Актуальные проблемы науки гражданского права на современном этапе

Монография

Под общей редакцией  
доктора юридических наук, профессора  
В. В. Кулакова,
кандидата юридических наук  
М. В. Ульяновой

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.404

А43

Под общей редакцией доктора юридических наук, профессора, ректора Российского государственного университета правосудия (РГУП) В. В. Кулакова; кандидата юридических наук, доцента кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП) М. В. Ульяновой.

Монография содержит результаты исследования проблем регулирования гражданских, семейных и жилищных правоотношений. Авторами предлагается решение актуальных на современном этапе развития науки задач: выбор методологии исследования с учетом различных типов правопонимания; определение предмета и метода регулирования частного права; соотношение частных и публичных интересов и др. Материал изложен с учетом последних изменений гражданского, предпринимательского, семейного, жилищного законодательства.

Законодательство приведено по состоянию на 26 мая 2020 г.

Монография предназначена для широкого круга читателей, интересующихся проблемами гражданского права.

УДК 347

ББК 67.404

© Коллектив авторов, 2021

© ООО «Проспект», 2021

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

1. Адаменко Алла Петровна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

2. Адельшин Рим Наильевич, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

3. Афанасьев Павел Борисович, старший преподаватель кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Юридического института Российского университета транспорта (МИИТ).

4. Афанасьева Ольга Романовна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Юридического института Российского университета транспорта (МИИТ).

5. Белокопытова Наталья Юрьевна, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса Института сервиса, туризма и дизайна (филиал) Северо-Кавказского федерального университета (СКФУ).

6. Борисова Лилия Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, старший научный сотрудник Сектора гражданского права, гражданского и арбитражного процесса Института государства и права Российской академии наук (ИГП РАН).

7. Бузова Наталья Владимировна, кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Центра исследования проблем правосудия Российского государственного университета правосудия (РГУП).

8. Ванин Виталий Владимирович, доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

9. Василишин Иван Иванович, кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданско-правовых дисциплин Московского государственного лингвистического университета (СКФУ).

10. Джиоева Елена Георгиевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

11. Джинджолия Кама Климентьевна, аспирант кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Абхазского государственного университета, судья Арбитражного суда Республики Абхазия, член Совета судей Республики Абхазия.

12. Емелина Людмила Анатольевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения рыночной экономики Международного института государственной службы и управления РАНХиГС при Президенте Российской Федерации.

13. Зарапина Лидия Владимировна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

14. Карелина Марина Максимовна, руководитель научного направления по исследованию теоретических и практических проблем судебной защиты интеллектуальной собственности Центра исследования проблем правосудия Российского государственного университета правосудия (РГУП), заслуженный юрист РФ.

15. Ковязина Наталья Михайловна, старший преподаватель Калининградского филиала Московского финансово-юридического университета (МФЮА).

16. Короткевич Мария Павловна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права юридического факультета Белорусского государственного университета Республики Беларусь.

17. Костина Ольга Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

18. Кулаков Владимир Викторович, доктор юридических наук, профессор, ректор Российского государственного университета правосудия (РГУП).

19. Курбатов Алексей Янович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

20. Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

21. Лисицын Валерий Владимирович, кандидат юридических наук, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП), заслуженный юрист России.

22. Лужина Александра Николаевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

23. Николюкин Станислав Вячеславович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

24. Пешкова Ольга Андреевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Университета прокуратуры Российской Федерации.

25. Пискунова Наталия Игоревна, преподаватель кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

26. Рыбина Наталья Михайловна, старший преподаватель кафедры гражданского права, судья районного суда в отставке, заместитель декана Российского государственного университета правосудия (РГУП).

27. Рыжих Игорь Викторович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Университета прокуратуры Российской Федерации.

28. Свечникова Ирина Васильевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Поволжского института управления имени П. А. Столыпина (филиал РАНХиГС).

29. Телышев Виктор Валерьевич, аспирант Института государственной службы и управления РАНХиГС при Президенте Российской Федерации, генеральный директор ООО «ГЛК Финанс».

30. Титенко Юлия Александровна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Института сервиса, туризма и дизайна (филиала) Северо-Кавказского федерального университета — глава (СКФУ).

31. Толмачева Ирина Алексеевна, аспирант кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

32. Толмачева Ирина Ивановна, аспирант Российского государственного университета правосудия (РГУП).

33. Ульянова Марина Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

34. Целовальникова Ирина Юрьевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

35. Черничкина Галина Николаевна, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП), почетный работник высшего профессионального образования.

36. Шарапов Искандяр Исламович, старший преподаватель кафедры гражданского права Российской таможенной академии (РТА).

37. Шиян Валентина Ивановна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Юридического института Российского университета транспорта (МИИТ).

AUTHORS

1. Adamenko Alla Petrovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice.

2. Adelshin Rim Nailyevich, Candidate of Legal Sciences, Assistant Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice, Assistant Professor.

3. Afanasyev Pavel Borisovich, Senior Lecturer of the Department of Criminal Law, Criminal Procedure and Criminalistics of the Law Institute, Russian University of Transport.

4. Afanasyeva Olga Romanovna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Criminal Law, Criminal Procedure and Criminalistics of the Law Institute Russian University of Transport.

5. Belokopytova Natalya Yurevna, the senior teacher of chair of civil law and process Department of the Institute of service, tourism and design (branch) of Federal state Autonomous educational institution of higher professional education North-Caucasian Federal University in Pyatigorsk.

6. Borisova Lilia Vladimirovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Senior Researcher of the Sector of Civil Law, Civil and Arbitration Procedure of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences.

7. Buzova Natalia Vladimirovna, Candidate of Legal Sciences, Leading researcher, Scientific Center for the Study of Justice Problems, Russian State University of Justice (Moscow).

8. Vanin Vitaly Vladimirovich, doctor of jurisprudence, Professor of Department of Civil Law of the Russian State University of Justice.

9. Vasilishin Ivan Ivanovich, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Head of the Department of Civil Law Disciplines, Moscow State Linguistic University.

10. Dzhioeva Elena Georgievna, Candidate of Legal Sciences, associate Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice, Moscow.

11. Dzhinjolia Kama Klimentievna, postgraduate student of the Department of Business and Corporate Law, Moscow State Law University named after O. E. Kutafina (Moscow State Law Academy), lecturer of the Department of Civil Law and Procedure of the Law Faculty of the Abkhaz State University, judge of the Arbitration Court of the Republic of Abkhazia, member of the Council of Judges of the Republic of Abkhazia.

12. Emelina Lyudmila Anatolyevna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Legal Support of Market Economy, International Institute of Public Administration and Management, RANEPA under the President of the Russian Federation.

13. Zarapina Lydia V., Candidate of Legal Sciences, associate Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice.

14. Karelina Marina M., head of the Research Area of Theoretical and Practical Studies of the Intellectual Property Judicial Protection at the Center for the Study of Justice Problems of Russian State University of Justice (Moscow), Honored Lawyer of the Russian Federation.

15. Kovyazina Natalya Mikhailovna, Senior Lecturer of the Kaliningrad Branch of the Moscow University of Finance and Law.

16. Korotkevich Maria Pavlovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor at the Department of Civil Law of Faculty of Law, Associate Professor, Belarusian State University.

17. Kostina Olga Vladimirovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of Department Civil Law of the Russian state University of justice, Moscow.

18. Kulakov Vladimir Viktorovich, doctor of jurisprudence, professor, rector of the Russian State University of Justice.

19. Kurbatov Alexey Yanovich, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Business and Corporate Law of the Russian State University of Justice.

20. Levushkin Anatoly Nikolaevich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice.

21. Lisitsyn Valery Vladimirovich, Candidate of Legal Sciences, Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice, Honored Lawyer of the Russian Federation.

22. Luzhina Alexandra Nikolaevna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice, Senior Researcher of the Department of Jurisprudence, INION RAS.

23. Nikolyukin Stanislav Vyacheslavovich, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Civil Law Department of the Russian State University of Justice.

24. Peshkova Olga Andreevna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Civil Law Disciplines of the University of the Prosecutor’s Office of the Russian Federation.

25. Piskunova Natalia Igorevna, Lecturer, Department of Civil Law of the Russian State University of Justice.

26. Rybina Natalya Mikhailovna, Senior Lecturer at the Department of Civil Law, retired judge of the district court, Deputy Dean of the Russian State University of Justice.

27. Ryzhikh Igor Viktorovich, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Department of Civil Law Disciplines University of the Prosecutor of the Russian Federation.

28. Svechnikova Irina Vasilievna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Civil Law and Procedure of the Volga Region Institute of Management named after P. A. Stolypin (RANEPA branch).

29. Telyshev Victor Valerievich, Graduate Student Institute of Public Administration and Management.

30. Titenko Yulia Aleksandrovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Civil Law and Process of the Law Faculty of the Institute of Service, Tourism and Design (branch) of the North Caucasus Federal University.

31. Tolmacheva Irina Alekseevna, Post-Graduate Student, Department of Civil Law, Russian State University of Justice.

32. Tolmacheva Irina Ivanovna, Post-Graduate Student, Russian State University of Justice.

33. Ulianova Marina Vyacheslavovna, Candidate of legal Sciences, Association Professor of the Civil Law Department of the Russian State University of Justice..

34. Tselovalnikova Irina Yurievna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Civil Law Department of the Russian State University of Justice.

35. Chernichkina Galina Nikolaevna, Candidate of Legal Sciences, associate professor, professor of the Civil Law Department of the Russian State University of Justice, , honorary worker of higher professional education.

36. Sharapov Iskandar Islamovich, Senior Lecturer of the Department of Civil Law, Federal State Educational Institution of Higher Education (Russian Customs Academy), retired federal judge, head of the legal clinic.

37. Shiyan Valentina Ivanovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Criminal Law, Criminal Procedure and Criminalistics of the Law Institute of the Russian University of Transport.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Жить во времена перемен сложно, но интересно, поскольку они дают толчок, в том числе в развитии юридической науки. Изменение экономического строя потребовало новых подходов в регулировании отношений, входящих в предмет гражданского права, что выразилось в последовательном принятии с середины 90-х годов прошлого столетия Гражданского кодекса Российской Федерации¹, пришедшего на смену Гражданскому кодексу РСФСР 1964 г. Однако жизнь не стоит на месте. Анализ опыта правоприменения, достижения в доктрине обусловили принятие Указа Президента Российской Федерации от 18.07.2008 № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»². В результате плодотворной работы, на основе «пространных» концепций, подготовленных рабочими группами по отдельным направлениям, была подготовлена Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009³). На основе Концепции Государственной Думой 27.04.2012 в первом чтении был принят Проект Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁴. К сожалению, в дальнейшем изменения ГК РФ стали приниматься отдельными законами, однако в любом случае можно говорить, что, несмотря на то что принятие нового ГК РФ не было предусмотрено, изменения, которые были внесены в действующий Гражданский кодекс в связи с Концепцией развития гражданского законодательства, представляют собой, по сути, очередную кодификацию. Многие изменения носят принципиальный характер, поскольку в них мы можем видеть отход от легистского типа правопонимания. В первую очередь это связано с закреплением в законе в качестве основного начала гражданского законодательства принципа добросовестности.

Можно заметить, что современное регулирование гражданских правоотношений осуществляется сочетанием как позитивизма, так и естественно-правового подхода. Это предопределяет необходимость дальнейших исследований в сфере гражданского права.

Профессор, д-р юрид. наук
В. В. Кулаков

БЛАГОДАРНОСТИ

Авторы монографии благодарят всех, кто принял участие в научном семинаре в формате Всероссийского круглого стола «Актуальные проблемы науки гражданского права на современном этапе» и стал соавтором настоящей монографии — плода коллективных исследований ученых и практиков.

Особые слова нашей благодарности — генеральному директору издательства «Проспект» Леониду Владимировичу Рожникову за информационную поддержку, благожелательное отношение к нашей работе и плодотворное сотрудничество.

При работе над монографией использованы материалы справочно-правовых систем «КонсультантПлюс» и «Гарант».

Профессор, д-р юрид. наук
В. В. Кулаков

Раздел 1.
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НАУКИ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

Глава 1.
ПРОБЛЕМЫ ПРЕДМЕТА, МЕТОДА И ОБЪЕКТОВ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

1. Проблемы выбора типа правопонимания в научном исследовании

Кулаков В. В.
Е-mail: 79057327361@ya.ru

Аннотация. Автором констатируется наличие различных типов правопонимания, свойственных разным правовым системам. Процесс интеграции обуславливает необходимость научного осмысления возможности применения в отечественном праве научных категорий, ему не свойственных. Определено, что принципы гражданского права и категория «разумный баланс интересов» используются судами для достижения целей правового регулирования и преодоления недостатков позитивизма. Определены условия применения правовых норм в целях достижения разумного баланса интересов участников спорных отношения. Первым условием является эквивалентность встречного исполнения как отсутствие чрезмерной выгоды, так и чрезмерных убытков для каждой из сторон. Вторым условием является субъектный состав отношений. Делается вывод, что риски негативных последствий не должны распределяться так, чтобы их нес только потребитель, если он не мог разумно предвидеть при заключении договора. Определены последствия применения исследуемой категории.

Ключевые слова: правопонимание, научное исследование, позитивизм, естественное право, разумный баланс интересов, обязательство, договор, ограничение права.

1. The problem of choosing the type of legal understanding in scientific research

Annotation. The author States that there are different types of legal understanding that are characteristic of different legal systems. The integration process requires a scientific understanding of the possibility of applying scientific categories that are not peculiar to Russian law. It is determined that the principles of civil law and the category «reasonable balance of interests» are used by courts to achieve the goals of legal regulation and overcome the shortcomings of positivism. The conditions for the application of legal norms in order to achieve a reasonable balance of interests of participants in disputed relations are defined. The first condition is the equivalence of counter-performance, both the absence of excessive benefits and excessive losses for each of the parties. The second condition is the subject composition of the relationship. It is concluded that the risks of negative consequences should not be distributed so that they are borne only by the consumer, if he could not reasonably foresee at the conclusion of the contract. The consequences of applying the studied category are determined.

Keywords: legal understanding, scientific research, positivism, natural law, reasonable balance of interests, obligation, contract, restriction of rights.

Суд оценивает доказательства, основываясь на внутреннем убеждении (ст. 67 ГПК РФ). Данное правило показывает значение субъективного в правосудии. Однако этим оно не ограничивается. Несмотря на то что в п. 2 ст. 330 ГПК РФ, п. 2 ст. 288 АПК РФ прямо предусмотрено, что неправильным применением норм материального права (как основание отмены решения) являются: 1) неприменение закона, подлежащего применению; 2) применение закона, не подлежащего применению; 3) неправильное истолкование закона, вышестоящие суды часто отменяют решения, формально вынесенные в соответствии с позитивным законодательством, но противоречащие неким принципам разумности, добросовестности, солидаризма и т.п. Новый подход в судебной практики состоит в том, что несоблюдение разумного баланса интересов участников гражданских правоотношений происходит в случае нарушения той или иной стороной отношения неких принципов добросовестности, справедливости. Так, например, одной из сторон спора ставится в упрек то, что та не предоставила доказательств нарушения разумного баланса интересов⁵. Естественно, что такое положение дел расширяет сферу субъективного судейского усмотрения. Пожалуй, ключевым изменением гражданского законодательство последних лет является новое, широкое понимание добросовестности как основного начала гражданского законодательства, что отныне нашло закрепление в ст. 1 ГК РФ, и согласно Пояснительной записке к проекту соответствующего закона, оно служит естественным противовесом правилам, утверждающим свободу договора и автономию воли сторон. Согласно последним изменениям ГК РФ нашел закрепление и принцип справедливости (п. 3 ст. 308.1, п. 3 ст. 393 ГК РФ).

Однако возникают резонные вопросы: каковы объективные критерии справедливости в праве, кто определяет границы разумного поведения, как обязанность по их предоставлению соотносится с презумпцией добросовестности (ст. 10 ГК РФ)? Эти вопросы невозможно решить без учета правопонимания, присущего той или иной правовой системе, которое влияет на правосознание конкретного юриста.

Можно выделить два основных типа правопонимания, на которых базируются, соответственно, наиболее крупные правовые системы: позитивизм (легизм) и естественное право. Заметим, что американские юристы, работающие для Всемирного банка, в своих ежегодных докладах Doing business традиционно указывают на неоспоримое превосходство правовых систем общего права над романо-германской правовой традицией, поскольку кодифицированное законодательство минимизирует роль судьи, вынужденного применять положения, принятые сувереном: если же судья не связан писаным законом и независим от властей, он примет более справедливое решение. Французские цивилисты⁶, возражают: кодификация отнюдь не означает исключительно точного характера правовых норм, поэтому роль судебной практики достаточно велика.

Между тем, безусловно, что между данными типами правопонимания имеется не только и не сколько конкуренция в правовом регулировании (в конце концов, стороны предпринимательского договора могут избрать любое применимое право), сколько разные подходы к пониманию одних и тех же социально-экономических явлений, что неизбежно вызывает разное понимание научных категорий. Наработки в теории российского гражданского права вряд ли будут применимы в науке английского права и наоборот в силу разного понимания правовых явлений. К примеру, английское понимание несправедливого договора (воспринятое в Постановлении Пленума ВАС РФ № 16 от 14.03.2014 «О свободе договора и его пределах») вступает в противоречие с пониманием, скажем, кабальной сделки, договора присоединения).

Однако границы стираются, чему способствует и практика ЕСПЧ. Влияние Запада на Россию, в том числе западной правовой культуры за последние 30 лет отрицать нельзя. отечественные юристы стали впитывать подходы прецедентного права, основанного на праве справедливости, что стало приводить к некой интеграции в этой сфере. Отечественное гражданское право (особенно после его реформы) во многом приобрело черты права справедливости, когда суд может выйти за рамки позитивного права.

Таким образом, имея в виду, что континентальная и англо-американская правовые системы основаны на разных типах правопонимания, сказанное подтверждает необходимость поиска компромисса между ними. По сути, такой «компромисс» мы и наблюдаем, когда суды применяют принципы добросовестности, справедливости, устанавливая разумный баланс интересов. Собственно говоря, это не новость, и известно немецкому, дореволюционному русскому праву. Причем как пишут немецкие цивилисты: «Принцип «Treu und Glauben» имеет не только субсидиарное, но и корректорное значение и притом не только по отношению к соглашению сторон или обычаям оборота, но даже и по отношению к закону»⁷. Так, для решения обозначенной проблемы на «сцену» наряду с легизмом выходит социологический подход к правопониманию. Становится очевидным, что легизм не решает в полной мере проблемы определения разумного баланса интересов участников гражданских правоотношений. Это и объясняет то, что суды обращаются за помощью к названным принципам — добросовестности, справедливости, недопущению злоупотреблению правом. При этом суды уже называют необходимость соблюдения баланса интересов сторон самостоятельным принципом⁸.

Действительно, если выносить формально верное решение, но не отвечающее названным принципам решение, может возникнуть ненормальная ситуация. Какова должна быть общая масса таких негативных для граждан решений? Известный норвежский криминолог Нильс Кристи говорил о так называемом приемлемом количестве преступлений⁹, когда общество, так сказать, терпит их. Применительно к гражданскому праву можно сказать о приемлемом количестве отрицательных решений (не в пользу потребителей), когда общество перестает их терпеть. В отсутствие реакции законодателя именно суд начинает «творить справедливость», основываясь на названных принципах. Но при этом возникает вопрос, когда применять принципы — в отсутствие закона, наряду с законом, вопреки закону?

В Постановлении ФАС Поволжского округа от 05.03.2015 № Ф06-21022/2013 предложено следующее: «Поскольку законодательством Российской Федерации не установлены сроки действия договора аренды, аналогичного спорному договору, суды пришли к правомерному выводу о том, что при определении такого срока необходимо исходить из принципов разумности, справедливости и соблюдения баланса интересов сторон». То есть, по сути, принцип признан особой формой права, применяемой в отсутствие закона.

Однако остается неясным, как применять принцип, если ему противоречит закон? Если принцип закреплен в Конституции РФ или международном договоре, проблему приоритета в целом можно считать решенной. Но если он не нашел позитивного закрепления, то ясного ответа пока нет. Пока не будет четкого понимания, что такое правовой принцип, отличается ли он от такой, также неписанной формы, как обычай, проблема достижения разумного баланса интересов участников гражданских правоотношений однозначно решена не будет, судья же становится, по сути, фигурой политической.

В каждый исторический этап в зависимости от задач государства имеет место разное соотношение императивности / диспозитивности в гражданско-правовом регулировании. Так, в нашей стране жесткая императивность с начала 1990-х годов сменилась диспозитивностью. Мало того, задачи правового регулирования могут меняться даже в мыслимые краткие периоды истории, что можно наблюдать в период падения цен на нефть (2014–2106 гг.). Меняться будет, соответственно, и подход к регулированию и отношений экономического обмена.

В. В. Ершов, исходя из субъектов индивидуального регулирования и воли лиц, между которыми подлежат регулированию фактические общественные отношения, разграничивает: 1) индивидуальное саморегулирование; 2) индивидуальное договорное регулирование; 3) индивидуальное медиативное регулирование; 4) индивидуальное регулирование органов, управомоченных принимать принудительные решения (в частности, суда — индивидуальное судебное регулирование)¹⁰. Согласимся с тем, что суд выступает в качестве субъекта регулирования отношений. Устанавливая баланс интересов контрагентов, он должен осознать не только задачи у государства, но и настроения в обществе. Право — способ совместного существования, поэтому не должно быть перекосов в учете интересов той или иной группы, иначе пропадает социальная легитимация, начинаются процессы недовольства, как в упомянутых случаях с лихвенными процентами. Не теряя чувства связи с обществом, судья, имея данный соответственно нашей правовой традиции инструментарий, должен вынести «справедливое» в глазах большей части общества решение.

Обозначенные в п. 1. ст. 1 ГК РФ такие основные начала гражданского законодательства как свобода договора, недопустимость вмешательства в частные дела, неприкосновенность собственности, по сути, отражают социально-экономические законы, на которых базируются отношения экономического обмена. Но эта свобода не может быть безграничной. Всем известна фраза про 300% прибыли, ради которых капитал пройдет на преступление. Согласно ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. Однако слишком большая степень дозволительности в гражданско-правовом регулировании зачастую приводит к весьма негативным социальным последствиям, например, когда тысячи граждан попадают в финансовую зависимость перед банками и микрофинансовыми организациями без шансов освободиться от нее. Вся история развития права, по сути, и есть борьба с «частным эгоизмом» посредством как публично-, так и частноправовых средств. Соответственно необходим разумный баланс интересов членов общества, в том числе участников экономических отношений, правовой формой которых является обязательство, в противном случае пропадает доверие к праву, к государственной власти.

Является желательным, чтобы законодатель своевременно изменял законы соответственно социально-экономической ситуации. Однако невозможно принять норму на каждый конкретный случай, особенно в современных меняющихся экономических условиях.

Соответственно рассматривая подобные споры, суды в последнее время стали обосновывать решения ссылками на разумность, недопущение злоупотребления правом. Все чаще решения мотивируют в зависимости от наличия или отсутствия именно «разумного баланса интересов» участников спорных отношений. Приведем несколько цитат из судебных актов. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.12.2015 № Ф05-18792/2015 по делу № А41-25578/2015: «Банком представлены доказательства соблюдения им разумного баланса прав и обязанностей сторон кредитных договоров и отсутствия злоупотребления и нарушения Банком принципов разумности и добросовестности». Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 04.12.2015 № Ф02-6628/2015, Ф02-6634/2015 по делу № А19-4859/2015: «принимая во внимание отсутствие в материалах дела доказательств того, что увеличение процентной ставки было чрезмерным, а действия банка нарушили разумный баланс прав и обязанностей сторон договора, общеправовые принципы справедливости и добросовестности, у судов первой и апелляционной инстанций отсутствовали правовые основания для удовлетворения иска». Постановление Суда по интеллектуальным правам от 21.08.2015 № С01-596/2015 по делу № А65-28641/2014: «поскольку установлен факт нарушения ответчиками исключительных прав истца, размер компенсации определен с учетом фактических обстоятельств дела, необходимости сохранения баланса прав и законных интересов сторон, требований разумности и справедливости, характера нарушения, степени вины ответчиков, добровольного прекращения нарушения». Постановление Пленума ВАС РФ № 16 «О свободе договора и ее пределах»: «При отсутствии в норме, регулирующей права и обязанности по договору, явно выраженного запрета установить иное, она является императивной, если исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов и т.д.), недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон либо императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора». Не остался в стороне от проблемы и Конституционный Суд РФ, который в Постановлении от 21.02.2014 № 3-П призвал законодателя обеспечивать участникам гражданских правоотношений возможность «в каждом конкретном случае находить разумный баланс интересов на основе конституционно значимых принципов гражданского законодательства».

Таким образом, исследуемая категория прочно вошла в практику, однако критериев, условий ее применения пока не выработано. Судебные решения по сходным делам зачастую кардинально отличаются. Именно наука должна дать ответ на эти вопросы.

Здесь возникает противоречие, связанное с субъективностью во взглядах конкретного правоприменителя на ту или иную проблему: по одному и тому же делу суды могут выносить противоположные решения, а основанием для отмены решения вышестоящими инстанциями называются не конкретные статьи закона, а некие принципы справедливости, разумности.

Проблема также заключается в том, что необходимо установить баланс интересов, но не прав. Гражданскому праву в качестве принципа известно равенство, однако определить каково содержание интересов (а тем более их баланса) в рамках известного гражданско-правового инструментария (в том числе категории субъективного права) весьма затруднительно. Тем более что традиционно мотиву в сделке не принято придавать правовое значение.

Анализ судебных дел показал, что исследуемая категория применяется судами к относительным гражданским правоотношениям, в которых стороны имеют несовпадающие или даже противоположные интересы. Как правило, это обязательства, которые являются правовой формой отношений экономического обмена. Но контрагенты в договоре имеют противоположные экономические интересы и договариваются о встречных предоставлениях как об эквивалентных, достаточных, но не равноценных. Изначальный порок во встречности можно охватить лишь составом притворной сделки (прикрытие дарением), что происходит нечасто.

Итак, если отсутствуют основания недействительности и иные законодательные запреты, в споре по поводу договора именно суд становится субъектом установления разумного баланса интересов его сторон, по сути, творцом некого аналога английского права справедливости. Последнее же, как известно, «смягчает суровость общего права», разрешая судам использовать собственную точку зрения и применять правосудие в согласии с естественным правом.

Соответственно, необходима научная выработка условий применения правовых норм в целях достижения разумного баланса интересов участников спорных отношения. Я вижу их следующим образом.

Во-первых, разумность баланса заключается в присущей отношениям экономического обмена эквивалентности встречного исполнения, предполагающей как отсутствие чрезмерной выгоды, так и чрезмерных убытков для каждой из сторон. Не может одна сторона получать благ несоизмеримо больше другой, если у нее явно более выгодные исходные возможности (монопольное положение, большая осведомленность о рынке вследствие наличия соответствующего профессионального статуса). Эквивалентность (лат. aequi) и означает справедливость. Теперь соответствующее положение имеется и в ГК РФ (ст. 308.1, введена. Федеральным законом от 08.03.2015 № 42-ФЗ): Суд по требованию кредитора вправе присудить в его пользу денежную сумму (п. 1 ст. 330) на случай неисполнения указанного судебного акта в размере, определяемом судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения (п. 1 ст. 1). Вместе с тем полагаю, что незаконность или недобросовестность поведения не должны быть непременным условием определения разумного баланса интересов. Важно учитывать статус того или иного участника отношений.

Соответственно, во-вторых, следует учитывать субъектный состав соответствующих отношений, так как деятельность некоторых субъектов связана с повышенным риском изначально,

Если при ликвидации юридического лица его обязательства прекращаются, в том числе для его участников, то обязательства гражданина смертью не прекращаются, соответственно его наследники могут остаться с таким долговым ярмом как банковский кредит. Хотя законодатель отреагировал на эту ситуацию в какой-то мере, введя институт банкротства физических лиц, известно, что проблем с его применением пока много.

Отношения экономического обмена можно представить в зависимости от состава их участников так:

– Предприниматель — Предприниматель;

– Предприниматель — Потребитель;

– Непредприниматель — Непредприниматель.

При этом первым двум видам отношений свойственны некоторые общие черты, в частности, применение ряда положений ГК об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, однако, различия между потребительскими обязательствами и предпринимательскими обязательствами являются весьма существенными как и их отличия от «бытовых обязательств», в которых обеими сторонами являются непредприниматели¹¹. Очевидно, что во втором случае риски негативных последствий не должны распределяться так, чтобы их нес только потребитель, если он не мог разумно предвидеть при заключении договора.

Последствия установления неразумности баланса интересов

Если имеют место нарушения императивов, четко выраженных в законе, ясны и их правовые последствия (недействительность сделки и т.п.).

В остальных случаях таким последствием является определение содержание права судом по своему усмотрению (по сути, его изменение) как проявление дискреции¹².

Однако в Конституции РФ и в ГК РФ речь идет о термине «ограничение права», которое, по-видимому, и охватывает вышеназванные последствия. Гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 1 ГК РФ). Данная норма, по сути, повторяет конституционное положение (п. 2 ст. 55), условия применения которой выделены В. Д. Зорькиным, опять-таки акцентирующего внимание на необходимость соблюдать баланс ценностей и интересов с учетом требований справедливости:

«1) ограничения конституционных прав должны быть необходимыми и соразмерными конституционно признаваемым целям таких ограничений;

2) в тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых им прав, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания;

3) при допустимости ограничения того или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство, обеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры;

4) норма Конституции РФ о возможности ограничения прав и свобод при определенных условиях не может служить оправданием ущемления прав и свобод человека и гражданина в зависимости от национальной принадлежности или иного обстоятельства;

5) ограничения должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей;

6) ограничительная норма должна быть формально определенной, точной, четкой, ясной, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений, произвольного применения»¹³.

Проблема ограничения права связана с толкованием пределов судейской дискреции, установления случаев выхода за пределы заявленных требований. Однако в любом случае согласно п. 3 ст. 17 Конституции РФ осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Уже известна практика, когда на основании этого конституционного положения признана незаконной давняя практика выплат так называемых золотых парашютов топ-менеджерам, как нарушающая права участников хозяйствующих обществ (ОАО «Ростелеком» против Провоторова)¹⁴. Равным образом можно решать дела и о защите прав иных слабых участников, например, вкладчиков, заемщиков-потребителей, учитывая, что согласно п. 1 ст. 55 перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина. Очевидно, что зависимость заемщика от банка кредитора с явно несправедливыми условиями (лихвенные проценты, валютные кредиты) лишают достойной жизни их и членов их семей.

В заключение можно отметить, что поиск разумного баланса интересов участников гражданских правоотношений возможен на основе уже известных нашему праву категорий (злоупотребление правом, кабальность сделки, договор присоединения и др.), требующих применения соответствующих последствий (ограничение права, отказ в праве, реституция). Сама по себе категория «разумный баланс интересов» является не правовой, а служит неким социальным ориентиром, целью правового регулирования.

Список литературы

1. Ершов В. В. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные категории // Российский судья. 2013. № 2.

2. Зорькин В. Д. Россия и Конституция в XXI веке. М.: Норма, 2008.

3. Кирпичев А. Е. Соотношение понятий «потребительский договор» и «обязательство, связанное с осуществлением предпринимательской деятельности»: проблемы теории и правоприменения // Мировой судья. 2014. № 1.

4. Кристи Н. Приемлемое количество преступлений. М.: Алетейя, 2011.

5. Цивилистические традиции под вопросом (по поводу докладов Doing business Всемирного банка). Т. 1 / Ф. Барьер [и др.]; пер. с фр. А. Грядова. М.: Волтерс Клувер, 2007.

2. Правовое регулирование кассовых операций: хроническая бессистемность¹⁵

Курбатов А. Я.
E-mail: akurbatov63@mail.ru

Аннотация. В статье показывается, что уже длительное время правовое регулирование кассовых операций осуществляется без учета принципа правовой определенности, со смешением адресатов правового регулирования, с нарушением юридической логики и техники, в результате чего возникают проблемные вопросы. Судебная практика оставила без ответа целый ряд ключевых вопросов, касающихся ограничения гражданских прав на подзаконном уровне, а также критериев распространения на индивидуальных предпринимателей публичных обязанностей, связанных с соблюдением порядка ведения кассовых операций.

Ключевые слова: кассовые операции, кассовое обслуживание.

Legal regulation of cash transactions: chronic unsystematicness

Annotation. The article shows that for a long time the legal regulation of cash transactions is carried out without taking into account the principle of legal certainty, with mixing regulatory destinations in violation law logic and technology, thereby causing problematic issues. The jurisprudence has left unanswered a number of key issues regarding the restriction of civil rights to sub-legal level, concerning the restriction of civil rights at the by-law level, as well as the criteria for extending public obligations to individual entrepreneurs related to compliance with the procedure for conducting cash transactions.

Keywords: cash operations, cash services.

Общая характеристика правового регулирования кассового обслуживания (кассовых операций)

На законодательном уровне упоминаются два понятия: «кассовые операции» (как вариант — «расчетно-кассовые операции») и «кассовое обслуживание», без раскрытия их содержания.

При этом анализ законодательства показывает, что, во-первых, разделяются: кассовое обслуживание исполнения бюджетов государственных внебюджетных фондов, бюджетов бюджетной системы РФ и кассовое обслуживание юридических и физических лиц.

Кассовое обслуживание исполнения указанных бюджетов осуществляется органами Федерального казначейства (ст. 148, 166.1 Бюджетного кодекса РФ), кассовое обслуживание юридических и физических лиц осуществляется Банком России и кредитными организациями.

Во-вторых, применительно к деятельности Федерального казначейства, Банка России и кредитных организаций речь идет о кассовом обслуживании, в рамках которого осуществляются определенные кассовые операции.

Что касается кассового обслуживания юридических и физических лиц, то на основании п. 5 ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» кассовое обслуживание кредитными организациями физических и юридических лиц отнесено к банковским операциям, т. е. к операциям, которые являются предметом исключительной деятельности кредитных организаций и осуществляются на основании лицензии Банка России. Соответственно право осуществлять кассовое обслуживание юридических и физических лиц возникает у банка или небанковской кредитной организации в силу прямого указания в выданной им Банком России лицензии. Понятие «банковская операция» введено в целях регулирования банковской деятельности и не имеет прямого отношения к общему пониманию понятий «сделка» и «операция»¹⁶.

Согласно п. 6 ч. 1 ст. 46 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» Банк России имеет право осуществлять с российскими и иностранными кредитными организациями, Правительством РФ, Агентством по страхованию вкладов кассовые операции, т. е. действовать в качестве обслуживающего банка.

Порядок осуществления кассовых операций (кассового обслуживания) юридических и физических лиц устанавливается Банком России. В соответствии со ст. 34 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» в целях организации на территории РФ наличного денежного обращения на Банк России возлагается функция по определению порядка ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенного порядка ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства. Кроме того, согласно п. 5 ст. 4 и ч. 1 ст. 57 этого же Федерального закона Банк России устанавливает правила проведения банковских операций.

При этом, поскольку Банк России не является органом, уполномоченным осуществлять правовое регулирование гражданско-правовых отношений, а его акты не являются актами, содержащими нормы гражданского права, в данном случае речь может идти только о публично-правовом регулировании, т.е. об установлении обязанностей перед государством либо о стимулирующем регулировании, когда соблюдение определенных правил влечет для кредитных организаций позитивные последствия.

Тем самым бессистемность правового регулирования закладывается уже на законодательном уровне.

Во-первых, Банку России делегируются полномочия по установлению порядка осуществления того, понятие чего он должен определить сам. В данном случае уместно вспомнить о принципе правовой определенности, о котором неоднократно напоминал Конституционный Суд РФ в своих решениях.

Во-вторых, смешиваются адресаты правового регулирования: в одних нормах закона речь идет о регулировании деятельности кредитных организаций, а в других — о порядке ведения кассовых операций юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями. В связи с этим следует обратить внимание, что правовое регулирование кассовых операций осуществляется Банком России через установление обязанностей публично-правового характера, как для кредитных организаций, так и для их клиентов (юридических и физических лиц).

На подзаконном уровне основополагающим актом по вопросу осуществления кассового обслуживания (кассовых операций) в настоящее время является Положение Банка России от 29.01.2018 № 630-П «О порядке ведения кассовых операций и правилах хранения, перевозки и инкассации банкнот и монеты Банка России в кредитных организациях на территории Российской Федерации» (далее — Положение № 630-П).

Кроме того, Банк России отдельными актами устанавливает особенности осуществления кассового обслуживания (кассовых операций) применительно:

– к самому себе (см. Указание Банка России от 12.02.2019 № 5071-У «О правилах проведения кассового обслуживания Банком России кредитных организаций и юридических лиц, не являющихся кредитными организациями»);

– к отношениям кредитных организаций с юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями, субъектами малого предпринимательства (см. Указание Банка России от 11.03.2014 № 3210-У «О порядке ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенном порядке ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства», далее — Указание № 3210-У);

– к иностранной валюте (см. Указание Банка России от 14.08.2008 № 2054-У «О порядке ведения кассовых операций с наличной иностранной валютой в уполномоченных банках на территории Российской Федерации»);

– к своим полевым учреждениям (см. Указание Банка России от 11.07.2011 № 2664-У «О банковском обслуживании физических лиц, имеющих текущие счета в полевых учреждениях Банка России»);

– к операциям с использованием платежных карт (см. Положение Банка России от 24.12.2004 № 266-П «Об эмиссии платежных карт и об операциях, совершаемых с их использованием»).

Понятие кассовых операций

Перечень кассовых операций определен Банком России в п. 1.1 Положения № 630-П, согласно которому кредитные организации (их филиалы, внутренние структурные подразделения) при совершении банковской операции по инкассации денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов, а также по кассовому обслуживанию физических и юридических лиц осуществляют следующие кассовые операции:

– прием наличных денег от юридических лиц (в том числе других кредитных организаций, внутренних структурных подразделений других кредитных организаций), индивидуальных предпринимателей, физических лиц для зачисления сумм принятых наличных денег на их банковские счета, счета по вкладам физических лиц;

– выдачу наличных денег клиентам со списанием сумм выданных наличных денег с их банковских счетов, счетов по вкладам физических лиц;

– размен банкнот Банка России, монеты Банка России одного номинала на банкноты Банка России, монету Банка России другого номинала;

– обмен банкнот и монеты Банка России в соответствии с Указанием Банка России от 26.12.2006 № 1778-У «О признаках платежеспособности и правилах обмена банкнот и монеты Банка России»;

– обработку, включающую в себя пересчет банкнот Банка России, их сортировку на годные к обращению и банкноты Банка России, не подлежащие выдаче клиентам.

Из этого перечня можно сделать выводы, что кассовые операции осуществляются кредитными организациями, а основные кассовые операции заключаются в приеме кредитными организациями наличных денег от клиентов для зачисления на их банковские счета, счета по вкладам физических лиц и в выдаче наличных денег клиентам с их списанием с указанных счетов. Тем самым основные кассовые операции юридических лиц связаны с приходными и расходными операциями по банковским счетам, а для физических лиц такие операции могут осуществляться и по счетам по вкладам, которые банковскими счетами в контексте гражданского и налогового законодательства не являются. Именно поэтому в Положении № 630-П счета по вкладам физических лиц упоминаются Банком России отдельно, наряду с банковскими счетами.

Привязка к банковским счетам проявляется и в понятии инкассации наличных денег, которая тесно взаимосвязана с кассовыми операциями, но является самостоятельной банковской операцией. Согласно п. 1.5 Положения № 630-П при совершении инкассации наличных денег кредитная организация должна осуществлять сбор наличных денег клиентов, в том числе сданных клиентами через автоматические сейфы, их доставку в кредитную организацию для зачисления этих сумм на банковские счета. Однако инкассацию и кассовые операции необходимо разделять, поскольку сдавать наличные деньги в кредитную организацию можно и без участия инкассаторов (см., например, п. 3.1 Положения № 630-П).

Такие же подходы были закреплены и в ранее действующих актах Банка России, регулирующих порядок осуществления кассовых операций.

Понятие кассовых операций, вызывает критику применительно к двум моментам.

Во-первых, Банк России усилил смешение адресатов правового регулирования: он вводит понятие кассовых операций применительно к деятельности кредитных организаций, но при этом в Указании № 3210-У устанавливает для клиентов кредитных организаций публичные обязанности, о которых речь пойдет далее. Получается парадокс: при правовом регулировании кассовых операций регулируется поведение субъектов, которые эти операции не осуществляют.

Во-вторых, в определении, что понимается под кассовыми операциями, не учтено, что они совершаются и при такой банковской операции как переводы без открытия банковских счетов (п. 9 ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»), хотя эти операции упоминаются в Положении № 630-П (см. абз. 4 п. 3.4). Переводы без открытия банковских счетов, за исключением переводов электронных денежных средств, осуществляются только по поручению физических лиц (ч. 7 ст. 5 этого же Федерального закона).

Согласно п. 1.4 Положения Банка России от 19.06.2012 № 383-П «О правилах осуществления перевода денежных средств» перевод денежных средств без открытия банковских счетов осуществляется кредитными организациями посредством, в том числе приема наличных денежных средств от физического лица и выдачи наличных денежных средств получателю средств — физическому лицу.

Кроме того, Банк России не согласует определения кассовых операций в разных актах. Так, в соответствии с п. 2 Указания № 3210-У под кассовыми операциями Банком России понимается уже только прием наличных денег, включающих их пересчет, и выдача наличных денег, т. е., хотя речь идет о юридических лицах и индивидуальных предпринимателях, указание на связь кассовых операций с банковскими счетами отсутствует.

В связи с этим следует учитывать, что в соответствии с пп. 1.4.2 и 1.4.3 Положения Банка России от 22.09.2017 № 602-П «О правилах подготовки нормативных актов Банка России», принятого на основании ст. 7 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», нормативный акт Банка России по вопросам, отнесенным к его компетенции, издается в форме:

– положения, если его содержанием является установление системно связанных между собой правил;

– указания, если его содержанием является установление отдельных правил, а также изменение или признание утратившими силу нормативных актов Банка России, отмена иных актов Банка России, неприменение иных актов.

Поскольку установленное положением Банка России понятие кассовых операций является не отдельным правилом, а носит системообразующий характер для их правового регулирования, то указаниями Банка России оно изменяться не может. Это препятствует рассмотрению понятия кассовых операций в Указании № 3210-У как специального. К тому же Положение № 630-П принято позднее Указания № 3210-У.

Доктринальные признаки и отличия кассовых операций от других расчетных операций

Исходя из изложенного выше, можно выделить следующие доктринальные признаки кассовых операций:

1) кассовые операции представляют собой отдельную разновидность расчетных операций, осуществляемых в рамках отношений по банковскому счету, по банковскому вкладу с участием физических лиц, по переводу денежных средств физическими лицами без открытия банковских счетов. Соответственно с приходными и расходными операциями по банковским счетам они связаны только у юридических лиц;

2) в рамках кассовых операций исполняются договорные обязательства кредитных организаций по принятию и выдаче наличных денег, исполняемые с учетом публично-правовых требований;

3) договорные обязательства кредитных организаций по принятию и выдаче наличных денег возникают из договора, но в основном правовое регулирование порядка их осуществления публичное. В частности, предусматривать их договором можно только тогда, когда это разрешено законодательством (примером являются отношения банковского вклада и перевода денежных средств с участием физических лиц). К частноправовому регулированию относится реализация определенных элементов свободы договора, в частности, выбора банка — контрагента и применения диспозитивных норм Гражданского кодекса РФ (например, в части изменения сроков выдачи средств со счета на основании абз. 2 ст. 849);

4) действия кредитной организации по приему и выдаче наличных денег входят в предмет договоров банковского счета, являющихся договорами на оказание услуг, поскольку понятие услуги подразумевает действие (в данном случае это расчетная операция), направленное на объект, как правило, неовеществленный (в данном случае это банковский счет).

Таким же образом можно квалифицировать договоры перевода средств без открытия банковского счета плательщиком (в качестве объекта здесь выступает денежная сумма, переводимая получателю и не принадлежащая платежному агенту).

Договоры банковского вклада с гражданско-правовой точки зрения относятся к договорам на передачу имущества. Соответственно кассовые операции входят в содержание этих договоров, но не в их предмет, поскольку предметом таких договоров является имущество, которое может передаваться рядом способов, выбор которых предопределен публично-правовым регулированием.

Данные различия в квалификации обусловлены тем, что по договорам на оказание услуг операция — это цель договора, по договорам на передачу имущества — способ передачи предмета;

5) при совершении кассовых операций происходит трансформация наличных денег в безналичные денежные средства и наоборот, т. е. вещных прав в обязательственные и, наоборот, обязательственных прав в вещные.

Доктринальные признаки кассовых операций предопределяют их отличия от других расчетных операций:

1) кассовые операции не являются расчетами наличными (см. Указание Банка России от 09.12.2019 № 5348-У «О правилах наличных расчетов»), поскольку расчеты наличными осуществляются без участия кредитных организаций в качестве посредников, обслуживающих счета клиентов либо осуществляющих переводы денежных средств без открытия счетов. В расчетах наличными кредитные организации участвуют в качестве плательщиков или получателей наличных денег;

2) они не являются переводами денежных средств, что закреплено в ч. 4 ст. 5 Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», поскольку принадлежность денежных средств конкретному клиенту не меняется;

3) их необходимо отличать от деятельности платежных агентов и банковских платежных агентов (субагентов), действующих соответственно на основании Федерального закона от 03.06.2009 № 103-ФЗ «О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами» и ст. 14 Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», поскольку данные субъекты осуществляют только прием наличных денежных средств от физических лиц с зачислением их на свои специальные банковские счета и перечислением получателю средств, они не обслуживают счета ни плательщиков, ни получателей средств.

Основные публичные обязанности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении кассовых операций

Как уже отмечалось, правовое регулирование кассовых операций осуществляется со смешением адресатов через установление публично-правовых обязанностей не только для кредитных организаций, но и для их клиентов, прежде всего, для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, с установлением ряда исключений для индивидуальных предпринимателей. Исполнение этих обязанностей обеспечивается применением административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 15.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях (КоАП РФ) за неоприходование (неполное оприходование) в кассу денежной наличности, несоблюдение порядка хранения свободных денежных средств, накопление в кассе наличных денег сверх установленных лимитов.

К числу таких основных обязанностей публичного характера относятся:

1. Ведение кассовой книги.

В соответствии с абз. 1 п. 4.6 Указания № 3210-У поступающие в кассу наличные деньги, за исключением наличных денег, принятых при осуществлении деятельности платежного агента, банковского платежного агента (субагента), и выдаваемые из кассы наличные деньги юридическое лицо учитывает в кассовой книге.

При этом если индивидуальные предприниматели ведут налоговый учет в соответствии с законодательством РФ о налогах и сборах кассовая книга ими может не вестись (абз. 9 п. 4.6 Указания № 3210-У).

2. Установление лимита остатка наличных денег в кассе.

Согласно абз. 2 п. 2 Указания № 3210-У юридическое лицо самостоятельно определяет лимит остатка наличных денег в соответствии с методикой, являющейся приложением к этому Указанию, исходя из характера его деятельности с учетом объемов поступлений или объемов выдач наличных денег.

Накопление юридическим лицом наличных денег в кассе сверх установленного лимита остатка наличных денег допускается только в дни выплат заработной платы, стипендий, выплат, включенных в соответствии с методологией, принятой для заполнения форм федерального государственного статистического наблюдения, в фонд заработной платы и выплат социального характера, включая день получения наличных денег с банковского счета на указанные выплаты, а также в выходные, нерабочие праздничные дни в случае ведения юридическим лицом в эти дни кассовых операций (абз. 8 и 9 п. 2, п. 6.5 Указания № 3210-У).

Именно через эту обязанность осуществляется воздействие на объемы наличных денег, снимаемых со своих счетов юридическими лицами.

Исключение сделано для индивидуальных предпринимателей и субъектов малого предпринимательства, которые лимит остатка наличных денег могут не устанавливать (абз. 10 п. 2 Указания № 3210-У).

3. Зачисление свободных денежных средств на счета в банках (одновременно это означает обязанность иметь счет в банке).

На основании абз. 7 п. 2 Указания № 3210-У юридическое лицо хранит на банковских счетах в банках денежные средства сверх установленного лимита остатка наличных денег, являющиеся свободными денежными средствами.

Оговорок в отношении индивидуальных предпринимателей и субъектов малого предпринимательства Банком России по этой обязанности не установлено.

Данная обязанность юридических лиц, аналогично установленная ранее действующими актами Банка России, регулирующими порядок осуществления кассовых операций, обжаловалась в Верховный Суд РФ по основанию установления ее не законом, а актом Банка России.

Верховный Суд РФ подтвердил законность установления данной обязанности Банком России (см. решение от 26.02.2004 № ГКПИ04-163). Основные аргументы Верховного Суда РФ заключались в том, что это законодательно закрепленная компетенция Банка России и к тому же данная обязанность в тот период была установлена п. 1 Указа Президента РФ от 14.06.1992 № 622 «О дополнительных мерах по ограничению налично-денежного обращения» (утратил силу с 28.09.2011). В связи с этим так и остался открытым вопрос о правомерности установления Банком России на подзаконном уровне не публичных требований к операциям кредитных организаций, а обязанностей их клиентов, по сути, означающих понуждение к открытию банковских счетов и ограничения на владение наличными деньгами, т.е. затрагивающих гражданские права. Вряд ли можно говорить и о правомерности делегирования законодателем полномочий по регулированию таких вопросов на подзаконный уровень, особенно с учетом уже упомянутых принципа правовой определенности и разделения частноправового и публично-правового регулирования.

Даже без учета этого, следует обратить внимание на два момента.

Во-первых, является принципиально неверным установление публичных обязанностей по установлению лимита остатка наличных денег в кассе и по зачислению свободных денежных средств на счета в банках, которые носят ключевой характер и затрагивают гражданские права, указанием Банка России. Раз уж Верховный Суд РФ подтвердил законность установления обязанностей подобного характера Банком России, то это должно быть хотя бы положение, устанавливающее системно связанные между собой правила. Тем более что устанавливающий эту обязанность указ Президента РФ, принятие которого можно было рассматривать как реализацию полномочий Президента РФ на восполнение пробелов в правовом регулировании, утратил силу.

Во-вторых, в отношении обязанности по зачислению свободных денежных средств на счета в банках нет оговорки об исполнении либо неисполнении этой обязанности индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства. Данная обязанность установлена просто для юридических лиц, что порождает определенные вопросы, тем более что Указание № 3210-У подразумевает установление для индивидуальных предпринимателей и субъектов малого предпринимательства упрощенного порядка ведения кассовых операций.

Применение порядка ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства

При правовом регулировании отношений с участием индивидуальных предпринимателей и субъектов малого предпринимательства должны использоваться разные презумпции.

Это связано с тем, что индивидуальные предприниматели являются по своему статусу физическими лицами, поскольку их имущество юридически не делится на используемое для предпринимательской деятельности и для личного потребления, т.е. отсутствует признак имущественной обособленности, заложенный Гражданским кодексом РФ в основу понятия юридического лица. Соответственно правила, установленные для юридических лиц, могут применяться к ним только в силу прямого указания об этом в нормах права. По рассматриваемым вопросам, поскольку речь идет о публичных обязанностях, п. 3 ст. 23 Гражданского кодекса РФ, согласно которому к индивидуальным предпринимателям применяются правила этого Кодекса о коммерческих организациях, неприменим. Здесь требуется специальное регулирование. Например, установление Банком России предельного размера расчетов наличными деньгами не только для юридических лиц, но для индивидуальных предпринимателей обусловлено положениями п. 2 ст. 861 Гражданского кодекса РФ.

В отличие от индивидуальных предпринимателей иные субъекты малого предпринимательства являются юридическими лицами (см. ст. 4 Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»). Соответственно, чтобы на них не распространялись какие-либо обязанности, установленные для всех юридических лиц, должна быть прямая оговорка о нераспространении.

И дело тут не в формальностях, а в последствиях отсутствия таких оговорок, которые являются прямо противоположными.

Раздельное упоминание Банком России индивидуальных предпринимателей и субъектов малого предпринимательства при правовом регулировании кассовых операций связано с тем, что упрощенный порядок ведения кассовых операций действует в отношении индивидуальных предпринимателей вне зависимости от получения ими статуса субъектов малого предпринимательства. Это, в свою очередь, является следствием упомянутой выше формулировки ст. 34 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», смешивающей адресатов правового регулирования.

Однако необходимо учитывать, что вопрос о применении аналогично установленной ранее действующими актами Банка России обязанности хранить свободные денежные средства в банках к индивидуальным предпринимателям, являющимся плательщиками единого налога на вмененный доход, был предметом рассмотрения в Верховном Суде РФ.

Верховный Суд РФ признал, что такие индивидуальные предприниматели обязаны соблюдать эту обязанность (см. решение Верховного Суда РФ от 15.09.2008 № ГКПИ08-1000 и определение Верховного Суда РФ от 04.12.2008 № КАС08-620). Основной аргумент Верховного Суда РФ заключался в том, что согласно п. 5 ст. 346.26 Налогового кодекса РФ налогоплательщики по единому налогу на вмененный доход обязаны соблюдать порядок ведения кассовых операций.

Этого аргумента при формальном подходе в принципе было бы достаточно, но судьи Верховного Суда РФ привели еще целый ряд общих аргументов, смешав все, что только можно было смешать: кассовые операции, бухгалтерский учет, налоговый учет, применение контрольно-кассовой техники, да вдобавок еще частноправовое и публично-правовое регулирование. В результате вопрос, от чего зависит распространение на индивидуальных предпринимателей порядка ведения кассовых операций так и остался открытым.

Кроме того, сюда наложилась разбалансированность судебной системы в последние годы существования Высшего Арбитражного Суда РФ (ВАС РФ). Так, в постановлении от 29.06.2010 № 1411/10 по делу № А57-11519/2009 Президиум ВАС РФ подтвердил вывод нижестоящих судов о том, что действующим законодательством (действовали аналогичные положения, что и в период рассмотрения указанных дел Верховным Судом РФ) не предусмотрена обязанность индивидуальных предпринимателей по оприходованию в кассу денежной наличности и соблюдению порядка хранения свободных денежных средств, т.е. был сделан прямо противоположный вывод.

Соответственно мы выходим на основные проблемные вопросы:

В-первых, обязанность зачислять свободные денежные средства на счета в банках как раньше, так и сейчас закреплена только для юридических лиц. Следовательно, несмотря на принятие Банком России другого акта, регулирующего порядок ведения кассовых операций, мы имеем аналогичную ситуацию и актуальность решения Верховного Суда РФ сохраняется. Получается парадокс: индивидуальные предприниматели, являющиеся плательщиками единого налога на вмененный доход, обязаны зачислять свободные денежные средства на счета в банках, остальные индивидуальные предприниматели — нет.

При этом, учитывая позицию Верховного Суда РФ о распространении обязанностей по ведению кассовых операций на индивидуальных предпринимателей на основании общих положений законодательства без анализа того, чем предопределено подтверждение в п. 5 ст. 346.26 Налогового кодекса РФ обязанности соблюдения порядка ведения кассовых операций именно плательщиками единого налога на вмененный доход, не исключается вариант, что при возникновении судебных споров эта обязанность будет распространена и на индивидуальных предпринимателей, пользующихся иными налоговыми режимами.

Что касается указанного постановления Президиума ВАС РФ, то в настоящее время, учитывая действие ч. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона от 04.06.2014 № 8-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «Об арбитражных судах в Российской Федерации» и статью 2 Федерального конституционного закона «О Верховном Суде Российской Федерации», сохранившей силу только за постановлениями Пленума ВАС РФ, приоритет имеют решения Верховного Суда РФ, а судьи позициями, выраженными в постановлениях Президиума ВАС РФ, не связаны.

Субъекты малого предпринимательства — юридические лица обязанность зачислять свободные денежные средства на счета в банках должны исполнять в силу отсутствия оговорки о ее нераспространении на них.

Во-вторых, как отмечалось, индивидуальные предприниматели и субъекты малого предпринимательства — юридические лица лимит остатка наличных денег могут не устанавливать. Однако логически это означает, что лимит становится нулевым, а все наличные средства в кассе — «свободными» в контексте актов Банка России, регулирующих кассовые операции, и подлежащими зачислению на счета в банках. Кстати, применительно к остальным юридическим лицам такой подход и действует. В результате, учитывая наличие обязанности зачислять свободные денежные средства на счета в банках у субъектов малого предпринимательства — юридических лиц и индивидуальных предпринимателей — плательщиков единого налога на вмененный доход, упрощенный порядок ведения кассовых операций превращается у них в усложненный.

Такой подход косвенно подтверждается тем, что на этих субъектов распространяется предельный размер расчетов наличными деньгами, что подразумевает ограничения на использование наличных денег.

Данные проблемные вопросы свидетельствуют о том, что упрощенный порядок ведения кассовых операций установлен Банком России с нарушением юридической логики и техники, в результате чего создается ситуация, когда любого индивидуального предпринимателя и субъекта малого предпринимательства — юридического лица при грамотном подходе можно оштрафовать и они ничего в суде не докажут, поскольку большинство судей руководствуются юридической логикой и все акты, в том числе судебные, рассматривают в определенной иерархии.

Дело осложняется тем, что в юридической литературе встречается не учитывающее все эти аспекты и водящее в заблуждение мнение: «поскольку вышеуказанные лица могут не устанавливать лимит остатка наличных денежных средств, административная ответственность по ч. 1 ст. 15.1 КоАП РФ за накопление в кассе наличных денег сверх установленных лимитов к ним применена быть не может»¹⁷.

3. Вопросы правовой идентификации апартаментов как особых объектов недвижимого имущества

Лужина А. Н.
e-mail: knyazya@mail.ru

Аннотация. Автор настоящей статьи фокусирует внимание читателей, прежде всего, на правовом статусе и особом правовом режиме апартаментов как объектов нежилой недвижимости, чаще всего используемых для постоянного или преимущественного проживания. В статье представлен аналитический обзор изменений действующего законодательства в части упорядочивания положения апартаментов как объекта недвижимого имущества с различными целями использования.

Ключевые слова: апартаменты, жилые помещения, квартира, садовый дом, недвижимое имущество.

3. Issues of legal identification of apartments as special objects of real estate

Annotation. The author of this article focuses the attention of readers, first of all, on the legal status and special legal regime of apartments as non-residential real estate objects, most often used for permanent or primary residence. The article presents an analytical review of changes in the current legislation in terms of streamlining the position of apartments as an immovable property with various purposes of use.

Keywords: apartments, living quarters, apartment, garden house, real estate.

Сегодня сложный момент переживает рынок жилья, что связано в первую очередь с мерами, которые принимались по борьбе с распространением коронавируса COVID-19 на территории Российской Федерации и в иных странах, все это привело к тому, что не смотря на меры поддержки, оказываемые государством наиболее пострадавшим отраслям экономики, лицам потерявшим работу в этот период, все это несомненно сдерживает негативные тенденции, но полностью их не может нивелировать в связи с чем, приобретательская способность населения снизилась. Приходится искать более экономически выгодные варианты приобретения недвижимости для постоянного проживания. И таким вариантом на первый взгляд являются апартаменты. Объекты, которые в настоящее время приобрели популярность как альтернатива квартирам и иным объектам жилой недвижимости. Более того, рыночные отношения порой создают новые продукты, которые «ломают стереотипы»: речь идет о популярных апартаментах, которые де-юре являются нежилыми коммерческими помещениями, но де-факто они продаются застройщиками для проживания граждан¹⁸. Следует отметить, что застройка апартаментами оптимальна применительно к территориям бывших промышленных зон. В этом случае не потребуется менять разрешенное использование для целей жилищного строительства, будет ниже кадастровая стоимость земли и т.д. Развитию рынка апартаментов способствует пока также не столь жесткое, как в отношении квартир, юридическое регулирование инвестиций в апартаменты¹⁹.

Их рыночная стоимость безусловно ниже, чем стоимость квартир, их строительство застройщику обходится гораздо дешевле, поскольку он не связан необходимостью соблюдения требований, предъявляемых для строительства жилья. Например, в нормативных правовых актах установлены и требования об обеспечении жилой застройки социальной инфраструктурой (например, детскими садами, школами, поликлиниками, местами для парковок и пр.), что имеет значение для целей оформления градостроительной и разрешительной документации на строительство. Так, согласно «СП 42.13330.2011 Свод правил. Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений. Актуализированная редакция СНиП 2.07.01-89», утвержденному приказом Минрегиона РФ от 28 декабря 2010 г. № 820, устанавливаются нормативы радиуса обслуживания населения учреждениями и предприятиями, размещенными в жилой застройке, в том числе радиуса обслуживания общеобразовательных учреждений в городских поселениях²⁰.

Так же при проектировании и строительстве апартаментов как нежилых помещений не применяются жесткие санитарные и иные нормативы, которые должны соблюдаться в отношении квартир в составе многоквартирных домов. За счет этого застройщики получают возможность реализовывать строительные проекты с фактической «жилой составляющей» на площадках, которые формально по юридическим документам не подходят для жилищного строительства как такового по тем или иным причинам (ограничения по инсоляции, невозможность размещения необходимого количества машино-мест в границах пятна застройки и т.д.)²¹.

Таким образом, апартаменты, безусловно, будут обладать наименьшей себестоимостью, чем квартира такой же площадью, расположенная в том же районе. Но следует отметить, что при приобретении апартаментов могут возникнуть достаточно много рисков, связанных с их неопределенным статусом. В сложном положении оказываются покупатели, которые заключают предварительные договоры купли-продажи апартаментов, поскольку суды не всегда признают возможность применения к отношениям сторон Закона о долевом участии (см., например, Апелляционное определение Московского городского суда от 08.11.2017 по делу № 33-40596).

Особенно высоки риски у тех покупателей, которые приобретают апартаменты в реконструируемых зданиях. Во-первых, собственники таких зданий для обеспечения финансирования работ получают кредиты и передают реконструируемое здание в залог банкам. Во-вторых, злоупотребляя правами собственника, проводят работы без оформления разрешительной документации²².

В связи с этим вопрос правовой дефиниции апартаментов с точки зрения действующего гражданского и жилищного законодательства Российской Федерации обладает необходимой степенью актуальности и своевременностью.

Если рассматривать примеры зарубежного законодательства в части регулирования апартаментов, то в Германии, Швеции, Дании, Финляндии, Норвегии апартаменты представляют собой часть недвижимого имущества, входящего в состав кондоминиума, принадлежащую на праве частной собственности участнику кондоминиума наравне с долей в общей собственности (лестницы, лифты, двор и пр.). Очень часто апартаменты становятся предметом договора аренды жилого помещения²³.

Действующее жилищное законодательство Российской Федерации не предусматривает такого понятия, как апартаменты, в связи, с чем данный вид недвижимого имущества можно отнести к нежилым помещениям. Нежилые помещения не предназначены для постоянного проживания граждан, поэтому могут быть только местом их временного пребывания. Так, к местам временного пребывания граждан относятся, в частности, гостиницы (п. 3 Правил, утв. постановлением Правительства РФ от 17.07.1995 № 713).

В соответствии с принятой классификацией гостиниц установлены следующие высшие категории номеров: «сюит», «апартамент», «люкс», «джуниор сюит», «студия» (п. 27 раз. 2 Порядка, утв. приказом Минкультуры России от 11.07.2014 № 1215).

Кроме того, апартаменты могут быть расположены в административно-деловых и торговых центрах (комплексах), в которых расположены, в том числе офисы и торговые объекты.

С учетом изложенного можно сделать вывод о том, что апартаменты — это нежилые помещения, относящиеся к местам временного размещения (пребывания) граждан, не предназначенные для их постоянного проживания²⁴.

Некоторые авторы рассматривают апартаменты в качестве разновидности гостиничных номеров. Следовательно, обобщая все приведенные определения апартаментов, которые содержались в отечественном законодательстве, можно сделать формальный вывод, что апартаменты являются разновидностью гостиничного номера, средством размещения с определенной категорией, нежилыми помещениями, используемыми для временного пребывания. Это означает, что основная цель использования подобных объектов — получение прибыли от туристической деятельности, т.е. цель коммерческая, предпринимательская.

Однако, если эти помещения на практике фактически используются гражданами для другой цели — для постоянного проживания, следует отметить, что под апартаментами в этом случае следует рассматривать нечто иное. И если правовой режим апартаментов — гостиничных номеров не вызывает сомнений, возникает вопрос о правовом режиме апартаментов, используемых для постоянного проживания²⁵.

Следует отметить, что сегодня определение апартаментов, как самостоятельного объекта недвижимого имущества отсутствует не только в гражданском, но и в градостроительном, жилищном и иных отраслях права. Можно ли отнести апартаменты к жилым помещениям? Согласно ст. 16 Жилищного кодекса РФ жилыми помещениями являются: жилой дом, часть жилого дома, квартира, часть квартиры и комната. Перечень объектов, которые относятся к жилым помещениям, является закрытым и расширительному толкованию не подлежит. Позиция Конституционного Суда РФ, отраженная в Постановлении от 13.03.2008 № 5-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений подпунктов 1 и 2 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С. И. Аникина, Н. В. Ивановой, А. В. Козлова, В. П. Козлова и Т. Н. Козловой»²⁶, предусматривает, что Жилищный кодекс Российской Федерации объектами жилищных прав признает жилые помещения, т.е. изолированные помещения, которые являются недвижимым имуществом и пригодны для постоянного проживания граждан, а именно отвечают установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства (ч. 1 и 2 ст. 15), и относит к жилым помещениям жилой дом, часть жилого дома, квартиру, часть квартиры, комнату (ч. 1 ст. 16). Таким образом, отмечает, что жилым помещением, может быть признан объект, отвечающий соответствующим признакам, среди которых прямое закрепление в законе отсутствует. В связи с чем возникает предположение, что перечень в ст. 16 ЖК РФ не является исчерпывающим и его, вполне могут дополнить иные объекты, обладающие соответствующими признаками, в том числе и апартаменты. Так, например, в письме Минфина России от 11.09.2018 № 03-07-07/64777²⁷ уже говорится об апартаментах, как о разновидности жилых помещений с оговоркой, что они предназначены для временного проживания граждан. Аналогичная позиция, иногда встречается и в судебной практике, например, Определение ВАС РФ от 24.06.2013 № ВАС-7839/13 по делу № А59-1103/2012, Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 26.07.2006 № А19-45999/05-24-Ф02-3780/06-С1 по делу № А19-45999/05-24, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 10.06.2020 № Ф05-12084/2019 по делу № А40-246205/2017²⁸, но во всех случаях говорится о временном проживании. Но это скорее исключение из правил, чем сложившаяся судебная практика. Так, Верховный Суд РФ в Апелляционном определении Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда РФ от 29.05.2018 № 5-АПГ18-30²⁹, указывает, что апартаменты не относятся к жилым помещениям, хотя и фактически используются для проживания.

Отсутствие четкой правовой позиции в отношении апартаментов как жилой или нежилой недвижимости, приводит к тому, что невозможно, например, приобрести соответствующее помещений, несмотря на то, что его фактические характеристики и будут соответствовать требованиям, предъявляемым для помещений, предназначенных для постоянного проживания, с использованием материнского капитала. Согласно ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 29.12.2006 № 256-ФЗ (ред. от 13.07.2020) «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей»:

Средства (часть средств) материнского (семейного) капитала в соответствии с заявлением о распоряжении могут направляться:

1) на приобретение (строительство) жилого помещения, осуществляемое гражданами посредством совершения любых не противоречащих закону сделок и участия в обязательствах (включая участие в жилищных, жилищно-строительных и жилищных накопительных кооперативах), путем безналичного перечисления указанных средств организации, осуществляющей отчуждение (строительство) приобретаемого (строящегося) жилого помещения, либо физическому лицу, осуществляющему отчуждение приобретаемого жилого помещения, либо организации, в том числе кредитной, предоставившей по кредитному договору (договору займа) денежные средства на указанные цели. Средства (часть средств) материнского (семейного) капитала могут быть направлены на счет эскроу, бенефициаром по которому является лицо, осуществляющее отчуждение (строительство) приобретаемого (строящегося) жилого помещения;

2) на строительство, реконструкцию объекта индивидуального жилищного строительства, осуществляемые гражданами без привлечения организации, осуществляющей строительство (реконструкцию) объекта индивидуального жилищного строительства, в том числе по договору строительного подряда, путем перечисления указанных средств на банковский счет лица, получившего сертификат³⁰.

Следовательно, средства материнского капитала не получится направить на приобретение недвижимости за пределами Российской Федерации, на покупку нежилой недвижимости (в том числе апартаментов). Можно купить квартиру, дом, комнату в коммунальной квартире. В последнем случае комната должна быть изолированной, лицевые счета — разделены³¹.

Таким образом, апартаменты представляют собой нежилые помещения, которые могут быть использованы для временного проживания. В действующем гражданском законодательстве предусматривается похожий объект, а именно, садовый дом — здание сезонного использования, предназначенное для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их временным пребыванием в таком здании³². Но и в данном случае есть различие: апартаменты предполагают именно временное проживание, а садовый дом временное пребывание. То есть, если апартаменты используются для временного проживания, они должны соответствовать определенным критериям, предъявляемым для жилых помещений, находящихся в нежилых зданиях (например, гостиничные номера), тогда как садовый дом не предполагает временного проживания как постоянной цели использования, только пребывание, да еще и в течение определенного сезона. Если садовый дом, соответствует требованиям, предъявляемым к жилым помещениям, то он может быть переведен в жилой дом в соответствии с порядком, предусмотренным Постановлением Правительства РФ от 28.01.2006 № 47 (ред. от 24.04.2020) «Об утверждении Положения о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания, многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, садового дома жилым домом и жилого дома садовым домом»³³, если апартаменты соответствуют характеристикам жилого помещения, то следует руководствоваться положениями Жилищного кодекса РФ, в частности ст. 23.

В 2018 г. была сделана попытка принять законопроект, который бы упорядочил правовое регулирования апартаментов, введя новое понятие — жилые апартаменты, как самостоятельный вид жилых помещений — структурно обособленное помещение в многофункциональном доме, обеспечивающее возможность прямого доступа к помещениям общего пользования в таком доме и состоящее из одной или нескольких комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком обособленном помещении³⁴.

Данная попытка так же не увенчалась успехом, поскольку практически все заключения на данный законопроект, указывали на его не проработанность, как с точки зрения гражданского и жилищного законодательства в части соотношения признаков, предъявляемых к жилым помещениям, как объектам жилищного законодательства), так и к объектам гражданских прав, градостроительного и земельного законодательства (в части разработки градостроительных и строительных требований, так и в части разработки новых требований градостроительных регламентов)³⁵.

Подводя итог, можно отметить, что, несомненно, в настоящее время необходимость идентификации апартаментов как особых объектов недвижимого имущества, которые могут быть использованы для постоянного и временного проживания, именно на законодательном уровне остается актуальной, в том числе и, исходя из смысла ст. 40 Конституции РФ, согласно которой, каждый имеет право на жилище³⁶.

Список литературы

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) / Официальный текст Конституции РФ с внесенными поправками от 14.03.2020 опубликован на Официальном интернет-портале правовой информации // URL: http://www.pravo.gov.ru.

2. Федеральный закон от 29.07.2017 № 217-ФЗ (ред. от 03.08.2018) «О ведении гражданами садоводства и огородничества для собственных нужд и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» / Официальный интернет-портал правовой информации // URL: http://www.pravo.gov.ru.

3. Федеральный закон от 29.12.2006 № 256-ФЗ (ред. от 13.07.2020) «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» // РГ. 2006. № 297. 31 дек.

4. Опыты цивилистического исследования: сборник статей / А. Е. Агеенко, И. И. Акимова, В. А. Волгина [и др.]; рук. авт. кол. и отв. ред. А. М. Ширвиндт, Н. Б. Щербаков. М.: Статут, 2018. Вып. 2. 368 с.

5. Пятый Пермский конгресс ученых-юристов (г. Пермь, 24–25 октября 2014 г.): избранные материалы / Г. В. Абшилава, В. В. Акинфиева, А. Б. Афанасьев [и др.]; отв. ред. В. Г. Голубцов, О. А. Кузнецова. М.: Статут, 2015. 400 с.

6. Саурин А. А. Право собственности в Российской Федерации: конституционно-правовые пределы реализации и ограничения. М.: Статут, 2014. 351 с.

7. Трапезников В. А. Комментарий к Федеральному закону от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (постатейный). М.: Проспект, 2018. 560 с.

8. Тресков В. И. Финансовая поддержка семьи: материнский капитал. М.: Редакция «Российской газеты», 2017. Вып. 1. 144 с.

9. Шарапов В. В. Защита инвестиций в новостройки // СПС «КонсультантПлюс», 2014.

10. Щербатова С. Апартаменты как жилье? // Жилищное право. 2019. № 4. С. 33–48.

11. Заключение ПУ Аппарата ГД ФС РФ «По проекту федерального закона № 488847-7 “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях регулирования правового статуса многофункциональных домов и жилых апартаментов”»; письмо Верховного Суда РФ от 27.09.2018 № 4-ВС-6922/18 «О проекте федерального закона № 488847-7 “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях регулирования правового статуса многофункциональных домов и жилых апартаментов”» // СПС «КонсультантПлюс», 2020.

12. Пояснительная записка «К проекту федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях регулирования правового статуса многофункциональных домов и жилых апартаментов”» // СПС «КонсультантПлюс», 2020.

13. Письмо Верховного Суда РФ от 27.09.2018 № 4-ВС-6922/18 «О проекте федерального закона № 488847-7 “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях регулирования правового статуса многофункциональных домов и жилых апартаментов”» // СПС «КонсультантПлюс», 2020.

14. Определение ВАС РФ от 24.06.2013 № ВАС-7839/13 по делу № А59-1103/2012 // СПС «КонсультантПлюс», 2020.

15. Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 26.07.2006 № А19-45999/05-24-Ф02-3780/06-С1 по делу № А19-45999/05-24 // СПС «КонсультантПлюс», 2020.

16. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 10.06.2020 № Ф05-12084/2019 по делу № А40-246205/2017 // СПС «КонсультантПлюс», 2020.

4. Проблемы правового регулирования возмещения ущерба, причиненного гражданам в результате совершения преступления, и пути их разрешения

Шиян В. И.
e-mail: valentina-shiyan@yandex.ru

Аннотация. В статье представлены основные проблемы правового регулирования возмещения ущерба, причиненного гражданам в результате совершения преступления. Акцент сделан на характеристике норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Предложены пути совершенствования норм уголовного, уголовно-процессуального, гражданского и бюджетного законодательства в части повышения эффективности защиты прав и свобод человека и гражданина в исследуемой сфере.

Ключевые слова: ущерб, возмещение, правонарушение, граждане, правовое регулирование, проблемы.

4. Problems of legal regulation of compensation for damage caused to citizens as a result of a crime and ways to resolve them

Annotation. The article presents the main problems of legal regulation of compensation for damage caused to citizens as a result of a crime. The emphasis is placed on the characteristics of the norms of criminal and criminal procedure legislation. The ways of improving the norms of criminal, criminal procedural, civil and budgetary legislation in terms of increasing the efficiency of protecting the rights and freedoms of man and citizen in the studied area are proposed.

Keywords: damage, reimbursement, offense, citizens, legal regulation, problems.

В настоящее время в России отсутствует эффективный механизм возмещения причиненного преступлением вреда. По мнению исследователей, показатель реального исполнения судебных решений в части возмещения причиненного преступлением ущерба составляет менее 21%³⁷.

Несмотря на многообразие имеющихся в настоящее время нормативных правовых актов они не способствуют эффективной деятельности по соблюдению прав потерпевших на возмещение причиненного ущерба, что детерминирует обращения граждан Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека.

В отличие от большинства европейских государств, в Российской Федерации не предусмотрен механизм возмещения причиненного преступлением вреда со стороны государства. Исключение составляет только возмещение вреда, причиненного в результате террористического акта³⁸.

Возмещение ущерба, причиненного гражданам в результате совершения преступления, осуществляется в рамках общих (гражданский иск в уголовном судопроизводстве) и специальных (институты страхования, освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим и возмещением ущерба) процедур, регламентированных, прежде всего, нормами уголовного, уголовно-процессуального и гражданского законодательства.

Результаты исследования материалов судебной практики позволяют констатировать, что основной способ возмещения ущерба, причиненного преступлением, — реституция, т.е. предъявление гражданского иска к виновному.

Обязанность по доказыванию наличия оснований и размера причиненного ущерба возлагается на государственные органы.

Остановимся лишь на отдельных аспектах обозначенной проблематики.

В соответствии с ч. 2 ст. 76.1 УК РФ, лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное ч. 5–7 ст. 159, ч. 1 ст. 159.1, ч. 1 ст. 159.2, ч. 1 ст. 159.3, ч. 1 ст. 159.5, ч. 1 ст. 159.6 УК РФ, освобождается от уголовной ответственности, если возместило ущерб, причиненный гражданину, организации или государству в результате совершения преступления, и перечислило в федеральный бюджет денежное возмещение в размере двукратной суммы причиненного ущерба, либо перечислило в федеральный бюджет доход, полученный в результате совершения преступления, и денежное возмещение в размере двукратной суммы дохода, полученного в результате совершения преступления, либо перечислило в федеральный бюджет денежную сумму, эквивалентную размеру убытков, которых удалось избежать в результате совершения преступления, и денежное возмещение в размере двукратной суммы убытков, которых удалось избежать в результате совершения преступления, либо перечислило в федеральный бюджет денежную сумму, эквивалентную размеру совершенного деяния, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и денежное возмещение в двукратном размере этой суммы.

Таким образом, в ч. 2 ст. 76.1 УК РФ освобождение от уголовной ответственности связано с уплатой виновным лицом определенной денежной суммы. При этом размер такой суммы, исходя из содержания указанной нормы УК РФ, может быть связан с размером:

– причиненного преступлением ущерба;

– дохода, полученного виновным в результате совершения преступления;

– убытков, которые удалось избежать виновному в результате совершения преступления;

– деяния, описанного в диспозиции уголовно-правовой нормы.

Отметим, что только в первом из указанных выше случаев условием освобождения выступает возмещение ущерба потерпевшему. Во всех остальных случаях в ч. 2 ст. 76.1 УК РФ, по сути, речь идет только о перечислении в федеральный бюджет определенного денежного возмещения. Более того, в таких случаях ущерб не является признаком объективной стороны состава совершенного преступления, а потерпевший отсутствует как в уголовно-правовом, так и в уголовно-процессуальном смысле.

В уголовно-процессуальном законодательстве право потерпевшего на компенсацию причиненного ущерба закрепляется в ряде предписаний, а именно: в целевом назначении уголовного судопроизводства на защиту прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений; в основополагающих принципах уголовно-процессуального законодательства, закрепляющих законность при производстве по уголовному делу, охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, состязательность сторон; в праве потерпевшего на участие в уголовном преследовании; в основаниях прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон; в определении процессуального статуса потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца и их представителей в уголовном судопроизводстве; в регламентации предмета доказывания при производстве по уголовному делу; в отнесении показаний потерпевших к доказательствам по уголовному делу, а самих потерпевших от преступлений — к субъектам доказывания; в наделении потерпевшего правом на обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство.

В силу прямого указания уголовно-процессуального закона судья не позднее одного месяца со дня поступления требования о возмещении имущественного вреда определяет его размер и выносит постановление о производстве выплат в возмещение этого вреда. Указанные выплаты производятся с учетом уровня инфляции.

Необходимо отметить, что при неустановлении лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, возмещение ущерба потерпевшему от преступления не предусмотрено.

В целях повышения эффективности защиты прав и свобод человека и гражданина целесообразно установить государственную компенсацию потерпевшим от всех видов преступления. В этой связи необходимо: создать государственный внебюджетный Федеральный фонд помощи потерпевшим; внести коррективы в Бюджетный кодекс РФ, где предусмотреть создание соответствующего фонда, порядок его функционирования и механизм возмещения ущерба; дополнить ГК РФ нормой, в соответствии с которой государство должно взять на себя обязательства по компенсации вреда потерпевшим от преступлений.

Учитывая, что виновные всячески уклоняются от исполнения своей обязанности по погашению причиненного ущерба, следует в УК РФ определить уголовную ответственность за уклонение от возмещения ущерба. В частности, ст. 177 УК РФ дополнить ч. 2 следующего содержания:

«злостное уклонение от погашения, причиненного преступлением ущерба в крупном размере —

наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до четырех лет».

Наряду с этим целесообразно внести дополнения в ст. 150 и 151 УПК РФ и предусмотреть передачу подследственности по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ч. 2 ст. 177 УК РФ дознавателям органов внутренних дел Российской Федерации. Наша позиция обусловлена тем, что в органах внутренних дел в отношении лиц, совершивших мошеннические действия, ведутся профилактические, криминалистические, оперативно-розыскные и другие учеты, а также имеется соответствующий опыт в применении мер индивидуальной профилактики.

В соответствии с российским законодательством сделки с недвижимым имуществом должны заключаться в простой письменной форме. В настоящее время российское законодательство не предусматривает нотариальную форму договора при совершении сделок с недвижимым имуществом и автотранспортными средствами.

Представляется целесообразным дополнить нормы ГК РФ, регламентирующие сделки с недвижимым имуществом и автотранспортными средствами их обязательным нотариальном удостоверении.

С одной стороны, подобная мера усложнит процедуру подобных сделок, с другой — нотариальное удостоверение сделки будет одним из способов защиты от возможных рисков и позволит: повысить эффективность системы защиты прав и свобод человека и гражданина; ввести в правоприменительную практику дополнительную гарантию стабильности не только для граждан, но и юридических лиц; сократить число мошеннических действий, поскольку при нотариальном удостоверении сделки нотариус проверяет законность сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, обладает соответствующими информационно-телекоммуникационными технологиями для проведения качественной правовой экспертизы документов в рамках процедуры нотариального удостоверения сделок с недвижимостью. По таким сделкам нотариуса можно считать гарантом выполнения денежных обязательств. Поступление денежных средств на депозит нотариуса и дальнейшее перечисление их на банковский счет контрагента позволяют перевести расчеты в безналичную форму и тем самым сделать их прозрачными, обеспечивающими выполнение денежной обязанности по договорам.

Учитывая системный признак права, в случае внесения изменений в законодательство в части обязательного нотариального удостоверения сделки с недвижимым имуществом и автотранспортными средствами потребуется реформирование Единой информационной системы нотариата посредством создания двух новых электронных сервисов: «Нотариально удостоверенные сделки с недвижимостью» и «Запись на прием к нотариусу». Соответственно, правовая основа функционирования подобных электронных сервисов должна быть закреплена как в ст. 163 ГК РФ, так и в ст. 34.4 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате.

Список литературы

1. Юношев С. В. Отраслевая принадлежность института возмещения вреда, причиненного преступлением // Lex Russica (Русский закон). 2014. Т. 96. № 8. С. 921.

2. Цыренов Ж. В. Нормативно-правовое обеспечение возмещения ущерба: проблемы и пути решения // Труды Академии управления МВД России. 2019. № 3 (51). С. 132.

5. Некоторые аспекты правового регулирования инвестиционных отношений в обеспечении реализации транспортных услуг

Целовальникова И. Ю.
E-mail: youlaw@rambler.ru

Аннотация. В настоящей статье рассмотрены вопросы влияния инвестиций на развитие транспортной отрасли. Отмечается необходимость использования в целях реализации транспортных стратегий различных форм инвестиционной активности, что не только обеспечит экономически рост за счет модернизации производства, но повысит качество услуг, оказываемых потребителям транспортными организациями.

Соответственно, создание правовых способов и стимулирование реализации инвестиционной деятельности, направленной на развитие транспортной системы является одной из приоритетных задач государства, так как обеспечивает условия для стабильного экономического роста, повышения конкурентоспособности национальной экономики и качества жизни населения.

Ключевые слова: транспортная стратегия, инвестиционная деятельность, договорные формы инвестиций, качество транспортных услуг, потребитель.

5. Some aspects of legal regulation of investment relations in ensuring the implementation of transport services

Annotation. This article discusses the impact of investment on the development of the transport industry. There is a need to use various forms of investment activity in order to implement transport strategies, which will not only ensure economic growth through the modernization of production, but also improve the quality of services provided to consumers by transport organizations.

Accordingly, the creation of legal means and promotion of investment activities aimed at the development of the transport system is one of the priorities of the state, as it provides conditions for stable economic growth, improving the competitiveness of the national economy and the quality of life of the population.

Keyword: transport strategy, investment activity, contractual forms of investment, quality of transport services, consumer.

В соответствии с государственными программами развития транспортной сферы, а именно: Транспортной стратегией Российской Федерации на период до 2020 г., Стратегией развития железнодорожного транспорта в Российской Федерации до 2030 г.³⁹ и др., развитие и эффективное функционирование транспортной системы Российской Федерации играет исключительную роль в создании условий для модернизации, перехода на инновационный путь развития и устойчивого роста национальной экономики, способствует созданию условий для обеспечения лидерства России в мировой экономической системе.

От состояния и качества работы транспорта зависят не только перспективы дальнейшего социально-экономического развития, но также возможности государства эффективно выполнять такие важнейшие функции, как защита национального суверенитета и безопасности страны, обеспечение потребности граждан в перевозках, создание условий для выравнивания социально-экономического развития регионов и, прежде всего, обеспечение предоставления услуг надлежащего качества.

Кроме того, процессы глобализации, изменения традиционных мировых хозяйственных связей ставят перед Россией задачу рационального использования потенциала своего уникального экономико-географического положения. Эффективная реализация транзитного потенциала страны позволит не только получить экономический эффект от участия в международных перевозках, но и создаст новые инструменты влияния России на мировые экономические процессы (формирование новых зон экономического притяжения, установление долгосрочных экономических связей)⁴⁰.

При этом, как отметил на одном из своих выступлений на Саммите Содружества независимых государств, В. В. Путин: «Экономические связи — это важнейшая основа межгосударственных отношений, это множество прочных нитей, которые тесно объединяют страны и народы на принципах созидательного сотрудничества, на принципах уважения друг друга и взаимной выгоды. У наших стран уже есть богатые традиции общих дел и начинаний, но сегодня нужно максимально использовать открывающиеся возможности для того, чтобы вместе добиваться еще больших успехов». Таким образом, все главы государств признали в качестве первоочередной задачи направление основных усилий на развитие экономического сотрудничества, которое должно быть масштабным и многоплановым, развиваться на основах «взаимодополняемости и растущей кооперации»⁴¹.

Совершенно очевидно, что на сегодняшний день наметилась тенденция ускоренной экономической интеграции, связанная с происходящими процессами глобализации, при этом, на государственном уровне осуществляется тесное взаимодействие в экономической, международно-правовой и политических сферах. Решение задач расширенного экономического взаимодействия невозможно без существования таких интеграционных связей как создание и обеспечения функционирования системы транспортных коридоров.

Темпы экономического развития, на которые направлена инвестиционная деятельность, приобретают особое значение в период восстановления экономического положения в постковидный период. При этом, приток инвестиций необходим для вывода экономики нашей страны на очередной виток в технологическом процессе, что знаменует новый этап структурной перестройки экономических отношений, в том числе с учетом интеграционных связей.

Решение задач расширенного экономического взаимодействия невозможно без существования таких интеграционных связей как создание развитой, соответствующей международным стандартам, транспортной инфраструктуры. Традиционно, в экономиках развитых государств этому способствует осуществление расширения инвестиций и реализация инвестиционной деятельности в различных формах, в соответствии с правилами, установленными действующим законодательством. Инвестирование в транспортных отношениях осуществляется в соответствии с общим правовым режимом реализации инвестиционной деятельности.

В отечественной и зарубежной научной литературе инвестиции в основном рассматриваются как «капиталовложения», которые имеют множество дефиниций, так понятие «капиталовложения» (капитальные затраты): это финансовые средства, затрачиваемые на строительство новых, реконструкцию, расширение и техническое перевооружение действующих предприятий (производственные капитальные вложения), на жилищное, коммунальное и культурно-бытовое строительство (непроизводственные капитальные вложения)⁴².

Содержательная часть понятия «инвестиции» это: «… «капитал» — инвестиции, как процесс затрат живого и овеществленного труда, экономическая закономерность, выражающаяся в том, что инвестиционные средства расходуются на предметы и средства труда, а также на труд, вложенный в производство материальных и духовных благ, т. е. в дело (бизнес), предприятие, в том числе, развитие транспортной инфраструктуры. Федеральный закон от 25.02.1999 № 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» раскрывает понятие «инвестиции» через гражданско-правовой институт собственности в различных, присущих ей проявлениях: денежные средства, ценные бумаги, иное имущество (движимое и недвижимое), в том числе имущественные права, т.е. любые виды имущества, имеющие стоимостное выражение и регулируемые известными правовыми институтами вещных прав, вкладываемые в объекты предпринимательской и (или) иной деятельности в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта.

Действующее в инвестиционной сфере законодательство дополняет, при определении инвестиции, положения Гражданского кодекса РФ раскрывая виды и оборотоспособность объектов гражданских прав, и указывая, что это различные объекты гражданских прав (в виде имущества и исключительных прав на интеллектуальную собственность, имеющие денежную оценку, вкладываемые в объекты предпринимательской и других видов деятельности в целях получения прибыли (дохода) и достижения положительного эффекта. Например, деятельность ОАО «РЖД» сопровождается постоянным притоком государственных инвестиций, в виде денежных средств, внесенных в уставный капитал РЖД для реализации конкретных инвестиционных проектов (примеч. — данные годового отчета (по официальным данным)).

Необходимо отметить, что в условия пандемии государство приняло на себя социальную ответственность и осуществило финансовую поддержку транспортной отрасли, так как ситуация карантина негативно отразилась на авиакомпаниях, которые массово приостановили почти все международные рейсы, и на железнодорожном транспорте⁴³.

Меры финансовой поддержки транспортных компаний из-за пандемии коронавируса, в том числе компенсация убытков (или значительное снижение ставок за аэронавигационное обслуживание, введение моратория на взимание аэропортами сборов, договоренность с лизингодателями о снижении ставок и др.) направлены на обеспечение устойчивого развития экономики в условиях ухудшения ситуации в связи с коронавирусной инфекцией, в том числе, на поддержку транспортных лизинговых компаний, которые были докапитализированы из-за снижения платежеспособности клиентов, что, в свою очередь, было направленно на обеспечение защиты граждан Российской Федерации, выступающих в отношениях с транспортными компаниями в качестве потребителей, предоставляемых ими услуг.

По своему содержанию, обозначенные меры финансовой поддержки представляют собой инвестиции, субсидированные государством, в транспортную отрасль Российской Федерации. Разнообразие инвестиционной деятельности выражается через различные правоотношения, сущность которых зависит от вида инвестиций, источников инвестиций и ряда других обстоятельств. Например, вертикальные и горизонтальные отношения — часть сложных правоотношений. Они присутствуют в каждом институте хозяйственной деятельности в качестве органической части. Не составляют исключение и инвестиционные отношения. Так, одни из этих отношений возникают «по вертикали» (это, например, отношения, которые возникают в связи с принятием решения о выделении инвестиционных ресурсов из государственного бюджета для развития приоритетных направлений экономики (ст. 10 Федерального закона № 1488-1)), а другие складываются по горизонтали (например, отношения, возникающие в связи с реализацией инвестиционного проекта, а именно: заключение инвестором договоров купли-продажи, строительного подряда, лизинга и др.)⁴⁴.

Традиционно в экономической науке по источнику происхождения капитала принято различать отечественные и иностранные инвестиции. В зависимости от формы собственности и характера участия субъектов в инвестировании, различают частные, государственные и смешанные инвестиции. Необходимо отметить, что подобная классификация в полной мере подходит как отечественным, так и к иностранным инвестициям. Так как, наравне с отечественными, источниками иностранных инвестиций могут быть и государственный и частный капитал, о чем свидетельствует закрепленные в ст. 2 Федерального закона от 09.07.1999 № 160-ФЗ «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» перечень лиц, имеющих право осуществлять вложения на территории Российской Федерации, в котором наравне с иностранным юридическим лицом, иностранным гражданином и т.д. в качестве инвестора может выступать иностранное государство. Не менее важным является разграничение инвестиций в зависимости от объекта вложения капитала, к таковым относятся: реальные инвестиции и финансовые инвестиции ⁴⁵.

По характеру участия инвестора при осуществлении инвестиционной деятельности, различают прямые инвестиции и непрямые инвестиции ⁴⁶.

Инвестиционная деятельность многообразна и реализуется в различных формах. Гражданско-правовой договор, как форма осуществления инвестиционной деятельности, несомненно, привлекает потенциальных инвесторов присущими ему чертами. Прежде всего, гражданско-правовой принцип «свободы договора» предполагает, что субъекты гражданского права обладают абсолютной свободой при решении вопроса о целесообразности заключения или не заключения договора. Следующей особенностью договора как формы осуществления инвестиционной деятельности является свобода выбора партнера при заключении договора. Что, несомненно, является привлекательным для инвестора при осуществлении капиталовложений, так как позволяет ему непосредственно изъявлять свою волю в отношении, на его взгляд, более профессионального и, что в условиях рыночной экономики наиболее существенно — кредитоспособного партнера⁴⁷.

Не менее важным, рассмотренных выше характеристик, является следующая особенность гражданско-правового договора — свобода участников гражданского оборота в выборе вида договора. Примером таких договоров служат договоры, заключенные инвесторами при осуществлении капитального строительства и реконструкцию объектов недвижимого имущества в рамках реализации задач транспортной стратегии. Условия инвестиционного договора могут содержать элементы таких договоров как: договор подряда на выполнение проектных и изыскательских работ, договора строительного подряда, договора поставки товаров, договора перевозки, а иногда и транспортной экспедиции; не говоря уже о договорах возмездного оказания услуг и других в различных их проявлениях⁴⁸.

В настоящее время в законодательстве РФ договорные формы осуществления инвестиционной деятельности представлены следующими видами договоров — это финансовая аренда (лизинг), соглашение о разделе продукции, концессионные соглашения, государственно-частное партнерство и др. Как внешнее выражение инвестиционной деятельности данные типы договоров регулируются специальными законами к которым относятся Федеральный закон от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)»⁴⁹, Федеральный закон от 30.12.1995 № 225-ФЗ «О соглашениях о разделе продукции»⁵⁰, Федеральный закон от 21.07.2005 № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях»⁵¹, Федеральный закон от 13.07.2015 № 224-ФЗ «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁵².

Например, ст. 165 Налогового кодекса РФ закрепляет специальные налоговые режимы при реализации услуг по международной перевозке товаров; услуг по предоставлению железнодорожного подвижного состава и (или) контейнеров для осуществления международных перевозок; транспортно-экспедиционные услуги, оказываемые на основании договора транспортной экспедиции при организации международной перевозки; услуг, оказываемых при международных воздушных перевозках непосредственно в международных аэропортах Российской Федерации, по перечню, утверждаемому Правительством Российской Федерации; услуг по внутренним воздушным перевозкам пассажиров и багажа (в соответствии с положениями НК РФ); помимо прочего, услуг по передаче гражданских воздушных судов, зарегистрированных (подлежащих регистрации) в Государственном реестре гражданских воздушных судов Российской Федерации, по договорам аренды (лизинга).

Нормативно-правовыми актами Правительства РФ утверждаются типовые формы концессионных соглашений в отношении различных объектов транспортных отношений, например, постановление Правительства РФ от 05.12.2006 № 744 «Об утверждении типового концессионного Соглашения в отношении объектов железнодорожного транспорта» и другие. Кроме того, невозможно представить реализацию положений Федерального закона от 30.12.1995 № 225-ФЗ «О соглашениях о разделе продукции» без существования развитой транспортной инфраструктуры. При этом приказом МНС РФ от 07.06.2004 № САЭ-3-01/355@ утвержден реестр транспортных средств, используемых исключительно для целей соглашения о разделе продукции, и первичных учетных документов, подтверждающих фактическое использование транспортных средств.

При анализе Закона РФ № 224-ФЗ, Закона РФ № 164-ФЗ и Закона РФ № 115-ФЗ необходимо отметить то, что как закрепляет законодатель принятие указанных законодательных актов связанно, прежде всего, с развитием законодательства Российской Федерации в сфере инвестиционной деятельности, установлением правовых основ отношений, возникающих в процессе осуществления инвестиционной деятельности на территории Российской Федерации, а также усовершенствованием форм инвестиционной деятельности, защиты прав собственности, прав участников инвестиционного процесса, обеспечением эффективности инвестиционной деятельности.

Рассматривая договорно-правовые формы инвестирования необходимо рассмотреть такую форму привлечения капиталовложений в целях хозяйственной эксплуатации государственной собственности, как концессионные договоры. В соответствии со ст. 1 целями Федерального закона № 115-ФЗ являются привлечение инвестиций в экономику Российской Федерации, обеспечение эффективного использования имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности, на условиях концессионных соглашений и повышение качества товаров, работ, услуг, предоставляемых потребителям. Таким образом, концессионные договоры рассматриваются законодателем как одна из договорно-правовых форм инвестирования в целях создания и (или) реконструирования определенного этим соглашением недвижимого имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности. В законе закреплено, что контракты можно заключать на основе так называемых «типовых соглашений»⁵³.

Однако, всякое концессионное соглашение представляет собой не типовой договор, а сугубо индивидуальный контракт, соответствующий конкретному проекту. Для проектирования, строительства, управления, эксплуатации существуют различные варианты, касающиеся числа контрактов, характера оплаты, сроков, разделения рисков, инвестиционных обязательств и т.д. Таким образом, при реализации закона возникает ряд проблем решить которые предстоит исполнительной власти. Так, нормативно-правовыми актами Правительства РФ утверждаются типовые формы концессионных соглашений в отношении различных видов транспорта, например, Постановление Правительства РФ от 05.12.2006 № 744 «Об утверждении типового концессионного Соглашения в отношении объектов железнодорожного транспорта» и другие.

Основополагающим договором, с которого начинается инвестиционный процесс, является договор на реализацию инвестиционного проекта. Согласно ст. 1 Закона № 39-ФЗ под инвестиционным проектом понимается обоснование экономической целесообразности, объема и сроков осуществления капитальных вложений, в том числе необходимая проектная документация, разработанная в соответствии с законодательством Российской Федерации, а также описание практических действий по осуществлению инвестиций (бизнес-план). Например, в структуре РЖД созданы и функционируют специальные службы, осуществляющие отбор инвестиционных проектов и обеспечивающие заключение и исполнение договоров на реализацию инвестиционного проекта.

Еще одной формой осуществления инвестиционной деятельности является государственно-частное партнерство (далее — ГЧП). Правовое регулирование данных отношений осуществляется в соответствии с Федеральным законом от 13.07.2015 № 224-ФЗ «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон № 224-ФЗ), вступившим в силу с 01.01.2016.

ГЧП как форма привлечения инвестиций получила широкое распространение в правоприменительной практике субъектов Российской Федерации, которые отсутствие единого федерального нормативного-правового акта компенсировали региональным законотворчеством. Однако их компетенция ограничивалась «разграничением предметов ведения» в сфере нормотворчества (ст. 71 Конституции РФ), и в ряде случаев «вступало в конкуренцию» с положениями действующего законодательства. Принятие Закона № 224-ФЗ значительно расширило возможности инвесторов при реализации совместных проектов с публично-правовыми образованиями, по сравнению с положениями закона о концессионных соглашениях. Это направлено на стимулирование участия частного капитала в отношения по поводу имущества, находящегося в государственной собственности в целях решения вопросов оптимизации управления государственным имуществом и решения общественно значимых стратегических задач. Государственно-частное партнерство получило широкое распространение в транспортной системе России. В частности, это отношения, связанные с созданием, развитием, модернизацией, реконструкцией и эксплуатацией объектов транспортной инфраструктуры (например, дорог, мостов, тоннелей, вокзалов, портов, аэропортов и пр.).

Развитие транспортной системы является объективным условием экономического развития любого государства. Соответственно, реализация и решение задач, закрепленных в Транспортной стратегии Российской Федерации, Стратегии развития железнодорожного транспорта в Российской Федерации и др., основывается на положениях инвестиционной политики государства и реализации инвестиционной деятельности, в соответствии с действующим инвестиционным законодательством, в целях обеспечения не только эффективного функционирования транспортной системы, в том числе, и транспортной безопасности, но, и национальной безопасности России, так как развитие транспортной системы обеспечивает условия для стабильного экономического роста, повышения конкурентоспособности национальной экономики и качества жизни населения.

Список литературы

1. Государственно-правовые основы ускоренного развития Дальнего Востока России: монография / Л. В. Андриченко, М. М. Баранчикова, К. М. Беликова [и др.]; отв. ред. Ю. А. Тихомиров. М.: ИЗиСП, 2018. 301 с.

2. Морозов С. Ю., Карпеев О. В. К вопросу о разработке Федерального закона «Об организации контрейлерных перевозок» // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2017. № 2. С. 49–52.

3. Целовальникова И. Ю. Правовое регулирование инвестиционной деятельности: монография. М.: Юридический институт МИИТа, 2013. 166 с.

4. Целовальникова И. Ю. Гражданско-правовое регулирование инвестиционной деятельности: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03: Ростов н/Д., 2005. 222 с.

Глава 2.
ПРОБЛЕМЫ ВЕЩНЫХ И ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ

1. Обеспечительный платеж в правовом механизме заключения государственных контрактов

Ванин В. В.
e-mail: vvv7@yandex.ru

Аннотация. В статье рассматривается особенности применения обеспечительного платежа для обеспечения заключения государственных контрактов, обусловленные спецификой опосредующего размещение государственных заказов обязательства, не имеющего имущественного характера. Обоснована недопустимость использования гражданско-правового механизма реализации обеспечительного платежа в качестве «скрытой» формы применения административно-правовой ответственности.

Ключевые слова: контрактная система, государственный контракт, заключение договора, обеспечительный платеж.

1. Security payment in the legal mechanism for concluding government contracts

Annotation. The article deals with the specifics of applying a security payment to secure the conclusion of government contracts, due to the specifics of an obligation mediating the placement of state orders that does not have a property character. The author substantiates the inadmissibility of using a civil law mechanism for implementing a security payment as a “hidden” form of administrative liability.

Keywords: the contract system, the government contract, the conclusion of the contract, the security payment.

Институт обеспечения заключения государственных контрактов предназначен для решения задач, характер которых предопределен частно-публичной природой государственных закупок как механизма, обеспечивающего непосредственное сопряжение публичных интересов, выражающихся в максимально эффективном удовлетворении потребностей государства в товарах, работах, услугах, и частных интересов предпринимателей.

Реализация принципов обеспечения конкуренции и эффективности публичных закупок, закрепленных ст. 6 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе)⁵⁴ требует наличия правовых средств, позволяющих ограничить участие в закупке недобросовестных участников, не имеющих действительных намерений по заключению контракта, а участвующих в закупках с целью создания ценовых и иных препятствий другим — добросовестным — субъектам путем формирования искаженного представления о реальной цене и иных условиях закупки. «Срыв» такими субъектами публичной закупочной процедуры (например, в случаях отказа таких субъектов от заключения контракта по «надуманным» причинам) приводит не только к ограничению прав предпринимателей, добросовестно участвующих в госзакупках, но и к негативным имущественным последствиям для публичных образований.

С точки зрения изложенного институт обеспечения заключения государственных контрактов должен содержать правовые средства, позволяющие «отсекать» недобросовестных субъектов от участия в закупочных процедурах, а также обеспечивать эффективную защиту законных интересов публичных образований в ситуациях необоснованного отказа победителя от заключения контракта по результатам закупочных процедур. На решение указанных задач непосредственно направлены правовые формы обеспечения заявок на участие в конкурсах и аукционах по заключению государственных контрактов.

Одной из таких форм является внесение денежных средств в обеспечение заявки. По своей правовой природе внесение денежных средств в обеспечение заявки на участие в конкурсе или аукционе основано на идее обеспечительного платежа, обретшего качество «поименованного» способа обеспечения исполнения обязательств с введением в действие Федерального закона от 08.03.2015 № 42-ФЗ. Нужно заметить, что Закон о контрактной системе предусматривал данный способ еще до закрепления института обеспечительного платежа в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее — ГК РФ), однако «легализация» обеспечительного платежа в ГК РФ, четко определившая «обеспечительную» сущность данного способа, оказала значительное влияние на практику применения соответствующих норм Закона о контрактной системе.

Сущность обеспечительного платежа заключается в том, что при наступлении определенных соглашением сторон обстоятельств сумма обеспечительного платежа, перечисленного заранее должником кредитору, засчитывается в счет исполнения связывающего стороны денежного обязательства, неустойки по нему и убытков. Обеспечительный платеж усиливает правовое положение кредитора, предоставляя ему возможность обратить в свою собственность перечисленные в качестве обеспечительного платежа денежные средства в случае нарушения должником обеспеченного этим способом обязательства, однако не определяет собственно размер денежных средств, которые кредитор вправе обратить в свою собственность. Последний не устанавливается заранее соглашением сторон, а определяется размерами неисполненного должником обязательства, неустойки и/или убытков. Обеспечительный платеж не выполняет функций гражданско-правовой ответственности, но обеспечивает разумный баланс интересов должника и кредитора⁵⁵.

Из ст. 381.1 ГК РФ следует, что сфера применения обеспечительного платежа ограничена денежными обязательствами, включая возмещение убытков и уплату неустойки; ст. 381.2 ГК РФ допускает его применение к обязательствам по передаче ценных бумаг (включая акции, облигации) и вещей, определяемых родовыми признаками.

Внесение денежных средств в обеспечение заявки применяется на стадии торгов, когда денежное обязательство из контракта отсутствует: внесение денежных средств в обеспечение заявки обеспечивает исполнение победителем торгов обязанности по заключению договора, существующей в рамках опосредующих проведение торгов правоотношений, не являющихся имущественными правоотношениями⁵⁶. В результате закрепленная Законом о контрактной системе конструкция внесения денежных средств в обеспечение заявки обретает известную специфику в сравнении с тем, как обеспечительный платеж представлен в § 8 главы 23 ГК РФ. Согласно буквальному толкованию ч. 15 ст. 44 Закона о контрактной системе заказчик при уклонении победителя торгов (формализованного посредством включения его в Реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей) по указанному основанию) получает право обратить в свою собственность определенную документацией о торгах (в пределах тех размеров, которые определены ч. 16 ст. 44 Закона о контрактной системе) сумму обеспечения в полном размере. Нетрудно заметить здесь известное противоречие указанной нормы с компенсационной функцией гражданского права, ибо при таком подходе размер обращаемого в собственность государства в лице государственного заказчика обеспечения, будучи определен заранее, никак не отражает сумму действительных убытков, причиненных заказчику уклонением победителя торгов от заключения контракта⁵⁷.

Преодоление данного противоречия возможно в рамках подхода, сформулированного в п. 12 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с применением Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц», утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.05.2018 (далее — Обзор практики применения Закона № 223-ФЗ)⁵⁸. Данный подход основан на признании удержания кредитором суммы обеспечительного платежа мерой ответственности, в результате которого заказчик должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным участником; в качестве юридико-фактического основания такой ответственности определено нарушение обязательств по ведению переговоров, существование которых выводится из ст. 434.1 ГК РФ. Поскольку ответственность за нарушение обязательства носит компенсационный характер, постольку удержанная денежная сумма должна восстанавливать положение лица, вступившего в переговоры с недобросовестным контрагентом, а потому ее размер должен определяться размером причиненных последним убытков.

Несмотря на то, что Обзор практики применения Закона № 223-ФЗ содержит разъяснения по вопросам применения торгов применительно к сфере действия Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее — Закон № 223-ФЗ), данный подход сформулирован в качестве универсального и может быть применен к любым торгам на право заключение договора, предусматривающим обеспечение заявки обеспечительным платежом, в том числе к отношениям, входящим в предмет правового регулирования Закона о контрактной системе⁵⁹.

Анализ ст. 44 Закона о контрактной системе позволяет сделать вывод, что сфера применения внесения денежных средств в обеспечение заявки, которое осуществляется путем блокирования денежных средств на счете участника закупки, не ограничивается лишь отношениями по заключению контракта по результатам торгов: данный способ использован законодателем также для обеспечения соблюдения участниками торгов требований процедурного характера при их (торгов) проведении. Основанием для такого вывода является ч. 27 ст. 44 Закона о контрактной системе, согласно которой в случае, если: 1) в течение одного квартала календарного года; 2) на одной электронной площадке; 3) в отношении трех и более заявок участника закупки комиссиями по осуществлению закупок приняты решения о несоответствии указанных заявок требованиям, предусмотренным документацией о закупке, по основаниям, установленным пп. 1 и 2 ч. 4 ст. 54.7, пп. 1 и 2 ч. 6 ст. 69 Закона о контрактной системе, то денежные средства, заблокированные на специальном счете участника закупки в размере обеспечения каждой третьей такой заявки, подлежат перечислению в соответствующий бюджет бюджетной системы Российской Федерации.

В основании применения данной санкции лежит систематическое — три и более раз в течение одного квартала календарного года — нарушение соответствующих требований к заявкам на участие в торгах. Из данного в п. 31 Обзора судебной практики применения законодательства о контрактной системе толкования понятия систематичности следует, что данная санкция направлена на преодоление злоупотребления субъектами правом на участие в торгах в ситуациях, когда совершаемые участником торгов ошибки оформления свидетельствуют об отсутствии действительного намерения на заключение контракта и очевидность этих ошибок для такого участника не вызывает сомнений. В частности, применительно к спору о взыскании по требованию участника торгов неосновательного обогащения в размере списанной с его спецсчета суммы обеспечения, при разрешении которого были установлены факты одновременной подачи заявок, отклонения их аукционной комиссией в один день, аналогичности оснований признания заявок не соответствующими аукционной документации (непредставление одного требуемого документа — акта приемки объекта капитального строительства) Верховный Суд Российской Федерации в указанном Обзоре (п. 31) указал, что при оценке систематичности необходимо учитывать характер допущенных нарушений, их аналогичность, которая несмотря на подачу нескольких заявок может свидетельствовать о наличии одного нарушения, а также исследовать отсутствие у участника возможности восполнить недостатки уже поданных заявок ввиду признания их одновременно не соответствующими требованиям аукционной документации. При этом: заблаговременное ознакомление участника аукциона с аукционной документацией, в том числе касающееся содержания и подачи заявок на участие в аукционах, само по себе не свидетельствует о том, что участник имеет возможность не допустить ошибок при подготовке и направлении заявки, несет все риски, связанные с участием в торгах и возможность наступления для него неблагоприятных последствий. На этом подходе основано сформулированное в п. 32 Обзора применения законодательства о контрактной системе разъяснение о том, что для установления систематичности не имеет значения количество заказчиков, на извещения которых поданы заявки, что подтверждается буквальным содержанием ч. 27 ст. 44 Закона о контрактной системе, из которой не следует, что отклонение трех заявок, поданных одним участником, должно быть произведено одной аукционной комиссией, или в отношении извещений одного заказчика.

Перечисление денежных средств в размере, заблокированном на счецсчете участника закупки, в соответствующий бюджет, не может быть осуществлено в силу обеспечительного платежа в его гражданско-правовом значении, ибо, как было указано выше, обеспечительный платеж не определяет размер применяемой к неисправному должнику санкции, а лишь определяет порядок ее (санкции) применения. Здесь же ситуация иная — перечисление происходит в заранее определенном размере обеспечения (каждой третьей «порочной» заявки).

Не будучи обеспечительным платежом, исследуемая санкция по своей правовой природе представляет собой юридическую ответственность, поскольку ее содержание выражается в лишении участника торгов субъективного права — права на принадлежащие ему денежные средства, размещенные им на специальном счете. Последний отвечает всем признакам счета-эскроу, закрепленным в § 3 главы 45 ГК РФ; в соответствии с п. 1 ст. 860.7 ГК РФ права на денежные средства, находящиеся на счете эскроу, принадлежат депоненту до даты возникновения оснований для передачи денежных средств бенефициару, а после указанной даты — бенефициару.

При этом данная мера ответственности не направлена на возмещение причиненных заказчику убытков (что подтверждается также субъектом-получателем денежных средств — из ч. 27 ст. 44 Закона о контрактной системе следует, что им является не государственный заказчик, а соответствующий бюджет бюджетной системы РФ⁶⁰), а в основании ее применения не лежит нарушение какого-либо субъективного права государственного заказчика, равно как и публичного образования. Это позволяет сделать вывод об иной, нежели гражданско-правовая, отраслевой принадлежности данной ответственности.

Фактически данная санкция опосредует наказание участника торгов, систематически не выполняющего требования «закупочного» законодательства к порядку участия в торгах. Данные выводы прямо подтверждаются п. 32 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.06.2017⁶¹ (далее — Обзор практики применения законодательства о контрактной системе), согласно которому перечисление денежных средств заказчику по третьему извещению направлено не на возмещение потерь самого заказчика, а преследует публично-правовую цель поддержания дисциплины участников закупок, их стимулирования к надлежащему исполнению требований законодательства о контрактной системе».

При таком подходе перечисление в бюджет денежных средств, размещенных участником закупки на специальном счете, не может быть признано гражданско-правовой ответственностью ни с точки зрения объекта защиты (им выступает публичный интерес, а не нарушенное субъективное право), ни с точки зрения реализуемых посредством данной ответственности функций, в числе которых отсутствует традиционно называемая в качестве основной функции гражданско-правовой ответственности компенсационная (правовосстановительная) функция.

Совокупность изложенных факторов — направленность на защиту публичного интереса и карательный характер — свидетельствует о том, что реализуемая посредством исследуемой санкции является публично-правовой ответственностью. Санкция, заключающаяся во взыскании в бюджет с допустившего правонарушение субъекта денежных средств в заранее определенном размере (диапазоне размеров), выражает содержание такого вида наказания как административный штраф⁶²; лишь отсутствие исследуемой санкции в Кодексе РФ об административных правонарушениях является формальным препятствием признания ее таковом.

В результате складывается парадоксальная ситуация: публично-правовая по своей природе санкция, заключающаяся в изъятии у участника торгов в доход федерального бюджета денежных средств, оказывается опосредована гражданско-правовой формой. Проблему усугубляет тот факт, что этой формой определен обеспечительный платеж, предоставляющий управомоченному лицу (очевидно, что к исследуемой санкции неприменимо понятие кредитора) право своими действиями обратить денежные средства участника закупки в доход соответствующего публичного образования. Из ч. 27 ст. 44 Закона о контрактной системе следует, что основанием перечисления банком заблокированных на спецсчете участника закупки денежных средств в бюджет является принятое закупочной комиссией решение о несоответствии поданных участником закупки заявок требованиям, предусмотренным документацией о закупке по установленным Законом о контрактной системе основаниям. В результате участник закупки лишается права защищаться от взыскания с него денежных средств в рамках урегулированного законом юрисдикционного процесса, служащего гарантией полного и всестороннего исследования дела и установления образующих основание применения наказания фактов, в состав которых, с учетом публично-правовой природы которого должна входить наряду с объективной стороной, также вина⁶³. Данная задача не может быть решена посредством оспаривания решения закупочной комиссии о несоответствии поданных участником закупки заявок требованиям, предусмотренным документацией о закупке (согласно ч. 27 ст. 44 Закона о контрактной системе) единственным основанием освобождения участника закупки от применения исследуемой санкции является признание такого решения незаконным), ибо вопрос о вине участника закупки для разрешения такого спора является иррелевантным. С учетом изложенного полагаем, что использование гражданско-правового механизма реализации обеспечительного платежа в качестве «скрытой» формы применения административно-правовой ответственности не только противоречит сущности последней, но значительно снижает уровень правовых гарантий для участников закупочных процедур.

Список литературы

1. Кулаков В. В. Разумный баланс интересов как цель гражданско-правового регулирования // Российское правосудие. 2016. № 51. С. 174–185.

2. Акинфиева В. В. Обеспечительный платеж как способ обеспечения исполнения обязательств в российском гражданском праве: монография. М.: Статут, 2019. С. 22.

2. Защита прав субъектов лизинговых правоотношений в условиях пандемии

Адаменко А. П.
e-mail: alla_adamenko@mail.ru

Аннотация. Данная статья посвящена вопросам осуществления защиты прав сторон в сфере финансовой аренды (лизинга)в период пандемии. Объектом исследования являются лизинговые правоотношения, рассмотрены особенности защиты субъектов данных отношений в период карантина, проанализированы проблемы, возникающие в период карантина.

Ключевые слова: пандемия, защита прав сторон по договору лизинга, лизинг (финансовая аренда), исполнение обязательства, чрезвычайное законодательство, форс-мажор.

2. Protection of the rights of subjects of leasing legal relations in a pandemic

Annotation. The method of theoretical research revealed the specifics of protecting the rights of the parties under a leasing agreement, analyzed the problems and features of the proper fulfillment of obligations. Changes in the sphere of legislation of the Russian Federation, as well as other regulatory legal acts in the field of financial rent (leasing) are considered

Keywords: pandemic, protection of the rights of the parties under a leasing agreement, leasing (financial lease), fulfillment of obligations, emergency legislation, force majeure.

Коронавирусная инфекция продолжает распространяться по миру. Не обошла она стороной и Россию. В мире и раньше возникали события, связанные с эпидемиями, но опасность проходила и жизнь возвращалась на круги своя. Однако коронавирус, именуемый COVID-19, явно вышел из этого ряда, такого вызова человечеству еще не было.

Мир может столкнуться с худшим экономическим кризисом: многие предприятия закрыты, производства приостановлены, логистические цепочки рушатся. Власти принимают меры для минимизации кризиса экономики, в том числе путем поддержки малого и среднего бизнеса.

Рассмотрим, как повлияла пандемия COVID-19 на предпринимательскую деятельности, в частности на правоотношения при финансовой аренде и защиту субъектов лизинговых правоотношений.

В соответствии с Конституцией каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности [4]. Но вместе с тем, данное право может быть ограничено в условиях чрезвычайного положения на всей территории Российской Федерации и в ее отельных местностях. На сегодняшний день Правительство РФ обеспечивает непрерывность данной конституционной нормы, предложив ряд мер по поддержке бизнеса в России.

Режим чрезвычайного положения на территории страны не введен, однако, введен режим повышенной готовности по профилактике распространения коронавируса [7].

Рассмотрим ряд мер, принятых по поддержке бизнеса в России. В основном данные меры направлены на защиту субъектов малого и среднего предпринимательства (далее — МСП). Перечислим ряд мер для МСП, которые были предложены Президентом России [15]: предоставление компаниям отсрочку по налогам, кроме НДС и страховым взносам; ввод моратория на шесть месяцев на подачу заявлений о банкротстве предприятий; снижение ставки страховых взносов с 30 до 15% для зарплат работников предприятий среднего и малого бизнеса, которые больше МРОТ; ввод отсрочки на полгода для уплаты страховых взносов; предоставление системообразующим предприятиям специальный льготный кредит для пополнения оборотных средств на 6% годовых; предоставление компаниям беспроцентные кредиты на 6 месяцев в целях выдачи заработной платы работникам; введение отсрочки по уплате арендных платежей на срок три месяца для малых и средних предприятий — арендаторов государственного или муниципального имущества и многих других.

Что касается крупного бизнеса, здесь поддержка носит отраслевой характер, например, было принято решение направить авиакомпаниям более 23 млрд рублей и другие меры [8].

Вместе с тем более конкретно остановимся на проблемах предпринимательской деятельности в сфере финансовой аренды (лизинга).

Рассмотрим актуальные арендные механизмы защиты прав сторон при финансовой аренде в условиях пандемии.

В отечественном праве можно выделить, на наш взгляд, два арендных механизма, которые заслуживают наибольшего внимания — это возможность снижения арендной платы по п. 4 ст. 614 ГК РФ и возможность расторжения договора аренды по ст. 620 ГК РФ [3]. Даже не разделяя арендную теорию, суду сложно будет мотивированно обосновать почему ст. 614 и 620 ГК РФ не применимы к лизингу.

Рассмотрим, финансовая аренда (лизинг) из главы 34 ГК РФ — это операционный лизинг.

В финансовой аренде, регулируемой ст. 665 ГК РФ [3] имущественный интерес арендатора заключается во временном владении и пользовании имуществом, а имущественный интерес арендодателя заключается в получении платы за пользование принадлежащего ему на праве собственности имущества.

В выкупном лизинге, согласно постановлению Пленума ВАС № 17 имущественный интерес лизингополучателя заключается в приобретении предмета лизинга в собственность, а имущественный интерес лизингодателя заключается в размещении и последующем возврате с прибылью денежных средств [18].

Право собственности на предмет лизинга служит обеспечением обязательств лизингополучателя по уплате установленного договором платежей, а также гарантией возврата вложенного [18].

Форс-мажор в лизинге. Форс-мажор как временная невозможность надлежащего исполнения обязательств вследствие обстоятельств непреодолимой силы. Соотношение ст. 401 и ст. 416 ГК РФ [2]: временная и постоянная (окончательная невозможность исполнения обязательств). Форс-мажор не освобождает от обязательств, а может только освободить от ответственности за неисполнение обязательства. Положения о форс-мажоре не применимы к денежным обязательствам (пока нет ограничений по безналичным платежам).

Особенности расторжения договора лизинга в текущих условиях коронавируса. Применимость механизма существенного изменения обстоятельств ст. 451 ГК РФ. Арендные основания это ст. 620 ГК РФ [3]. При этом возникает вопрос, может ли лизингополучатель, например, воспользоваться правом на расторжение по ст. 620 ГК РФ при условии расчете сальдо и эквивалентности встречных предоставлений.

Добросовестность и злоупотребление правом. Рассмотрим, повышается ли добросовестность в период пандемии. Согласно п. 3 ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию [2]. В период пандемии возникают несколько вопросов. Один из которых, в каких случаях расторжение договора лизингодателем может рассматриваться как злоупотребление правом и в свою очередь, может ли требование лизингополучателя расторгнуть или изменить договор по ст. 451 ГК РФ рассматриваться как злоупотребление правом. А также может ли отказ лизингодателя расторгнуть договор по ст. 451 ГК РФ рассматриваться как недобросовестное поведение.

Теперь остановимся на сроках продажи и цене предмета лизинга в период карантина. Несомненно, карантин повлияет на них. Разумные сроки на продажу предмета лизинга удлиняются. В некоторых случаях продажа в текущих условиях карантина может быть под вопросом, например, продажа пассажирского воздушного судна в условиях пандемии, все же при этом, могут быть исключения, так как грузовые самолеты востребованы.

В связи с возникшими у судов вопросами по применению законодательных изменений и мер, направленных на противодействие распространению на территории РФ новой коронавирусной инфекции (COVID-19), Верховный Суд РФ дал разъяснения по некоторым вопросам. Обзор по вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории РФ новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1 утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020 [17].

Один из разъясняемых вопросов, который также был нами обозначен ранее, — возможно ли признать эпидемиологическую обстановку, ограничительные меры или режим самоизоляции обстоятельствами непреодолимой силы (п. 3 ст. 401 ГК РФ) или основанием прекращения обязательства в связи с невозможностью его исполнения (ст. 416 ГК РФ), в том числе в связи с актом государственного органа (ст. 417 ГК РФ) [2].

Из приведенных в Обзоре разъяснений следует, что признание распространения новой коронавирусной инфекции обстоятельством непреодолимой силы не может быть универсальным для всех категорий должников, независимо от типа их деятельности, условий ее осуществления, в том числе региона, в котором действует организация, в силу чего существование обстоятельств непреодолимой силы должно быть установлено с учётом обстоятельств конкретного дела (в том числе срока исполнения обязательства, характера неисполненного обязательства, разумности и добросовестности действий должника и т.д.).

Таким образом, для освобождения от ответственности за неисполнение своих обязательств сторона должна доказать:

а) наличие и продолжительность обстоятельств непреодолимой силы;

б) наличие причинно-следственной связи между возникшими обстоятельствами непреодолимой силы и невозможностью либо задержкой исполнения обязательств;

в) непричастность стороны к созданию обстоятельств непреодолимой силы;

г) добросовестное принятие стороной разумно ожидаемых мер для предотвращения (минимизации) возможных рисков [17].

При рассмотрении вопроса об освобождении от ответственности вследствие обстоятельств непреодолимой силы могут приниматься во внимание соответствующие документы (заключения, свидетельства), подтверждающие наличие обстоятельств непреодолимой силы, выданные уполномоченными на то органами или организациями [17].

Если указанные выше обстоятельства, за которые не отвечает ни одна из сторон обязательства и (или) принятие актов органов государственной власти или местного самоуправления привели к полной или частичной объективной невозможности исполнения обязательства, имеющей постоянный (неустранимый) характер, данное обязательство прекращается полностью или в соответствующей части на основании ст. 416 и 417 ГК РФ [17].

Еще на один вопрос, который также был нами рассмотрен выше, Верховный Суд РФ дал разъяснение: возможно ли признание эпидемиологической обстановки, ограничительных мер или режима самоизоляции основаниями для изменения или расторжения договора.

Как нами было указано ранее, такие обстоятельства, которые стороны не могли предвидеть при заключении договоров, могут являться основанием для изменения и расторжения договоров на основании ст. 451 ГК РФ, если при предвидении данных обстоятельств договор не был бы заключён или был бы заключён на значительно отличающихся условиях.

При этом, разъясняется Верховным Судом РФ, по п. 4 ст. 451 ГК РФ изменение договора в связи с существенным изменением обстоятельств по требованию одной из сторон возможно лишь в исключительных случаях, когда расторжение договора противоречит общественным интересам либо повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных судом условиях [17].

Поэтому, при удовлетворении иска об изменении условий договора судам необходимо указывать, каким общественным интересам противоречит расторжение договора либо обосновывать значительный ущерб сторон от расторжения договора [17].

Подводя итоги отметим, Российская Федерация осуществляет конституционное право на предпринимательскую деятельность, не ограничивая ее в условиях режима повышенной готовности. Совершенствуется законодательство, нацеленное на поддержку малого и среднего бизнеса. Надеемся, меры поддержки со стороны государства будут продолжены в дальнейшем, а вновь принимаемые решения лягут в основу программ по восстановлению малого и среднего бизнеса в России, а также в целом экономики страны.

Список литературы

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993). М.: АСТ, 2007. С. 63.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) с изменениями и дополнениями на 29.07.2017 (принят Государственной Думой 21.10.1994) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301; СЗ РФ. 2017. № 31. Ст. 4748.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) с изменениями и дополнениями на 28.03.2017 (принят Государственной Думой 22.12.1995) // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410; СЗ РФ. 2017. № 14. Ст. 1998.

4. Федеральный закон от 11.11.1994 № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» (текст с изменениями и дополнениями на 01.04.2020) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5295/ (дата обращения: 02.05.2020).

5. Закон Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (текст с изменениями и дополнениями на 18.07.2019) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_305/ (дата обращения: 02.05.2020).

6. Федеральный закон от 01.04.2020 № 98-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций» (принят Государственной Думой 31.03.2020, Одобрен Советом Федерации 31.03.2020) // URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202004010072 (дата обращения: 02.05.2020).

7. Указ мэра Москвы от 05.03.2020 № 12-УМ «О введении режима повышенной готовности» (текст с изменениями и дополнениями на 28.04.2020) // URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?from=201990-0&rnd=24583FD16DA1026E37A9E415A6E04F81&req=doc&base=MLAW&n=203276&REFDOC=201990&REFBASE=MLAW#1vrr9jexh7p (дата обращения: 02.05.2020).

8. Постановление Правительства РФ от 02.04.2020 № 422 «Об утверждении Правил предоставления субсидий из федерального бюджета российским кредитным организациям на возмещение недополученных ими доходов по кредитам, выданным в 2020 году юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям на неотложные нужды для поддержки и сохранения занятости» (текст с изменениями и дополнениями от 24.04.2020) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_349384/ (дата обращения: 30.04.2020).

9. Постановление Правительства РФ от 03.04.2020 № 434 «Об утверждении перечня отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции» (текст с изменениями и дополнениями на 18.04.2020) // URL: http://static.government.ru/media/files/CGHHI9UNm6PFNfn2X2rdgVW9fo757i7A.pdf (дата обращения: 30.04.2020).

10. Распоряжение Правительства РФ от 07.04.2020 № 909-р // URL: http://static.government.ru/media/files/FIZ8l9uRViBI54gI1Q20UqquEfPoDgS5.pdf (дата обращения: 30.04.2020).

11. Постановление Правительства РФ от 10.04.2020 № 479. «Об утверждении Федеральной научно-технической программы развития генетических технологий на 2019–2027 годы» (текст с изменениями и дополнениями на 17.10.2019) // URL: www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_323164/ (дата обращения: 30.04.2020).

12. Распоряжение Правительства РФ от 10.04.2020 № 968-р // URL: http://static.government.ru/media/files/k0AYDh8AcAxcaAeuCof7H1s4IHFTXGgv.pdf (дата обращения: 30.04.2020).

13. Постановление Правительства РФ от 24.04.2020 № 570 // URL: http://static.government.ru/media/files/ptkRJ6saXQFuvU0HpYpumtt1BQt0nuoL.pdf (дата обращения: 30.04.2020).

14. Перечень поручений по итогам обращения Президента в связи с распространением коронавирусной инфекции на территории страны // Администрация Президента // URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/63080 (дата обращения: 30.04.2020).

15. Перечень поручений по вопросам противодействия распространению новой коронавирусной инфекции (COVID-2019) в регионах Российской Федерации // Администрация Президента // URL: http://www.kremlin.ru/acts/assignments/orders/63206 (дата обращения: 30.04.2020).

16. Обзор по вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории РФ новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1 утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020 // URL: https://www.vsrf.ru/press_center/news/28855/ (дата обращения: 30.04.2020).

17. Применение гражданского законодательства // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. № 6. 2014 // URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=22470060 (дата обращения: 30.04.2020).

3. Ограничения права собственности на земельный участок: соотношение частных и публичных интересов

Рыжих И. В.
E-mail: ryzhikh_iv@mail.ru

Аннотация. Реформирование гражданского и земельного законодательства, правоприменительная практика обуславливают актуальность рассмотрения вопросов в сфере правового регулирования ограничений права собственности на земельный участок. В статье на основе норм российского законодательства, с учетом мнений ученых, судебной практики по исследуемой тематике анализируются признаки, виды ограничений права собственности на земельный участок, критерии их разграничения.

Ключевые слова: юридическая природа ограничений прав на землю, баланс частных и публичных интересов, виды ограничений права собственности на землю.

3. Restrictions on the ownership of a land plot: correlation of private and public interests

Annotation. Reform of civil and land legislation, law enforcement practice determine the urgency of considering issues in the field of legal regulation of restrictions on the ownership of a land plot. Based on the norms of Russian legislation, taking into account the opinions of scholars and judicial practice on the topic under study, the article analyzes the signs, types of restrictions on the ownership of a land plot, and the criteria for distinguishing them.

Keywords: legal nature of restrictions on land rights, balance of private and public interests, types of restrictions on land ownership.

Ограничения прав на землю призваны обеспечить необходимый баланс частных и публичных интересов субъектов как гражданских, так и земельных правоотношений.

Анализ нормативной базы свидетельствует о том, что ограничения прав, в том числе права собственности на землю, устанавливаются на основании федерального закона, прежде всего, в публичных интересах (ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации⁶⁴ (далее — Конституция РФ), п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации⁶⁵ (далее — ГК РФ)). К публичным интересам указанные нормы относят защиту основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства.

На необходимость обеспечения баланса прав и законных интересов всех участников гражданского оборота, к числу которых относятся и собственники земельных участков, указывают ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, п. 3 ст. 209 ГК РФ, подп. 11 п. 1 ст. 1 Земельного кодекса Российской Федерации⁶⁶ (далее — ЗК РФ). При этом возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными, не иметь обратной силы и не затрагивать существо, основное содержание данных конституционных прав. Сама же возможность ограничений и их характер должны обусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых ценностей⁶⁷.

Межотраслевые связи предопределены рассмотрением земли не только в качестве объекта недвижимого имущества, но и в качестве важного природного ресурса, на правовой режим которого влияют многие факторы, в том числе определение целевого использования, оборотоспособности и другие.

Несмотря на разветвленную систему нормативных правовых актов в указанной сфере, отсутствует легальное определение ограничений прав в целом и ограничений права собственности на землю, в частности.

При этом юридическая природа ограничений прав на земельные участки определяется авторами посредством соотношения данной категории с пределами осуществления прав, обременением прав.

Разграничивая указанные категории А. Н. Ниязова отмечает, что пределы права собственности представляются определенными рамками, являющимися, по сути, условиями должного функционирования механизма правового регулирования или общими законодательно очерченными рамками, за которые управомоченное лицо не вправе выходить, с тем чтобы не причинить вред интересам других лиц (обществу)⁶⁸.

Анализируя нормы гражданского законодательства (ч. 2 п. 2 ст. 1 ГК РФ) П. П. Згонников под ограничением гражданских прав понимает сужение объема правоспособности лиц, а также ограничение возможности реализации отдельных прав и приходит к выводу, что в указанной статье устанавливаются не границы содержания прав или пределы правоосуществления, а порядок и критерии, в соответствии с которыми существующие права и возможности их реализации могут быть ограничены в интересах правопорядка⁶⁹.

В тоже время, законодательное закрепление пределов осуществления права собственности титульным владельцем земельного участка (п. 1 ст. 10 ГК РФ) является одной из правовых форм обеспечения как публичных, так и частных интересов, о чем свидетельствуют и материалы судебной практики⁷⁰.

Определяя сущность ограничений гражданских прав как обращение к субъективному праву в целом, к его содержанию, в связи с чем имеют место ограниченные правомочия, восстанавливаемые при прекращении ограничений, Л. В. Сагдеева отмечает, что в случае возникновения обременений правомочия не сужаются и не изымаются, происходит перераспределение правомочий между правообладателем и третьими лицами, с восстановлением их у правообладателя при отпадении обременений. Также автор отмечает, что указанные категории различаются по основаниям возникновения и возмездности⁷¹.

Несмотря на особенности юридической природы приведенных категорий следует признать, что при их наличии собственник земельного участка либо ограничен в действиях, либо должен действовать определенным образом, реализуя правомочия, которые как правило не исключаются, но ограничиваются.

Перечень ограничений, предусмотренный в ст. 56 ЗК РФ (ограничения использования земельных участков в зонах с особыми условиями использования территорий, особые условия охраны окружающей среды), не является исчерпывающим, поскольку п. 4 указанной статьи допускает иные ограничения использования земельных участков в случаях, установленных ЗК РФ, федеральными законами. К таким случаям относятся ограничения права собственности на земельный участок в связи с резервированием земель для государственных или муниципальных нужд (ст. 56.1 ЗК РФ). Ограничения прав на землю предусмотрены не только ЗК РФ, но и другими нормативными правовыми актами⁷².

К числу ограничений прав на землю А. П. Ревякин относит ограничение оборотоспосбности земельных участков⁷³.

По мнению А. А. Рябова, З. А. Ахметьяновой функцию ограничения права собственности на земельный участок в публичных интересах в настоящее время выполняет предусмотренный п. 2 ст. 23 ЗК РФ публичный сервитут⁷⁴, основными отличиями которого являются: основания установления (решения исполнительного органа государственной власти или органа местного самоуправления); цели установления (обеспечение государственных или муниципальных нужд, а также нужд местного населения без изъятия земельных участков).

Могут иметь место определенные ограничения прав собственника при изъятии земельного участка для государственных (муниципальных) нужд. Так, с момента принятия решения об изъятии до фактического изъятия участка собственнику не выгодно проводить необоснованные неотделимые улучшения недвижимого имущества, сделки, поскольку он рискует не получить за них соответствующее возмещение (ст. 280 ГК РФ, п. 8 ст. 56.8 ЗК РФ).

В условиях реформирования гражданского права, наряду с публично-правовыми ограничениями актуальными являются перспективы развития законодательства о частноправовых ограничениях права собственности на земельный участок. Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁷⁵ (далее — Законопроект) предусматривает возможность ограничения права собственности на земельный участок в пользу соседей (ст. 293). По справедливому замечанию И. А. Емелькиной: «в проекте не создано полноценного регулирования соседских отношений и в отличие от зарубежных кодексов в нем не столь заметна тенденция на предотвращение соседских конфликтов»⁷⁶.

Кроме того, Законопроект содержит правила об ограничениях права собственности на земельный участок в публичных интересах при реквизиции земельного участка, его временном изъятии и без изъятия земельного участка (ст. 295, 295.1, 295. 2).

Для разграничения предусмотренных законодательством ограничений права собственности на землю могут быть использованы различные критерии: вид публичного интереса, цель установления ограничения; особенности земельного участка, право собственности, на который ограничивается; продолжительность установленного ограничения и другие.

Так, в ст. 104 ЗК РФ определяются цели установления зон с особыми условиями использования территорий: защита жизни и здоровья граждан; безопасная эксплуатация различных объектов; обеспечение сохранности объектов культурного наследия; охрана окружающей среды; обеспечение обороны страны и безопасности государства.

Приведенные нормы российского законодательства, устанавливающие пределы осуществления, ограничения гражданских прав адресованы не только частным собственникам земельных участков, но публично-правовым образованиям, осуществляющим правомочия собственника, используя при этом различные формы, как связанные с вовлечением имущества в гражданский оборот, так и не связанные с ним, а потому находящиеся в сфере публично-правового регулирования. Субъекты публичной собственности на землю с одной стороны призваны обеспечивать баланс интересов, заключающийся в принятии обоснованных решений с точки зрения экономической эффективности и социальной ответственности, с другой стороны участвуют в гражданских правоотношениях по поводу публичной собственности на условиях юридического равенства.

Уполномоченные органы власти, в чьей собственности (государственной или муниципальной) находятся земельные участки также обязаны учитывать установленные ограничения, например ограничения оборотоспособности земельных участков (ст. 27 ЗК РФ).

Материалы судебной практики подтверждают случаи необоснованного предоставления в собственность земельного участка, нарушающего требования законодательства в сфере ограничения оборотоспособности земельных участков⁷⁷.

Кроме этого, земельное законодательство (п. 8 ст. 27 ЗК РФ) не допускает приватизацию земельных участков в пределах береговой полосы, установленной в соответствии с п. 6. ст. 6 Водного кодекса Российской Федерации⁷⁸ (далее — ВК РФ), а также земельных участков, на которых находятся пруды, обводненные карьеры, в границах территорий общего пользования. В судебной практике достаточно часто встречаются случаи нарушения прав в указанной сфере⁷⁹.

Также ограничением прав собственников земельных участков, землепользователей, землевладельцев, арендаторов земельных участков на их использование является резервирование соответствующих земель (п. 1 ст. 56.1 ЗК РФ). При этом, срок сервитута, срок публичного сервитута в отношении земельного участка, расположенного в границах земель, зарезервированных для государственных или муниципальных нужд, не может превышать срок резервирования таких земель (п. 7 ст. 23 ЗК РФ). Земельные участки, расположенные в границах земель, зарезервированных для государственных или муниципальных нужд, ограничиваются в обороте (п. 5 ст. 27 ЗК РФ).

На основании п. 6 ст. 56 ЗК РФ ограничения прав на землю подлежат государственной регистрации в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»⁸⁰, нарушение которого также не является редкостью⁸¹.

Необходимость исключительности случаев установления ограничений права собственности на землю, недопустимость нарушений в соответствующей сфере учитываются не всегда⁸², в то время как учет всех условий (альтернатив), наименьшим образом ограничивающих право собственности на земельный участок (исключающих такое ограничение), обеспечивает баланс прав и законных интересов всех участников гражданских (земельных) правоотношений.

Следует признать, что одним из действенных способов обеспечения баланса частных и публичных интересов является компенсация, в связи с ограничением права собственности на земельный участок, в том числе установлением (изменением), применительно к участку, зон с особыми условиями использования.

Возмещению в полном объеме, в том числе упущенная выгода, подлежат убытки, причиненные: ограничением прав собственников земельных участков; ограничением прав собственников расположенных на земельных участках зданий, сооружений, помещений в них, в связи с установлением, изменением зон с особыми условиями использования территорий, режим которых не допускает размещение данных объектов (п. 1 ст. 57 ЗК РФ).

Предоставление возмещения собственнику земельного участка осуществляется за счет лиц, в пользу которых ограничиваются права, а при отсутствии таких лиц — за счет соответствующих бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, а также за счет лиц, деятельность которых вызвала ухудшение качества земель.

Важное значение имеет связь между временем принятия решения, на основании которого возникают ограничения прав собственника, и датой, по состоянию на которую определяется рыночная стоимость имущества собственника (п. 4 ст. 57 ЗК РФ).

Земельное законодательство (ст. 57.1 ЗК РФ) предусматривает особенности возмещения убытков в случае ограничения прав в связи с установлением, изменением зон с особыми условиями использования территорий.

Материалы судебной практики⁸³ свидетельствуют о том, что имеют место необоснованные отказы судов собственнику земельного участка в удовлетворении исковых требований о взыскании убытков в виде разницы между рыночной стоимостью земельного участка без ограничения прав и рыночной стоимостью участка с учетом таких ограничений, вызванных установлением границы защитной зоны территории объекта культурного наследия.

Также собственник земельного участка, обремененного публичным сервитутом, если установление последнего приводит к существенным затруднениям в использовании участка, имеет право требовать соразмерную плату от органа власти, установившего указанный сервитут, за исключением предусмотренных законом случаев (п. 13 ст. 23, ст. 39.46 ЗК РФ)⁸⁴.

Таким образом, гражданское и земельное законодательство позволяет выделить следующие особенности ограничений права собственности на землю в публичных интересах: они устанавливаются федеральными законами, актами исполнительных органов государственной власти, актами органов местного самоуправления, решением суда; ограничивают действия собственника земельного участка (обязывают действовать определенным образом при реализации правомочий); имеют бессрочный характер или устанавливаются на определенный срок; сохраняются при переходе права собственности на земельный участок к другому лицу; подлежат государственной регистрации, предполагают возмещение убытков в случаях и в порядке, которые установлены российским законодательством.

Перспективами модернизации российского законодательства является формирование норм о частноправовых ограничениях права собственности на земельный участок, совершенствование норм, регламентирующих ограничения права собственности в публичных интересах.

Учитывая изложенное, ограничения права собственности на земельный участок представляется возможным определить, как подлежащие регистрации и возникшие в установленном законом порядке постоянные или временные ограничения действий собственника земельного участка, в том числе обязывающие действовать определенным образом при реализации правомочий, которые, как правило, не исключаются, но ограничиваются для обеспечения необходимого баланса публичных и частных интересов.

Список литературы

1. Ниязова А. Н. Пределы и ограничения права собственности на землю: анализ подходов // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2016. № 2. С. 208–215.

2. Згонников П. П. Некоторые подходы к вопросу содержания права собственности // Российская юстиция. 2017. № 12. С. 8–12.

3. Сагдеева Л. В. Ограничения и обременения права собственности и исключительного права // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2020. № 3. С. 13–34.

4. Ревякин А. П. Ограничения прав на земельные участки в публичных интересах: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. 12.00.06. М., 2019. 21 с.

5. Рябов А. А., Ахметьянова З. А. О праве собственности на земельные участки и его ограничениях // Юрист. 2016. № 24. С. 27–30.

6. Емелькина И. А. Современные модели частноправовых ограничений права собственности на земельную недвижимость // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2018. Вып. 39. С. 74–98.

4. Возврат «чужого»: судебная практика о разграничении требований из неосновательного обогащения с требованиями по недействительному, незаключенному или расторгнутому договору

Джиоева Е. Г.
E-mail: elena-dzhioeva@yandex.ru

Аннотация. Институт неосновательного обогащения имеет глубокие корни, однако его применение до настоящего момента сопряжено с рядом трудностей. В частности, не всегда очевидным представляется разграничение обязательств из неосновательного обогащения и обязательств, возникающих из договора, деликтных, виндикационных, в соответствии с которыми необходимо вернуть «чужое». Автором анализируется существующая судебная практика по вопросам «пограничного» применения норм о договорах и о неосновательном обогащении, делается вывод о преимущественно субсидиарном применении неосновательного обогащения к прекращенным, незаключенным и недействительным договорам, а также о необходимости дальнейшего совершенствования института неосновательного обогащения в сторону более четкого определения случаев его непосредственного, самостоятельного применения.

Ключевые слова: неосновательное обогащение, кондикция, возврат исполненного, реституция, недействительность договора, незаключенность договора.

4. Return of «someone else’s»: court practice on the differentiation of claims from unjust enrichment with claims for an invalid, non-concluded or terminated contract

Annotation. The institution of unjust enrichment has deep roots. Its application to date has been fraught with a number of difficulties. In particular, it is not always obvious to distinguish between obligations arising from unjust enrichment and obligations arising from a contract, tort, or vindication, in accordance with which it is necessary to return «someone else’s». The author analyzes the existing judicial practice on the issues of «borderline» application of the rules on contracts and on unjustified enrichment, concludes that mainly subsidiary application of unjustified enrichment to terminated, non-concluded and invalid contracts, as well as the need for further improvement of the Institute of unjustified enrichment in the direction of a clearer definition of cases of its direct, independent application.

Keywords: unjust enrichment, condiction, return of the executed, restitution, invalidity of the contract, non-conclusion of the contract.

Несмотря на глубокие исторические корни института неосновательного обогащения, его практическое применение до сих пор сталкивается с вопросами, не имеющими однозначного ответа. Как верно отметили К. Цвайгерт и Х. Кетц, не потому ли столь невыразительный термин, как «неосновательное обогащение», оставляет какой-то след в памяти юриста, что он вынужден, даже вопреки своей воле, опосредовать этим понятием целый ряд жизненных ситуаций, в которых он может найти что-то общее, лишь рассуждая от противного: они не вытекают ни из договора, ни из деликта [1, с. 541].

Собственно основная проблема и состоит в определении круга отношений, к которым применимы нормы главы 60 Гражданского кодекса РФ⁸⁵.

Согласно ст. 1103 ГК РФ, поскольку иное не установлено Кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила о неосновательном обогащении применяются, в том числе к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке, а также к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством.

В гражданском праве европейских государств, как и в англо-американском праве, не вызывает сомнений приоритет требований из договора или деликта, а в некоторых случаях и иных требований (виндикация, реституция) [1, с. 553]. В целом такой же подход преобладает и в российской правовой доктрине⁸⁶ [2].

В то же время существует ряд пограничных ситуаций, когда выбор в пользу того или иного требования представляется не столь однозначным.

Приоритет договорных требований над внедоговорными традиционно отстаивается в доктрине гражданского права. Тем не менее прямого указания на это в законе нет. Из смысла ст. 12 ГК РФ⁸⁷ способы защиты нарушенного права не ранжированы по каким бы то ни было критериям. Более того, согласно разъяснению, данному Конституционным Судом РФ, ГК РФ не ограничивает гражданина в выборе способа защиты нарушенного права и не ставит использование общих гражданско-правовых способов защиты в зависимость от наличия специальных, вещно-правовых, способов; граждане и юридические лица в силу ст. 9 ГК РФ вправе осуществить этот выбор по своему усмотрению⁸⁸.

Тем не менее суды, разрешая споры о применении того или иного способа защиты нарушенного гражданского права в соответствии с гражданско-правовой доктриной исходят из приоритета договорных способов защиты над вещно-правовыми и деликтными. Обосновывая свои выводы, суды указывают на существенное различие правовой природы обязательств, возникающих из договора и из деликта, и, следовательно, применении способов защиты, вытекающих из характера нарушенного права⁸⁹. Обязательства, как известно, прекращаются их надлежащим исполнением (п. 1 ст. 408 ГК РФ). Так, если между сторонами заключен договор скажем, аренды или займа, возврат имущества по истечении строка действия договора является обязанностью должника, которая не прекращается с истечением срока действия договора (ст. 622 и 810 ГК РФ, соответственно). Обязательство сохраняется до наступления одного из оснований его прекращения, предусмотренных главой 26 ГК РФ⁹⁰.

Аналогичный подход, вероятно, должен применяться и в отношении договора, прекращенного досрочно в связи с его расторжением по соглашению сторон или односторонним отказом от него.

Безусловно, договариваясь о расторжении или предусматривая своим соглашением, возможность одностороннего отказа от договора сторонам следует предусмотреть порядок их действий по возврату исполненного, если такая необходимость присутствует. Однако практика показывает, что стороны не всегда уделяют достаточное внимание последствиям досрочного прекращения договора, рассчитывая, вероятно, что такого прекращения не произойдет.

Согласно п. 4 ст. 453 ГК РФ в случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения. Иное может быть предусмотрено законом, договором или вытекать из существа обязательства. Такая ситуация может возникнуть, например, при уплате аванса по прекращенному без исполнения договору⁹¹. Аналогичный подход применяют суды и при возврате полученного по предварительному договору⁹².

В том случае, когда по предварительному договору передан задаток, его возврат должен осуществляется по правилам ст. 381 ГК РФ⁹³. Тем не менее, практика по таким делам противоречива⁹⁴. Представляется, что положения ст. 381 ГК РФ, как специальные, являются приоритетными перед нормами о неосновательном обогащении. Положения главы 60 ГК РФ должны применяться только в отношении сумм, являющихся авансом или предварительной оплатой в том числе, при сомнениях в правовой квалификации задатка.

Отдельного внимания в этой связи заслуживает вопрос о юридической судьбе стоимости подарочного сертификата после окончания срока его действия. На сегодняшний день сложилась противоречивая практика по вопросу о возможности возврата средств, уплаченных за подарочный сертификат по окончании срока его действия. В одних случаях суды исходят из того, что срок действия подарочного сертификата является сроком действия договора, по истечении которого обязательства сторон по отношению друг к другу прекращаются (ч. 3 ст. 425 ГК РФ)⁹⁵. В других случаях суды квалифицируют подарочный сертификат как документ, подтверждающий оплату товара и, соответственно, при отсутствии встречного исполнения к моменту окончания срока действия договора (срока, на который выдан сертификат), оплаченная за сертификат сумма подлежит возврату⁹⁶. С такой позицией, по нашему мнению, следует согласиться⁹⁷.

О возможности применения норм о неосновательном обогащении применительно к возврату переданного по расторгнутому договору имущества говорит п.65 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ⁹⁸.

В случаях, когда возврат имущества в натуре по расторгнутому договору невозможен, возврату подлежит его стоимость, определяемого по цене расторгнутого договора, а при ее отсутствии — по правилам п. 3 ст. 424 ГК РФ⁹⁹.

Иные последствия возникают при признании договора недействительным или незаключенным. При недействительности договора возникают последствия, предусмотренные §2 главы 9 ГК РФ — каждая сторона обязана возвратить другой все полученное по сделке (реституция), а при невозможности — возместить стоимость имущества. Иные последствия недействительности сделки могут быть предусмотрены законом (п. 2 ст. 167 ГК РФ). Согласно разъяснениям, данным Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»¹⁰⁰ нормы о неосновательном обогащении применяются к недействительным сделкам в следующих случаях:

1. Когда полученная одной из сторон денежная сумма явно превышает стоимость переданного другой стороне (п. 55).

2. При начислении процентов за пользование чужими денежными средствами в случаях, когда одной стороной сделки осуществлен возврат ранее полученного, а другая сторона не возвращает переданные ей денежные средства (п. 56)¹⁰¹.

Очевидно, что при недействительности сделки нормы о неосновательном обогащении должны применяться только в случаях, когда реституция невозможна или нецелесообразна. Согласно п. 4 ст. 167 ГК РФ суд вправе не применять последствия недействительности сделки (то есть, реституцию), если их применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности. Содержание понятий «правопорядок» и «нравственность» вызывают определенную сложность и, как следствие, нежелание судов применять их при вынесении решений о признании недействительными сделок (в том числе, на основании п. 4 ст. 167 и ст. 169 ГК РФ). Однако суды достаточно часто, признавая недействительными сделки, не применяют реституцию, основывая свои выводы на невозможности ее применения. Такой подход наблюдается, в частности, при фактическом исполнении договора подряда или услуг, когда возврат полученного в натуре не возможен, а взаимный возврат денежных средств — нецелесообразен¹⁰².

Вот тут как раз стоит вспомнить об эквивалентности встречного предоставления по сделке, а также о случаях, когда в период исполнения недействительной сделки одна из сторон получила некое «приращение»: например, когда имущество по договору было передано по цене, существенно ниже действительной стоимости, или когда такое имущество принесло доход за период, когда находилось у приобретателя по недействительному договору.

Определенную сложность представляют ситуации, когда приобретатель имущества по договору, признанному в дальнейшем недействительным, за период до вынесения соответствующего решения судом произвел неотделимые улучшения такого имущества или получал выгоду от его использования (например, сдавал в аренду).

В отношении арендных платежей на практике суды руководствуются следующим. Если приобретатель имущества при заключении договора не знал об основаниях его недействительности, действовал добросовестно, то полученные им суммы арендной платы за период до признания договора недействительным передаче контрагенту не подлежат. Соответственно неосновательным обогащением будут признаны суммы арендной платы, полученные недобросовестным приобретателем, а также добросовестным, если он продолжил пользоваться имуществом после возникновения обязанности его вернуть¹⁰³.

Что касается неотделимых улучшений. За период до признания договора недействительным приобретатель имущества, действуя добросовестно, владел, пользовался и распоряжался им как своим, соответственно, мог осуществить ремонт, реконструировать имущество, в результате чего его стоимость существенно повысилась. Возврат такого имущества (в измененном виде) сформирует на стороне первоначального собственника неосновательное обогащение¹⁰⁴.

Несколько иначе складывается практика судов в отношении договоров, признанных незаключенными. На протяжении нескольких лет, после проведения реформы гражданского законодательства 2013–2015 гг., а также в связи с выходом постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договоров и ее пределах»¹⁰⁵ количество дел, по которым договоры признаются незаключенными существенно сократилось¹⁰⁶. В тех же случаях, когда договор все-таки признается незаключенным, если по такому договору было произведено исполнение, стороны должны быть поставлены в положение, существовавшее до исполнения. Фактически, речь идет о реституции. В юридической литературе высказывается мнение об отсутствии основания в разграничении недействительных и незаключенных сделок [3, с. 354]. Подобное мнение безусловно заслуживает внимания. В отсутствие прямого указания на возможность применения к незаключенным договорам п. 2 ст. 167 ГК суды вынуждены применять к исполненному по недействительному договору не реституцию (п. 2 ст. 167 ГК РФ), а виндикацию или неосновательное обогащение¹⁰⁷.

Таким образом, рассмотренная судебная практика свидетельствует о не вполне сложившейся концепции института неосновательного обогащения как дополнительного, субсидиарного средства защиты по отношению требованиям, возникающим из договора, а также иным так называемым специальным требованиям (виндикационному, реституционному, деликтному). Представляется, требует дальнейшего исследования и более четкой дифференциации договорных обязательств и обязательств, возникающих из неосновательного обогащения с учетом того, что последние имеют самостоятельное юридическое значение, а требования о возврате неосновательного обогащения должны удовлетворяться, когда обогащение одного лица за счет другого не может быть устранено с помощью специальных исков.

Список литературы

1. Цвайгерт К., Кетц Х. Сравнительное частное право: в 2 т. / пер. с нем. М.: Международные отношения, 2010. 728 с.

2. Новак Д. В. Неосновательное