М. Н. Махиборода

Гражданско-правовая ответственность в сфере транспортных обязательств

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.463

ББК 67.404.2

М36

Рецензент:
Блинкова Е. В., доктор юридических наук, профессор.

Монографическое исследование на основе теоретического анализа и проведенной исследовательской работы определяет подходы к решению проблемы гражданско-правовой ответственности в сфере транспортных обязательств по законодательству Российской Федерации.

Содержащиеся в монографии выводы, предложения и научные положения могут быть использованы в процессе совершенствования законодательства и в правоприменительной практике, поиске и выборе наиболее целесообразных мер, связанных с обеспечением безопасности и качеством услуг в сфере гражданско-правовых обязательств на транспорте.

Законодательство приведено по состоянию на 31 марта 2021 г.

Книга предназначена для научных и практических работников, преподавателей, аспирантов, магистрантов и студентов юридических вузов.

УДК 347.463

ББК 67.404.2

© Махиборода М. Н., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Преобразования, происходящие в различных сферах общества, век современных научно-технических технологий, заставляют ученых различных отраслей знаний пересмотреть некоторые проблемы, которые встали перед государством и миром в целом.

В сложившихся условиях формирование направлений развития транспорта должно осуществляться на базе всестороннего анализа в тесной взаимосвязи с социально-экономическим развитием страны, а также с общемировыми тенденциями в праве и экономике.

Большой вклад в развитие транспортной системы вносит государство. Именно Российская Федерация выбирает стратегические направления развития, которые основаны «на проекте концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, бюджетных посланиях Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации, а также на широком спектре документов, определяющих перспективные направления развития общества и экономики России, ее регионов, транспортной системы страны в целом и отдельных видов транспорта (включая трубопроводный), международной транспортной интеграции, прежде всего в рамках СНГ и ЕврАзЭС, на законодательных и иных нормативных правовых актах в области обороны и национальной безопасности Российской Федерации»¹. При этом транспортная стратегия государством в глобальном смысле определяется как правило на ближайшие 10 лет². Достаточно большой период для стратегических решений. Однако в сфере транспорта в последние годы была проведена большая модернизация инфраструктуры, которая позволила удовлетворить спрос на пассажирские и грузовые перевозки.

На сегодняшний день Россия располагает всеми современными видами транспорта. Вместе с тем, требуется существенное совершенствование транспортных коммуникаций, которые могли бы конкурировать и отвечать внутренним и внешним экономическим связям страны. Кроме того, Российская Федерация, указывая на роль в социально-экономическом развитии страны безопасности и экологичности транспортной системы³, качественных транспортных услуг, недостаточно уделяет этому внимание. Правительством России уже одобрен проект транспортной стратегии до 2035 года, в соответствии с которым предполагается, что «его реализация обеспечит связанность территорий России, экономически эффективную перевозку грузов, доступность, качество и безопасность транспортных услуг для населения, а также встраивание российской транспортной системы в международные транспортные коридоры»⁴. Вместе с тем, в послании Президента РФ к Федеральному Собранию РФ от 15 января 2020 года В. В. Путин в самом начале указывает на то, что «нужно быстрее, не откладывая, решать масштабные социальные, экономические, технологические задачи, перед которыми стоит страна», однако в тексте выступления, в отличие от аналогичных посланий прошлых лет ни разу не упоминает о транспортной отрасли. Хотя согласно Конституции Российской Федерации⁵ (далее — Конституция РФ) человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а значит, их эффективная охрана и защита — обязанность государства.

В указанной отрасли существуют серьезные проблемы, которые необходимо решать в кратчайшие сроки. Это, прежде всего, устаревший транспорт, не достаточный контроль за реализацией развития концепций государства, вопросы безопасности дорожного движения, нормативно-правовая база регулирования указанных вопросов и другие.

В сложившейся ситуации постоянно возникают проблемы в договорных обязательствах на транспорте, что, несомненно, затрагивает за собой гражданско-правовую сферу регулирования общественных отношений в сфере ответственности.

Глава 1.
ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ КАК ВИДА ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ОБЛАСТИ ТРАНСПОРТНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ

1.1. Общая характеристика соотношения юридической и гражданско-правовой ответственности в процессе развития науки гражданского права

Исследованиям в области ответственности посвящено много работ ученых в различных отраслях знаний, имеются и междисциплинарные. В науке гражданского права обозначенная тема является одной из самых дискуссионных. В первую очередь, это связано с тем, что сам термин «гражданско-правовая ответственность» постоянно изменялся с учетом развития норм гражданского права. Данное определение, как и в целом наука гражданского права, имеет свою отправную точку, начиная с Древнего Рима. Само по себе римское право занимает в истории российской кодификации законов особое место. Самого определения ответственности, в том смысле, который вкладывается в него сегодня, в те времена еще не было, но можно было проследить зарождение данного института.

Неправомерное поведение, частный или гражданско-правовой проступок, влекущий за собой возмещение вреда и ущерба, которые взыскивались в пользу потерпевших лиц, назывались деликтами.

Л. В. Войтович и И. В. Сергеев определяют их как «противоправное действие частного характера, порождающее у пострадавшего заинтересованность наказать обидчика и (или) возместить понесенный ущерб»⁶.

По римскому праву способность нести гражданско-правовую ответственность по договорным обязательствам наступала у мужчин — с 14 лет, у женщин — с 12⁷, при этом она предусматривалась лишь в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником своего обязательства.

Такого вида как транспортные обязательства конечно же законодательство того времени не знало. Однако, в источниках права можно найти определение обязательства, под которым понимались юридические оковы, принуждающие исполнять что-либо в соответствии с законами государства. Сущность обязательства состояла в том, чтобы связать одного с другим в отношения, чтобы что-то сделать или представить.

Формы ответственности неисправных должников были неодинаковы в различные исторические периоды развития гражданского права: вначале они имели личный характер, меры наказания были весьма жестоки и не предсказуемы. Так, например, должника могли заключить в тюрьму, продать в рабство или совсем лишить жизни. Возможно, на тот момент, это себя оправдывало и имело некую эффективность. Аналогичные санкции личной ответственности содержались и в Законах XII таблиц. Так, таблица III содержала норму, в соответствии с которой кредитор при неисполнении должником своего обязательства имеет право забрать его в свой дом и наложить на него колодки или оковы весом не менее, а если пожелает, то и более 15 фунтов⁸. Современная же международная практика идет по пути, который запрещает пытки и другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания⁹.

С течением времени формы ответственности были смягчены: за неисполнение обязательств должники стали отвечать не своей личностью, а своим имуществом. Данная практика стала вводиться постепенно на территории древних государств. Процесс был долговременным и очень болезненным, имущественная ответственность была установлена еще не во всех случаях. Закреплялась она в законе народного трибуна Петелия (IV в. до н. э.), в котором отражались последствия несвоевременного возмещения ущерба. То есть, ответственность, которая в современном понимании направлена на возмещение морального вреда.

В римском праве, ответственность должника строилась на принципе вины: ответственность наступала только тогда, если было с наибольшей вероятностью установлено, что ущерб нанесен умышленно. Все зависело оттого, в какой степени человек виновен, и какую должен понести ответственность. Считалось, что грубую небрежность допускает тот, кто не предусматривает, не понимает того, что предусматривает и понимает «всякий средний человек». Легкой небрежностью признавалось поведение человека, которое не допустил бы хороший, заботливый хозяин. Похожая позиция отмечена в подходе к определению существа вины должника в форме небрежности у В. М. Хвостова: «Тот действует неосторожно, кто не обдумывает своих действий с той степенью заботливости, применения которой право требует от него в данном случае»¹⁰. Грубая неосторожность приравнивалась к умыслу.

Человек нес ответственность только за конкретную вину¹¹. Так же была предусмотрена ответственность только за свою личную вину, и только в некоторых, особых, случаях неслась ответственность за своих помощников, да и то, только вследствие утраты бдительности, рассеянности или недостаточном контроле своих помощников¹².

Римское право не знало «психического» отношения должника к своим действиям (бездействию) и их результату¹³. В этом смысле нельзя не обратиться к работе К. Анненкова, который отмечал, что «по праву римскому… на должнике лежала обязанность отвечать перед верителем за убытки, происшедшие оттого, что исполнение обязательства в целом или в части сделалось невозможным по его вине, и притом одинаково как в тех случаях, когда исполнение его сделалось невозможным вследствие его dolus’a in faciendo или in non faciendo, так и в тех, когда исполнение его сделалось невозможным вследствие его culpa. Эта обязанность должника считалась до такой степени безусловной, что соглашение об освобождении его от нее, как безнравственное, считалось недействительным, хотя соглашение о прощении убытков, должником уже причиненных, допускалось и считалось, напротив, действительным. Впрочем, ответственность должника за убытки, происшедшие от неисполнения обязательства вследствие его culpa levis, определялась правом римским… не всегда одинаково, т. е. иногда объем ответственности его увеличивался, а иногда, напротив, уменьшался»¹⁴.

Увеличения ответственности по римскому праву, к примеру, можно было увидеть в обязательствах тех лиц, которые занимались чужими делами безвозмездно, если они сами напрашивались на заключение сделки. Более жесткие и детальные правила устанавливались римским правом в отношении ответственности должника, допустившего просрочку исполнения обязательства¹⁵. Уменьшение ответственности можно было заметить в обязательствах, которые существовали в обоюдном интересе должника и верителя или же касались собственного интереса должника.

В римском праве упоминалось и такое понятие как казус. Ответственность за случайность несли те, кто брали на себя риск случайности гибели или порчи. Однако этот принцип переставал действовать, например, при заключении договора подряда, после сдачи объекта. Так, что вопрос об ответственности по казусу, даже в римском праве, стоял весьма четко, однако при этом нельзя отметить, что они не были спорными.

Так же в римском праве было предусмотрено освобождение от наступления ответственности вследствие непреодолимой силы, сопротивление которой невозможно.

Несмотря на глубокое и всестороннее развитие юриспруденции в римском праве нельзя не отметить, что все строилось на основе мести и безвозмездности тем, кто был победнее. Никто не разбирался в сущности дела и личности виновного человека. Все основывалось на простом обвинении и наказании.

Тем не менее, многие положения римского права оказали важное влияние на развитие российского права в целом и гражданского законодательства в частности.

К первому своду законов российского права, который содержал норму об ответственности, можно отнести Русскую Правду, в основе которой лежали преимущественно правовые обычаи X–XI вв.: «Ответственность наступала за самые разнообразные действия, бездействия и вообще без всякой вины»¹⁶.

Следующим основным кодифицированным законодательным актом, который содержал нормы гражданского права, являлся дореволюционный Свод законов Российской империи¹⁷. Согласно его нормам, главным условием гражданско-правовой ответственности было наличие вины в форме умысла или неосторожности.

Историческое развитие России изменило сложившиеся общественные отношения после революции 1917 года. Это отразилось и на законодательстве в области гражданского права. При изучении проблемы гражданско-правовой ответственности советского периода стоит обратить внимание на следующие нормативные акты. До принятия в 1961 году Основ советского гражданского законодательства в СССР действовал только один кодифицированный нормативный акт, устанавливающий общие условия имущественной ответственности, — это Гражданский кодекс, принятый в 1922 году. Нормы, регулирующие ответственность, были закреплены в ст. 403–415 ГК РСФСР.

Принятые Основы советского гражданского законодательства ввели некоторые новые положения относительно ответственности. Для сравнения: в ГК РСФСР 1922 г. размер ответственности устанавливался путем сопоставления имущественного положения причинителя вреда и потерпевшего, а ст. 93 Основ закрепляла лишь необходимость учета имущественного положения причинителя вреда¹⁸.

Гражданский кодекс РСФСР 1964 года, созданный на базе Основ, не внес каких-либо существенных изменений в сферу имущественной ответственности.

Переход от плановой экономики к рыночной, привел к кардинальным изменениям в законодательстве. В 1991 году были приняты Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, во многом изменив нормы об ответственности. Действующий ГК РФ еще в большей степени отразил установление рыночных отношений в России и закрепил нормы, существенно отличающиеся не только от Основ 1961 года, но и от Основ 1991 года¹⁹.

Таким образом, если вопрос об источниках права, содержащих положения о гражданско-правовой ответственности относительно понятен, то аналогичный институт и его понятие в юридической практике и юридической науке на любом этапе развития общества оставался спорным. При этом исследований в науке гражданского права существует достаточно большое количество. Вместе с тем, о взаимосвязи данного института с обязательствами написано не много работ, а в области транспорта и того меньше. А комплексного исследования относительно всех видов транспортных обязательств в России вообще не проводилось. Тем не менее, судебная практика в данной области говорит об обратном. При этом она пестрит противоречивыми решениями судов в различных субъектах Российской Федерации. Разъяснений Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) и обзоров практики практически нет.

Начнем по порядку, с самого основного, — с определения в науке ответственности. Данное понятие многозначно. Ответственность может быть политической, моральной, юридической и прочее.

Общее понятие ответственности имеет философский, методологический характер, передает особое социальное и морально-правовое отношение личности к обществу, заключающееся в реализации нравст-венно-правового долга²⁰.

В Конституции РФ государство установило обязанность по ее соблюдению и законов. В этом аспекте ответственность представляет собой фактор, воспитывающий у граждан положительное отношение к своим обязанностям и, тем самым, стимулирующий их правомерное поведение.

О юридической ответственности говорят, как об ответственности лица за осуществление возложенных на него обязанностей в настоящем и будущем. Она пронизывает всю правовую систему общества, обеспечивая при этом общественную дисциплину и правопорядка. По сути, это всегда неблагоприятные последствия для правонарушителя, установленные законом.

Юридическая ответственность возникает только после установления факта и наличия в нем состава правонарушения. То есть норма права — это правовое основание для нее, где содержится санкция, представляющая собой неблагоприятные последствия. Таким образом, юридическая ответственность представляет собой исполняемую обязанность, которая возникла в связи с правонарушением и реализуется в конкретном правоотношении.

В российской науке рассмотрение юридической ответственности можно встретить в двух аспекта: в позитивном и негативном²¹.

Первые понимали под этим жесткое и четкое осуществление всех обязанностей. Основоположником в этом направлении можно считать В. Г. Смирнова, который указывал на это в своих работах²². Близкой позиции придерживался, например, и Ф. Н. Фаткуллин, указывая в своих исследованиях на, что «позитивная ответственность — это осознание правовых свойств своих действий (бездействия), соотнесение их с действующими законами и подзаконными актами, готовность отвечать за них перед государством и обществом»²³. Об этом писал и Л. Б. Смирнов, указывая на осознание долга, его эмоциональное осмысление как на один из существенных признаков юридической ответственности²⁴. Такие исследования в юридической литературе постоянно подвергались критике, поскольку подобного рода понятия ответственности содержали лишь нравственные и психологические признаки и характеристики²⁵. Данные исследователи обычно воспринимали ответственность как регулируемую обязанность, то есть необходимость дать отчет в своих действиях и руководить ими²⁶.

С точки зрения гражданского права, нельзя согласиться не с одной из предложенных позиций, поскольку закрепленные в нормативных актах меры гражданско-правовой ответственности вовсе не сводятся к отчетам о своих действиях, а воплощают в себе вполне реальные и конкретные отрицательные последствия для правонарушителя, при этом не только связывая их с нравственными или психологическими характеристиками.

Были и другие сторонники рассматриваемой позиции, которые несколько по-иному определяли свой подход. Так, П. Е. Недбайло писал в своих работах о том, что социальный смысл «состоит в деятельности, соответствующей объективным требованиям данной ситуации и объективно обусловленным идеалам времени»²⁷, а в содержание «позитивной» ответственности входит самостоятельная и инициативная деятельность «в рамках правовых норм и тех идеалов, для достижения которых нормы изданы»²⁸.

Позитивная юридическая ответственность возникает из юридической обязанности осуществлять положительные, полезные для общества действия, функции и социальные роли и реализуется в регулятивных правоотношениях, в которых обязанная сторона находится в состоянии подконтрольности и подотчетности. Например, субъектами позитивной юридической ответственности являются в соответствии с Конституцией РФ Председатель Правительства Российской Федерации или Генеральный прокурор Российской Федерации в правоотношениях с Государственной Думой Российской Федерации и другие.

Но в теории позитивной ответственности есть несовершенство. Так, С. С. Алексеев понимает юридическую ответственность как неуклонное, строгое, предельно инициативное осуществление своих обязанностей²⁹. О. Э. Лейст считает, что подобная ответственность возлагается на всех без исключения граждан, безотносительно к тому, совершили они правонарушение или нет, считая целью такой ответственности, — предупреждение правонарушений³⁰.

Недостаток этой концепции заключается в размытости и нечеткости признаков ответственности. Подобная трактовка имеет право существовать в теории, но затрудняет деятельность практических юристов, которые должны четко знать основания применения ответственности.

П. Е. Недбайло критикует подход к ответственности как средствам, вступающим в действие только в связи с правонарушением, обращая при этом внимание на то, что главным назначением права и законности является урегулирование положительных действий субъектов общественной жизни³¹. В данном случае автор забывает о делении правоотношений на регулятивные и охранительные, и если задачей первых является именно урегулирование положительных действий, то охранительные правоотношения преследуют совсем другие цели. Таким образом, П. Е. Недбайло не разграничивает функции права в целом и функции юридической ответственности, вследствие этого приводимые им доводы теряют убедительность.

Но главное заключается в том, что позитивная ответственность фактически совпадает с надлежащим исполнением обязательств, которое презюмируется в гражданском законодательстве. Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. Условиями сделки может быть предусмотрено исполнение ее сторонами возникающих из нее обязательств при наступлении определенных обстоятельств без направленного на исполнение обязательства отдельно выраженного дополнительного волеизъявления его сторон путем применения информационных технологий, определенных условиями сделки (ст. 309 ГК РФ). Ответственность наступает только при нарушении обязательств. Следовательно, ответственность позитивная и за нарушение обязательств — это взаимно исключающие друг друга понятия.

Таким образом, нет практического смысла в существовании теории позитивной ответственности, так как она не объясняет сущности, и не раскрывает признаков юридической ответственности, наступающей за правонарушение. С данной точки зрения можно исследовать ответственность как социальное явление в более широком смысле слова.

Большинство ученых, говоря о позитивной ответственности, четко отделяют ее от негативной. Например, И. С. Самощенко и М. Х. Фарукшин возражают против отождествления долга, обязанности с ответственностью, утверждая, что юридическая ответственность может наступать только за прошлое поведение³². Относительно данной точки зрения можно сказать, что такие понятия как «долг», «обязанность», скорее относятся к категории нравственной, а регулирование этой сферы общественных отношений не входит в предмет гражданского права.

Оппонентами позитивной юридической ответственности стали «негативисты»³³. Негативная (иногда ее называют ретроспективной) юридическая ответственность возникает в связи с совершением правонарушения и представляет собой правоотношение между государством в лице его органов (суда, прокуратуры, полиции и т. д.) и правонарушителем, который подвергается за содеянное соответствующим правовым санкциям, неблагоприятным для него (лишение свободы; штраф; возмещение причиненного вреда; отзыв депутата, неоправдавшего доверие избирателей и т. д.).

Одним из первых критиков позитивной юридической ответственности был В. А. Тархов, который настаивал на том, что и в отношении настоящего и будущего, а не только прошлого ответственность как долг, обязанность является юридическим регулятором поведения людей, и что нельзя противопоставлять ответственность моральную юридической. Исходя из этого В. А. Тархов определяет юридическую ответственность как обязанность дать отчет в своих действиях, подразумевая его истребование как «основной признак и сущность ответственности, а последует ли за отчетом осуждение и наказание — это уже иной вопрос»³⁴. Если меры гражданско-правовой ответственности будут наполнены лишь предложенным В. А. Тарховым юридическим содержанием, то они не смогут достигать тех целей, ради которых созданы, а именно — восстанавливать нарушенное имущественное положение и компенсировать ущерб, причиненный правонарушителем. Обязанность дать отчет представляется довольно абстрактным определением ответственности, между тем, меры, применяемые к правонарушителю, всегда конкретны. Кроме этого, обязанность дать отчет зачастую имеет место и тогда, когда нет правонарушения, момент возникновения такой обязанности определить достаточно сложно, следовательно, практическое значение этой теории представляется сомнительным.

Также Т. Б. Шубина указывала на то, что «понятие позитивной ответственности было введено в годы развитого социализма, когда партия и государство всячески стремились повысить ответственность людей, а не самого государства, и поэтому в целях придания большего значения исполнению людьми своих обязанностей и было введено понятие «позитивная ответственность»³⁵.

Находились и авторы, которые занимали компромиссные позиции при сравнении двух исследуемых позиций. Например, Н. В. Витрук указывал, что «общим для двух видов юридической ответственности — негативной и позитивной — является то, что субъект права дает отчет своему поведению, как правомерному, так и неправомерному. С этих позиций юридическая ответственность есть установленная законом обязанность субъекта права дать отчет в своих действиях»³⁶.

Существуют и другие взгляды на понятие юридической ответственности. Так, О. Ф. Иваненко утверждал, что «юридическая ответственность не может быть понята иначе, как претерпевание правонарушителем этих неблагоприятных последствий, испытание им на себе установленной формы государственного принуждения. Применять санкцию правовой нормы к ее нарушителю — значит возложить на него юридическую обязанность, заставить его отвечать за содеянное, причинив ему лишения психического или материального характера»³⁷.

Б. Т. Базылев, в свою очередь, рассматривает эту категорию по своей родовой природе как охранительное правовое отношение, а по виду как карательную (наказательную) правовую связь³⁸.

Современные ученые, например, А. С. Позднякова, в своем исследовании не только дает определение юридической ответственности, но и рассматривает ее применительно к перевозкам на автомобильном транспорте, понимая обязанность лица претерпевать неблагоприятные последствия за нарушение требований законодательства в данной сфере, заключающиеся в реализации санкций, предусмотренных правовой нормой, как штрафного, так и принудительного характера³⁹. И несмотря на то, что автор относит это понятие и к гражданско-правовой, и административной, и уголовной видам ответственности, говоря относительно первого, сформулированная дефиниция очень точно отражает саму сущность и содержание.

А. Б. Барихин определяет юридическую ответственность как преду-
смотренную «нормами права обязанность субъекта правонарушения претерпевать неблагоприятные последствия»⁴⁰.

При уточнении понятия гражданско-правовой ответственности необходимо придерживаться именно двух последних современных пониманий, так как, именно они являются наиболее общими для всех видов юридической ответственности.

Обобщая мнения рассмотренных выше ученых, можно определить под юридической ответственностью обязанность правонарушителя нести наказание, претерпевать санкции, предусмотренные правовыми нормами, применяемые компетентными органами за совершенное им противоправное действие.

Юридическая ответственность по целому спектру признаков отличается от всех других видов. Среди таких признаков можно выделить: обязательное наличие правонарушения как основание для наступления юридической ответственности; отрицательную оценку государством (осуждение) поведения правонарушителя, официальный характер этой оценки; причинение правонарушителю страдания (морального, физического, имущественного (материального)); использование механизмов государственного принуждения. Эти признаки присущи и гражданско-правовой ответственности, хотя существует и ряд других, которые далее будут подробно рассмотрены.

Некоторые ученые определяют в своих исследованиях юридическую ответственность как правоотношение между государством и гражданином, при котором государство в лице своих органов имеет право наказать правонарушителя, а он обязан претерпеть это наказание. В этом случае, у правонарушителя возникает, как бы обязанность претерпеть определенные лишения, установленные государственно-властным путем за правонарушение. Но это все же слишком формальное и идеализированное понимание юридической ответственности, так как не всякий правонарушитель, особенно преступник, принимает на себя обязанность «претерпеть» наказание, напротив, он всячески стремиться его избежать.

Также стоит отметить, что юридическая ответственность, прежде всего, всегда оценивает прошлое: это ответственность за действие (бездействие), которое уже имело место, произошло. Этим юридическая ответственность отличается от организационной, политической и иных видов ответственности, обращенных в будущее.

Если поведение субъекта не подпадает под признаки правонарушения, то данное лицо не подлежит юридической ответственности.

Таким образом, юридическую ответственность можно определить как установленные законом меры воздействия на правонарушителя, содержащие для него неблагоприятные последствия, применяемые государственными органами в порядке, установленном государством.

Существует и еще одна концепция, которая рассматривает ответственность как принуждение. Так, С. Н. Братусь под ответственностью понимает меры государственного или общественного принуждения⁴¹.

Наиболее спорно утверждение С. Н. Братуся о том, что «добровольное» исполнение обязанности ответственностью не является»⁴². Следовательно, критерием, отграничивающим ответственность от других правовых явлений, является применение или неприменение государственного принуждения. Видится, что это не определяющий признак. Ответственность в гражданском праве может основываться и на добровольной основе.

Вместе с тем, как отмечает Д. А. Липинский, добровольная юридическая ответственность может быть облечена и в процессуальную форму. Например, при реализации гражданами своих прав на необходимую оборону и крайнюю необходимость, поскольку при этом подтверждение данных действий происходит от специальных органов, уполномоченных на это. Таким образом, «добровольная форма реализации юридической ответственности», по мнению автора, с которым можно согласиться, — «это юридическая обязанность соблюдения требований правовых норм, реализующаяся в правомерном поведении субъектов юридической ответственности, одобряемом или поощряемом государством»⁴³.

Другая теория исходит из того, что юридическая ответственность — разновидность санкции за правонарушение. Среди сторонников этой концепции Алексеев С. С., который указал на необходимость разграничения мер юридической ответственности и мер защиты, и те и другие опираются на принуждение и охватываются понятием санкции⁴⁴.

Санкция равно принуждение равно меры ответственности плюс меры защиты. Под мерами защиты понимаются такие санкции, которые на предупреждение или пресечение правонарушений, а если оно произошло, то на восстановление положения, существовавшего до правонарушения⁴⁵.

Интересным при рассмотрении данной проблемы представляется точка зрения В. А. Хохлова, который полагает, что «нормативный массив гражданского права содержит два различных регулирующих слоя: а) частноправовой (нормы, создаваемые или акцептованные участниками гражданского оборота) и б) публично-правовой, представленный императивными нормами, выражающими волю государственной власти… Если участники гражданско-правовых отношений действуют, исходя из собственных частных представлений и интересов (п. 2 ст. 1 ГК РФ), то санкции, устанавливаемые законодателем, выражают публично-правовой срез регулирования … в силу чего сущность, форма и порядок применения ответственности, установленной государством, исходно и принципиально отличаются от обычной гражданско-правовой ответственности»⁴⁶.

Таким образом, рассмотрев данные концепции, делаем вывод о том, что юридическая ответственность определяется, в данном случае, через механизм государственного принуждения. А главным признаком гражданско-правовой ответственности, следует считать обязанность субъекта претерпеть неблагоприятные последствия имущественного характера.

Кроме того, многие ученые выделяют еще и такой признак юридической ответственности как то, что возложение лишений, применение государственно-принудительных мер осуществляется в ходе правоприменительной деятельности компетентными государственными органами в строго определенных законом порядке и форме⁴⁷. Но при гражданско-правовой ответственности речь может идти и о добровольном претерпевании неблагоприятных последствий имущественного характера в пользу потерпевшего. Она может применяться и вне процессуальной форме, а также возникать в виде правоотношения между потерпевшим и правонарушителем.

Еще не менее важным признаком юридической ответственности остается вина. Отсутствие единого понятия юридической ответственности в правовой науке приводит к тому, что некоторые ученые, исследовавшие данную проблему, отражают в своих дефинициях в основном признаки уголовно-правовой ответственности, указывая при этом, что правовая ответственность наступает только за виновные действия⁴⁸. Но гражданско-правовая ответственность может наступать и независимо от вины (например, в транспортных обязательствах при причинении вреда деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих). Более подробно речь об этом пойдет в исследовании ниже, причем не только при рассмотрении понятия вины в гражданском праве, но и, в том числе, при анализе отдельных видов транспортных обязательств и наступлении гражданско-правовой ответственности в различных ситуациях.

Таким образом, если исходить из последнего указанного определения юридической ответственности в предыдущем абзаце, то необходимо будет признать, что гражданско-правовая ответственность не является видом юридической ответственности, так как она не отвечает ее признакам. В связи с этим не стоит рассматривать юридическую ответственность тождественно уголовно-правовой. Следовательно, авторы, которые в своих работах дают определения юридической ответственности, исходя из признаков конкретной отрасли права, придерживаются неверной позиции.

Что же касаемо целей наказания за правонарушения, то в законе они не указаны, но в обобщенном виде сформулированы в отечественной юридической литературе. Под целями ответственности как социальной категории российские правоведы понимают те фактические конечные результаты, которых стремится достичь государство, устанавливая меру ответственности правонарушителя, присуждая ему ту или иную меру наказания и применяя эту меру. Результаты, к которым стремится государство, могут быть различны и зависят от характера правонарушения и его тяжести. Так, например, в случае нанесения материального ущерба это может быть компенсация виновной стороной нанесенного ущерба — то есть восстановление справедливости.

В соответствии с другой точкой зрения на проблему, целью юридической ответственности как социального фактора может быть только предупреждение правонарушений — общее и специальное. Все остальное — принуждение (угроза, устрашение), убеждение (воспитание) — это лишь средства, которыми достигается поставленная цель. Уровень достижения цели «специального» предупреждения правонарушений характеризуется наличием или отсутствием рецидивов. Показателем достижения цели «общего предупреждения», по мнению специалистов, является общее количество правонарушений, совершенных лицами, ранее не привлекавшимися к ответственности⁴⁹. По-видимому, данная точка зрения больше соответствует тем функциям, которые выполняет в обществе право, тем более что результаты, таким образом сформулированной цели ответственности, могут быть реально познаны.

Итак, целью юридической ответственности является, прежде всего, предупреждение правонарушений. Такую же цель перед собой ставит и гражданско-правовая ответственность. Кроме того, в широком смысле можно также говорить и о защите основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Гражданско-правовая ответственность как разновидность юридической ответственность обладает всеми указанными выше признаками, однако имеет и особенности, обусловленные спецификой самого гражданского права, которое регулирует, главным образом, имущественные отношения. Она имеет имущественное содержание, а ее меры (гражданско-правовые санкции) носят имущественный характер, тем самым выполняя функцию имущественного (экономического) воздействия на правонарушителя и становясь одним из методов экономического регулирования общественных отношений.

Учение о гражданско-правовой ответственности развивалось на протяжении всего периода развития нормативно-правовой базы параллельно с подобного рода исследованиям, описанным выше, а вместе с ним и сама наука гражданского права. В российской юридической науке было много попыток исследовать теоретические положения по данной проблеме. К таким ученым можно отнести С. С. Алексеева, Б. С. Антимонова, Л. А. Лунца, Н. С. Малеина, Г. К. Матвеева, П. Е. Недбайло, И. Б. Новицкого, Н. Н. Остроумова, В. А. Рахмиловича, Е. А. Флейшиц⁵⁰. Все из них подходили к одному и тому же институту с разных сторон. Однако в какой-то степени некоторых из них можно объединить по общим аспектам, рассматриваемым в своих работах.

С. Н. Братусь, О. С. Иоффе, И. С. Самощенко, М. Х. Фарукшин, Г. Ф. Шершеневич предлагали в своих исследованиях свое определение гражданско-правовой ответственности, рассматривали ее основания⁵¹.

С. Н. Братусь, О. А. Красавчиков и А. А. Собчак в своих работах анализировали, помимо других аспектов, обоснование ответственности без вины, приводя различные взгляды на данную проблему⁵².

В. А. Ойгензихт рассматривал определение риска как одного из субъективных оснований ответственности, приводил основные тео-рии риска и затрагивал проблему обоснования ответственности без вины⁵³.

О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский, исследуя основные вопросы теории права, в том числе касающиеся и правовой ответственности, отметили, что, прежде чем изучать ответственность в отдельных отраслях права, необходимо уяснить ее сущность в рамках общей теории⁵⁴. Видится, что в настоящем исследовании необходимо придерживаться именно данной позиции. В дальнейшем более подробно остановимся на ее рассмотрении.

Проанализировав мнения современных ученых-юристов по проблеме гражданско-правовой ответственности, можно сделать вывод, что этот вопрос по-прежнему остается спорным в российском гражданском праве. В основном в научных работах по данной теме рассматривается понятие гражданско-правовой ответственности в условиях становления и развития новой российской государственности, требующее переосмысления сложившихся в науке взглядов с позиции приоритета права над государством, естественных прав и свобод личности над иными ценностями в обществе⁵⁵.

Многие ученые в рамках своих исследований рассматривают и выводят уточненное определение гражданско-правовой ответственности. Так, например, О. А. Символоков под гражданско-правовой ответственностью понимает «совокупность правовых мер опосредованного или не посредственного государственно-правового воздействия по восстановлению имущественных прав либо компенсации морального вреда при нарушении личных неимущественных прав кредитора за счет сокращения имущественного положения должника»⁵⁶. Автор в своем исследовании рассматривает данное понятие лишь с точки зрения нарушения обязательств при осуществлении предпринимательской деятельности, что делает определение более «узким».

К. В. Егоров аналогично предыдущему ученому рассматривает гражданско-правовую ответственность лишь в рамках своего исследования, а именно в сфере медицинской деятельности, понимая ее как «санкцию за противоправное причинение вреда жизни, здоровью, физической неприкосновенности и человеческой индивидуальности пациента врачующим лицом, вызывающую для последнего отрицательные последствия в виде лишения субъективных гражданских прав, либо возложении новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей»⁵⁷. При этом автор рассматривает данное определение как санкцию, не давая при этом никакой конкретики. В целом его работа этого и не предполагала.

В. В. Меркулов в своем исследовании уточнил, что санкции гражданско-правовой ответственности предусматриваются соответствующей правовой нормой ГК РФ: «Гражданско-правовая ответственность есть предусмотренная санкцией правовой нормы мера возможного воздействия на правонарушителя при несоблюдении им требований закона или условий договора, вызывающая отрицательные последствия в виде нежелательного для должника изменения его субъективных прав либо возложения на него дополнительных обязанностей»⁵⁸. Но в данном определении, по мнению О. А. Символокова, с которым следует согласиться, «прослеживается отождествление ответственности и меры ответственности»⁵⁹. Д. Е. Богданов придерживался аналогичной позиции понимая под гражданско-правовой ответственностью «предусмотренное законом или договором и обеспеченное возможностью применения мер государственного принуждения правомочие кредитора требовать компенсации нарушенного права от должника либо в силу закона или договора от иного лица»⁶⁰.

Но не всякую меру государственно-принудительного воздействия, имеющую имущественное содержание, можно рассматривать как меру гражданско-правовой ответственности. При ином подходе границы юридической ответственности безосновательно расширяются, а стимулы к надлежащему поведению теряются. Так, реституция как последствие признания сделки недействительной или понуждение к исполнению заключенного договора не могут считаться мерами имущественной ответственности, поскольку по общему правилу не влекут никаких неблагоприятных имущественных последствий для правонарушителей. А вот требование о возмещении всех причиненных нарушением договора убытков или взыскание предусмотренного договором штрафа, влекущие возложение на правонарушителя дополнительных в сравнении с вытекающими из договора расходов, безусловно, являются мерами ответственности. Поэтому применение гражданско-правовых санкций влечет возложение на правонарушителя всех неблагоприятных, невыгодных имущественных последствий его поведения⁶¹.

В. П. Грибанов, также как К. В. Егоров и В. В. Меркулов, связал гражданско-правовую ответственность как раз таки с санкциями и определил ее «как одну из форм государственного принуждения, связанную с применением санкций имущественного характера, направленных на восстановление нарушенных прав и стимулирование нормальных экономических отношений юридически равноправных участников гражданского оборота»⁶².

Е. А. Суханов утверждает, что: «Гражданско-правовая ответственность — одна из форм государственного принуждения, состоящая во взыскании судом с правонарушителя в пользу потерпевшего имущественных санкций, перелагающих на правонарушителя невыгодные имущественные последствия его поведения и направленных на восстановление имущественной сферы потерпевшего»⁶³. Он, как Д. Е. Богданов и В. П. Грибанов, акцентирует внимание на форме государственного принуждения, связывая, как указывалось выше у некоторых ученых, с санкциями. Но возмещение вреда может иметь и добровольный характер. Кроме того, в определении данном Е. А. Сухановым говориться лишь о восстановлении имущественной сферы потерпевшего, однако гражданское право направлено, в том числе, и на восстановление нарушенных личных неимущественных прав.

Гражданское право регулирует отношения равноправных и независимых субъектов гражданского оборота, в которых нарушение обязанностей одним участником всегда влечет за собой нарушение прав другого. Такая взаимная связанность участников гражданского оборота имеет следствием то положение, что ответственность в гражданском праве является ответственностью одного контрагента перед другим, ответственностью нарушителя перед потерпевшим.

Поэтому имущественные санкции, возлагаемые на правонарушителя, взыскиваются в пользу потерпевшей стороны. Это отличает меры гражданской ответственности от имущественных по характеру мер ответственности, используемых в отраслях публичного права (например, в уголовном или административном праве), где они взыскиваются в доход казны (публичной власти). Весьма немногие предусмотренные гражданским законом случаи взыскания имущественных санкций в доход государства (в частности, ст. 169 ГК РФ) связаны с особо злостным нарушением публичных интересов и представляют собой исключение, не характерное для гражданско-правового (частноправового) регулирования.

Регулируемые гражданским правом товарно-денежные отношения носят эквивалентно-возмездный характер. В связи с этим и гражданско-правовая ответственность направлена на эквивалентное возмещение потерпевшему причиненного вреда или убытков, а ее применение имеет целью восстановление имущественной сферы потерпевшего от правонарушения, но не его неосновательное обогащение. Отсюда компенсационная природа гражданско-правовой ответственности, размер которой должен в принципе соответствовать размеру понесенных потерпевшим убытков, но не превышать его.

Из этого общего правила имеются отдельные исключения, связанные с возможностью увеличения размера ответственности (например, при защите прав граждан-потребителей или при возмещении внедоговорного вреда в соответствии с абз. 3 п. 1 ст. 1064 ГК РФ) либо его ограничения (прямо установленные законом на основании правила п. 1 ст. 400 ГК РФ, например при определении размера ответственности транспортных организаций в договоре перевозки)⁶⁴. Они объясняются стимулирующей направленностью гражданско-правового регулирования, которое, по общему правилу регламентируя нормальные экономические отношения, призвано, прежде всего, побуждать участников имущественного оборота к добросовестному выполнению своих обязанностей.

В сферу гражданского права включены и определенные неимущественные отношения. Правонарушения в этой области также могут повлечь неблагоприятные имущественные последствия (например, компенсация морального вреда).

Резюмируя вышесказанное, предлагается в рамках исследования уточнить понятие гражданско-правовой ответственности и определить его как вид юридической ответственности, предусмотренный нормами гражданского законодательства или договором, который состоит в обязанности субъекта претерпевать неблагоприятные последствия имущественного характера, направленные на восстановление нарушенных имущественных и связанных с ними личных неимущественных прав потерпевшего. При этом гражданско-правовая ответственность имеет свои цели и признаки, не только схожие, но и в целом присущие любому виду юридической ответственности.

Значение гражданско-правовой ответственности выражается в ее функциях, которые отражают соразмерность применяемых мер ответственности и вызванных правонарушителем убытков, а также направленность взыскания на компенсацию имущественных потерь потерпевшего от правонарушителя⁶⁵.

Гражданско-правовая ответственность выполняет компенсаторно-восстановительную функцию (компенсационную); стимулирующую (организационную), поскольку побуждает участников гражданских правоотношений к надлежащему поведению; сигнализационную, что свидетельствует о недостатках в поведении должника способствующих наступлению правонарушений; предупредительно-воспитательную (превентивную, профилактическую), способствуя предотвращению возможных в будущем правонарушений. А также как юридическая ответственность осуществляет штрафную (наказательную) функцию в отношении правонарушителей. Вместе с тем, выделяют и защитную функцию, которая реализуется в отношении пострадавшего. Некоторые авторы выделяли и иные функции. Так, В. А. Рыбаков в своих работах отмечал это, а именно, что исследователями выделяются регулятивная, охранительная и социальная функции, при этом указывая на то, что многие ученые отождествляют регулирующую функцию права и функции правового регулирования⁶⁶.

В заключении отметим, традиционное отсутствие обобщающих правил об ответственности в гражданском законодательстве не может считаться безусловным доводом в пользу отсутствия такого института в гражданском праве (не говоря уже о гражданском праве как науке и учебной дисциплине). Напротив, такое положение свидетельствует о недостатках системы действующего законодательства, не учитывающей давно сложившихся в гражданском праве реалий. При этом подобного рода механизм должен иметь временные пределы, создающие отчетливость и определенность во взаимоотношениях участников имущественного оборота. В этой связи, рассматривая гражданско-правовую ответственность во взаимосвязи с транспортными обязательствами, необходима правовая определенность, которая должна заключаться «в правильности формулирования восприятия и реализации правовых норм с целью наделения их ясностью, точностью, согласованностью и устойчивостью»⁶⁷.

Вышеизложенное позволило нам уточнить основное понятие исследования: гражданско-правовая ответственность — это вид юридической ответственности, предусмотренный нормами гражданского законодательства или договором, который состоит в обязанности субъекта претерпевать неблагоприятные последствия имущественного характера, направленные на восстановление нарушенных имущественных и связанных с ними личных неимущественных прав потерпевшего. Она обладает целым рядом общих и специальных признаков, к которым можно отнести: обязательное наличие правонарушения как основание для наступления гражданско-правовой ответственности; вину; причинение правонарушителю страдания (морального, физического, имущественного (материального)); обязанность субъекта претерпевать неблагоприятные последствия имущественного характера.

Основными целями гражданско-правовой ответственности являются: предупреждение правонарушений; восстановление справедливости; защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц; обеспечение обороны страны и безопасности государства.

В рамках гражданского права и российского законодательства гражданско-правовая ответственность выполняет следующие функции: регулятивную, защитную (в отношении пострадавшего), стимулирующей направленности, компенсаторно-восстановительную, сигнализационную, предупредительно-воспитательную, штрафную, социальную, имущественного воздействия на правонарушителя, становясь одним из методов экономического регулирования общественных отношений. Наряду с этим гражданско-правовая ответственность осуществляет обеспечение надлежащего исполнения обязательств и воспитания граждан в духе законности, что является важной задачей государства для его развития. Выделение той или иной функции происходит условно, так как все они переплетаются и взаимосвязаны между собой.

В следующем параграфе настоящего исследования рассмотрим условия, при которых наступает гражданско-правовая ответственность, а также формы и способы защиты гражданских прав, которые могут быть использованы в сфере транспортных обязательств.

1.2. Формы, способы защиты имущественных прав и условия наступления гражданско-правовой ответственности применительно к транспортным обязательствам

Ответственность по гражданскому праву наступает за правонарушение, то есть действие (или бездействие), нарушающее требования закона или договора. В частности, в случае нарушения одним лицом имущественных или личных неимущественных прав другого лица, неисполнения или ненадлежащего исполнения лицом возложенных на него законом или договором обязанностей, при злоупотреблении гражданскими правами (осуществление права в противоречии с его назначением).

Понятие «правонарушение» как основание ответственности, включающего определенные признаки прочно сложилось в уголовной, административной и общей теории права. По поводу гражданского правонарушения в науке нет единого мнения, и нет легального понятия гражданского правонарушения.

Г. Ф. Шершеневич называл правонарушение основанием гражданской ответственности и выделял условия привлечения лица к ответственности: недозволенное действие, причинение имущественного вреда, нарушение субъективного права и вина правонарушителя⁶⁸.

И. А. Покровский писал о том, что гражданское право ставит своей задачей устранить вредные последствия, причиненные правонарушением, и для автора важно одно — установить, есть ли на лицо то, что называется правонарушением и что дает основание возложить ответственность на его виновника⁶⁹.

Г. К. Матвеев предложил считать в качестве основания гражданско-правовой ответственности состав правонарушения, включающий в себя совокупность объективных и субъективных элементов. К объек-
тивным элементам относятся: противоправное поведение, его результат и причинная связь между ними; субъективным элементом является вина правонарушителя. Г. К. Матвеев подчеркивает, что при отсутствии одного из указанных элементов ответственность не может наступить⁷⁰.

О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский в своем исследовании отмечали, что для наличия ответственности необходимо общественно опасное, противоправное, виновное деяние. Отсутствие одного из указанных элементов исключает ответственность⁷¹. Данное утверждение можно опровергнуть тем, что в гражданском праве возможна ответственность независимо от вины.

Некоторые современные ученые имеют другое мнение в отношении состава правонарушения. Например, В. В. Меркулов не согласился с позицией тех цивилистов, которые не вводят объект и субъект в структуру гражданского правонарушения⁷², так как безобъектных правонарушений быть не может, а субъектом гражданского правонарушения является деликтоспособное лицо⁷³. И. Е. Великосельская в своем исследовании соглашается с мнениями авторов, которые отмечают, что правонарушение помимо иных признаков юридической ответственности, которые нами также были освещены в работе в предыдущем параграфе, обязательно должно включать в состав общественную опасность и вину, при этом указывает на особенности ее исключения в особых случаях только в ГК РФ⁷⁴.

Итак, при любом гражданском правонарушении существует совокупность общих, типичных условий, наличие которых необходимо для возложения ответственности на нарушителя гражданских прав и обязанностей, встречающихся в различных сочетаниях. Их называют составом гражданского правонарушения. Отметим, что Е. А. Зверева не разграничивает в своих работах основание и условия ответственности⁷⁵. В настоящем исследовании видится необходимым придерживаться именно этой же позиции.

Можно выделить следующие условия гражданско-правовой ответственности:

а) противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность;

б) наличие у потерпевшего лица вреда или убытков;

в) причинная связь между противоправным поведением правонарушителя и наступившими вредоносными последствиями;

г) вина правонарушителя.

Большинство цивилистов придерживаются именно такой позиции⁷⁶, хотя можно встретить исследования, в которых предлагается исключить вину из условий гражданско-правовой ответственности, закрепив в гражданском праве усеченный состав⁷⁷.

Противоправность поведения правонарушителя — обязательное условие гражданско-правовой ответственности. Правомерные действия участников гражданских правоотношений не влекут за собой ответственности (за исключением случаев, прямо предусмотренных законом, например, действий в условиях крайней необходимости).

Противоправным в собственном смысле слова признается поведение, нарушающее нормы права. Однако, не всякое отступление от норм гражданского права противоправно. В данном случае противоправным признается только поведение лица, нарушающее запреты или предписания закона. В отличие от других отраслей гражданское право содержит большое количество норм диспозитивного характера, допускающих возможность участникам гражданского оборота по своему усмотрению определить соответствующие права и обязанности. Диапозитивная норма устанавливает правила лишь на тот случай, когда стороны не предусмотрели иного в договоре. Такое отступление от правил гражданского законодательства правомерно, санкционировано самим законом, из чего следует, что нарушение прав и обязанностей, согласованных сторонами в договоре, также противоправно с точки зрения гражданского права.

Иногда между гражданами и организациями возникают гражданские правоотношения, законом не урегулированные. В условиях перехода к рыночной экономике и отставания законотворческой деятельности от быстро развивающихся процессов вероятно появление такого рода отношений и в будущем. Оценка их правомерности зависит от их соответствия общим началам и смыслу гражданского законодательства.

Поэтому противоправными по российскому гражданскому праву признаются действия (бездействие), которые нарушают права и обязанности, закрепленные либо санкционированные нормами гражданского права, а также, хотя и не предусмотренные конкретной нормой права, но противоречащие общим началам и смыслу гражданского законодательства.

Отметим, что в современном немецком праве, а также и в других развитых странах существует возможность наступления преддоговорной ответственности, то есть ответственности за нарушение обязанности добросовестного поведения по отношению к партнеру по переговорам о заключении договора, которая выражается в возмещении причиненных этим убытков при отсутствии (незаключении) договора⁷⁸. Об этом, например, говорит п. 1 абз. 2 § 311 ГГУ, который как раз и ссылается на абз. 2 § 241 ГГУ, указывающий на то, что обязательства должны выполняться с учетом прав, правовых благ и интересов другой стороны. Такая ответственность присуще теперь и российскому праву (п. 2 ст. 507 ГК РФ).

По гражданскому праву действие (бездействие) может быть признано противоправным только при том условии, если лицо в силу закона или договора обязано было совершить определенные действия, но не совершило их. Если же законом или договором такого рода обязанность не была предусмотрена, то и говорить о противоправности бездействия нет оснований.

При рассмотрении проблемы о противоправности поведения часто возникают вопросы, связанные с моральной оценкой поведения правонарушителя. Но правила человеческого общежития и нормы морали — не правовые нормы. Их соблюдение обеспечивается не мерами государственно-принудительного порядка, а мерами общественного воздействия, отрицательной общественной оценкой аморального поведения. Поэтому поведение, нарушающее моральные нормы, может быть признано противоправным, только когда закон придает конкретным моральным правилам правовой характер.

Противоправное деяние как условие привлечения к ответственности относится к числу объективных предпосылок гражданско-правовой ответственности. Спор в науке ведется по поводу определения противоправности. Например, Г. Ф. Шершеневич называет противоправное поведение недозволенным действием и определяет его как действие, запрещенное правом. Поэтому всякое действие, которое является только осуществлением права и не выходит из пределов, очерченных законом, не составляет правонарушения как бы оно не было вредно другим людям⁷⁹.

О. С. Иоффе определяет неправомерное поведение как запрещенное правом или иным нормативным актом⁸⁰. На таком определении противоправности сходятся практически все цивилисты, но существует и иная точка зрения.

Некоторые ученые считают, что само причинение вреда, является с точки зрения гражданского права, противоправным, что гражданская противоправность состоит в самой вредоносности действия⁸¹.

Очевидно, что данная точка зрения не является правильной, так как не само причинение вреда является противоправным. Ведь вред, причиненный действием, которое само по себе не нарушает установленных правил поведения, не подлежит возмещению. «Для возникновения ответственности требуется еще и действительная противоправность, нарушение нормы права»⁸².

Противоправное поведение может выражаться в бездействии. С юридической точки зрения бездействие — это не совершение конкретных действий, которые предписаны данному субъекту.

И. А. Покровский отмечает: «Бездействие будет являться правонарушением только тогда, когда существовала для лица известная, положительным законом установленная обязанность действовать. За пределами этих, указанных в законе случаев, обязанности действовать не существует»⁸³. Таким образом, обязанность действовать вытекает лишь из договора, служебного положения лица, либо из закона. Такова общая характеристика противоправного поведения, как условия наступления ответственности.

Отметим, что в том случае, когда результатом противоправного поведения является причинение потерпевшему вреда или убытков, наличие их — необходимое условие возложения гражданско-правовой ответственности.

Российское законодательство предусматривает два способа возмещения вреда: в натуре или путем возмещения причиненных убытков. Возмещение вреда в натуре может состоять в восстановлении вещи или предоставлении вещи такого же рода и качества и тому подобное. Но это не всегда достижимо. И, конечно же, совсем невозможно полностью восстановить здоровье человека, признанного, например, инвалидом. В последнем случае используется форма возмещения убытков в виде выплаты утраченного заработка, расходов на лечение, протезирование и тому подобное. Способы защиты гражданских прав в сфере транспортных обязательств в случае причинения вреда жизни или здоровью будут рассмотрены позже в настоящем исследовании, соотнеся данную сферу деятельности с опасностью для окружающих.

Вместе с тем, в гражданском праве существует много дополнительных обременений, которые могут быть возложены на правонарушителя при причинении имущественного вреда. Их обычно называют формами гражданско-правовой ответственности, среди которых можно выделить следующие:

1) компенсационная — возмещение убытков (ст. 15 ГК РФ), компенсация морального вреда;

2) штрафная — уплата неустойки (ст. 330 ГК РФ)⁸⁴, потеря задатка (ст. 381 ГК РФ) и тому подобное;

3) запретительная — запрет, ограничение в правах в отношении правонарушителя (например, запрет заниматься какой-либо деятельностью);

4) понуждение — нарушитель понуждается к совершению каких-
либо действий (например, к заключению гражданско-правового договора ст. 445 ГК РФ).

Каждой форме соответствуют определенные способы защиты гражданских прав, которые предусмотрены законодательством (например, ст. 12, 359 ГК РФ и другие). Необходимо указать, что, так как транспортные обязательства — это сфера услуг, то ответственность может наступить и в других предусмотренных законом случаях применительно к данным правоотношениям (например, в соответствии с п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»⁸⁵ (далее — Закон РФ «О защите прав потребителей»), § 3 главы 59 ГК РФ и других).

Чтобы понимать, что же необходимо возместить, остановимся на понятии «убытки», под которыми понимаются имущественные потери, выраженные в денежной форме. При этом необходимо различать убытки в экономическом и юридическом их значении.

В экономическом смысле под убытками понимаются любые потери в имуществе независимо от породивших их причин. Убытки могут быть вызваны небрежным отношением потерпевшего к своему имуществу, нарушением производственной дисциплины или техники безопасности, профессиональным риском, неумелым хозяйствованием и тому подобное. Но убытки могут быть вызваны и противоправным поведением третьих лиц.

В юридическом смысле под убытками понимаются те невыгодные имущественные последствия, которые наступают для потерпевшего вследствие противоправного нарушения обязательства либо причинения вреда его личности или имуществу, выраженные в денежной форме.

Анализ статей 15 и 393 ГК РФ говорит о том, что в состав убытков входят реальный ущерб и упущенная выгода, то есть расходы, понесенные потерпевшим, утрата или повреждение его имущества, а также неполученные доходы, которые он мог бы получить при отсутствии правонарушения.

К расходам потерпевшего лица можно отнести, в частности, уплаченные денежные средства потерпевшим третьим лицам по вине должника, не исполнившего обязательства договора в срок.

Под повреждением или утратой имущества понимается стоимость поврежденного или утраченного имущества, например, стоимость багажа, утраченного при перевозке, испорченного при транспортировке или хранении груза и тому подобное. Оба эти вида убытков охватываются понятием реального (или «положительного») ущерба. Для восстановления такого нарушенного права, утраты или повреждения имущества кредитор должен будет произвести определенные расходы, как правило денежного содержания эквивалентные наступившему ущербу.

Под неполученными доходами, или под упущенной выгодой, понимаются доходы, которые могли бы быть получены потерпевшим при обычных условиях гражданского оборота, в частности, отсутствие у предпринимателя части запланированной прибыли и тому подобное, при условии, что право не было бы нарушено. Вместе с тем, согласно абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ: «Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы».

В условиях рыночной экономики неполучение предпринимателем «запланированных» им доходов может иметь для него жизненно важное значение. Но такие доходы не могут определяться произвольно. К ним могут относиться лишь те, которые могли бы быть получены на законном основании и в пределах нормального гражданского оборота, как было указано выше. Например, невозможно признать нормальным определение указанных доходов по ценам, складывающимся в условиях дефицитной экономики, использования монопольного положения на рынке товаров и услуг и тому подобное.

Необходимо отметить, что убытки как условие гражданско-правовой ответственности не являются обязательными, и имеют место только при возложении ответственности в форме возмещения убытков.

Но все же, дефиниция убытков в гражданском праве существует довольно продолжительное время, за которое наука выработала наиболее оптимальные критерии определения реального ущерба и упущенной выгоды, которые и были закреплены законодательно. Если при установлении размера реального ущерба особых проблем не возникает, то при определении упущенной выгоды они появляются. Нереальные расчеты кредитора о предполагаемых доходах во внимание не принимаются, поэтому при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором меры для ее получения и сделанные с этой целью приготовления, что приводит на практике к трудностям.

Для возмещения понесенных убытков должник обязан доказать их размер путем предоставления соответствующих, как правило, письменных доказательств. Такими доказательствами могут являться акты приемки товара (груза, багажа), которые должны подкрепляться документальными данными о действующих ценах, а также акты о выполненной работе, составленные в соответствии с требованиями российского законодательства и условиями заключенного договора. В отдельных случаях для определения размера понесенных убытков суд назначает экспертизу.

Вопрос о размере неполученной вследствие нарушения обязательств упущенной выгоды в судебной практике всегда был краеугольным. Но надо отдать должное, что Высшие Суды никогда не оставляли данную проблему в стороне, разъясняя на каждом этапе развития общества и законодательства сложные моменты в своих постановлениях. Так, согласно абз. 1 п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»⁸⁶: «кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками».

Вместе с тем, на основании ст. 404 ГК РФ должник вправе предъя-вить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков. В этом случае он должен представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер.

В силу ст. 309 и 310 ГК РФ обязательства должны исполняться в соответствии с условиями обязательства, односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

В соответствии с п. 3 ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Таким образом, именно на должнике, а не на кредиторе лежит первичная обязанность совершения необходимых действий и принятия разумных мер по исполнению обязательства.

Предполагается, что в случае возникновения обстоятельств, находящихся вне контроля должника и препятствующих исполнению им обязательства, он освобождается от ответственности, если у него отсутствует возможность принять разумные меры для устранения таких обстоятельств. При этом должник должен незамедлительно сообщить кредитору о наличии таких обстоятельств после того, как ему стало о них известно. Аналогичная позиция в 2018 году была высказана в обзоре судебной практики ВС РФ⁸⁷.

В 2015 году законодатель предусмотрел возмещение убытков и при прекращении договора⁸⁸. Подобная норма теперь содержится в ст. 393.1 ГК РФ. По смыслу данной статьи и пунктов 1 и 2 ст. 405 ГК РФ риски изменения цен на сопоставимые услуги возлагаются на сторону, неисполнение или ненадлежащее исполнение договора которой повлекло его досрочное прекращение. Причем это могло произойти как в результате расторжения договора в судебном порядке, так и при одностороннем отказе другой стороны от исполнения обязательства⁸⁹. Тем же нормативно-правовым актом была введена ст. 406.1 ГК РФ, согласно которой соглашением сторон обязательства может быть прямо установлена обязанность одной из них возместить имущественные потери другой стороны, возникшие в случае наступления определенных обстоятельств, каким-либо образом связанных с исполнением, изменением или прекращением обязательства либо его предметом, и не являющихся нарушением обязательства. То есть в данном случае из смысла статьи гражданско-правовая ответственность не наступит. Возмещение потерь при данных обстоятельствах осуществляется вне зависимости от наличия нарушения обязательства независимо от причинной связи. Подобного рода соглашение не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем, таким образом, если потери превышают размер убытков третьим лицам, то по согласно статьям 15, 393 или 1064 ГК РФ, соответствующая разница не подлежит взысканию с третьего лица на основании п. 3 ст. 308 ГК РФ.

Еще одним видом ответственности является норма ст. 395 ГК РФ, которая предусматривает последствия неисполнения или просрочки исполнения именно денежного обязательства. Исходя из анализа п. 1 ст. 394 ГК РФ и п. 2 ст. 395 ГК РФ, сумма процентов будет засчитываться в сумму убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Стоит отличать данную норма права от ст. 317.1 ГК РФ, в соответствии с которой проценты не будут являться мерой ответственности, поскольку они представляют собой плату за пользование денежными средствами.

Вместе с тем, ответственность может наступить и в виде неустойки согласно ст. 333 ГК РФ. Данная норма предусмотрена также на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, размер которой может быть установлен в твердой сумме — штраф или в виде периодически начисляемого платежа — пени. Сумма неустойки всегда исчисляется в денежной форме. При этом согласно ст. 333 ГК РФ неустойка, установленная законом или договором, в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства, может быть уменьшена в судебном порядке.

Существуют и иные способы возмещения материального вреда. Здесь рассмотрены самые часто используемые, которые могут быть применимы к настоящему исследованию. При этом более подробно с общими положениями о способах возмещения материального вреда и отдельных видах гражданско-правовой ответственности можно ознакомится в обзорах судебной практики и разъяснениях ВС РФ⁹⁰. В работе еще не раз будет обращено внимание на способы защиты гражданских прав применительно к отдельным видам транспортных обязательств, в том числе в случае причинения вреда жизни или здоровью в указанных правоотношениях.

В тех случаях, когда потерпевшему причинен вред или убытки, для возложения ответственности на правонарушителя необходимо установить также причинную связь между противоправным поведением нарушителя и возникшим вредом или убытками. Ведь вред или убытки возмещаются тем субъектом гражданских правоотношений, который их причинил.

Следующее условие, при котором наступает гражданско-правовая ответственность, — это причинная связь между противоправным поведением правонарушителя и наступившими вредоносными последствиями⁹¹. Причинная связь — категория философская. Для юридической науки и практики она имеет значение только при применении мер юридической ответственности к правонарушителю, поведение которого привело к наступлению неблагоприятного результата. Поэтому и решение названной проблемы лежит в плоскости философии. Наибольшие возможности для правильного решения вопроса о причинной связи предоставляет учение диалектического материализма⁹².

Согласно данному учению, явления природы и общества взаимосвязаны и взаимозависимы. Причинную связь можно рассматривать в пространстве, во времени, как условие и обусловленное, как форму и содержание, как причину и следствие и тому подобное. Причинная связь — это особый вид взаимосвязи явлений и лишь одна из его сторон, которую не следует смешивать и, тем более, подменять другими взаимосвязями явлений в природе и в обществе. Именно поэтому российская судебная и арбитражная практика не восприняла теории, объясняющей причинную зависимость через философские категории, в частности, необходимости и случайности, возможности и действительности.

Причинная связь — это объективная связь явлений природы и общества. Следовательно, причинная связь — не наше субъективное представление о связи явлений, а реально существующая в природе и обществе их взаимосвязь, установить которую — значит найти, обнаружить эту связь, существующую независимо от нашего сознания.

Юридическая наука и практика имеют дело с причинными связями в сфере общественной деятельности людей, и это придает им ряд особенностей в сравнении с причинными связями, существующими в естественной природе. Одна из таких особенностей состоит в том, что причинные связи в общественной жизни не исчерпываются естественной связью между вещами и не могут быть сведены к ним.

Общественная жизнь человека включает в себя все формы движения материи, имеющиеся в природе (механическую, физическую, химическую, органическую). Поэтому причинные связи в обществе, хотя и содержат эти формы в качестве составных элементов связи, основанные на законах естественной природы, все же они обладают определенными особенностями — общественным характером действия причины и наступившими последствиями. Невозможно, например, свести до уровня механической, физической или иной естественной связи причинную связь между клеветой на человека и необоснованным моральным, политическим или юридическим осуждением его как результатом действия причины. Но установление естественной в собственном смысле причинной связи во многих случаях играет решающую роль в решении спора.

В обществе в качестве причины всегда выступает определенная деятельность или поведение людей. При этом нарушения нередко допускаются сознательно. При решении вопроса в гражданском праве во многих случаях приходится учитывать не только объективный характер связи, но и сознательную деятельность правонарушителя, использовавшего ту или иную естественную причинную связь.

Причинные связи, с которыми приходится иметь дело в юридической практике, состоят в том, что их исследование приходится вести не от причины к следствию, а наоборот, от следствия к причине, что создает дополнительные трудности. Ведь рассматривается множество возможных причин, которые могли породить данное следствие. Наиболее четко это проявляется в следственной практике, когда следователь изучает многочисленные версии совершения преступления.

Причинные связи в обществе обладают и некоторыми общими свойствами. Во-первых, причина всегда предшествует следствию. А это значит, что неправомерное поведение лица может быть признано причиной наступления результата только тогда, когда такое поведение предшествовало результату во времени. Во-вторых, следствие — всегда результат действия причины. Следовательно, причина порождает следствие. Причинная связь — такая связь явлений, при которой одно из них (причина) при конкретных обстоятельствах обязательно влечет за собой возникновение результата (следствия).

Таким образом, в настоящем исследовании следует придерживаться философского понимания причинно-следственной связи, которое носит объективный характер, является лишь одной из сторон взаимосвязи явлений и всегда конкретна, то есть причинная связь — это такая связь между явлениями, когда одно явление (причина) предшествует другому (следствию) и порождает его⁹³.

Но как установить, порожден ли результат именно данной причиной? Явились ли убытки результатом противоправного поведения нарушителя или они — результат иных причин? Ответ на поставленный вопрос может дать только практика, имеющая накопленный человечеством опыт, благодаря которому многие причинные связи очевидны для каждого: достижения различных отраслей науки, установленные ею законы развития природы, методы исследования. На них основывается использование в практике судебной или иной специальной экспертизы, проведение эксперимента и тому подобное.

Большое значение для определения причинной связи имеют собранные по делу материалы, показания свидетелей и тому подобное. Важнейшее значение при решении вопросов об ответственности, в том числе и о наличии причинной связи, имеет требование закона о вынесении решения на основании совокупности всех имеющихся в деле, представленных сторонами или полученных соответствующими органами материалов, рассмотренных в заседании суда или арбитражного суда.

Однако, во многих ситуациях причинная связь очевидна, например, нарушение сроков перевозки скоропортящегося груза неизбежно ведет к его порче и возникновению убытков у владельца, причиненных ему транспортной организацией. Тем не менее, в ряде случаев обосновать эту связь непросто.

Например, гражданин, реализуя свой преступный умысел, пользуясь отсутствием должной охраны, вскрыл один из стоявших в аэропорте ящиков со скоропортящейся продукцией и похитил из него товар. В результате его действий был задержан авиарейс, который должен был доставить груз из одного в другой пункт назначения. В итоге получатель товара не смог вовремя передать данную продукцию своим контрагентам (розничным торговым организациям), а те, в свою очередь, реализовать его. Впоследствии преступник был задержан правоохранительными органами. При решении вопроса о гражданско-правовой ответственности причинителя вреда нужно ограничиться лишь размером похищенного и стоимостью ремонта запорного устройства ящика под соответствующую продукцию, поскольку в данном случае необходимо учитывать бездействие авиаперевозчика, не принявшего необходимых мер по охране груза.

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками всегда необходимо учитывать то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение.

Должник, возражающий против доводов кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками, имеет право представить доказательства существования иной причины возникновения последних.

Согласно п. 2 ст. 401 ГК РФ в нарушении обязательства всегда предполагается вина должника, пока не доказано обратное. Именно он должен доказать отсутствие своей вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства. Аналогичная позиция относительно возложения обязанности по доказыванию содержит, например, ст. 84 Гражданского кодекса Нидерландов (Книга 6, Договорное Право)⁹⁴, при этом должник обязан возместить ущерб, возникший в результате этого, если только кредитор не понес бы ущерб при надлежащем и своевременном исполнении. Вместе с тем, например, Французский гражданский кодекс (далее — ФГК) и ГГУ не содержат определения понятия вины.

Действующее российское законодательство указывает на вину как на одно из оснований гражданско-правовой ответственности. Вина является субъективным условием ответственности. Она выражает отношение правонарушителя к собственному противоправному поведению и его последствиям⁹⁵.

Вина есть психическое отношение лица к своему противоправному поведению и его результату, основанное на возможности предвидения и предотвращения последствий поведения, признаваемое с точки зрения закона недопустимым. Следовательно, не могут быть признаны виновными действия душевнобольного человека, малолетнего ребенка, которые не могут правильно оценить свое поведение и его последствия.

Вина включает отношение лица не только к своему противоправному поведению, но и к его последствиям. В понятие вины включается как предвидение последствий поведения, так и осознание возможности их предотвращения. Последнее имеет для гражданского права то значение, при котором лицо, допустившее правонарушение, имеет возможность последующими действиями либо полностью устранить, либо значительно снизить размер убытков для потерпевшей стороны и тем самым снизить размер собственной ответственности. Такое понимание вины в условиях рыночной экономики имеет важное стимулирующее значение.

Стоит отметить, что в англо-американском праве вина не является главным элементом гражданско-правовой ответственности за нарушение договорных обязательств. Это принципиальное отличие от правовых систем стран континентальной Европы и России. Степень или формы вины для этих стран не имеют никакого значения в определении объема такой ответственности. Вместе с тем, анализируя судебную практику, можно встретить исключение из этого правила, когда речь, например, идет о возмещении вреда вследствие неправомерных действий (деликта)⁹⁶. При этом тот принцип, что вина не влияет на размер компенсации, остается по-прежнему непреклонным.

Законодательство Соединенных Штатов Америки идет по пути неприменения форм вины в сфере договорных обязательств, а устанавливает основания освобождения от гражданско-правовой ответственности за неисполнение (в силу закона). Так, например, в соответствии с п. a § 2–615 Единообразного торгового кодекса США просрочка не рассматривается как нарушение обязательств по договору, если она обусловлена тем, что исполнение стало невыполнимым в силу возникновения непредвиденных обстоятельств или добросовестного соблюдения любого применимого иностранного или внутреннего государственного нормативно-правового акта⁹⁷.

Вместе с тем, в отличие от английского Апелляционного суда и палаты лордов, Высшие Суды США (Верховный Суд США и верховные суды штатов) не связаны между собой прецедентами.

В международном частном праве также отходят от понятия вины в сфере гражданско-правовой ответственности должника за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. Например, Венская конвенция вообще не содержит подобного определения, а уж тем более форм вины⁹⁸. Не используется данная дефиниция и в Принципах международных коммерческих договоров⁹⁹. Например, в соответствии со ст. 7.4.4 Принципов УНИДРУА сторона, которая не исполнила обязательство надлежащим образом, отвечает только за ущерб, который она предвидела при заключении договора как возможное последствие его неисполнения.

Гражданскому праву России, как уже было уточнено выше, присуще не только понятие вины, но и две ее формы — умысел и неосторожность. При этом, в данной отрасли, в отличие, например, от уголовного права, не проводят различия между прямым и косвенным умыслом. Лицо, совершившие умышленные действия будет считаться, если оно осознавало их противоправный характер и желало наступления связанных с этими действиями (бездействием) отрицательных последствий или сознательно допускало возможность их наступления, относясь к этому безразлично. В данном случае лицо полностью действовало (бездействовало) неосмотрительно и беззаботно. Причем речь может идти как о физическом лице, так и о юридическом. Гражданское законодательство Германии и Франции содержат аналогичные положения о формах вины. Например, параграф 276 ГГУ указывает на такие формы вины, как умысел и небрежность. Анализируя ГГУ, можно с уверенностью сказать, что небрежность может быть простой (например, параграф 276 ГГУ) и, например, согласно параграфу 300 ГГУ грубой. При этом в качестве критерия разграничения форм вины используется степень заботливости, которую должен был проявить должник при исполнении конкретного обязательства¹⁰⁰. В законодательстве Германии для определения вины должника также можно встретить и другие критерии, например в параграфе 347 Германского торгового уложения, — надлежащая «заботливость порядочного коммерсанта»¹⁰¹ и иные. В настоящем труде уделяется внимание в большей степени российскому законодательству, поскольку исследование гражданско-правовой ответственности в сфере транспортных обязательств в международном частном праве объемно на столько, что можно написать несколько отдельных исследований. Вместе с тем, некоторые положения все же учтены в настоящей работе с учетом тех целей и задач, которые поставлены. Поддается глубокому анализу и судебная практика Высших Судов разных стран в целях понимания эффективности действия тех или иных норм права при конкретных условиях и обстоятельствах. Но вернемся снова к формам вины в отечественном праве.

Согласно российскому гражданскому законодательству, если вред возникает вследствие умысла потерпевшего, то нельзя возлагать неблагоприятные последствия непосредственно на причинителя вреда. Так, например, если гражданин решил покончить жизнь самоубийством, бросаясь при этом под автомобиль или железнодорожный состав, то нет оснований возлагать обязанность возместить вред на владельца транспортного средства.

Иногда в возникновении вреда виновен не только причинитель, но и потерпевший. Так, например, гражданин, переходивший дорогу на запрещающий знак светофора или в неположенном месте, может быть виновным в причинении вреда автомобилю в результате дорожно-транспортного происшествия (далее — ДТП). В таких случаях следует говорить о смешанной форме вины. При смешанной вине размер возмещения должен быть уменьшен. При этом ее необходимо учитывать только в том случае, если она выражена в виде грубой неосторожности со стороны потерпевшего.

При неосторожности лицо всегда неосмотрительно. При данной форме вины оно осознает противоправность своего поведения, не предвидит отрицательных последствий и, следовательно, не желает их наступления, но должно было понимать противоправность своего поведения и предвидеть возможность наступления вреда. В гражданском праве неосторожность бывает грубой и простой. Отличие заключается в том, что при грубой неосторожности проявляется явная неосмотрительность, а при простой она не носит явно выраженного характера. Таким образом, в правоприменительной практике правовое значение будет иметь только грубая неосторожность потерпевшего. При грубой неосторожности последнего размер возмещения должен быть уменьшен. Однако, при умысле потерпевшего вред не должен возмещаться совсем. Форма вины причинителя вреда в данном случае значения не будет иметь совсем. В некоторых случаях лицо обязано возместить вред независимо от вины, например, если он причинен источником повышенной опасности. Но об этом подробнее пойдет речь в последнем параграфе данной главы настоящего исследования.

Необходимо отметить, что наличие вины потерпевшего не имеет правового значения, если речь идет о возмещении дополнительных расходов (на лечение, дополнительное питание, протезирование, посторонний уход и т. д.), о возмещении вреда в связи со смертью кормильца (нетрудоспособным лицам, состоявшим на иждивении умершего, и др.), о возмещении расходов на погребение (статьи 1085, 1089, 1094 ГК РФ). В указанных случаях в возмещении вреда не только не может быть отказано, но и не снижается размер ответственности, даже если установлена грубая неосторожность потерпевшего.

В судебной практике вопрос о том, является ли неосторожность потерпевшего грубой небрежностью или простой неосмотрительностью, не влияющей на размер возмещения вреда, как уже было указано выше в исследовании, разрешается в каждом случае судом с учетом конкретных обстоятельств дела. Применяя данное предписание, суд принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы¹⁰².

На практике бывают случаи, когда обе стороны спора заявляют друг к другу требования о возмещении причиненного вреда. Например, при ДТП у двоих водителей имеется состав административного правонарушения, то есть вина в данном случае обоюдная, а страхового возмещения им не хватило. Исходя из общего смысла и положений гражданского права это не совсем верно. Ведь деликтное обязательство является односторонне обязывающим. В нем одна сторона имеет право требовать возмещения вреда, а именно потерпевший. Другая сторона — причинитель вреда, обязана возместить вред. Бывают и случаи, когда один из водителей, будучи признанным виновным в ДТП по Постановлению инспектора дорожной патрульной службы ОБ ДПС ГИБДД УМВД РФ по соответствующему субъекту Российской Федерации привлечен к административной ответственности, и добровольно возместил причиненный имущественный вред другой стороне. Однако, позже указанное Постановление отменяется судом по различным причинам. Юридически получается ситуация, когда в ДТП никто из водителей не виновен. В итоге вред одним из водителей возмещен добровольно, исходя из принципа добросовестности и разумности действий (п. 5 ст. 10 ГК РФ), а вернуть денежные средства невозможно, поскольку данные обстоятельства не подпадают под основания, предусмотренные ст. 1102 ГК РФ об обязанности возвращения неосновательного обогащения¹⁰³. При наличии указанных выше споров однозначно необходимо установить причинителя вреда и потерпевшего. А уже потом, если имеются основания для привлечения к гражданско-правовой ответственности, принимать соответствующие решения. Но в российском законодательстве, к сожалению, не предусмотрено обращение в суд с самостоятельным заявлением об установлении степени вины¹⁰⁴. Процессуальная сторона в настоящем исследовании нас не интересует. А вот что касается материальной, то предъявление такого заявления невозможно, поскольку, в первую очередь, отсутствуют сами нормы в гражданском законодательстве о вине и о ее формах. Для этого предлагается дополнить абзацами 3–5 п. 1 ст. 401 ГК РФ, определив формы вины, дав им дефиницию, как это сделано, например, в уголовном
праве¹⁰⁵.

Лицо признается совершившим умышленные действия (бездействие), если оно понимало противоправность своего поведения, осознавало и предвидело наступление отрицательных последствий, и желало их наступления или сознательно допускало, безразлично относясь к наступлению вредоносного результата.

Лицо признается совершившим грубые неосторожные действия (бездействие), если оно осознавало противоправность своего поведения, не предвидело возможность наступления отрицательных последствий, хотя при должной осмотрительности должно и могло было их предвидеть.

Лицо признается совершившим простые неосторожные действия (бездействие), если оно не осознавало противоправность своего поведения, не предвидело возможность наступления отрицательных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно и могло было их предвидеть.

При этом необходимо учитывать, что в гражданском праве, в отличие от уголовного, не может быть смешенной формы (с двумя формами) вины по конкретному одному действию (бездействию). Также при внесении в законодательство подобной конструкции суды могли бы применять ее по аналогии к другим обязательствам в гражданском праве, причем как к физическим, так и юридическим лицам. Вместе с тем, нужно учитывать и судебную практику, которая содержит такую позицию, что «…несовершеннолетний, не достигший четырнадцати лет (малолетний), не обладает необходимой степенью психофизической зрелости, в связи с чем любые его действия не могут быть квалифицированы как грубая неосторожность»¹⁰⁶. К ним необходимо отнести и признанных судом лиц, ограниченных в дееспособности, и недееспособных. То есть к лицам, которые не могут осознавать значение своих действий, дынные положения статьи будут неприменимы.

Встает вопрос об определении самой вины. Как уже отмечалось выше, многие цивилисты пытались уточнить в своих исследованиях данное понятие, а некоторые даже высказывали свое отношение к формам вины в гражданском праве. Так, например, Х. В. Идрисов под виной понимал «волевое отношение лица, выраженное имущественными интересами, к противоправным действиям (бездействиям), которые причинили вред другому лицу»¹⁰⁷. Формы вины он рассматривал с позиции неисполнения обязательств¹⁰⁸, при этом предложений относительно конкретных дефиниций и введение их в гражданское законодательство не давал. Л. В. Фоноберов отождествлял неосторожную форму вины в гражданском праве с легкомыслием и небрежностью в уголовном, не уточняя при этом практического значения¹⁰⁹. С такой позицией явно нельзя согласиться хотя бы потому, что данные отрасли права имеют различные предметы и методы правового регулирования с точки зрения теории, не говоря уже о других специфических чертах. Суржиков В. Е. пытался рассмотреть грубую неосторожность в случае причинения вреда источником повышенной опасности¹¹⁰. Применительно к его исследованию это допустимо. Но настоящее исследование, а именно касающееся сферы транспортных обязательств, затрагивает несколько иные аспекты. Что касается в целом самой дефиниции вины, то авторская позиция схожа с законодателем, а именно с абз. 2 п. 2 ст. 401 ГК РФ, где всегда предполагается вина должника, пока не доказано обратное. Это еще раз доказывает правоту исследования относительно внесения изменений в указанную статью, так как нынешняя конструкция не позволяет применять данную норму в сфере обязательств из причинения вреда. Подобная позиция ранее уже высказывалась авторами. Например, А. А. Антонов отмечал, что понятие невиновности нельзя относить к деликтным обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда источником повышенной опасности, так как не может применяться к содержанию гражданской вины в форме умысла¹¹¹. В настоящем исследовании еще будет обращено внимание на вину в гражданском праве, в частности, при причинении вреда источником повышенной опасности жизни или здоровью, а также подробно рассмотрены ее особенности в сфере транспортных обязательств. Но пока возвратимся к общим положениям.

Вопрос о субъективном условии гражданско-правовой ответственности — вине всегда был одним из наиболее сложных и дискуссионных в науке гражданского права. Он имеет столь же длительную историю, как и сама отрасль. На протяжение времен менялось мнение о том нужно ли учитывать вину правонарушителя. В одних случаях освобождения от ответственности являлась невиновность нарушителя, в других, непреодолимая сила, в-третьих, даже она не признавалась основанием для освобождения от ответственности¹¹².

Таким образом, в гражданском праве существует ответственность за вину и ответственность без вины (независимо от вины), соотношение которых в истории гражданского права не было всегда постоянным.

В доклассический период истории римского государства, юридической ответственности как таковой не существовало, ее место занимала месть потерпевшего. Месть осуществлялась независимо от вины правонарушителя. Ничто не могло уберечь его от мести, поскольку древнейшие нормы никаких границ осуществления мести не предусматривали. Основным назначением такой мести была кара, которая в первую очередь определялась потерпевшим, а затем законами. Законы XII таблиц разрешали обращать несостоятельного должника в раба кредитора либо, если он задолжал нескольким кредиторам, разрубать его на части, соответственно доле каждого из них¹¹³. Таким образом, в данный период действовал принцип причинения, то есть ответственность за факт причинения.

Постепенно осознание нежелательности для общества ответст-венности-мести привело к принятию государственных мер, направленных на ее ограничение. В классический период развития римского частного права вина правонарушителя приобрела значение важнейшего условия возложения ответственности. Ей стало придаваться исключительное значение вплоть до утверждения «без вины нет ответственности». Римское право настолько целеустремленно развивалось, что уже тогда говорили о формах вины и подразделяли ее на: 1) вину умышленную; 2) вину неосторожную. Небрежность делилась на: 1) грубую небрежность; 2) легкую небрежность. «Русская Правда» также устанавливала ответственность лишь за вину, но были и нормы, закрепляющие ответственность без вины (независимо от вины).

Однако, со второй половины XX века начались колебания, которые перешли в полное отрицание справедливости данного принципа¹¹⁴. Это было связанно с началом промышленной революции, давшей мощный толчок к развитию производства, в том числе созданию источников повышенной опасности, эксплуатация которых неизбежно влечет за собой несчастные случаи. В большинстве своем они происходят без чьей-либо вины. Эти обстоятельства привели к некоторому усилению начала ответственности независимо от вины. Несмотря на то, что в ст. 647 т. 10 ч. 1 Свода законов Российской империи, было закреплено начало вины¹¹⁵, довольно обширной была сфера применения ответственности без вины (независимо от вины).

Развитие российского законодательства после 1917 года привело к изменению регулирования имущественных отношений. Акты управления предполагали не начало вины, а начало подчинения и плановости¹¹⁶, что вело к возможности возложения ответственности независимо от вины. Статья 118 ГК РСФСР предписывала освобождение должника от ответственности, если он докажет, что невозможность исполнения произошла вследствие обстоятельства, которое он не мог предотвратить.

ГК РСФСР 1964 года совершенно определенно указал на необходимость наличия вины для возложения гражданско-правовой ответственности, закрепляя в то же время немногочисленные случаи ответственности независимо от вины.

Но положения, закрепленные в Гражданском кодексе РСФСР, изменились с принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года и ГК РФ, в которых было установлено правило: лицо несет ответственность если не докажет, что ненадлежащие исполнение оказалось невозможным вследствие действий непреодолимой силы. Таким образом, была существенно расширена сфера применения ответственности независимо от вины.

К пониманию проблемы ответственности независимо от вины существует два подхода. В рамках первого ученые настаивают на том, что возмещение убытков или уплата неустойки невиновным правонарушителем — это именно ответственность, а не какое-либо другое правовое явление¹¹⁷.

В рамках другого подхода учеными-цивилистами делается утверждение, что ответственность независимо от вины на самом деле не ответственность, а особый случай, отличный от ответственности способ восстановления имущественного положения, лица пострадавшего от правонарушения. Г. К. Матвеев, исследуя основания гражданско-правовой ответственности, отмечал, что случаи безвиновной ответственности можно было бы не именовать ответственностью, а говорить лишь об обязанности возместить вред¹¹⁸.

В своем исследовании K. W. Simons утверждал, что в настоящее время сформировалось уже несколько исключений из принципа ответственности за вину в гражданском праве, среди которых можно выделить, в частности:

1) ответственность владельцев источников повышенной опасности;

2) ответственность за недостатки в продукции;

3) ответственность за действия привлеченных лиц (работников).

Таким образом, делает вывод автор, у безвиновной ответственности отсутствует единый базис, она скорее представляет собой набор определенных специфических составов обязывания к возмещению вреда, каждый из которых имеет свое историческое и логическое обоснование¹¹⁹.

Для того, чтобы правильно разрешить этот вопрос необходимо вернуться к понятию гражданско-правовой ответственности. При исследовании сущности гражданской ответственности, был сделан вывод о том, что определяющей чертой является дополнительное обременение нарушителя. В соответствии с этим и уплата неустойки и возмещение убытков будут считаться мерами ответственности, так как обладают чертами дополнительности и имущественной обременительности для правонарушителя. Следовательно, независимо от виновности правонарушителя обязанность возместить причиненный вред и является гражданско-правовой ответственностью.

Остановимся подробно на рассмотрении доктрины обоснования ответственности независимо от вины. Теория законного страхования возлагаемую обязанность возместить причиненный вред не признает мерой ответственности, а считает ее аналогичной обязанностью страховой компании по выплате страхового возмещения при наступлении страхового случая¹²⁰. Эта теория не может обосновать применение ответственности независимо от вины. Достаточно рассмотреть основания возникновения ответственности и страхового случая. Если для того, чтобы возместить убытки или выплатить неустойку необходимо наличие правонарушения, где освобождением от ответственности считать действие непреодолимой силы, то основанием же выплаты страховой суммы будет являться наступление страхового случая, в качестве которого может выступать и непреодолимая сила. Различны также субъекты, обязанные возместить вред в том и другом случае. Таким образом, в рамках настоящего исследования по проблеме гражданско-правовой ответственности в сфере транспортных обязательств выплата страховой суммы не будет являться фактом того, что виновное лицо понесло ответственность.

Сторонником другой теории, которая называется «организацион-но-технической превенции», является В. В. Варкало¹²¹. Он утверждает, что ответственность без вины владельца источника повышенной опасности объясняется тем, что она имеет особое превентивное значение, выступает в роли стимула по совершенствованию техники для владельцев источников повышенной опасности, а в результате приводит к сокращению количества случаев причинения вреда (так, любой транспорт будет относится к источнику повышенной опасности). Но об этом, как указывалось ранее, подробнее речь пойдет в последнем параграфе данной главы настоящего исследования.

Теория субъективного риска наибольшее развитие получила в трудах В. А. Ойгензихта, который утверждает, что отсутствие вины при возложении ответственности не означает отсутствие вообще какого-либо субъективного фактора, условия гражданско-правовой ответственности. Таким субъективным фактором является риск правонарушителя. Риск — это такое субъективное состояние лица, когда оно осознанно допускает с большей или меньшей вероятностью возможное причинение каких-либо убытков в будущем, при этом, лицо не должно предвидеть неизбежность их причинения¹²². В. А. Ойгенизихт считает, что сознательное допущение вредных последствий приближает риск к вине. В связи с этим, он выделяет категорию «виновного риска», который предполагает сочетание противоправности и психического отношения в виде сознательного допущения субъектом отрицательных последствий, неизбежность которых не должна и не может быть предвидена.

Опровергнуть данную теорию сложно, но О. В. Дмитриева предпринимает попытку подвергнуть критике изложенную точку зрения. По ее мнению, риск не может являться субъективным условием ответственности, подобно вине. Вина и риск различны по своей сути.

Сущность вины — свободный выбор субъектом отрицательного варианта поведения, риск является скорее необходимостью. Риск «свидетельствует лишь об осознанном выборе рода деятельности, а не характеризует отношение лица к своим противоправным действиям»¹²³.

Существует и другая точка зрения на проблему вины в гражданском праве. Например, Е. А. Суханов рассматривает вину в гражданском праве не как субъективное, психическое отношение лица к своему поведению, а как непринятие им объективно возможных мер по устранению или недопущению отрицательных результатов своих действий, диктуемых обстоятельствами конкретной ситуации. Автор дает следующее определение: «Виной в гражданском праве следует признавать непринятие правонарушителем всех возможных мер по предотвращению неблагоприятных последствий своего поведения, необходимых при той степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него по характеру лежащих на нем обязанностей и конкретным условиям оборота»¹²⁴. Однако, с такой позицией тоже сложно согласиться, поскольку применительно к юридическому лицу невозможно на прямую использовать понимание вины как психического регулирования субъектом, негативно относящимся к охраняемым законом правам и законным интересам других лиц, своего поведения.

Понятие вины в гражданском праве существенным образом отличается применительно к физическим и к юридическим лицам, что определяется особой правовой природой как юридического лица, так и его гражданско-правовой ответственности¹²⁵.

М. М. Агарков при определении понятия вины избегал выражения «вина как психическое отношение», оставаясь на цивилистических позициях. По его определению «виной называется умысел или неосторожность лица, обусловившие совершенное им противоправное действие»¹²⁶. Л. А. Лунц также придерживался этой позиции, утверждая, что «виной в гражданском праве… мы можем назвать умысел или неосторожность лица, поступившего противоправно и причинившего своим поступком вред другому лицу»¹²⁷.

Резюмируя вышесказанное, можно сделать вывод о том, что, прежде чем лицо будет привлечено к ответственности, необходимо четко определить условия гражданско-правовой ответственности, такие как наличие у потерпевшего лица вреда или убытков; противоправность (противоправное поведение); причинная связь между противоправным поведением правонарушителя и наступившими вредоносными последствиями; вина правонарушителя. Последнее в гражданском праве при определенных обстоятельствах не является обязательным.

В следующем параграфе настоящего исследования рассмотрим основания, при которых гражданско-правовая ответственность не наступит.

1.3. Общие основания освобождения от гражданско-правовой ответственности

Правонарушитель может быть освобожден от гражданско-правовой ответственности при отсутствии одного или нескольких условий привлечения к ней.

Основания освобождения от гражданско-правовой ответственности могут быть предусмотрены законом или договором для конкретного обязательства¹²⁸. Вместе с тем, нельзя заранее заключить соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства¹²⁹. Согласно п. 4 ст. 401 ГК РФ оно будет ничтожно. Аналогичную норму можно встретить в абз. 2 параграфа 276 ГГУ¹³⁰. В странах Центральной Европы можно встретить достаточно размытую норму, касающуюся освобождения от гражданско-правовой ответственности. Например, в п. 1 ст. 339 Гражданского кодекса Венгрии (далее — ГКВ) закреплено следующее: «Лицо освобождается от ответственности, если оно в состоянии доказать, что действовало таким образом, который в целом можно было ожидать в данной ситуации…»¹³¹.

Наиболее типичными основаниями для освобождения от гражданско-правовой ответственности являются: случай, непреодолимая сила, необходимая оборона и крайняя необходимость¹³². Рассмотрим каждое из них в отдельности.

Случай — это обстоятельство, свидетельствующее об отсутствии вины кого-либо из участников обязательства, а не вообще в отсутствии чьей-либо вины. Он всегда не предвидим и характеризуется субъективной предотвратимостью: если бы лицо знало о возможности наступления результата, то причиненный вред мог бы быть предотвращен.

Например, в соответствии с п. 1 ст. 103 Воздушного кодекса Российской Федерации¹³³ (далее — ВЗК РФ) «по договору воздушной перевозки пассажира перевозчик обязуется перевезти пассажира воздушного судна в пункт назначения с предоставлением ему места на воздушном судне, совершающем рейс, указанный в билете, а в случае сдачи пассажиром воздушного судна багажа обязуется доставить багаж в пункт назначения и выдать пассажиру воздушного судна или управомоченному им на получение багажа лицу». Так, кража вещи, отданной на основании договора, физическим лицом, не имеющего отношения к перевозчику, будет являться умышленным преступлением со стороны первого. При совершении ее особо изощренным способом (например, подкоп в здание аэропорта), который авиаперевозчик не предвидел и не мог предвидеть, установление факта кражи может рассматриваться как случай, и освобождает его от гражданско-правовой ответственности. При других обстоятельствах необходимо будет доказать, что были приняты все необходимые меры для охраны и безопасной перевозки багажа, в противном случае гражданско-правовая ответственность все же наступит за ненадлежащее исполнение своих обязательств.

Исследуя проблему гражданско-правовой ответственности в сфере транспортных обязательств, следует учитывать, что условия, в которых они выполняются, существенно отличаются, поскольку приходится иметь дело с источником повышенной опасности. Выполнение подобного рода работы со стороны перевозчиков требуют ежеминутного повышенного внимания и напряжения. При исполнении транспортных обязательств все предвидеть и предусмотреть невозможно, может произойти любая нештатная ситуация.

Но некоторые обстоятельства могут подпадать под действия непреодолимой силы, относящимся к основаниям освобождения от гражданско-правовой ответственности. Их отличительными признаками в соответствии с п. 1 ст. 202 ГК РФ и п. 3 ст. 401 ГК РФ будут чрезвычайность и непредотвратимость при конкретных условиях. Обстоятельства чрезвычайны по источнику возникновения, масштабу, интенсивности, неординарности. Возникновение непреодолимой силы не связанно с деятельностью ответственного лица¹³⁴.

Понятие «непреодолимая сила» существует уже тысячелетия и означает высшую силу, «божий помысел», судьбу, событие, превосходящее по мощи те человеческие силы, которые можно ему противопоставить, а потому освобождающие от ответственности¹³⁵. Это понятие было известно еще римскому частному праву классического периода, странам континентальной Европы и англо-американскому гражданскому праву (форс-мажорные оговорки в договорах)¹³⁶. В российском законодательстве непреодолимая сила традиционно определяется как чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство.

В цивилистической литературе ученые ведут спор о том, что является непреодолимой силой, каков круг ее обстоятельств. Ни в российском, ни в зарубежном гражданском праве не вызывает сомнения то, что к обстоятельствам непреодолимой силы может относиться действие стихийных сил. В зарубежной практике также не было сомнений в том, что непреодолимой силой могут быть социальные явления. Например, в римском частном праве к «социальным обстоятельствам непреодолимой силы» относили вооруженные нападения банды, кражу, совершенную с применением насилия, и тому подобное. Современное гражданское право зарубежных стран относит к непреодолимой силе забастовку, революцию, войну, а также невозможность исполнения обязательства по объективным причинам¹³⁷.

Непреодолимая сила как граница ответственности независимо от вины — это квалифицированный случай, правонарушение, которое, в отличие от «обыкновенного случая» имеет своей субъективной стороной не «относительное», а «абсолютное» отсутствие вины правонарушителя, отсутствие ее даже с точки зрения высокого критерия неосторожности, обусловленного действием объективного обстоятельства, которое в силу присущего ему внешнего характера по отношению к деятельности правонарушителя и свойства непредотвратимости исключает противоправность его действий.

Тот факт, что непреодолимая сила, по общему правилу, исключает ответственность, свидетельствует о том, что гражданским правом ответственность независимо от вины допускается только до действия непреодолимой силы. Это связано с тем, что ответственность за «обыкновенный случай» — это только относительная ответственность «без вины», на самом деле представляющая собой ответственность «за вину» — реальную или условную — с точки зрения «высокого критерия неосторожности».

Ответственность за правонарушение, совершенное под воздействием непреодолимой силы, наоборот, не допускается, поскольку это была бы абсолютная ответственность «без вины» (даже с точки зрения высокого критерия неосторожности). Кроме того, это была бы ответственность за не противоправное поведение, поскольку непреодолимая сила исключает противоправность поведения правонарушителя. Таким образом, это была бы ответственность при наличии одной лишь причинной связи между поведением правонарушителя и наступившими неблагоприятными имущественными последствиями у других, что является чрезвычайной ситуацией¹³⁸. Именно поэтому такая ответственность, по общему правилу, не допускается. Исключение составляет ответственность в соответствии с международными конвенциями за ядерный ущерб или ущерб, причиненный космическими объектами¹³⁹.

Следовательно, значение выделения признака внешнего происхождения обстоятельства непреодолимой силы, который по отношению к деятельности правонарушителя заключается в том, что только с его помощью на практике можно разграничить «обыкновенный случай» и «квалифицированный случай» и правильно решить вопрос о возложении ответственности на правонарушителя, а точнее об освобождении его от ответственности. Кроме того, принимая этот признак во внимание, можно понять, почему именно непреодолимая сила освобождает от ответственности «без вины» и, тем самым, является ее границей.

Непреодолимая сила не зависит от воли участников правоотношения и, как правило, исключает возможность ее предвидения. Иногда имеет место ситуация, когда явления непреодолимой силы в какой-то мере предвидимы. Так, например, в воздушном пространстве судно может находиться в таком состоянии, что не сможет избежать смертоносного действия грозы (ураганного ветра, молнии), даже если экипаж будет предупрежден об этом заранее. Аналогичная ситуация с морскими судами, поскольку не всегда удается уйти от сильного шторма, резко возникшего по пути следования в пункт назначения. При подобных ситуациях бывает катастрофы не избежать.

Фактор непредотвратимости последствий непреодолимой силы трактуется в юридической литературе по-разному. Одни ученые рассматривают его, исходя из имеющихся возможностей у конкретного лица. Другая позиция учитывает возможности любого лица с учетом уровня науки и техники всего общества¹⁴⁰. Следовательно, непредотвратимость обстоятельства состоит в том, что в данных условиях отсутствуют технические и иные средства, с помощью которых можно предотвратить само обстоятельство и связанные с ним последствия.

На практике к непреодолимой силе относят разрушительные явления природы (например, наводнение, землетрясение, смерчи, обвалы, цунами, извержение вулканов); некоторые общественные и иные явления (например, военные действия). К непреодолимой силе не относится нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения обязательств товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Основаниями освобождения должника от ответственности могут быть: правомерность его действий и отсутствие причинной связи между его действиями и возникшими убытками. В таких случаях должник полностью освобождается от ответственности, ибо он действовал правомерно или вообще не имеет отношения к причинам, повлекшим для кредитора убытки.

Основанием освобождения должника от ответственности может быть также истечение установленных законом (реже договором) сроков для заявления кредитором требований об уплате неустойки и возмещении убытков, если должник на пропуск этих сроков ссылается. Такими сроками являются исковая давность и гарантийные сроки, которые должник предоставляет в силу закона или договора в ряде обязательств. Механизм гражданско-правовой ответственности должен иметь временные пределы, создающие ясность и определенность во взаимоотношениях участников имущественного оборота.

Относительность понятия «непреодолимая сила» объективно зависит от условий, места и времени, а не от субъективных предпосылок. Б. С. Антимонов в своем исследовании отмечает: «Понятие «непреодолимая сила» не есть абсолютная категория, в которую одни события всегда входят, а другие никогда не входят, признание события «непреодолимой силой» зависит от условий, места, времени, от совокупности факторов»¹⁴¹. Например, неблагоприятные погодные условия, практика относит к простому случаю. Но, если имели место град, снег в нехарактерное время года, и настолько необычные по своему проявлению, что оказали влияние на деятельность субъекта гражданских правоотношений, то налицо непреодолимая сила.

Освобождение от ответственности вследствие непреодолимой силы может иметь место только тогда, когда существует причинная связь между непреодолимой силой и вредом. Иногда вина кредитора освобождает должника от ответственности, если это было предусмотрено договорными обязательствами.

Следует отметить, что ни вина потерпевшего или кредитора, ни действия третьих лиц не являются специфическим основанием освобождения от ответственности независимо от вины, так как освобождают и от ответственности «за вину». Это свидетельствует о том, что только непреодолимую силу можно признать пределом, границей ответственности независимо от вины, который является характерным, всегда в силу закона присутствующим специфическим основанием освобождения от нее.

Анализ практики заключения договоров в сфере транспортных обязательств показывает, что организации очень редко включают в договор условия освобождения от гражданско-правовой ответственности в связи с непреодолимой силой. Обычно такие соглашения в разделе об ответственности сторон имеют текст следующего содержания: «В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения Сторонами обязательств по настоящему Договору они несут ответственность, предусмотренную ГК РФ, федеральными законами, Законом РФ «О защите прав потребителей», иными нормативными правовыми актами и настоящим Договором». Подобного рода конструкция договора несовершенна, поскольку необходимо перечислять конкретные обстоятельства, освобождающие от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств. Исходя из норм гражданского законодательства Российской Федерации должнику, чтобы избежать ответственности, необходимо доказать, что к невозможности исполнения договорного обязательства привело именно обстоятельство непреодолимой силы.

Также анализ юридической договорной практики в сфере транспортных обязательств показал, что понятия «форс-мажор» и «непреодолимая сила» используются как однозначные¹⁴². Вместе с тем, выражение «форс-мажор» в переводе с французского языка дословно означает «высшая сила», но традиционно на русском языке звучит как «непреодолимая сила». Это дает основания допустить, что понятие «непреодолимая сила» и «форс-мажор», употребляемые в российском праве, должны обозначать обстоятельства с одинаковыми признаками. Следовательно, можно также предположить и то, что если от ответственности по договору освобождают названные в нем форс-мажорные обстоятельства, то ответственность сторон, в данном случае, строится независимо от вины и в соответствии с п. 3 ст. 401 ГК РФ. В связи с этим возникает вопрос о целесообразности включения в гражданско-правовые договоры с транспортными организациями форс-мажорных оговорок.

В зарубежной практике в качестве обстоятельств форс-мажора обычно указывают забастовки, локауты, трудовые конфликты, ненормированные условия труда, выход из строя машин и оборудования, задержки в пути, правительственные меры и ограничения, в том числе ограничения экспорта, лицензирование или любое другое событие, находящееся вне контроля, включая войну¹⁴³. Из этого следует, что родовым признаком, характеризующим обстоятельство форс-мажора, является нахождение его «вне контроля стороны», то есть внешнее обстоятельство по отношению к деятельности должника, который может контролировать лишь свои действия.

Внешний характер происхождения — основная черта непреодолимой силы. Говорить об обстоятельстве, находящемся вне контроля стороны, то есть о форс-мажоре, значит приравнивать его к непреодолимой силе.

Исходя из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что включение в договор форс-мажорной оговорки имеет смысл лишь тогда, когда стороны желают установить иные основания освобождения от ответственности, а, следовательно, и другие условия ее возложения, по сравнению с закрепленными в законодательстве. Такая форс-мажорная оговорка должна формулироваться точнее, путем указания конкретного перечня обстоятельств, освобождающих от ответственности, наступление которых действительно возможно в период действия договора. При определении круга этих обстоятельств должны учитываться природная специфика местности, социальные особенности страны или региона, на территории которых действуют стороны, характер договора и срок его действия, а также особенности транспортной сферы. При этом не следует указывать на родовые признаки обстоятельств, чтобы при необходимости не доказывать их наличие. Отметим, что, например в странах континентальной Европы, предоставление сторонам в обязательствах права самим определять основания освобождения от его неисполнения является общей чертой для их законодательства.

В теории же гражданского права России по рассматриваемой проблеме есть много точек зрения. Так, Б. С. Антимонов в своем исследовании считает, что «поведение всякого другого лица, в том числе и лица, потерпевшего вред, может быть объективно-случайным для лица, причинившего вред»¹⁴⁴. Г. К. Матвеев утверждает, что непреодолимая сила может выражаться и «в действиях отдельных лиц, которые, однако, объективно случайны для ответственного лица»¹⁴⁵.

В. А. Ойгензихт, сторонник теории «необходимой и случайной причинной связи», предлагает дополнительные критерии отделения непреодолимой силы от иных «объективно-случайных» явлений. В частности, под непреодолимой силой он понимает «комплекс из двух случаев» (которые вместе обладают непреодолимостью как объективной категорией): 1) угроза (например, стихийные силы) и 2) осуществление угрозы. По мнению автора, причинная связь между первым и вторым случаями «проявляется в предотвратимости»¹⁴⁶.

Если субъект доступными ему средствами может предотвратить или не допустить наступление вреда, то тогда непреодолимая сила как объективный комплекс будет отсутствовать. Но не всякая непредотвратимость второго случая свидетельствует о наличии непреодолимой силы. Для того чтобы сложившийся комплекс объективных случаев, повлекший за собой причинение ущерба, можно было признать непреодолимой силой, «налицо должна быть объективно случайная связь между действиями субъекта и результатом и объективно необходимая связь между угрожающей силой и проявившейся силой. Между вторым случаем и результатом в виде имущественно невыгодных последствий связь всегда необходимая»¹⁴⁷.

Для разграничения обычного «объективного случая» от непреодолимой силы В. А. Ойгензихт предлагает применять «субъективный метод» оценки указанных явлений. Суть его заключается в исключении из случаев внезапного проявления вредоносных (стихийных) сил тех событий, последствия которых не были предотвращены только в связи с тем, что не были предвидимы делинквентом.

Например, 22 августа 2006 года на территории Украины потерпел катастрофу пассажирский лайнер Ту-154 «Пулковских авиалиний», следовавший маршрутом Анапа — Санкт-Петербург, на борту которого находились 170 человек. Все они погибли. Специалисты, проводившие расследование, пришли к выводу, что причиной авиакатастрофы стали неправильные действия экипажа при попытке обойти грозовой фронт над территорией Донецкой области. Родственники погибших обратились в суд с исками, обращенными к авиакомпании. Не получив удовлетворительной компенсации, некоторые из них направили жалобы в Европейский суд по правам человека, который им отказал в удовлетворении исковых требований.

Специалисты Санкт-Петербургского гидрометеорологического университета, завершив исследование синоптической ситуации, сделали заключение, в котором, в частности, говорилось: «В районе катастрофы в тот день была зафиксирована мощная, высотой более 12 тыс. метров облачность, сформированная интенсивными восходящими потоками воздуха. Кроме того, отмечалась и необычно высокая для верхних слоев атмосферы температура — обычно на высоте 12 тыс. м бывает –50…-54 °C, а 22 августа было всего –34 °C». Командир экипажа Ту-154 был хорошо осведомлен о возможных проблемах, так как еще перед вылетом синоптики предупредили его об осложнении метеоусловий на маршруте, а затем несколько раз передавали экипажу метеосводки по радиосвязи. Однако, пилоты, проигнорировав предупреждения, решили пролететь «над грозой», тем самым они «пошли на явный риск». Командир экипажа должен был и мог предвидеть последствия своего решения, то есть авиакатастрофу. Абсолютное непредвидение подобных событий весьма редко. Отклонение исковых требований для лиц, которые имели право на получение компенсации, видится неправомерным, так как катастрофу можно было предотвратить, и данный факт нельзя отнести к непреодолимой силе или к форс-мажорным обстоятельствам¹⁴⁸.

Таким образом, непредотвратимость форс-мажорных явлений обусловлена не тем, что их нельзя было предвидеть, а тем, что их объективно нельзя было предотвратить.

Сложным для всего мира, в том числе и России, в 2020 году стал вопрос об отнесении пандемии коронавируса и введение жестких ограничительных и запретительных мер, направленных на предупреждение ее распространения, нормативными правовыми актами органов государственной власти, прямые поручения Правительства Российской Федерации и распоряжения губернаторов субъектов Российской Федерации¹⁴⁹, к обстоятельствам непреодолимой силы. Сложившаяся ситуация привела к тому, что были отменены сотни авиарейсов, десятки железнодорожных, автобусных и иных сообщений. У перевозчиков были сорваны тысячи поставок в сфере транспортных обязательств. С учетом сложившейся ситуации пандемии коронавируса практически все виды транспорта остались «парализованными». В некоторых регионах полностью прекратили свою работу общественные виды транспорта, остановили свою деятельность многие водные и морские перевозчики. Причем эта ситуация коснулась как внутреннего, так и зарубежного сообщения. Те транспортные организации, что продолжают свою деятельность в штатном режиме, несут огромные убытки, в связи с уменьшением пассажиропотока. Одним из самых сложных моментов в принятии различных решений в сфере транспорта был связан с изданием Указов Президента Российской Федерации от 25 марта 2020 года, 2 апреля 2020 года и 28 апреля 2020 года, в которых говорилось об объявлении в Российской Федерации нерабочих дней¹⁵⁰.

Учитывая изложенное, остается не понятным, кто должен нести гражданско-правовую ответственность за убытки, и наступает ли она в сфере транспортных обязательств по заключенным договорам.

При переносе времени или даты транспортных услуг, а также не предоставлении их вовсе, перевозчик не может ссылаться на пандемию коронавируса как обстоятельства непреодолимой силы. Как и другая сторона при оплате этих услуг, поскольку ее невозможность объективно должна быть подтверждена в каждом конкретном случае. При данных обстоятельствах нужно пробовать решать вопросы путем переговоров и уже при необходимости обращаться в суд. В целях урегулирования подобных правоотношений (например, изменении договора транспортных услуг) необходимо пользоваться статьями 451, 416–417 ГК РФ в досудебном и судебном порядке, со ссылкой на принятые нормативные акты (Президента РФ, Правительства РФ) в связи с пандемией.

Вместе с тем, в России и других странах были приняты некоторые запретительные меры, например, в сфере авиационного сообщения. В данном случае транспортные компании либо полностью отменяли рейсы, либо переносили их на другие даты. При этом денежные средства можно было потребовать назад, однако говорить об ответственности, например, в виде неустойки, штрафа не приходилось.

По российскому гражданскому законодательству вследствие просрочки должника, если исполнение утратило интерес, можно в одностороннем порядке отказаться от договора (п. 1 ст. 310 ГК РФ, п. 2 ст. 405 ГК РФ). При этом перевозчик в силу непреодолимой силы не будет отвечать за убытки, причиненные просрочкой исполнения обязательства. То есть гражданско-правовая ответственность транспортной организации по законодательству Российской Федерации не наступит. Вместе с тем, напомним, что в ГК РФ указано, что стороны, понесшие убытки в результате правомерных действий государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, а также иных лиц, которым государством делегированы властные полномочия, вправе требовать от них компенсации в случаях и порядке, определенных законом (ст. 16.1 ГК РФ). Относительно транспортных обязательств Пленум ВС РФ дал разъяснения, что это возможно только в случаях, когда в соответствии с законом или иными правовыми актами установлены льготы или преимущества по провозной плате за перевозку грузов, пассажиров и багажа (п. 5 ст. 790 ГК РФ). Понесенные при таких обстоятельствах расходы будут возмещаться транспортной организации за счет средств соответствующего бюджета¹⁵¹. Например, Президентом Российской Федерации в связи с пандемией коронавируса в числе мер поддержки экономики было заявлено о прямом субсидировании убытков для отраслей, оказавшихся в зоне риска. Так, из резервного фонда Правительства Российской Федерации были выделены 1,5 млрд рублей в целях предоставления в 2020 году субсидий на возмещение затрат организациям воздушного транспорта, осуществляющим вывоз «российских граждан и граждан государств СНГ, Абхазии и Южной Осетии, въезжающих на территорию России в целях дальнейшего следования в государства своего гражданства»¹⁵². Также субсидии коснулись и авиакомпаний, которые осуществляют так называемые «вывозные рейсы» для российских граждан, находящихся в затруднительном положении в других странах в период пандемии коронавируса¹⁵³.

Вместе с тем, например, каких-либо запретительных мер в сфере автомобильного транспортного сообщения Российская Федерации не принимала. Почти никаких ограничений не применялось и к международным транспортным сообщениям¹⁵⁴. Единственное, был ограничен въезд в Россию иностранных граждан. В данном случае обстоятельств непреодолимой силы не имеется. Однако возникает вопрос, кто будет возмещать самой транспортной организации убытки? В этом случае, ограничения или запреты в результате пандемии коронавируса могут признаваться только в рамках конкретного исполнения договора (транспортных обязательств), а не к деятельности компании в целом.

Также отметим, что в соответствии с законом и со сложившейся судебной практикой к обстоятельствам непреодолимой силы не могут быть отнесены предпринимательские риски, в частности, ухудшение экономического состояния предприятия, финансово-экономический кризис, изменение валютного курса, девальвация национальной валюты, что в принципе может произойти в ближайшее время с учетом пандемии коронавируса. В странах континентальной Европы можно также встретить общее правило освобождения должника от ответственности только в том случае, если исполнение обязательства было абсолютно невозможным. Например, гражданское законодательство и судебная практика Франции, придерживаясь данного принципа, ссылаются на ст. 1134 ФГК, не принимая во внимание ссылки должника, например, на изменения рыночных цен, технических условий, неисполнение обязательств контрагентами и другие¹⁵⁵.

Некоторые организации самостоятельно приняли ряд послабляющих для контрагентов решений в сфере транспортных обязательств. Так, например, недавно на официальном сайте ОАО «РЖД» была размещена информация, согласно которой граждане могут возвращать билеты без уплаты сбора с 1 апреля по 1 июня 2020 года включительно, независимо от групповой или индивидуальной поездки. Данная мера была введена руководством Российских железных дорог в связи с неблагоприятной эпидемиологической обстановкой, поскольку многие граждане покупали билеты заблаговременно, но в связи со сложившимися обстоятельствам решили отложить путешествие. При этом сумма денежных средств к возврату будет зависеть от времени обращения к перевозчику. Например, если до отправки поезда останется менее 8 часов, то стоимость гражданин может вернуть полностью. Если же до отправления останется от 2 до 8 часов, то только 50% стоимости плацкарта и полная стоимость билета. Если до отправки менее двух часов или поезд уже уехал (но не более 12 часов после отправления), то только стоимость билета¹⁵⁶.

Проблемы также могут возникнуть, если российская транспортная компания обязалась выполнить какие-либо обязательства на территории зарубежного государства (например, перевезти груз из России). Если данная страна закрывает свои границы или запрещает въезд иностранцев, в этом случае запретительные меры могут рассматривать как обстоятельства непреодолимой силы, которые освобождают должника от ответственности. Но, чтобы их подтвердить, нужно задокументировать форс-мажор.

В отношении внешнеторговых сделок это делается, в частности, с помощью сертификата о форс-мажоре. Его выдает Торгово-промышленная палата Российской Федерации. Стороны внутренних договоров могут получить заключение о форс-мажоре. Для этого нужно обратиться в региональную палату. С 26 марта 2020 года данные услуги стали бесплатными. Однако речь идет только о засвидетельствовании обстоятельств, возникших на территории нашей страны. Вместе с тем, можно попробовать направить запрос в российское посольство, консульство или торговое представительство, которые могут содействовать в получении официальных документов о форс-мажоре из иностранного государства.

Также в данном случае обязательство может прекратится невозможностью исполнения (ст. 416 ГК РФ). Либо в соответствии с определенным порядком главы 29 ГК РФ, если исходить из того, что рано или поздно запреты будут отменены, можно попробовать договориться с контрагентом о переносе срока исполнения обязательства, если оно не потеряет своей актуальности.

Таким образом, в сфере транспортных обязательств в условиях пандемии коронавируса ответственность каждого необходимо определять в индивидуальном порядке, при этом понимая, что признание определенного обстоятельства непреодолимой силой позволит освободить лиц от гражданско-правовой ответственности в виде уплаты неустойки (штрафа, пени). Вместе с тем, в сложившейся ситуации лучше вести переговоры с контрагентами по изменению условий заключенных договоров. А организациям в сфере транспортных перевозок по возможности рекомендуется пересмотреть порядок возврата денежных средств при переносе сроков или невозможности исполнения обязательств.

Следует обратить внимание на появившийся в июне 2020 года Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях принятия неотложных мер, направленных на обеспечение устойчивого развития экономики и предотвращение последствий распространения новой коронавирусной инфекции»¹⁵⁷, который внес изменения практически во все транспортные уставы и кодексы, определив, что «Правительство Российской Федерации при угрозе возникновения и (или) возникновении отдельных чрезвычайных ситуаций, введении режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации на всей территории Российской Федерации либо на ее части вправе установить на соответствующей территории особенности исполнения договора перевозки пассажира, в том числе право перевозчика в одностороннем порядке изменить условия такого договора или отказаться от его исполнения и возвратить плату за проезд пассажира и за провоз его багажа в порядке и сроки, которые установлены Правительством Российской Федерации.

В случае отказа пассажира от перевозки при угрозе возникновения и (или) возникновении отдельных чрезвычайных ситуаций, введении режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации на всей территории Российской Федерации либо на ее части уплаченная плата за проезд и за провоз багажа подлежит возврату в порядке и сроки, которые установлены Правительством Российской Федерации».

Видится, что далеко не всегда одни и те же обстоятельства могут считаться непредотвратимыми, в том числе и в сфере транспортных обязательств. Поэтому закономерно утверждение о том, что непреодолимой силой является событие, последствия которого не могут быть предотвращены при данных обстоятельствах любым другим таким же участником современного гражданского оборота¹⁵⁸.

О. М. Солдатенко в своем исследовании делает вывод о том, что разграничение непреодолимой силы и случая представляется возможным проводить «по следующим критериям: если «случаем» признается обстоятельство, возникающее независимо от вины ответственного лица, то «непреодолимая сила» — определяется как чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство»¹⁵⁹. Видится, что в настоящей работе следует также придерживаться этой точки зрения при исследовании проблемы гражданско-правовой ответственности в сфере транспортных обязательств.

Некоторые действия лица, которые влекут вредоносный результат и внешне кажутся обладающими признаками противоправности, в действительности не являются таковыми. Например, действия, совершенные в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, не являются основаниями для привлечения лица к гражданско-правовой ответственности.

Под необходимой обороной понимается состояние, в котором причиняется вред лицу в целях защиты интересов государства, организаций, других граждан и самого обороняющегося от общественно-опасного посягательства. В этом случае вред, причиненный лицу, считается правомерным и поэтому не подлежит возмещению. При превышении пределов необходимой обороны наступает ответственность на общих основаниях, так как такие действия причинителя вреда будут расцениваться как противоправные (ст. 1066 ГК РФ). Размер возмещения должен определяться в зависимости от степени вины как причинителя вреда, так и потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение вреда. При этом суд в соответствии с п. 3 ст. 1083 ГК РФ может уменьшить подлежащую взысканию сумму, приняв во внимание имущественное положение лица, причинившего вред.

Крайней необходимостью в соответствии с абз. 1 ст. 1067 ГК РФ признается состояние, в котором причиняется вред в целях устранения опасности, угрожающей самому причинителю или другим лицам, если она при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами. Действия причинителя в состоянии крайней необходимости не являются противоправными, но в гражданском законодательстве предусмотрен порядок распределения возникших убытков. Если при рассмотрении такого дела будет установлено, что причинитель вреда действовал не только в своих интересах, но и в интересах третьего лица, суд может возложить обязанность возмещения вреда на обоих по принципу долевой ответственности. Также суд может «частично либо полностью освободить этих лиц или одного из них от обязанности по возмещению вреда»¹⁶⁰. Возмещение вреда в сфере транспортных обязательств вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина подробно будет рассмотрено в следующем параграфе настоящего исследования.

Рассматривая вред, причиненный каким-либо действием лица, в состоянии крайней необходимости, нельзя не отметить, что его действия будут оправданы и не повлекут за собой гражданско-правовой ответственности, при условии, что пределы необходимой обороны превышены не были. Но при этом, лицо должно учитывать и осознавать, где заканчиваются пределы этой обороны. Необходимо также иметь в виду, что человек, находящийся в экстремальной ситуации, далеко не всегда задумывается над тем, что превышает необходимые пределы, тем более не думает о том, какой из способов эффективней и менее убыточный. У него, на это, как правило, довольно мало времени. Однако, известны и такие ситуации, когда лицо намерено превышает пределы необходимой обороны, осознавая свои действия.

Отличие случайности от необходимой обороны и крайней необходимости состоит в том, что, как правило, и в той и другой ситуации гражданин осознает возможное причинение вреда и иногда, благодаря своей гражданской сознательности, может и, чаще всего предотвращает вред, даже путем причинения меньшего вреда. Случай достаточно сложно предугадать, но еще сложнее предотвратить. Случайности довольно часто перерастают в закономерности, но сложно определить какие именно случайности могут перерасти в закономерности и как их можно будет предотвратить.

Подводя итог вышесказанному, нужно отметить, что были рассмотрены самые распространенные основания освобождения лица от гражданско-правовой ответственности, которые предусматриваются законодательством или договором: случай (казус); непреодолимая сила (в договорных обязательствах — форс-мажор); необходимая оборона и крайняя необходимость¹⁶¹. Могут встречаться и другие обстоятельства, освобождающие лицо от гражданско-правовой ответственности, например, исполнение приказа или распоряжения и другие, которые нами будут еще рассматриваться с учетом специфики исследования ниже. Для судов в качестве рекомендации необходимо отметить, что они в каждом конкретном случае должны разбираться отдельно и детально, учитывая все обстоятельства дела в рамках закона, а не пользоваться судебной практикой по аналогичным делам при вынесении судебного решения.

Далее предлагаем рассмотреть определение транспортных обязательств и соотнести его с понятием источника повышенной опасности, выявить новые виды транспорта, появившиеся в последние годы, а также способы возмещения и размер гражданско-правовой ответственности в случае причинения вреда жизни или здоровью в данной сфере правоотношений.

1.4. Транспортные обязательства как сфера повышенной опасности для окружающих и способы возмещения причиненного вреда жизни или здоровью

Понятие транспортных обязательств с учетом развития самого транспорта, правовой природы, юридического и экономического содержания на протяжении развития гражданского законодательства постоянно менялось. Среди современных ученых цивилистов существуют разные точки зрения на эту проблему.

Суханов Е. А., например, определял транспортное обязательство как обязательство, в силу которого одно лицо обязуется совершить в пользу другого лица определенные юридические или фактические действия по оказанию транспортных услуг, а другое лицо — оплатить эти услуги¹⁶².

Тютрина Н. Н. транспортными называет любые обязательства в транспортной сфере по оказанию услуг по перемещению грузов, багажа и людей или выполнению вспомогательных операций по отношению к перевозке¹⁶³.

Предлагается уточнить в исследовании понятие транспортных обязательств, чтобы отграничить его от других и в дальнейшем понимать пределы ответственности в рамках гражданского права.

Но прежде остановимся на видах транспорта, классифицируя его по среде перемещения, это прежде всего:

— водный (например, пассажирский лайнер, танкер);

— воздушный (например, самолет, дирижабль);

— наземный (например, железнодорожный, автомобильный);

— космический (например, транспортный беспилотный грузовой космический корабль).

Указанная классификация является самой простой. Транспорт можно систематизировать и по другим основаниям, например, по назначению, по используемой энергии, по объекту перевозки и т. д. Однако в настоящем исследовании интерес будет представлять именно предложенная выше классификация, поскольку будут затронуты новые виды транспорта.

Для начала вернемся в конец 1950-х годов, когда в России началось активное развитие такого стратегического вида транспорта как трубопроводный. Транспортируемыми грузами по нему являются сырая нефть, природный и попутный газ. Вместе с тем, транспортировка нефтепродуктов, жидких и газообразных химикатов по продуктопроводам на сегодняшний день не получили большого распространения.

За последние 8 лет доля трубопроводного транспорта в грузообороте всей транспортной системы России составляет около 47,3%, незначительно превышая долю железнодорожного транспорта (46%)¹⁶⁴.

На сегодняшний день по трубам транспортируются только грузы. Перспективным видом трубопроводного транспорта в России начинает становиться контейнерный пневмотранспорт. Первой разновидностью пассажирского трубопроводного транспорта является авангардный проект Hyperloop¹⁶⁵. Это сверхскоростной транспорт будущего. В России подобный проект пока не реализован. Однако в перспективе рассматривается строительство ветки Hyperloop по маршруту Хуньчунь (Китай) — порт Зарубино (Приморский край) протяженностью 65 км¹⁶⁶. В настоящее время нет отдельного федерального закона, регулирующего данные правоотношения, но имеется проект¹⁶⁷, который значительно не доработан, в частности, в сфере гражданско-правовой ответственности. Необходимо отметить, что по предложенной классификации данный вид транспорта необходимо будет относить к наземному.

В 2017 году законодатель предложил нам новый вид транспорта — внеуличный к которому согласно ст. 4 Федерального закона «О внеуличном транспорте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» относит 1) метрополитен; 2) монорельсовый транспорт; 3) канатную дорогу; 4) фуникулер¹⁶⁸. Также новым является запущенный 28 августа 2018 года проект «Беспилотное такси», где используется беспилотный транспорт¹⁶⁹. Все эти новые виды транспорта можно отнести к наземным.

XXI век уже стал для человечества эрой инновационных технологий, интересных идей, автоматизации машин и создания «умных» роботов.

ГК РФ традиционно определяет основные принципы гражданско-правового регулирования перевозок, отсылая к иным специальным законам, составляющим транспортное законодательство¹⁷⁰.

Непосредственно в ГК РФ выделяются следующие виды договорных отношений в сфере транспортных обязательств:

— договор перевозки груза (ст. 785 ГК РФ);

— договор перевозки пассажира (ст. 786 ГК РФ);

— договор фрахтования (ст. 787 ГК РФ);

— договор перевозки в прямом смешанном сообщении (ст. 788 ГК РФ)¹⁷¹; — обязательства перевозчика по подаче транспортных средств, обязательства по погрузке (выгрузке) груза (ст. 791 ГК РФ)¹⁷²;

— договор об организации перевозок (ст. 798 ГК РФ);

— договор между транспортными организациями (ст. 799 ГК РФ);

— договор транспортной экспедиции (ст. 801–806 ГК РФ)¹⁷³.

При этом к транспортным обязательствам, несмотря на то что в главе 40 ГК РФ прямо это не указано, будут относится и договоры аренды транспортных средств согласно параграфу 3 главы 34 ГК РФ. Общие положения о гражданско-правовой ответственности в сфере перевозок любым транспортом содержатся в главе 40 ГК РФ (например, ст. 793–796 ГК РФ). Однако ст. 800 ГК РФ, содержащаяся в этой же главе, имеет отсылочную норму, указывая на то, что, если перевозчиком вред, причинен жизни или здоровью пассажира, то он должен определятся по правилам главы 59 ГК РФ, если законом или договором не предусмотрена повышенная ответственность. Также могут быть использованы и другие виды договоров, указанные в транспортных законах (например, в ст. 88 КВВТ РФ имеется такой вид как договор буксировки).

Существуют и появившиеся в недавнее время новые виды транспортных обязательств. Так, например, на практике до сих пор нет четкого правового регулирования договора каршеринга (от англ. car — «автомобиль» и share — «делиться»)¹⁷⁴. А ведь он является одним из глобальных трендов развития экономики совместного пользования, когда население отказывается от приобретения благ в собственность, чтобы не нести ответственность и затраты, но продолжает иметь доступ ко всем достижениям научного прогресса, используя их совместное потребление. Вместе с тем, судебная практика¹⁷⁵, начиная с 2018 года четко указывает на правовую природу договора каршеринга — а именно параграф 3 главы 34 ГК РФ, который нами уже был отмечен в исследовании.

Остается неурегулированными нормами права и райдшеринг (от англ. ride — «поездка») или еще его называют карпулинг (от англ. pool — «объединение») — такой вид правоотношений, который является совместным использованием частного транспортного средства с помощью онлайн-сервисов поиска попутчиков. Некоторые авторы предлагают пути правового урегулирования рассматриваемых отношений¹⁷⁶.

Еще одним недавно появившимся обязательством в сфере транспортных отношений можно назвать велошеринг (иногда называют байкшеринг), который позволяет взять велосипед на любой самообслуживаемой велосипедной станции и вернуть его на другую аналогичную в одной зоне обслуживания. В первые подобного рода правоотношения возникли в 1965 году в Амстердаме¹⁷⁷. В настоящее время они широко используются в городах Франции, Великобритании, Испании. А в России подобные системы установлены и работают в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Сочи, Рязани и других городах.

Велошеринг отличается от услуг проката велосипедов в первую очередь тем, что обычно используется для коротких, внезапных поездок, которые могут сочетаться с иными видами транспорта.

Новые правоотношения требуют законодательного регулирования и причем в кратчайшие сроки. Изменения должны быть в ГК РФ в соответствующих главах, указанных выше. Такой подход соответствует и Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации¹⁷⁸. При этом при совершенствовании ГК РФ и других актов гражданского законодательства необходимо обратить внимание на четкость и ясность используемых правовых конструкций. Реализация сказанного должна делаться таким образом, чтобы не создавать для участников гражданского оборота неоправданных препятствий и трудностей в их деятельности, осуществлении ими своих прав и исполнении обязанностей.

Необходимо обратить внимание на спор в отношении категории «транспортное средство». Единого мнения не у ученых, не у законодателя, не в судебной практике так и не сложилось.

Е. В. Вавилин, например, в своем исследовании указал на то, что под транспортным средством следует понимать техническое устройство, способное к самостоятельному, без посторонней тяги, движению в пространстве (самоходное) с целью перевозки (перемещения) физических лиц и (или) материальных объектов¹⁷⁹.

С. Н. Мызров определяет его как объект, передвигающийся самостоятельно или с помощью внешнего движителя, функционально предназначенного и используемого для перемещения людей и (или) имущества в пространстве¹⁸⁰.

Ю. Кремер утверждал, что транспортное средство — есть сооружение, механизм, устройство, специально предназначенное для перевозки грузов, пассажиров и их багажа, почтовых отправлений, буксировки иных объектов¹⁸¹.

М. А. Бажина делает вывод в своем исследовании, что под транспортным средством следует обозначать предмет материального мира, средство передвижения, а само определение входит в дефиницию «транспорт», то есть в более широкое понятие. При этом, по мнению автора, их следует различать на законодательном уровне. Само же обязательство должно исполняться только с помощью транспортного средства¹⁸², что подтверждает и настоящее исследование.

Вместе с тем, рассуждения указанных выше авторов в отношении указанного определения видятся несколько не точными. Исходя из указанных категорий можно практически любой передвигающийся самостоятельно механизм, перевозящий людей и грузы, считать транспортным средством. Например, лифт, элеватор, эскалатор и тому подобное, что не совсем корректно с точки зрения законодательства Российской Федерации.

В иностранной литературе тоже можно встретить разные точки зрения. Например, MacMillan в своем исследовании уже уточнил, что под транспортным средством следует понимать устройство, предназначенное или используемое для перевозки (транспортировки) людей или грузов, определив, что в большинстве случаев это специально произведенные средства (например, велосипеды, автомобили, мотоциклы, поезда, корабли, лодки и самолеты)¹⁸³.

В судебной практике Российской Федерации, несмотря на законодательное закрепление данного понятия, суды тоже пытались системно его толковать, понимая, например, под транспортным средством устройства, предназначенные для перевозки по суше (под землей), по воде, по воздуху людей и грузов, уточняя указанную категорию привязкой к среде перемещения¹⁸⁴.

В нормативных актах также можно встретить разные понятия транспортного средства. Например, Федеральный закон «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»¹⁸⁵ и Постановление Правительства Российской Федерации «О Правилах дорожного движения»¹⁸⁶ (далее — ПДД) понимают под ним устройство, предназначенное для перевозки по дорогам людей, грузов или оборудования, установленного на нем, которое несколько заужено из-за специфики регулирования.

Достаточно подробно рассматривает группировку «транспортные средства» Общероссийский классификатор основных фондов ОК 013–2014 (СНС 2008)¹⁸⁷. В нем систематизируются средства передвижения, предназначенные для перемещения людей и грузов, железнодорожный подвижной состав (локомотивы, вагоны и др.); подвижной состав морского и водного транспорта (суда транспортные всех типов, суда служебно-вспомогательные, спасательные, ледоколы, буксиры, понтоны, плавучие доки, суда лоцманские и прочие); подвижной состав автомобильного транспорта (грузовые, легковые автомобили, автобусы, троллейбусы, тракторы, прицепы и полуприцепы); подвижной состав воздушного транспорта (самолеты, вертолеты, космические аппараты, воздухоплавательные аппараты, планеры, беспилотные комплексы); подвижной состав городского электрического транспорта (вагоны метрополитена, подвижной состав монорельсовой транспортной системы, трамваи); средства напольного производственного транспорта, а также прочие виды транспортных средств, к которым могут быть отнесены транспортные средства со специализированными кузовами, назначением которых является транспортировка грузов и людей (например, автоцистерны, молоко-, цементо-, муковозы).

Автомобили и прицепы автомобильные и тракторные, вагоны железнодорожные специализированные и переоборудованные, плавучие технические средства, основным назначением которых является выполнение производственных или хозяйственно-бытовых функций, а не перевозка грузов и людей (буксиры, плавкраны, плавучие доки, понтоны, передвижные электростанции, передвижные установки трансформаторные, передвижные мастерские, вагоны-лаборатории, передвижные диагностические установки, вагоны-дома, передвижные кухни, столовые, магазины, душевые, клубы, конторы и тому подобное), считаются передвижными предприятиями соответствующего назначения, а не транспортными средствами, и учитываются как здания (по аналогии с соответствующими стационарными предприятиями) и оборудование.

Буксиры также не относятся к транспортным средствам, когда применяются для вывода (спуска) кораблей, судов, плавсооружений и плавучих конструкций из акватории завода-верфи; постановки и швартовки кораблей и судов при проведении заводских ходовых и государственных испытаний; сколки и освобождения ото льда путей следования кораблей; демонтажа судоподъемных понтонов; оказания помощи строящимся и испытываемым кораблям в аварийных ситуациях и обеспечения проведения аварийно-спасательных работ на территории порта и в море.

Плавкраны аналогично не относятся к транспортным средствам, когда применяются для выполнения грузоподъемных операций для формирования крупногабаритных корпусных конструкций при достройке кораблей, судов, плавсооружений и плавучих конструкций.

Плавучие доки, понтоны тоже не относятся к транспортным средствам, когда применяются для докования и спуска на воду кораблей, судов, плавсооружений и плавучих конструкций.

Объектом классификации является каждый отдельный объект со всеми приспособлениями и принадлежностями к нему. Например, локомотивы включают: экипажную часть, двигатели, генераторы, электрооборудование, тормозное оборудование; вагон включает в себя систему отопления, проводку и арматуру освещения; теплоход включает двигатели, электростанцию, радиостанцию, спасательные средства, погрузочно-разгрузочные механизмы, навигационные и измерительные приборы; автомобиль включает запасное колесо (с камерой и покрышкой) и комплект инструментов; трамвайный вагон (моторный) включает кузов, мотор, тормоза, измерительные приборы и набор инструментов¹⁸⁸.

В рамках настоящего исследования предлагается придерживаться широкой трактовки понятия транспортного средства, которое дано в Федеральном