется самобытность отечественной правовой науки, происходит ее подъем на достаточно высокий уровень, возникают учения, имеющие не только региональное значение. «Мы можем пожаловаться разве только на малое число людей, посвятивших себя научному изучению права, но никак не на их качество», — писал Н. М. Коркунов¹⁴⁸. Юридическая наука в конце ХIХ — начале ХХ века находилась на уровне самых высоких мировых стандартов и не отставала от зарубежной¹⁴⁹.

Со второй половины ХIХ века появляются самостоятельно мыслящие крупные ученые европейского уровня. Юридическая наука этого времени характеризуется значительным многообразием, плюрализмом, как методологическим, так и содержательным. Наиболее авторитетные направления — юридический позитивизм (Г. Ф. Шершеневич и др.), социологическая юриспруденция (М. М. Ковалевский, Н. М. Коркунов, С. А. Муромцев и др.), психологическая школа права (Л. И. Петражицкий и др.), возрожденное естественное право (П. И. Новгородцев и др.). Самобытность отечественной правовой науки выражается и в таком направлении, как русская религиозно-нравственная философия права (В. С. Соловьев, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, Е. Н. Трубецкой, П. И. Новгородцев, И. А. Ильин и др.).

Несмотря на многочисленные публикации последних десятилетий, посвященные взглядам дореволюционных ученых-юристов, и сейчас продолжается изучение отечественного юридического наследия. В науке истории учений о праве и государстве необходимо восстановление преемственности с отечественной исследовательской традицией — и сегодня многие оценки, данные дореволюционными учеными политико-правовым идеям разных эпох, относительно слабо известны многим авторам начала ХХI века.

Основные современные центры научных исследований в сфере истории учений о праве и государстве — учебные и научно-исследовательские учреждения Москвы и Санкт-Петербурга. На протяжении нескольких десятилетий традиции подготовки научной и учебной литературы складывались в Институте государства и права РАН (В. А. Туманов, В. С. Нерсесянц, Л. С. Мамут, В. Г. Графский и др.), на юридическом факультете МГУ имени М. В. Ломоносова (С. Ф. Кечекьян, О. Э. Лейст, В. А. Томсинов, Е. И. Фролова, В. Н. Жуков и др.), многочисленными историко-политученическими разработками со второй половины ХХ века известны санкт-петербургские авторы (Ю. Я. Баскин, Д. И. Луковская, И. Ю. Козлихин, А. В. Поляков, Е. В. Тимошина, И. Л. Честнов и др.).

Помимо научных исследований, один из важных показателей — преемственность в подготовке учебников по истории политических и правовых учений. Она наблюдается на юридическом факультете МГУ: в 1940–60-х годах это учебники под редакцией С. Ф. Кечекьяна и Г. И. Федькина¹⁵⁰, в 1970-х — под редакцией А. И. Денисова и О. Э. Лейста¹⁵¹, в 1990-2000-х — под редакцией О. Э. Лейста¹⁵², сейчас — Е. А. Фроловой¹⁵³. Свои традиции подготовки учебников по истории политических и правовых учений сложились и на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета¹⁵⁴. Подготовленный в Институте государства и права АН СССР популярный в 1980-х учебник под редакцией В. С. Нерсесянца¹⁵⁵ был переработан в 1990-х¹⁵⁶ с учетом отказа от марксизма и признания демократических ценностей; в 1990–2000-х он также оставался одним из самых востребованных.

Одним из признанных центров научных исследований по истории политико-правовой мысли на протяжении нескольких десятилетий является Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА). В советское время традиции преподавания и исследования истории политических и правовых учений в ВЮЗИ закладывали К. А. Мокичев, С. А. Покровский, Э. Л. Розин, С. А. Пяткина и др. В настоящее время историко-политученическую проблематику исследуют Ю. С. Завьялов, И. А. Исаев, О. В. Мартышин, В. В. Лазарев, А. В. Корнев, С. В. Липень и др.

В ВЮЗИ в течение 1960–80-х годов издан ряд сборников научных работ, посвященных проблемам истории политических и правовых учений (см. выше), за несколько десятилетий опубликован ряд монографических и учебных изданий¹⁵⁷, сложилась традиция подготовки учебников по истории политических и правовых учений. В 1960–70-х издавался учебник по истории политических учений под редакцией ректора ВЮЗИ и заведующего кафедрой теории государства и права Константина Андреевича Мокичева¹⁵⁸. В 1995 году профессором И. А. Исаевым в соавторстве с Н. М. Золотухиной был подготовлен первый в отечественной традиции курс истории политических и правовых учений России¹⁵⁹. С 1994 года сначала в виде отдельных выпусков, а затем и учебника в целом издается курс истории политических и правовых учений под редакцией профессора О. В. Мартышина, заведовавшего кафедрой теории государства и права МГЮА в 1997–2006 годах¹⁶⁰. Оригинальная концепция учебного курса истории политических и правовых учений предложена В. В. Лазаревым¹⁶¹, кроме того, это один из немногих учебников, сопровождаемых хрестоматией¹⁶², в которой дана подборка текстов первоисточников, по своей структуре соответствующая замыслу учебника.

Современные научные исследования в сфере истории учений о праве и государстве развиваются в разных направлениях — это исследования взглядов отечественных и зарубежных ученых разных эпох, изучение закономерностей развития политико-правовых идей, уточнение методологических подходов к анализу исторических учений. В последние годы знаковыми событиями стали научные конференции, посвященные юбилейным датам. Таким образом были отмечены, к примеру, 150-летние юбилеи Е. В. Васьковского, П. И. Новгородцева¹⁶³, Л. И. Петражицкого, 200 лет со дня рождения К. Маркса¹⁶⁴.

В качестве основных задач развития историко-политученического знания можно указать:

— определение стратегии развития науки истории учений о праве и государстве. В 1970–80-х руководящую роль в развитии истории политических и правовых учений брал на себя Институт государства и права АН СССР, были, в частности, подготовлены документы, предусматривающие направления развития историко-политученического знания, — «История политических и правовых учений: проблемы и перспективы (тезисы, подготовленные сектором истории государства, права и политических учений Института государства и права АН СССР)» (1978)¹⁶⁵ и «Долгосрочная программа комплексной исследовательской и научно-издательской деятельности в области истории государства, права, политических и правовых учений (подготовлена сектором истории государства, права и политических учений Института государства и права АН СССР)» (1982)¹⁶⁶. С 90-х годов ХХ века подобного рода документы не разрабатывались;

— составление библиографии по истории учений о праве и государстве. Известны единичные подобные проекты; следует отметить, что без подобной научно-организационной работы невозможны адекватное определение направлений развития историко-политученического знания и качественное проведение научных исследований;

— уточнение общенаучной методологии, используемой историей учений о праве и государстве, возможное применение науковедческих подходов к анализу проблем структуры и развития историко-политученического знания, дальнейшая разработка специфических именно для истории учений о праве и государстве методологических вопросов — о соотношении идеологического и познавательного аспектов политико-правовых доктрин, о преемственности в их развитии, о соотношении объективного и субъективного, истории и современности, исторического и логического, о возможностях проблемно-тематического подхода и т. д.;

— ликвидация белых пятен, изучение еще неисследованных или недостаточно освещенных политико-правовых учений;

— продолжение исследования отечественной политико-правовой мысли в части восстановления преемственности научного знания, уточнения оценок отечественных исторических политико-правовых теорий, возможностей использования культурно-исторического подхода и дальнейшего поиска национальной идентичности в политико-правовой сфере. Продолжение освоения отечественного опыта изучения истории политических и правовых учений; как отмечалось, вклад многих представителей дореволюционной российской юриспруденции в изучение истории политико-правовых идей еще только предстоит оценить;

— исследование зарубежной политико-правовой мысли ХХ века. В советское время отечественные авторы не могли обращаться к изучению современного им зарубежного опыта, в силу чего образовался известный разрыв. Сейчас интересны традиции развития зарубежных учений ХХ века, в том числе осмысление политико-правовых проблем не только в собственно юридических, но и в философских, социологических, политологических теориях ХХ века;

— определение роли и значения историко-политученического знания в современную цифровую эпоху¹⁶⁷ в связи с осмыслением нового качества общества и его политико-правовой сферы.

3. История государства и права в российской юридической науке

ЧАСТЬ 1

Общие замечания. Древняя восточная мудрость гласит, что самой постоянной вещью на Земле являются перемены. Действительно, все, что доступно человеческому пониманию, находится в состоянии непрерывного изменения, превращения, становления, постоянно претерпевая акты рождения и исчезновения. Однако и сам человек, и все человечество в совокупности пребывают в состоянии непрерывного изменения и становления. Постоянные и неизбежные изменения, происходящие в человеческом обществе и приводящие его к качественному обновлению, являются главным предметом познания для наук гуманитарного цикла. Благодаря дискретности когнитивного процесса такие изменения предстают в виде последовательной очередности конкретных фактов, совокупность которых может быть ретроспективно воссоздана исследователями, исходя из имманентной логики исторического развития. Таким образом, предметом исторического постижения выступает процесс развития человеческого общества, и данный процесс в его конкретности и многообразии находит отражение в достоверном и систематическом изложении исторических фактов. Методологической основой исторической науки становится логическая сторона исторического процесса как каузального порядка событий, т. е. исторический метод познания оказывается частным случаем логического метода, поскольку позволяет сформировать вписанную в общеисторический контекст логическую последовательность располагающихся на временно́й шкале фактов.

Историко-правовая наука — наука стыковая, так как она складывается в точке пересечения предметов истории и юриспруденции, что позволяет ей использовать исторический метод познания и иные средства из инструментария исторической науки для постижения развития государственно-правовых феноменов. Наука, краткую историю которой мы здесь излагаем, обладает двумя сходными, но нетождественными дисциплинарными воплощениями, присутствующими в учебных планах высших юридических учебных заведений под различными наименованиями: Всеобщая история государства и права либо История государства и права зарубежных стран. Предмет дисциплины «Всеобщая история государства и права» шире предмета дисциплины «История государства и права зарубежных стран», поскольку первый включает познание истории отечественных государства и права, которые рассматриваются на фоне глобального всемирно-исторического процесса, т. е. в контексте истории цивилизации. Всеобщая история государства и права является одной из самых обширных по содержанию юридических дисциплин, изучающей и обобщающей процессы возникновения, оформления и последующих изменений социально-политических институтов государства и права у цивилизованных народов мира на всем протяжении истории — древней, средневековой и современной (Новое и Новейшее время). В тесной связи с историко-правовой наукой традиционно находится юридическая дисциплина «Римское право», изучение которой является неотъемлемой частью познания дисциплины всеобщей истории государства и права. История государства и права зарубежных стран фокусирует внимание на зарубежной истории государства и права как таковой, поскольку предполагает наличие истории отечественного государства и права в качестве отдельной научной и учебной дисциплины. Таким образом, всеобщая история государства и права изучает государство и право отдельных стран мира в процессе их возникновения и развития в определенной конкретно-исторической обстановке, в хронологической последовательности, на основе выявления как общеисторических закономерностей этих процессов, так и закономерностей, действующих в рамках тех исторических эпох, которые являются важнейшими ступенями в развитии конкретных обществ¹⁶⁸.

Следует отметить, что до сих пор не было выработано единого взгляда на содержательный аспект дисциплин всеобщей истории государства и права в качестве целого или истории государства и права зарубежных стран как части. «Долгое время дисциплина существовала под названием “всеобщая история права” (с первой половины XIX в.) и “история права” (см.: Капустин М. Н. История права. Ярославль, 1872 г.). В советский период появилось название “история государства и права зарубежных стран”, а также сохранялось название “всеобщая история государства и права”. Название “история государства и права зарубежных стран” при буквальном его восприятии доставит столь же много хлопот в процессе учебного истолкования и изучения, как и “всемирная история права”, поскольку российское зарубежье не является стабильным и меняется значительным образом на протяжении не только столетия, но даже нескольких десятков лет»¹⁶⁹. Более того, на судьбу историко-правовой науки, а самое главное, на объективность результатов научных исследований заметную тень накладывала (и продолжает накладывать) актуальная политическая конъюнктура, коль скоро все науки гуманитарного цикла считаются обязанными обслуживать идеологическую сферу государства. Тем не менее это не умаляет значение исторической науки per se, ибо еще древние утверждали, что история есть наставница жизни (magistra vitae), хотя, по мнению Гегеля, совокупный опыт человечества недвусмысленно свидетельствует, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории и не действовали согласно тем поучениям, которые можно было бы извлечь из нее¹⁷⁰.

§ 1. Начало научного изучения всеобщей истории государства и права в России

Познание истории всегда находилось в фокусе пристального внимания российского общества, поскольку именно в прошлом народные массы пытаются отыскать ответы на жгучие вопросы современности, а носители публичной власти видят в истории эффективный идеологический инструмент и авторитетный источник легитимации их власти. В допетровское время (и в Древней Руси, и в России) практически совершенно отсутствовало научное осмысление проблем государства и права в их развитии, что было напрямую связано с зачаточным состоянием отечественной науки и философии. Тем не менее наличествовала определенная интеллектуальная работа ряда крупных мыслителей (Максим Грек, Зиновий Отенский, Иосиф Волоцкий, старец Филофей, Ф. Карпов, И. С. Пересветов, И. Тимофеев и др.), пытавшихся дать обобщающее объяснение историческому процессу в контексте религиозной идеологии — господствующей идеологии эпохи. Накануне революционных петровских преобразований выдвигается ряд видных литераторов, озабоченных философским осмыслением проблем исторического развития общества, экономики и политики (А. Л. Ордин-Нащокин, Ю. Крижанич, Симеон Полоцкий, И. Т. Посошков). Особого внимания заслуживает выдающаяся работа И. Т. Посошкова (1652–1726) «Книга о скудости и богатстве», которая может быть названа родоначальницей отечественной политэкономии и социологии. Трактат И. Т. Посошкова является оригинальным трудом, отмеченным знаком самостоятельной работы обобщающей мысли автора, обладавшего историческим чувством и осознававшего значение произошедших в российском обществе петровского времени перемен, однако относившегося к ним критически. Не одобряя шляхетский и бюрократический характер петровского государства, И. Т. Посошков предлагал наделить купцов, которых он рассматривал в качестве ядра среднего класса, исключительными экономическими привилегиями, а дворян — правом несения государственной службы; по отношению к крестьянам автор считал необходимым ограничить феодальное угнетение этого сословия¹⁷¹.

В царствование Федора Алексеевича (1676–1682) была предпринята попытка организовать преподавание юриспруденции в духовной академии, которую предполагалось учредить при Заиконоспасском ставропигиальном монастыре. Тогда же (предположительно Симеоном Полоцким) был составлен «Академический привилей», т. е. проект учредительной грамоты (из 18 статей), где были определены условия деятельности и основное содержание учебной программы данного высшего учебного заведения — первого в истории России. Согласно проекту, Заиконоспасская академия должна была стать верховным училищем всех «свободных наук» в России, располагая правами автономной корпорации («академическими вольностями»): управление академией должен был осуществлять совет профессоров во главе с ректором; академии разрешалось иметь собственную юрисдикцию, которой были неподсудны только тяжкие уголовные преступления; академия получала право приобретения всякого рода имущества в свою собственность; обучаться в академии могли не только выходцы из благородных сословий, но и простолюдины, каковые, получив образование, приобретали право занимать высшие должности на государственной службе. Ранняя кончина Федора Алексеевича (в 1682 году), не успевшего апробировать проект учредительной грамоты академии, пресекла этот перспективный образовательный проект. Несколько позднее (в 1685 году) иеромонахи братья Иоанникий и Софроний Лихуды (выходцы из Греции) основали в Богоявленском монастыре школу греческого языка. В 1686 году на территории Заиконоспасского монастыря было построено отдельное здание для академии, в которое переместилась школа братьев Лихудов, и новое учебное заведение получило наименование Эллино-греческой академии (с 1701-го стало называться Славяно-латинской академией, с 1775-го — Славяно-греко-латинской академией). Отметим, что программа обучения в духовной по своей сущности академии братьев Лихудов хотя и предусматривала преподавание ряда гуманитарных (светских) наук, однако юриспруденцию в их кругу особо не выделяла.

Окончательное выделение и формирование отечественной юриспруденции, а также профессионального юридического образования является одним из множества результатов широкомасштабной реформаторской деятельности российского императора Петра I Великого (1672–1725), время правления которого положило начало отечественной науке как таковой. Отметим, что в петровское время отсутствие отечественных научных трудов, посвященных проблемам истории, политики, этики и права, восполнялось переводами произведений выдающихся зарубежных мыслителей и ученых Западной Европы. Среди прочего были осуществлены переводы классических работ крупнейших мыслителей и правоведов XVII века: «De jure belli ac pacis» («О праве войны и мира») Г. Гроция (1583–1645), а также «De officio hominis et civic, juxta legem naturalem» («О должности человека и гражданина согласно естественному праву»), «De Jure naturae et gentium» («О естественном праве и праве народов») и «Einleitung zu der Historie der vornehmsten Reiche und Staaten, so itziger Zeit in Europa sich befinden» («Введение в историю европейскую») С. Пуфендорфа (1632–1694). В трудах указанных мыслителей и ученых содержался известный массив сведений о развитии государства и права (с библейских времен до Нового времени), и они широко использовали в исследованиях исторический метод познания, а также вводили элементы правовой компаративистики для сравнения нормативных установлений правовых систем различных стран и эпох.

В первые десятилетия XVIII века Петр I вступил в общение с гениальным немецким мыслителем Г. В. Лейбницем (1646–1716), а после смерти великого философа российский государь вел переписку с его учеником — видным ученым и педагогом своего времени Хр. Вольфом (1679–1754). В записке Г. В. Лейбница «О введении образования и наук в России» (1716) содержались мысли об учреждении академии и университетов, а также высказывалось мнение о том, каким должно быть юридическое образование в современном государстве. Великий философ (который был доктором права) подчеркивал, что наряду с развитием практической юриспруденции существует насущная необходимость развития и фундаментальных теоретических наук о праве, основанных на изучении публичного права и политических институтов разных стран в контексте всемирной истории. Хр. Вольф убеждал российского императора в том, что университет как образовательное учреждение принесет государству гораздо больше пользы, нежели Академия наук как учреждение научно-исследовательское. Августейший реформатор не остался равнодушным к мнению Хр. Вольфа и стал склоняться к идее создания такой академии, которая, помимо научно-исследовательской работы, была бы способна одновременно выполнять образовательные функции гимназии и университета. Согласно «Проэкту учреждения Академии» в Академии наук предусматривалась организация специальных образовательных подразделений — академической гимназии и университета со своим штатом педагогических работников. Предполагалось также придать самой Академии наук ряд функций гимназии и университета, т. е. обязать академиков наряду с научными исследованиями заниматься преподаванием наук и читать публичные лекции, подготавливая студентов к научной и преподавательской деятельности. Кроме того, «Проэкт учреждения Академии» предусматривал в составе преподавателей академического университета отдельную должность преподавателя юриспруденции и предполагалось в процессе обучения преподавать «право натуры и публичное купно с политикою и этикою (нравоучением)».

Попечением Петра I в Санкт-Петербурге 28 января 1724 года была учреждена Академия наук и художеств, научная и образовательная деятельность которой открылась 27 декабря 1725 года (уже после кончины императора) с торжественного акта и выступления приглашенных из европейских стран ученых. Поскольку основной интеллектуальной силой Российской академии наук выступали зарубежные специалисты, принесшие с собой методологические приемы западной науки, соответствовавшие уровню ее развития в Новое время, то не вызывает удивления, что естественные науки преобладали тогда над науками гуманитарного цикла. Тем не менее среди общественных наук всеобщую историю и юриспруденцию следует отнести к числу древнейших и методологически хорошо разработанных, поскольку задействованные в них методы познания складываются со времен античности. В числе первых преподавателей и профессоров юриспруденции по кафедре «нравоучительной философии» в Петербургской академии наук следует назвать таких зарубежных ученых, как Хр. Гросс (ум. в 1742 г.), И. С. Бекенштейн (1684–1742) и Ф. Г. Штрубе де Пирмонт (ок. 1704–1790). Профессор юриспруденции и политики Ф. Г. Штрубе де Пирмонт (начинавший карьеру в России как секретарь герцога Бирона) находился под заметным влиянием учения немецкого правоведа и просветителя Хр. Томазия (1655–1728). Ф. Г. Штрубе де Пирмонт был автором ряда работ по проблемам государства и права, среди которых выделяется довольно объемный труд «Новое исследование о происхождении и основах естественного права» (1740). Несколько позднее ученый опубликовал работу «Введение в естественную юриспруденцию» (1767), а также составил рукописные юридические произведения — «Законы князя Ярослава Мудрого» и «Введение к современным законам Российской империи». Из всех зарубежных профессоров-правоведов, работавших в XVIII веке в Петербургской академии наук, Ф. Г. Штрубе де Пирмонт был, как полагают, наиболее способным к творческой деятельности в сфере научной юриспруденции¹⁷².

После того как были учреждены Санкт-Петербургская академия наук и академический университет, а несколько позднее — Московский университет, в России начинают формироваться первые исторические концепции и научные направления отечественной историографии. Одной из фундаментальных проблем, вставших перед исторической и историко-правовой наукой, становится проблема происхождения древнерусской народности, а также образования и развития российской государственности. Первой научной концепцией, объяснявшей возникновение Государства Российского, стал так называемый норманизм, основоположниками которого традиционно считают таких видных представителей отечественной исторической науки XVIII века, как Г. З. Байер (1694–1738), Г. Ф. Миллер (1705–1783) и А. Л. Шлецер (1735–1809), сформулировавших основные положения норманнской теории. В известном докладе академика Г. Ф. Миллера «Происхождение народа и имени российского» (1749) возникновение государственности у славянских племен объяснялось завоеванием восточных славян варягами под предводительством конунга Рюрика — основателя первой династии Древней Руси (ранний вариант так называемой теории завоевания)¹⁷³. Тезисы исторического исследования Г. Ф. Миллера вызвали резкие возражения у М. В. Ломоносова (1711–1765), который в исторических сочинениях — «Кратком российском летописце» (1760) и в «Древней российской истории» (1766) высказался против подобного толкования летописных сведений об образовании Древнерусского государства, заложив основу теории об автохтонном возникновении российской государственности (антинорманизма). Ф. Г. Штрубе де Пирмонт поддержал в этой полемике точку зрения М. В. Ломоносова, указывая на то обстоятельство, что Г. Ф. Миллер предлагает о начале россиян понятия, совсем несходные с краткими и ясными показаниями русских летописцев и с известиями чужестранных историков, которые, зная этот древний народ, первые об оном писали¹⁷⁴. Таким образом, в отечественной исторической науке возникло два противоборствующих теоретических направления, призванных объяснить происхождение российской государственности, — норманизм и антинорманизм, полемика между сторонниками и противниками которых красной нитью проходит через историографию XVIII–XX веков, превратившись со временем в проблему не столько научного, сколько идеологического порядка.

Весомый вклад в развитие отечественной историко-правовой науки внес В. Н. Татищев (1686–1750) — государственный деятель, представитель петровского периода российского просвещения и один из основоположников дворянского направления в российской историографии, который собрал и осмыслил сведения многочисленных исторических источников. Помимо российской истории, В. Н. Татищев довольно успешно занимался и рядом других наук: математикой, географией, геологией, экономикой, политикой, философией, филологией, педагогикой, а также юриспруденцией. «История Российская» В. Н. Татищева (в пяти книгах) была впервые опубликована в 1768–1784 годах и содержала сведения несохранившихся источников и интересные материалы по истории русского права. В. Н. Татищев являлся первооткрывателем краткой редакции «Русской правды», а в 1768 году историком Г. Ф. Миллером впервые был опубликован новый важный правовой источник, извлеченный В. Н. Татищевым из архивного небытия, — знаменитый Царский судебник 1550 г. Будучи крупным государственным деятелем, В. Н. Татищев уделял серьезное внимание вопросам государственного управления и юриспруденции, был сторонником теории общественного договора и подчеркивал, что никакое человеческое сообщество, малое или великое, без начальства и власти быть не может¹⁷⁵.

Новый этап в развитии отечественной юридической науки приходится на время императрицы Елизаветы Петровны (1741–1761), в годы правления которой состоялось учреждение Императорского университета в Москве. Московский университет был создан по инициативе таких выдающихся деятелей просвещения елизаветинского времени, как М. В. Ломоносов и И. И. Шувалов. Торжественное открытие учебного заведения состоялось накануне Дня святой Татьяны, 24 января 1755 года, а И. И. Шувалов (1727–1797) был назначен первым куратором Московского университета. В отличие от столичной Академии наук, Московский университет был более доступен для провинциального дворянства и даже для разночинцев, допущенных в университет наравне с дворянством. При университете были организованы две гимназии: одна для шляхетства, другая для разночинцев (но не для представителей податных классов). «Проэкт об учреждении Московского университета» предусматривал создание в данном учебном заведении согласно европейской академической традиции трех фундаментальных факультетов: юридического, медицинского и философского¹⁷⁶. В соответствии с проектом на юридическом факультете должны были состоять три профессора права: профессор всеобщей юриспруденции, который должен был обучать естественному праву и праву народов, а также узаконениям Римской древней и новой империи; профессор российской юриспруденции; профессор политики, который должен был показывать отношения государств и государей между собой и в прошлом, и в настоящее время.

Первыми профессорами юридического факультета Московского университета стали немецкие правоведы Ф.-Г. Дильтей (1723–1781) и К.-Г. Лангер (ок. 1735–1792), не отметившие свою деятельность какими-либо крупными научными достижениями, а работавшие в рамках традиций преподавания юриспруденции, сложившихся в германских землях: Ф.-Г. Дильтей в учебном курсе опирался на классические политико-правовые труды С. Пуфендорфа, а К.-Г. Лангер предпочитал использовать работы И. Г. Винклера, посвященные вопросам доктрины общей морали и естественного права. В 1768 году профессор Ф.-Г. Дильтей опубликовал работу «Начальные основания вексельного права…», которая претерпела в дальнейшем пять изданий (1772, 1781, 1787, 1794, 1801) и была востребована русским купечеством в качестве авторитетного практического руководства, что свидетельствует о хорошем знакомстве ученого с этой весьма специфической сферой российского законодательства. Новый импульс история отечественной правовой науки в Московском университете получает со времени деятельности первых российских профессиональных ученых-правоведов И. А. Третьякова (ок. 1735–1779) и С. Е. Десницкого (ок. 1740–1789). В студенческие годы они обучались в Московском университете и в университете города Глазго в Шотландии, где среди прочего прослушали курс крупного британского ученого и мыслителя Адама Смита (1723–1790) по нравственной философии, включавший лекции по естественной теологии, этике, юриспруденции и политической экономии. После возвращения из Великобритании и подтверждения докторских степеней И. А. Третьяков и С. Е. Десницкий приступили к чтению в их московской alma mater лекций по юридическим наукам, которые они читали (по личной инициативе императрицы Екатерины II) не на традиционной для академической науки латыни, а на русском языке.

В 1775 году С. Е. Десницкий — первый русский профессор юридического факультета Московского университета — опубликовал первое в России самостоятельное исследование в узкой сфере отраслевого права — «Юридическое рассуждение о начале и происхождении супружества» (М., 1774). Происхождение и эволюция семейных отношений рассматривались С. Е. Десницким в контексте развития общества, собственности, власти и в качестве особого института гражданского права. В качестве факторов гражданско-правового развития автор особенно выделял трудовую деятельность людей, ведение хозяйства и т. п., а с развитием права всегда тесно связано государство, целью которого ученый довольно абстрактно видел общее благо. Вопросы развития частного права С. Е. Десницкий продолжил в речи «Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения в различных состояниях общежительства» (1781). Политические взгляды С. Е. Десницкого выглядели настолько прогрессивными, что его предложения об отмене крепостного права, а также о разделении властей и об учреждении в Российском государстве демократических институтов власти держались в секрете и впервые были опубликованы только в 1905 году¹⁷⁷.

Среди публикаций второй половины XVIII столетия следует указать на известную работу видного отечественного правоведа, философа-моралиста и богослова В. Т. Золотницкого (ок. 1741–1796) «Сокращение естественного права, выбранное из разных авторов для пользы российского общества Владимиром Золотницким» (СПб., 1764). Данная работа представляет собой компиляцию по естественно-правовой проблематике и является, пожалуй, первой в России специализированной научной работой в сфере теоретической юриспруденции, трактующей различные аспекты политических и правовых учений. В работе «Общество разновидных лиц, или Рассуждение о действиях и нравах человеческих» (СПб., 1766) В. Т. Золотницкий делает акцент на проблеме этико-правовой регуляции поведения индивида как члена человеческого общества и субъекта политического общения. Заслуживает упоминания и первое отечественное исследование в области сравнительного правоведения — трактат выпускника юридического факультета Московского университета (ученика К.-Г. Лангера) А. А. Артемьева (ок. 1748–1820) «Краткое начертание римских и российских прав с показанием купно обоих равномерно как и чиноположения оных в истории» (М., 1777). Методологическим фундаментом трактата А. А. Артемьева (представлявшего собой переработку лекций Ф.-Г. Дильтея и С. Е. Десницкого) выступают исторический и компаративный (сравнительно-правовой) методы познания, при помощи которых ученый пытается проследить генезис и эволюцию институтов римского и российского права, а также выявить моменты их подобия и различия посредством анализа нормативного материала.

Значительное развитие историко-правовой науки происходит во второй половине XVIII века, в период так называемого просвещенного абсолютизма, связываемого со временем правления императрицы Екатерины II (1762–1796), которое было отмечено новыми попытками широкой систематизации российского законодательства. Екатерина II выступила автором «Наказа уложенной комиссии» (1768), и этот важный документ нес в себе принципиальные идеологические положения (извлеченные из трудов Ш. де Монтескье и иных просветителей), которые должны были лечь в основу работы создателей нового уложения. Влиятельные в эпоху Просвещения политико-правовые теории естественного права и общественного договора начинают настоятельно требовать своего практического воплощения в общественной жизни, свидетельством чему служили революционные события в Северной Америке и во Франции. Актуальные политико-правовые теории быстро распространились в течение XVIII века среди образованной части российского общества, и с их помощью доказывалось, что монархия и крепостное право являются для России благом, а любые попытки разрушить исторически сложившийся порядок неизбежно оборачиваются злом для государства. Такое понимание государственного развития Российской империи прослеживается в работах самобытного политического мыслителя и правоведа князя М. М. Щербатова (1733–1790) — «Краткой повести о бывших в России самозванцах» (1774), «О повреждении нравов в России» (1789), «Истории российской от древнейших времен» (1790). Противоположной точки зрения придерживался талантливый отечественный правовед и историк А. Я. Поленов (1738/39–1816), который в трактате «О крепостном состоянии крестьян в России» (1768) указывал, что крепостничество («рабство») является противоречащим установлениям естественного права и возникает исключительно из насилия над крестьянством. Тем не менее А. Я. Поленов не призывал к немедленной отмене крепостного права, хотя и предлагал существенно ограничить произвол помещиков по отношению к их крепостным крестьянам.

Видным исследователем российской истории являлся И. Н. Болтин (1735–1792), который впервые прокомментировал открытую А. И. Мусиным-Пушкиным пространную редакцию «Русской правды» (1792) и «Поучения Владимира Мономаха» (1793). Среди важнейших работ И. Н. Болтина следует назвать «Примечания на историю древней и нынешней России Г. Леклерка» (в 2 т., 1788) и «Критические замечания генерал-майора Болтина на первый и второй тома “Истории” князя Щербатова» (1794). «Примечания на историю…» французского историка Г. Леклерка и «Критические замечания…» на «Историю» князя М. М. Щербатова написаны в форме рецензий, и в них значительное место уделено историко-правовой тематике. Рассуждая об образовании Древнерусского государства, И. Н. Болтин опровергает тезисы Г. Леклерка о дикости и кочевом образе жизни восточных славян в IX–X веках, а также прямо показывает элементарное незнание истории России рядом представителей норманнской теории. И. Н. Болтин отрицает концепцию варяжского завоевания и доказывает, что Рюрик был приглашен новгородцами для решения внутриполитических проблем, а немногочисленная дружина варяжского князя застала уже существовавшую у славян государственность и вскоре растворилась в древнерусской народности. «Примечания…» И. Н. Болтина (предшественника славянофильства) являются заметным достижением дворянской историографии XVIII века и отражают целостную систему взглядов автора, демонстрируя широкое применение методологии научного исследования в виде критического, прагматического, описательного и ряда других характерных для того времени методов познания.

Таким образом, в отечественной исторической науке и тесно связанной с ней историко-правовой науке на протяжении XVIII века начинают складываться основные историографические направления отечественной исторической науки (дворянская и буржуазная историографии), формируется ряд научных концепций (норманизм и антинорманизм), совершенствуется источниковедческая база и уточняется методология научных исследований. Развитие научной методологии, происходившее в контексте европейской философии XVII–XVIII веков, открыло путь формированию современного абстрактного права и способствовало систематизации, инкорпорации, кодификации массива текущего законодательства, что послужило предпосылкой к упрощению, унификации и обобщению актуального нормативного материала. Данная тенденция затронула в XVIII веке и российское право в целом, и отечественную юридическую науку в частности, что нашло отражение в неосуществленных проектах кодификаций Петра I и Елизаветы Петровны, в «Наказе Уложенной комиссии» Екатерины II, а также в научных трудах первых профессиональных ученых-юристов России – Ф. Г. Штрубе де Пирмонта, И. А. Третьякова, С. Е. Десницкого, В. Т. Золотницкого, А. А. Артемьева.

§ 2. Период подъема отечественной историко-правовой науки в XIX веке и XX века

2.1. Историко-правовая наука до либеральных реформ Александра II

История юридических наук в России в XIX — начале XX века может быть условно поделена на два периода: от времени правления Александра I до проведения буржуазно-демократических реформ Александра II и от времени реформ Александра II до революционных событий 1917 года. Время правления императора Александра I (1801–1825) открывается широкомасштабной реформой народного просвещения, которая прямо вытекала из серии реформ системы органов государственной администрации (Министерство образования было создано в 1802 году) и была ознаменована основанием большого количества высших и средних учебных заведений, в том числе и специализировавшихся в области юриспруденции. Во время царствования Александра I были учреждены и получили академические привилегии Дерптский университет (1802), Виленский университет (1803), Харьковский университет (1805), Казанский университет (1814), Санкт-Петербургский университет (1819). Среди высших и средних учебных заведений широкого образовательного профиля следует назвать Ярославское Демидовское высших наук училище (1805), Царскосельский лицей (1811), Ришельевский лицей в Одессе (1818), Гимназию высших наук в Нежине (1820). В каждом из этих учебных заведений была разработана оригинальная научно-образовательная программа, в которой, как правило, предусматривались следующие основные направления научно-педагогической деятельности: философско-теоретическое, историко-правовое, догматическое, практическое. В научных исследованиях преподаватели юридических факультетов совершенно не ограничивали себя рамками какого-либо одного направления, но стремились воспользоваться преимуществами каждого из них.

В первой половине XIX века в российском обществе широко распространялось философское образование, обострялся интерес к прошлому, росло желание понять общий ход исторического развития России и других народов и государств (Н. М. Карамзин, П. Я. Чаадаев, западники и славянофилы). Немецкая историческая школа (Христиан фон Вольф, Бартольд Георг Нибур, Карл Фридрих Эйхгорн, Фридрих Карл фон Савиньи и др.) и немецкая идеалистическая философия (Иммануил Кант, Иоганн Готлиб Фихте, Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Фридрих Вильгельм Йозеф фон Шеллинг) оказали заметное влияние на русскую образованную общественность, поскольку рассматривали историю как результат закономерного и органического развития человеческих обществ, в котором нет места волюнтаризму или случайностям. В этот период начинается постепенное выделение историко-правовой науки из исторической науки, с одной стороны, и отделение всеобщей истории государства и права от истории отечественного государства и права — с другой. Самостоятельное развитие историко-правовых исследований сделало возможным введение в ряде университетов Западной Европы и Северной Америки специальных курсов по истории национального, а также по истории иностранного права или по истории права и политических институтов. Попытки введения подобных курсов предпринимались и в университетах Российской империи, а в первой половине XIX века начинает складываться предмет всеобщей истории государства и права.

В 1811 году профессор и декан нравственно-политического факультета Московского университета, видный представитель теоретического направления юриспруденции, признанный знаток римского права Л. А. Цветаев (1777–1835) приступил к чтению учебного курса по «праву знатнейших древних и нынешних народов», обобщавшего накопленный историко-правовой наукой материал. В течение своей научно-педагогической деятельности Л. А. Цветаев издал курс университетских лекций «Краткая теория законов» (М., 1810), в котором были отражены политико-правовые идеи Просвещения (Ш. Монтескье, Ж. Бернарди, К. Пасторе, И. Бентам), а также опубликовал ряд научных работ по проблемам отраслевых наук и римского права¹⁷⁸. Л. А. Цветаев был не только выдающимся ученым, отличавшимся аналитическим складом мышления и литературным талантом, но и незаурядным педагогом, воспитавшим целое поколение отечественных юристов. В учебной программе юридического факультета Л. А. Цветаев считал целесообразным выделить в отдельные кафедры преподавание следующих правовых предметов:

1) история русского права;

2) энциклопедия права;

3) римское право;

4) права присоединенных к России областей.

Курс естественного права Л. А. Цветаев находил в современных ему условиях уже изжившим себя, и он предлагал удалить этот курс из учебной программы юридического факультета, считая необходимым ввести преподавание истории политических учений.

В царской России историография всеобщей истории государства и права существовала по преимуществу в виде двух тесно связанных юридических дисциплин — сравнительного (или сравнительно-исторического) государствоведения и всеобщей истории права, вследствие чего в курсах по специальным юридическим дисциплинам большое место занимали исторические сведения о законодательствах разных стран и об отдельных правовых институтах. В отечественной историографии можно выделить дворянский и буржуазный этапы, которые оказывали идейное влияние на направление проводимых научных исследований. Дворянская историография начинает формирование в первые десятилетия XVIII столетия и достигает полного расцвета к первой половине XIX века. Основными подходами дворянской историографии были теологическая идея (теизм или деизм), идеализм, рационализм и этатизм, поэтому в фокусе ее пристального внимания находится государство. К середине XIX века дворянская историография, прекратившая прогрессивное развитие и все более приобретавшая консервативно-охранительный характер, была во многом вытеснена так называемой буржуазной (буржуазно-либеральной) историографией, получившей импульс к развитию после либерально-демократических реформ Александра II. Методологической основой буржуазной историографии выступает философский позитивизм, сблизивший историю с социологической наукой, претерпевавшей в XIX веке расцвет (О. Конт, Г. Спенсер, Дж. Милль, Э. Дюркгейм, М. Вебер), т. е. центр внимания буржуазной историографии смещается в сторону проблемы развития общества и его институтов.

В отечественной историографии первой половины XIX века складывается чрезвычайно влиятельная в отечественной историко-правовой науке государственная историческая школа (также известная как историко-юридическая школа, юридическая школа, государственное направление, государственно-юридическое направление, соловьевско-чичеринское направление). Данная научная школа, концептуальным ядром которой была теория родового быта, а идеологической базой выступало западничество, занимала промежуточное положение между дворянской и буржуазной историографиями и оказала большое влияние на развитие как исторической науки, так и исторического познания юриспруденции. К представителям ранней государственной школы следует отнести таких историков и правоведов, как И. Г. Эверс, А. М. Рейц, К. А. Неволин; основные положения концепции сформулировали К. Д. Кавелин, С. М. Соловьев, Б. Н. Чичерин; к поздним «государственникам» относят А. Д. Градовского, В. И. Сергеевича, Ф. И. Леонтовича и др. Государственная школа оказала заметное влияние на научное творчество таких известных историков, как И. Е. Забелин, В. О. Ключевский, П. Н. Милюков, С. Ф. Платонов, Ю. В. Готье, С. В. Бахрушин, а также отечественных историков зарубежья. В ее классическом виде государственно-историческая школа акцентировала внимание не на политической истории, а на социально-экономическом развитии, эволюции государственных органов, внутриполитических и правовых отношениях, генезисе феодализма. Логика исторического процесса отождествлялась с формированием крупных общественных союзов, из которых возникает государство, т. е. высшая социально-политическая организация, с особым аппаратом центральной власти, становящаяся главной организующей силой в борьбе с внешней опасностью и подвижным состоянием населения. Государственное направление в историко-правовом предмете имеет огромное значение, поскольку ее приверженцы сформировали историко-юридическую школу и теоретически разработали в ней проблематику истории русского права. При наличии в государственном направлении общего теоретического учения о государстве и праве в освещении конкретных вопросов взгляды историков различались. Проблематична также принадлежность к числу «государственников» И. Г. Эверса, А. М. Рейца, С. М. Соловьева и некоторых других историков, которых обычно принято относить к историко-юридической школе.

Тридцатилетнее правление императора Николая I (1825–1855) ознаменовалось рядом существенных мер в сфере народного просвещения, которые отличались двойственностью направления. С одной стороны, очевидны были заботы о распространении образования в государстве, с другой — чувствовалось опасение властей перед просвещением как важнейшим проводником революционных идей в обществе. В годы правления Николая I был основан Университет Святого Владимира в Киеве (1834) и было учреждено знаменитое Императорское училище правоведения в Петербурге (1835), открывшееся благодаря инициативе и материальной поддержке известного государственного деятеля, сенатора и юриста принца П. Г. Ольденбургского (1812–1881). На николаевское время приходится расцвет научной деятельности одного из корифеев историко-юридической школы и отечественного научного правоведения выдающегося историка права К. А. Неволина. К. А. Неволин (1806–1855) — профессор права Университета Святого Владимира в Киеве, а позднее и Санкт-Петербургского университета — был автором большого числа научных работ, непосредственно касавшихся историко-правовой проблематики¹⁷⁹.

«Энциклопедия законоведения» (1839–1840) — капитальный труд К. А. Неволина по теории и истории права (как отечественного, так и зарубежного) — состоит из двух томов, которые вполне справедливо рассматривать в качестве Общей и Особенной частей. Поскольку «Энциклопедия законоведения» является в значительной степени историко-правовым произведением, то это свидетельствует о том, что выдающийся русский правовед трактовал историю права как науку, составляющую фундамент всей юриспруденции. В первом томе дается характеристика законоведения как дисциплины, изучающей роды, виды, формы законов в их историческом развитии, и освещается история философии законоведения. Законы в энциклопедии подразделяются на законы естественные (объективные, независимые от воли людей) и законы чисто положительные (познающиеся из самого законодательства); в итоге К. А. Неволин дает формулировку закона как «правды в нравственном мире бытия божественного существа в самом себе». Второй том «Энциклопедии законоведения» посвящен обстоятельному обзору всеобщей истории законодательства в связи с философией права, а история законов от древности до середины XIX века была представлена автором в ключе немецкой идеалистической философии как «раскрытие духа правды». После краткого обзора правовых систем древневосточных цивилизаций, античных Греции и Рима, а также западноевропейских государств К. А. Неволин излагает историю отечественного законодательства, для чего подразделяет российские законы на древние и новые. В древней эпохе отечественного законодательства исследователь выделял периоды от начала русского народа до «Русской правды», от «Русской правды» до Судебника 1497 г. и от Судебника до Соборного уложения 1649 г. Новая эпоха развития отечественного законодательства включает само Уложение 1649 г., акты, изданные во второй половине XVII — начале XIX века, а также историю создания Свода законов Российской империи.

Трехтомная «История российских гражданских законов» (1851) является наиболее объемной историко-правовой работой К. А. Неволина, не утратившей научного значения и в наше время. «История…» представляет собой не простой обзор отраслевого законодательства, но его серьезное теоретическое исследование с использованием точной и ясной юридической терминологии. Данная научная работа К. А. Неволина отличается хорошей источниковедческой базой и включает ссылки на тексты «Полного собрания законов Российской империи», «Полного собрания русских летописей» и ряда других публикаций. Особо пристальное внимание было уделено ученым истории и теории семейного права как части гражданского, а второй и третий тома «Истории…» посвящены вещному праву, обязательственным отношениям, наследственному праву. «История российских гражданских законов» К. А. Неволина вызвала неподдельный научный интерес многих отечественных ученых, как правоведов, так и специалистов в области историографии и источниковедения¹⁸⁰. К. А. Неволин являлся, безусловно, самым выдающимся ученым из числа русских правоведов второй трети XIX века. Основные черты русской юриспруденции указанного периода полнее всего воплотились именно в его научном творчестве, прежде всего в созданных им «Энциклопедии законоведения» и «Истории российских гражданских законов», а также в других работах ученого по истории отечественного государства и права¹⁸¹.

Российский правовед, историк философии, профессор юридического факультета Московского университета, а также профессор и ректор Санкт-Петербургского университета П. Г. Редкин (1808–1891) был довольно близок к К. А. Неволину по кругу научных интересов и по тематике научных работ¹⁸². С 1835 года П. Г. Редкин преподавал энциклопедию права и читал лекции по энциклопедии и методологии законоведения для студентов первого и второго курсов юридического факультета, а студентам четвертого курса он читал лекции по истории германского права «в связи с ленным правом, основываясь на источниках и руководствуясь всеми учебными пособиями». Преимущественное внимание к германскому и ленному праву было обращено российским ученым в силу того, что они представляют собой базовые элементы последующего развития права западноевропейских государств уже в Новое время. К середине XIX века сильно возрос интерес отечественных правоведов к изучению римского права, которое преподавалось тогда в рамках курса «прав знатнейших как древних, так и нынешних народов», и П. Г. Редкин предложил самостоятельную программу преподавания данной дисциплины, рассчитанную на весь четырехлетний срок обучения на юридическом факультете¹⁸³.

Период активной научной деятельности видного отечественного правоведа и историка-медиевиста, заложившего принципы научной разработки западноевропейского Средневековья в России, Т. Н. Грановского (1813–1855) был недолог, пришелся в основном на николаевское время и завершился накануне буржуазных реформ Александра II. Историко-правовая направленность трудов ученого легко объяснима, поскольку Т. Н. Грановский окончил юридический факультет Петербургского университета, затем изучал историю права в Берлине, а его историко-правовая концепция складывалась под сильным влиянием идеалистической философии Г. Гегеля. Также Т. Н. Грановский широко использовал историко-географические, сравнительно-исторические, системно-статистические методы исследования, получившие вскоре значительное распространение среди исторических исследований позитивистского направления. Т. Н. Грановский был ярким представителем и идеологом западничества, и его либеральные взгляды были трудно совместимы с теорией официальной народности — идеологическим базисом николаевского режима, нашедшим выражение в знаменитой триаде графа С. С. Уварова: православие, самодержавие, народность. Славянофилы энергично критиковали научные взгляды Т. Н. Грановского, который подвергался ожесточенным нападкам со стороны Министерства просвещения и деятелей церкви. Официальное признание таланта ученого произошло только при Александре II, и незадолго до своей смерти в 1855 году профессор Т. Н. Грановский становится деканом историко-филологического факультета Московского университета, получив заказ на составление учебника по всеобщей истории.

Историко-правовая тематика была широко представлена не только в основных трудах Т. Н. Грановского, но также и в составленном им курсе лекций, где историк впервые в России представил всестороннее изложение средневековой истории европейских стран¹⁸⁴. С историко-правовой тематикой был непосредственно связан анализ Т. Н. Грановским средневековых государств, в развитии которых им акцентировалось внимание на каузальных факторах действительности, а не на телеологии и божественном предопределении. Одним из ключевых факторов, характерных для европейской истории, явилось развитие национальных монархий в сословно-представительные монархии, а позднее — в современные конституционные монархии. Другим принципиальным историческим фактором выступает средневековое общество, межсословный антагонизм в котором привел к созданию политических институтов сословного представительства — парламентов. Совершенствование форм правления, по убеждению ученого, вызвало ослабление феодального гнета и формирование современной европейской цивилизации с господством права над личной волей автократов. Т. Н. Грановский был не только выдающимся ученым, одним из отцов отечественной медиевистики, но и талантливым педагогом, под влиянием научных работ которого формировались последующие поколения российских историков права. По мнению выдающегося отечественного историка и правоведа Б. Н. Чичерина (1828–1904), Т. Н. Грановский был подлинным идеалом профессора истории¹⁸⁵.

2.2. Историко-правовая наука в пореформенный период

Широкомасштабные либерально-демократические реформы времени правления императора Александра II (1855–1881), подобно радикальным реформам его великого предка Петра I, привели к колоссальным качественным сдвигам во всех сферах общественного бытия. Крестьянская реформа (отмена крепостного права), земская, судебная, военная реформы, а также широко задуманная реформа народного просвещения всех уровней (в частности, в сфере «академических вольностей» университетов) — все это не могло не затронуть культурную подсистему российского общества. Либеральные реформы 1860-х годов в области народного просвещения благотворно повлияли на развитие научной мысли и гуманитарного знания в пореформенный период, в том числе и на академическом уровне отечественной науки. В 1863 году был разработан новый общий устав университетов, по которому профессорская корпорация получила самоуправление, совет профессоров в каждом университете избирал всех должностных лиц заведения и заведовал хозяйством университета, а попечителю учебного округа принадлежало только наблюдение за законностью действий совета. Реформы Александра II (организация земств, появление института адвокатуры, создание всесословного суда и суда присяжных) оказали глубокое влияние на правовую жизнь Российского государства, что нашло отражение не только в значительном обновлении законодательства, но и в необходимости теоретического осмысления появившихся новаций. Быстро развивавшаяся капиталистическая экономика также потребовала большого количества квалифицированных юристов, и данную задачу решали как юридические факультеты ведущих вузов страны, где уже сложились свои научные школы, так и вновь учреждаемые учебные заведения. Особого упоминания заслуживает снова открывшийся Варшавский университет (1869), который становится широко известен в стране благодаря историко-филологическому и юридическому факультетам. В годы Первой мировой войны университет был вынужден эвакуироваться в южно-российский регион (1915), где на его основе был образован Ростовский государственный университет, традиционно славящийся своими специалистами и научными школами в сфере гуманитарных наук.

Середина XIX – начало XX века — это период бурного развития буржуазной науки, отличительные особенности которой заключаются в объяснении процесса исторического развития исходя из философской идеологии и методологии гегельянства, позитивизма, неокантианства. В пореформенное время происходит переход от традиционной дворянской историографии к более демократической по своей сущности и более современной по методологии буржуазной историографии. Реформы 1860-х годов ориентировали российских юристов, как практиков, так и теоретиков, на изучение отечественной и мировой законодательной практики, а в равной мере на необходимость разработки собственных юридических доктрин. Именно по этой причине количество научных исследований в области права в пореформенный период возрастает на порядок, и именно тогда в России появляются новые специализированные историко-юридические исследования, а историко-правовая тематика получила развитие на страницах специальных изданий. Среди них были наиболее заметны и читаемы «Архив историко-юридических сведений», «Юридические записки», «Журнал гражданского и уголовного права» и др. В среде русской интеллигенции неизменной популярностью пользовался «Журнал Министерства народного просвещения» («ЖМНП»), по выпускам которого возможно проследить историю развития отечественной науки, так как в нем помещали свои исследования почти все известные ученые страны. Существенное влияние на развитие науки оказали земская и городская реформы, поскольку в губернских центрах стали открываться краеведческие музеи и земские архивы, а учителя земских школ стали активно проявлять себя в сборе древностей, поэтому в сборниках земских комитетов легко обнаружить интересные источники и исследования.

Одной из первых попыток создать специальный сводный курс по всеобщей истории права в пореформенный период стал труд известного правоведа М. Н. Капустина «История права» (1872), представлявший собой обзор преимущественно древнего законодательства, для анализа которого автор прибег к использованию сравнительно-исторического метода. В самом начале XX века профессор В. Г. Щеглов осуществил издание курса по всеобщей истории права, хотя его «Всеобщая история права» (в 4 вып., 1907–1908) оказалась в большей степени историей философско-правовых концепций, чем конкретной, т. е. фактической историей юридических институтов и учреждений. История государственных учреждений не рассматривалась как отдельный предмет с самостоятельными познавательными задачами, и в истории государственного строя значительнейших государств мирового сообщества следовало видеть не более чем предпосылки современного конституционного правопорядка, а исторически значимым представлялось только то, что содействовало поступательному движению конституционных учреждений. Подобного рода исследование осуществил в обширном историческом очерке к «Государственному праву важнейших европейских держав» (1886) один из самых известных отечественных государствоведов, правоведов и историков второй половины XIX века А. Д. Градовский.

А. Д. Градовский (1841–1889) был видным представителем историко-юридической школы (поздним «государственником») и одним из первых отечественных исследователей, углубленно специализировавшихся в сфере зарубежной истории, хотя проблематика его работ довольно широка и относится также к истории конституционного права и истории политических и правовых учений. В 1866 году А. Д. Градовский защитил в Харьковском университете магистерскую диссертацию по истории отечественного права, спустя два года он защитил докторскую диссертацию по теме «История местного управления в России», однако в дальнейшем специализацией историка стало зарубежное государственное право. А. Д. Градовский много занимался проблемами государства и права европейских стран (в частности, германской конституцией), и его концепция всеобщей истории государства и права была изложена в следующих трудах: в сборнике статей «Политика, история, администрация» (1871), «Германская конституция», изданная в двух томах (1875–1876), «Государственное право важнейших европейских держав: части историческая и догматическая» (1886), «Начала русского государственного права» («О государственном устройстве» [Т. 1, 1875], «Органы управления» [Т. 2, 1876], «Органы местного самоуправления» [Т. 3, 1883])¹⁸⁶.

Историко-правовая концепция А. Д. Градовского основывалась на теоретических разработках историко-юридической школы и объединяла в себе государствоведческий, исторический и юридический подходы, а понимание ученым предметной стороны зарубежного государства и права позволяло провести глубокий сравнительно-исторический анализ. Центральной темой в исследованиях историка было государство, под которым понималось упорядочивающее, объединяющее и примиряющее начала, стабилизирующие различные общественные устремления и направляющие их на решение своих (государственных) целей. Поэтому между отечественным государством и обществом, между самодержавием и демократическими свободами А. Д. Градовский не видел серьезных противоречий, выводя из этого идею о единстве общества и государства и бесперспективности революционного пути развития и социализма в российских условиях. Так же как и его старший коллега, известный мыслитель, историк и правовед Б. Н. Чичерин, А. Д. Градовский был убежденным сторонником буржуазно-демократических реформ 1860-х годов и доказывал необходимость их продолжения. Историко-правовые работы профессора А. Д. Градовского отражали умеренно-либеральную идеологию западничества и рассматривали историю права с точки зрения отрасли государственного права. Ученый преподавал на историко-филологическом и юридическом факультетах Петербургского университета и всегда охотно делился научными знаниями с учащимися, а его лекции традиционно пользовались популярностью у студентов. По воспоминаниям историка С. Ф. Платонова, А. Д. Градовский даже в условиях строгой цензуры времени Александра III говорил студентам о личной свободе и независимости гражданина как принципиальных факторах развития общества и государства¹⁸⁷.

Отечественная пореформенная историческая и историко-правовая мысль отличалась довольно серьезными научными достижениями и методологическими достоинствами. Фундаментальные работы М. М. Ковалевского (1851–1916) и П. Г. Виноградова (1854–1925) в области истории государства и права стран Западной Европы следует признать новым словом и значительным вкладом в историко-правовую науку. Выдающийся русский ученый, социолог, правовед, академик М. М. Ковалевский выступил активным приверженцем сравнительно-исторических исследований государства и права, и им были созданы не только труды по истории государственных учреждений и политических институтов стран Европы, но и обобщающие работы по истории всего современного государственного порядка. Для трудов М. М. Ковалевского, как и для трудов ряда других отечественных ученых конца XIX – начала XX века, было характерно, что историю государственных и правовых институтов они не разделяли с историей идеологии, считая последнюю принципиальным фактором трансформаций и реформ в самом праве. Отметим, что в сферу научных интересов М. М. Ковалевского входили преимущественно государственное и административное право, история конституций, а также развитие политических институтов буржуазной демократии¹⁸⁸. Значителен вклад М. М. Ковалевского и в область изучения истории первобытного общества, этнографии и обычного права, где ученый отстаивал материалистический тезис об универсальном характере матриархата, родового строя и общины, а его социологические идеи были принципиально новыми для историко-правовой науки¹⁸⁹. Важнейшей заслугой профессора М. М. Ковалевского перед отечественной историко-правовой наукой и научной методологией становится широкое применение сравнительно-правового метода (компаративный метод). В 1878 году ученый открыл специальный курс по сравнительной истории права, где он сопоставлял право так называемых исторических народов с зарождавшимся при распаде общины обычным правом, а свое понимание сравнительного метода он изложил в специальной научной работе¹⁹⁰. М. М. Ковалевский был убежденным противником школы естественного права и юридических позитивистов с «их догматической юриспруденцией», последовательно выступая принципиальным сторонником сравнительно-исторического подхода. Компаративный метод позволил ученому выявить ту закономерность, что целый ряд правовых явлений, которые немцы полагали проявлением германского духа, а наши славянофилы — проявлением духа славянского, оказались общими не только обеим народностям, но и ряду других, достигших в тот или иной период своей истории одинаковых ступеней развития. Таким образом, основными факторами в развитии права признавались конкретные общественные условия, а не механическое заимствование законов, и подобный путь использования сравнительного метода был безусловным шагом вперед в изучении исторической эволюции права и законодательства. В 1914 году профессор права М. М. Ковалевский был избран в Академию наук, и вплоть до своей кончины выдающийся российский ученый являлся председателем Англо-русского общества.

Академик АН, профессор права Оксфордского университета П. Г. Виноградов был хорошо известен в научных кругах как крупнейший специалист по истории средневековой Англии, и его труды конца XIX – начала ХХ века во многом не потеряли своего значения и в настоящее время. Историко-правовая тематика присутствовала уже в первом крупном произведении П. Г. Виноградова «Происхождение феодальных отношений в Лангобардской Италии»¹⁹¹. В этой книге (ставшей основой магистерской диссертации историка) автор проследил происхождение института колоната, а также политический и общественный строй государства лангобардов. Весомым научным достижением и основой докторской диссертации магистра истории П. Г. Виноградова стало «Исследование по социальной истории Англии в Средние века», после чего ученый неоднократно возвращался к британской тематике¹⁹². Как правовед П. Г. Виноградов получил широкое признание в 1891 году, когда прочитал в Оксфордском университете лекции по истории российского славянофильства, а затем последовал целый ряд работ ученого собственно по истории и теории права. В Оксфорде в 1892 году вышла переработанная с учетом правовой специфики диссертация историка «Villainage in England» (на английском языке), а в русском переводе указанная работа была опубликована в Петербурге в 1910 году под заглавием «Крестьяне в Англии». В этот же период увидело свет фундаментальное исследование П. Г. Виноградова «Римское право в средневековой Европе»¹⁹³, а несколько позднее были опубликованы его «Очерки по теории права», являющиеся в своем роде образцовым научным произведением¹⁹⁴. Завершают цикл правоведческих работ академика исследование «Исторические основы английского административного права»¹⁹⁵, а также его «Очерки исторического правоведения» (1921), «Обычай и право» (1925), «Обычное право» (1926 г.)¹⁹⁶. П. Г. Виноградов был почетным доктором Кембриджского, Ливерпульского, Гарвардского, Калькуттского университетов, а в 1916 году он стал председателем Англо-русского общества, сменив на этом посту умершего М. М. Ковалевского. Скончался профессор П. Г. Виноградов в 1925 году во Франции, находясь там по случаю избрания его почетным доктором Сорбонского университета.

Поскольку количество работ по истории государства и права в пореформенной России претерпело качественный рост, то не представляется возможным охватить достаточно подробно всех заслуживающих внимание ученых и мы ограничимся конспективным изложением основных направлений историко-юридических исследований. Научные исследования отечественных правоведов в сфере истории Древнего Востока в значительной части освещали проблемы общественного и политического строя и права Месопотамии (прежде всего Вавилона), Египта, Индии, Китая и ряда других стран. Профессор Петербургского университета Б. А. Тураев выпустил в 1917 году обобщающий научный труд по истории Древнего Востока, который был переиздан уже в советское время¹⁹⁷. В этой работе, основанной на первоисточниках, автор дал глубокий анализ текста «Законов» вавилонского царя Хаммурапи, а также предпринял обширное исследование государственного строя Египта, Ассирии, Персии и других древневосточных обществ. Правовед И. М. Волков осуществил перевод «Судебника Хаммурапи» на русский язык, и данный перевод, а также комментарий к нему до сих пор не утратили научной ценности¹⁹⁸. Комментированию этого выдающегося памятника правовой мысли Древнего Востока уделили внимание и некоторые другие отечественные правоведы дореволюционного периода¹⁹⁹.

Хотя рецепция римского права почти совсем не коснулась России и его влияние на отечественную правовую систему было лишь опосредованным (через право Византии), однако дореволюционные ученые оставили заметный след и в этой (всегда актуальной) сфере юриспруденции. В разработанных отечественными учеными университетских курсах внимание было сфокусировано не на догме или системе римского права (как в пандектном праве в Германии), а на процессе его исторического развития. Например, выдающийся отечественный специалист в области римского права И. А. Покровский излагал систему права Древнего Рима непосредственно по самим правовым институтам с момента их зарождения и до времени их исчезновения или трансформации в какой-либо новый институт²⁰⁰. Н. П. Боголепов и В. М. Хвостов излагали предмет по его периодам и брали за основу членения римской истории форму государства (ранняя либо поздняя республика, ранняя или поздняя империя), и подобный подход был весьма целесообразным как с методологической точки зрения, так и с точки зрения соблюдения принципа историзма²⁰¹. Достаточно основательную разработку получила проблема эволюции поземельной собственности в Древнем Риме, что было прекрасно отражено в историко-правовых монографиях И. М. Гревса²⁰², В. И. Синайского²⁰³ и Э. Р. Фельсберга²⁰⁴, для которых характерно привлечение значительного числа латинских источников, а также накопление и систематизация фактов истории аграрных отношений в древнеримском государстве. Глубоким анализом в сфере древнеримской цивилистики отличались научные монографии А. Г. Гусакова²⁰⁵ и И. А. Покровского²⁰⁶; проблемы римского публичного права, т. е. вопросы государственного строя и административного управления, были детально разработаны в научных трудах М. И. Ростовцева²⁰⁷, И. В. Нетушила²⁰⁸ и Э. Д. Гримма²⁰⁹.

Серьезный вклад в разработку истории Византии, а также византийского государства и права в эпоху Средневековья внесли труды таких ученых с мировым именем, как Ф. И. Успенский и В. Г. Васильевский²¹⁰. В научных работах правоведов С. А. Муромцева²¹¹, П. Г. Виноградова²¹², В. Э. Грабаря²¹³ освещался и непростой вопрос о процессе рецепции римского права и об особенностях этапов данного процесса в Средние века в странах Западной Европы. Историю абсолютной монархии в Западной Европе и развитие ее государственного аппарата разрабатывали П. Н. Ардашев²¹⁴ и Н. И. Кареев²¹⁵ (работу последнего о крестьянстве во Франции высоко оценил К. Маркс), а известный отечественный правовед Ф. В. Тарановский²¹⁶ опубликовал работу, посвященную анализу догматики позитивного государственного права во Франции при старом режиме. Немалый интерес представляют собой научные монографии видного отечественного историка-медиевиста В. К. Пискорского, посвященные исследованию особенностей социального и политического устройства государств Пиренейского полуострова²¹⁷. Кроме того, историки, государствоведы и правоведы — представители так называемой русской исторической школы (в лице Н. И. Кареева, И. В. Лучицкого, М. М. Ковалевского, Е. В. Тарле и ряда других) внесли ощутимый вклад в разработку темы Великой французской революции как стержневой проблемы истории государства и права Франции Нового времени.

§ 3. Советский период развития исторических исследований государства и права зарубежных стран

Сформировавшаяся к началу ХХ столетия историко-правовая наука обосновала неразрывную связь исторического развития общества, государства и права, а также доказала невозможность понимания настоящего и прогнозирования будущего страны без учета исторического опыта. После революционных событий 1917 года юриспруденция как надстроечный феномен буржуазного общества была объявлена отживающей наукой, однако творческое наследие прошлого и насущные потребности социалистического государства позволили ей возродиться в 1930-х годах и приобрести новый импульс к развитию в иной исторической обстановке. Значительное число видных отечественных историков, государствоведов и правоведов не покинуло страну после революционных событий, и многие выдающиеся ученые продолжили научную работу в новых условиях (С. Ф. Платонов, Н. П. Лихачев, М. К. Любавский, Е. В. Тарле, С. А. Котляревский, Г. С. Фельдштейн, С. С. Абрамович-Барановский, П. И. Люблинский, М. М. Агарков и др.). Поскольку остановиться подробно на всех значимых персоналиях и событиях советского периода хронологии историко-правовой науки не представляется возможным, то мы ограничимся изложением только ряда узловых моментов в развитии всеобщей истории государства и права в СССР.

В этой связи следует отметить, что в процессе развития советской историко-правовой науки, хотя и с достаточной степенью условности, целесообразно выделить три хорошо различимых периода. Первый период (1917–1936) — советская историко-правовая наука делала свои первые шаги как самостоятельная отрасль юридической науки, в сложных условиях переходного периода от капитализма к социализму, в обстановке острой идеологической борьбы и политических репрессий. Второй период (1937 — конец 1950-х) — вместе с провозглашением построения основ социализма в СССР и введением в действие Конституции СССР 1936 г. продолжилось утверждение полного господства марксистско-ленинской методологии в гуманитарных науках и происходило окончательное оформление историко-правовой науки в качестве самостоятельной отрасли юридической науки и специальной учебной дисциплины. В эти годы выходят в свет ряд ценных коллективных и индивидуальных монографий, в частности публикуются первые крупные научные труды правоведов союзных республик. Третий период (60–80-е гг. XX века) — время, подытожившее и завершившее творческое развитие научной мысли во всех отраслях общественных наук в Советском Союзе, в том числе и в советской историко-правовой науке. На этом этапе было уделено особое внимание теоретическому исследованию роли Советского государства и права в формировании и развитии новой исторической общности — советского народа²¹⁸.

На протяжении всего советского периода над историко-правовой наукой довлела марксистско-ленинская идеология диалектического (исторического) материализма с его трактовкой государства и права как надстроечных явлений над экономическим базисом, и она определяла среди прочего предметную область и методологию научных исследований. Поскольку советская историография государства и права, как и вся историческая и юридическая наука той поры, находилась под влиянием идеологии диалектического материализма, то в освещении и оценке явлений истории права определяющим был социально-классовый формационный подход и главное место отводилось вопросам экономического строя, а не анализу надстроечных институтов политики и права. Советские правоведы при разработке тем историко-правовой науки исходили из положения исторического материализма, сформулированного Ф. Энгельсом в письме К. Шмидту от 5 августа 1890 г.: «Всю историю надо изучать заново, надо исследовать в деталях условия существования различных общественных формаций, прежде чем пытаться вывести из них соответствующие им политические, частноправовые, эстетические, философские, религиозные и т. п. воззрения»²¹⁹.

В 1926 году Е. Б. Пашуканис в предисловии ко второму изданию книги «Общая теория права и марксизм» отмечал, что по истории права советские правоведы имеют лишь то, что им дала общеисторическая марксистская литература, — и далее: марксизм только еще начинает завоевывать эту новую для него область²²⁰. Здесь следует отметить особое значение для развития советской историко-правовой науки трудов В. И. Ленина, весьма самобытно продолжавшего традиции диалектического (исторического) материализма К. Маркса и Ф. Энгельса. «Нет необходимости специально подчеркивать то огромное воздействие на творческое развитие исследований в области истории государства и права СССР, которое оказали и оказывают такие гениальные ленинские произведения, как “О государстве”, “Государство и революция”, “Очередные задачи Советской власти”, “Пролетарская революция и ренегат Каутский”, “Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата”, “Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата”, “К четырехлетней годовщине Октябрьской революции”, “О нашей революции”, “Детская болезнь “левизны” в коммунизме” и др. <…> В этих сочинениях дано глубокое и всестороннее обоснование объективной закономерности победы величайшей в истории социалистической революции в России в октябре 1917 г. и созданного ею Советского многонационального государства, определены главные принципы, функции, цели и задачи этого государства и советского права — государства и права нового, высшего типа, их историческая миссия, перспективы их развития в процессе созидания социалистического и коммунистического общества в СССР»²²¹.

Совершенно естественно, что в советское время была развернута широкая критика методологии научного познания предыдущего исторического этапа, поскольку правовой науке, разрабатывавшейся на юридических факультетах дореволюционных университетов, было не свойственно понимание универсальности законов классовой борьбы. Буржуазные профессора никогда не трактовали государство и право только как орудие классового господства, и многие из них придерживались философии позитивизма в качестве основы методологии научного познания. «Одним из методологических пороков дореволюционной историко-правовой науки было перенесение ею современных юридических категорий и институтов на отношения предшествующих исторических эпох. Так, на феодальное и даже рабовладельческое общество механически переносились категории буржуазного общества. <…> Буржуазной правовой науке было чуждо понимание того, что история развития права всегда соответствует истории классовой борьбы, что право, как и государство, во все исторические эпохи охраняло интересы господствующих классов»²²². О серьезности намерений профессоров старой школы, переходивших на марксистский путь познания права, свидетельствует доклад С. В. Юшкова «Методология истории права», прочитанный им в 1928 году на секции общей теории и истории права и государства Коммунистической академии, а вскоре он выступил и со статьей идентичного содержания²²³. Ученый подчеркивал необходимость применения марксистской методологии при исследовании историко-правовых вопросов и преодоления рецидивов буржуазного догматического правоведения.

В послереволюционный период систематическое изучение и исследование всеобщей истории государства и права возобновилось только в конце 30-х — начале 40-х годов в связи с восстановлением норм традиционного академического юридического и исторического образования. В советское время появились обобщающие работы, опирающиеся во многом на исследовательский опыт дореволюционной науки, среди которых следует отметить историко-правовые труды П. Н. Галанзы, С. Ф. Кечекьяна, И. С. Перетерского, Д. М. Петрушевского, В. М. Корецкого²²⁴. В 1940 году увидели свет программа и лекции нового учебного курса, составленные известным отечественным ученым советского периода, выдающимся специалистом в области всеобщей истории государства и права П. Н. Галанзой. В 1944–1947 годах коллективом авторов был опубликован первый в России (и в СССР) полный учебный курс «Всеобщая история государства и права» (в четырех томах). В 1940–1980-х годах столичные издательства выпустили целый ряд удачных учебников, учебных пособий и научных монографий не только таких признанных крупных ученых, как П. Н. Галанза или С. Ф. Кечекьян, но и молодых специалистов, лишь начинавших в тот период научную деятельность по историко-правовой тематике: З. М. Черниловского, О. А. Жидкова, Н. А. Крашенинниковой, К. Е. Ливанцева²²⁵. По этим работам можно проследить, как из отдельных разделов (по странам, периодам и правовым системам) формировался в СССР полный академический курс всеобщей истории государства и права. Стремлением к использованию историко-сравнительного метода исследования государства и права был отмечен учебный курс профессора ВЮЗИ известного специалиста в области государства и права зарубежных стран З. М. Черниловского «Всеобщая история государства и права» (М., 1970). В этот период авторский коллектив ученых ВЮЗИ (К. И. Батыр, Б. С. Громаков, Н. А. Селезнев, Г. И. Федькин, З. М. Черниловский, В. Н. Садиков) выпустил учебное пособие по истории буржуазного государства и права, начиная с Английской революции XVII века и заканчивая 1917 годом²²⁶. Преподавание римского частного права на юридических факультетах университетов в советское время было обеспечено в основном двумя учебниками: монографическим учебником И. Б. Новицкого и учебником, созданным авторским коллективом ученых (И. С. Перетерский, В. А. Краснокутский, Е. А. Флейшиц, И. С. Розенталь и И. Б. Новицкий)²²⁷. Указанные учебники получили в целом положительные оценки рецензентов и продолжают активно использоваться в педагогической практике юридических факультетов в постсоветское время.

Практика преподавания всеобщей истории государства и права в Советском Союзе вплотную подводила к необходимости очертить ее предмет (и метод) для того, чтобы избежать контаминации с другими учебными дисциплинами, а также уточнить предмет научных исследований историков-правоведов. Научный приоритет в формулировании определения (дефиниции) предмета советской историко-правовой науки принадлежит П. Н. Галанзе — автору первого в СССР учебного пособия по курсу всеобщей истории государства и права: «Предметом истории государства и права является процесс возникновения, образования и развития типов и форм государства, а также систем права в их конкретном проявлении у различных народов земного шара в хронологической последовательности, в рамках установленной марксистско-ленинской исторической наукой периодизации, в условиях общественно-экономических формаций, соответствующих этим типам государств и системам права и определяющих эти типы государства и системы права»²²⁸. В учебнике С. А. Голунского и М. С. Строговича по теории государства и права говорилось: «История государства и права изучает конкретный историко-правовой материал — правовые (например, Римские законы XII таблиц, “Русскую правду” и т. п.) сведения о формах государственного устройства отдельных стран и научно объясняет эти исторические факты»²²⁹. Выдающийся отечественный правовед С. Ф. Кечекьян остановился на более сжатой формулировке предмета дисциплины: «Курс истории государства и права… имеет своим содержанием изучение различных типов и форм государства и различных систем права в той последовательности, в какой они сменяли друг друга в истории»²³⁰.

Следует напомнить, что до 1949 года рассматриваемая нами дисциплина официально называлась «Всеобщая история государства и права», затем (до 1963 года) именовалась «История государства и права», а после — «История государства и права зарубежных стран», пока в 1967 году не было восстановлено первоначальное наименование учебной дисциплины — «Всеобщая история государства и права». В 1946 году С. Ф. Кечекьян и С. В. Юшков поставили вопрос о переименовании таких историко-правовых дисциплин, как «Всеобщая история государства и права» и «История государства и права СССР»: для первой они предложили название «Всеобщая история права», а для второй — «История права СССР»²³¹. Соображения вышеупомянутых правоведов были подвергнуты критике профессором Е. А. Скрипилевым, который категорически возражал против того, чтобы в названиях учебных курсов опустить термин «государство». По его мнению, независимо от субъективных намерений, которыми руководствовались авторы, объективно принятие их предложения означало бы возврат к старым, дореволюционным университетским курсам по истории права и таило бы в себе опасность отрыва права от государства, что с методологической точки зрения совершенно недопустимо²³².

Среди специальных историко-правовых работ советского времени по проблемам государства и права следует выделить труды, посвященные особенностям древневосточной и античной правовых систем, представленных монографиями и статьями, публиковавшимися в «Вестнике древней истории» («ВДИ»), «Вопросах истории» («ВИ») и в других центральных научных журналах. Здесь, в частности, следует упомянуть работы И. М. Дьяконова, И. М. Лурье, Н. М. Постовской, В. В. Струве, А. А. Висагина, А. М. Самозванцева, Ю. М. Бирюкова, В. А. Мусина, М. И. Ростовцева, Н. А. Машкина, А. В. Мишулина, С. Я. Лурье, С. Л. Утченко и других авторов²³³. Исследования в области историко-правовой медиевистики были представлены в советской историографии работами таких авторов, как Ю. А. Егоров, Н. Н. Страхов, Е. В. Гутнова, О. С. Иоффе, Е. Э. Липшиц, А. Д. Люблинская и ряда других²³⁴. Исследование периодов Новой истории и Новейшей истории зарубежных государства и права составляет целое самостоятельное направление в работах Б. С. Громакова, Э. В. Лисневского, К. Г. Федорова, Т. В. Апаровой, Н. П. Дмитриевского, Р. А. Нарышкиной, Е. В. Поликарповой²³⁵. Советские историки государства и права приняли активное участие в работе XIII Международного конгресса исторических наук (Москва, 1970), где отстаивали необходимость использования марксистско-ленинской идеологии в методологической сфере историко-правовой науки.

Разумеется, столь краткий обзор позволяет выявить лишь часть тенденций в развитии науки всеобщей истории государства и права в СССР, хотя характерные особенности советской историографии сегодня вполне очевидны. В советское время государство и право рассматривались с точки зрения формационного подхода и классовой борьбы и трактовались как надстроечные явления по отношению к экономическому базису, определяемому по уровню развития производительных сил и производственных отношений. Научный анализ социально-экономической истории, теоретических проблем рабовладения и восточного способа производства при всей неоднозначности современных оценок методологии этих исследований в Советском Союзе был новым шагом в понимании древнего государства, общества и права. Тем не менее проблема историографии и системного источниковедения в советской историко-юридической науке не находила адекватного решения, а также отсутствовало и широкомасштабное исследование развития самой историко-правовой науки. «При всех достижениях научно-исследовательской работы в области истории государства и права имеется еще немало недостаточно исследованных проблем. К числу не решенных еще на должном качественном уровне задач следует отнести давно назревшую необходимость проведения исследования основных этапов возникновения и развития советской историко-правовой науки как самостоятельной отрасли знания и учебной дисциплины, или, иначе говоря, проведения историографического исследования»²³⁶.

Заключение

Современное состояние и перспективы развития всеобщей истории государства и права. Драматический финал советского государства, сопровождавшийся сломом политических институтов советской власти и полным крахом коммунистической идеологии, дал серьезный импульс к научному осмыслению внутренней логики исторического процесса, неизбежно приводящего общество к кризисным явлениям. В постсоветское время в методологии всеобщей истории государства и права возобладал интегративный подход, объединивший элементы методологий научного познания самых разнообразных направлений, что должно было увеличить меру объективности продуктов исследовательской деятельности. История формирования современного государственного строя в контексте эволюции политических идей представлена в многотомной «Истории буржуазного конституционализма» (М., 1983–1986), созданной коллективом ученых академического Института государства и права АН СССР (сегодня ИГП РАН) на излете советского времени. Интересным опытом сравнительно-исторического анализа одного из принципиальных элементов политической системы общества стало коллективное историко-правовое исследование ИГП РАН «Институты самоуправления» (М., 1995). Кроме того, специальные историко-правовые исследования постсоветского периода посвящались анализу истории государства и права отдельных стран и исторических периодов, которые продолжались в русле сложившихся в советское время традиций конкретных научных школ²³⁷. За последние десятилетия наука всеобщей истории государства и права претерпела весьма значительные изменения: уходят в прошлое вульгарно трактованные материалистические догмы советского периода, происходит переосмысление историко-правовых концепций, не существует более запретных тем исследований или имен историков и правоведов. Вместе с тем на фоне тотальной коммерциализации высшей школы в целом и юридического образования в частности всеобщая история государства и права все больше трансформируется в чисто учебный курс, что указывает на определенное гипостазирование дисциплинарного уровня освоения предмета в ущерб его доктринальному воплощению. В последние десятилетия был сделан явный крен в сторону издания многочисленной учебной литературы по курсу истории государства и права, т. е. всеобщая история государства и права переживает те же трудности, что и многие другие науки в нашей стране.

Одним из наиболее авторитетных специалистов постсоветского периода в области историко-правовой науки является В. Г. Графский (род. в 1938 г.) — главный научный сотрудник и заведующий сектором истории государства, права и политических учений ИГП РАН. В своих работах ученый развивает концепцию интегральной юриспруденции и утверждает приоритет и самостоятельность права по отношению к публично-властной машине государства, отстаивая точку зрения о реальном существовании такого проблематичного феномена, как догосударственное право²³⁸. В. Г. Графский является автором учебника нового поколения — «Всеобщая история права и государства» (М., 2000; выдержал три переиздания), который не только выделяется новизной своего названия и оригинальностью структуры, но и содержит разделы по истории российского государства и законодательства, рассматриваемых обычно в рамках отдельной дисциплины. Заслуживает особого внимания интенсивная исследовательская и публицистическая деятельность современного отечественного историка государства, правоведа и политического мыслителя И. А. Исаева (род. в 1945 г.), научно-педагогическая деятельность которого протекает в стенах МГЮА. В многочисленных работах И. А. Исаева, в которых переплетается историко-правовая, политическая и кратологическая проблематика, ощутимо желание автора высвободиться из тесных рамок методологии (и идеологии) диалектического материализма — официальной методологии прошедшего исторического этапа — и выйти на широкий простор метафизического постижения государственно-правовых феноменов²³⁹. Большой амплитудой тематики историко-правовых исследований отличаются научные работы известного правоведа и историка государства и права В. А. Томсинова (род. в 1951 г.), продолжающего давние и крепкие научные традиции историко-правовой школы Московского университета. Широчайший спектр научных интересов В. А. Томсинова в сфере историко-правовой науки позволяет ему охватить колоссальные периоды мировой истории — от фазы возникновения архаичной государственности в Древнем Египте до истории юриспруденции и правовой мысли в Российской империи²⁴⁰.

Следует принимать со всей очевидностью, что о современности довольно трудно выносить окончательные суждения, поскольку мы чрезвычайно редко располагаем всей совокупностью фактов для осуществления сколько-нибудь обоснованных выводов о положении дел в настоящий момент времени. Отечественная историко-правовая наука прошла долгий и непростой путь, но у нас нет сомнений в том, что, под каким бы наименованием она ни продолжила бы свое бытие в России (всеобщая история государства и права, всеобщая история права и государства, всеобщая история права, история государства и права зарубежных стран и т. п.), данная наука и впредь будет обладать позитивным вектором развития, коль скоро изучение феноменов государства и права в их историческом многообразии является насущной необходимостью для воспитания новых поколений профессиональных юристов.

ЧАСТЬ 2

Знание современного действующего права и функционирование современных государственных институтов невозможно без знания истории их становления, формирования и развития. Изучение истории отечественного государства и права позволяет проследить генезис как отдельных правовых отраслей, институтов и норм, так и всей государственно-правовой системы в их историческом контексте и динамике.

Становление государственности и правовых феноменов рассматривается в истории государства России в определенных границах — временных и пространственных: с момента возникновения государственности до современного состояния государственной и правовой систем на территориях, занимаемых Русским (Российским) государством на протяжении данного исторического периода. История нашего государства включает как отдельные факты и закономерности исторического развития, так и обоснование основных причин и следствий возникновения, расцвета и упадка государственных систем и институтов. Организация и деятельность органов власти, центрального и местного управления, юстиции рассматриваются и в отдельности, и в системе, поскольку важно представлять цельную картину и обстоятельства их эволюции и взаимодействия.

В истории права основное внимание уделяется возникновению правовых систем, кодификаций и сборников законов, а также отдельных правовых актов. При этом учитывается многообразие их форм: уставы, манифесты, указы, постановления, официальные разрядные книги, наказы, жалованные грамоты и др. В курсе «История государства и права России» изучается процесс возникновения различных отраслей права (например, гражданского, уголовного, административного, семейного) и анализируются содержание и структура наиболее значимых юридических норм, исследуются механизмы взаимодействия и взаимообусловленности государственных структур (типы власти, государственного устройства, органов и механизмов управления) и правовых институтов (кодификаций, отдельных правовых норм, отраслей права)²⁴¹.

При изучении истории отечественного государства и права одним из значимых аспектов исследования является проблема периодизации развития историко-юридической науки. Специалисты, исходя из разных критериев классификации, предлагали и предлагают разные подходы для обоснования периодов развития отечественной правовой науки²⁴². Однако при этом, как отмечают В. В. Лазарев и С. В. Липень, «многие авторы считают, что развитие отечественной юридической науки следует рассматривать в рамках трех этапов — дореволюционного, советского и современного». Каждый из этих этапов характеризуется своими методологическими традициями²⁴³.

§ 1. Начало научного изучения истории государства и права России

Проблемами возникновения и развития государства русские люди интересовались испокон веков. Например, в «Повести временных лет», написанной монахом Киево-Печерского монастыря Нестором в начале ХII века, звучат вопросы: «…откуду есть и пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть»²⁴⁴ Под «Русской землей» подразумевается совокупность нескольких элементов: территория, народ, государство. Поскольку государство в Средние века людьми ассоциировалось прежде всего с личностью правителя, то отсюда следовали ответы на первые два вопроса. Ответ же на вопрос «…откуду Русская земля стала есть…» давал возможность проследить развитие истории Руси.

История отечественного государства и права — важнейшая историческая и юридическая наука, является сравнительно молодой: историография предмета возникает в XVIII веке. В первых работах историко-правовые темы рассматриваются в соответствующем разделе собственно исторического исследования.

Так, вопросы возникновения и развития государства и права затрагивались в курсах А. И. Манкиева «Ядро Российской истории» (1784), сочинениях архиепископа Феофана (Прокоповича) «Слово о власти и чести царской» (1718), «Правда воли монаршей» («Правда воли монаршей во определении наследника державы своей») (1722), работах П. П. Шафирова, например «Рассуждения, какие законные причины его царское величество Петр I к начинанию войны против короля Карла XII Шведского в 1700 г. имел» (1717). В словаре Брокгауза и Ефрона к тому же упоминается о «Кратком руководстве к российским правам», составленном «для целей академического преподавания в 1748–1755 годах академиком Штрубе де Пирмонтом, с 1738 г. занимавшим кафедру правоведения в СПб. академии наук»²⁴⁵. Работа эта, только отчасти посвященная государственному праву, осталась неоконченной и ненапечатанной, так как в 1755 году академия «признала систематическую сводку действующих законов делом бесполезным»²⁴⁶.

Общепризнанным является факт, что гипотеза образования древнерусского государства изначально создается в XVIII веке немецкими учеными Г. З. Байером (1694–1738), Г. Ф. Миллером (1705–1783) и А. Л. Шлецером (1735–1809), в период их работы в Российской академии наук²⁴⁷. Под государством они понимали в основном аппарат управления, в результате чего сложнейший процесс эти ученые свели к призванию новгородцами варягов и завоеванию ими славянских племен в бассейне Днепра. Русское государство, с точки зрения норманистов, возникло под влиянием и руководством выходцев из Скандинавских стран. Конечно, для основательных выводов у этих историков не было соответствующих документов, относящихся к IX веку, когда возникает государственный аппарат. Они использовали преимущественно «Повесть временных лет», в которой описывалась не столько история древнерусского государства, сколько происхождение династии Рюриковичей²⁴⁸.

Кроме того, проблемы происхождения русского государства разрабатывались и противниками норманнской школы — антинорманистами, самым известным из них был М. В. Ломоносов²⁴⁹. Славянская теория отстаивала самостоятельный и самобытный характер образования государственности у восточных славян. В 1749 году в замечаниях на диссертацию Г. Ф. Миллера о «Происхождении имени и народа российского» М. В. Ломоносов выступил с критикой норманнской теории, в дальнейшем эти положения были развиты им в «Кратком российском летописце» (1760) и «Древней российской истории от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года» (1766). Древнерусское государство, по мнению М. В. Ломоносова, существовало задолго до призвания варягов-россов в форме разобщенных племенных союзов и отдельных княжеств. Племенные союзы южных и северных славян, которые «без монархии почитали себя вольными», по его мнению, явно тяготились какой-либо властью. Отмечая роль славян в развитии всемирной истории и падении Римской империи, М. В. Ломоносов еще раз подчеркивает свободолюбие славянских племен и их нетерпимое отношение ко всякому угнетению. Тем самым косвенно М. В. Ломоносов указывает, что княжеская власть существовала не всегда, а явилась продуктом исторического развития Древней Руси. Ученый подчеркивает, что не слабость и не неспособность россов к государственному управлению, а классовые противоречия, которые были подавлены силой варяжской дружины, явились причиной призвания варягов.

Наиболее существенный вклад в историографию курса в XVIII веке внес В. Н. Татищев пятитомником «История Российская с самых древнейших времен» (1768), им же был открыт, издан и прокомментирован Судебник 1550 г.²⁵⁰ В. Н. Татищев стал одним из первых русских мыслителей, использовавших теорию естественного права и договорного происхождения государства для объяснения проблем государства и права. Историк выделял естественное состояние как состояние «вольности», когда человек «управляется только естественным законом», обходится без власти и законов государства. Однако свою волю человек может использовать неразумно. Поэтому воле человека должна быть «положена узда неволи для его же пользы». Таким образом, в своих рассуждениях В. Н. Татищев приходит к обоснованию необходимости государства.

Важной вехой стало издание М. М. Щербатовым в 1770–1790-х годах «Истории Российской от древнейших времен» (в семи томах), а также трудов историка И. Н. Болтина, подготовившего публикацию пространной редакции «Русской правды» на основе нескольких списков (1792) и «Поучения Владимира Мономаха» (1793).

Весомый вклад в изучение истории государства и права России был внесен первым русским профессором юридического факультета Московского университета С. Е. Десницким (1740–1789)²⁵¹, в трудах которого исследовались вопросы возникновения и развития собственности, судоустройства, семьи, разделения властей и другие историко-правовые проблемы²⁵². Значимость деятельности этого исследователя в становлении юриспруденции очень точно и емко определил известный юрист Н. М. Коркунов, назвав С. Е. Десницкого праотцом русской юридической профессуры. Ученый стремился к изучению истинных исторических условий возникновения и развития государства и права, изучая основания для критики абсолютизма и феодального права в связи с их несоответствием новым историческим реалиям.

Возникновение истории государства и права России как науки некоторые исследователи относят к 1811–1816 годам, когда появилось «Руководство к познанию российского законодательства. Четыре переплета», написанное учеником С. Е. Десницкого З. А. Горюшкиным и ставшее первым печатным систематическим изложением русского законодательства²⁵³. К государству и праву относится преимущественно четвертый «переплет», в котором собрано немало материала, имевшего в основном практическое значение. К слову, с точки зрения В. А. Томсинова, для обозначения характера знаний З. А. Горюшкина в области права, приобретенных посредством долговременного практического упражнения в законах, подходит больше термин «законоискусство», чем термин «юриспруденция»²⁵⁴. А вот сам З. А. Горюшкин именовал законоискусство наукой. «Законоискуссная наука, быв в сопряжении с прочими частями учености, как-то: математикою и философиею, — писал он, — есть знание прав и законов, дабы уметь справедливо применять оные к деяниям человеческим, или деяния человеческие к законам, и выводить заключения, непосредственно следующие из сравнения сих двух предложений; или разбирать и полагать, которое действие противно законам и которое сходно с оными; или иначе наукою судить дела человеческие по точной силе и словам законов; или законоискусство есть деятельный навык праведно судить дела человеческие по законам»²⁵⁵. Интересный факт: Н. М. Карамзин при написании «Истории государства Российского» неоднократно консультировался с З. А. Горюшкиным по проблемам древнерусского законодательства²⁵⁶. Кроме того, З. А. Горюшкин собрал библиотеку ценнейших книг и рукописей, в которой также были редкие списки «Русской правды» и других древнерусских летописей. В собственных примечаниях Н. М. Карамзина ко второму тому «Истории государства Российского» можно найти, к примеру, такие слова: «В одном списке Правды, полученном мною от Горюшкина…»²⁵⁷ А в примечаниях к пятому тому Николай Михайлович отметил, что грамоту великого князя Василия Дмитриевича митрополиту Киевскому и Всея Руси он выписал «из Горюшкинского летописца слово в слово»²⁵⁸.

В 1817–1819 годах увидело свет «Систематическое собрание российских законов с присовокуплением правил и примеров из лучших законоучителей, расположенное трудами С. Хапылева»²⁵⁹, которое, как и труд З. А. Горюшкина, представляло ценность преимущественно для практиков.

Серьезный рост интереса к истории права стал наблюдаться после образования при Академии наук Археографической комиссии, деятельность которой ознаменовалась открытием и публикацией ряда источников права и произведений средневековых мыслителей. П. М. Строев и К. Ф. Калайдович обнаружили и исследовали текст Судебника 1497 г.²⁶⁰ Большой материал по истории русского права был использован в ходе подготовки Полного собрания законов и Свода законов комиссией М. М. Сперанского.

В это же время начинают складываться научные школы в области истории государства и права: школа официальной народности, основывающаяся на формуле «самодержавие, православие, народность» (М. П. Погодин), славянофильское направление (И. Д. Беляев), государственная школа (Б. Н. Чичерин, К. Д. Кавелин).

Деятельность историка М. П. Погодина совпала с периодом реакции и временем оформления теории официальной народности, которую исследователь отстаивал около тридцати лет и из-за чего его порой называют консерватором²⁶¹. М. П. Погодин отрицал общность путей России и Запада, считая, что у каждого народа свой, самобытный путь. Он сформулировал три отличия России от Запада: во-первых, для славян государь, князь — это гость и защитник, а на Западе — враг; во-вторых, вассалы в России являются промежуточным слоем между государем и народом, на Западе же действует принцип «вассал моего вассала не мой вассал»; в-третьих, собственность на землю: в России общинная земля находилась у народа, но под властью князя и его вассалов, на Западе — земельные угодья принадлежали только вассалу. Также особенностью России М. П. Погодин считал ее географическое положение. Огромная территория страны не позволяла завоевателям закрепиться на ней, завоевать полностью и окончательно. К Петру I и его реформам М. П. Погодин относился положительно, считая, что преобразования позволили стране уйти от социального взрыва.

Ярким представителем славянофильского направления стал историк и юрист И. Д. Беляев. По свидетельствам современников, этот ученый был одним из самых добросовестнейших исследователей, который прежде, чем опубликовать труд, тщательно выверял все детали, обстоятельства, причинно-следственные связи и «не дошедши до ясного убеждения, он ни за что не решался печатать что-либо»²⁶². Перу И. Д. Беляева принадлежит более 80 работ, посвященных историко-правовой проблематике²⁶³. Например, «Памятники русского церковного законодательства: Стоглав» (1862), «Лекции по истории русского законодательства» (1879). Также исследователь провел обработку документов, не вошедших в первую редакцию Полного собрания законов Российской империи в Сенатском архиве, Архиве старых дел и в Вотчинном архиве. В частности, им были найдены и изучены разрядные книги, поместные дела, писцовые новгородские книги, письмо к князю В. В. Голицыну, «Иное сказание о Самозванцах», переписная книга домовой казны патриарха Никона и целый ряд других важных исторических и юридических источников²⁶⁴.

Государственная, или юридическая, школа в историографии главную роль в историческом процессе отводила государству. Ее сторонники считали, что все реформы и переустройства в обществе осуществляются сверху и все социальные группы в разной степени подчинены государству. Особенно характерно такое положение вещей для русской истории. Историк и юрист Б. Н. Чичерин²⁶⁵ («Опыты по истории русского права» [1858]) решительно и настойчиво защищал права личности, связывал с этим идею порядка — он сознательно отстаивал необходимость твердой власти, категорически и резко осуждал все проявления революционного духа. Конечно, эти взгляды не могли обеспечить поддержку ученому в современном ему обществе, но были очень удобными для правительства.

Историк и правовед К. Д. Кавелин — видный представитель западнического направления в правовой мысли России. С его точки зрения, законы общественного развития аналогичны законам природы и поэтому носят характер неизбежности. В работах К. Д. Кавелина «Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства, в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях: магистерская дис. гражд. законодательства» (1844), «Взгляд на юридический быт Древней России» (1847) развивается мысль, что классовое неравенство стало следствием природного неравенства людей, а движущую силу исторического процесса составляет борьба личности за свободу и генезис общественных форм от родовых отношений к высшей форме — государству. Исторические пути развития России и Западной Европы К. Д. Кавелину представлялись одинаковыми, но поскольку Россия немного отстала от Европы, она вынуждена использовать опыт и практические достижения Запада.

Традиционно считается, что историко-правовая наука становится относительно самостоятельной дисциплиной в первой половине ХIХ века²⁶⁶, с выходом в свет курса Н. М. Карамзина «История государства Российского» (1842) в 12 томах. В размышлениях о форме правления Н. М. Карамзин обычно подчеркивал свою симпатию республиканцам и говорил, что вполне можно оставаться республиканцем при монархии. Само понятие республики как организации государственной и общественной жизни для него означало достижение свободы и безопасности всеми гражданами при высоком нравственном статусе общества. Реальный уровень нравственности людей, степень их политической грамотности являются теми показателями, которые определяют, к какой форме правления подготовлена та или иная страна. Идеалом Н. М. Карамзина был сильный монарх, опирающийся в своей деятельности на законы и принимающий меры к нравственному воспитанию и политическому просвещению народов своей страны.

Большое внимание Н. М. Карамзин, так же как и М. П. Погодин, отводит географическим факторам. Частично ими он мотивирует и свое предпочтение монархии, говоря о важности таких элементов, как обширность территории России, численность ее народонаселения и «былое историческое величие». Н. М. Карамзин считал, что историческое преодоление раздробленности в XIII–XIV веках, свержение татаро-монгольского ига и образование единой и независимой страны с централизованной властью и управлением во многом явились результатом деятельности великих московских князей, обладавших единодержавной властью. Н. М. Карамзин — противник разделения властей: «Две власти в одной державе суть два грозные льва в одной клетке, готовые терзать друг друга». Вот и еще один аргумент в пользу монархии: государь соединяет в одном лице все власти, поскольку «наше правление есть отеческое и патриархальное» и особа монарха представляет образ отечества. Всю социально-политическую систему страны Н. М. Карамзин выражал следующей формулой: «дворянство и духовенство, Сенат и Синод как хранилище законов, над всеми Государь — единственный законодатель, единственный источник власти», а потому «Самодержавие есть Палладиум России; целостность его необходима для ее счастья».

Интерес к истории и теории права стал необычно высок в эпоху великих реформ, когда в поиски наилучших путей дальнейшего государственно-правового развития России включается сформировавшаяся к тому времени демократическая мысль²⁶⁷. В развитии нашего государства этот период стал особым. Подготовка и проведение таких важных реформ, как отмена крепостного права в 1861 году²⁶⁸, введение представительных органов самоуправления в 1864 и 1870 годах²⁶⁹, подготовка и реализация Судебной реформы 1864 г., активизировали поиск ответа на всевозможные вопросы, вставшие перед реформаторами.

Пристальное внимание обращалось на изучение истории политико-правовых институтов и учреждений, а также традиций политической и особенно правовой мысли. В этот период рождаются и развиваются теоретические концепции и схемы построения обновленной, современной государственности, и, хотя они осмысливаются в ключе нового времени и в контексте соответствующего периоду развития отношений в обществе и государстве, их особенностью является глубокое усвоение традиционных корней²⁷⁰. Во второй половине XIX века к государственной школе примыкали известные историки государства и права: В. И. Сергеевич²⁷¹, А. Д. Градовский²⁷², М. Ф. Владимирский-Буданов²⁷³. Основными идеями школы были: представление о государстве как надклассовом институте, о договорном происхождении государства, о «служебном характере всех сословий по отношению к государству», об органическом единстве власти и народа и др.

В этот период ученые также немало внимания уделяют теоретическому обоснованию историко-правовых проблем и вопросов. Например, по Б. Н. Чичерину право составляет неотъемлемую часть всех обществ, оно представляет собой взаимное ограничение свободы под общим законом. Субъективное право — это законная свобода человека что-либо делать или требовать, объективное право — закон как совокупность норм, которая определяет свободу и устанавливает права и обязанности участников правоотношений. Так как свобода выражена в форме закона, а закон имеет целью признание и определение свободы, то источник права не в законе, а в свободе.

А. Д. Градовский отрицал характерную для либералов естественно-правовую теорию происхождения государства, но был приверженцем социологической школы права. Говоря о происхождении государства, он касался вопросов публичного права²⁷⁴, при этом он не противопоставлял его частному праву, а считал их совместное существование объективным и взаимодополняющим. Ученый подчеркивал важность развития общества, придерживался теории прогресса, в том числе и вопросах, касающихся публичного права: «…действительно, общество не ждет чьих-либо построений, оно живет и развивается по своим законам. Наука должна исследовать именно эти законы… нигде человек не живет вне общества, хотя форма этого бывает крайне несовершенна»²⁷⁵.

М. Ф. Владимирского-Буданова в числе прочих волновали вопросы истории русского гражданского права, которые, с его точки зрения, оставили «наибольшее количество спорных положений»²⁷⁶. Ученый рассуждал: «Учение о лице вовсе не составляло предмета исторического рассмотрения, между тем установление понятия о лице в истории права есть краеугольный камень для всех других сторон частного права. В самом деле, если лицом с древнейших времен является индивидуум, то в сфере семейственного права возникает понятие о полной раздельности прав членов семьи (вопреки ясным показаниям исторических источников). Если идея рода исчезает в доисторическое время, то нет правильных изъяснений для права родового выкупа, и даже для права родового наследования»²⁷⁷. С точки зрения исследователя, крайне важно было ответить на поставленные вопросы, так как то или иное понятие о лице «всего более отражается на исторической концепции права наследства». Также особое внимание М. Ф. Владимирский-Буданов уделял истории права собственности. Больше других его волновали проблемы, «с какого момента являются ограничения права собственности, и в чем они состоят; было ли в древнее время вообще понятие о праве собственности на важнейшие вещи (недвижимые)?»²⁷⁸

К тому же М. Ф. Владимирский-Буданов внес огромный вклад в разработку методологии изучения государственно-правовых явлений, предложенный им историко-сравнительный метод исследования стал классическим²⁷⁹. По словам ученого, при изучении права нельзя забывать закон «сходства явлений у разных народов… объясняемого единством физиологических и психологических законов природы человека»²⁸⁰. Необходимость историко-сравнительного метода М. Ф. Владимирский-Буданов объясняет тем, что «при изучении всеобщей истории права главная цель такого изучения есть вывод сходных черт, при изучении права национального — вывод не только сходств, но и различий, составляющих национальные особенности»²⁸¹.

Анализ историко-правового материала также проводился в глобальном труде выдающегося историка С. М. Соловьева «История России с древнейших времен» (1851–1897), где автор в каждом новом, практически ежегодно выходившем в свет томе (всего их было 29) давал свое понимание исторического развития отечества. Его концепция вызвала много споров, а проблемы, поднятые историком, оставались предметом изучения и обсуждения на протяжении десятилетий, чем содействовали разработке стержневых процессов и явлений отечественной государственности.

Основными направлениями в историко-правовой науке в конце XIX — начале XX века были: исследование так называемой внешней истории права, т. е. истории кодификаций, создания основных форм права («Учебник истории русского права периода империи [XVIII и XIX вв.]» В. Н. Латкина [1899] и «История русского права» А. Н. Филиппова [1907]); культурно-исторический метод исследования права («Курс русской истории» В. О. Ключевского [1804–1922] и «Очерки по истории русской культуры» П. Н. Милюкова [1896–1903]); сравнительный метод (М. М. Ковалевский «Историко-сравнительный метод в юриспруденции» [1880] и Н. П. Павлов-Сильванский «Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства» [1908]).

Отдельно следует сказать об «Учебнике истории русского права периода империи (XVIII и XIX вв.)»²⁸² профессора Санкт-Петербургского университета В. Н. Латкина (1858–1927). Этот труд стал лучшим продолжением «Лекций по древней истории русского права» В. И. Сергеевича, из рук которого в 1893 году В. Н. Латкин принял руководство кафедрой истории русского права в Санкт-Петербургском университете. В учебнике В. Н. Латкин подчеркивал «двойственный характер» задачи науки истории русского права, которая, с одной стороны, состоит в раскрытии форм, в которых юридические нормы и институты выражались и осуществлялись на практике, а с другой — в раскрытии «сущности, содержания и основных начал самых юридических норм и институтов»²⁸³. Из этого умозаключения профессор выделял две науки: во-первых, внешнюю историю русского права, или историю источников права (юридических обычаев и законодательных памятников), которая «исследует обычное право, а в отношении законодательных памятников показывает причины появления последних, т. е. мотивы и цели, руководившие законодателем при их издании, затем элементы, легшие в основание памятников, или их источники, внешний состав и содержание памятников, и, наконец, их соотношение с другими, как предшествующими им, так и последующими за ними памятниками; т. е. общее значение каждого памятника в целой системе современного ему законодательства»²⁸⁴. Во-вторых, это история внутренняя, или история норм и институтов, которая занимается раскрытием законов, регулирующих постепенное развитие юридических норм и институтов, и задачей которой является «изучение сущности, содержания и основных начал, а также внутренней связи и последовательности таких норм, как по отдельным памятникам, так и по эпохам развития законодательства». Таким образом, с точки зрения В. Н. Латкина, разработка источников права, являясь главной целью внешней истории, только подготавливает к изучению истории отдельных отраслей права. Всестороннее же изучение внутренней истории возможно только после основательной критической оценки источников права как по форме, так и по содержанию, поскольку об истории отдельных постановлений (например, законодательных памятников) «нельзя говорить без предварительного ознакомления с самими памятниками»²⁸⁵. Следовательно, внешняя история права, изучая отдельные источники права, «этим самым работает для очистки материала, оперирование над которым составляет функцию внутренней истории».

Другим выдающимся учебником, связанным с изучением внешней истории права, стала «История русского права» А. Н. Филиппова, являвшаяся пособием к лекциям этого заслуженного профессора Императорского Московского университета. Уже во введении к указанной работе размышления автора связаны с особенностями правовых явлений, их преемственностью и зависимостью друг от друга. Основная задача истории русского права, считал А. Н. Филиппов, проследить и научно объяснить на достоверных фактах прошлого зарождение и постепенное развитие юридических норм и учреждений, «установить преемственную связь между ними, раскрыть причины, вызывавшие в те или иные эпохи правообразования, необходимость их эволюции, указать… на соотношение институтов минувшего к таковым же институтам позднейшего времени»²⁸⁶. В продолжение этой мысли А. Н. Филиппов писал: «…какое бы юридическое понятие мы ни взяли в истории — будь то понятие верховной власти, государственной территории или народа, понятие преступления или наказания, семьи или собственности… каждое из них пережило длинный ряд изменений, прежде чем предстало пред нами в том развитом и расчлененном образе, в каком оно является в современных юридических теориях или законодательствах различных стран. Не все звенья этой сложной и часто загадочной цепи роста в течение веков юридических понятий и учреждений уже распутаны наукой… несомненным представляется один общий вывод… о закономерности и непрерывности процесса правообразования и праворазвития»²⁸⁷. Иначе говоря, события и явления необходимо изучать в исторической ретроспективе, при выявлении их сущности следует учитывать и положительный опыт, и ошибки. Поскольку право в какой-то степени есть продукт истории, использование историко-сравнительного метода помогает отделить вторичное от сути явления, проследить генезис и развитие интересующих исследователя процессов.

В 20-х годах XX века в среде русской эмиграции складывается научное направление, известное как евразийство, — особенное течение в области историко-правовых и историко-государственных исследований. При этом его истоки были заложены еще в XIX веке такими мыслителями, как К. Н. Леонтьев и Н. Я. Данилевский.

К. Н. Леонтьев, подобно теоретикам органической философской школы, стремился определить модель биологического развития общества в целом и государства в частности, понятие развития у мыслителя биологическое, имеющее естественно-научный характер²⁸⁸. Его рассуждения исходили из следующих сравнений: «…постепенное восхождение от простейшего к сложнейшему… постепенное осложнение элементов составных… так что высшая точка развития не только в органических телах, но и вообще в органических явлениях есть высшая степень сложности, объединенная неким внутренним деспотическим единством»²⁸⁹. Выражением биологического процесса развития в исследовании мыслителя служит государство, развитие которого предстает процессом многоэлементным и сопровождается рядом других процессов, важнейшим из которых является осложнение. Понятие формы является ключевой категорией теории развития государства К. Н. Леонтьева. Причем форма является универсальным понятием и относится к биологическим, историческим, политическим и культурным организмам. Понятие государственной формы в концепции К. Н. Леонтьева понимается как форма правления, идеальной он считает монархическую. Самодержавие — необходимая форма существования страны, «способная сохранить Россию в сложных исторических обстоятельствах в прошлом и перед лицом либерально-эгалитарного прогресса в настоящем, выступая гарантом российского государства в будущем»²⁹⁰.

Н. Я. Данилевский впервые в отечественной науке сформулировал идею цивилизационного подхода, существенно расширившего рамки классификационных критериев государственности. В сочинении «Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к романо-германскому» (1869) мыслитель выдвинул теорию обособленных культурно-исторических типов (цивилизаций), под которыми он понимал народы, отличающиеся общностью языка, самобытными началами, не подлежащими передаче другому типу или заимствованию у него²⁹¹. Учение Н. Я. Данилевского о цивилизациях, развивающихся подобно биологическим организмам и проходящих стадии возмужания, дряхления и гибели, исходит из обоснования неизбежности их смены, которая происходит в непрерывной борьбе друг с другом и внешней средой. С точки зрения ученого, «такое подчинение в исторической системе степеней развития типам развития имеет то преимущество, что избавляет от необходимости прибегать к помощи ни на чем не основанных гипотез о той точке пути, на которой в тот или другой момент находилось человечество. Рассматривая историю отдельного культурного типа… мы точно и безошибочно можем определить возраст этого развития — можем сказать: здесь оканчивается его детство, его юность, его зрелый возраст, здесь начинается его старость, здесь его дряхлость, или, что то же самое, разделить его историю на древнейшую, древнюю, среднюю, новую, новейшую и т. п.»²⁹².

К. Н. Леонтьев и Н. Я. Данилевский утверждали, что исторический прогресс возможен лишь в рамках одного культурно-исторического типа, развитие человечества и есть смена цивилизаций. При этом каждый из этих типов является носителем своей самобытной государственно-правовой идеи, наиболее полное и адекватное воплощение которой происходит на стадии «цветущей сложности»²⁹³. В то же время и Н. Я. Данилевский, и К. Н. Леонтьев не исключали взаимодействия цивилизаций: оно не только возможно, но и полезно, при условии сохранения народами их самобытных культурных и государственно-правовых основ.

§ 2. Советский период развития исследований по истории отечественного государства и права

В начале XX столетия отечественная историко-правовая наука вступила в новый этап своего развития, связанный с утверждением марксистской методологии в области исследования государственно-правовых институтов.

Применительно к истории развития отечественного правоведения в Новейший период профессор В. М. Сырых выделяет три основных этапа: 1917–1964 годы — сталинский период; 1970–80-е годы — период развитого социализма; с 1991 года по настоящее время — современный период российской юридической науки²⁹⁴. При этом в рамках первого этапа (ноябрь 1917-го по ноябрь 1964-го) автор анализирует четыре стадии, обусловленные особенностями конкретно-исторических условий существования советской правовой науки:

1) становление Советского государства и Гражданская война;

2) новая экономическая политика (нэп);

3) построение социалистического общества и Великая Отечественная война;

4) восстановление народного хозяйства²⁹⁵.

А. В. Малихов в диссертационном исследовании «Историография советской и зарубежной русской историко-правовой науки» (2009) предлагает несколько иной подход к периодизации советского этапа развития научного знания по истории государства и права: период формирования (1917—1920-е), период утверждения догм (1930–50-е) и эволюции науки (1950-е—1991). Каждый из указанных периодов, по мнению автора, имеет свои концептуальные особенности²⁹⁶.

У истоков советского периода в развитии отечественной историко-правовой науки стоит, как принято считать, М. Н. Покровский (1868–1932). Именно ему принадлежит одна из первых попыток создания марксистской концепции истории образования и развития Российского государства. При этом в работах «История России с древнейших времен» (1896–1899), «Русская история в самом сжатом очерке» (1920–1923) и других, написанных в советское время, ученый подвергал критике многие положения старой историографии, призывая к преодолению дореволюционной догматики. Знаменитая фраза М. Н. Покровского, прозвучавшая в докладе «Общественные науки в СССР за 10 лет» (22 марта 1928 г.): «История — это политика, опрокинутая в прошлое», — относилась к его оценке буржуазно-дворянской историографии.

Взгляды М. Н. Покровского имели широкое распространение в 1920-х годах, на его книгах формировалось советское поколение историков. Однако в трудах М. Н. Покровского имелись спорные для марксистской концепции положения, в частности теория торгового капитализма как особой формации в русской истории. Собственно, данная теория и послужила обвинением М. Н. Покровского в «вульгарном социологизме» и «антимарксизме». Сложившаяся в 20-х годах обширная школа М. Н. Покровского была объявлена «базой вредителей», маскирующих свои «вредные антиленинские исторические концепции» под марксистской фразеологией. Реабилитация школы М. Н. Покровского произойдет только после XX съезда КПСС (1956), однако и в последующем в советской историографии теоретическое наследие М. Н. Покровского будет рассматриваться как «эклектические попытки соединения марксизма с буржуазными теориями»²⁹⁷.

С момента своего становления советская историко-юридическая наука была крайне догматизирована марксистско-ленинской парадигмой, однако 20-е годы еще отличались разнообразием методологических находок, которым не будет места в последующий сталинский период. В частности, в работах П. И. Стучки, Е. Б. Пашуканиса, М. А. Рейснера присутствовал некий авторский подход к интерпретации марксистско-ленинской теории исторического процесса и развития государственно-правовых институтов.

В частности, П. И. Стучка (1865–1932) предпринял попытку соединить марксизм с отдельными элементами социологической школы права. При этом под правом он понимал порядок общественных отношений, соответствующий интересам господствующего класса и охраняемый его организованной силой. Е. Б. Пашуканис (1891–1937) природу права видел в производственных отношениях. Они возникают из товарного облика и, значит, носят буржуазный характер. В связи с этим новая экономическая политика (нэп), по его мнению, облекала советское право в буржуазную форму. В 1926 году Е. Б. Пашуканис в книге «Общая теория права и марксизм» отмечал, что советские правоведы по истории права могут руководствоваться лишь историко-марксистскими трудами, область самого правоведения марксизм еще только завоевывает²⁹⁸. М. А. Рейснер (1868–1928) был сторонником идеи интуитивного права, которое возникает помимо государства. Он полагал, что доказательством данного утверждения может служить практика решения дел на основе революционного правосознания. Непосредственно послереволюционное советское право М. А. Рейснер воспринимал в рамках буржуазного, но включающего в качестве составных частей пролетарское, крестьянское и буржуазное право. Социалистическое право должно было, по мысли его идеологов, служить построению новой социалистической государственности. Одной из ключевых задач советского правоведения по-прежнему оставалась критика «чуждой» социалистическому праву западной буржуазной и дореволюционной российской юриспруденции.

В 20-х годах издается двенадцатитомная «Русская история в сравнительно историческом освещении» Н. А. Рожкова, представлявшая собой переработанный автором «Обзор русской истории с социологической точки зрения», опубликованный им в двух частях в 1903–1905 годах.

Взгляды Н. А. Рожкова (1868–1927) на историко-государственные явления во многом совпадали со взглядами М. Н. Покровского. Являясь сторонником его теории торгового капитализма, Н. А. Рожков пошел в теоретическом осмыслении далее, выделив два типа феодализма — торговый и неторговый²⁹⁹. В целом его представления об историческом развитии сильно отличались как от марксизма, так и от того взгляда на российскую историю, который в последующем стал насаждаться в науке под воздействием сталинской догматической интерпретации марксизма-ленинизма. Н. А. Рожков не избежал критики со стороны власти за «эклектичность историко-социологических взглядов» и «ошибочную» периодизацию исторического процесса, подвергнувшись за свои убеждения арестам и ссылке.

Характеризуя 1920–30-е годы в свете развития историко-правовой науки, трудно не согласиться с тем, что это были трагические годы в истории российского правоведения³⁰⁰. Значительная часть дореволюционной юридической профессуры разделила судьбу эмигрировавшей из России интеллигенции, оставшиеся в стране ученые старой научной школы были подвергнуты гонениям.

Уникальным явлением русской научной эмиграции 20–30-х годов прошлого века явилось такое специфическое течение в области историко-правовых и историко-государственных исследований, как евразийство. Историк Г. В. Вернадский (1887–1973) и правовед Н. Н. Алексеев (1879–1964) рассматривали Россию как особый культурно-цивилизационный мир (Евразия) со свойственными только ему уникальными чертами государственности и права, обусловленными географическими, этнографическими и конфессиональными особенностями³⁰¹.

В 30–50-х годах XX столетия, с точки зрения историографов, правоведение становится выхолощенной наукой, объясняющей историю государства и права исключительно с позиции марксистско-ленинского учения в его сталинском толковании. В. М. Сырых, например, пишет: «Новая плеяда советских “марксистско-ленинских”, а в действительности сталинских правоведов сумела лишь “причесать” позитивизм под марксизм, дополнив позитивистскую теорию права применением таких категорий, как “классы”, “диктатура пролетариата”, “социализм”, “экономические отношения”, “базис”, “надстройка”, предварительно лишив их действительно революционного, присущего марксистской доктрине, содержания»³⁰².

Недостаток кадров ученых-правоведов в первые годы существования Советского государства восполнялся преимущественно исследовательскими работами по истории Российского государства. Например, в 1930–50-х годах появилось немало статей и монографий, посвященных проблемам феодализма, его генезису и развитию в России. Дискуссии между сторонниками существования рабовладельческого строя в Киевской Руси и приверженцами взглядов Б. Д. Грекова о феодальной природе Древней Руси способствовали актуализации исследований в области древнерусского права. Труды по истории средневековой России Л. В. Черепнина, А. А. Зимина, С. О. Шмидта, Б. В. Веселовского, работы по истории государственного управления, суда и права Н. М. Дружинина, С. И. Штамм, П. А. Зайончковского, И. Д. Мартысевича и др. не потеряли своей научной значимости по сегодняшний день.

Историко-правовая проблематика разрабатывается в рассматриваемый период не только как область научного познания, но и как учебная дисциплина. В 1939 году вышли в свет первые учебники по истории СССР для исторических факультетов высших учебных заведений, а в 1940 году — первый учебник по истории государства и права СССР для юридических вузов.

Учебный курс «Истории государства и права СССР» был подготовлен С. В. Юшковым (1888–1952), с именем которого связывают выделение в рамках советской юриспруденции истории советского государства и права в качестве самостоятельной дисциплины, ему же принадлежит и название данной науки³⁰³. Первый советский учебник по истории государства и права СССР выдержал четыре издания и вплоть до 1967 года являлся единственным учебным пособием для студентов-юристов, по которому велось преподавание историко-правовой дисциплины. Профессор С. В. Юшков много и плодотворно занимался научно-педагогической деятельностью в ведущих вузах страны, а с 1948 года работал старшим научным сотрудником Всесоюзного юридического заочного института (ныне Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина [МГЮА]), заложив в учебном заведении основы научной школы по истории отечественного государства и права.

Наиболее известными стали работы С. В. Юшкова, посвященные истории Древнерусского государства и права. В работе «Общественно-политический строй и право Киевского государства» (1949) С. В. Юшков обратился к анализу происхождения государственности у славян, предложил обстоятельную критику норманнской теории образования Древнерусского государства, проанализировал важнейшие институты древнерусского права и процесс феодализации Киевской Руси. Несомненный интерес для науки представила и другая работа ученого — «Русская правда. Происхождение, источники, ее значение» (1950), которая демонстрировала приоритетное значение для ученого-исследователя изучения и публикации источников русского права. В последующем под редакцией С. В. Юшкова вышло фундаментальное источниковедческое издание «Памятники русского права». Это серия публикаций важнейших правовых документов Российского государства, выпущенная «Госюриздатом» в восьми томах (1952–1963). Наряду с текстом источников в сборниках содержатся значимые для научных изысканий историко-правовые комментарии.

В послевоенный период наблюдается оживление научной мысли в области общественных дисциплин. В академической среде обсуждаются методологически важные для советского правоведения вопросы формационного подхода, сущности азиатского способа производства и восточной деспотии. Развернувшаяся дискуссия об азиатском способе производства подтолкнула специалистов к новым интерпретациям проблем происхождения права и государственности, этапов их исторической эволюции. Однако знаменитая «пятичленка» (распространенное в советском обществоведении название формационной теории К. Маркса) продолжала оставаться господствующей концепцией исторической и историко-правовой науки на протяжении всего периода существования СССР. Так, принявший активное участие в дискуссии академик Н. М. Дружинин в серии методологических публикаций на страницах журнала «Вопросы истории» («О периодизации истории капиталистических отношений в России», «Конфликт между производительными силами и феодальными отношениями накануне реформы 1861 года»)³⁰⁴ выступал с позиций сторонника традиционной для советской науки марксистской схемы интерпретации теории исторического процесса.

В послевоенные годы ощущается некоторое смягчение в использовании классового подхода при изучении историко-правовых институтов и процессов. Кроме того, происходит переориентация государственно-правовой проблематики в сторону исследований права, что нашло даже отражение в дискуссии о переименовании традиционных историко-правовых дисциплин «Всеобщая история государства и права», «История государства и права СССР» во «Всеобщую историю права» и «Историю права СССР». Однако данные подходы были подвергнуты серьезной критике как отрывающие право от государства в традициях зарубежной и дореволюционной отечественной науки, более того, как ошибочные с позиции методологической конструкции марксизма-ленинизма³⁰⁵. В целом же в понимании права советские ученые-юристы оставались на нормативистских позициях, поскольку трактовали право в качестве совокупности санкционированных государством общеобязательных правил (норм) поведения, соблюдение которых обеспечивается мерами принудительного государственного воздействия.

1960-е — первую половину 1980-х годов принято относить к классическому периоду в истории развития советской юриспруденции. В эти годы издаются многотомные коллективные труды по различным историко-правовым аспектам, в том числе двухтомная «История национально-государственного строительства в СССР» (1968, 1970), «История государства и права СССР» (сб. документов; сост. А. Ф. Гончаров и Ю. П. Титов. Ч. 1 и 2. 1968), трехтомная «История советского государства и права» (1968–1985), «Марксистско-ленинская общая теория государства и права» (т. 1–4, 1970–1973), др. Сложились приоритетные темы исследований³⁰⁶, однако сохранялась традиционная идеологическая заданность тем по истории государства и права советского периода, что во многом сближало предмет данной дисциплины с политической историей, обязательной для изучения в любом высшем учебном заведении страны, — историей Коммунистической партии Советского Союза.

С конца 1980-х — начала 1990-х годов ситуация изменилась в связи с перестроечными процессами в стране периода руководства СССР М. С. Горбачевым. Снятие с научных исследований идеологических оков и железного занавеса во внешнеполитическом курсе страны способствовали преодолению замкнутости советской юридической науки, восстановлению преемственности с дореволюционной школой историков-правоведов. Все это расширяло границы научного поиска, историки-правоведы стали проявлять активный интерес к методологическим, философско-правовым аспектам исследования отечественного государства и права, возникла потребность в переосмыслении многих традиционных оценок развития отечественной историко-правовой мысли. Например, одним из первых серьезных исследований явилась работа историка права и государства профессора И. А. Исаева «Политика-правовая утопия в России» (1991), в которой автор предложил новую интерпретацию правовых воззрений евразийцев. То, что для традиционного советского правоведения выступало предметом критики евразийской концепции российской государственности, в новых условиях вызвало у исследователя академический интерес c точки зрения эволюции политико-правовых утопий России.

Нельзя не согласиться с позицией, что советское время оказало двоякое воздействие на состояние отечественной историко-правовой науки. С одной стороны, уделялось большое внимание, особенно в 1960–80-х годах, созданию и развитию академических институтов, формировались научно-педагогические коллективы при соответствующих кафедрах и лабораториях высших учебных заведений, сложилась плеяда крупных ученых в области изучения истории российского государства и права, был заложен современный фундамент организации научно-исследовательской деятельности в области юриспруденции. С другой стороны, в условиях методологического монизма исследователи были вынуждены работать только в рамках марксистско-ленинской интерпретации истории государственно-правовых институтов. В советское время произошел фактический отказ от накопленных научных знаний дореволюционной школы отечественных правоведов, анализ теоретического наследия которых происходил преимущественно на основе критики так называемой буржуазной науки. Вместе с тем следует признать научное значение трудов правоведов в области изучения становления и развития советской модели государственности и права, особенностей их функционирования. Большой интерес представляют публикации источниковедческого характера, связанные с изданием правовых актов, относящихся к разным периодам истории Российского государства. Кроме того, примечательной чертой классического периода советской юриспруденции стало развитие отраслевых юридических знаний, что серьезно расширило востребованность в проведении конкретных историко-правовых исследований в рамках отраслевых дисциплин³⁰⁷. Распространение получили историко-правовые работы регионального характера, прежде всего в тематике диссертационных исследований³⁰⁸. Появился и первый опыт публикации обобщенных историографических исследований по историко-юридической науке³⁰⁹.

§ 3. Современный период российской историко-правовой науки

После распада СССР историко-правовая наука, как и другие общественные науки, оказалась в непростом положении. Сложившиеся в советский период научные школы распадались, академические центры оказались разделены вновь образовавшимися границами, сокращение финансирования науки и образования предрешило уход многих специалистов в другие сферы деятельности. Вместе с тем уже в первое постсоветское десятилетние появляются публикации и работы, в которых история отечественного государства и права исследовалась с позиций интегративного подхода. Плюрализм мнений историков-правоведов этого времени проявлялся через разнообразную палитру воззрений от ортодоксально советских подходов до радикальных новаций. Недостаток фундаментальных работ восполнялся журнальными статьями, малотиражными публикациями и многообразной учебной литературой³¹⁰. С точки зрения профессора В. М. Сырых, практика методологического плюрализма первых постсоветских лет породила ряд негативных последствия для правовых исследований:

«1) переход определенной части российских правоведов на методологию научного познания, основанную на применении… релятивистских методов (герменевтики, феноменологии, синергетики и др.), не способных обеспечить получение углубленных теоретических знаний;

2) огульную критику диалектико-материалистического метода, практики его применения советскими правоведами;

3) снижение качества научных правовых исследований»³¹¹.

Конечно, данная оценка может быть предметом острых дискуссий в научном сообществе по вопросу о методах правового познания действительности, но она хорошо отражает сложности перехода отечественной юридической науки на новый этап ее развития.

В 1990-х годах появляются историко-правовые работы, заслуживающие внимания и содержащие ряд концептуальных новелл. Достижением этих лет стала публикация сборников правовых источников. В 1994 году издательством «Юридическая литература» завершилась публикация девяти томов «Российского законодательства Х–ХХ веков» (под общ. ред. О. И. Чистякова, 1984–1994). Издание задумывалось как сборник документов. Однако благодаря тому, что все правовые источники снабжены вводными статьями и комментариями, оно явилось исследованием, выполненным на высоком научном уровне.

Первые тома готовились в начале 80-х годов прошлого века, поэтому сообразно советской методологии в первых изданиях анализ правовых источников связан с выявлением классовой сущности дореволюционного законодательства. Многотомное издание возобновило в историко-правоведческой среде дискуссию по вопросу периодизации и систематизации публикуемых правовых актов. В рассматриваемом многотомнике составители представили периодизацию законодательства соответственно развитию форм российской государственности: раннефеодальная монархия, сословно-представительная монархия периода феодализма, абсолютная монархия и т. д. Правоведы же рассматривают периодизацию как этапы изменения самой правовой формы: относительно единое право (XI–XIII века), партикулярное право (XIII–XV века), унифицированное право (с конца XV века) и т. д.

В состав авторского коллектива «Российского законодательства Х–ХХ веков» вошли крупные ученые-юристы и историки ряда российских вузов и научных организаций, в том числе МГУ имени М. В. Ломоносова и Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). Авторы этого труда в 1996 году были удостоены Государственной премии РФ в области науки и техники с присвоением почетных званий лауреатов Государственной премии РФ в области науки и техники. Работа по дальнейшему изданию правовых актов нашла отражение в целом ряде последующих публикаций сборников законодательства, относящегося к деятельности конкретных российских правителей³¹².

Современная юридическая наука отличается от отечественной юриспруденции советского периода методологическим плюрализмом, большей свободой научного и творческого поиска, возможностью критического восприятия историко-правового материала. Особенностью является проведение изысканий на стыке историко-правовой науки и отраслевых юридических наук, философии права, региональной проблематики. Метапредметность исследований позволяет рассчитывать на наиболее значимые научные результаты.

Период после 2000 года характеризуется выходом в свет целого ряда исследований, учебно-научных и учебных работ по истории государства и права России. Это труды В. М. Клеандровой, О. И. Чистякова, В. А. Рогова, Д. А. Пашенцева, В. Н. Бабенко, А. В. Якушева, А. И. Гомолы, И. Н. Кузнецова, О. А. Кудинова, М. И. Сизикова, В. И. Хрисанфова, С. А. Чибиряева, Т. Е. Новицкой и мн. др.

К числу современных направлений исследований по истории отечественного государства и права можно отнести изучение политико-правовой истории России (С. В. Кодан, Л. А. Стешенко и др.), изучение преобразований в системе органов власти, государственного управления и суда, правовое регулирование общественных отношений (Н. Н. Ефремова, Р. С. Мулукаев, Т. Е. Новицкая, М. А. Приходько, В. К. Цечоев и др.), изучение эволюции и изменений в сфере развития политико-правовой мысли (Н. М. Золотухина, И. А. Исаев и др.), историографические и историко-библиографические исследования в области юридической науки (В. А. Томсинов, В. М. Курицын и др.)³¹³. С учетом своеобразной дискретности развития отечественной историко-правовой науки (дореволюционный, советский и современный периоды, кардинально отличающиеся друг от друга методологическими конструкциями) актуальной в XXI веке является проблема преемственности отечественного юридического знания. С научной позиции В. В. Лазарева и С. В. Липеня правомерно вести речь о трех направлениях исследования данной тематики: «преемственность между дореволюционной российской юриспруденцией и юридической наукой советского времени; преемственность между юридической наукой 20–80-х годов XX века и современной юридической наукой; преемственность между российской дореволюционной и современной юридической наукой»³¹⁴.

На основе традиций преемственности развиваются сегодня научные школы, сложившиеся при известных российских университетах. Широко известной в области историко-правовой дисциплины является академическая школа кафедры истории государства и права Московского государственного университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)³¹⁵. На кафедре преподавали и возглавляли ее в разные годы доктора наук, профессора П. Н. Галанза, Г. С. Калинин, Г. В. Швеков, З. М. Черниловский. Значителен вклад в развитие науки и учебной дисциплины истории государства и права России профессора, лауреата Государственной премии РФ в области науки и техники Ю. П. Титова, который проработал в МГЮА с 1960 по 2014 год. С 1990 года кафедрой руководит доктор юридических наук, профессор И. А. Исаев — автор базовых учебников по истории отечественного государства и права, крупных монографий³¹⁶, отличающихся научным новаторством, выполненных на стыке государственно-правовых и политико-философских исследований.

Отечественная историко-правовая наука прошла длительный и непростой путь становления и развития, отразивший в своем содержании все основные этапы эволюции государственно-правовой системы России. Еще выдающийся педагог и специалист в области истории права М. Н. Капустин (1828–1899) писал: «Содержанием истории права служит постоянное прогрессивное видоизменение юридических институтов и тех актов законодательной деятельности (в обширном смысле), в которых эти институты получили свое окончательное выражение… Без изучения юридических памятников невозможно сознательное отношение к институтам, их критическое понимание; не ознакомившись с источниками, юрист будет лишь пассивно относиться к положениям права и легко впадет в односторонность. Наоборот, не имея ясного представления о движении институтов, нельзя верно оценить значение источников, отличить в них существенное от случайного, сделать надлежащие выводы из богатого, но не всякому доступного материала»³¹⁷. Как бы продолжая мысли выдающегося ученого XIX века, профессор В. Н. Синюков к современным задачам отечественной юриспруденции относит поиск «такого измерения правовой системы, которое не разрывало бы целостности этого юридического феномена с духовным строем России, ее уникальным культурным миром». Дальнейшее изучение собственных социально-культурных, исторических основ российской правовой системы является необходимым условием развития юридической науки³¹⁸.

Раздел 2.
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫХ НАУК

1. Становление и развитие отечественной науки конституционного права

ЧАСТЬ I

§ 1. Введение

Российская наука конституционного права как относительно обособленная отрасль отечественной юридической науки насчитывает в своем историческом развитии около 150 лет. Преимущественно вплоть до начала 90-х годов XX века она называлась наукой государственного права, как и соответствующие отрасль российского права и учебная дисциплина. В истории российской науки конституционного права, как правило, выделяют три основных этапа: первый — монархический, или дореволюционный (середина XIX в. — 1917 г.); второй — советский (1917–1993); третий — постсоветский или современный этап (1993 — наст. время).

На каждом из названных этапов наука конституционного права отражала своеобразие внутренней и внешней политики России, основ устройства общества и государства, правового положения личности. Ориентируясь прежде всего на российское позитивное право, российскую государственно-правовую практику, она развивалась преимущественно на собственной теоретико-методологической основе.

При этом ей не были чужды критический анализ существующих доктрин и практических государственно-правовых решений в вопросах российской государственности, сравнительные государственно (конституционно)-правовые исследования с целью обоснования необходимости заимствования или, наоборот, неприятия в российскую государственно-правовую жизнь отдельных доктринальных или правовых положений, известных государственному праву зарубежных стран. Нельзя отрицать, что на каждом из этапов содержание конституционно-правовой науки преимущественно определялось господствующей правовой идеологией как неотъемлемой части государственной идеологии. Одновременно и сама наука являлась частью правовой идеологии и государственной идеологии вообще. Важно иметь в виду, что развитие науки конституционного права, обеспечение ее преемственности, поиск новых теоретико-методологических, особенно практико-ориентированных, решений на протяжении всей ее истории осуществлялись преданными науке исследователями. Многие из них выступали в качестве своеобразного локомотива генерирования идей, внесли выдающийся вклад в становление и продвижение научного конституционно-правового мировоззрения в общество, обеспечив востребованность своих идей на различных этапах конституционно-правовой истории России.

§ 2. Первый этап — монархический или дореволюционный (середина XIX в. — 1917 г.)

На первом этапе происходило зарождение и первоначальное развитие отечественной науки конституционного права в условиях наступавшего кризиса царского самодержавия, объективно требовавшего коренного обновления юридической мысли вообще и государственно-правовой мысли в частности. Условному обособлению государственно-правовой мысли в отдельную отрасль российской юридической науки способствовали реформируемая общественная практика царской России и влияние практики государственно-правового развития ведущих на тот период стран. С середины XIX века на фоне крестьянской реформы 1861 г. (отмена крепостного права), земской, городской, судебной и иных реформ второй половины XIX века активизируются исследования институтов монархической формы правления, народного представительства, местного самоуправления, независимого правосудия, территориального устройства огромной и разноликой страны, свободы и равноправия подданных в отношениях с государством. Несмотря на отсутствие в России того периода писаной Конституции по образцу конституций США 1787 г., Франции 1791 г., Пруссии 1851 г., Германской империи 1871 г., других государств, отечественные государствоведы достаточно глубоко исследовали вопросы сущности, содержания и значения Конституции государства, составляющей ядро его правовой системы.

Значительный вклад в становление и развитие науки государственного права в целом и отдельных ее направлений внесли А. С. Алексеев¹, И. Е. Андреевский², В. И. Гессен³, А. Д. Градовский⁴, А. И. Елистратов⁵, В. В. Ивановский⁶, Б. А. Кистяковский⁷, М. М. Ковалевский⁸, Ф. Ф. Кокошкин⁹, Н. М. Коркунов¹⁰, С. А. Котляревский¹¹, Н. И. Лазаревский¹², Я. М. Магазинер¹³, Б. Э. Нольде¹⁴, Н. И. Палиенко¹⁵, М. И. Свешников¹⁶, Б. Н. Чичерин¹⁷, А. С. Ященко¹⁸ и др.

В их трудах обосновывались идеи народного представительства, конституционализма, разделения властей, суверенитета, федерализма и автономии, свободы и равноправия индивида в обществе и государстве. Многие доктринальные положения составляют до наших дней теоретико-методологическую основу отдельных исследований. Например, широко известно определение условий становления государственного (конституционного) права, данное профессором Санкт-Петербургского университета В. М. Гессеном в «Очерках истории науки государственного права» (1911): «До тех пор пока монарх может сказать о себе: “Государство — это я”, науке государственного права нет и не может быть места»¹⁹.

Несколько особняком среди плеяды славных дореволюционных отечественных ученых-государствоведов стоят труды Н. А. Захарова²⁰, П. Е. Казанского²¹, Л. А. Тихомирова²², которые исследовали правовой статус верховной государственной власти в Российской империи и систему русской государственной власти (монархическую государственность).

К сожалению, либерально-демократические концепции и труды ученых-государствоведов дореволюционного этапа развития науки конституционного права России оказались невостребованными после Октябрьской социалистической революции 1917 г. И в настоящее время значение трудов русских дореволюционных ученых для развития конституционно-правовой науки исследовано совершенно недостаточно²³.

На этом фоне заметным вкладом в исследование дореволюционного периода науки конституционного права послужила монография профессора Ю. Л. Шульженко «Отечественная наука государственного права (1905 г. — октябрь 1917 г.)»²⁴. В частности, в ней верно отмечается, что в начале ХХ века большое влияние на становление и развитие науки оказали западноевропейские ученые труды. В тот период сформировалось мнение о структуре российской науки государственного права с ее двумя частями — общим государственным правом, изучающим путем сравнительного правоведения основные институты государственного права и выявляющим его типичные черты, и особенным государственным правом конкретной страны. Вместе с тем в ряде научных работ того времени, в частности Н. А. Захарова, содержалось предостережение по поводу использования зарубежного опыта, поскольку российская наука государственного права, «питавшаяся западным материалом», слишком им увлеклась и без должного сравнения исторического развития Западной Европы и России признавала выводы западноевропейской науки общим началом государственного права.

Следует согласиться с мнением Ю. Л. Шульженко о том, что в научных работах В. В. Ивановского, С. А. Корфа, Н. И. Лазаревского были заложены основы современной теории избирательных систем, роли политических партий на выборах. Тогда же российскими учеными разрабатывались теоретические проблемы организации и деятельности парламента, статуса депутатов. Значительная часть правовых теорий, доктрин, концепций дореволюционных ученых получила закрепление и дальнейшее развитие в современной российской науке конституционного права.

Для многих поколений государствоведов советского и постсоветского периодов, исследовавших форму территориального устройства государства, в частности форму его федеративного устройства, своеобразным примером всестороннего, ретроспективного и системного анализа федерализма в различных государственных образованиях и в разные эпохи является работа А. С. Ященко «Теория федерализма. Опыт синтетического построения теории государства и права» (1912). При этом, как известно, автор не был сторонником федеративного устройства царской России. Он видел Россию унитарным государством с вкраплением в нее отдельных автономных территориальных образований, т. е. собственно тем, чем Россия начала XX века и являлась.

Вместе с тем следует заметить, что многие доктринальные конституционно(государственно)-правовые положения монархического этапа в последующем, после Октябрьской социалистической революции 1917 г., не были восприняты нарождавшейся советской государственно-правовой наукой как либерально-демократические или консервативные положения, противоречащие новой пролетарской, советской социалистической идеологии.

§3. Второй этап — советский (1917–1993)

Второй этап — советский период развития науки конституционного права в 1917–1993 годы — характерен чрезмерной идеологизацией и повышенным интересом к институтам публичной власти.

Наиболее яркими представителями этого периода были Г. В. Барабашев²⁵, Л. Д. Воеводин²⁶, Л. А. Григорян²⁷, Д. Л. Златопольский²⁸, И. П. Ильинский²⁹, А. И. Ким³⁰, М. Г. Кириченко³¹, В. Ф. Коток³², С. С. Кравчук³³, Б. С. Крылов³⁴, И. Д. Левин³⁵, А. И. Лепешкин³⁶, Б. Л. Манелис³⁷, А. Х. Махненко³⁸, В. С. Основин³⁹, С. И. Русинова⁴⁰, И. М. Степанов⁴¹, Ю. Г. Судницын⁴², Я. Н. Уманский⁴³, И. Е. Фарбер⁴⁴, Б. В. Щетинин⁴⁵ и др.

Целый ряд блестящих ученых (О. Е. Кутафин, Е. И. Козлова, В. И. Фадеев, Б. А. Страшун, Б. С. Крылов, В. В. Маклаков и др.) начинали научную деятельность в советский период и успешно продолжали ее в течение многих лет постсоветского периода, обеспечивая преемственность конституционно-правовой науки и теоретическое обоснование многих новых институтов науки конституционного права.

И хотя в трудах ученых-государствоведов советского периода поднимались разноплановые теоретические проблемы, как то: понятие и предмет отрасли (С. С. Кравчук, А. Х. Махненко); сущность государственной власти и формы ее реализации (Л. А. Григорян, А. И. Ким, В. Ф. Коток); конституционализм, теория конституции (Ю. П. Еременко, И. П. Ильинский, Н. А. Михалева); сущность федерализма (Д. Л. Златопольский, А. И. Лепешкин) и автономии (И. М. Кислицин, К. Д. Коркмасова); соотношение народного, национального и государственного суверенитета (Б. С. Крылов, В. С. Шевцов), — идеологическая зашоренность не позволяла дать объективную оценку действительности и выработать обоснованный прогноз социально-экономических и общественно-политических преобразований, предложить модели реформирования механизма государственного управления на федеральном, региональном и муниципальном уровнях.

При этом нельзя полностью отрицать преемственность современного конституционного права и влияние на него опережающих свое время идей советских ученых-государствоведов. Так, в 1965 году О. Е. Кутафин защитил кандидатскую диссертацию на тему «Постоянные комиссии палат Верховного Совета СССР». Рассматривая действовавшую в то время систему постоянных комиссий Совета Союза и Совета национальностей Верховного Совета СССР, ученый отмечал, что эта система нуждается в существенном изменении. Писал об активизации деятельности Верховного Совета СССР, повышении его роли в решении важнейших вопросов государственной, хозяйственной и культурной жизни страны, новых задачах, в том числе задаче осуществления комиссиями систематического контроля над деятельностью министерств и других органов государственного управления СССР.

Как видим, современные проблемы парламентского контроля над исполнительными органами власти были поставлены О. Е. Кутафиным еще в советское время, более 50 лет назад. А его предложения создать новые постоянные комиссии палат высшего представительного органа страны (в числе которых — комиссии по вопросам обороны и государственной безопасности; социалистической законности; по промышленности; по строительству; по сельскому хозяйству и заготовкам; по транспорту и связи; по здравоохранению и социальному обеспечению; по культуре и народному образованию) были для того времени революционными. В составе современного российского парламента функционируют комитеты по тем же, предложенным О. Е. Кутафиным направлениям и практически с теми же наименованиями. Более того, за 20 лет до официально объявленной политики гласности в диссертации О. Е. Кутафина был поставлен вопрос о полноте и доступности информации о работе комиссий.

В докторской диссертации на тему «Плановая деятельность советского государства: государственно-правовой аспект», защищенной в 1979 году, О. Е. Кутафин формулирует принципы — исходные начала плановой деятельности государства, обеспечивающие наиболее полное выражение в ней общегосударственных интересов, а также интересов и потребностей союзных и автономных республик, местного населения. Ученый выявляет факторы, влияющие на плановое устройство СССР, подчеркивает задачи представительных органов по утверждению планов социального и экономического развития страны, важную роль органов народного контроля. Заложенные в научных трудах О. Е. Кутафина советского периода идеи составляют основу современных концепций правового регулирования территориального устройства, народного представительства, общественного контроля, решения многих других злободневных и тогда, и сейчас вопросов государственной и общественной жизни.

§4. Третий этап — постсоветский, или современный (1993 г. — наст. время)

Третий этап — постсоветский, или современный, этап развития науки конституционного права России — имеет точкой отсчета принятие федеральной Конституции 1993 г. Именно эта Конституция аккумулировала достижения мировой либерально-демократической доктрины и лучшее из опыта прошлого конституционного развития страны. Действующая федеральная Конституция, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 года, закрепила отказ от социалистической модели развития и переход к капиталистической общественно-экономической формации. Она послужила стимулом модернизации конституционного законодательства и развития конституционно-правовой мысли.

Наука конституционного права России с началом перестройки активно включилась в разработку: концепции либерально-демократического государственного устройства; формирования гражданского общества; нового характера взаимосвязей личности, общества и государства; демократизации федерализма при сохранении государственного единства; построения эффективного государственного механизма и местного самоуправления; оптимальной модели разграничения полномочий между федеральным центром, субъектами Федерации и муниципалитетами; поиска места России в условиях глобализации и террористических угроз.

В. Т. Кабышев выделяет два этапа современного периода развития науки:

1) этап романтического конституционализма с характерной для него гиперболизацией курса либерально-демократических реформ, безудержной приватизацией, значительным ослаблением роли государства и курсом на конфедерацию;

2) этап управляемой демократии, с характерным для него продолжением либерально-демократических реформ, попыткой построения вертикали власти с ориентацией на централизацию, формированием новой политической системы с элементами гиперболизации политических партий⁴⁶.

Внимание ученых-конституционалистов обращено к таким проблемам, как: многоукладность экономики; право частной собственности; верховенство права и закона; принцип разделения властей; системообразующая роль Конституции; конституционная ответственность; конституционная юстиция; формы реализации народовластия; формирование институтов гражданского общества, в частности неправительственных общественных объединений; теория народного представительства; парламентаризм; электоральные отношения; признание человека высшей ценностью; защита прав и свобод личности; политический и идеологический плюрализм; социальный и светский характер государства; демократизация федерализма при обеспечении государственного единства; статус национальных меньшинств; совершенствование властных механизмов.

Таким образом, российская наука конституционного права в содержательном плане приблизилась к либерально-демократическим международным стандартам, сохранив в определенной степени преемственность, т. е. все ценное, что было создано отечественным правоведением в предшествующие столетия.

Российская наука конституционного права, пережившая глубокий кризис в связи с развалом Союза ССР, постепенно встает на ноги и набирает силы. Если общество и государство не были готовы к революционным преобразованиям конституционного строя в конце XX столетия, это же можно сказать и о правоведении. Юридическая наука не была подготовлена к безусловному восприятию капиталистической экономической модели, новым социальным отношениям, отказу от государственного патернализма, политическому плюрализму, ломке устоявшихся государственных структур.

В ходе общественно-политических и социально-экономических реформ наука конституционного права России, опираясь на мировой и отечественный опыт, включилась в разработку теоретических, социально значимых проблем государствоведения, обновление нормативно-правовой базы, обобщение и анализ практики.

Крупным достижением науки конституционного права стал прорыв в разработке таких теоретических проблем, как: предмет, система, источники отрасли и науки⁴⁷; конституционные реформы и разделение властей⁴⁸; система науки конституционного права и ее соотношение с системой отрасли⁴⁹; неприкосновенность в конституционном праве⁵⁰.

Внимание ученых привлекает проблематика конституционализма⁵¹, в том числе в сравнительно-правовом аспекте⁵², толкования Конституции⁵³, конституционной ответственности⁵⁴, а также имплементация норм международного права в национальное конституционное законодательство⁵⁵.

Значительно слабее разработан институт основ конституционного строя, хотя и здесь есть определенные достижения⁵⁶. Появляются труды, посвященные проблемам народовластия⁵⁷, референдумного процесса⁵⁸, реализации принципа разделения властей⁵⁹, характеристике государства как правового⁶⁰, социального⁶¹ и светского ⁶².

Впервые в науке конституционного права предпринята попытка проанализировать конституционные гарантии национальной безопасности России⁶³. Ученые постоянно обращаются к проблематике реформирования экономической основы конституционного строя⁶⁴. В центре внимания российской конституционно-правовой науки современного периода — проблемы правового статуса личности⁶⁵. Появились интересные монографические исследования института гражданства⁶⁶, правового статуса иностранных граждан⁶⁷, беженцев и вынужденных переселенцев в Россию⁶⁸. Следует отметить возросший интерес к изучению личных⁶⁹, политических⁷⁰ и социально-экономических прав и свобод⁷¹ — в обычных ситуациях и условиях особых правовых режимов⁷². Затрагиваются проблемы гарантированности прав и свобод личности⁷³, демографии⁷⁴ и цивилизованной миграции⁷⁵.

Безусловным достижением конституционно-правовой науки является разработка теории федерализма⁷⁶, автономии⁷⁷, правового положения национальных меньшинств⁷⁸.

Появляются работы, посвященные проблемам суверенитета⁷⁹ разграничения полномочий между федеральным центром и субъектами⁸⁰, анализу конституционно-правового статуса отдельных субъектов Федерации⁸¹. В поле зрения российских ученых — проблема создания Союзного государства России и Беларуси⁸².

Одним из наиболее динамичных институтов конституционного права можно считать избирательное право. Здесь наблюдается постоянное реформирование законодательства, эволюция избирательных систем (от мажоритарной к смешанной и пропорциональной) и электоральных отношений.

Учеными-конституционалистами дан углубленный анализ принципов избирательного права и стадий избирательного процесса, проведена классификация избирательных правоотношений, анализ информационного обеспечения и финансирования выборов, методики распределения депутатских мандатов. Авторов привлекает также проблематика судебной защиты избирательных прав граждан⁸³. Одним из замечательных начинаний на стыке науки и практики является ежегодный Всероссийский конкурс на лучшую работу по вопросам избирательного права и избирательного процесса, проводимый уже на протяжении 18 лет. Его участники — молодые ученые — в работах поднимают и анализируют самый широкий спектр вопросов: избирательный процесс в кросс-темпоральном измерении, преодоление абсентеизма, предвыборная агитация в киберпространстве, проблемы охраны интеллектуальной собственности в избирательной процессе, злоупотребления в избирательном процессе и способы борьбы с ними, применение принципа пропорциональности при разрешении избирательных споров, соглашения политических партий в сфере избирательного процесса и т. д.⁸⁴ Разрабатывается и такое новое направление, как конституционно-правовые споры, в том числе с участием политических партий⁸⁵.

Значительные успехи имеются в разработке проблематики публичной власти. Здесь следует назвать монографии, посвященные институту президентуры⁸⁶, парламентаризма⁸⁷, правового статуса депутата⁸⁸, организации муниципальной власти⁸⁹, конституционного правосудия⁹⁰, контрольных органов⁹¹.

Научные разработки особенно ценны, когда они имеют практическое воплощение. С 1992 по 2005 год Б. А. Страшун работал на экспертных должностях в Секретариате Конституционного Суда РФ, продолжая по совместительству руководить кафедрой конституционного права зарубежных стран. В период работы в ИГПАН он участвовал в разработке предложений к проекту Конституции СССР 1977 г. и ряду законопроектов. В 1990 году был приглашен в группу экспертов при Конституционной комиссии Съезда народных депутатов РСФСР, в составе этой группы участвовал до лета 1993 года в разработке проекта Конституции РФ, а попутно и Федеративного договора. Затем принял участие в Конституционном совещании и его рабочей группе, а также в подготовке первого варианта положений о выборах в палаты Федерального Собрания. В период работы в Секретариате Конституционного Суда РФ Б. А. Страшун участвовал в разработке проекта Федерального конституционного закона о Конституционном Суде РФ, принятого в 1994 году, а также проектов ряда решений Конституционного Суда.

В 2005 году Е. В. Коврякова, которая в настоящее время является доцентом кафедры конституционного и муниципального права МГЮА, защитила кандидатскую диссертацию по теме «Парламентский контроль в зарубежных странах». В дальнейшем ее разработки легли в основу Федерального закона «О парламентском контроле», принятого в 2013 году.

Развитие науки конституционного права стимулировало появление множества учебников, подготовленных известными учеными-конституционалистами⁹² учебных курсов⁹³ и учебных пособий⁹⁴.

Наряду с курсом российского конституционного права были разработаны и введены в учебный процесс сопутствующие специальные курсы: конституционного права СНГ⁹⁵, конституционного права зарубежных стран⁹⁶ и муниципального права России⁹⁷. Трудно переоценить вклад кафедры конституционного права зарубежных стран МГЮА в развитие науки в данной области, ведь именно те ученые, которые входили в ее состав, — Б. А. Страшун, И. А. Алебастрова, А. Ш. Будагова, В. В. Маклаков — подготовили первый в истории новой России учебник по конституционному праву зарубежных стран. И лучше всех о значении этого труда было сказано самими же авторами в предисловии ко второму изданию: «…в отличие от советских учебников, стремившихся прежде всего вооружить студента для участия в идеологической борьбе социализма против капитализма, мы старались сосредоточиться на правовых проблемах изучаемого курса. Однако учитывая, что новой литературы по курсу пока что очень мало, а старая насквозь идеологизирована, основана на так называемом классовом подходе, мы сочли целесообразным по ходу изложения опровергать некоторые особо распространенные в советской литературе мифы, связанные с теми или иными институтами конституционного права. Возможно, что при последующих переизданиях учебника этого уже не потребуется, но сейчас такие положения представляются еще необходимыми. С этим связано и то, что мы пока оставляем и в программе курса, и в учебнике некоторые вопросы, которые должны изучаться в курсе политологии, однако очень тесно связаны с конституционным правом. Например, при изложении вопроса о политических партиях мы не ограничиваемся характеристикой их конституционно-правового статуса, а даем также их социально-политическую типологию, отличающуюся от той, которая традиционно давалась ранее. В дальнейшем, когда учебный курс политологии, находящийся еще на этапе становления, окончательно утвердится на собственной базе, избавившись от рудиментов устаревших догматов, для нас отпадет необходимость останавливаться на такой проблематике»⁹⁸.

Огромную роль в изучение французского конституционного права Франции и проблематики Европейского союза внес профессор В. В. Маклаков. Его перу принадлежат такие работы, как «Конституционный контроль и защита прав и свобод человека в современной Франции», «Референдум в зарубежных странах», «Законодательный процесс в современной Франции», «Конституционный контроль в странах — членах Европейского союза», «Права человека и гражданина в Европейском союзе». Но, пожалуй, самый главный труд всей его жизни, который используют как студенты, так и уже состоявшиеся ученые, — это сборник «Конституции зарубежных стран», выдержавший восемь изданий. На кафедре конституционного права зарубежных стран развивались самые разные направления исследований, в том числе и достаточно уникальные, такие как конституционный контроль в странах бывшей Югославии⁹⁹ и конституционно-правовой статус Католической церкви в романоговорящих странах Западной Европы¹⁰⁰.

И даже если ученые переходят с одного места работы на другое, это не замедляет процесса развития юридической науки. Так, отдавшая много творческих сил сначала кафедре конституционного права зарубежных стран, а затем объединенной кафедре конституционного и муниципального права И. А. Алебастрова с 2015 года работает в должности доцента на кафедре конституционного и административного права НИУ ВШЭ, где в 2017 году защитила докторскую диссертацию на тему «Принцип социальной солидарности в конституционном праве». Помимо того, можно с уверенностью сказать, что она сыграла большую роль в интеграции российской юридической науки в международное пространство и привлечении идей зарубежных ученых, будучи одной из тех, кто стоял у истоков Kutafin University Law Review — второго по времени учреждения юридического англоязычного научного журнала в Российской Федерации¹⁰¹.

В 2000-х годах начался процесс создания сборников конституций зарубежных государств. К настоящему времени авторскими коллективами Института законодательства и сравнительного правоведения изданы трехтомные сборники «Конституции государств Европы» (2001), «Конституции государств Азии» (2006), «Конституции государств Азии » (2010). В 2018 году подготовлен и выпущен первый том сборника «Конституции государств Африки и Океании».

Оживление интереса общественности к конституционной проблематике вызвало к жизни появление сборников нормативных актов по конституционному праву¹⁰² и комментариев к конституционно-правовому законодательству. Особо следует отметить комментарии к Конституции РФ¹⁰³, конституциям и уставам субъектов Федерации¹⁰⁴, федеральным законам (в частности, о гражданстве¹⁰⁵, беженцах и вынужденных переселенцах¹⁰⁶, политических партиях¹⁰⁷, выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ¹⁰⁸ и Президента РФ¹⁰⁹, статусе депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ¹¹⁰, об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации¹¹¹), федеральным конституционным законам (в частности, об общих принципах организации законодательных [представительных] и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ¹¹², о порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта РФ¹¹³), постановлениям Конституционного Суда РФ¹¹⁴ и др.

Впервые за многие годы развития науки стали издаваться энциклопедические словари по конституционному праву¹¹⁵ и библиографические указатели¹¹⁶. Среди последних стоит особо отметить трехтомную хрестоматию по конституционному праву¹¹⁷, изданную в 2012–2014 годах благодаря усилиям профессора Н. А. Богдановой и доцента Д. Г. Шустрова — представителей кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного университета. В ней собраны работы таких выдающихся зарубежных и отечественных государствоведов, как, например, И. Блюнчли, Г. Кельзен, В. М. Гессен, С. А. Котляревский, Н. И. Лазаревский, Д. Л. Златопольский. Материал сгруппирован по основным проблемам конституционно-правовой науки.

Показателем динамики конституционно-правовой науки стало большое количество кандидатских¹¹⁸ и докторских¹¹⁹ диссертаций по актуальным проблемам государствоведения.

Особую социальную значимость для народа России имеет деятельность по созданию нормативно-правовой базы для нового субъекта РФ — города федерального значения Севастополя, необходимой для его интегрирования в правовое пространство России. В рамках этой деятельности кафедрой конституционного и муниципального права МГЮА осуществлялась работа по созданию новых законопроектов и рецензированию полученных из города Севастополя проектов его устава и законов, контролю их качества В частности, были разработаны с нуля следующие законодательные акты: «О Законодательном Собрании города Севастополя», «О Губернаторе города Севастополя», «О Правительстве города Севастополя», «О нормативных правовых актах города Севастополя», «Об обращениях граждан города Севастополя в органы государственной власти и органы местного самоуправления», «О статусе депутата Законодательного Собрания города Севастополя». Высокая социальная значимость данных законопроектов несомненна, поскольку их принятие в виде законов создает правовую основу формирования и функционирования органов государственной власти города Севастополя. Принятие этих проектов в виде законов будет способствовать обеспечению гарантий прав граждан РФ, проживающих в городе Севастополе. Также давались заключения на такие законопроекты, как «Об избирательной комиссии города Севастополя», «О выборах в органы государственной власти и органы местного самоуправления города Севастополя», «О мировых судьях города Севастополя», «О приватизации государственного имущества города Севастополя», «Об использовании лесов на территории города федерального значения Севастополя».

Развитие науки муниципального права заслуживает отдельного рассмотрения. Можно сказать, что именно представители МГЮА создали современную научную дисциплину «Муниципальное право». Так, профессор В. И. Фадеев в 1994 году написал первый в России учебник по данной дисциплине. В силу ограниченности объема мы не можем описать здесь все вехи становления и развития муниципального права, поэтому отсылаем к материалам 4-го выпуска журнала «Муниципальное имущество: экономика, право, управление» за 2016 год, тема которого звучала как «Научные коллективы и научные школы в муниципальном праве: история и современность»¹²⁰.

§ 5. Перспективы развития науки конституционного права

Большое значение имеет исследование: основ конституционного строя, становления инновационной экономики; институционной структуры гражданского общества; соотношения народного, национального и государственного суверенитета; деятельности неправительственных общественных объединений, правозащитных организаций, Общественной палаты; совершенствования парламентских процедур, статуса парламентариев. Актуальной представляется разработка как проблемы национального единства как системообразующего фактора российской государственности, так и стратегии социально-экономического развития регионов, национальной, демографической и миграционной политики государства.

На повестке дня: обоснование примата международного права в сфере определения конституционного статуса человека и гражданина¹²¹; конституционное закрепление общепризнанных принципов и норм международного права в области прав и свобод человека¹²², федерализма и автономии; разработка конституционного акта Союзного государства России и Беларуси и сопутствующих актов, в частности союзного закона о гражданстве, в связи с перспективой создания Союзного государства России и Беларуси.

Науку конституционного права России должны привлекать интеграционные и реинтеграционные процессы на постсоветском пространстве, анализ сочетания интересов наднациональных и международных образований в аспекте глобализации. Предстоит переосмыслить предназначение СНГ, Евразийского экономического сообщества, обосновать правомерность разноформатных моделей взаимодействия в рамках этих региональных образований, содействовать руководству страны в обновлении целей, задач, структуры, основополагающих документов.

Большой интерес представляет проблема имплементации общепризнанных принципов и норм международного права в национальное конституционное законодательство России¹²³, гармонизация законодательства стран СНГ, исследование влияния процессов глобализации на государственно-политическую практику суверенных государств. С развитием информационных и иных инновационных технологий назревает необходимость конституционно-правовых исследований защиты прав человека в условиях связанных с этим вызовов и угроз.

Естественные науки все ближе подходят к созданию искусственного интеллекта, развивается роботизация, успехи биотехнологий позволяют клонировать живые организмы, переходят на новый уровень геномные исследования. В этих условиях немаловажная роль науки конституционного права состоит в определении роли государства и личности в этих процессах, определении пределов их правового регулирования.

В настоящее время наука отечественного конституционного права активно осмысливает зарубежный научный опыт. В частности, большое внимание уделяется проблеме принципа пропорциональности и применения так называемого теста на пропорциональность¹²⁴. Несмотря на то что в решениях Конституционного Суда РФ данный термин не употребляется (вместо него используются понятия «соразмерность», «обоснованность»), можно говорить о том, что отечественный орган конституционного контроля старается действовать в соответствии с указанным тестом. Более того, сейчас во многом благодаря усилиям кафедры конституционного и муниципального права МГЮА, в частности профессора С. В. Нарутто, развивается самостоятельная подотрасль конституционного права — конституционное судопроизводство¹²⁵. Появляются работы молодых ученых, посвященные конкретным проблемам, выявляемым в данной сфере, в том числе с использованием сравнительно-правовой методологии¹²⁶.

Жизнь постоянно выдвигает перед наукой конституционного права России новые задачи, решение которых зависит от тесного взаимодействия ученых-конституционалистов разных высших учебных заведений страны, а также практических работников. Одним из направлений подобного сотрудничества, которое много лет приносит ощутимые практические результаты, являются традиционно проводимые кафедрой конституционного и муниципального права Университета имени О. Е. Кутафина в рамках Кутафинских чтений международные конференции и круглые столы. Результатами подобной работы являются обычно публикации сборников докладов участников указанных мероприятий¹²⁷, а также обзоры результатов Кутафинских чтений в научном журнале университета «Актуальные проблемы российского права»¹²⁸.

Другим важным направлением подобного межвузовского сотрудничества являются издаваемые коллективами авторов учебники по конституционному¹²⁹, избирательному¹³⁰ и муниципальному праву¹³¹.

Современные образовательные стандарты высшей школы требуют как от студентов, так и от преподавателей использования так называемого практикоориентированного подхода. Разумеется, конституционное право как ведущая отрасль российского права не остается в стороне. Так начиная с 2011 года Институтом права и публичной политики ежегодно проводится Всероссийский конкурс по конституционному правосудию среди студенческих команд высших юридических учебных заведений (юридических факультетов) Российской Федерации «Хрустальная Фемида», с 2005 года в стенах Казанского федерального университета проводится модельный судебный процесс «Всероссийские судебные дебаты», в состав которого входит и секция конституционного судопроизводства¹³², а в ноябре 2017 года в рамках Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых «Конституционное право: вызовы XXI века» впервые прошел Всероссийский конкурс (Модель суда) по конституционному правосудию имени О. Е. Кутафина¹³³. Профессора С. В. Нарутто и Е. С. Шугрина, доценты А. С. Ермоленко и С. С. Зенин, старший преподаватель С. С. Заикин, преподаватели С. А. Васильев и М. А. Баландина представляли кафедру конституционного и муниципального права и сам Университет им. О. Е. Кутафина на этих мероприятиях как судьи и тренеры студенческих команд.

Проведение подобных мероприятий и участие в них стало возможным благодаря обмену опытом с учеными зарубежных государств в рамках различного рода международных методологических семинаров, летних и зимних школ и программ. Например, с 2009 по 2012 год Институт права и публичной политики проводил трехлетний образовательный проект «Сравнительное конституционное право: теория и методология с точки зрения конституционных реформ». Он был направлен на осмысление роли конституций в процессе политических изменений с помощью сравнительно-правовой методологии¹³⁴. Выпускница этого проекта доцент кафедры конституционного права Уральского государственного юридического университета М. Л. Белых трижды в качестве тренера приводила к победе свою команду в конкурсе «Хрустальная Фемида».

Другие участники проекта «Сравнительное конституционное право: теория и методология с точки зрения конституционных реформ» уже внесли немалый вклад в разработку теории прав человека, институт поправок к Конституции¹³⁵, новое слово в проблематику толкования конституционных норм¹³⁶ и т. д. Один из авторов идеи всероссийского конкурса по конституционному правосудию — М. Т. Тимофеев, работающий в настоящее время доцентом Европейского гуманитарного университета в Вильнюсе (Литва), в 2005 году защитил под руководством профессора Б. А. Страшуна на кафедре конституционного права зарубежных стран МГЮА кандидатскую диссертацию на тему «Конституционно-правовой институт омбудсмена в странах англосаксонской правовой семьи на примере Соединенного Королевства и Республики Ирландии». Подобная взаимосвязь и преемственность помогает общей цели развития юридической науки в России.

Последнее время наметилась тенденция существенного расширения конституционного права не только за пределы науки, но и вузовской учебной дисциплины. В этой связи перспективной представляется тенденция распространения знаний о Конституции РФ и о конституционном праве в старших классах средней школы¹³⁷, колледжах¹³⁸, а также в неюридических вузах¹³⁹.

Следующей важной и перспективной тенденцией развития науки конституционного права России является сохранение и развитие отечественных научных школ конституционного права и конституционализма. Пожалуй, самой перспективной из них является научная школа Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) Школа российского конституционализма, которая в последние годы набирает обороты в развитии научных идей ее основателя академика О. Е. Кутафина. Только за последние два года последователями указанной научной школы конституционализма издано более четырех томов, развивающих идеи ее основателя академика О. Е. Кутафина¹⁴⁰.

В конечном итоге дальнейшее развитие и всестороннее углубление научных исследований в области конституционного права и идей конституционализма, а также изучение конституционного права не только в юридических и неюридических вузах, но и в средних учебных заведениях (старших классах средней школы и колледжах) позволят заложить прочную основу знаний Основного Закона страны еще в юности. Более того, прочно усвоенные знания Конституции будут способствовать умелому и сознательному ее исполнению в повседневной жизни, будут воспитывать в юных гражданах чувство ответственности за Родину и уважительное отношение к Конституции, Отечеству, а также друг к другу.

ЧАСТЬ II

§ 1. Научная Школа российского конституционализма на базе кафедры конституционного и муниципального права ФГБОУ ВО Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Большое значение для формирования сегодняшней конституционно-правовой науки сыграла Школа российского конституционализма, сформировавшаяся на базе Московской государственной юридической академии, деятельность которой имела место еще с начала 90-х годов, т. е. с момента образования независимого суверенного государства — Российской Федерации. Основоположниками указанной школы стали профессора О. Е. Кутафин, Е. И. Козлова, Н. А. Михалева, Б. С. Крылов и В. И. Фадеев.

Академик Олег Емельянович Кутафин по праву считается одним из основоположников современной российской Конституции. Его имя сегодня олицетворяет современную юридическую науку и теоретические основы конституционных норм государства. Научные работы О. Е. Кутафина имеют общетеоретическое значение, представляют интерес не только для специалистов в области конституционного и муниципального права, к ним обращаются и специалисты в сфере иных отраслей права. Научное наследие О. Е. Кутафина уникально. Любая из его монографий поражает своей основательностью, фундаментальностью. Основные выводы его исследований нашли отражение в подготовленных им лично или при его участии 22 монографиях, посвященных фундаментальным проблемам конституционного развития страны. В их числе особенно хотелось бы выделить такие работы, как «Конституция и закон: стабильность и динамизм» (2001), «Предмет конституционного права» (2001), «Источники конституционного права Российской Федерации» (2002), «Российская автономия» (2006), «Субъекты конституционного права Российской Федерации как юридические и приравненные к ним лица» (2007), «Российский конституционализм» (2008)¹⁴¹ и др.

Каждая из них является, по сути, энциклопедией по исследуемой проблематике. И в совокупности они, безусловно, являются энциклопедией конституционного права России. Неповторимость научного наследия О. Е. Кутафина состоит также и в том, что по его монографиям можно изучать развитие конституционно-правовой мысли в России, ибо они позволяют проследить практически все научные дискуссии по основным государственно-правовым проблемам в науке как дореволюционного, советского, так и современного постсоветского государства и права. Это придает работам О. Е. Кутафина, как справедливо отмечают рецензенты, характер науковедческого жанра¹⁴².

Огромный комплекс научных работ указанного великого ученого был посвящен следующим проблематикам:

1. актуальные вопросы теории конституционного права;

2. вопросы конституционного развития;

3. теория демократии;

4. вопросы гражданства;

5. вопросы планирования деятельности Советов народных депутатов и вопросы внутреннего устройства Советов народных депутатов;

6. вопросы образования.

В центре научных интересов О. Е. Кутафина находился широкий спектр актуальных проблем конституционного права, и в первую очередь это были проблемы государственного строительства, повышения эффективности строительства государственной власти.

Крупнейшим ученым-конституционалистом, отдавшим многие годы работе на кафедре, была профессор Е. И. Козлова, которую серьезно заботили вопросы теории государственного права, вопросы народовластия вообще и вопросы представительной власти в частности. Научное наследие одного из основоположников научной Школы российского конституционализма кафедры конституционного и муниципального права ФГБОУ ВО Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), помимо базовых учебников по конституционному праву, лекционных курсов и монографических исследований, составляют блестящие и глубокие статьи по различным вопросам науки конституционного права, государственной и общественной жизни страны.

Другим ярчайшим представителем академической конституционно-правовой науки была профессор Н. А. Михалева. Ее научное наследие насчитывает свыше 150 работ. В их числе — монографии, статьи, комментарии к Конституции и федеральным законам, учебные пособия, сборники нормативных актов по государственному (конституционному) праву, схемы для студентов и другие работы. Публикации Н. А. Михалевой получили высокую оценку научной общественности и оказали заметное влияние на развитие научных исследований в области государствоведения, компаративистики, на повышение уровня преподавания и профессиональной подготовки специалистов. Ее труды отличают научный подход и практическая направленность, четкая гражданская позиция. Ряд актуальных проблем теории и практики конституционализма впервые были поставлены в работах Н. А. Михалевой. Она внесла вклад в разработку таких проблем, как предмет и метод конституционного регулирования, место и роль конституционного права в правовой системе РФ и зарубежных стран СНГ, сущность, функции и форма конституций, механизм разработки и принятия конституции, конституционные основы общественного строя, принцип разделения властей в действующем конституционном праве, основы организации государственной власти и местного самоуправления, конституционный контроль.

Выдающимся ученым, внесшим существенный вклад в развитие отечественной научной мысли, был профессор Б. С. Крылов. Сфера его научных интересов была весьма широкой. Ее составляли вопросы не только государственного (конституционного) права (парламентаризм, федерализм, правовые проблемы национальных отношений, идеологии и др.), но и административного права, причем как России, так и зарубежных стран, а также международного публичного права.

§ 2. Предмет конституционного права

Одна из фундаментальных работ О. Е. Кутафина, имеющая непреходящую ценность, посвящена предмету конституционного права России. Особенно длительная и острая дискуссия велась о предмете государственного права. Это объясняется сложностью решения многих юридических проблем данной отрасли права, особенностью ее положения как отрасли, занимающей ведущее место среди остальных отраслей российского права, регулирующей базовые, основополагающие общественные отношения. Подчеркивая многофункциональность конституционного права и учитывая его специфику, О. Е. Кутафин полагал, что предметом конституционного права являются общественные отношения, которые определяют организационное и функциональное единство, целостность общества: основы конституционного строя РФ, основы правового статуса личности, федеративное устройство, систему органов государственной власти и местного самоуправления.

Анализируя предмет конституционного права, Олег Емельянович обратился к таким вопросам, как: система конституционного права России; понятие, содержание, особенности и виды, реализация и толкование норм конституционного права; роль конституционного права в демократических преобразованиях в России; источники конституционного права; конституционные правоотношения и конституционно-правовая ответственность¹⁴³.

Анализируя современный этап конституционного развития России, О. Е. Кутафин не устает повторять о важности и необходимости мониторинга динамики усвоения обществом подлинно конституционных ценностей при повседневной работе ученых и юристов-практиков над максимальным усовершенствованием отечественной конституционно-правовой жизнедеятельности общества¹⁴⁴.

§ 3. Федерализм

Вызовы времени находили адекватный ответ в трудах О. Е. Кутафина. Теоретическое осмысление правовой и политической действительности имело ярко выраженную практическую составляющую. Так, в частности, обращаясь к проблемам автономии, О. Е. Кутафин подчеркивал ее важную роль в сохранении общего единства России. Им был дан твердый отпор тем, кому автономия представлялась своего рода атавизмом, недостаточно престижной формой национального или территориального существования регионов. О. Е. Кутафин убедительно доказал, что для России как многонационального государства автономия позволяет сохранить единство страны, основанное на ее демократической централизации, обеспечивающей регионам возможность подлинного самоуправления и наиболее полный учет региональных интересов, включая национально-региональные¹⁴⁵.

Особое место в научной проблематике Н. А. Михалевой занимал институт федерализма. Ее перу принадлежали многочисленные работы о принципах построения России, об особенностях ее субъектного состава, о тенденциях развития федерализма в России, конституционном статусе национальных меньшинств. Особо следует отметить такие работы, как «Правовые аспекты нового российского федерализма», «Новое федеративное устройство России», а также монографию «Российская Федерация — суверенное государство» (в соавторстве) и др.

В этих работах Н. А. Михалева анализировала: современные концепции федерализма; конституционно-правовой статус, структуру и асимметричность России; механизм взаимодействия Федерации и ее субъектов; проблемы суверенитета и сецессии в Федерации; способы размежевания предметов ведения и компетенции между Федерацией и ее субъектами; участие субъектов Федерации в решении общефедеральных вопросов проблемы территориальной и экстерриториальной автономии; пути разрешения межнациональных коллизий; процедуры разрешения конфликтов между Федерацией и ее субъектами; формы национального самоопределения в рамках федерализма.

«В своих работах Борис Сергеевич Крылов привлекал внимание к острым проблемам развития России как правового федеративного, многонационального государства, предлагал пути их решения. Он был одним из крупнейших теоретиков российского федерализма. В одном из интервью Борис Сергеевич, размышляя над вопросами развития федеративных отношений в нашей стране, отметил, что “решающее значение для населения имеет уровень развития гражданского общества, господствующее в нем представление о демократии и правах человека, а также осознание обществом необходимости соблюдения всей совокупности прав человека. В нашем многонациональном государстве особенное значение имеют права человека на поддержание национальных традиций и традиционного образа жизни. Основная ответственность за защиту реализации этих прав лежит на территориальных органах государственной власти, то есть законодательных (представительных) и исполнительных органах государственной власти субъектов Федерации, федеральных органов исполнительной власти и судах”»¹⁴⁶.

§ 4. Народное представительство и избирательное право

В. И. Фадеев в своих трудах разрабатывал идею духовно-нравственных основ народного представительства в России¹⁴⁷. В рамках исследований депутатского мандата¹⁴⁸, статуса депутата представительного органа муниципального образования как должностного лица и представителя власти¹⁴⁹ он затрагивал вопросы этических, моральных правил поведения представителя народа, их закрепления в нормативных правовых актах. Идеи В. И. Фадеева, направленные на развитие демократии и защиты прав человека в России, совершенствование законодательства, нашли отражение в подготовке целого ряда экспертных заключений для Конституционного Суда РФ, Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, Центральной избирательной комиссии РФ.

Проблематика народного представительства занимала значительное место в научной карьере Е. И. Козловой. В 1953 году она защитила кандидатскую диссертацию на тему «Городской Совет депутатов трудящихся». Спустя 20 лет она получила степень доктора юридических наук, защитив диссертацию «Советы депутатов трудящихся — органы выражения воли народа». Вопросам избирательного права были посвящены и работы О. Е. Кутафина. В частности, он участвовал в подготовке учебника «Избирательное право и избирательный процесс» 2003 г. под редакцией А. А. Вешнякова, председателя ЦИК РФ.

§ 5. Вопросы юридического образования

Вместе с академиком О. Е. Кутафиным заложила концептуальные основы современного конституционного права РФ Е. И. Козлова. В 1993–1994 годах выходит курс лекций в двух томах «Государственное право Российской Федерации» под редакцией О. Е. Кутафина. Это был, по сути, первый учебник, в котором закладывались концептуальные подходы к формированию конституционного права новой России.

В нем Е. И. Козлова предлагает новаторское решение вопроса о предмете государственного (конституционного) права. Этот подход к определению специфики предмета конституционного права получает дальнейшее развитие в учебниках по конституционному праву России, которые она пишет совместно с О. Е. Кутафиным. Написанный ими в соавторстве учебник по конституционному праву был удостоен премии Президента РФ в области образования за 2001 год. В 2012 году Е. И. Козлова подготовила к пятому изданию этот ставший уже классическим учебник по конституционному праву.

Серьезное научно-практическое, воспитательное значение имеют учебники и учебно-методические пособия, подготовленные при участии О. Е. Кутафина. Среди них следует особенно отметить учебники «Конституционное право России», «Муниципальное право России», выдержавшие много изданий и являющиеся настольными книгами многих поколений студентов. О. Е. Кутафин настойчиво подчеркивал общегражданское значение усвоения студентами курса конституционного права. Каждый гражданин, а тем более юрист, полагал он, должен иметь правильные представления о сущности и основных устоях государства, в котором он живет, гражданином которого он является. Особое внимание обращал на важность уяснения исторических аспектов развития конституционно-правовых институтов, совершенно справедливо полагая, что без знания динамики развития того или иного института нельзя уяснить его сущность на современном этапе¹⁵⁰.

Можно выделить в качестве наиболее заметных три сферы, которым в 2000-х годах Олегом Емельяновичем уделялось наиболее серьезное внимание: вопросы образования, конституционной экономики и проблемы реализации российской Конституции.

Олег Емельянович, работая в образовательной сфере, крайне внимательно следил за образовательной политикой государства, подвергая ее периодически серьезной критике за допущенные недоработки.

Один из основополагающих аспектов конституционно-правовой науки, которому Олег Емельянович уделял самое большое внимание, — проблема реализации российской Конституции, проблематика конституционализма. Одна из главных задач ученых-конституционалистов, считал Олег Емельянович, — это максимально возможным способом служить претворению в жизнь конституционно-правовых идеалов.

Профессор Н. А. Михалева внесла значительный вклад в становление и развитие правовой системы РФ. В своих работах она анализировала системообразующую роль Конституции в правовой системе России, пути систематизации и кодификации законодательства, правотворческую практику субъектов РФ. По этой тематике следует упомянуть работу «Координационный механизм согласования интересов Российской Федерации и ее субъектов в сфере правотворчества»¹⁵¹.

В последние годы жизни Н. А. Михалевой изданы следующие ее крупные работы: монография «Конституции и уставы субъектов Российской Федерации (сравнительно-правовое исследование)»¹⁵², «Конституционное право (учебник для бакалавров)»¹⁵³, учебное пособие «Парламентские и президентские выборы в России (в вопросах и ответах)»¹⁵⁴, монография «Конституции и уставы субъектов Российской Федерации (сравнительно-правовое исследование)»¹⁵⁵.

Широкую известность и признание получили такие работы, как «Конституция Российской Федерации и ее историческое развитие» (глава в учебнике «Государственное право Российской Федерации»), монография «Социалистическая конституция (проблемы теории)», брошюра «Новая Конституция суверенной России», научные статьи «Конституционные реформы в республиках — субъектах Российской Федерации» и др. Многие идеи, разработанные профессором Н. А. Михалевой, получили отражение в Конституции РФ.

§ 6. Конституционное право зарубежных стран

Важным этапом научно-исследовательской деятельности Н. А. Михалевой являлось создание нового направления в сравнительном государствоведении. Она впервые в нашей стране разработала программу учебного курса «Конституционное право зарубежных стран СНГ», учебное пособие «Конституционное право зарубежных стран СНГ»¹⁵⁶.

Под ее редакцией и с ее предисловием подготовлен сборник «Новые конституции стран СНГ и Балтии»¹⁵⁷ и «Практикум по конституционному праву стран СНГ»¹⁵⁸. По проблемам конституционного права зарубежных стран СНГ профессором Н. А. Михалевой был опубликован ряд научных статей и аналитических обзоров законодательства, в частности «Конституционные реформы в странах СНГ»¹⁵⁹, «Законодательство государств — участников СНГ по вопросам государственного устройства (сравнительное исследование)»¹⁶⁰ (в соавторстве), «Имплементация норм общего права СНГ в национальное конституционное законодательство»¹⁶¹, «Опыт конституционного реформирования в странах СНГ»¹⁶², «Правовые проблемы создания Союзного государства России и Беларуси»¹⁶³.

Профессор Н. А. Михалева раскрыла правовую природу СНГ как нового регионального сообщества в Евразии, роль Российской Федерации в СНГ, интеграционные тенденции в социально-экономической и политико-правовой сферах взаимодействия государств СНГ, специфику модернизации конституционного строя и законодательной системы, организации, перспективы государственного устройства, а также образования Союзного государства России и Белоруссии.

Профессор Н. А. Михалева обосновывала наличие новой разновидности международного права — общего права СНГ. Разработка оригинального курса «Конституционное право зарубежных стран СНГ» и внедрение его в учебный процесс — наиболее яркий этап в научно-исследовательской деятельности профессора Н. А. Михалевой.

Б. С. Крылов являлся автором более 140 публикаций в данной сфере, среди них «Парламент буржуазного государства» (М., 1963), «США: федерализм, штаты и местное управление» (М., 1968), «Полиция США. Основные черты организации и деятельности» (М., 1972), «Проблемы суверенитета в Российской Федерации» (М., 1994) (отдельные главы). Ученый был также соавтором ряда учебников для вузов по государственному (конституционному) праву, учебных пособий по спецкурсам.

«В последние годы своей жизни Б. С. Крылов работал над столь актуальной на сегодняшний день проблемой влияния идеологии на развитие общества и государства, по сути, вернувшись к теме, являвшейся предметом исследования в самом начале его научного пути — “Фашизация и милитаризация государственного аппарата США после Второй мировой войны” (дис. ... канд. юрид. наук. М., 1951). Не случайно, последняя монография Бориса Сергеевича так и называлась: “Проблемы влияния идеологии на общество и государство” (М., 2013)»¹⁶⁴.

§ 7. Муниципальное право

Большой вклад в формирование муниципального права в современном его понимании внес профессор В. И. Фадеев. В 1994 году он защитил докторскую диссертацию на тему «Муниципальное право Российской Федерации: проблемы становления и развития». В ней, а позже и в других своих работах он первым обосновал муниципальное право как новую комплексную отрасль права и научную дисциплину. В 1994 году им была издана первая в стране монография «Муниципальное право России», которая стала, по сути, первым учебным пособием по новой отрасли права. В этот же период был подготовлен и издан ряд научных работ по вопросам местного самоуправления: «Представительные и исполнительные органы в системе местного самоуправления» (1994), «Гарантии местного самоуправления в Российской Федерации» (1994), «Территориальная организация местного самоуправления в Российской Федерации» (1996), «Муниципальная служба в Российской Федерации» (2000), «Муниципальные выборы в Российской Федерации» (в соавт., 2006). В 1997 году В. И. Фадеевым совместно с О. Е. Кутафиным был подготовлен и опубликован первый академический учебник «Муниципальное право Российской Федерации». В последующем учебник переиздавался в разных издательствах практически ежегодно¹⁶⁵.

Обращаясь к научному наследию профессора В. И. Фадеева, отмечая широту охваченных его работами проблем, можно с полной уверенностью утверждать, что основное, магистральное направление его профессиональной деятельности связано прежде всего с муниципальным правом. Во многом именно благодаря трудам Владимира Ивановича были определены концептуальные начала современного российского муниципального права, его понятийно-категориальный и методологический аппарат, предметно-содержательные, функциональные и системно-структурные характеристики. Его стараниями сформировалась и определенная методическая культура освоения и преподавания этой новой дисциплины.

Профессор В. И. Фадеев по праву считается одним из основоположников муниципального права как комплексной отрасли российского права. Им даны развернутые характеристики предмета и метода муниципального права, его системы. Именно В. И. Фадеев одним из первых назвал основные принципы и функции местного самоуправления, четко сформулировал систему гарантий местного самоуправления. Эти работы актуальны до сих пор и активно используются специалистами в области муниципального права. Большую роль в исследованиях В. И. Фадеева занимало и народное представительство, которому он стал уделять значительное внимание в 2000-х годах. В течение многих лет он читал спецкурс для студентов и магистрантов по этой тематике. В последние годы им была опубликована целая серия статей, посвященных этой проблематике.

Как известно, не только социально-политическое, но и научно-юридическое дискуссионное пространство в нашей стране конца 1980-х — начала 1990-х годов имело отчетливо выраженный контрадикторный характер. Доминирующей была ориентация на отрицание достижений советской юриспруденции, что зачастую сочеталось с неумеренной комплиментарностью (переходящей в откровенную идеализацию) по отношению к зарубежной юридической доктрине, в том числе в муниципальной области. Во многом именно этим объясняется, например, известная резкость формулы Конституции 1993 г. об организационном невхождении органов местного самоуправления в систему органов государственной власти (ст. 12), которая вызвала немало кривотолков о якобы оторванности местного самоуправления от государства.

Вопреки новомодным течениям, В. И. Фадеев в представленной к защите в 1994 году докторской диссертации обозначил альтернативную (к сожалению, и сейчас не вполне воспринятую) позицию: при разработке проблем в области муниципального права не должен отбрасываться какой-либо накопленный опыт отечественных научных исследований, включая научные работы, касающиеся местных органов советской власти. Сформулированный и впоследствии многократно повторенный им методологический императив сводится к тому, что «историческая преемственность выступает одним из существенных признаков любой науки»¹⁶⁶. Разумеется, это не предполагает автоматического воспроизводства тех или иных исторических моделей, как и слепого использования нерелевантного конкретно-историческим условиям устаревшего научного инструментария.

Профессор В. И. Фадеев последовательно придерживался той идеи, что в России местное самоуправление имеет государственные истоки, государственные начала и поэтому точно так же, как недопустимо отождествлять местное самоуправление с местной государственной властью, недопустимо и их жесткое противопоставление — нужна разработка правовых форм их конструктивного взаимодействия и сотрудничества, взаимного учета интересов¹⁶⁷.

§ 8. Иные вопросы

В научной палитре Н. А. Михалевой важное место занимала также проблематика института гражданства.

Н. А. Михалеву привлекали проблемы правовой защиты коренных малочисленных народов и зарубежной диаспоры, к которым она обращалась в работах «Правовая защита беженцев и вынужденных переселенцев»¹⁶⁸ (в соавторстве), «Правовые и организационные аспекты положения русских и русскоязычного населения в республиках в составе Российской Федерации, национальных автономиях, странах СНГ и ближнего зарубежья»¹⁶⁹ (в соавторстве).

§ 9. Заключение

Школа российского конституционализма, развиваемая нашей кафедрой, стремительно осваивает новые направления конституционно-правовой науки. Указанное положение вещей прежде всего определяется двумя факторами: междисциплинарностью, которую все более и более требует время, а также актуализацией изучения новых объектов правового регулирования. Результатом этого является глубинное исследование конституционных основ энергетического права, выполненное профессорами В. В. Комаровой и Н. Б. Пастуховой¹⁷⁰.

Избирательное право и избирательный процесс также требуют новых методологических подходов, что стремительно отражается в многочисленных научных исследованиях профессора Г. Д. Садовниковой и С. В. Кабышева¹⁷¹.

Проблемы федерализма, конституционного правосудия и функционирования основ системы органов государственной власти являются предметом детального рассмотрения профессора С. В. Нарутто¹⁷².

Все вышеуказанные современные крупные ученые-конституционалисты — ученики школы О. Е. Кутафина, а это значит, что кутафинская научная мысль и традиция живут, развиваются и стремительно покоряют новые горизонты.

Список использованной литературы

Основные работы

1. Кутафин О. Е. Российский конституционализм. М., 2008.

2. Фадеев В. И. Муниципальное право. М., 1994.

3. Михалева Н. А. Конституции и уставы субъектов РФ (сравнительно-правовое исследование). М., 2010.

4. Крылов Б. С. Проблемы влияния идеологии на общество и государство. М., 2013.

Библиография

1. Авакьян С. А. Конституционный лексикон: государственно-правовой терминологический словарь. М.: Юстицинформ, 2015.

2. Авакьян С. А. Библиография по конституционному и муниципальному праву России (2007–2016). М.: Юстицинформ, 2018.

3. Авакьян С. А. Конституционное право России: учеб.-метод. пособие для семинарских занятий. М., 2001.

4. Авакьян С. А. Конституционное право России: учебный курс. М.: Юристъ, 2005. Т. 1 и 2.

5. Авакьян С. А. Конституция России: природа, эволюция, современность. 2-е изд. М.: Сашко, 2000.

6. Авакьян С. А. Россия: гражданство, иностранцы, внешняя миграция. СПб.: Юридический центр «Пресс», 2003.

7. Авдеенкова М. П., Дмитриев Ю. А. Основы конституционного права. М., 2005.

8. Авдеенкова М. П., Дмитриев Ю. А. Конституционное право РФ: курс лекций. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПолиграфОптим, 2004.

9. Актуальные проблемы муниципального права / под научн. ред. Б. С. Эбзеева, Е. Н. Хазова; под ред. В. В. Комаровой, Л. Т. Чихладзе. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2018.

10. Алексеев А. С. К учению о юридической природе государства и государственной власти. М., 1894.

11. Алексеев А. С. Русское государственное право: конспект лекций. М., 1895.

12. Алиев А. А. Конституционное право на объединение в системе прав и свобод человека и гражданина: учеб. пособие для вузов. М., 2000.

13. Аминова Г. Г. Конституционно-правовые споры в процессе создания и деятельности политических партий: дис. … канд. юрид. наук. Москва, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2016. Специальность 12.00.02 «Конституционное право; конституционный судебный процесс; муниципальное право».

14. Андреевский И. Е. Русское государственное право. СПб., М., 1866.

15. Андрейченко Л. В., Белоусова Е. В. Комментарий законодательства о вынужденных переселенцах и беженцах. М.: Юрид. лит., 1998.

16. Андриченко Л., Белоусова Е., Михалева Н. Правовые и организационные аспекты положения русских и русскоязычного населения в республиках в составе Российской Федерации, национальных автономиях, странах СНГ и ближнего зарубежья // Право и жизнь. 1994. № 4.

17. Андриченко Л. В. Регулирование и защита прав национальных меньшинств и коренных малочисленных народов в Российской Федерации. М.: Городец, 2005.

18. Андриченко Л. В., Белоусова Е. В. Комментарий законодательства о вынужденных переселенцах и о беженцах. М.: Юрид. лит., 1998.

19. Анциферов Н. В. Официальное опубликование нормативного правового акта в современном конституционном праве России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012;

20. Астафичев П. А. Институт народного представительства в современной России. Орел, 2003.

21. Астафичев П. А. Народное представительство в современной России: проблемы теории и правового регулирования. М., 2006.

22. Бабурин С. Н. Территория государства. Теоретико-правовые проблемы. М., 1998.

23. Баглай М. В. Конституционное право РФ: учебник для вузов. 5-е изд. М.: Норма, 2006.

24. Барабашев Г. В., Шеремет К. Ф. Советское строительство. М.: Юрид. лит., 1965.

25. Баранчиков В. А. Муниципальное право РФ. М.: Экзамен, 2005.

26. Баранчиков В. А. Правовые проблемы становления и развития местного самоуправления в Российской Федерации. М., 2005.

27. Барциц А. Л. Право народа Республики Абхазии на самоопределение и восстановление суверенной государственности: конституционно-правовой анализ: автореф. дис. … канд. юрид. наук.. М., 2017.

28. Бацаев Ю. Н. О парламентаризме России: теоретико-правовые аспекты. М., 1998.

29. Бегаева А. А. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации. М., 2004.

30. Безуглов А. А., Солдатов С. А. Конституционное право России: учебник для юридических вузов (полный курс): в 3 т. М., 2001.

31. Белов С. А. Избирательная система как правовой институт. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2005.

32. Блохин П. Д. Роль аппарата органов конституционной юстиции в судебном процессе: сравнительно-правовой анализ: дис. … канд. юрид. наук. Специальность 12.00.02 «Конституционное право; конституционный судебный процесс; муниципальное право». М.: НИУ ВШЭ, 2015;

33. Боброва Н. А. Конституционный строй и конституционализм в России. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2003.

34. Богатчикова К. С. Соотношение конституционно-правовых и экономических аспектов федерализма. М., 2005.

35. Богданова Н. А. Автономия: идеи и практика (размышления по поводу книги О . Е. Кутафина «Российская автономия») // Конституционное и муниципальное право. 2006. № 9.

36. Богданова Н. А. Система науки конституционного права. М.: Юристъ, 2001.

37. Бойцова В. В. Служба защиты прав человека и гражданина. Мировой опыт. М.: БЕК, 1996.

38. Бойцова В. В., Бойцова Л. В. Комментарий к Федеральному конституционному закону «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации». М.: ИНФРА-М; Норма, 1997.

39. Бондарь Н. С. Власть и свобода на весах конституционного правосудия. М., 2005.

40. Бондарь Н. С., Джагарян А. А. Конституционная ценность избирательных прав граждан России. М., 2005.

41. Борисова Н. Е. Конституционные основы правового положения несовершеннолетних в Российской Федерации (проблемы теории и практики). М., 2004.

42. Бурцев А. Л. Система субъектов конституционно-правовых отношений. М., 2005.

43. Бурьянов С. А. Свобода совести и светскость государства в России. Историко-правовой аспект // Юридический мир. 2003. № 1.

44. Варлен М. В., Фадеев В. И. Депутатский мандат в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 2008.

45. Варлен М. В. Институт депутатского мандата в теории и практике народного представительства в России. М., 2011.

46. Варлен М. В. Правовой статус депутата и выборного должностного лица (проблемы теории) // Юридический мир. 2006. № 8.

47. Васильев В. Д. Конституционное (государственное) право России: курс лекций. Новосибирск, 2001.

48. Васильев В. И., Постников А. Е. Комментарий к Федеральному закону о выборах депутатов Государственной Думы. М., 1995.

49. Виноградов В. А. Конституционная ответственность: вопросы теории и правовое регулирование. М., 2000.

50. Виноградов В. А. Ответственность в механизме охраны конституционного строя. М., 2005.

51. Витрук Н. В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс. М.: Юристъ, 2005.

52. Воеводин Л. Д. Юридический статус личности в России: учеб. пособие. М., 1997.

53. Волкова К. С. Правовые позиции Конституционного Суда России по вопросам парламентского права. М., 2002.

54. Волкова Н. С., Хабриева Т. Я. Правовые позиции Конституционного Суда РФ и парламент. М.: Норма, 2005.

55. Вопросы федерализма: сборник научных работ / сост., отв. ред. С. В. Нарутто. Т. IV. М.: РГ-Пресс, 2018.

56. Вопросы юридического образования: сборник научных работ. Т. 1. М.: Проспект, 2017; Основы конституционного строя: сборник научных работ / сост., отв. ред. В. В. Комарова, В. А. Лебедев, Н. Б. Пастухова. Т. II. М.: РГ-Пресс, 2018.

57. Выборы и референдумы в Российской Федерации по-новому. Комментарии. М., 2005.

58. Габричидзе Б. Н., Чернявский А. Т. Конституционное право России: учебник. М., 2005.

59. Гаджиев Г. А. Конституционные принципы рыночной экономики. М.: Юристъ, 2002.

60. Гаджиев Г. Е. Конституция: основные экономические права // Закон. 2002. № 11.

61. Глущенко П. П., Зиновьев А. В., Поляшова И. С. Конституционное право России. СПб.: Питер, 2004.

62. Головистикова А. Н. Комментарий к Федеральному закону «О гражданстве Российской Федерации». М.: Эксмо, 2005.

63. Головистикова А. Н., Грудцына Л. Ю. Конституционное право России / под ред. проф. Н. А. Михалевой. М.: Эксмо, 2006.

64. Головистикова А. Н., Грудцына Л. Ю. Конституционное право в вопросах и ответах. М.: Эксмо, 2005.

65. Головистикова А. Н., Грудцына Л. Ю. Права человека: учебник. М.: Эксмо, 2000.

66. Горобец В. Д. Конституционно-правовой статус парламента РФ. М., 2000.

67. Горобец В. Д. Парламент РФ. М., 1998.

68. Горшкова С. А. Стандарты Совета Европы по правам человека и российское законодательство. М., 2001.

69. Гошуляк В. В. Теоретико-правовые проблемы конституционного и уставного законодательства субъектов РФ. М., 2003.

70. Гошуляк В. В., Ховрина Л. Е., Геворкян Т. И. Конституционное правосудие в субъектах РФ. М.: Альфа-М, 2006.

71. Градовский А. Д. Курс общего государственного права: лекции. СПб., 1879–1880.

72. Градовский А. Д. Общее государственное право. СПб., 1885.

73. Гранкин И. В. Конституционно-правовые основы российского парламентаризма. М., 2005.

74. Гранкин И. В. Парламент России. Изд. 2-е. М.: Изд-во гуманитарной литературы, 2001.

75. Гриб В. В. Взаимодействие органов государственной власти и институтов гражданского общества в Российской Федерации. М., 2011.

76. Григорян Л. А. Советы — органы власти и народного самоуправление. М.: Юрид. лит., 1965.

77. Грузин С. В. Публичная собственность как составной элемент государственного и национального суверенитета в Российской Федерации // Юридическая мысль. 2005. № 3.

78. Дементьев А. Н. Нормативное правовое регулирование местного самоуправления в Российской Федерации. М., 2011.

79. Демидов М. В. Парламентский финансовый контроль в России: правовые аспекты функционирования и проблемы реализации. М., 2011.

80. Дмитриев Ю. А. К вопросу об определении предмета отрасли конституционного права // Государство и право. 2002. № 7;

81. Дмитриев Ю. А. Суверенитет в науке конституционного права. М., 1998.

82. Дмитриев Ю. А., Исраелян В. Б. Избирательное право и процесс в Российской Федерации. Ростов на/Д: Феникс, 2004.

83. Добрынин Н. М. Новый федерализм: модель будущего государственного устройства Российской Федерации. Новосибирск, 2003.

84. Должиков А. В. Толкование конституционных прав // Сравнительное конституционное обозрение. 2016. № 4 (113).

85. Дорохин С. В. Дискуссия о предмете конституционного права // Конституционное и муниципальное право. 2002.

86. Дубровина Е. Л. Политические партии как субъекты избирательного процесса в Российской Федерации. М., 2003.

87. Елистратов А. И. Государственное право. М., 1912.

88. Заикин С. С. Высший Арбитражный Суд: данные удалены. Ч. 1. Молчание и согласие // Сравнительное конституционное обозрение. 2014. № 3 (100).

89. Захаров Н. А. Система русской государственной власти (репринтное издание 1913 года). М.: Москва, 2002.

90. Златопольский Д. Л. СССР — федеративное государство. М.: Изд-во МГУ, 1967.

91. Златопольский Д. Л. Государственное устройство СССР. М.: Госюриздат, 1960.

92. Золотарев М. П. Конституционно-правовые основы и факторы развития муниципального партнерства в современной России. Белгород, 2011.

93. Зорькин В. Д. Национальные интересы, современный миропорядок и конституционная законность. Доклад на международной научно-практической конференции «Роль права в обеспечении национальных интересов», Москва, 25 октября 2005 г. // Конституционное правосудие в странах СНГ и Балтии. 2005. № 20.

94. Зражевская Т. Д. Реализация конституционного законодательства. Проблемы теории, методологии и практики. М., 1999.

95. Ивановский В. В. Русское государственное право. Ч. 1. Верховная власть и ее органы. Казань, 1895–1896; Ч. 2. Местные установления. Казань, 1898.

96. Избирательное право и избирательный процесс в Российской Федерации: учебник для вузов / отв. ред. А. А. Вешняков. М., 2003.

97. Избирательное право: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» для бакалавров. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. Б. С. Эбзеева, К. К. Гасанова, Е. Н. Хазова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2015.

98. Избирательное право: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» для бакалавров. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. Б. С. Эбзеева, К. К. Гасанова, Е. Н. Хазова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2018.

99. Ильинский И. П. Конституции мира и социализма. М.: Междунар. отношения, 1967.

100. Имплементация норм общего права СНГ в национальное конституционное законодательство // Государство и право на рубеже веков (материалы Всероссийской конференции). М., 2000.

101. Институт выборов в истории России. Библиографический указатель / под ред. А. А. Вешнякова. Калуга — М., 2002.

102. Кабышев В. Т. К вопросу об истории науки конституционного права постсоветской России. Ч. 2 // Конституционное развитие России. Межвузовский сборник научных статей. Вып. 6. Саратов. 2005. С. 12.

103. Казанский П. Е. Власть Всероссийского Императора (репринтное издание 1913 года). М.: Москва, 1999.

104. Казулаев С. А. Генезис и способы универсализации правовых позиций Конституционного Суда РФ. М., 2006.

105. Кайнов В. И. Институт президентства: конституционно-правовой статус: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 1999.

106. Каламкарян Р. А. Права человека в России: декларации, нормы и жизнь // Государство и право. 2000. № 11.

107. Калашников С. В. Проблемы обеспечения прав и свобод человека и гражданина в условиях формирования гражданского общества в России. Ижевск, 2001.

108. Карапетян Л. М. Федеративное устройство и правовой статус народов. М., 1996.

109. Карапетян Л. М. Федеративное устройство российского государства. М.: Норма, 2001.

110. Кафедра конституционного и муниципального права в X Международной научно-практической конференции (Кутафинские чтения) «Развитие российского права: новые контексты и поиски решения проблем» // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 6 (67).

111. Ким А. Н. Республика Саха (Якутия) как субъект РФ: опыт конституционно-правового и сравнительно-институционального исследования: автореф. дис. … канд. юрид. наук.. М., 2001.

112. Ким А. И. Советское избирательное право. Вопросы теории избирательного законодательства и практики его применения. М.: Юрид. лит., 1965.

113. Кириченко М. Г., Денисов А. Н. Советское государственное право. М.: Госюриздат, 1957.

114. Кистяковский В. А. Государственное право (общее и русское). М., 1908.

115. Князев С. Д. Становление избирательного права России. Владивосток, 1999.

116. Ковалевский М. М. Общее институционное право: лекция. СПб., 1908.

117. Козлов А. Е. Федеративные начала организации государственной власти в России. М.: ИНИОН РАН, 1996.

118. Козлова Е. И. Президент Российской Федерации. Порядок избрания, конституционно-правовой статус, полномочия: научно-практический комментарий // Библиотечка РГ. Вып. 3. М., 2003.

119. Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: учебник. 4-е изд. М.: Проспект, 2008.

120. Кокошкин Ф. Ф. Русское государственное право. Вып. 2. М., 1908.

121. Кокошкин Ф. Ф. Автономия и федерация. Пг., 1917.

122. Колесников Е. В. Источники российского конституционного права. Саратов, 1998.

123. Колосова Н. М. Теория конституционной ответственности: природа, особенности, структура. М., 2006.

124. Колпаков Н. Разделение властей в современном российском государстве // Конституционное и муниципальное право. 2001. № 2.

125. Колюшин Е. И. Конституционное право России: курс лекций. М.: Городец, 2006.

126. Комарова В. В. Высшее непосредственное выражение власти народа в Российской Федерации (проблемы теории и практики). М., 2006.

127. Комарова В. В. Референдумный процесс в Российской Федерации. М.: Юристъ, 2004.

128. Комарова В. В., Магомедов Ш. Б. Глава государства, региона РФ. М.: ОКГБ, 1999.

129. Комарова В. В., Пастухова Н. Б., Садовникова Г. Д., Фадеев В. И. Конституционные основы энергетического права: учебное пособие (бакалавриат) / под ред. В. В. Комаровой. М.: КНОРУС, 2016. 208 с.

130. Комарова В. В., Полянский И. А. Реализация принципа разделения властей в Российской Федерации // Юрист. 2000. № 12.

131. Комментарий к Конституции РФ: постатейный / под ред. Г. Д. Садовниковой. М., 2001.

132. Комментарий к постановлениям Конституционного Суда РФ / отв. ред. Б. С. Эбзеев. В 2 т. М.: Юристъ, 2000 (Т. 1: Государственная власть. Местное самоуправление; Т. 2: Защита прав и свобод граждан).

133. Комментарий к Уставу города Москвы. М.: Норма, 2002.

134. Комментарий к Федеральному закону «О гражданстве Российской Федерации» от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ / под ред. В. И. Шкатуллы. М., 2004.

135. Комментарий к Федеральному закону «О политических партиях» / под ред. В. В. Лапаевой. М., 2002.

136. Комментарий к Федеральному закону «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ» / под ред. А. И. Королева и О. В. Плешакова. М.: Юстицинформ, 2008.

137. Конституционное (государственное право) зарубежных стран: в 4 т. Т. 1–2. Часть Общая: учебник / отв. ред. проф. Б. А. Страшун. 3-е изд., обновл. и дораб. М.: Издательство БЕК, 2000. С. 4.

138. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: учебник: в 4 т. 3-е изд., испр. и доп. / отв. ред. Б. А. Страшун. М.: БЕК, 1999.

139. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: учебник: в 4 т. Т. 3 / отв. ред. Б. А. Страшун. М.: БЕК, 1997.

140. Конституционное право России: учебник для студентов вузов / под ред. Б. С. Эбзеева, А. С. Прудникова. 5-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2012.

141. Конституционное право России: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» для бакалавров / под ред. И. Н. Зубова, А. С. Прудникова, Е. Н. Хазова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2013.

142. Конституционное право России: сборник нормативных актов / сост. д-р юрид. наук, проф. С. А. Авакьян. М.: Велби, 2007.

143. Конституционное право России: сборник конституционно-правовых актов / отв. ред. О. Е. Кутафин; сост. Н. А. Михалева: в 2 т. 2-е изд. М.: Юристъ, 2001.

144. Конституционное право России: учебник / отв. ред. А. Н. Кокотов, М. И. Кукушкин. Екатеринбург, 2001.

145. Конституционное право России: учебно-методическое пособие. М.: Норма, 2000.

146. Конституционное право России в вопросах и ответах / под ред. А. В. Малько. М.: Юристъ, 2003.

147. Конституционное право России: энциклопедический словарь / под ред. В. И. Червонюка. М.: Юрид. лит., 2002.

148. Конституционное право РФ: учебник / под ред. Б. С. Эбзеева. М.: Проспект, 2017.

149. Конституционное право субъектов РФ / отв. ред. проф. В. А. Кряжков. М.: Городец, 2002.

150. Конституционное право. Энциклопедический словарь / отв. ред. С. А. Авакьян. М.: НОРМА-ИНФРА, 2000.

151. Конституционное право: словарь / отв. ред. В. В. Маклаков. М.: Юристъ, 2001.

152. Конституционное право: учебник / отв. ред. А. Е. Козлов. М., 1997.

153. Конституционное право: учебник для бакалавров / отв. ред. В. И. Фадеев. М.: Проспект, 2013.

154. Конституционное правосудие на рубеже веков. Материалы международной конференции, посвященной 10-летию Конституционного Суда РФ. М., 2002.

155. Конституционно-правовая ответственность: проблемы России, опыт зарубежных стран / под ред. С. А. Авакьяна. М., 2001.

156. Конституционно-правовая реформа в Российской Федерации (сборник статей). М.: Изд-во «Весь мир», 2000.

157. Конституционный Суд РФ. Постановления. Определения. 1992–1996. М.: Новый юрист, 1997.

158. Конституционный Суд РФ: Постановления. Определения. 2000 / отв. ред. Т. Г. Морщакова. М., 2001.

159. Конституционный судебный процесс: учебник для бакалавриата / отв. ред. М. А. Митюков, В. В. Комарова. М.: Норма; ИНФРА-М, 2017.

160. Конституция как символ эпохи / под ред. С. Л. Авакьяна. М.: Изд-во МГУ, 2004.

161. Конституция РФ с комментариями Конституционного Суда РФ. 4-е изд. М.: ИНФРА-М, 2003.

162. Конституция РФ. Офиц. текст на 1 августа 2003 г. Постатейный научно-практический комментарий коллектива ученых-правоведов / под рук. О. Е. Кутафина. М.: Библиотечка РГ, 2003.

163. Конституция РФ: научно-практический комментарий / под ред. Б. Н. Топорнина. М.: Юристъ, 1997.

164. Конституция РФ: проблемный комментарий / отв. ред. В. А. Четвернин. М.: Юрид. лит., 1997.

165. Конюхова И. А. Конституционное право РФ. Вводная часть: курс лекций. М.: Экзамен, 2003.

166. Конюхова И. А. Современный российский федерализм и мировой опыт. М.: Городец, 2004.

167. Координация межгосударственного и национального права как основа интеграционных процессов // Вестник Межпарламентской Ассамблеи СНГ. 2000. № 2.

168. Коркунов Н. М. Русское государственное право. Введение и Общая часть. Т. 1. СПб., 1914.

169. Коробеев В. А. Конституционно-правовые основы миграционной политики России. Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 2007.

170. Котляревский С. А. Конституционное государство. Юридические предпосылки русских основных законов / под ред. и с предисловием В . А. Томсинова. М.: Зерцало, 2004.

171. Коток В. Ф. О предмете советского государственного права // Вопросы советского государственного права. М., 1959.

172. Коток В. Ф. Содержание конституционного права // Советское государственное право. 1971. № 2.

173. Коток В. Ф. Референдум в системе социалистической демократии. М.: Наука, 1964.

174. Кравец И. А. Российский конституционализм: проблемы становления, развития и осуществления. СПб., 2005.

175. Кравченко Л. А. Парламент как институт представительной демократии // Конституционное муниципальное право. 2002. № 2.

176. Кравчук С. С. Государственно-правовые отношения в советском социалистическом государстве // Советское государство и право. 1956. № 10.

177. Крылов Б. С., Ильинский И. П., Михалева Н. А. и др. Проблемы суверенитета в Российской Федерации. М.: Республика, 1994.

178. Крылов Б. С. Парламент буржуазного государства. Политическая сущность и формы парламента и парламентаризма на современном этапе. М.: Изд-во ИМО, 1963.

179. Крылов Б. С. Разграничение предметов ведения и полномочий в Российской Федерации: поиск оптимальных путей // Журнал российского права. 1997. № 1.

180. Крылов Б. С. Разделение властей. Система сдержек и противовесов // Журнал российского права. 1998. № 6.

181. Крылов Б. С. США: федерализм, штаты и местное управление. М.: Наука, 1969.

182. Крылов Б. С. Американские юристы-советологи о советском конституционном праве // Советское государство и право. 1987. № 3.

183. Кряжков В. А. Национальная принадлежность (конституционно-правовые вопросы) // Право и политика. 2003. № 9.

184. Кузнецов В. Ф. Постановления Конституционного Суда РФ как источник права // Проблемы права. 2004. № 2.

185. Куприн Н. Я. Из истории государственно-правовой мысли дореволюционной России. М.: Изд-во МГУ, 1980.

186. Куприн Н. Я. Из истории науки советского государственного права. М.: Юрид. лит., 1971.

187. Кутафин О. Е. Источники конституционного права РФ. М.: Юристъ, 2002.

188. Кутафин О. Е. Неприкосновенность в конституционном праве РФ. М.: Юристъ, 2004.

189. Кутафин О. Е. Предмет конституционного права. М.: Юристъ, 2001.

190. Кутафин О. Е. Российская автономия. М.: Проспект, 2006.

191. Кутафин О. Е. Российский конституционализм. М.: Норма, 2008.

192. Кутафин О. Е. Российское гражданство. М.: Юристъ, 2003.

193. Кутафин О. Е., Фадеев В. И. Муниципальное право. 3-е изд. М.: Проспект, 2006.

194. Лазаревский Н. И. Русское государственное право. 3-е изд. Т. 1. СПб., 1919.

195. Лазорев Л. В. Правовые позиции Конституционного Суда России. М.: Формула права, 2008.

196. Левакин И. В. Государственное единство России: теоретико-правовое исследование. М., 2003.

197. Левин Я. Д. Суверенитет. СПб.: Юридический центр «Пресс», 2003.

198. Лепешкин А. И. Курс советского государственного права. Т. 1. М.: Юриздат, 1961.

199. Лепешкин А. И. Советский федерализм (теория и практика). М.: Юрид. лит., 1977.

200. Литвинова Г. И., Михалева Н. А. Правовая защита беженцев и вынужденных переселенцев в России // Государство и право. 1992. № 4.

201. Лозбинев В. В. Институт чрезвычайного положения в Российской Федерации (теория, законодательство, практика). М.: Юрид. лит., 2001.

202. Лучин В. О. Конституция РФ. Проблемы реализации. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002.

203. Лучин В. О. Выдающийся юрист, ученый, педагог, организатор науки // Олег Кутафин. Первый по праву. М.: МГЮА имени О . Е. Кутафина, 2011.

204. Лучин В. О., Беленовский В. Н., Пряхина Т. М. Избирательное право России. М.: ЮНИТИ. Закон и право, 2008.

205. Лучин В. О., Боброва Н. А. Конституционный строй России: основные политико-правовые характеристики // Право и политика. 2003. № 10.

206. Лысенко В. Н. Развитие федеративных отношений в современной России. М.: ИСП, 1995.

207. Ляпин И. Ф. Конституционная теория и практика децентрализации государственной власти в России. М., 2011.

208. Магазинер Я. М. Лекция по государственному праву (общее государственное право). Пг.: 18-я Гос. Типография, 1919.

209. Мазаев В. Д. Публичная собственность в России: конституционные основы. М., 2004.

210. Мальцев Г. В., Михалева Н. А., Кузнецов М. Н., Понкин И. В. К вопросу о правовых основах государственной демографической антикризисной политики в России // Право и государство. 2006. № 8.

211. Мамонов В. В. Конституционные гарантии национальной безопасности России. Саратов, 2004.

212. Мамут Л. С. Социальное государство с точки зрения права // Государство и право. 2001. № 7.

213. Манелис Б. Л. Проблема суверенитета и ее значение в современных условиях. Ташкент: Наука, 1964.

214. Манченко П. А. Конституционно-правовой принцип транспарентности деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления в Российской Федерации и зарубежных государствах. М., 2012.

215. Мархгейм К. В., Смоленский М. Б., Яценко И. С. Конституционное право РФ: учебник. СПб., 2003.

216. Махненко А. Х. Государственное право зарубежных социалистических стран. М.: Высшая школа, 1970.

217. Мильчакова О. В. Конституционная юстиция в Хорватии: становление, развитие, основы организации. Монография. М.: ДПК Пресс, 2013.

218. Мильчакова О. В. Конституционный контроль в странах бывшей Югославии. Монография. М.: ДПК Пресс, 2014.

219. Миронов В. Ф., Миронов А. В. Гражданство в Российской Федерации: российские и международные акты. Комментарий законодательства / под общ. ред. В. Ф. Миронова. М.: Норма, 2003.

220. Митюков М. А. Библиография по конституционному правосудию. М.: Волтерс Клувер, 2008.

221. Митюков М. А., Барнашов А. М. Очерки конституционного правосудия. Сравнительно-правовое исследование законодательной и судебной практики. Томск, 1999.

222. Михалева Н. А. Парламентские и президентские выборы в России (в вопросах и ответах). М.: Юркомпани, 2012.

223. Михалева Н. А. Опыт конституционного реформирования в странах СНГ // Конституционно-правовая реформа в Российской Федерации. М.: ИНИОН, 2000.

224. Михалева Н. А. Практикум по конституционному праву стран СНГ. М.: Юрид. лит., 1998.

225. Михалева Н. А. Имплементация норм общего права СНГ в национальное конституционное законодательство // Государство и право на рубеже веков (материалы Всероссийской конференции). Конституционное и административное право. М.: Изд-во ИГиП РАН, 2000.

226. Михалева Н. А. Конституции и уставы субъектов РФ (сравнительно-правовое исследование): монография. М.: Юркомпани, 2013.

227. Михалева Н. А. Конституционное законодательство стран СНГ на современном этапе (динамика развития) // Государство и право. 2004. № 9.

228. Михалева Н. А. Конституционное право зарубежных стран. М.: Юристъ, 1998.

229. Михалева Н. А. Конституционные реформы в странах СНГ // Конституционный вестник. 1994. № 1/17.

230. Михалева Н. А. Правовые проблемы создания Союзного государства России и Беларуси // Государство и право. 2002. № 6.

231. Михалева Н. А., Сукало А. Е. Законодательство государств — участников СНГ по вопросам государственного устройства: сравнительное исследование // Федеративное устройство России: история и современность. Сборник обзоров и статей. М.: Изд-во ППИОН РАН, 1995.

232. Михалева Н. А. Комментарий к Федеральному закону «О гражданстве Российской Федерации». М.: Экзамен, 2003.

233. Михалева Н. А. Конституционная модель государственного устройства в странах СНГ (сравнительно-правовой анализ) // Конституция РФ и развитие законодательства в современный период. Т. 1 (материалы Всероссийской научной конференции). М., 2003.

234. Михалева Н. А. Конституционное право зарубежных стран СНГ. М.: Юристъ, 1998.

235. Михалева Н. А. Координационный механизм согласования интересов Российской Федерации и ее субъектов в сфере правотворчества // Федеративное устройство: реализация Конституции РФ. Сборник аналитических обзоров и рекомендаций. М.: Изд-во ВНИИСЗ РФ, 1995.

236. Михалева Н. А. Опыт конституционного реформирования в странах СНГ // Конституционно-правовая реформа в Российской Федерации. М.: ИНИОН РАН, 2000.

237. Михалева Н. А. Парламентские и президентские выборы в России (в вопросах и ответах). М.: Формула права, 2007.

238. Михалева Н. А. Правовые аспекты современного российского федерализма. Обзор // Федеративное устройство России: история и современность. М.: ИНИОН РАН, 1995.

239. Михалева Н. А. Правовые проблемы создания Союзного государства России и Беларуси // Государство и право. 2002. № 6.

240. Мойсеенко М. Г. Суверенитет РФ. Правовые позиции Конституционного Суда России // Формула права. 2005. № 4.

241. Муниципальное право России. Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция». 7-е изд., перераб. и доп. / под ред. А. С. Прудникова, Е. Н. Хазова, Н. А. Антоновой. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2013.

242. Муниципальное право России. Учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция». 8-е изд., перераб. и доп. / под ред. К. К. Гасанова, Е. Н. Хазова, Л. Т. Чихладзе. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2016.

243. Муниципальное право России: учебник / колл. авторов; отв. ред. В. В. Комарова. М.: КНОРУС, 2017.

244. Муниципальное право РФ: учебник / под ред. Ю. А. Дмитриева. М., 2005. 1196 с.

245. Народовластие в России: очерк истории и современного состояния / под ред. Ю. А. Дмитриева. М.: Юристъ, 1997.

246. Нарутто С. В. Обращение граждан в Конституционный Суд РФ: научно-практическое пособие. Монография. М.: Норма, 2011.

247. Конституционный судебный процесс: учебник для бакалавриата / отв. ред. М. А. Митюков, В. В. Комарова. М.: Норма, 2017.

248. Нарутто С. В. Федерализм и единство государственно-правовой системы. Хабаровск, 2001.

249. Нарутто С. В., Таева Н. Е., Шугрина Е. С. Конституционное право России: учебник. 2-изд., М.: РИОР: ИНФРА-М, 2017.

250. Научно-практический комментарий к Конституции РФ / отв. ред. В. В. Лазарев. 2-е изд., доп. и перераб. М.: Спарк, 2001.

251. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации». М.: Изд. ЦИК РФ, 2003.

252. Никифоров А. В. Конституционно-правовой механизм осуществления федеральной государственной власти на территории РФ. М., 2008.

253. Николаев И. В. Конституционный статус Чувашской Республики. Казань, 2001.

254. Никулина Т. В. Проблемы конституционной ответственности в Российской Федерации и ее субъектах (на примере Республики Коми). Сыктывкар, 2001.

255. Новые конституции стран СНГ и Балтии / сост. Ю. А. Дмитриев, Н. А. Михалева. М.: Манускрипт, 1994.

256. Нольде Б. Э. Очерки русского государственного права. СПб., 1911.

257. Нудненко Л. А. Конституционно-правовой статус депутата законодательного органа государственной власти РФ. СПб.: Юридический центр «Пресс», 2004.

258. Нуркин М. Г. Конституционно-правовые основы взаимодействия органов государственной власти и органов местного самоуправления в городе Москве. М., 2012.

259. Обеспечение прав и свобод человека в современном мире: материалы VI Московской юридической недели, IX Международной конференции (Кутафинские чтения): в 4 ч. Ч. 1. М.: Проспект, 2017.

260. Овсепян Ж. И. Развитие научных представлений о понятии и сущности конституции // Северо-Кавказский юридический вестник. 2000. № 1.

261. Овсепян Ж. И. Становление парламентаризма в России. Ростов н/Д, 2000.

262. Окуньков Л. А. Президент РФ. Конституция и политическая практика. М., 1996.

263. Осавелюк А. М. Вспомогательный аппарат высших органов государственной власти в механизме государства. М., 2006.

264. Осавелюк А. М. Государственные гарантии прав и свобод человека // 20 лет кафедре конституционного (государственного) права зарубежных стран МГЮА им. О. Е. Кутафина: научно-практич. материалы. М., 2010.

265. Осавелюк А. М. К вопросу о международном и государственном регулировании и гарантиях прав и свобод человека // Вестник РГТЭУ. 2010. № 4.

266. Осавелюк А. М. Конституционные и международные гарантии прав и свобод человека // Прокуратура в системе обеспечения конституционной законности: энциклопедия. Серия: Academia / Академия Генеральной прокуратуры РФ; под общ. ред. О. С. Капинус. Т. 2. М.: Новое Время, 2015.

267. Осавелюк А. М. Конституция России и международные стандарты в области прав человека // Интернационализация конституционного права: современные тенденции: монография / под ред. Н. В. Варламовой и Т . А. Васильевой. М.: ИГП РАН, 2017.

268. Осавелюк А. М. Место международных договоров как источников в системе конституционного права // Актуальные проблемы современной науки. Секция «Право и правоприменение»: сборник материалов международной научно-практической конференции, 8 мая 2015 г. / науч. ред. С. Л. Никонович. Тамбов: Изд-во Р . В. Першина, 2015. С. 106–114.

269. Осавелюк А. М. Проблема защиты прав человека современным международным правом // Закон и право. 2010. № 5.

270. Осавелюк А. М. Роль Конституционного Суда в определении места международных договоров в правовой системе в Российской федерации // Материалы VII Международной научно-практической конференции «Судебная реформа в России: прошлое, настоящее, будущее» (Кутафинские чтения). Секция конституционного и муниципального права / под ред. В. В. Комаровой, Г. Д. Садовниковой, С. С. Заикина. М.: Изд. центр Университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА), 2015.

271. Основин В. С. Советские государственно-правовые отношения. М.: Юрид. лит., 1965.

272. Основин В. С. Нормы советского государственного права. М.: Юрид. лит., 1963.

273. Паладьев М. А. Конституционное право человека на честь и достоинство (основания, содержание, защита). Самара, 2006.

274. Палиенко Н. И. Суверенитет. Историческое развитие идеи суверенитета и ее правовое значение. Ярославль, 1912.

275. Парламентские процедуры: проблемы России и зарубежный опыт (материалы научной конференции) / под ред. С. А. Авакьяна. М., 2003.

276. Пастухова Н. Б. Проблемы государственного суверенитета. М.: Норма, 2006.

277. Петухова Н. В. Парламентский контроль в системе народного представительства РФ. М., 2018.

278. Пихов А. Х. Конституционное развитие Кабардино-Балкарской Республики. Саратов, 2005.

279. Плеханов М. В. Конституционно-правовой статус субъектов Федерации. Екатеринбург, 2005.

280. Погосян Н. Д. Счетная палата РФ. М.: Юристъ, 1998

281. Степашин С. В., Столяров Н. С., Шохин С. О., Жуков В. А. Государственный финансовый контроль. СПб.: Питер, 2004.

282. Политические права и свободные выборы: сборник докладов. М.: Институт права и публичной политики, 2005.

283. Постников А. Е. Комментарий к Конституции РФ. М., 1996.

284. Права и свободы личности в современном мире: проблемы конституционно-правового и международно-правового обеспечения // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 1 (74).

285. Правовой статус Президента РФ: учеб. пособие / под общ. ред. Ю. А. Дмитриева. М., 2000.

286. Проблемы науки конституционного права / отв. ред. А. Н. Кокотов, М. И. Кукушкин. Екатеринбург, 1998.

287. Пряхина Т. М. Конституционная доктрина РФ. М.: ЮНИТИ, 2006.

288. Пряхина Т. М. Конституционная доктрина современной России. Саратов, 2004.

289. Пчелинцев С. В. Проблемы реализации положений Конституции РФ об особых правовых режимах в федеральном законодательстве // Журнал российского права. 2003. № 11.

290. Радченко В. И. Государственная целостность РФ. М., 2003.

291. Развитие российского права: новые контексты и поиски решения проблем. III Московский юридический форум. Х Международная научно-практическая конференция (Кутафинские чтения): материалы конференции: в 4 ч. Ч. I. М.: Проспект, 2016.

292. Рудинский Ф. М. Наука прав человека и проблема конституционного права (труды разных лет). М., 2006.

293. Румянцев О. Г. Основы конституционного строя России (понятие, содержание, вопросы становления). М.: Юристъ, 1994.

294. Русинова С. И. Конституционные основы народовластия в СССР / под ред. Б. И. Кожохина. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1980.

295. Русинова С. И. (в соавт.). Советское конституционное право / под ред. С. И. Русиновой и В . А. Рянжина. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1975.

296. Русинова С. И. Государственное устройство социалистических стран Европы. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1966.

297. Садовникова Г. Д. Некоторые направления развития институтов российского парламентаризма // Парламентские процедуры: проблемы России и зарубежный опыт (материалы научной конференции) / под ред. С. А. Авакьяна. М., 2003.

298. Садовникова Г. Д. Органы народного представительства в Российской Федерации: проблемы становления и перспективы развития. М., 2006.

299. Саликов М. С. Международное право и защита прав человека российским Конституционным Судом // Проблемы права. 2003. № 1.

300. Самигуллин В. К. Конституционное право России: курс лекций. 3-е изд. Уфа: РИО БашГУ, 2004.

301. Свешников М. И. Очерк общей теории государственного права. М., 1896.

302. Сергеев А. Л. Конституционная ответственность федеральных органов государственной власти РФ. М.: МГУП, 2007.

303. Сергеев А. Л. Конституционная ответственность федеральных органов государственной власти РФ. М., 2006.

304. Серегин Н. С., Шульгин Н. Н. Гражданское общество, правовое государство и право (круглый стол журналов «Государство и право» и «Вопросы философии») // Государство и право. 2002. № 1.

305. Система органов публичной власти. Сборник научных работ. Т. III / под ред. В. В. Комаровой, В. В. Невинского, А. М. Осавелюка. М.: РГ-Пресс, 2018.

306. Смирнова Е. С. Проблемы правового статуса иностранцев в условиях глобализации. М., 2003.

307. Смоленский М. Б. Конституционное (государственное) право России. Ростов н/Д, 2002.

308. Смоленский М. Б. Конституционное право России. 100 экзаменационных ответов. Экспресс-справочник для студентов вузов. М., 2004.

309. Солонченко И. В. Конституционно-правовая концепция содержания личных прав и свобод в Российской Федерации. Ростов н/Д, 2004.

310. Стандарты Совета Европы в области прав человека применительно к положениям Конституции РФ. Избранные права. М., 2002.

311. Степанов И. М. Советская государственная власть. М.: Наука, 1970.

312. Степашин С. В. и др. Государственная безопасность России: история и современность / под ред. Р. Н. Байгузина. М.: РОССПЭН, 2004.

313. Стрекозов В. Г. Конституционное право России: учебник. М.: Спарк, 2002.

314. Судницын Ю. Г. Национальный суверенитет в СССР. М.: Госюриздат, 1958.

315. Сычев А. П. Конституционно-правовые основы статуса области как субъекта РФ (на примере Новосибирской области). М., 2001.

316. Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1905.

317. Троицкая А. А. Высший Арбитражный Суд: данные удалены. Ч. 2. Конституционные поправки под микроскопом обоснованности и соразмерности // Сравнительное конституционное обозрение. 2014. № 4 (101).

318. Троицкая А. А. Российский Конституционный Суд и проверка поправок к Конституции: как распахнуть приоткрытую дверь // Сравнительное конституционное обозрение. 2016. № 2 (111).

319. Троицкая А. А. Пределы прав и абсолютные права: за рамками принципа пропорциональности? Теоретические вопросы и практика Конституционного Суда РФ // Сравнительное конституционное обозрение. 2015. № 2 (105).

320. Угольникова К. В., Скворцова С. А. Конституционное право РФ: курс лекций. М.: Инфра-М, 2001.

321. Уманский Я. Н. Советское государственное право. М.: Госюриздат, 1959; М.: Высшая школа, 1970.

322. Умнова И. А. Конституционные основы современного российского федерализма. М.: Дело, 1998.

323. Фабричный С. Ю. Муниципальная служба в Российской Федерации: проблемы теории и практики. М., 2005.

324. Фадеев В. И. Депутатский мандат: понятие, принципы и виды // Lex Russica. М.: Изд-во МГЮА, 2008.

325. Фадеев В. И. К вопросу о депутате представительного органа муниципального образования как должностном лице и представителе власти // Lex Russica. М.: Изд-во МГЮА, 2010. № 6.

326. Фадеев В. И. Местное самоуправление в России: исторический опыт и современная практика правового регулирования // Lex Russica. 2014. № 4.

327. Фадеев В. И. Муниципальное право РФ: проблемы становления и развития: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1994.

328. Фадеев В. И. О духовно-нравственных основах народного представительства в России // Конституционное и муниципальное право. М.: Юристъ, 2014. № 3.

329. Фадеев В. И., Варлен М. В. Депутатский мандат в Российской Федерации: конституционно-правовые основы: учебное пособие. М.: Норма, 2008.

330. Фарбер И. Е., Ржевский В. А. Вопросы теории советского конституционного права. Саратов, 1967.

331. Фомина Е. В. Система актов Конституционного Суда РФ. М., 2004.

332. Хабриева Т. Я. Миграционное право России. Теория и практика. М.: Контракт, 2008.

333. Хабриева Т. Я. Национально-культурная автономия в Российской Федерации. М.: Юстицинформ, 2003.

334. Хабриева Т. Я. Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Федерации и субъектов РФ // Федерализм. 2003. № 2.

335. Хабриева Т. Я. Толкование Конституции РФ: теория и практика. М.: Юристъ, 1998.

336. Таева Н. Е. Толкование конституционно-правовых норм в Российской Федерации. М.: Проспект, 2006.

337. Харитонова М. Н. Правовое осуществление конституционного контроля в Российской Федерации: системно-функциональные и федеративные аспекты. М., 2006.

338. Хомина И. С. Институт гражданства РФ: теоретические и практические вопросы. М., 2004.

339. Хрестоматия по конституционному праву: учебное пособие. Т. I: История, теория и методология конституционного права. Учение о конституции / сост. Н. А. Богданова, Д. Г. Шустров. СПб.: Алеф-пресс, 2012.

340. Хрестоматия по конституционному праву: учебное пособие. Т. II: Конституционные основы устройства государства и общества. Конституционные основы правового положения личности / сост. Н. А. Богданова, Д. Г. Шустров. СПб.: ИД «Алеф-пресс», 2014.

341. Хрестоматия по конституционному праву. Учебное пособие. Т. III: Конституционное регулирование территориальной организации власти. Конституционно-правовое регулирование способов и порядка формирования государственных органов. Конституционные основы системы и статуса государственных органов / сост. Н. А. Богданова, Д. Г. Шустров. СПб.: ИД «Алеф-пресс», 2014.

342. Чепунов О. Г. Системное взаимодействие органов государственной власти в Российской Федерации. М., 2011.

343. Червонюк В. И. Конституционное право России: учебное пособие. М.: ИНФРА-М, 2003.

344. Эбзеев Б. С. Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд: учебное пособие для вузов. М.: ЮНИТИ, 1997.

345. Черемных Г. Г. Свобода совести в Российской Федерации / под ред. Ю. А. Дмитриева. М.: Манускрипт, 1996.

346. Чернов С. Н. Правовые проблемы теории и практики конституционного регулирования отношений между Российской Федерацией и ее субъектами. М., 2005.

347. Чертков А. Л. Комментарий к Федеральному закону «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». М.: Юстицинформ, 2006.

348. Чертков А. Л. Комментарий к Федеральному конституционному закону «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации». М.: Юстицинформ, 2006.

349. Чиркин В. Е. Конституционное право РФ. М.: Юристъ, 2004.

350. Чиркин В. Е. Конституционное право: Россия и зарубежный опыт. М.: Зерцало, 1998.

351. Чиркин В. Е. Федерация и ее субъекты: модели разграничения полномочий // Право и политика. 2002. № 1.

352. Чирнинов А. М. Нельзя объять необъятное: предмет доказывания в конституционном судебном процессе (на примере России и США) // Сравнительное конституционное обозрение. 2017 (118). № 3.

353. Чичерин Б. Н. Курс государственной науки. Ч. 1. Общее государственное право. М., 1894.

354. Чичерин Б. Н. О народном представительстве. М., 1866.

355. Шаблинский И. Г. Конституционные реформы в России и принцип разделения властей: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1997.

356. Шаклеин Н. И. Конституционно-правовой статус федерального и региональных парламентов РФ и проблемы его совершенствования: сравнительно-правовое исследование. М., 2011.

357. Шахманаев Ч.-Х. Ш. Конституционноправовой статус Республики Дагестан как субъекта РФ. Ростов н/Д, 2001.

358. Шахрай С. М. Глобализация и правовая система России. СПб., 2003.

359. Шахрай С. М. Глобализация. Государство. Право: теоретико-методологические проблемы (вопросы теории и практики). М., 2003.

360. Шахрай С. М. Конституционное право РФ. М., 2003.

361. Шахрай С. М. Федерализм и конституционное правосудие: проблемы теории, методологии, практики. СПб., 2001.

362. Шашкова А. В. Эволюция правового положения религиозных организаций в Португалии в XIX — начале XXI века // Сравнительное конституционное обозрение. 2015. № 2 (105).

363. Шипов С. В. Теоретико-правовые основы территориальной организации местного самоуправления в Российской Федерации. М., 2005.

364. Шугрина Е. С. Гарантии права на осуществление местного самоуправления. М., 2008.

365. Шугрина Е. С. Контроль за деятельностью и ответственность власти: муниципальный уровень. М., 2008.

366. Шугрина Е. С. Научный вклад ученых Московского государственного юридического университета имени О . Е. Кутафина (МГЮА) в становление и развитие муниципального права // Муниципальное имущество: экономика, право, управление. 2016. № 4.

367. Шульженко Ю. Л. Отечественная наука государственного права (1905 г. — октябрь 1917 г.). М.: ИГП РАН, 2012.

368. Шустров Д. Г. Ограничительная оговорка и тест на пропорциональность в практике Верховного суда Израиля // Сравнительное конституционное обозрение. 2015 (105). № 2. С. 70–95.

369. Вайпан Г. В. Принцип пропорциональности и аргументация в сфере ограничения прав человека: от Р . Алекси к Р . Дворкину и обратно // Сравнительное конституционное обозрение. 2015 (106). № 3.

370. Щетинин Б. В. Проблемы теории советского государственного права. М.: Юрид. лит., 1974.

371. Эбзеев Б. С. Человек, народ, государство в конституционном строе РФ. М., 2005.

372. Эбзеев Б. С., Краснорядцев С. Л., Левакин К. В., Радченко В. И. Государственное единство и целостность РФ. Конституционно-правовые проблемы. М.: Экономика.

373. Эбзеев Б. С., Осавелюк А. М. Основы Конституции РФ: учеб. пособие для общеобразовательных организаций: базовый и углубленный уровни / под общ. ред. Б. С. Эбзеева. М.: Проспект, 2016.

374. Эбзеев Б. С., Осавелюк А. М. Основы Конституции РФ: рабочая программа учебной дисциплины для общеобразовательных и профессиональных организаций: базовый и углубленный уровни / под общ. ред. Б. С. Эбзеева. М.: Проспект, 2017.

375. Ященко А. С. Теория федерализма. Опыт синтетического построения теории государства и права. Юрьев, 1912.

376. URL: http://131fz.ranepa.ru/uploads/files/2016/12/30-12-2016_0.pdf (дата обращения: 24.06.2018).

377. URL: http://ilpp.ru/konkursy/femida/ (дата обращения: 24.06.2018).

378. URL: https://sno-law.kpfu.ru/vsd/ (дата обращения: 24.06.2018).

379. URL: https://vk.com/debatikfu (дата обращения: 24.06.2018).

380. URL: http://ilpp.ru/projects/hesp/ (дата обращения: 24.06.2018).

381. URL: http://www.kulawr.ru/ (дата обращения: 24.06.2018).

382. URL: http://www.rcoit.ru/e-library/books/136/ (дата обращения: 24.06.2018).

383. URL: https://msal.ru/content/nauka/ctudencheskoe-nauchnoe-obshchestvo/vserossiyskiy-konkurs-model-suda-po-konstitutsionnomu-pravosudiyu-imeni-o-e-kutafina/ (дата обращения: 24.06.2018).

384. URL: https://vk.com/snomsal?w=wall-44705115_2658 (дата обращения: 24.06.2018).

2. История и современность науки административного права

§ 1. Наука административного права

Административное право в общественной жизни выступает в нескольких ролях: как отрасль правовой науки, законодательства и как учебная дисциплина. Но если административное право как совокупность юридических норм предписывает соответствующее поведение, то наука административного права исследует нормы административного права, классифицирует и систематизирует их, объединяет в правовые подотрасли, институты и представляет их в определенной системе. Наука административного права выявляет эффективность административного законодательства и практики его применения с учетом того, что материальную базу административного права составляет исполнительная власть, государственное управление.

В связи с изложенным науку административного права следует рассматривать как систему идей, взглядов и представлений о государственно-правовом содержании процессов и явлений, складывающихся в различных сферах исполнительно-распорядительной деятельности государства.

Она раскрывает теоретические положения об отрасли административного права и о предмете ее регулирования. Наука административного права исследует такие правовые проблемы, как сущность государственного управления, его организация в различных областях государственной деятельности, формы и методы осуществления, административно-правовой статус органов исполнительной власти, граждан и организаций, прохождение государственной службы и статус государственных служащих, административный процесс и ряд других.

Нормативную основу науки административного права составляют Конституция, законодательные и иные нормативные правовые акты РФ, регулирующие различные стороны государственного управления. Теоретической основой науки административного права являются философские, политологические и общесоциологические науки, теория права, а также работы отечественных и зарубежных юристов. Методологической основой науки административного права являются диалектический, исторический, сравнительно-правовой, логический, формально-юридический и другие методы научного исследования. Наука административного права вырабатывает конкретные пути оптимизации государственного управления, всего механизма административно-правового регулирования. Она тесно связана с другими отраслями правовой науки и прежде всего с теорией государства и права и конституционным правом, которые содержат базовые категории и принципы для всех отраслей юридической науки.

В процессе накопления и обработки знаний об административном праве используются определенные методологические средства, логико-математические модели, которые помогают обработке этих знаний, превращению их в систему продуманной и понятно изложенной информации. К этим средствам, образующим состав науки административного права, относятся предмет науки, методология науки, система науки, научная терминология и категории науки, отраслевая библиография, история науки.

Говоря о составе науки административного права, нужно отметить, что его основу образуют такие элементы, как предмет, метод и система науки.

Предметом науки административного права являются административные нормы, правоотношения, административно-правовые категории и правоприменительная практика.

При изучении административного права научное познание прежде всего направлено на анализ совокупности юридических норм. Действующие нормы систематизируются, объединяются в институты и подотрасли, складываются в систему административного права.

Наряду с нормами изучаются административные правоотношения — исследуются их субъекты и объекты, юридические факты, виды правоотношений. В науке административного права дается классификация административных правоотношений по ряду оснований: материальные и процессуальные, вертикальные и горизонтальные и др. Однако как нормы административного права, так и административные правоотношения показывают не весь объект познания и не дают полного представления о предмете науки административного права.

Для науки административного права важны и административно-правовые категории. В административном праве к таким знаниям относятся категории «государственное управление», «исполнительная власть», «органы исполнительной власти», «государственная служба», «государственная должность», «административное принуждение» и др. Административно-правовые категории создают каркас устойчивости данной науки и сохраняют ее целостность.

Важной частью предмета науки административного права является практика государственного управления, правоприменительная деятельность органов исполнительной власти (должностных лиц). Наука административного права изучает действующее административное законодательство в тесной связи с жизнью граждан и деятельностью организаций, с работой аппарата управления. Изучая жизнь, ученый может заметить пробелы в законодательстве, указать на необходимость новых дополнительных норм и попытаться их сформулировать.

Предмет науки административного права тесно связан с предметом административно-правового регулирования. Предмет административно-правового регулирования — это вид управленческих общественных отношений, требующий и получающий административно-правовое регулирование. В свою очередь правовые нормы, регулирующие эти отношения и образующие отрасль права, являются предметом познания, в процессе которого формируются знания об административном праве.

Предмет и содержание науки административного права неразрывно связаны с ее методом познания. Метод правовой науки — это система методов познания, которые используются в конкретных юридических науках и составляют их методологическую основу. На методологическую основу опирается также и наука административного права.

Наука административного права использует прежде всего специально-юридический и сравнительно-исторический методы.

C помощью специально-юридического метода осуществляется изучение норм права и правоотношений. Этот метод включает такие приемы, как описание и анализ административно-правовых норм и правоотношений, их объяснение, толкование, классификация и формулирование выводов. Это логические приемы исследования. В рамках формально-догматического метода особенно значительна роль классификации и систематизации. При классификации посредством группировки административно-правовых явлений и понятий сопоставляются эти понятия, что помогает выявить полное представление о каждом из них в отдельности и об исследуемом предмете в целом.

Сравнительно-исторический метод исследования представляет собой исторический подход к анализу и оценке важнейших категорий государственного управления и административно-правовых подотраслей и институтов, т. е. что было вчера, что есть сегодня и что будет завтра. Наука административного права не может игнорировать все то ценное и позитивное, что было накоплено административным законодательством России и практикой и что представляет собой ее вклад в общий потенциал мировой правовой культуры.

Охарактеризованные методы связаны между собой, и каждый из них может применяться в сочетании с другими. Все эти методы имеют общее основание, которое определяется общим свойством того предмета (объекта), который изучается и познается, — административное право.

§ 2. Административно-правовая наука: от камералистики до современности

Наука административного права возникла из так называемых камеральных наук, получивших свое развитие в Германии в XVII веке. Предназначенные служить для практического руководства чиновников административных учреждений того времени, называвшихся камерами, эти науки содержали те сведения, которые были необходимы для осуществления их деятельности, — технические сведения об управлении поместьями и мануфактурами, наставления и регламенты, инструкции и приказы князей.

В XVII–XVIII веках на базе феодальных образований возникают централизованные европейские государства, усиливается центральная власть и создается многочисленный полицейский аппарат, призванный профессионально осуществлять борьбу с преступностью и охранять от нарушений общественный порядок, защищать правящую элиту. Рост и усложнение административных дел и развитие полицейского законодательства сделали необходимым создание управленческой теории. Результатом этой назревшей потребности явилось создание так называемой науки о полиции, которая непосредственно предшествовала науке административного права и теории государственного управления.

Основателями науки полицейского права считаются такие французские и немецкие юристы, как Н. Деламарк, И. фон Юсти и Й. Зонненфельс. Они отграничили ее от других наук о государстве, в частности от внешней и финансовой политики. Ее задачей стало исследование условий, ведущих к безопасности и благосостоянию государства. Вслед за Юсти и Зонненфельсом возникла полицейская литература, создавшая теоретические начала полицейской деятельности. В работах того времени под полицейской деятельностью понималась охрана публичного и гражданского порядка и прав граждан. Полицейская власть государства проявлялась в создании полицейского законодательства, в надзоре, в предупредительных мерах и полицейской юрисдикции¹⁷³.

В начале XIX века начинается новый этап развития науки о государственном управлении. Учеными-государствоведами начала формироваться теория прав человека, от государства стало требоваться, чтобы оно признало неприкосновенность личного достоинства гражданина и его прав. Прежней концепции полицейского государства пришла на смену концепция правового государства, в котором гарантировалась свобода личности от произвола администрации. В правовом государстве феодальной правительственной власти противопоставлялся закон, гарантировалось невмешательство власти в частную жизнь граждан. Методологической основой концепции правового государства стали работы И. Канта, учение об общественном договоре Ж.-Ж. Руссо, теория разделения властей Дж. Локка и Ш. Монтескье.

Наиболее полно и систематизированно в тот период теория государственного управления в условиях правового государства была разработана немецким ученым Лоренцем фон Штейном (1815–1890). Его основные идеи о государственном управлении изложены в семитомном труде «Учение об управлении», первый том которого вышел в 1865 году. Из этого обширного сочинения Л. Штейн составил в 1870 году извлечение в виде отдельной работы, которая была издана на русском языке и вышла в переводе и под редакцией профессора Санкт-Петербургского университета И. Е. Андреевского под названием «Учение об управлении и право управления с сравнением литературы и законодательств Франции, Англии и Германии»¹⁷⁴.

В предисловии к указанной работе профессор И. Е. Андреевский писал, что Л. Штейн, исходя из понятия о государстве как об объединении людей, дает анализ одной из форм государственной деятельности — правительственной, рассматривая эту деятельность как осуществление государственной воли, определенной законом¹⁷⁵.

В работах того времени, в которых рассматривались методологические основы этого учения, отмечалось, что Л. Штейн рассматривал цель государственного управления в осуществлении исполнительной властью государственной воли, закрепленной в законах законодательными учреждениями. При этом непосредственно государственное управление он рассматривал как процесс, посредством которого исполнительная власть стремится приспособить внешний мир к поставленным законом целям государства.

Характеризуя сущность учения Л. Штейна о государственном управлении, необходимо отметить, что под управлением он понимал такую сферу государственной деятельности, посредством которой государственная воля (закон) осуществляется в государственной жизни. Таким образом, по мысли Л. Штейна, управление призвано для осуществления государственной воли, закрепленной в законодательных актах законодательными учреждениями. Сущность и понятие управления состоят в том, что благодаря ему воля государства — закон — получает осуществление в объективно существующих отношениях действительной жизни через посредство силы и деятельности последнего¹⁷⁶.

Труды Л. Штейна оказали значительное влияние на развитие теории государственного управления, наук государственного и административного права и не потеряли своего методологического значения до настоящего времени.

Существенное значение в формировании науки административного права имели работы французских ученых-административистов XIX — начала XX века Де Жерандо, А. Батби, Г. Бартелеми, М. Ориу. Так, в частности, в работе профессора парижского университета Г. Бартелеми «Элементарный трактат об административном праве» (1901), подводившей итоги развития французской науки административного права за прошедшие сто лет, система административного права делилась в целом на три части: в первой анализировались органы управления, во второй — методы и формы их деятельности, в третьей — административные суды и процедура по судебным искам.

Немецкая и французская доктрины административного права складывались в полемике друг с другом, обмениваясь идеями, гипотезами, построениями. Обе доктрины прямо и косвенно влияли на развитие русской науки административного права, видными представителями которой в конце XIX — в первой трети XX века были И. Т. Тарасов, В. Ф. Дерюжинский, В. В. Ивановский, Н. И. Лазаревский, Э. Н. Берендтс, А. И. Елистратов, В. Л. Ковалевский и другие ученые-административисты.

В советский период получили дальнейшее развитие теория административного права, понятие государственного управления как подзаконной исполнительно-распорядительной деятельности государственного аппарата¹⁷⁷. Ученые-административисты И. Н. Ананов, В. А. Власов, С. Берцинский, Ю. М. Козлов, Б. М. Лазарев, А. Е. Лунев, Г. И. Петров, С. С. Студеникин, Ц. А. Ямпольская и ряд других внесли значительный вклад в юридическую теорию государственного управления и разработку его отдельных проблем. Был дан научный анализ понятия, форм и методов государственного управления, актов государственного управления, способов обеспечения законности в государственном управлении и ряда других. В научной литературе административного права утвердилась концепция государственного управления как исполнительно-распорядительной деятельности государственных органов¹⁷⁸.

Так, Ц. А. Ямпольская давала определение государственного управления как исполнительно-распорядительной деятельности Советского государства, которая состоит в непосредственном руководстве проведением законов в жизнь, проверке исполнения законов и других государственных актов, планировании, учете и контроле и находит юридическое выражение в актах государственного управления. Можно отметить, что в своем определении Ц. А. Ямпольская определяет государственное управление как функцию государства и выделяет такие его признаки, как исполнительно-распорядительный характер, направленность на исполнение законов и реализацию путем принятия актов государственного управления¹⁷⁹.

Г. И. Петров характеризовал управленческую (исполнительную и распорядительную, административную) деятельность как практическое осуществление функций Советского государства на основе и во исполнение законов. Ею заняты специальные органы — органы государственного управления¹⁸⁰.

В работе «Теоретические проблемы государственного управления» А. Е. Лунев, констатируя, что в СССР нет разделения властей, отмечал, что это не означает смешения сфер и форм осуществления государственной власти. Каждая система этих органов действует в определенной области и на основе установленных законами и подзаконными актами полномочий. Деятельность органов управления, именуемая исполнительно-распорядительной, включает деятельность, направленную на исполнение законов, и деятельность по реализации властных полномочий, предоставленных органу (распорядительство). Исполняя законы, органы управления распоряжаются — издают властные акты управления¹⁸¹.

Заметным явлением в литературе по административному праву явилась изданная в 1960 году работа И. Н. Ананова «Министерства в СССР», в которой исследовались правовой статус министерств, их структурные подразделения, деятельность коллегии, ответственность министра за его деятельность.

Большим достижением науки административного права явилось издание шеститомного курса «Советское административное право», в подготовке которого принимали участие ведущие советские ученые-административисты. Курс охватывал следующие основные проблемы: методы и формы государственного управления (1977), государственное управление и административное право (1978), управление в области административно-политической деятельности (1979), управление социально-культурным строительством (1980), основы управления народным хозяйством (1981), управление отраслями народного хозяйства (1982).

Так, в книге «Государственное управление и административное право» рассматривались такие вопросы, как сущность советского государственного управления и его принципы, анализировались административно-правовые нормы и регулируемые ими отношения, складывающиеся в сфере управления. В этой книге применительно к анализу советского законодательства был сделан методологический вывод о том, что ряд факторов содержательного и формально-юридического характера позволяет рассматривать категорию «государственное управление» как самостоятельную и отличную от деятельности представительной власти, прокуратуры и суда.

В основе этого разделения лежит то, что функции государства реализуются всеми государственными органами, которые осуществляют единую государственную власть. Однако в рамках такого единства наблюдается известное разделение труда; в основе лежат различия в методах и формах реализации функций государства. Соответственно выделяются самостоятельные виды государственной деятельности. Для каждого из них характерны специфическое назначение, особый субъект — государственный орган, особые методы деятельности (способы осуществления функций государства). В книге выделялись следующие виды советской государственной деятельности: осуществление власти Советами, государственное управление, правосудие и прокурорский надзор.

Основному направлению деятельности каждого вида органов соответствуют определенные, специфические именно для них и осуществляемого ими вида государственной деятельности юридические формы, являющиеся внешним выражением выполняемых ими функций. Высшие органы государственной власти принимают акты высшей юридической силы, органы управления издают акты управления, судебные органы издают особые судебные юридические акты (приговоры, решения, определения, постановления), органы прокуратуры вносят протесты и входят с представлениями.

Деятельность органов управления носит подзаконный, исполнительный и распорядительный характер. Суть ее заключается в исполнении законов и других правовых актов органов государственной власти. Исполнение и распорядительство — основной признак государственного управления как самостоятельного вида государственной деятельности.

В связи с изложенным авторами книги сделан вывод о необходимости различать такие категории, как:

– социальное управление, т. е. деятельность всего государства по упорядочению общественных отношений;

– управление как организационная деятельность, призванная обеспечивать условия для успешного осуществления возложенных на любой орган (организацию) функций;

– государственное управление — деятельность, осуществляемая в общегосударственном масштабе специальными субъектами — органами государственного управления¹⁸².

В следующих книгах этого курса рассматривались отрасли государственного управления в зависимости от сфер жизнедеятельности государства и общества, в которых они осуществлялись. Так, управление народным хозяйством включало управление промышленностью, сельским хозяйством, капитальным строительством, транспортом, связью, торговлей, жилищно-коммунальным хозяйством¹⁸³. Управление в области социально-культурного строительства включало управление в области образования, организации науки, культуры, здравоохранения, социального обеспечения¹⁸⁴. К управлению в сфере административно-политической деятельности относилось управление в области обороны, обеспечения государственной безопасности, охраны общественного порядка, юстиции и ряда других областей¹⁸⁵. При этом в работах с позиций административного права рассматривались задачи управления, система и компетенция органов управления и ряд других вопросов, касающихся организации государственного управления.

В современный период российской государственности вопросы административного права разрабатываются учеными-административистами с позиции новой Конституции, нового российского законодательства, закрепившего принцип разделения властей. Девяностые годы ознаменовались выходом в свет ряда учебников и лекционных курсов по административному праву, авторами которых были Ю. М. Козлов, А. П. Коренев, В. М. Манохин, Д. М. Овсянко, Л. Л. Попов, А. П. Алехин, Б. В. Россинский, Ю. Н. Старилов и другие ученые. Изданные работы традиционно делились на Общую и Особенную части, а схема анализа Общей части включает разделы, посвященные теории административного права, органам исполнительной власти, государственной службе, актам управления и обеспечению законности в государственном управлении.

Одной из первых книг по административному праву на новом правовом материале является учебник Д. Н. Бахраха «Административное право»¹⁸⁶, в котором рассматриваются вопросы деятельности органов исполнительной власти, обеспечения законности в государственном управлении, административной ответственности, административного производства и ряд других важных вопросов административного права.

Интересным и полезным для каждого, изучающего административное право, является написанный в 1998 году Ю. А. Тихомировым «Курс административного права и процесса»¹⁸⁷, который по существу объединил свойства монографического исследования и учебника. Помимо материала, традиционно содержащегося в учебниках административного права, курс содержит обширный дополнительный материал, позволяющий более углубленно изучать предмет. Книга сочетает глубокий теоретический анализ с практическими рекомендациями, исторический подход с современным анализом.

В 1999 году в издательстве «Юристъ» вышел учебник «Административное право», подготовленный профессорами кафедры административного права Московской государственной юридической академии под редакцией заслуженных деятелей науки РФ Ю. М. Козлова и Л. Л. Попова.

В 2007 году Воронежским государственным университетом был издан учебник «Общее административное право» под редакцией Ю. Н. Старилова. В этом учебнике на высоком теоретическом уровне были рассмотрены основные вопросы истории развития этой отрасли права и теории административно-правового регулирования: содержание публичного управления; сущность и основные признаки исполнительной власти; предмет и методы правового регулирования; нормы и отношения; субъекты, реализующие установленный законодательством правовой статус; органы исполнительной власти; государственные служащие; формы и методы управленческих действий; административный процесс.

§ 3. Актуальные проблемы российской науки административного права

Состояние науки административного права в современных условиях связано с кардинальным обновлением административного права, происходящим в настоящее время, и прежде всего с конституционным закреплением разделения властей, переосмыслением и реформированием ее традиционных институтов, постановкой вопросов о необходимости новых правовых подотраслей и институтов.

В связи с этим возникает ряд актуальных теоретических проблем в науке административного права, от правильного анализа которых зависит будущее данной отрасли права.

1. Одной из ключевых проблем в науке административного права является проблема сущности государственного управления и его соотношения с категорией исполнительной власти, которая закреплена в Конституции. Власть исключительно сложное и многоаспектное явление. Современная философия, политология и социология исследуют власть как политическую и общесоциологическую категорию, выделяя при этом субстанциональные основания властных отношений и их существенные признаки, придающие ей объективно-закономерный характер. Однако тема исполнительной власти исследована явно недостаточно. Отсутствует интегральный взгляд на данную категорию, не выявлены особенности данной ветви власти. Заслуживает внимания ученых-административистов категория «единая система исполнительной власти», о которой говорится в ч. 2 ст. 77 Конституции. Эта система образуется федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов Федерации, а также исполнительными органами местного самоуправления. Для понимания соотношения категорий «государственное управление» и «исполнительная власть» весьма важным представляется дальнейшее научное исследование исполнительной власти, ее сущности и основных черт.

Нуждается в новом освещении и вопрос о предмете административно-правового регулирования с учетом включения в него общественных отношений, возникающих в сфере экономики, применения административных регламентов, административного принуждения, в частности мер административной ответственности за совершенные административные правонарушения, административной юстиции, в целом административного процесса.

2. В стране осуществляется административная реформа, связанная с реорганизацией государственного управления и прежде всего исполнительной власти, как федеральной, так и субъектов РФ. Целями этой реформы являются простота и эффективность работы государственных органов, совершенствование отношений между федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов РФ, исполнительными органами местного самоуправления, между государственными органами и хозяйствующими субъектами, а также демократизация управления, его открытость и доступность для граждан. Достижение этих целей требует новых соотношений, с одной стороны, между централизацией и децентрализацией, с другой — между формами и методами правового регулирования разных сфер общественной жизни.

Проведена большая работа по анализу, оценке и упорядочению функций федеральных органов исполнительной власти. Сформирована новая система федеральных органов исполнительной власти, включающая министерства, которые вырабатывают государственную политику в соответствующей сфере и осуществляют нормативно-правовое регулирование, федеральные службы, осуществляющие государственный надзор в различных отраслях управления, правоприменение и административную юрисдикцию, федеральные агентства, предназначенные для управления государственным имуществом и оказания публичных услуг. Изменяется законодательство, определяющее государственное управление на уровне субъектов РФ, а также административные отношения между федеральным центром, регионами и муниципальными органами.

Каким же целям чисто управленческого характера должны служить административные реформы? Назовем некоторые из них, которые обеспечивают:

а) целенаправленное управленческое воздействие органов исполнительной власти, государственного управления на те или иные объекты или процессы в экономической, социально-культурной и административно-политической сферах с целью приведения их в упорядоченное состояние в противоположность хаосу, дикости, невежеству;

б) создание системы и структуры федеральных и иных органов исполнительной власти, устанавливая сферу их деятельности, задачи, функции, полномочия, права, внутреннюю организацию, имея в виду повышение их эффективности, устранение дублирующих, излишних, коррупционных элементов компетенции;

в) разработку правовых стандартов, внутри которых должно осуществляться управление государством и обществом. Это значит, что органы исполнительной власти и их должностные лица осуществляют свою деятельность только в рамках установленных законом общих правил, компетенций, полномочий и выход за их пределы недопустим;

г) достижение оптимального уровня управления государством и обществом с использованием административно-правовых подотраслей и институтов, например государственной службы, административной ответственности, управленческих процедур и юрисдикционных производств. Это значит, что хорошее администрирование должно осуществляться эффективно и экономно. Оно достижимо только при открытости, прозрачности, обоснованности, участии сторон, создании механизма подотчетности, возможности обжалования при принятии и исполнении принимаемых решений;

д) непреложность законного и справедливого обращения с гражданами, создание необходимых условий для реализации прав, свобод и законных интересов личности в управлении, для правомерного поведения, чтобы граждане не становились правонарушителями. Органы исполнительной власти и их должностные лица обладают большой властью в отношении граждан. Получение многих благ (социальные льготы, лицензии, компенсации, пенсии, право заняться бизнесом и т. д.) зависит от администрации. Основная здесь цель — в том, что государство, органы исполнительной власти, должностные лица должны обращаться с людьми справедливо, уважать их права, свободы и законные интересы;

е) позитивную роль административных реформ в создании современного административно-процессуального законодательства, без которого невозможно эффективно бороться с управленческой коррупцией, укреплять законность в деятельности органов государственного управления, исполнительной власти. Давно назрела необходимость в подготовке Административно-процессуального кодекса, который бы помог законному и справедливому рассмотрению управленческих дел позитивной направленности в рамках административных процедур, обеспечивающих жизненные потребности граждан, законные интересы организаций.

В настоящее время требуется научный анализ полученных результатов, а также научная проработка дальнейших направлений реформирования государственного управления в Российской Федерации.

3. В Российской Федерации продолжается реформа государственной службы. Роль государственной службы в стране очень велика. Развитие представлений о системе органов исполнительной власти, повышение эффективности их деятельности, оптимизация компетенции и административно-правового статуса невозможны без параллельного совершенствования законодательства о государственной службе и прежде всего четкого законодательного закрепления этого понятия. Требует дополнительной научной проработки и вопрос о таких видах государственной службы, как военная и правоохранительная служба, и об их особенностях.

Чрезвычайно остро в стране отмечается нехватка профессионально подготовленных молодых кадров в федеральных, региональных, местных органах публичной власти и в бизнесе. Административные реформы и решения должны помочь в открытой, конкурентной, понятной для молодых людей форме привлечь их на работу в органы государственного управления и исполнительной власти, дать возможность понять, почувствовать и увидеть, что социальные лифты работают вне зависимости от каких-либо сил и связей и что их профессиональный рост зависит прежде всего от личных деловых качеств, уровня подготовки, желания и умения работать в интересах людей. И сейчас отбор Администрацией Президента РФ на основе программы «Лидеры России» и всероссийского конкурса управленцев из многих тысяч подготовленных, перспективных, молодых кандидатов позволит уменьшить кадровый «голод» умеющих работать будущих руководителей в разных отраслях и сферах государственного управления, органов исполнительной власти и бизнеса.

4. Актуальной и сложной для науки административного права является проблема административно-правового регулирования в экономической сфере.

В современных условиях при переходе к новой экономической системе концепция командно-административного управления, базировавшаяся на социалистической собственности и едином производственно-хозяйственном комплексе, устарела, вымерла и должна быть коренным образом пересмотрена. Развитие рыночной экономики потребовало создания соответствующей правовой базы. При этом следует отметить, что современное государственное управление экономикой проявляется не столько в форме прямого командного воздействия, сколько в других формах, к которым относятся, в частности, регулирование деятельности хозяйствующих субъектов, стандартизация продукции, работ и услуг, осуществление контрольно-надзорных функций. Эти формы можно отнести к разновидности государственного управления — государственному регулированию. В то же время в Российской Федерации сохраняются отрасли хозяйства, в полном объеме осуществляется прямое государственное управление хозяйствующими субъектами, в частности это атомная энергетика, производство военной продукции, авиа- и судостроение и ряд других.

5. Актуальной в административном праве остается проблема общественного порядка, требующая в условиях функционирования всех форм собственности более глубокого понимания. Этот порядок не возникает спонтанно, в силу одного факта существования рыночных отношений, но устанавливается при активной и разумной государственной деятельности, поддержке соответствующих органов. Предпринимательская деятельность, развитие любых форм собственности возможны при условии, если государство обеспечивает порядок и общественную безопасность, защищает бизнес от коррупции, рэкета, рейдерства, недобросовестной конкуренции, обеспечивает личную и имущественную безопасность и пр. Вместе с тем экономический порядок предполагает для предприятий и объединений всех форм собственности четкие юридические правила, в пределах которых они обязаны действовать. Эти правила должны исключать действия хозяйствующих субъектов, направленные во вред интересам потребителей и государства, а также предусматривать за совершение таких действий юридическую ответственность.

6. В настоящее время актуальна проблема административно-правового регулирования миграционных процессов. Однако специальных работ по данной проблематике написано крайне мало. Между тем в этой области много вопросов, связанных с более точным определением таких понятий, как «беженец», «мигрант», «вынужденный переселенец», с контролем за миграционными процессами, компетенцией Министерства внутренних дел РФ и других государственных органов в этой сфере. Нерешенными остаются теоретические вопросы о связи миграционных процессов с правами граждан, в частности с их правом на свободу передвижения и выбор места жительства и рядом других.

7. Острейшей становится научная проблема, связанная с административным процессом, его пониманием, соотношением с административным судопроизводством, а также проблема административной деликтологии, обусловленной огромным масштабом административных правонарушений. Подготовленные представителями науки и практики проекты соответствующих законодательных актов пока остаются без движения, например Закон «Об административных процедурах».

Поскольку любая наука, в том числе и административного права, может развиваться на трех основополагающих постулатах — что было, что есть и что будет, — то новое поколение ученых-административистов в своих исследованиях не может не обращаться к трудам таких видных ученых советского периода, как С. С. Студеникин, И. Н. Ананов, Ц. А. Ямпольская, Г. И. Петров, Ю. М. Козлов, В. М. Манохин, Н. Г. Салищева, Б. И. Лазарев, М. И. Еропкин и др. Их идеи, концепции, предвидения образуют тот научный фундамент, на котором возможно решение сегодняшних актуальных проблем науки административного права.

3. История науки финансового права

Юридическая наука как основа правового обеспечения развития России означает определение роли права в современном обществе, его предназначение, социальную ценность как регулятора общественных отношений. Это предназначение может быть реализовано только в том случае, если оно способствует решению задач, стоящих перед обществом на современном этапе его развития. В этой связи встают вопросы о том, каковы задачи и роль права, в частности финансового права, в их реализации?

Найти ответы на эти вопросы невозможно без анализа формирования финансового права как науки в России, рассмотрения основных этапов и закономерностей его развития, поскольку именно исторический подход позволяет выявить предпосылки и корни сегодняшних достижений и проблем.

§ 1. Дореволюционный период развития науки финансового права

Предметом науки финансового права является изучение отрасли финансового права, предметом которой, в свою очередь, являются общественные отношения, складывающиеся в процессе формирования, распределения, перераспределения и использования централизованных и децентрализованных фондов денежных средств государством и муниципальными образованиями, а также уполномоченными ими субъектами для достижения общесоциальных целей и задач, стоящих перед обществом.

Рассматривая названую сферу общественных отношений, наука финансового права анализирует и изучает не только создаваемые правовые нормы, направленные на регулирование финансовых общественных отношений с целью достижения поставленных целей и задач, но и их систему, источники, финансовые правоотношения, возникающие в результате воздействия финансово-правовых норм на сферу финансовой деятельности.

Наука должна давать ответы на вопросы о возможном усилении или ослаблении правового воздействия на финансовую деятельность. Другой важной задачей науки является формирование соответствующего уровню рыночной экономики правосознания граждан в целях их финансового образования, понимания особенностей налогообложения, функционирования бюджетной, банковской и иных институтов финансовой системы, а также воспитания необходимости соблюдать финансовое законодательство как важнейшее условие достижения правопорядка в обществе в целом. Немецкий экономист К. Эеберг писал по этому поводу: «Финансовая наука есть область знания, заслуживающая внимательного изучения частью вследствие теоретической важности этого учения для общего образования, частью вследствие широкого применения его к практике. Особенно важное значение имеет она для всех тех, кто прямо — как чиновник или член совещательных и законодательных учреждений — или косвенно — посредством своего права голосования, посредством права собрания или петиций или посредством прессы — может приобрести влияние на общественную жизнь»¹⁸⁸.

Достижению стоящих перед наукой задач способствует использование таких методов исследования названных общественных процессов, как сравнительный, а также исторический подход, позволяющие выявить тенденции возникновения и развития различных общественных процессов и реакции государства на их правовое регулирование. Возникающие в обществе проблемы не ясны без уяснения уроков прошлого, без использования выводов, сформулированных наукой XIX–XX веков.

В истории становления и развития науки финансового права возможно выделение нескольких этапов.

Поскольку финансовое право длительное время развивалось в рамках науки о финансах, кратко рассмотрим основные направления ее развития.

Несмотря на то что некоторые упоминания финансов мы находим в Законах ХII таблиц, законах Хаммурапи, «Русской правде», Великой хартии вольностей (1215), в рассуждениях Фомы Аквинского, по общему признанию финансовая наука возникает одновременно с политической экономией в XV столетии в городах Северной Италии, переживавших экономический подъем и культурный рост в то время. Последующие годы были ознаменованы работами Ж. Бодена, Т. Гоббса, Дж. Локка, Ф. Юсти, Й. Зонненфельса и др. Ф. Юсти в 1766 году издает первое методическое сочинение «Система финансового хозяйства», в котором изложены основные положения финансовой науки. По мнению И. И. Янжула, Ф. Юсти является отцом финансовой науки. В 1768 году издается работа министра финансов Австрии Й. Зонненфельса «Основные начала полиции, торговли и финансов», которая была издана в большинстве европейских стран, в том числе многократно переиздавалась в России. Значительное влияние на развитие финансовой науки оказали работы Ш. Л. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, И. Канта, а особенно А. Смита и Д. Риккардо.

Развитие политической экономии в XVIII веке явилось основанием для выделения из ее состава финансовой науки в XIX веке и разработки такими учеными, как К. Г. Рау, чей учебник «Основные начала финансовой науки» шесть раз переиздавался в России и чья структура, включающая общие начала финансовой науки, государственные расходы, государственные доходы, государственный кредит, бюджет, организацию финансового управления, использовалась в финансовой науке иных европейских стран, включая Россию. «Переход от абсолютизма к конституционному управлению, связанному с рассмотрением и утверждением бюджета народными представителями, обусловил необходимость разработки бюджетного права. Бюджет, финансовое управление и контроль… превратились в важные составные части финансовой теории»¹⁸⁹. Среди европейских ученых XIX века финансовую науку разрабатывали А. Вагнер, Э. Сакс, К. Менгер, Ф. Нити, Л. Косс, А. Пигу, К. Маркс К. Эеберг. Существенный вклад в развитие теории финансового права внес известный немецкий ученый Г. Еллинек, чья работа «Бюджетное право» была издана в России в 1906 году. В этой работе ученый определил бюджет как централизованный финансовый фонд государства, который создается на основе парламентского закона и направлен на удовлетворение индивидуальных и национальных интересов, развивающихся в направлении прогресса. Суть данного определения и в настоящее время не оспаривается учеными.

Во Франции наиболее известная работа по финансовому праву была опубликована Г. Жезом — «Общая теория бюджета», которая в 1930 году вышла в свет в нашей стране. Ученый критически оценивал деятельность представительного органа власти в процессе разработки и принятия бюджета и писал по этому поводу: «Опытом доказано, что законодательные собрания, особенно в демократических странах, относятся расточительно к народным деньгам. Они очень легко поддаются всяким гуманитарным побуждениям и подчиняются интересам выборной рекламы... Таким образом, проблема может быть выражена в следующих словах: парламент расточителен, некомпетентен и безответственен»¹⁹⁰. Во второй половине XX века идеи Г. Жеза будет развивать П. Годме, чья работа в целом посвящена проблемам финансового права, под которым он понимает «отрасль публичного права, предметом которой являются нормы, регулирующие государственные финансы»¹⁹¹.

Наука о финансах в России на рубеже XIX–XX веков развивалась на европейском уровне, и ее рекомендации учитывались не только в политике государства до Октябрьской революции, но и вплоть до 30-х годов XX века.

Профессор Л. В. Ходский очень емко охарактеризовал российскую финансовую науку конца XIX — начала XX века: «Что касается истории финансовой науки в России, то она не может похвастаться богатством и оригинальностью. Тем не менее уже в начале ХIХ в. у нас появился трактат по финансовой науке, заслуживающий значительного внимания: “Опыт теории налогов” Н. Тургенева (1818). В 40-х гг. вышел курс профессора И. Горлова “Теория финансов” (1841). В 80-х гг. появляется обширный курс профессора В. А. Лебедева “Финансовое право” (1882–1885). Труд В. А. Лебедева представляет самое обширное и подробное изложение финансового права на русском языке. Из современных университетских преподавателей финансовой науки в России наибольшей известностью за свои “курсы” науки пользуются академии И. И. Янжул и профессор И. Х. Озеров. Профессор П. П. Мигулин обогатил финансовую литературу незаменимым капитальным трудом, посвященным русскому государственному кредиту (П. П. Мигулин “Русский государственный кредит”)… А. А. Исаев среди своих многочисленных трудов также имеет работы, посвященные финансам (”Очерки теории и политики налогов” и “Наши финансы и подоходный налог”). Упомяну еще профессора из Киева — Н. Яснопольского (“О географическом распределении государственных доходов и расходов в России в 1890–1897”).

Из представителей науки, выдвинувшихся и на поприще финансового управления и законодательства, в истории русских финансов оставил о себе память как министр финансов и председатель комитета министров профессор Киевского университета Н. Х. Бунге. С учреждением Государственной Думы в качестве председателя бюджетной комиссии почетную известность приобрел профессор Харьковского университета М. М. Алексеенко. В последние 10–15 лет в русской финансовой литературе заявили о себе ценными трудами многие молодые ученые. Они посвящают свои специальные учебные работы темам финансового хозяйства иностранных государств. К этой группе относятся… П. Гензель, М. И. Фридман, В. Твердохлебов, М. А. Курчинский… В числе представителей новейшей финансовой русской литературы следует упомянуть также М. Боголепова… и Л. Н. Яснопольского.

Нельзя не отметить, что замечаемое в последнее время оживление в области финансовой науки в значительной мере вызвано переменой в политическом строе России и привлечением выборных представителей населения к финансово-экономическому строительству»¹⁹².

В дореволюционной России уделялось самое серьезное внимание финансовому образованию, в университетах читался соответствующий курс. Недостаточное понимание и знание процессов, протекающих в финансовой сфере, самым негативным, а иногда катастрофическим образом отражаются на жизни всего общества. О важности финансового образования профессор И. И. Янжул писал: «…большее или меньшее знакомство с финансовой наукой составляет повсюду безусловную необходимость для каждого образованного человека»¹⁹³.

В то же время сама наука о финансах начала формироваться в XVIII веке, отделившись от такого научного направления, как камералистика, под которой понимались знания об управлении «камерой», т. е. частным имуществом государства. Среди наиболее значимых в области камералистики можно назвать работы немецкого ученого Й. Зонненфельса, которые многократно издавались в России. В одной из них автор писал: «…Наука, до государственных доходов принадлежащая, показывает, каким образом оные всем выгодные должны быть собираемы и управляемы»¹⁹⁴.

Камералистика преподавалась в ряде российских университетов (Санкт-Петербург, Казань, Харьков) на отделениях камералистики юридических факультетов, просуществовавших до 1863 года, что имело целью подготовку специалистов в хозяйственной и административной областях.

Выделившись из камералистики, наука о финансах заняла в России заметное место в системе наук о государственном благоустройстве. Российская финансовая наука формировалась под влиянием западных научных воззрений на природу финансов, на необходимость их правового регулирования и использования их государственной властью для достижения своих целей и задач. Наибольшее влияние оказали работы А. Смита, Д. Риккардо и других европейских исследователей. Вместе с тем российская наука XVIII–XIX веков отличается активными научными разработками теории налогов, денег, кредита, государственного долга, публичных финансов и т. п.

Среди наиболее заметных, оказавших серьезное влияние на дальнейшее развитие российской науки о финансах, можно назвать работы: И. Т. Посошкова — «Книга о скудности и богатстве»¹⁹⁵, В. Н. Татищева — «Краткая российская география»¹⁹⁶, А. Я. Поленова — «О крепостном состоянии крестьян в России», где впервые был употреблен термин «налог»¹⁹⁷. Нельзя не назвать работу И. А. Третьякова «О причинах изобилия и медлительного обогащения государств как у древних, так и у нынешних народов»¹⁹⁸, которая вышла в свет за четыре года до публикации фундаментального труда А. Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776). Представления о значении финансов в обществе развивали С. В. Десницкий, А. Н. Радищев, П. И. Шувалов, П. И. Ягужинский.

Следует согласиться с выводом о том, что финансовое право в нашей стране «зародилось в недрах экономических и политических наук»¹⁹⁹. В. Н. Татищев, проводя классификацию наук, выделял домоводство — экономическую науку, изучавшую частные финансы, и политику — «науку государственную». Вопросы, относящиеся к публичным финансам, В. Н. Татищев относил к политической науке, о чем он писал в посланной в Сенат записке «О мудрости економии, яко части политической»²⁰⁰.

М. В. Ломоносов, составляя учебный план Московского университета, предусмотрел изучение политики и российской юриспруденции, в которых и должны были рассматриваться вопросы о финансах²⁰¹. Финансовая наука преподавалась и в Царскосельском лицее.

На развитие науки о финансах оказали влияние идеи меркантилизма. Поскольку в понятие коммерции включались такие, например, вопросы, как пошлины, подати, управление промышленным предприятием и т. п., в течение длительного времени финансовые вопросы рассматривались в курсе науки о коммерции. Характерным для того времени считается рассмотрение развития торговли во взаимосвязи с укреплением государственного хозяйства и общественного благополучия, а также с политической реформой в России. Российский просветитель Н. И. Новиков делает вывод о прямой зависимости коммерции и свободы: «Влияние торговли в государстве оказывается преимущественно в следующем: 1) произведении кредита, 2) обращении денег, 3) относительного богатства, 4) в умножении процветания прилежания, 5) государственной экономии, 6) в роскоши, 7) в нравственном просвещении и уточнении народа… 10) в свободе»²⁰². Следует согласиться с выводом А. Н. Козырина о тесной связи науки со свободомыслием, что было «характерной особенностью становления финансовой и финансово-правовой мысли в России»²⁰³. Н. И. Тургенев писал, что политическая экономия, которая включала основы науки о финансах, «родилась вместе с конституционною свободою народов Европы»²⁰⁴. Эти особенности атмосферы формирования науки о финансах, финансового права отразились на преподавании названных учебных курсов в университетах.

Самостоятельно курс финансового права в Московском университете был разработан и прочитан профессором Н. С. Васильевым²⁰⁵.

Как отмечалось ранее, в течение длительного периода наука о финансах, финансовое право, политическая экономия рассматривались как единое целое, не разделялись на отдельные дисциплины, а отождествлялись. Профессор Московского университета И. Х. Озеров писал: «Финансовая наука принадлежит, с одой стороны, к циклу экономических наук, с другой — к наукам правовым… Финансовая наука и есть наука о хлебе насущном, о том, почему население сыто или голодно, почему оно имеет хлеб или не имеет его»²⁰⁶. Академик И. И. Янжул отмечал, что «главное место в науках административных отводится наукам хозяйственным, среди которых и наука государственного хозяйства или, по установившейся терминологии, наука о финансах, или финансовое право»²⁰⁷. В то же время он выделял отличительные черты этих наук и писал, что, в отличие от финансовой науки, финансовое право — «это совокупность законодательных постановлений о финансовом устройстве и финансовом управлении государства»²⁰⁸. Если финансовое право изучает, каким образом государство зарабатывает средства, то финансовая наука на основании данных финансового права как науки и государственных хозяйственных законов вырабатывает общие правила о том, как государство должно зарабатывать средства. Финансовое право, по мнению ученого, предназначено создавать такие нормы, которыми правительство могло бы руководствоваться в будущей политике.

Представители Ярославской школы финансового права, в первую очередь И. Т. Тарасов — профессор Демидовского юридического лицея, различали финансовое право как отрасль законодательства и как направление юридической науки. Ученый писал: «Положительное финансовое право есть совокупность положений, определяющих государственно-хозяйственную сферу у данного народа в данную эпоху. Источниками этого права служат законы, административные распоряжения и обычаи… Наука финансового права есть наука о правовых нормах, определяющих сферу государственного хозяйства… Наука финансового права как теория должна представлять собою нечто постоянное, твердо установившееся, хотя и не лишенное тех элементов развития, которые необходимы каждой науке. Финансовое же право данного государства есть только отражение действительности, реального применения начал науки финансового права в данное время»²⁰⁹.

Для содержания первых учебников по финансовому праву характерно сочетание собственно правовой материи с изложением экономической сути рассматриваемых явлений. Такая традиция в определенной мере сохранилась и в настоящее время, когда изложению правовых вопросов предшествует экономический анализ рассматриваемых категорий и явлений. Поскольку экономика и право соотносятся как содержание и форма, рассмотрение правовой формы нельзя отрывать от экономического содержания явления, облекаемого в эту правовую форму, что позволяет всесторонне, комплексно и наиболее четко и глубоко отразить в праве потребности экономического развития страны, политики государства в финансовой сфере в целях совершенствования финансовых правовых норм. И. Т. Тарасов писал, что «в науке финансового права правовой, политический и экономический элементы нераздельны. В ней анализ законов хозяйственных явлений и анализ правовых норм идут рука об руку. Эта наука учит не только тому, что есть и почему оно происходит, но тому, что в этой области согласно с экономическими законами, с значением и целью государства и с понятиями о правде и справедливости»²¹⁰.

История науки финансового права, как и любой другой общественной политической науки, представляет собой историю развития научных школ, борьбы научных воззрений, политических интересов, позиций ученых, научных работников, политических деятелей, отражаемых в монографиях, принимаемых законодательных актах, организационных мероприятиях, учебных планах юридических факультетов университетов и других учебных заведений. В наибольшей мере о развитии науки финансового права, ее предмета можно судить по научному наследию российских ученых и государственных деятелей, чьими усилиями сформировалось и развивается финансовое право.

Одной из самых заметных политических фигур первой половины XIX века был М. М. Сперанский (1772–1839).

Начало века в России характеризуется переходным периодом к формированию капиталистических отношений, что отразилось на активном развитии фабричного производства, строительстве железных дорог, укреплении финансовой системы страны в целом. Новые явления общественной жизни объективно обусловили необходимость проведения, в частности, реформы государственного управления. В результате проведенной реформы по проекту, предложенному М. М. Сперанским, был создан Государственный совет, который являлся совещательным органом при разработке законов и должен был обеспечивать единообразие принимаемых юридических норм и следить за тем, чтобы в законодательстве не было противоречий. Подвергся преобразованиям и государственный аппарат: вместо коллегий создавались министерства, в том числе Министерство финансов. Проблемы в области государственных финансов обусловили особое внимание Александра I к вопросам формирования бюджета страны. М. М. Сперанскому поручается формирование основных принципов бюджетного законодательства. Помимо этого направления, М. М. Сперанский уделяет внимание и налоговой системе. В частности, им предложено отказаться от винных откупов, непроизводительных государственных расходов и привести расходную часть бюджета в строгое соответствие с доходами страны. М. М. Сперанским был разработан «План финансов», утвержденный манифестом императора²¹¹, который включает две части: о временном устройстве финансов на 1810 год (общие начала, «на коих основаны меры предлагаемые», и способы соразмерности в приходах и расходах на 1810 год, т. е. «изложение самых мер и образ их исполнения»); о постоянном устройстве финансов на будущее время с 1810 года:

1) о расходах;

2) о доходах;

3) теория монетной и кредитной систем;

4) об управлении финансами.

Несомненным достоинством данной работы является ее теоретико-прикладной, комплексный характер, проявляющийся в сочетании экономического и юридического анализа рассматриваемых явлений, а также, помимо теоретического, имеет прикладное назначение, в котором сформулированы конкретные предложения о развитии финансовой системы страны в целом, принципы, которые должны быть положены в основу финансовой политики государства, включая вопросы соответствия доходов и расходов, государственного долга и источников его погашения, развития денежно-кредитной системы страны, а также системы управления финансами путем реформирования государственного аппарата, включая совершенствование деятельности Министерства финансов, т. е. все те вопросы, которые в полной мере относятся к предмету финансового права.

Свою работу М. М. Сперанский начинает с общих начал, которые, по его мнению, должны быть положены в основу финансового устройства и которые не потеряли своей значимости и в современных условиях развития нашей страны, в частности он отмечает:

1) главное расстройство в финансах есть несоразмерность расходов с приходами;

2) соразмерность восстанавливается двумя способами: сокращением издержек и преумножением доходов;

3) сокращение издержек должно быть основано на том правиле, чтобы все необходимые издержки сохранить, полезные отложить, а излишние вовсе прекратить;

...9) приумножение доходов в постоянной системе финансов может быть произведено:

– лучшим распределением налогов;

– удобрением разных экономических источников, как то: лучшим устройством казенных имений, винных и соляных сборов и проч.

Одним из известных и значимых трудов начала XIX века является работа Н. И. Тургенева (1789–1871) «Опыт теории налогов» (1818), о которой положительно отзывались и во второй половине века. Например, И. И. Янжул писал: «Ели бы это сочинение было в свое время издано на языке более распространенном в Западной Европе, оно заняло бы видное место между лучшими в начале XIX в. трудами по теории налогов и осталось бы на них не без влияния… Книга его подробно трактует все вопросы о налогах, начиная от их происхождения и источника до описания различных видов и общего действия… По условиям того времени и состоянию самой финансовой науки на Западе, сочинение Тургенева долго оставалось у нас своего рода оазисом в пустыне»²¹².

В основе этой работы лежат, и это отмечали современники, основные достижения западноевропейской науки о финансах. Так, в первой главе о происхождении налогов Н. И. Тургенев делает вывод, что существование налогов служит признаком образованности государства: «По способу назначения, распределения и обирания налогов можно судить о сведениях, распространенных в народе; по количеству собираемых налогов — о богатстве его: две главнейшие черты, означающие образованность и просвещение»²¹³. Подчеркивая объективный характер существования налогов в обществе, ученый в работе дает их следующее определение: «Налоги суть средства к достижению цели общества или государства, т. е. той цели, которую люди себе предполагают при соединении своем в общество или при составлении государств»²¹⁴. Основываясь на этом определении, автор выделяет такой признак налогообложения, как согласие народа на взимание налогов. «На сем основывается и право правительства требовать податей от народа. Люди, соединившиеся в общество и вручив правительству власть верховную, вручили ему вместе с сим и право требовать налогов»²¹⁵.

Во второй главе — «Главные правила взимания налогов» — Н. И. Тургенев отмечал, что поскольку налоги повсеместно сделались основным источником доходов государства, постольку правительство обязано стремиться к усовершенствованию государственного управления в этой сфере, обязано «пещись об истинных выгодах государства, кои состоят не в том, чтобы правительство получало сколь возможно более дохода, но в том, чтобы доход сей был сколь возможно менее обременителен для народа, на коем основывается истинное величие и слава правительства»²¹⁶. Достижение этих целей возможно только при условии соблюдения таких, по мнению автора, правил:

1) равное распределение налогов между гражданами соразмерно их доходам;

2) определенность налогов означает, что «количество налога, время и образ платежа должны быть определены, известны платящему и независимы от власти собирателей»;

3) собирание налогов «в удобнейшее время»;

4) налог должен быть взимаем с дохода, и «притом с чистого дохода, а не самого капитала, дабы источники доходов государственных не истощались».

В последующем на основе глубокого исторического анализа в работе дается характеристика различных видов налогов в различных странах и в России в том числе, а также о собирании налогов специальными государственными органами.

Сформулированные в работе выводы и положения не только оказали влияние на развитие представлений о налогах и их правовом регулировании среди ученых XIX века, но и сохранили свое значение и актуальность в современных условиях проводимой налоговой реформы в нашей стране.

Общественные процессы в России в начале XIX века обусловили круг проблем, рассматриваемых и осмысливаемых наукой финансового права, включая вопросы государственных доходов, расходов, денежно-кредитной системы, налогообложения, которым посвящены названные выше работы М. М. Сперанского и Н. И. Тургенева. В то же время наличие значительного бюджетного дефицита в первой половине века обусловили пристальное внимание к проблемам государственного долга и методам его погашения. Наиболее значимым трудом в европейской финансовой науке, посвященным проблематике государственного кредита и государственному долгу как его следствию, признается работа М. Ф. Орлова (1788–1842 гг.) «О государственном кредите» (1833). Несмотря на то что работа была опубликована в период проводимой министром финансов Е. Ф. Канкриным финансовой реформы, но и до настоящего времени М. Ф. Орлов признается основоположником учения о государственном кредите.

Оригинальна структура работы, состоящая из первой главы, посвященной общим рассуждениям о теории государственного кредита, второй главы, названной «Франция (опыт отрицательный)», и третьей главы — «Англия (опыт положительный)».

Особое значение имеют выводы автора о понятии государственного кредита. Подчеркивая, что «кредит вообще есть не что иное, как изобретенный способ для удобнейшего обмена ценностей», М. Ф. Орлов делает принципиальное заключение, что «кредит разделяется на кредит частный и кредит публичный, или государственный»²¹⁷. Предлагаемое деление позволило сформулировать их отличительные черты и охарактеризовать государственный кредит как публичный по своей сути. Рассматривая государственный кредит как важнейший источник государственных доходов наряду с налогами, автор показывает, с одной стороны, взаимосвязь и взаимообусловленность названных источников при их использовании в реализации финансовой политики в стране («Вся наука финансов состоит в том, чтоб оба сии средства... поставить в совершенное равновесие таким образом, чтоб налоги не водили кредиту, а кредит облегчал налоги»), а с другой — обосновывает их принципиальные отличия («...свойство налога есть насилие, а свойство займа — свобода»)²¹⁸. Автор последовательно обосновывает преимущества использования государственного кредита для получения дополнительных доходов в бюджет страны по сравнению с усилением налогового бремени, обращая внимание на то, что государственный кредит позволяет наряду с иными положительными последствиями для государства стабилизировать денежное обращение в стране. «Сокровища приобретаются или насилием²¹⁹, или бережливостью²²⁰»²²¹.

Вторая половина XIX века ознаменована активным развитием научной мысли и появлением интересных исследований проблем финансового права. Если рассмотренные ранее работы посвящены лишь некоторым проблемам функционирования финансовой системы и ее правовому регулированию, то в последующем появились труды, которые являются первыми учебниками по финансовому праву, которые отличаются системностью и в которых дается понятие предмета, характеризуются отдельные институты финансового права. В 1841 году публикуется первый российский учебник по финансовой науке²²². Позднее приобрели известность труды профессора Московского университета Ф. Б. Мильгаузена²²³, профессора Новороссийского университета в Одессе И. Ю. Патлаевского²²⁴, профессора Московского университета И. И. Янжула²²⁵, профессора Санкт-Петербургского университета В. А. Лебедева²²⁶, профессора Демидовского юридического лицея Ярославля А. А. Исаева²²⁷, И. Х. Озерова²²⁸ и др.

С. И. Иловайским издан учебник финансового права, который многократно переиздавался (пятое, посмертное издание было осуществлено в 1912 году).

Структура учебника соответствовала структуре читаемого им учебного курса и включала следующее. Глава первая носила общий характер и была посвящена характеристике финансового хозяйства и финансовой науки, включая историю ее развития за рубежом, а также в России. Последующие главы с позиций сегодняшнего уровня развития науки можно отнести к Особенной части финансового права: государственные расходы, государственное бюджетное (и финансово-законодательное) устройство, государственное финансово-административное устройство, государственное кассовое устройство, государственное финансовое (счетное, отчетное, контрольное) устройство.

Как отмечалось ранее, значительное влияние на развитие науки финансового права оказало издание курса финансового права немецкого профессора К. Эеберга. Для него характерно следующее. Во введении дается общая характеристика финансов, государственного управления финансами, финансовой науки, а также ее история.

Изложение курса начинается с первой части, посвященной государственным расходам, и эта традиция будет продолжена в российской финансовой науке. Вторая часть посвящена общему пониманию государственных доходов, различным их видам, включая налоги. Третья часть посвящена учению об организации финансового управления и о задолженности, включая вопросы государственного кредита, долга, денежного обращения и др.

Примерно такая же структура курса финансового права характерна для учебника Д. Львова, экстраординарного профессора Императорского Казанского университета²²⁹.

Одним из основных вопросов, обсуждаемых в научной среде в то время, был вопрос о сущностной природе финансового права и его месте в российской системе права конца XIX — начала XX века.

С. И. Иловайский признавал самостоятельный характер финансового права как отрасли знаний, «имеющей свою особую область исследований», и возражал против того, чтобы отождествлять предметы финансового права и политической экономии. По мнению С. И. Иловайского, если политическая экономия изучает отношения в сфере частного хозяйства, то финансовая наука рассматривает хозяйственную деятельность различных общественных организмов, в первую очередь государственные доходы и расходы, что влечет за собой изучение финансового законодательства и управления, включая устройство высших и низших финансовых органов²³⁰.

К числу замечательных представителей финансового права относится В. А. Лебедев, профессор Санкт-Петербургского университета (1833–1909), учениками которого являлись Л. В. Ходский и И. Х. Озеров. Основным его трудом стала работа «Финансовое право» (1882–1885), которую современники называли финансовой энциклопедией и которая была переведена и издана во многих европейских странах. Высокой оценки у современников работа удостоилась тем, что в начале следуют рассуждения о понятии финансовой науки и финансовом праве, их соотношении, предмете исследования на основании исторического очерка развития понятий о финансах и финансовой науке, а также рассматриваются ее составные части. В. А. Лебедев отмечает, что финансовая наука и финансовое право имеют один и тот же предмет, но они различаются только по способу его рассмотрения. Такой подход был характерен, как мы уже отмечали, для того времени. Вместе с тем начиная с 1884 года во всех университетах на юридических факультетах создавались кафедры финансового права. Этим обусловлены необходимость чтения соответствующих курсов и подготовка учебных пособий именно по финансовому праву.

Рассмотренные в первой половине работы проблемы возможно отнести к Общей части финансового права. Например, В. А. Лебедев сформировал свою систему финансово-правовой науки, в которую включил разделы: обзор государственных потребностей, понятия о финансовом хозяйстве и финансовых учреждениях; обозрение государственных доходов и повинностей; изложение устройства земского и общинного финансового хозяйств; рассмотрение способов покрытия чрезвычайных потребностей. В дальнейшем автор пишет о «государственных потребностях и организации их удовлетворения», а в заключении — о государственных доходах в целом и об отдельных их видах в частности.

Подобный подход позволяет акцентировать внимание главным образом на государственных расходах в сравнении с государственными доходами. Приоритет государственных расходов означает, что государство мобилизует доходы не для обогащения, а лишь для покрытия расходов на текущий год. В этом состоит основное отличие публичных финансов от частных. Этот вывод не только не устарел, но в настоящее время приобретает особую актуальность в условиях выработки финансовой, бюджетной политики государства. Важным выводом также является положение о необходимости включения в предмет финансового права «хозяйств общественных союзов, земств, общин». В настоящее время современная наука финансового права доказывает, что к предмету финансового права должны быть отнесены общественные отношения, складывающиеся в процессе формирования и распределения фондов денежных средств, предназначенных для удовлетворения общесоциальных потребностей, включая муниципальные финансы, т. е. имеющие публичный характер, предназначение и т. п.

В. А. Лебедевым были опубликованы и иные труды, ставшие знаменательным этапом в развитии науки финансового права²³¹.

Единственным академиком — представителем финансовой науки и науки финансового права был И. И. Янжул (1846–1914). Главным его трудом стала работа «Основные начала финансовой науки: учение о государственных доходах» (1899).

Определяя место финансового права в системе общественных наук, И. И. Янжул отмечает стремительный рост значения финансовой науки, произошедший в XIX веке. «И это вполне естественно ввиду того всестороннего значения, которое имеют финансы для экономической, политической и культурной жизни страны. Состоянием финансов в настоящее время измеряется самое могущество государств… финансы являются мерилом благосостояния страны, мерилом цивилизации»²³². И. И. Янжул подчеркивал, что именно с помощью финансов можно познать истинный смысл исторических явлений: «Финансы, одни финансы дают часто внутренний смысл исторических событий, внешнее выражение которых носит даже совершенно иной характер»²³³.

Структура курса финансового права, читаемого И. И. Янжулом, традиционна для того времени. Вступление, иными словами, Общая часть финансового права, включает такие принципиальные по своему значению вопросы, как: значение и сущность финансовой науки, ее место среди других наук, ее система, а также история развития. Отдел первый работы «Государственные имущества» включает: государственные земли, государственные леса (доходы, связанные с их использованием). Отдел второй — «Регалии» — включает: государственные промыслы, железные дороги, регалии юридические (почтовая, телеграфная, горная, монетная), регалии фискальные (соляная, табачная). Отдел третий — «Подати и налоги» — включает: общее учение о налогах, оценочные или прямые налоги, налоги на роскошь, косвенные налоги, акцизы. Четвертый отдел — «Пошлины» — включает: гербовые, крепостные или явочные пошлины, пошлины с наследства.

Основные выводы данной работы по каждому из названных разделов сохранили свою научную ценность и до настоящего времени.

Помимо названных ученых, в конце века были опубликованы интересные исследования Н. Алышевского «В память В. А. Татаринова. О прошлом и нынешнем устройстве государственного контроля в России» (1881), И. С. Блиоха «Финансы России XIX столетия» (т. 1–4, 1882), В. А. Саковича «Государственный контроль в России. Ч. 1, 2» (1896) и др.

Как видим, одним из принципиальных вопросов, обсуждаемых в юридической науке, был вопрос о самостоятельном характере финансового права. Практически в каждой из названных нами работ авторы стремятся высказать свою позицию по данной проблеме.

К началу ХХ века сформировались две позиции о самостоятельном характере финансового права, которые и до настоящего времени находят своих сторонников и противников.

А. И. Елистратов, специалист в области публичного права, не отказывая финансовому праву в самостоятельности, отмечал тесную связь финансового и административного права, обращая внимание на то, что общественные отношения, возникающие в сфере государственного управления, одновременно являются предметом одной и другой отраслей права²³⁴.

Г. Ф. Шершеневич, стоявший на позиции административистов, отмечал, что из области внутреннего управления выделяется по своему практическому значению финансовое право как совокупность норм права, определяющих способы приобретения и расходования государством материальных средств, необходимых для осуществления им своих задач. Сюда же относятся и нормы права, определяющие финансовое хозяйство союзов публичного характера, подчиненных государству, — городов, земств и др. По существу финансовое право есть часть административного права²³⁵.

Такой же точки зрения придерживался и Э. Н. Берендтс, который выделял в качестве самостоятельных науки политической экономии, государственного права, уголовного права и гражданского права²³⁶.

Точку зрения о самостоятельном характере финансового права высказывал А. Н. Зак²³⁷, отмечавший, что часто приходится затрагивать одни и те же вопросы и финансисту, и экономисту, и административисту, в то время как для финансиста исходной точкой является фискализм, для экономиста важны интересы народного хозяйства, а для представителя науки внутреннего управления — интересы правильного функционирования административного механизма. Иными словами, А. Н. Зак акцентировал внимание на целях соответствующих наук²³⁸.

М. Капустин, директор Демидовского юридического лицея в Ярославле, преподавая различные юридические дисциплины, отрицал самостоятельный характер финансовой науки и, как следствие, финансового права. Эта позиция критиковалась В. А. Лебедевым, который писал следующее: «Книга же профессора Капустина (”Чтения о политической экономии и финансах”. Ярославль, 1879) дает уже слишком элементарное изложение начал финансовой науки, у которой притом, как и у финансового права, почтенный профессор, к слову сказать, оспаривает самое право на самостоятельное существование»²³⁹.

С. И. Иловайский, преподававший финансовое право в Новороссийском университете в Одессе, писал: «…М. Капустин считает финансовое право частью политической экономии. С этим никак нельзя согласиться, так как политическая экономия занимается исследованием законов частного хозяйства, а финансовая наука рассматривает хозяйственные явления разных общественных организмов. Первую можно назвать наукою о частном хозяйстве, а вторую — наукою об общественном или публичном хозяйстве»²⁴⁰.

Одним из известных центров развития науки финансового права со второй половины XIX века стал Ярославль — Демидовский юридический лицей, в котором преподавали известные специалисты в области финансового права И. Т. Тарасов (1849–1929) и А. А. Исаев (1851–1924).

Наиболее известной работой по финансовому праву И. Т. Тарасова является «Очерк науки финансового права», в которой «впервые в дореволюционной финансово-правовой литературе акцент смещен на собственно юридический материал: разрабатывается концепция финансового закона; изучается проблема принуждения к исполнению финансовых законов; особое внимание уделяется вопросам ответственности, под которой автор понимает как ответственность органов финансового управления, так и ответственность частных лиц за нарушение прав и интересов казны»²⁴¹.

По мнению И. Т. Тарасова, система финансового права включает Введение, Общую и Особенную части. Введение посвящено рассмотрению таких категорий финансового права, как государственное хозяйство, финансы, финансовое управление, фиск, наука финансового права и др.

Сформулированное в работе понятие государственного хозяйства, безусловно, сохраняет свою актуальность и сегодня: «С понятием о государственном хозяйстве связывается представление о приобретении материальных средств, необходимых государству как хозяину, и расходование этих средств на потребности и задачи государства»²⁴². Позиция автора заключается в том, что, если в частном хозяйстве потребности должны сообразовываться с доходами, в государственном хозяйстве на первое место ставится удовлетворение потребностей, что и должно являться целью государства, а не получение дохода. Особые свойства государственного хозяйства по сравнению с частным хозяйством служат основанием для его обособления, а значит, и появления необходимости регулирования особыми нормами права — финансовыми, что, в свою очередь, изучается наукой финансового права. По мнению И. Т. Тарасова, наука финансового права, «имея своими предметами доходы и расходы государства и управление ими, преследует, как основную задачу, раскрытие законов явлений в области государственного хозяйства в связи с анализом правовых норм, регулирующих это хозяйство»²⁴³. Предложенное определение дает возможность различать «положительное финансовое право» как «совокупность положений, определяющих государственно-хозяйственную сферу у данного народа в данную эпоху», и науку финансового права как науку о правовых нормах, определяющих сферу государственного хозяйства.

Общая часть включает разделы:

1) об организации финансового управления;

2) законодательстве, исполнении и принуждении в сфере финансового управления;

3) кассоводстве, счетоводстве, отчетности, контроле и ревизии;

4) ответственности.

В Общей части весьма значимы рассуждения автора о финансовом законе, который, по его мнению, должен гарантировать основные права граждан-налогоплательщиков, а с другой — оградить права фиска, вытекающие из особого статуса государственного хозяйства. Определяя круг вопросов, которые должен регулировать финансовый закон, тем самым И. Т. Тарасов определяет содержание предмета финансового права. Несомненным достоинством работы является также рассмотрение, одним из первых в науке финансового права, вопроса об ответственности в сфере публичных финансов, которая включает ответственность органов финансового управления и частных лиц.

Особенная часть работы определяется структурой государственного хозяйства: натуральное (домены, регалии и монополии, натуральные повинности), денежное (налоги и пошлины) и кредитное (государственный кредит, эмиссия и обращение бумажных денег).

Наряду с иными работами И. Т. Тарасова «Очерк науки финансового права» стал заметным этапом в развитии и становлении финансового права и науки финансового права как самостоятельной отрасли права и юриспруденции.

А. А. Исаев, будучи экономистом, также многое сделал для развития науки финансового права, обогатив ее выводами, содержащимися в двух его основных работах — «Государственный кредит» (Ярославль, 1886) и «Очерк теории и политики налогов» (Ярославль, 1887).

Несмотря на дискуссии, финансовое право как самостоятельная учебная дисциплина преподавалась на всех юридических факультетах университетов, публиковались интересные фундаментальные учебники и учебные пособия по финансовому праву в целом или отдельным его институтам.

§ 2. Советский период развития финансового права

Принципиально иная ситуация в развитии финансового права и его преподавания сложилась после Октябрьской революции. Экономические потрясения, связанные с изменением экономического и политического строя, привели к национализации банков, страхованию, преобладанию государственной собственности, отказу от старых финансовых институтов и финансовых органов, аннулированию царских государственных долгов. В этих условиях востребованными стали нормы административного права, регулирующие финансовые отношения, что соответствовало административно-командной системе управления, сложившейся в нашей стране после революции. Установившаяся система управления сделала ненужными экономические, финансовые методы управления, воздействия на общественные процессы. Это привело к тому, что в системе российского права начинают преобладать нормы административного права по сравнению с нормами финансового права, так как расширилась сфера государственного управления в финансовой сфере, которое использовало не столько финансовые, экономические методы воздействия, сколько императивные, административно-командные, не учитывающие экономических интересов хозяйствующих субъектов. Как известно, в этих условиях в ряде университетов вообще ликвидируются юридические факультеты, которые впоследствии назовут «факультеты ненужных вещей». Финансовое право в большинстве случаев перестает преподаваться в качестве самостоятельной учебной дисциплины, и только в рамках административного права остается институт управления в финансово-кредитной сфере.

Несмотря на это, научная мысль не останавливается, публикуются новые работы по финансовому праву, к которым относятся, в частности, труды: А. А. Алексеева — «Бюджетное право народного представительства» (1918), А. Голополосова — «Роль государственного контроля и основные принципы его деятельности» (1918), А. М. Гурвича — «Бюджетное право по законодательству РСФСР» (1918), Ф. Белявского — «Исторический очерк развития государственного контроля в России» (1919), М. И. Боголепова — «Финансы, правительство и общественные интересы» (1919), М. И. Фридмана — «Государственное хозяйство и денежное обращение» (1919), Д. В. Кузовкова — «Финансовая система в период первоначального социалистического накопления» (1923), С. А. Котляревского — «Бюджетное право РСФСР и СССР» (1924), «Бюджет СССР» (1925), «Бюджет и местные финансы» (1926), «Финансовое право СССР» (1926), В. Н. Твердохлебова — «Государственный кредит. Теория и техника» (1924), М. Д. Загряцкого — «Бюджетные права местных Советов» (1924) и «Административно-финансовое право» (1928), А. О. Альского — «Задачи и методы финансового контроля» (1925), Э. Э. Понтовича — «Финансовый контроль» (1928), «Казна и контроль. Государственно-правовая характеристика финансового контроля» (1927), А. Коняева — «Финансовый контроль в дореволюционной России (очерк истории)» (1959) и др.

Следующим заметным этапом развития финансового права можно назвать послевоенные годы, особенно начало 1950-х годов. В это время наиболее заметными стали работы Р. О. Халфиной и М. А. Гурвича.

Одной из этапных стала работа Р. О. Халфиной, в которой она отметила, что финансовое право выделилось в самостоятельную отрасль права из государственного и административного права в связи со спецификой объекта правового регулирования и его общественным значением. Иными словами, критерием отграничения финансового права от административной и государственной отраслей права является предмет регулирования — деятельность государства в области аккумуляции и распределения денежных средств²⁴⁴. Критически оценивая вывод о выделении финансового права из государственного и административного права, подчеркнем главное — финансовое право имеет самостоятельный характер.

Изданное М. А. Гурвичем учебное пособие «Советское финансовое право» (1952) на протяжении всех 1950-х годов было единственным учебником для всех студентов-юристов. М. А. Гурвич при отграничении финансового права от административного исходил из того, что административно-правовые нормы, регулирующие исполнительную и распределительную деятельность органов государственного управления, распространяются и на деятельность органов финансового управления²⁴⁵. В настоящее время в науке финансового права поддерживается высказанная им позиция о том, что отношения между отдельными финансово-кредитными органами внутри единой системы финансово-кредитных органов, непосредственно не связанные с выполнением ими своих функций по мобилизации денежных средств, финансированию, кредитованию и осуществлению контроля за целевым и экономным расходованием государственных денежных средств, строятся на основе общих принципов государственного управления и регулируются административным правом. Если финансово-кредитные органы выступают в качестве органов, осуществляющих финансовую деятельность, уполномоченных собирать денежные средства, финансировать, кредитовать утвержденные соответствующим органом власти мероприятия по развитию народного хозяйства, просвещения, здравоохранения и т. д., то их деятельность и возникающие в связи с ней отношения регулируются финансовым правом²⁴⁶.

По мнению многих ученых, 60–70-е годы ХХ века можно назвать золотыми в развитии науки финансового права²⁴⁷. В первую очередь необходимо выделить работы Е. А. Ровинского, наиболее значимые положения которых положены в основу современного финансового права²⁴⁸.

По общему признанию Е. А. Ровинский — видный теоретик финансового права. Ефима Абрамовича называли своим учителем профессора Л. К. Воронова, Н. И. Химичева, О. Н. Горбунова, ставшие докторами наук по финансовому праву под его научным руководством и внесшие неоценимый вклад в современную науку финансового права, продолжая и развивая его взгляды на возросшую роль данной отрасли в системе российского права и юридической науки в целом.

Е. А. Ровинским была издана монография, продолжившая заложенные в дореволюционной юридической науке традиции рассмотрения правовых вопросов в тесной взаимосвязи с раскрытием их экономического содержания, что обеспечивало выявление причин возникновения различных финансовых отношений, закономерностей их развития и нахождение наиболее адекватных правовых форм воздействия. В работе проведено деление финансового права на Общую и Особенную части, характеризуется предмет финансового права, говорится о финансово-правовых нормах и финансовых правоотношениях, что стало новаторским в науке советского финансового права и убедительно показало особое место и роль финансового права в системе других отраслей. Также определяется соотношение финансового права как отрасли права с наукой советского финансового права. Учебник по финансовому праву, подготовленный Е. А. Ровинским, был первым в послевоенный период и на долгие годы стал основным для всех изучавших финансовое право на юридических факультетах университетов или в юридических вузах всего СССР.

Содержание и структура монографии и учебника заложили методологические и теоретические основы подготовки научных и учебных работ по проблемам финансового права.

В эти же годы большую научную и преподавательскую деятельность вели Б. Н. Иванов²⁴⁹, М. И. Пискотин²⁵⁰, С. Д. Цыпкин²⁵¹ и В. В. Бесчеревных²⁵², которые всесторонне обосновали самостоятельный характер предмета и метода финансового права, охарактеризовали систему финансового права, его взаимосвязи с иными отраслями права и тем самым заложили фундамент его дальнейшего развития. Так, М. И. Пискотин на основе глубокого анализа исторического процесса формирования системы права в зарубежных странах и в России аргументированно доказал, что финансовое право не выделялось из государственного или административного права, а возникло как самостоятельная отрасль права одновременно с формированием названных отраслей права.

Знаковым событием стало опубликование учебника под редакцией В. В. Бесчеревных и С. Д. Цыпкина²⁵³. Помимо названного, золотой фонд российского финансового права составляют работы: Н. И. Химичевой — «Субъекты советского бюджетного права» (1979), Л. К. Вороновой — «Правовые основы расходов государственного бюджета» (1981), С. Д. Цыпкина — «Финансово-правовые институты, их роль в совершенствовании финансовой деятельности советского государства» (1983), О. Н. Горбуновой — «Финансовое право и финансовый мониторинг в современной России» (2003). Свое слово в науке финансового права сказали: Т. С. Ермакова, Н. А. Куфакова, В. И. Лисовский, Л. С. Малоконин, М. Л. Коган и др.

§ 3. Современное финансовое право

Фундаментальные преобразования всех сфер общественной жизни в нашей стране в 80-х годах ХХ века, связанные с формированием рыночных отношений, вызвали к жизни необходимость использования публичной властью новых методов воздействия на общественные процессы, т. е. тех инструментов, правовое регулирование которых осуществляется нормами финансового права. Перед учеными поставлены новые задачи осмысления изменений предмета правового регулирования, связанных с появлением новых видов общественных отношений, регулируемых финансовым правом, что свидетельствует о расширении предмета правового регулирования в современных условиях формирования рыночной экономики. Одновременно мы являемся свидетелями того, как общественные отношения, которые ранее регулировались финансовым правом, приобретают новые черты, что должно быть учтено при разработке финансово-правовых норм в целях достижения наиболее эффективного их воздействия на общественные отношения.

Осознавая значимость финансов в рыночной экономике, необходимость и потенциальные возможности финансово-правового инструментария по воздействию на общественные процессы, двадцать пять лет назад по инициативе Олега Емельяновича Кутафина в соответствии с решением Ученого совета в Московской государственной юридической академии была создана кафедра финансового права и бухгалтерского учета (с 2011 года — кафедра финансового права). Ольга Николаевна Горбунова стала первым заведующим кафедрой и одним из лидеров российской финансово-правовой науки.

С годами значимость формирования кафедры — первой на всем постсоветском пространстве и долгое время единственной в юридических вузах и на юридических факультетах университетов — возрастает. Ее создание позволило сконцентрировать внимание юристов, специализирующихся в области финансового законодательства, на наиболее значимых, ключевых правовых проблемах в период становления и развития рыночной модели экономики, сконцентрировать внимание на организации подготовки научных кадров, способных активно участвовать в формировании правовой базы, соответствующей современному уровню развития российского общества. Под редакцией профессора О. Н. Горбуновой был подготовлен учебник «Финансовое право» (М.: Юристъ, 1986), его авторами стали многие преподаватели кафедры. Учебник выдержал несколько изданий и стал одним из основных при преподавании финансового права в большинстве юридических вузов страны и ближнего зарубежья начиная с конца 80-х годов прошлого столетия и до настоящего времени.

О. Н. Горбунова воспитала многих известных ныне ученых и была научным консультантом по докторским диссертациям М. В. Карасевой, С. О. Шохина, Е. Ю. Грачевой, Е. М. Ашмариной, Н. М. Артемова и др.

Важнейшим направлением деятельности кафедры является научная подготовка преподавателей, написание и защита ими кандидатских и докторских диссертаций по проблемам финансового права. Все эти годы в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) функционировал диссертационный совет по нашей специальности, что стало решающим в развитии науки современного финансового права, поскольку именно в МГЮА после создания кафедры были защищены докторские диссертации по соответствующей специальности, помимо О. Н. Горбуновой, М. В. Карасевой, С. О. Шохиным, Г. А. Тосуняном, Е. Ю. Грачевой, Н. М. Артемовым, Е. М. Ашмариной, А. А. Мамедовым, Г. П. Толстопятенко, Э. Д. Соколовой, Р. А. Шепенко, О. В. Болтиновой, А. А. Шахмаметьевым, Д. Л. Комягиным, Т. Э. Рождественской, Ю. Л. Смирниковой, О. А. Ногиной, а также многочисленные кандидатские диссертации. В юбилейный год двадцатилетия кафедры, в 2014 году, состоялись защиты еще четырех докторских диссертаций: Л. Л. Арзумановой, И. Б. Лагутиным, А. Г. Паулем и А. В. Деминым. В последующие годы успешно защищены докторские диссертации А. Г. Гузновым, Д. М. Мошковой, Р. А. Торией, Ю. К. Цареградской, Н. В. Васильевой, Ю. В. Пионтковской, С. П. Бортниковым, Е. Г. Хоменко, В. В. Чеха.

О. Н. Горбуновой была заложена замечательная традиция ежегодного проведения международных научно-практических конференций по проблемам финансового права, в которых принимали участие ученые юридических факультетов МГУ имени М. В. Ломоносова, Санкт-Петербургского государственного университета, МГИМО (Университет) МИД России, Саратовской государственной юридической академии, Уральского государственного юридического университета, Российского государственного университета правосудия, Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Академии управления МВД России, Финансового университета при Правительстве РФ, Института государства и права Академии наук РФ, Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ и иных вузов России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, Литвы, Киргизии, Грузии, Азербайджана и мн. др. Эта традиция сохранена, и кафедра дважды в год (в рамках Кутафинских чтений в ноябре и Международного юридического форума в апреле) проводит секционные заседания, круглые столы по всем актуальным проблемам финансового права. Традиционное тесное сотрудничество и взаимодействие ученых по финансовому праву позволило создать Международную ассоциацию финансового права, президентом которой в настоящее время является профессор Е. Ю. Грачева, заведующая кафедрой финансового права.

Сегодня на кафедре работают только преподаватели, имеющие ученую степень, среди которых девять докторов юридических наук — профессора Н. М. Артемов, О. В. Болтинова, Е. Ю. Грачева, Т. Э. Рождественская, Л. Л. Арзуманова, Ю. К. Цареградская, Д. М. Мошкова, С. А. Голубев, А. Г. Гузнов.

Известнейшая на всю страну школа финансового права создана в Саратовской государственной юридической академии, основоположником которой являлась Нина Ивановна Химичева, ярчайший представитель и основоположник не только советского, но и современного российского финансового права. Ее учениками являются очень многие доктора и кандидаты юридических наук, работающие не только в нашей стране, но и за рубежом. Под ее научным руководством были защищены докторские диссертации Ю. А. Крохиной, Е. В. Покачаловой, Е. Н. Пастушенко, М. Б. Разгильдиевой, Е. Г. Писаревой, В. В. Гриценко, И. В. Рукавишниковой, О. Ю. Бакаевой, С. Н. Рыбаковой, Д. А. Смирновым, В. В. Поповым. В настоящее время на кафедре работают шесть докторов юридических наук.

Школы финансового права развиваются в МГУ им. М. В. Ломоносова (М. Ф. Ивлиева — заведующая кафедрой), Уральском государственном юридическом университете (Д. В. Винницкий — заведующий кафедрой), в Воронежском государственном университете (М. В. Карасева — заведующая кафедрой), в Санкт-Петербургском государственном университете (Н. А. Шевелева — заведующая кафедрой), в Высшей школе экономики (А. Н. Козырин — заведующий кафедрой), в Российском государственном университете правосудия, в МГИМО (Университете) МИД РФ, в которых работают многие известные ученые — представители финансового права.

В настоящее время повышается интерес к истории становления и развития финансового права как отрасли права и как науки, чему посвящен ряд работ. В первую очередь следует назвать одну из первых в современный период работ — «Финансовое право. Наука, история, библиография»²⁵⁴ К. С. Бельского. Особое значение приобретает чрезвычайно интересный проект по переизданию наиболее значимых для финансового права работ под редакцией А. Н. Козырина «У истоков финансового права. Серия “Золотые страницы финансового права России”» (в четырех томах). Интересное исследование истории финансового законодательства России проведено коллективом авторов под руководством И. В. Рукавишниковой²⁵⁵. Нельзя не отметить учебные пособия по истории налогов и финансов²⁵⁶. В последнее время продолжается традиция переиздания дореволюционных исследований по основным проблемам финансового права²⁵⁷.

Положительным также является обращение к истории науки финансового права во всех издаваемых в настоящее время учебниках и многих монографических исследованиях²⁵⁸. Особо следует отметить фундаментальные труды по истории науки финансового права М. В. Лушниковой и А. М. Лушникова, известных российских ученых²⁵⁹.

Современные исследователи — представители науки финансового права — свое внимание сосредотачивают не только на фундаментальных теоретических вопросах финансового права (включая его предмет, метод, систему, правоотношения, субъектов) с учетом современных реалий цифровой экономики, но и на таких отдельных подотраслях и институтах финансового права, как налоговое (более двух третей всех исследований), бюджетное, банковское, страховое право, право денежного обращения и др. В настоящее время доминирующим подходом к рассмотрению категорий, институтов, подотраслей финансового права является категория публичных финансов: публичные фонды денежных средств, публичный финансовый контроль, публичный кредит, публичные страховые фонды и т. п., что позволяет выработать критерии определения предмета и метода современного финансового права.

4. История развития земельного, природоресурсного и экологического права

Генезис формирования земельного, природоресурсного и экологического права в России насчитывает более чем трехсотлетнюю историю. Первоначально экологическое право развивалось в рамках дифференцированного (поресурсного) подхода к проблемам охраны окружающей среды и природопользования. На первом этапе правовому регулированию подвергались отношения, складывающиеся по поводу использования отдельных природных ресурсов и, в первую очередь, земельных, лесных и горных отношений; и только в середине ХХ века государство осознало необходимость комплексного интегрированного подхода к данной проблеме. Исторически сложившийся подход был обусловлен тремя основными причинами. Во-первых, Россия традиционно обладала более чем одной третью запасов мировых природных ресурсов мира. Во-вторых, именно земля и иные природные ресурсы являлись основой жизни и деятельности народов, проживающих на ее территории. В-третьих, природные ресурсы традиционно являлись основным источником импорта России в зарубежные страны и, следовательно, существенным источником пополнения государственной казны. И только, в шестидесятых годах прошлого столетия в результате осознания обществом глобальных и национальных проблем в сфере загрязнения и деградации окружающей среды, ее возрастающего негативного воздействия на здоровье человека, стал формироваться интегрированный, экосистемный подход, объединивший проблемы охраны окружающей среды и природопользования в единую отрасль права.

Нормы, регулирующие земельные отношения, можно найти в Русской правде, Новгородской и Псковской грамотах, Судебниках 1497 г. и 1550 г., Соборном Уложении 1649 г., Указах Петра I и Екатерины II, Своде законов Российской империи, однако многие ученые, занимающиеся историей земельного права приходят к выводу, что до начала XX в. стройной системы земельного законодательства в России не существовало²⁶⁰.

На формирование и развитие земельного права России огромное влияние оказали следующие исторические события: отмена крепостного права (1861 г.); реформы П. А. Столыпина (1906–1911 гг.); Октябрьская революция (1917 г.); современная земельная реформа (с 1990 г.).

В середине XIX в. собственность на землю в России была разнообразной. Земли могли находиться в личной собственности царя (кабинетские), в собственности императорской фамилии (удельные), в собственности казны, церквей, монастырей, помещиков, казачьих войск. Кроме этого выделялись земли, пожалованные на праве наследования без права дробления и отчуждения (майоратные). В зависимости от принадлежности земельные отношения в России регулировались нормами феодально-сословного, гражданского и административного права. Так, частное землевладение в городах регулировалось нормами гражданского права, общинное землевладение крестьян — административными постановлениями. С развитием технического прогресса крепостнические отношения стали тормозом не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности, поскольку крестьянин не мог уйти от помещика. Земли, на которых трудились крепостные крестьяне, принадлежали помещику, подневольный труд крестьян был малопроизводителен, из-за чего многие помещики разорялись. Идеи отмены крепостного права, изменения условий быта и труда крестьянства долгое время волновали передовых людей России.

Девятнадцатого февраля 1861 г. Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права и «Общие положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», провозгласившие, что крепостное право отменяется навсегда. Крестьяне получили политическую независимость, им разрешалось уходить с места жительства, вступать в брак без согласия помещика, подвергаться наказанию только по судебному приговору, могли заниматься торговлей и ремеслами и т. д. Помещики сохраняли право собственности на все принадлежащие им земли. Крестьянам предоставлялся в постоянное пользование земельный надел, который должен был бы обеспечить их быт и исправную уплату казенных и земских повинностей. Надельное землевладение могло быть двух видов: подворное, в Прибалтике и юго-западных губерниях, и общинное, распространенное на большей части территории России.

Конкретный размер земельного надела определялся с учетом плотности населения и качества почв. Наделение землей производилось по двум нормам: высшей и низшей на усмотрение помещика. В каждом случае площадь земли, предназначенной в надел, как и объем повинностей в пользу землевладельца, устанавливались в специальном договоре между крестьянином и помещиком, который назывался Уставной грамотой. Получив земельный надел в постоянное пользование, крестьяне должны были платить за это пользование деньгами или трудом (платить оброк или нести барщину). Крестьянин мог выкупить свой надел только через девять лет, если за ним не числились недоимки.

Нормы, регулирующие права и обязанности землевладельцев содержались в X томе Свода законов Российской империи. Отношения по наделению крестьян землей регулировались нормами, содержащимися в Особых приложениях к тому IX Свода законов Российской империи.

Предоставленные крестьянам права реализовывались медленно. Денег для выкупа земли у них не было, большинство крестьян не смогли начать выкупные платежи, которые впоследствии были отменены. Однако владение, пользование и распоряжение наделами, как выкупленными, так и после отмены платежей, осуществлялось с ограничениями и напоминало скорее долгосрочную аренду, чем право собственности на землю. Постоянные переделы земель в общине не способствовали поддержанию их плодородия, что приводило к снижению урожайности. Революция 1905 г. выявила еще одну сторону общины: она нередко являлась организационным