Законность: состояние и тенденции в 2015–2019 гг. Деятельность прокуратуры по ее обеспечению

Монография

Под общей редакцией
доктора юридических наук,
профессора О. С. Капинус

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.963

ББК 67.72

З-19

Рецензенты:

Кобзарев Ф. М., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовно- процессуального права имени Н. В. Радутной Российского государственного университета правосудия;

Отческая Т. И., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой организации судебной и прокурорско-следственной деятельности Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);

Сангаджиев Б. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры судебной власти, правоохранительной и правозащитной деятельности юридического института Российского университета дружбы народов, заместитель заведующего кафедрой.

Под общей редакцией доктора юридических наук, профессора, ректора Университета прокуратуры Российской Федерации О. С. Капинус.

Настоящее издание представляет собой комплексное научное исследование, подготовленное коллективом Научно-исследовательского института Университета прокуратуры Российской Федерации с учетом наработок, получивших закрепление в ежегодных информационно-аналитических записках «Состояние законности и правопорядка в Российской Федерации и работа органов прокуратуры» за период с 2015 по 2019 г. При этом в работе отражены результаты фундаментальных и прикладных исследований, осуществленных научными сотрудниками в указанный промежуток времени.

Законодательство приведено по состоянию на 20 декабря 2020 г.

Для студентов, аспирантов, соискателей и докторантов, изучающих проблемы законности и деятельности органов прокуратуры по ее обеспечению, педагогических и научных работников, интересы которых распространяются на соответствующую сферу правоотношений, а также практических работников органов прокуратуры и иных структур, связанных по роду своей деятельности с рассматриваемой проблематикой.

УДК 347.963

ББК 67.72

© Университет прокуратуры Российской Федерации, 2022

© Оформление. ООО «Проспект», 2022

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Винокуров Александр Юрьевич — руководитель авторского коллектива, главный научный сотрудник, доктор юридических наук, профессор — список сокращений, введение, § 1.1, 1.2, заключение, библиографический список.

Агапов Павел Валерьевич — главный научный сотрудник, доктор юридических наук, профессор — раздел 2.4.1 § 2.4 (совместно с В. В. Меркурьевым).

Александрова Людмила Ивановна — старший научный сотрудник — § 3.7 (совместно с Т. А. Дикановой).

Амирбеков Касумбек Ильясович — заведующий отделом, доктор юридических наук — § 3.14.

Андрианов Михаил Сергеевич — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 1.4 (совместно с О. Д. Ситковской).

Аристархов Алексей Леонидович — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 3.9 (совместно с А. Н. Дощицыным, М. В. Зяблиной и К. В. Камчатовым).

Ашиткова Татьяна Васильевна — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 3.2 (совместно с Н. А. Игониной и О. А. Козусевой).

Бугакова Оксана Владимировна — научный сотрудник — § 5.3 (совместно с А. Д. Ильяковым).

Бут Надежда Дмитриевна — заведующая отделом, доктор юридических наук — раздел 2.4.2 § 2.4 (совместно с А. А. Воронцовым и О. А. Евлановой), 3.4 (совместно с Е. В. Ступаченко), 3.5 (совместно с Д. А. Егуповым и С. Г. Хусяйновой).

Васнецова Анастасия Сергеевна — старший научный сотрудник — § 6.1 (совместно с Д. А. Соколовым и М. В. Ульяновым), 6.4 (совместно с Д. А. Соколовым и М. В. Ульяновым), 6.5 (совместно с Д. А. Соколовым и М. В. Ульяновым).

Великая Екатерина Видадиевна — старший научный сотрудник — § 4.1 (совместно с Н. Ю. Решетовой).

Воронцов Андрей Александрович — старший научный сотрудник — раздел 2.4.2 § 2.4 (совместно с Н. Д. Бут и О. А. Евлановой).

Горошко Игорь Владимирович — заведующий отделом, доктор технических наук, профессор — § 3.13 (совместно с Н. В. Колесниковой и М. В. Романовой).

Диканова Татьяна Александровна — заведующая отделом, доктор юридических наук, доцент — раздел 2.4.3 § 2.4 (совместно с Т. Ю. Изгагиной), § 3.7 (совместно с Л. И. Александровой), 3.8 (совместно с М. В. Рубцовой).

Добрецов Денис Григорьевич — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 3.6.

Дощицын Алексей Николаевич — старший научный сотрудник — § 3.9 (совместно с А. Л. Аристарховым, М. В. Зяблиной и К. В. Камчатовым).

Евланова Ольга Александровна — заведующая отделом, кандидат юридических наук — § 1.3 (совместно с А. Н. Ларьковым и Т. В. Раскиной), 2.1, 2.2 (совместно с Д. И. Ережипалиевым), 2.3, раздел 2.4.2 § 2.4 (совместно с Н. Д. Бут и А. А. Воронцовым), раздел 2.4.4 § 2.4, § 2.5 (совместно с Н. В. Колесниковой), 2.6.

Егупов Дмитрий Александрович — заместитель начальника управления по надзору за соблюдением прав предпринимателей — начальник отдела по надзору за законностью проверок органов контроля Главного управления по надзору за исполнением федерального законодательства Генеральной прокуратуры Российской Федерации — § 3.5 (совместно с Н. Д. Бут и С. Г. Хусяйновой).

Ережипалиев Дамир Ильдарович — заведующий отделом, кандидат юридических наук — § 2.2 (совместно с О. А. Евлановой), 3.3.

Зяблина Мария Викторовна — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 3.9 (совместно с А. Л. Аристарховым, А. Н. Дощицыным и К. В. Камчатовым).

Игонина Надежда Александровна — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 3.2 (совместно с Т. В. Ашитковой и О. А. Козусевой).

Изгагина Татьяна Юрьевна — научный сотрудник — раздел 2.4.3 § 2.4 (совместно с Т. А. Дикановой).

Ильяков Александр Дмитриевич — заведующий отделом, кандидат юридических наук — § 5.3 (совместно с О. В. Бугаковой).

Камчатов Кирилл Викторович — заведующий отделом, кандидат юридических наук — раздел 2.4.5 § 2.4 (совместно с А. И. Халиуллиным), § 3.9 (совместно с А. Л. Аристарховым, А. Н. Дощицыным и М. В. Зяблиной).

Карабанова Елена Николаевна — заведующая отделом, кандидат юридических наук — § 3.12 (совместно с Д. О. Чернявским).

Козусева Ольга Анатольевна — старший научный сотрудник — § 3.2 (совместно с Т. В. Ашитковой и Н. А. Игониной).

Колесникова Наталья Валерьевна — старший научный сотрудник — § 2.5 (совместно с О. А. Евлановой), 3.13 (совместно с И. В. Горошко и М. В. Романовой).

Кремнева Елена Владимировна — старший научный сотрудник — § 4.2.

Ларьков Анатолий Николаевич — заведующий лабораторией, доктор юридических наук, профессор — § 1.3 (совместно с О. А. Евлановой и Т. В. Раскиной).

Маматов Максим Владимирович — заведующий отделом, кандидат юридических наук — § 3.1, 3.10, 3.11 (все совместно с И. А. Масловым).

Маслов Игорь Александрович — старший научный сотрудник — § 3.1, 3.10, 3.11 (все совместно с М. В. Маматовым).

Меркурьев Виктор Викторович — заведующий отделом, доктор юридических наук, профессор — раздел 2.4.1 § 2.4 (совместно с П. В. Агаповым), 6.2 (совместно с Д. А. Соколовым и М. А. Ульяновым), 6.3 (совместно с Д. А. Соколовым и М. А. Ульяновым).

Огурцова Марина Леонидовна — старший научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 5.1, 5.2 (все совместно с М. А. Соколовым).

Раскина Татьяна Вячеславовна — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 1.3 (совместно с О. А. Евлановой и А. Н. Ларьковым).

Решетова Наталья Юрьевна — старший научный сотрудник — § 4.1 (совместно с Е. В. Великой).

Романова Марина Валерьевна — научный сотрудник — § 3.13 (совместно с И. В. Горошко и Н. В. Колесниковой).

Рубцова Майя Викторовна — старший научный сотрудник — § 3.8 (совместно с Т. А. Дикановой).

Ситковская Ольга Давыдовна — заведующая отделом, доктор юридических наук, доцент — § 1.4 (совместно с М. С. Андриановым).

Соколов Денис Александрович — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 6.1 (совместно с А. С. Васнецовой и М. В. Ульяновым), 6.2 (совместно с В. В. Меркурьевым и М. А. Ульяновым), 6.3 (совместно с В. В. Меркурьевым и М. А. Ульяновым), 6.4 (совместно с А. С. Васнецовой и М. В. Ульяновым), 6.5 (совместно с А. С. Васнецовой и М. В. Ульяновым).

Соколов Максим Александрович — заместитель заведующего лабораторией, кандидат юридических наук — § 5.1, 5.2 (совместно с М. Л. Огурцовой).

Ступаченко Евгений Викторович — старший научный сотрудник — § 3.4 (совместно с Н. Д. Бут).

Ульянов Михаил Владимирович — старший научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 6.1 (совместно с А. С. Васнецовой и Д. А. Соколовым), 6.2 (совместно с В. В. Меркурьевым и Д. А. Соколовым), 6.3 (совместно с В. В. Меркурьевым и Д. А. Соколовым), 6.4 (совместно с А. С. Васнецовой и Д. А. Соколовым), 6.5 (совместно с А. С. Васнецовой и Д. А. Соколовым).

Халиуллин Адель Ильфатович — научный сотрудник — раздел 2.4.5 § 2.4 (совместно с К. В. Камчатовым).

Хусяйнова Светлана Геннадьевна — ведущий научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 3.5 (совместно с Н. Д. Бут и Д. А. Егуповым).

Чернявский Дмитрий Олегович — научный сотрудник, кандидат юридических наук — § 3.12 (совместно с Е. Н. Карабановой).

ПРИМЕНЯЕМЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

Законодательные акты

АПК РФ | Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации
БК РФ | Бюджетный кодекс Российской Федерации
ВК РФ | Воздушный кодекс Российской Федерации
ГПК РФ | Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации
Закон о прокуратуре | Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации»
КАС РФ | Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации
КоАП РФ | Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях
Конституция России | Конституция Российской Федерации
МПА | муниципальные правовые акты
НК РФ | Налоговый кодекс Российской Федерации
НПА | нормативные правовые акты
ПА | правовые акты
СК РФ | Семейный кодекс Российской Федерации
ТК РФ | Трудовой кодекс Российской Федерации
УИК РФ | Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации
УК РФ | Уголовный кодекс Российской Федерации
УПК РФ | Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации

Международные, государственные органы и должностные лица

Банк России | Центральный банк Российской Федерации
ВЦИОМ | Всероссийский центр изучения общественного мнения
Верховный Суд РФ | Верховный Суд Российской Федерации
Высший Арбитражный Суд РФ | Высший Арбитражный Суд Российской Федерации (упразднен в 2014 г.)
Генеральный прокурор России | Генеральный прокурор Российской Федерации
Генпрокуратура России | Генеральная прокуратура Российской Федерации
ГИБДД | Государственная инспекция безопасности дорожного движения
Государственная Дума | Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации
ЕАЭС | Евразийский экономический союз
ЕСПЧ | Европейский Суд по правам человека
Конституционный Суд РФ | Конституционный Суд Российской Федерации
КСГП | Координационный совет генеральных прокуроров государств — участников Содружества Независимых Государств
МВД России | Министерство внутренних дел Российской Федерации
Минтранс России | Министерство транспорта Российской Федерации
Минтруд России | Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации
ОВД | органы внутренних дел
ОГВ | органы государственной власти
ОИВ | органы исполнительной власти
ОМС | органы местного самоуправления
ОПВ | органы публичной власти
ООН | Организация Объединенных Наций
Правительство России | Правительство Российской Федерации
Президент России | Президент Российской Федерации
Росавиация | Федеральное агентство воздушного транспорта
Росгвардия | Федеральная служба войск национальной гвардии Российской Федерации
Росздравнадзор | Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения
Роскомнадзор | Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций
Росморречфлот | Федеральное агентство морского и речного транспорта
Роспотребнадзор | Федеральная служба по надзору в сфера защиты прав потребителей и благополучия человека
Росприроднадзор | Федеральная служба по надзору в сфере природопользования
Росрыболовство | Федеральное агентство по рыболовству
Росстат | Федеральная служба государственной статистики
Россельхознадзор | Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору
Ростехнадзор | Федеральная служба по экологическому, технологическому и атомному надзору
Ространснадзор | Федеральная служба по надзору на транспорте
Роструд | Федеральная служба по труду и занятости
Росфинмониторинг | Федеральная служба по финансовому мониторингу
Следственный комитет | Следственный комитет Российской Федерации
Совет Федерации | Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации
субъект РФ | субъект Российской Федерации
Счетная палата РФ | Счетная палата Российской Федерации
ФАС России | Федеральная антимонопольная служба
Федеральное собрание | Федеральное Собрание Российской Федерации
ФОМ | Общероссийский общественный фонд «Общественное мнение»
ФСБ России | Федеральная служба безопасности Российской Федерации
ФОИВ | федеральные органы исполнительной власти
ФСИН России | Федеральная служба исполнения наказаний
ФСКН России | Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков (упразднена в 2016 г.)
ФССП России | Федеральная служба судебных приставов
ФСТ России | Федеральная служба государственной статистики
ФТС России | Федеральная таможенная служба

Иные сокращения

абз. | абзац
АП | административные правонарушения
ВЭД | внешнеэкономическая деятельность
г. | год
гл. | глава
долл. | доллар
др. | другие
ДТП | дорожно-транспортное происшествие
ЖКХ | жилищно-коммунальное хозяйство
млн | миллион
млрд | миллиард
ООС | охрана окружающей среды
ОПК | оборонно-промышленный комплекс
ОРД | оперативно-розыскная деятельность
п. | пункт
ПА | правовой акт
подп. | подпункт
разд. | раздел
Россия, РФ | Российская Федерация
РСФСР | Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика
руб. | рубль
СМИ | средства массовой информации
СНГ | Содружество Независимых Государств
СССР | Союз Советских Социалистических Республик
ст. | статья
т. е. | то есть
т. д. | (и) так далее
т. к. | так как
т. п. | тому подобное
т. ч. | (в) том числе
тыс. | тысяча
утв. | утвержден(а)
ч. | часть

ВВЕДЕНИЕ

Слово «законность» без раскрытия его смыслового содержания впервые получило свое конституционное закрепление в утвержденном Центральным Исполнительным Комитетом СССР (далее — ЦИК СССР) 6 июля 1923 г. Основном Законе (Конституции) Союза Советских Социалистических Республик¹, где в ст. 43 было отражено, что «в целях утверждения революционной законности на территории Союза С.С.Р. при Центральном Исполнительном комитете Союза С.С.Р. учреждается Верховный Суд». При этом в п. «в» той же статьи на Верховный Суд среди других вопросов возлагалась дача заключений по требованию ЦИК СССР о законности тех или иных постановлений союзных республик с точки зрения Конституции. Таким образом, законодателями того времени законность рассматривалась, во-первых, как правовой режим (статусное состояние), с учетом реалий исследуемого периода имевший «революционную» окраску, а роль утверждающего этот режим органа делегировалась Верховному Суду; во-вторых, как свойство (признак) решений органов публичной власти, близкое по значению понятию «правомерность», т. е. соответствие праву.

В свою очередь, согласно п. «е» ст. 64 утвержденной постановлением XII Всероссийского Съезда Советов от 11.05.1925 Конституции (Основного Закона) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики² на краевые, областные, губернские, окружные, уездные, районные и волостные органы советской власти — исполнительные комитеты и их президиумы, а также советы депутатов в числе других задач возлагалось «обеспечение в пределах данной территории революционной законности…», т. е. на республиканском уровне было установлено, что в поддержании режима законности в рамках своей компетенции участвуют фактически все существовавшие в то время органы публичной власти (далее — ОПВ) соответствующего уровня, что, как представляется, отражало более «трезвый» по сравнению с пафосной формулировкой союзной Конституции подход, поскольку обеспечение законности, как этот процесс мы понимаем сегодня, невозможно осуществлять силами одного, пусть и многофункционального ОПВ, с учетом все более расширяющихся границ правоотношений в различных сферах государственной и общественной жизни.

Союзная и республиканская конституции соответственно 1936 и 1937 г., что удивительно, не включали в себя рассматриваемого понятия, а вот в принятой Верховным Советом СССР 7 октября 1977 г. Конституции (Основном Законе) Союза Советских Социалистических Республик³ в ст. 4 было закреплено, что «советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности…», и это, по нашему мнению, являлось фундаментальным положением, которое неплохо смотрелось бы (без его идеологической принадлежности, естественно) и сегодня. Данная формулировка фактически была продублирована в ст. 4 принятой Верховным Советом РСФСР 12 апреля 1978 г. Конституции (Основного Закона) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики⁴, согласно последней редакции которой, являвшейся ориентиром для нашей страны вплоть до декабря 1993 г., Россия, все ее государственные органы должны были действовать на основе законности.

Как видим, законность в приведенных нормах рассматривалась в качестве принципа деятельности ОПВ, однако ее обеспечение, в отличие от закрепленных в тех же нормах охраны правопорядка, интересов общества, прав и свобод человека и гражданина, не возлагалось ни на кого.

Лишь в 1992 г. российская Конституция 1978 г. была дополнена рядом положений, в соответствии с которыми обеспечение законности было отнесено: а) к совместному ведению ФОГВ России и ОГВ республик в составе России (п. «б» ст. 81.1)⁵; б) к совместному ведению ФОГВ России и ОГВ автономной области, автономных округов в составе России (п. «б» ст. 84.1)⁶; в) к совместному ведению ФОГВ России и ОГВ краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга (п. «б» ст. 84.11)⁷.

Уже в первоначальной редакции ныне действующей Конституции Российской Федерации, принятой всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.⁸, фактически были воспроизведены приведенные выше нормы, что неудивительно, принимая во внимание незначительный временной период между их принятием, и в п. «б» ч. 1 ст. 72 обеспечение законности отнесено к совместному ведению России и ее субъектов. Кроме того, п. «е» ч. 1 ст. 114 на Правительство России было возложено «осуществление мер по обеспечению законности», что продолжает сохранять свою актуальность и в настоящее время.

Вместе с тем очередной (после 2014 г.) этап конституционной реформы, пришедшийся на первую половину 2020 г., привел к дополнению Конституции России еще одной нормой, затрагивающей рассматриваемое понятие, — Законом РФ о поправке к Конституции России от 14.03.2020 № 1-ФКЗ «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти»⁹ ч. 1 ст. 102, раскрывающая вопросы ведения Совета Федерации, была дополнена п. «м», относящим к компетенции верхней палаты российского парламента «заслушивание ежегодных докладов Генерального прокурора Российской Федерации о состоянии законности и правопорядка в Российской Федерации». Таким образом, в дополнение к обязанности России и ее субъектов обеспечивать законность, конституционное закрепление, в свою очередь, получила обязанность прокуратуры России накапливать и анализировать сведения о ее состоянии.

Безусловно, для самой прокурорской системы данная норма, если не брать во внимание ее особый — конституционный — статус, не является порождающей новые задачи и обязанности, поскольку еще в 1995 г. при принятии новой редакции Закона о прокуратуре¹⁰ в п. 6 ст. 12 было закреплено, что Генеральный прокурор России ежегодно представляет палатам Федерального Собрания и Президенту России доклад о состоянии законности и правопорядка в России и о проделанной работе по их укреплению. С 1999 г. эта норма позиционируется как п. 7 ст. 12 Закона о прокуратуре¹¹, который в 2005 г. был дополнен новым абзацем, обязывающим Генерального прокурора России представлять указанный доклад Совету Федерации лично на заседании палаты¹². Таким образом, приведенная выше конституционная новелла¹³ является корреспондирующей данной норме, одновременно обусловливая обязанность уже сенаторов заслушать в установленном Регламентом Совета Федерации порядке соответствующую информацию руководителя прокурорской системы.

В подготовке материалов для названного ежегодного доклада непосредственное участие традиционно принимает Научно-исследовательский институт Университета прокуратуры Российской Федерации (далее — Университет), а в основе его лежат данные информационно-аналитической записки «Состояние законности и правопорядка в Российской Федерации и работа органов прокуратуры» за конкретный отчетный годовой период. Эта обязанность вытекает из п. 3.3 разд. 3 «Информационно-аналитическая деятельность, направление документов информационно-методического характера» Регламента Генеральной прокуратуры Российской Федерации, утвержденного приказом Генерального прокурора России от 11.05.2016 № 276¹⁴, согласно которому Университет осуществляет комплексный анализ состояния законности и правопорядка в стране, итогов прокурорской деятельности, дает прогноз основных тенденций состояния законности, динамики и структуры преступности. При этом Университет до 5 марта ежегодно представляет Генеральному прокурору России информационно-аналитическую записку по итогам работы органов прокуратуры за год с научно обоснованными предложениями о мерах по повышению действенности прокурорского надзора, совершенствованию правоприменительной практики и текущего законодательства.

Следует отметить, что настоящая монография с учетом заявленного названия подготовлена с учетом наработок, получивших закрепление в ежегодных информационно-аналитических записках «Состояние законности и правопорядка в Российской Федерации и работа органов прокуратуры» за период с 2015 по 2019 г. При этом в работе отражены результаты фундаментальных и прикладных исследований, осуществленных преимущественно научными сотрудниками НИИ Университета в указанный промежуток времени.

Ранее научный коллектив уже предпринимал достаточно успешную попытку научного анализа состояния законности и деятельности прокуратуры за предшествовавший пятилетний период¹⁵, в связи с чем, принимая во внимание востребованность у широкого круга читательской аудитории подобного рода работ, охватывающих разнообразный спектр правоотношений, в дальнейшем также планируется продолжать этот почин, особенно с учетом оговоренного выше закрепления в 2020 г. на конституционном уровне положения о представляемом Генеральным прокурором России в Совет Федерации докладе о состоянии законности и правопорядка в России и о проделанной работе по их укреплению.

Глава 1. ЗАКОННОСТЬ: ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ЕЕ ФАКТОРЫ

§ 1.1. Законность как основа функционирования государства и развития общества

Согласно ч. 1 ст. 1 Конституции России одной из важнейших характеристик нашего государства является то, что оно провозглашено правовым. Не вдаваясь в цитирование многочисленных авторов политических и правовых учений, которые за прошедшие после включения основоположниками этого термина в оборот несколько столетий разработали научную его составляющую, отметим, что одним из системообразующих признаков такого государства всегда выступал закон, под которым в придаваемом ему большинством теоретиков смысле понимается установленное легитимной властью (в первую очередь, законодательной) правовое предписание (правило), изданное с целью упорядочения общественных отношений в той или иной значимой сфере, которое должно беспрекословно (что подразумевает также точность и своевременность, а в отдельно взятых ситуациях и эффективность) соблюдаться (исполняться, применяться) всеми причастными лицами и поддерживаться в необходимых случаях силой принуждения. И именно глубина соблюдения правовых предписаний позволяет говорить об уровне законности в деятельности конкретного индивида (обычного гражданина, должностного лица), группы людей, органа или организации, в сфере правоотношений, на территории административно-территориальной единицы, региона или страны в целом.

Мы не случайно во введении настоящей монографии упоминали ст. 4 Конституции (Основного Закона) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 1978 г., распространявшейся на протяжении почти двух лет и на правоотношения в новой истории России, ставшей в конце декабря 1991 г. окончательно самостоятельным государством¹⁶, где закреплялось, что Россия, все ее государственные органы должны были действовать на основе законности. Это очень важное положение, безусловно, следовало бы реанимировать в рамках переживаемого в настоящее время очередного этапа конституционной реформы в нашей стране с учетом того, что названным выше Законом РФ о поправке к Конституции России от 14.03.2020 № 1-ФКЗ «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти» ОМС наряду с ОГВ впервые включены в единую систему публичной власти в России (ч. 3 ст. 132 Конституции России), т. е. независимо от характера и глубины решаемых такими органами задач официально провозглашено единство властной вертикали, представители которой на любом из трех уровней — федеральном, региональном или муниципальном — обязаны применять предоставленные им полномочия в строгом соответствии с поставленными перед ними задачами.

Ведь именно от правомерности (наряду со своевременностью и эффективностью) деятельности зависит доверие к такой власти со стороны населения, ее стабильность и в рамках предусмотренных нормативными правилами сроках несменяемость, поскольку в силу ч. 1 ст. 3 российской Конституции именно многонациональный народ является единственным источником власти в нашем государстве.

Безусловно, отсутствие закрепления на конституционном уровне признака законности при осуществлении представителями публичной власти своих полномочий компенсируется соответствующими положениями в законодательных актах, регламентирующих деятельность отдельно взятых государственно-правовых институтов и органов. Хотя и подчеркнем, что при достаточно большом количестве принятых во исполнение Конституции России федеральных конституционных законов только в Федеральном конституционном законе от 28.04.1995 № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации»¹⁷ в ст. 6 закреплено положение о том, что деятельность арбитражных судов в России строится на основе в т. ч. принципа законности.

В целом, с определенной оговоркой применительно к представителям судебной власти можно принять в качестве подобия названного принципа формулировку из ст. 3 Федерального конституционного закона от 21.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»¹⁸ о том, что единство судебной системы Российской Федерации обеспечивается в т. ч. путем соблюдения всеми федеральными судами и мировыми судьями установленных федеральными законами правил судопроизводства. Но конституционное судопроизводство, как известно, на федеральном уровне осуществляется в соответствии с Федеральным конституционным законом от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»¹⁹.

Применительно к судебной власти принцип законности в деятельности ее представителей закреплен в кодифицированных актах. В частности:

— согласно ч. 4 ст. 7 «Законность при производстве по уголовному делу» УПК РФ определения суда и постановления должны быть законными, обоснованными и мотивированными;

— статьей 6 «Законность при рассмотрении дел арбитражным судом» АПК РФ определено, что законность при рассмотрении дел арбитражным судом обеспечивается правильным применением законов и иных НПА актов, а также соблюдением всеми судьями арбитражных судов правил, установленных законодательством о судопроизводстве в арбитражных судах;

— в ч. 1 ст. 195 «Законность и обоснованность решения суда» ГПК РФ закреплено, что решение суда должно быть законным и обоснованным.

— статья 9 КАС РФ называется «Законность и справедливость при рассмотрении и разрешении», а ст. 1.6 КоАП РФ — «Обеспечение законности при применении мер административного принуждения в связи с административным правонарушением».

В свою очередь, конституционные и уставные суды субъектов РФ действуют на основании положений региональных конституций (уставов) и соответствующих законодательных актов. Выборочный анализ конституций республик Адыгея, Башкортостан, Дагестан и Саха (Якутия)²⁰, где функционируют конституционные суды, не выявил установок для соответствующих представителей судебной власти относительно руководства принципом законности при осуществлении правосудия. То же можно сказать и в отношении проанализированных уставов Нижегородской и Новосибирской областей²¹, которыми предусмотрено наличие уставных судов. Законодательные акты, непосредственно регламентирующие деятельность конституционных (уставных) судов соответствующих регионов, также, как правило, не содержат установок на соблюдение законности в процессе осуществления правосудия в указанной форме.

В этой связи достаточно оригинальной выглядит формулировка раскрывающей содержание одного из принципов уставного судопроизводства ст. 34 «Законность» в Законе Московской области от 26.09.2006 № 153/2006-ОЗ «Об Уставном суде Московской области»²², согласно которой Уставный суд и его судьи, поддерживая верховенство и непосредственное действие Конституции Российской Федерации, Устава Московской области, обеспечивают в пределах своей компетенции законность на всей территории Московской области²³.

Если говорить о федеральных ОПВ, то, принимая во внимание особый правовой статус прокуратуры России, в первую очередь следует назвать п. 2 ст. 4 Закона о прокуратуры, в соответствии с которым органы прокуратуры²⁴ осуществляют свои полномочия… в строгом соответствии с действующими на территории России законами. К слову, впервые упоминание о принципе законности в отношении деятельности органов прокуратуры появилось в ст. 4 Закона СССР от 30.11.1979 № 1162-X «О прокуратуре СССР»²⁵, где закреплялось, что «органы прокуратуры … действуют на основе социалистической законности, в соответствии с Конституцией СССР, конституциями союзных республик и конституциями автономных республик и советскими законами».

Следственные органы и учреждения Следственного комитета, являющегося федеральным государственным органом, подобно прокуратуре имеющим особый правовой статус, согласно п. 1 ч. 2 ст. 5 Федерального закона от 28.12.2010 № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации»²⁶ так же, как и в случае с органами прокуратуры, осуществляют полномочия в соответствии с законодательством России.

В Федеральном законе от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции»²⁷ в ст. 6 «Законность» детально раскрывается этот принцип деятельности указанной структуры, в т. ч. в ч. 1 закреплено, что полиция осуществляет свою деятельность в точном соответствии с законом. Более лаконично этот принцип прописан в законодательных актах, регламентирующих деятельность и ряда других «силовых» ведомств²⁸.

Применительно к деятельности ряда иных федеральных ОПВ и организаций также имеются оговорки в отношении соблюдения принципа законности. Например, ст. 3 Федерального закона от 23.11.1995 № 174-ФЗ «Об экологической экспертизе»²⁹ среди принципов экологической экспертизы выделяет «законность заключений экологической экспертизы». Принцип законности прямо называется в качестве основ деятельности по государственной дактилоскопической регистрации³⁰, вневедомственной охраны³¹ и т. д.

В ст. 1 Федерального закона от 06.10.1999 № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»³² среди принципов деятельности ОГВ субъектов РФ законность не выделяется, однако в определенной мере это компенсируется принципом верховенства Конституции России и федеральных законов на всей территории России, что в большей степени корреспондирует принципам правового государства.

Принцип законности применительно к деятельности региональных ОПВ и должностных лиц находит свое закрепление непосредственно в статутных актах и законодательстве субъектов РФ. Например, согласно ч. 1 ст. 9 Устава Нижегородской области от 30.12.2005 № 219-З³³ работа Губернатора, Законодательного Собрания, Правительства, иных органов исполнительной власти области, государственных органов области и ОМС осуществляется на основе принципов законности, открытости и гласности. В свою очередь, в силу ч. 1 ст. 56 Устава Новосибирской области от 18.04.2005 № 282-ОЗ³⁴ ОГВ Новосибирской области и ОМС взаимодействуют на принципах соблюдения законности, согласования интересов, взаимной ответственности.

Непосредственно «принцип законности» в деятельности конкретных региональных органов также находит свое закрепление в соответствующих законодательных актах субъектов РФ, например в ст. 3 Закона Республики Марий Эл от 07.12.2001 № 45-З «О Государственном Собрании Республики Марий Эл»³⁵, ст. 3 Закона Пермского края от 05.08.2007 № 77-ПК «Об Уполномоченном по правам человека в Пермском крае»³⁶, ст. 3 Закона Иркутской области от 11.05.2010 № 30-ОЗ «О системе исполнительных органов государственной власти Иркутской области»³⁷, ст. 3 Закона Республики Коми от 28.09.2011 № 73-РЗ «О Контрольно-счетной палате Республики Коми»³⁸ и т. д.

Федеральный закон от 06.10.2003 № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»³⁹ не содержит положений о необходимости для ОМС и должностных лиц местного самоуправления придерживаться в своей деятельности принципа законности. Анализ законодательных актов субъектов РФ о местном самоуправлении показал, что большинство законов, регламентирующих соответствующую сферу правоотношений, где ранее закреплялся этот принцип, к настоящему времени утратили силу. В качестве немногочисленных примеров, где сохранился такой подход, можно назвать: ч. 2 ст. 1 Закона Республики Саха (Якутия) от 30.11.2004 171-З № 349-III «О местном самоуправлении в Республике Саха (Якутия)»⁴⁰ и п. 1 ст. 5 Закона города Севастополя от 30.12.2014 № 102-ЗС «О местном самоуправлении в городе Севастополе»⁴¹.

Говоря о законности в деятельности ОПВ, нельзя не отметить, что и гражданское общество, которое в последние годы приобрело новые стимулы для своего развития, обязано строить свои отношения с властными структурами и между собой не в последнюю очередь на условиях все того же принципа законности. Гражданское общество не может существовать вне правового государства, коим, как было отмечено, является Россия, и очерченных им рамок правового поля, поскольку чрезмерная идеализация собственной значимости отдельными представителями «прогрессивной» общественности нередко несет в себе деструктивный настрой, который может выливаться в негативные последствия, которые весь мир в 2020 г. наблюдает на примере самого демократического государства в мире — Соединенных Штатов Америки, где рост гипертрофированного самосознания отдельных слоев общества с приданной ему ярко выраженной расовой окраской вылился в уличные погромы, мародерство и открытое противостояние представителям власти, в т. ч. с применением оружия.

Поэтому в современном отечественном законодательстве принцип законности проводится красной линией и применительно к функционированию отдельных институтов гражданского общества.

Возвращаясь к Федеральному закону «Об общих принципах местного самоуправления в Российской Федерации», отметим, что согласно ч. 2 ст. 33 непосредственное осуществление населением местного самоуправления и участие населения в осуществлении местного самоуправления основываются на принципах законности, добровольности. Это положение продублировано в законодательных актах о местном самоуправлении ряда субъектов РФ, например в ч. 2 ст. 32 Закона Карачаево-Черкесской Республики от 25.10.2004 № 30-РЗ «О местном самоуправлении в Карачаево-Черкесской Республике»⁴².

Имеются нормы, провозглашающие принцип законности и в законодательных актах федерального уровня, регламентирующих деятельность отдельных институтов гражданского общества.

Так, в ст. 15 Федерального закона от 19.05.1995 № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»⁴³ закреплено, что деятельность общественных объединений основывается на принципах добровольности, равноправия, самоуправления и законности. Аналогичное положение применительно к деятельности политических партий содержится в п. 1 ст. 8 Федерального закона от 11.07.2001 № 95-ФЗ «О политических партиях»⁴⁴. В п. 1 ст. 3 Федерального закона от 19.06.2004 № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»⁴⁵ применительно к проведению публичных мероприятий, что в равной степени относится и к участникам таких акций, и к обеспечивающим их проведение ОПВ, раскрывается содержание принципа законности, под которым понимается соблюдение положений Конституции России, указанного и иных федеральных законов⁴⁶.

Не обошел законодатель стороной с точки зрения принципа законности и вопросы осуществления общественного контроля, что вполне очевидно, учитывая наличие определенных правомочий у осуществляющих его субъектов.

Так, ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 10.06.2008 № 76-ФЗ «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания»⁴⁷ установлено, что рассматриваемый общественный контроль и содействие лицам, находящимся в местах принудительного содержания, осуществляются на основе принципов приоритета прав человека, добровольности, равноправия, объективности и законности. В свою очередь, п. 5 ст. 6 Федерального закона от 21.07.2014 № 212-ФЗ «Об общественном контроле»⁴⁸ в числе принципов провозглашена законность деятельности субъектов общественного контроля. А п. 2 ст. 4 Федерального закона от 23.06.2016 № 183-ФЗ «Об общих принципах организации и деятельности общественных палат субъектов Российской Федерации»⁴⁹ приводит в числе других принципов формирования и осуществления деятельности указанных структур принцип законности.

Следует отметить, что и в регионах законодатель также достаточно широко использует принцип законности применительно к различным сферам правоотношений, участниками которых являются граждане и их объединения. В качестве примеров можно привести п. «б» ст. 5 Закона Ханты-Мансийского автономного округа — Югры от 19.11.2001 № 73-оз «Об общинах коренных малочисленных народов в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре»⁵⁰ в отношении организации и деятельности общин малочисленных народов, ч. 2 ст. 1 Закона Еврейской автономной области от 22.05.2013 № 300-ОЗ «Об участии граждан в защите государственной границы Российской Федерации на территории Еврейской автономной области»⁵¹ касательно оговоренной в названии деятельности, ст. 4 Закона Тюменской области от 10.06.2013 № 38 «Об общественном обсуждении проектов законов Тюменской области»⁵².

Таким образом, подытоживая сказанное, подчеркнем, что законность в нашей стране выступает одной из важнейших основ функционирования государства и развития общества.

§ 1.2. Средства обеспечения законности

Как мы уже отмечали в предыдущем параграфе, законность можно провозгласить в качестве принципа функционирования государства, органов публичной власти, их должностных лиц, а равно институтов гражданского общества, однако немаловажным аспектом, влияющим на реальное состояние законности, является наличие у государства и общества эффективных механизмов (средств), с помощью которых может обеспечиваться законность.

Во введении нами было подчеркнуто, что в Конституции России осуществление мер по обеспечению законности отнесено к компетенции Правительства России (п. «е» ст. 114). Анализ положений ст. 23 «Полномочия Правительства Российской Федерации в области обеспечения законности, прав и свобод человека и гражданина, борьбы с преступностью» принятого недавно в новой редакции Федерального конституционного закона от 06.11.2020 № 4-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации»⁵³ показывает, что фактически имеет место дословное дублирование приведенной конституционной нормы без конкретизации тех или иных механизмов. Аналогичная ситуация имела место и в идентичной по названию ст. 19 утратившего силу Федерального конституционного закона от 17.12.1997 № 2-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации»⁵⁴, действовавшего в исследуемый в монографии период 2015–2019 гг. То есть можно констатировать, что федеральный законодатель проявил определенное неуважение к конституционной норме и формализм, не оговорив задачи в рассматриваемой сфере высшего органа исполнительной власти государства.

Однако согласно ч. 2 ст. 110 Конституции России в Правительство, помимо непосредственного руководства, входят по должности федеральные министры, поэтому на реальное выполнение отмеченной выше конституционной нормы правильнее смотреть через призму деятельности возглавляемых ими ФОИВ.

Тем не менее и с точки зрения названия монографии, и по причине оговоренного нами особого статуса характеристику средств обеспечения законности корректно начать именно с прокуратуры России, коль скоро отмеченные во введении внесенные в 2020 г. поправки в Конституцию России выделили роль этой единой федеральной централизованной системы органов (ч. 1 ст. 129) в качестве ежегодных докладов о состоянии законности и правопорядка в России (п. «м» ч. 1 ст. 102).

Следует подчеркнуть, что на протяжении длительного времени российская прокуратура выполняет роль главного, но, безусловно, не единственного ответственного за состояние законности в нашей стране, что вытекает из закрепленных в п. 2 ст. 1 Закона о прокуратуре целей, одна из которых ориентирует прокуроров на обеспечение единства и укрепления законности. Символично в этом контексте, что главным печатным органом прокурорской системы выступает научно-практический журнал «Законность», издаваемый первоначально под названием «Социалистическая законность» с 1934 г.

И это не случайно, поскольку анализ законодательства советского периода подтверждает преемственность современной и предшествовавшей ей структур. Ведь еще в подп. «а» п. 2 постановления ВЦИК от 28.05.1922 «Положение о прокурорском надзоре»⁵⁵ на Прокуратуру возлагалось «осуществление надзора от имени государства за законностью действий всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и частных организаций и частных лиц путем возбуждения уголовного преследования против виновных и опротестования нарушающих закон постановлений». В свою очередь, в ст. 2 утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24.05.1955 Положения о прокурорском надзоре в СССР⁵⁶ закреплялось, что высший надзор за точным исполнением законов имеет своей задачей укрепление в СССР социалистической законности, а согласно ст. 4 Генеральный Прокурор СССР и подчиненные ему прокуроры, осуществляя от имени государства надзор за законностью, обязаны были своевременно принимать меры к устранению всяких нарушений законов, от кого бы эти нарушения ни исходили.

Наконец, Закон СССР от 30.11.1979 № 1162-X «О прокуратуре СССР» включал в себя целое созвездие норм, непосредственно связанных с законностью, а именно:

а) осуществляя свои полномочия высшего надзора, прокуроры следят за тем, чтобы все перечисленные в части первой настоящей статьи государственные органы, общественные организации, должностные лица действовали на основе социалистической законности… (часть вторая ст. 1);

б) деятельность прокуратуры СССР направлена на всемерное укрепление социалистической законности и правопорядка и имеет задачей охрану от всяких посягательств (ст. 2);

в) прокуроры союзных республик, автономных республик, другие нижестоящие прокуроры систематически информируют соответственно Президиумы Верховных Советов и Советы Министров союзных, автономных республик, местные Советы народных депутатов, а также трудовые коллективы о состоянии законности и правопорядка⁵⁷, выступают на сессиях Советов с сообщениями о состоянии законности и правопорядка и мерах по их укреплению (ст. 4);

г) осуществляя общий надзор, прокурор в пределах своей компетенции… получает в установленном порядке от министерств, государственных комитетов, предприятий, учреждений и организаций информацию о состоянии законности и принимаемых мерах по ее обеспечению⁵⁸ (п. 1 ст. 23);

д) в предписании должны содержаться указание на норму закона, которая оказалась нарушенной, и предложение о мерах по восстановлению законности (ст. 24.1);

е) при Прокуратуре Союза ССР состоят Всесоюзный научно-исследовательский институт проблем укрепления законности и правопорядка⁵⁹… Прокуратура Союза ССР издает журнал «Социалистическая законность»⁶⁰ (ст. 46).

Как отмечалось выше, поправки в Конституцию России в 2020 г. затронули и ряд статусных положений о российской прокуратуре, что отразилось в т. ч. на закрепленной в ч. 1 ст. 129 ее характеристике, которая раскрывается через многофункциональную деятельность с доминантой прокурорского надзора⁶¹. Не случайно в подп. 5.4 заключения Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 № 1-З⁶² подчеркнуто, что «статья 1 Закона о поправке предусматривает дополнение статьи 129 Конституции Российской Федерации указанием на основные функции прокуратуры Российской Федерации, чем обеспечивается закрепление ее места в механизме обеспечения законности в соответствии со статьей 15 (часть 2) Конституции Российской Федерации».

Основные показатели проделанной прокурорами работы и имеющие место тенденции и проблемы отражены в последующих главах настоящей монографии, к которым мы и адресуем читателя.

Нами уже подчеркивалось выше, что, несмотря на акцентированное приоритетное положение прокуратуры России в вопросах обеспечения законности, поддержанием законности в рамках своей компетенции обязаны заниматься и другие ОПВ, прежде всего федеральные министерства и другие ФОИВ⁶³, а также Следственный комитет.

Поскольку сфера уголовно-процессуальной, оперативно-розыскной и иной деятельности правоохранительных органов является одной из наиболее актуальных, кратко затронем ее.

Достаточно емкой по своему содержанию является упоминавшаяся выше ст. 7 «Законность при производстве по уголовному делу» УПК РФ, например, согласно ч. 1 которой суд, прокурор, следователь, орган дознания, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий названному Кодексу.

В п. 2 ч. 4 ст. 1 Федерального закона «О Следственном комитете Российской Федерации» к основным задачам этого федерального государственного органа отнесено в т. ч. обеспечение законности при приеме, регистрации, проверке сообщений о преступлениях, возбуждении уголовных дел, производстве предварительного расследования и судебной экспертизы.

В преамбуле Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»⁶⁴ закреплено, что этот законодательный акт в т. ч. закрепляет систему гарантий законности при проведении оперативно-розыскных мероприятий, а согласно ст. 22 руководители органов, осуществляющих ОРД, несут персональную ответственность за соблюдение законности при организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий.

В ч. 3 ст. 10 Федерального закона «О полиции» установлено, что полиция в пределах своих полномочий оказывает содействие государственным и муниципальным органам, общественным объединениям и организациям в обеспечении … соблюдения законности и правопорядка...

Безусловно, ОПВ принимают участие в обеспечении законности при осуществлении представителями гражданского общества отдельных оговоренных законом видов деятельности. Например, в ч. 1 ст. 6 Федерального закона от 02.04.2014 № 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка»⁶⁵ закреплено, что ОГВ в целях обеспечения законности, правопорядка и общественной безопасности в соответствии с полномочиями, установленными указанным и другими федеральными законами и принятыми в соответствии с ними иными НПА РФ, законами и иными НПА субъектов РФ, оказывают поддержку гражданам и их объединениям, участвующим в охране общественного порядка.

Следует отметить, что в конституционных и законодательных актах субъектов РФ также находят закрепление положения об ответственности отдельных должностных лиц и органов за обеспечение законности на соответствующей территории.

Например, согласно п. 1 ст. 87 Конституции Республики Башкортостан от 24.12.1993 № ВС-22/15⁶⁶ глава этого субъекта РФ гарантирует реализацию прав и свобод человека и гражданина, защищает экономические и политические интересы Республики Башкортостан, обеспечивает законность и правопорядок на ее территории. В свою очередь, глава Республики Дагестан проводит политику, направленную на обеспечение соблюдения Конституции России, федеральных законов, Конституции Республики Дагестан, законов Республики Дагестан, законности и правопорядка, соглашений и договоров, заключенных от имени Республики Дагестан, равноправия народов, прав и свобод человека и гражданина и сохранение единства и территориальной целостности республики⁶⁷.

В ч. 3 ст. 1 Закона Республики Адыгея от 17.06.1996 № 11 «О Конституционном Суде Республики Адыгея»⁶⁸ закреплено, что своей деятельностью соответствующий судебный орган способствует утверждению законности, укреплению правопорядка, воспитанию в гражданах уважения к Конституции Республики Адыгея.

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что обеспечение законности в России, как, очевидно, и в любом другом государстве мира, отождествляющем себя с правовым государством, достигается совместными усилиями институтов публичной власти и гражданского общества, и в этом смысле возлагать ответственность на какой-то один конкретно взятый орган, в нашем случае ту же прокуратуру России, едва ли объективно, в т. ч. и с позиции неоднократного на протяжении многих лет отклонения субъектами законодательной инициативы исходящих от Генпрокуратуры России разумных предложений по усилению арсенала полномочий прокуроров в различных сферах правоотношений.

§ 1.3. Структура детерминантов законности в 2015–2019 гг.

Законность детерминирована взаимосвязанными и взаимообусловленными явлениями — правотворчеством, правореализацией, правовым сознанием. Каждое из них формируется под воздействием множества факторов экономического, политического, правового, социального развития, обусловленных ими причин и следствий. Эти факторы находятся в диалектических связях друг с другом, образуя новые детерминанты, видоизменяя существующие или прекращая действие прежних, и в своей совокупности и взаимовлиянии в конечном счете определяют конкретное состояние законности на каждом историческом этапе в конкретной сфере общественных отношений и в целом в государстве.

В правотворческой политике государства реализуется совокупность правовых взглядов, принципов, концепций национальной правовой системы. Это работа законодательных органов по созданию, принятию, введению в действие нормативных правовых актов. Как отмечено Советом законодателей России при Федеральном Собрании РФ, «основной задачей законодательства как результата законотворческого процесса является логичное отражение в правовых нормах реально существующих в обществе отношений. Вместе с тем закон, как социальный регулятор, имеет вполне конкретные цели, поставленные народом как источником власти в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Одной из таких целей, бесспорно, является повышение качества жизни населения страны, что в полной мере отражает содержание одного из главных положений Конституции Российской Федерации, согласно которому человек, его права и свободы являются высшей ценностью»⁶⁹.

На протяжении последних пяти лет только на федеральном уровне в среднем ежегодно принималось 495 федеральных конституционных и федеральных законов. Причем количество законов за указанный период времени превысило количество подобных НПА, принятых за предшествующий пятилетний период, на 259 документов, или более чем на 10% (с 2219 за период с 2010 по 2014 г. до 2478 за период с 2015 по 2019 г.).

Рис. 1.3.1. Количество законов, подписанных Президентом России за период 2010–2019 гг.

Основная масса законодательных документов принималась в связи с дополнением, изменением или (и) отменой действующих правовых норм для корректировки правового регулирования общественных отношений, совершенствования контрольно-надзорной деятельности, проведения пенсионной, налоговой, процессуальной реформ, обеспечения безопасности.

В целях укрепления экономики, развития предпринимательства, создания системного процессуального регулирования контрольно-надзорной деятельности в течение 2015–2019 гг. неоднократным изменениям подвергалось законодательство, регулирующее порядок осуществления государственного контроля (надзора) и муниципального контроля. Правительством России с участием заинтересованных органов проводилась работа по подготовке нового закона о государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле и его рассмотрению на парламентских и общественных слушаниях. Итогом этой деятельности стало внесение 3 декабря 2019 г. в Государственную Думу законопроекта № 850621-7. Таким образом, широко обсуждаемая с 2014 г. реформа контрольно-надзорной деятельности перешла в новый этап своего логического развития, став официальным объектом законотворчества.

В 2015–2019 гг. проводилась «амнистия капиталов», предполагающая возможность добровольного декларирования физическими лицами зарубежных активов и счетов с гарантированным государством освобождением декларантов от уголовной, административной и налоговой ответственности, если соответствующее нарушение связано с задекларированными имуществом и счетами⁷⁰.

Продолжалось укрепление нормативных основ евразийской интеграции и международных экономических связей. Были приняты федеральные законы от 26.07.2017 № 179-ФЗ «Об основах приграничного сотрудничества», от 14.11.2017 № 317-ФЗ «О ратификации Договора о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза», от 03.08.2018 № 289-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Осуществлялось последовательное совершенствование правовых мер противодействия коррупции, в т. ч. касающихся административной и уголовной ответственности за совершение правонарушений коррупционной направленности⁷¹. Расширена компетенция органов прокуратуры России на получение информации о наличии у лиц, которым это законодательно запрещено, счетов (вкладов), наличных денежных средств и ценностей в иностранных банках, расположенных за пределами территории России, и (или) иностранных финансовых инструментов⁷².

Были модернизированы правовые условия реализации прав участников избирательного процесса, участников референдума при проведении выборов, референдума, обеспечения гласности на выборах, проведения публичных мероприятий⁷³.

Всемерное развитие информационно-цифрового пространства обусловило введение законодательной регламентации обеспечения безопасности критической информационной инфраструктуры и гражданского оборота, осуществляемого в информационно-телекоммуникационных сетях⁷⁴. Цифровые права признаны в качестве объекта гражданских прав и созданы правовые условия для совершения сделок в рамках цифровой экономики.

В целях обеспечения устойчивого, безопасного и целостного функционирования на территории страны сети Интернет и сети связи общего пользования внесены изменения в федеральные законы «О связи» и «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», в т. ч. связанные с предоставлением прокурорам полномочий по внесудебному ограничению доступа к угрожающим безопасности информационным ресурсам⁷⁵. Введена уголовная ответственность за общественно опасные посягательства в данной сфере, усилены меры противодействия распространению в информационно-телекоммуникационных сетях заведомо недостоверной общественно значимой информации и информации, выражающей в неприличной форме явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам, Конституции России и органам, осуществляющим государственную власть в России⁷⁶.

Проводилось комплексное совершенствование нормативного правового регулирования общественных отношений в сфере обеспечения экологической безопасности при обращении с твердыми коммунальными отходами⁷⁷, транспортной безопасности⁷⁸.

В целях обеспечения гарантий реализации, соблюдения и государственной защиты прав и законных интересов детей нормативно закреплено правовое положение уполномоченных по правам ребенка в России и расширены их полномочия по защите прав и законных интересов детей⁷⁹. Для обеспечения безопасности несовершеннолетних усилены меры их уголовно-правовой охраны, в т. ч. в информационной среде, усовершенствовано правовое обеспечение государственного контроля за соблюдением законодательных требований в сфере организации отдыха и оздоровления детей⁸⁰.

Продолжалась пенсионная реформа⁸¹, а также налоговое реформирование⁸², осуществление которых имеет целью создать условия для повышения уровня пенсионного обеспечения граждан и пополнить федеральный бюджет дополнительными доходами.

В рамках масштабного процессуального реформирования⁸³ созданы экстерриториальные апелляционные и кассационные суды общей юрисдикции, введена процедура сплошной кассации при пересмотре вступивших в законную силу судебных решений, усилены требования к представителям в арбитражном и гражданском процессах, скорректированы процессуальные сроки, оптимизирован порядок разрешения спора о подведомственности.

В целях обеспечения законности и противодействия криминалу в течение последних пяти лет были криминализованы деяния в сфере оборота новых потенциально опасных психоактивных веществ, организации и деятельности «финансовых пирамид», использования в спорте запрещенных субстанций и (или) методов, производства, оборота, продажи алкогольной и спиртосодержащей пищевой продукции, выполнения государственного оборонного заказа, закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных нужд⁸⁴. Введено уголовно-правовое обеспечение исполнения требований законодательства об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости и целевого использования денежных средств, уплачиваемых участниками долевого строительства по договору участия в долевом строительстве⁸⁵.

Принимались правовые меры по воспрепятствованию деятельности иностранных структур, представляющих угрозу безопасности государства, формирующих угрозы «цветных революций» или способствующих возникновению очагов напряженности на межэтнической и межконфессиональной основе⁸⁶. Конкретизирована и ужесточена уголовная ответственность за организацию преступного сообщества или участие в нем⁸⁷.

Наряду с указанными мерами в 2015–2019 гг. имели место либерализация и гуманизация уголовного законодательства. Были декриминализованы некоторые деяния с переквалификацией их в разряд административно наказуемых, увеличена сумма хищения чужого имущества, с которой наступает уголовная ответственность, расширены основания освобождения от уголовной ответственности⁸⁸.

Вместе с тем в течение указанного времени, как и прежде, сохранялась практика, когда законодательное регулирование «не успевало» за развитием отношений, служило средством их «запоздалого» регулирования, не оказывало опережающего воздействия⁸⁹. Особенно актуально это стало в последние годы, когда стремительное развитие различных технологий (квантовых, молекулярных, информационных, нейросетей и т. п.) обусловило возникновение ранее неизвестных и, соответственно, не урегулированных правом общественных отношений. Кроме того, не утратили актуальности застарелые проблемы, связанные с обеспечением системности, стабильности, социальной обоснованности и справедливости законодательных норм, а также соблюдением классических правил юридической техники.

Такое положение дел, безусловно, крайне отрицательно сказывается на практике реализации правовых норм, особенно в процессе их применения. Общеизвестно, что именно правоприменение, выступающее особым организационно-правовым способом властной деятельности уполномоченных органов, объединяет все остальные формы реализации права и в полной мере касается конституционных норм декларативного характера⁹⁰.

На этом этапе исключительное значение имеют факторы устойчивого развития — экономические, социальные, экологические. Всемирный саммит ООН по устойчивому развитию в 2002 г. отметил приверженность мирового сообщества идеям устойчивого развития для долгосрочного удовлетворения основных человеческих потребностей при сохранении систем жизнеобеспечения. Разработанная в 2015 г. ООН Концепция целей устойчивого развития на период 2016–2030 гг. включает 17 целей, 169 задач для их реализации и 230 индикаторов. Они носят комплексный характер, являются глобальными по своему характеру и универсально применимыми.

Их адаптация в российском контексте осуществляется с учетом правовой базы, экономических возможностей, стратегических приоритетов, программно-целевого развития, закрепленного в государственных программах, которые утверждены распоряжением Правительства России от 11.11.2010 № 1950-р. В то же время упомянутые программы не статичны, они корректируются для достижения приоритетов и целей социального, экономического и экологического развития, обеспечения национальной безопасности.

Устойчивый экономический рост является базой для повышения уровня благосостояния, осуществления федеральных, региональных социальных программ, снижения и полной ликвидации бедности, развития науки, образования и культуры, роста инвестиций в формирование человеческого капитала. Основными показателями экономического развития являются статистические сведения, характеризующие валовый внутренний продукт, инфляцию, безработицу, уровень жизни и т. д.

Анализ динамики экономического развития страны с 2015 по 2019 г. показывает следующее⁹¹. Физический объем валового внутреннего продукта после снижения на 2% в 2015 г. на протяжении последних четырех лет стабильно, но очень незначительно увеличивался: в 2016 г. — на 0,3%, в 2017 г. — на 1,8%, в 2018 г. — на 2,5%, в 2019 г. — на 1,3%. Ежегодный индекс потребительских цен, являющийся одним из основных показателей уровня инфляции, постоянно рос: в 2015 г. — на 12,91%, в 2016 г. — на 5,39%, в 2017 г. — на 2,51%, в 2018 г. — на 4,26%, в 2019 г. — на 3,04%. Показатели безработицы в течение последних пяти лет снизились с 5,3 до 4,6% (2015 г. — 5,3%, 2016 г. — 5,3%, 2017 г. — 5,4%, 2018 г. — 4,8%, 2019 г. — 4,6%).

Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников в целом по экономике России незначительно, но увеличивалась: в 2015 г. она составляла 34 030 руб., в 2016 г. — 36 709 руб., в 2017 г. — 39 167 руб., в 2018 г. — 43 724 руб., в 2019 г. — 47 468 руб. Вместе с тем существующая система расчетов не отражает реальную ситуацию из-за кардинальной разницы в размерах заработных плат руководителей и подчиненных работников, а также существенных отличий размеров заработных плат работников одинаковых категорий в разных субъектах РФ.

Даже согласно данным официальной статистики денежные доходы населения по субъектам РФ различаются более чем в 5 раз: от 79 398 руб. в Ямало-Ненецком автономном округе до 15 603 руб. в Республике Тыва (2018 г.). Причем за последние пять лет ситуация только усугубилась. Указанная разница незначительно, но стабильно увеличивалась, а хронически низкие доходы населения отмечались в одних и тех же регионах (республики Тыва, Ингушетия, Калмыкия). Кроме того, в 2015 г. более чем на 3 млн человек возросла численность населения страны с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума: с 16,3 млн человек в 2014 г. до 19,6 млн человек в 2015 г. И хотя за период с 2016 по 2018 г. количество таких лиц постепенно снижалось, показатели по-прежнему оставались очень значительными. Более десятой части населения страны находилось в числе бедных (2015 г. — 13,4% от общей численности населения страны, 2016 г. — 13,2%, 2017 г. — 12,9%, 2018 г. — 12,6%).

За прошедшие пять лет крайне актуальной оставалась проблема детской бедности⁹². Статистические данные свидетельствуют, что 26% детей жили в семьях с доходами ниже величины прожиточного минимума. Уровень бедности среди детей в два раза превысил показатель бедности в целом по стране. Особенно остро проблема бедности детей стояла в сельской местности. 45% детей на селе росли в малоимущих семьях. Самый высокий уровень бедности (52,2%) отмечен среди детей в многодетных семьях. Так, желаемая и поощряемая государством многодетность продолжала оставаться фактором бедности. В целом, порядка 80% семей, находившихся за последние пять лет за чертой бедности, — это семьи, имеющие детей. Детская бедность опасна тем, что формирует «ловушку нищеты», ослабляя антикриминальную защищенность и продуцируя проблемы, связанные с получением не только доступного, но и достойного образования, качественной медицинской помощи, культурной самореализации личности, возможностью проявить свои таланты, развить жизненный потенциал. В итоге одинаково гарантированные Конституцией России для каждого человека права и свободы на практике для отдельных категорий людей трудноосуществимы. Такая ситуация крайне негативно влияет на реальное состояние законности в государстве.

Причем согласно опросу, проведенному в декабре 2019 г. ФОМ, абсолютное большинство населения, участвовавшего в нем (86%), полагают, что проблема социального неравенства, разницы в доходах между бедными и богатыми в ближайшем будущем останется актуальной и положительных сдвигов в ее решении не будет. При этом половина из них (43%) высказали уверенность, что социальное неравенство и разница в доходах вырастут. Такое же количество респондентов считают, что данные показатели не изменятся⁹³.

Качественные характеристики правоприменительной практики во многом обусловлены многообразной и масштабной контрольно-надзорной деятельностью. В России существует порядка 2 млн обязательных к ведению бизнеса требований, содержащихся в т. ч. в нескольких тысячах документов, изданных органами центрального государственного управления РСФСР и СССР, а также актах РСФСР и СССР за период с 1923 по 1991 г. Такое устаревшее регулирование не только не способствовало развитию экономики страны за счет ведения бизнеса, но и создавало непреодолимые барьеры экономическому прогрессу.

В 2015–2019 гг. началась тотальная ревизия контрольно-надзорных полномочий на основе механизма, получившего название «регуляторной», или «правовой», гильотины. В качестве целей реформы были определены: снижение уровня ущерба охраняемым законом ценностям; снижение уровня материального ущерба по контролируемым видам рисков; снижение при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля административной нагрузки на организации и граждан, осуществляющих предпринимательскую и иные виды деятельности; рост индекса качества администрирования контрольно-надзорных функций, включая оптимизацию использования трудовых, материальных и финансовых ресурсов, используемых при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля⁹⁴. Результатом реформирования должно стать формирование системы профилактики, направленной на предупреждение нарушения обязательных требований, основанной на применении риск-ориентированного подхода.

Пока же именно в силу тотальных недостатков и дефектов контрольно-надзорной деятельности предпринимательство, которое в современной жизни должно быть основным звеном рыночной экономики, развивалось крайне сложно. Результаты опроса российских предпринимателей, проведенного в июле 2019 г. ВЦИОМ, показали, что большинство предпринимателей оценили условия для ведения бизнеса в нашей стране как неблагоприятные (71%). При этом только 15% опрошенных считают, что государство принимает активные меры, направленные на поддержку и развитие бизнеса. Несмотря на это, большинство участников опроса (76%) при возможности выбора предпочли бы иметь собственное дело.

Среди факторов, оказывающих наибольшее негативное влияние на условия ведения бизнеса в нашей стране, предприниматели примерно в равной степени выделили как макроэкономические, так и институциональные проблемы. Речь идет об уровне благосостояния граждан (81%), распространенности коррупции (72%) и уровне цен на энергоносители (71%). Отрицательное воздействие, по мнению респондентов, оказывает также группа факторов, связанных с судебно-правовой системой: уровень защищенности собственника, работа судебной системы (62%), нормативно-правовое регулирование в сфере бизнеса (62%), а также работа контрольно-надзорных органов (63%). При этом уровень конкуренции на внутреннем рынке (47%), стабильность государственной власти и внутриполитической ситуации (35%), а также доступность кредитов (28%), по оценке предпринимателей, позитивно влияют на деловую среду.

Вместе с тем чуть более половины опрошенных (51%) скептично настроены в отношении будущего и в пятилетней перспективе ожидают ухудшения условий для ведения бизнеса. Реализацию долгосрочных стратегий планирует только 23% российских бизнесменов. Среди ключевых рисков, наиболее вероятных для бизнеса в ближайшее время, 72% респондентов отметили риск снижения спроса на продукты и услуги, 70% — повышение уровня налогообложения, 64% — непредсказуемые изменения в законодательстве. Каждый второй участник опроса (52%) беспокоился о собственной защищенности, связанной с несовершенством судебной системы и низким процентом оправдательных приговоров. В числе высоковероятных рисков также упомянуты возникновение проблем с правоохранительными органами (41%) и риск рейдерского захвата (25%)⁹⁵.

Сильнейшее негативное воздействие на качество правоприменения оказывает коррупция. Документами стратегического планирования она отнесена к вызовам и угрозам государственной, общественной, экономической безопасности⁹⁶. Результативность мер противодействия коррупции стоит в ряду факторов, способствующих борьбе с незаконным оборотом промышленной продукции, легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, эффективности миграционной политики, развитию конкуренции и антимонопольного регулирования и др.⁹⁷ Президентом России регулярно утверждаются планы противодействия коррупции. Во их исполнение Правительством России, органами исполнительной власти всех уровней, органами местного самоуправления реализуются необходимые антикоррупционные мероприятия.

Вместе с тем коррупция продолжает оставаться затяжной неразрешаемой проблемой. По данным опроса, проведенного Генпрокуратурой России с участием МВД России, ФСБ России, ФСИН России, ФТС России, ФССП России, 80% респондентов полагают, что прогресс в борьбе с коррупцией слабый⁹⁸. Согласно опросам ФОМ, от 41 до 49% опрошенных уверены, что ее уровень не снизится и останется прежним, а от 25 до 32% респондентов полагают, что он будет только повышаться⁹⁹.

Сильнейшим регулятором деятельности в юридически значимых ситуациях, определяющим зачастую выбор между правомерным и неправомерным поведением, является правовое сознание¹⁰⁰. От его уровня зависит характер поведения людей, в т. ч. в правовой сфере, возможность и степень достижения закрепленных в Конституции России положений о правовом, социальном государстве, гарантирующем каждому возможность реализации прав и свобод.

Как известно, качество и состояние правового сознания россиян очень специфично. Это обусловлено сложнейшими процессами широчайших преобразований, которые характеризовались как прогрессом, так и регрессом. Современное отношение людей к праву и в частности к законам, согласно исследованиям ФОМ, нельзя признать удовлетворительным в том виде, в каком это необходимо для демократического правового государства.

О состоянии российского правосознания свидетельствуют данные опроса об основном законе страны — Конституции России¹⁰¹. Ее основные положения и содержание знакомы только 46% опрошенных ФОМ лиц. Более того, 60% респондентов высказались о том, что конституционные положения большинству россиян не известны. При этом среди лиц, имеющих высшее образование, доля участников опроса, придерживающихся данного мнения, самая высокая — 66%.

Согласно другому опросу ФОМ¹⁰², только 53% респондентов считают российские законы хорошими и 25% — плохими. Три четверти участвовавших в данном опросе россиян говорят, что соблюдать надо любой закон, пятая часть полагают, что плохие законы соблюдать не надо. Чаще всего считается, что люди соблюдают законы в силу привычки это делать (39%), четверть опрошенных (чаще других — молодые) думают, что законы соблюдают из-за страха наказания, но только 9% полагают, что благодаря правильности законов. При этом в случае выбора между хорошим руководителем и хорошим законом абсолютное большинство респондентов (64%) отдали предпочтение не законам, а руководителям. В пользу законов, пусть даже и хороших, высказались только 19%.

Конечно, роль законов не всесильна. Как обоснованно отмечал известный правовед Н. И. Матузов, «…законы сами по себе не могут накормить, одеть, обуть людей, улучшить их благосостояние, они могут лишь способствовать либо не способствовать этому, нечто закреплять, охранять, регулировать, распределять, но не производить. Поэтому уповать только на „скоростное” правотворчество — значит питать юридические иллюзии. Нужны, прежде всего, социальные, экономические, политические, культурные, организационные и иные меры плюс законы»¹⁰³.

Вместе с тем состояние законотворчества и правоприменения, определяющие в своей совокупности вместе с правосознанием общее состояние законности в стране, за период 2015–2019 гг. оставались крайне сложными и напряженными. Предстоит сложная и долгая работа, направленная на создание условий, способствующих реальной реализации конституционных положений, гарантирующих права и свободы человека и гражданина.

§ 1.4. Общественное мнение о состоянии законности, правопорядка и деятельности органов прокуратуры

В 2015–2019 гг. в российском массовом сознании в целом сохранились и даже получили развитие некоторые важные с правовой точки зрения социальные тренды начала второго десятилетия ХХI века: в первую очередь, это распространение патриотических представлений и настроений, рост гражданской активности, консолидация российского общества на основе подъема национального самоуважения и позитивного отношения к деятельности органов государственного управления и основных общественных институтов, включая и правоохранительные органы. Кроме того, на фоне расширения личного опыта участия в правоприменительной практике, в частности при отстаивании своих прав и законных интересов, а также признания высокой социальной значимости существующих основ правового регулирования и действенности российских законов, продолжает повышаться интерес россиян к правовой информации и правовым знаниям, соответственно, происходят изменения в общественном правовом сознании и правовой культуре населения страны.

Об этом неопровержимо свидетельствуют мониторинг и анализ результатов опросов общественного мнения в указанные годы, проведенных ведущими российскими социологами и касающихся социально-правовой тематики. Конечно, нельзя утверждать, что отмеченные выше тренды характерны для всех россиян поголовно — известно, что современное российское общество неоднородно, а спектр бытующих представлений об окружающей социально-правовой действительности очень широк. Многие придерживаются довольно осторожных оценочных суждений о жизни страны и состоянии законности, другие предпочитают разделять социально-позитивные взгляды и убеждения скорее декларативно, а некоторые высказывают откровенно негативные и скептические мнения. Тем не менее указанные выше тенденции существуют и укрепляются в российском обществе — их разделяет большинство, что, безусловно, является позитивным социальным фактом и определенным успехом на пути построения правового государства.

В частности, согласно исследованию ФОМ, посвященному выяснению отношения граждан к законам и их соблюдению¹⁰⁴, в конце этого десятилетия уже более половины респондентов (53%) позитивно оценили действующее российское законодательство. И это на 7% больше, чем в аналогичном опросе в 2014 г., а по сравнению с началом века число людей, имеющих такое мнение, выросло практически вдвое. При этом треть участников последнего исследования уверены, что «большинство окружающих их людей всегда соблюдают законы», и еще 41% считает, что «окружающие нарушают законы редко». Суммирование этих данных показывает, что большинство россиян (72%) — законопослушны и стремятся демонстрировать правомерное поведение. Это подтверждают и ответы на другой вопрос анкеты: по мнению 74% опрошенных, «закон надо соблюдать всегда вне зависимости от того, хорош он или плох».

В сравнении с данными 2014 г. почти на 10% снизилось стремление соблюдать законы исключительно «из-за страха наказания» (сейчас такой мотив называет лишь каждый четвертый респондент) и постепенно утверждается тенденция «автоматического» соблюдения законов — как привычного законопослушного поведения (в последнем опросе об этом сообщили 39% опрошенных). Что касается нарушений закона, то больше половины респондентов (53%) уверены: это происходит «вынужденно», а не по причине «неуважения к ним», этот показатель с 2014 г. неизменен. Таким образом, результаты исследования демонстрируют положительную динамику в оценочном отношении российских граждан к закону и законности.

Заметные позитивные изменения происходят и в правовой просвещенности российских граждан — знании законов и способности ориентироваться в значимой правовой информации. Такой вывод можно сделать, опираясь на результаты другого мониторингового исследования ФОМа¹⁰⁵. Согласно данным последнего, опубликованного в конце 2018 г., замера подавляющее большинство опрошенных (96%) уверены в необходимости и важности знания законов в повседневной жизни, а о своей высокой правовой компетентности заявил каждый четвертый опрошенный. При этом число тех, кто полагает, что имеющихся у них знаний вполне достаточно в повседневной жизни, в последние годы растет и составило уже 45% респондентов, что на 11% больше, чем в предыдущем опросе в 2014 г. Увеличилось (с 31 до 38%) также и число тех, кто уверен, что обычный человек, даже не имеющий специального юридического образования, вполне способен разобраться в российских законах.

Кроме того, что особенно важно, растет также и число граждан, сообщающих, что в их жизни были ситуации, когда знание законов помогало — с 28% в 2014 г. до 39% в 2018 г. (приводится суммарное число ответов «часто» и «редко»). В качестве таких ситуаций чаще всего назывались следующие: взаимодействие с сотрудниками ГИБДД и разбирательства при ДТП, при возникновении проблем в трудовых отношениях, при нарушении прав потребителей, при возникновении коммунально-бытовых проблем и др.

Данные проведенного исследования позволяют отметить возрастающую в целом социальную значимость знания законов и правовой осведомленности граждан. Однако надо признать, уровень правовой грамотности значительной части населения страны остается невысоким: более двух третей участников опроса признают, что знают законы недостаточно хорошо, и полагают такую же некомпетентность у окружающих (эти показатели за последние пять лет практически не изменились), а примерно треть респондентов сообщает, что в их жизни были ситуации, когда незнание законов приносило им вред. Тем не менее, признавая свою невысокую правовую осведомленность, многие российские граждане демонстрируют желание ее восполнить. Половина опрошенных (52%) полагает, что того знания законов, которое у них есть, в повседневной жизни явно недостаточно, отмечая тем самым их важную роль не только для себя лично, но и в вопросах регуляции общественных отношений.

Можно предположить, что именно повышение уровня правовой грамотности и компетентности в большинстве случаев опосредованно приводит и к распространенности в обществе чувства социально-правовой ответственности, которое проявляется в заботе и переживаниях о близком окружении и других соотечественниках, стремлении быть полезным обществу, желании благополучия стране и ее гражданам. Это подтверждается тем фактом, что в России в последние годы растет позитивная гражданская активность, реализующаяся в первую очередь в добровольческой помощи и росте волонтерского движения.

Специалисты, изучающие феномен добровольческой деятельности в России, определяют волонтерство как вид социально активной и нравственной жизнедеятельности, осуществляемой безвозмездно на благо других людей, помогающей ощутить причастность к жизни общества, поделиться жизненным и профессиональным опытом, что является одним из условий укрепления чувства собственного достоинства и улучшения социального самочувствия, отмечая при этом, что в настоящее время деятельность волонтерских организаций в стране должным образом обеспечена нормативно-правовой регламентацией¹⁰⁶.

Согласно результатам опроса ВЦИОМа, проведенного в апреле 2018 г., готовность к участию в волонтерских программах выразили две трети всех опрошенных (всего 68%), а среди молодых людей (от 18 до 24 лет) этот показатель составил 80%¹⁰⁷. Кстати, отметим, что 2018 г. был объявлен в России Годом волонтерства, и связано это было в первую очередь с проведением в стране Чемпионата мира по футболу, который прошел на высоком организационном уровне. Многие участники и наблюдатели, в т. ч. и иностранные, отметили порядок и безопасность этого масштабного мероприятия, которое в итоге придало дополнительный импульс развитию волонтерского движения в стране, что подтвердили и результаты аналогичного опроса уже в 2019 г.

Большинство россиян (60%) в той или иной степени информированы о деятельности волонтеров в их регионах и выражают положительное отношение к ним. 73% опрошенных полагают, что в последние годы люди занимаются добровольческой деятельностью больше, чем 10–15 лет назад, и этот показатель устойчиво растет. Кроме того, две трети участников опроса оценили проекты, реализуемые волонтерами, как высокозначимые для людей в нашей стране. Абсолютное большинство (88%) считает, что государство и органы власти должны помогать волонтерам, активистам общественных движений и некоммерческих организаций¹⁰⁸.

Те же, кто имеет опыт личного участия в волонтерской деятельности, как явствует из специального доклада Аналитического центра при Правительстве России, опирающегося в т. ч. и на социологические опросы в Калининградской, Московской, Свердловской областях и др. регионах, чаще всего называли следующие сферы такой работы: спецпроекты по оказанию помощи пожилым, инвалидам и другим социально уязвимым категориям граждан (включая помощь пострадавшим от стихийных бедствий и розыск пропавших детей), участие в экологических проектах, проведение образовательных мероприятий, а также участие в проведении различных публичных спортивных мероприятий, форумов и т. п.¹⁰⁹

Расширение практики волонтерского движения, на наш взгляд, имеет самое непосредственное отношение к состоянию законности в стране, поскольку люди, особенно молодые, занимающиеся такой деятельностью, получают незаменимый опыт позитивной целенаправленной (а не стихийной) социализации, в т. ч. и правовой, повышают свою правовую компетентность в различных социальных сферах и обретают навыки правомерного поведения.

Не случайно, таким образом, что в стране растет число граждан, озабоченных состоянием законности, правопорядка и готовых при необходимости оказывать содействие работникам правоохранительных органов. Так, 87% опрошенных заявляют о своей готовности сообщить сотруднику полиции подробности ситуации, очевидцем которой они являются, 72% — готовы стать понятыми (в 2012 г. — 45%), а 68% — сообщить информацию о поведении третьего лица, заинтересовавшего полицию. Принять участие в задержании правонарушителя высказали готовность 55% россиян, а поучаствовать в охране общественного порядка — 47%¹¹⁰.

Рост гражданской активности, развитие волонтерского движения демонстрируют, что в российском обществе утверждается понимание, что должная правовая регуляция и порядок в государстве зависят от каждого гражданина, а социально-правовая ответственность становится знаковой ценностной категорией. Важно также отметить, что это происходит на фоне одобрения большинством населения деятельности российских органов власти и основных социальных институтов, а также позитивного оценивания работы правоохранительных органов, включая органы прокуратуры, что подтверждают данные социологических опросов. Тем более что такая общественная поддержка и даже, с определенной долей допущения, можно сказать, солидаризация проявляется в сложнейших социальных условиях: росте международной напряженности, тяжелом мировом экономическом кризисе, возрастании числа разнообразных глобальных проблем и новых вызовов современности.

Причины данной тенденции связаны с тем, что многие россияне увидели изменения в деятельности государственных институтов, их усилия по решению внутриполитических, экономических, социальных и социально-правовых проблем, по поддержанию стабильности и порядка в стране, отметили улучшения в системе правового регулирования и своей социально-правовой защищенности. А деятельность правоохранителей стала в большей степени соответствовать общественным ожиданиям¹¹¹.

Наиболее заметные позитивные изменения в общественной оценке деятельности правоохранительных органов начались в начале второго десятилетия ХХI в. Раньше, еще в начале века, опросы общественного мнения показывали, что многие проявляли большой скепсис по отношению к тем, кто по долгу службы должен был обеспечивать законность и правопорядок в обществе, а число тех, кто все же высказывался о них положительно, было относительно невелико — порядка 25% опрашиваемых. И только в 2011 г. число одобряющих начало расти и поднялось до отметки в 30%, а в 2014 г. составило уже порядка 45%.

В последнее пятилетие число людей, позитивно оценивающих работу правоохранителей, еще более повысилось и перешло психологически важную отметку в 50% опрашиваемых. В настоящее время данный социологический показатель, учитывая его высокую социальную значимость, замеряется ведущими социологами страны, например ВЦИОМом, в ежемесячном режиме. Безусловно, его значения постоянно варьируют — общественность довольно чувствительно реагирует на все заметные социальные события с участием правоохранителей и связанные с их деятельностью (см. табл. 1.4.1). Таким образом, в целом число одобряющих деятельность правоохранительных органов стабильно и остается в рамках более половины опрошенных, т. е. социального большинства. И это важнейший социальный тренд.

Таблица 1.4.1

Показатели одобрения респондентами деятельности правоохранительных органов (по данным ВЦИОМа)¹¹²

Окт.
2015 г.
Окт.
2016 г.
Окт.
2017 г.
Июнь
2018 г.
Окт.
2018 г.
Март
2019 г.
Июнь
2019 г.
Окт.
2019 г.

Про-
цент одо-
бря-
ющих
52,2
54,6
58,3
58,5
55,9
57,5
52,6
53,0

Пояснение: по традиции Центра, показатели года берутся за октябрь; дополнительно приведены данные за июнь 2018 г., когда в стране проходил Чемпионат мира по футболу и был зафиксирован один из самых высоких показателей, а также март и июнь 2019 г. для сравнения — некоторое снижение показателей во второй половине года, вероятнее всего, связано с общественным резонансом вокруг активизации в стране протестного движения и действиями правоохранителей по пресечению несанкционированных митингов и других акций протестующих.

Представление об общественном восприятии и оценке населения деятельности различных ведомств социально-правовой сферы можно сделать по результатам другого специального исследования ВЦИОМа: «Правоохранительные и судебные органы: рейтинг защитников прав и свобод»¹¹³. Опрос проведен в 2018 г., а его участниками стали 2000 рядовых российских граждан и 500 представителей юридических лиц — предпринимателей различных отраслей и размера бизнеса (см. табл. 1.4.2). Как видно, лидирующие позиции в этом «рейтинге» заняла российская прокуратура, равно как и при распределении ответов опрошенных на некоторые другие вопросы этого исследования.

Таблица 1.4.2

Распределение ответов на вопрос «Куда бы вы обратились при нарушении ваших гражданских прав?» (% от опрошенных, выбрать можно было не более 2 ответов)

Рядовые граждане
Пред-
прини-
матели

Прокуратура
48
67

Министерство внутренних дел
21
24

Суды различных инстанций
14
53

Федеральная служба безопасности
11
3

Следственный комитет
9
7

Росгвардия
5
1

Федеральная служба судебных приставов
3
2

Другое
4
4

Затруднились ответить
15
3

Респонденты осведомлены об основных направлениях работы прокуратуры значительно лучше, чем других ведомств. Кроме того, именно в прокуратуру в первую очередь обратилось бы большинство опрошенных: при неисполнении своих обязанностей представителями госорганов, по вопросам нарушения трудовых прав, невыплаты социальных пособий, при отказе в лечении, предоставления места в учебном учреждении, при нарушениях в сфере ЖКХ, неисполнении судебных актов, а также в случаях вымогательства взятки и по вопросам нарушений в сфере экологии и ограничения свободы. Незаконные действия госорганов, нарушения со стороны следственных органов, нарушения в сфере лицензирования предпринимательской деятельности, а также несоблюдение трудовых прав работников стало бы поводом обратиться в прокуратуру для более чем половины опрошенных предпринимателей. Важно, что бизнесмены, имеющие личный опыт обращений в различные ведомства, по ряду характеристик выше всего оценивают работу именно органов прокуратуры, в частности удобство обращения — 3,99 балла по пятибалльной шкале, скорость принятия решения / ответа на запросы (3,41), компетентность (3,76) и вежливость (3,78) сотрудников.

Таким образом, организаторы исследования делают вывод: главной инстанцией в нашей стране, куда люди потенциально готовы обратиться в случае нарушения гражданских и предпринимательских прав, является прокуратура. Подтверждают это и результаты аналогичного опроса, проведенного другой службой: в распределении ответов респондентов ФОМа на вопрос «Кто в наибольшей степени защищает права человека в нашей стране?» лидирующие позиции заняла прокуратура — ее в качестве главного защитника прав (после Президента России) назвали 21% опрошенных (в 2013 г. было 17%). Особенность данного опроса: в предлагаемом перечне ответов указывались не только органы правоохраны и суда, но и некоторые социальные институты, такие как СМИ, правозащитные организации, профсоюзы, Государственная Дума, ОМС и др.¹¹⁴

Безусловно, высокая общественная оценка деятельности российской прокуратуры — следствие в первую очередь усиления прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека. Высказанное доверие населения прокуратуре, с одной стороны, означает, что повышение эффективности ее работы отмечает большинство граждан страны, а с другой — способно обеспечить торжество законности и стабильное развитие российского общества.

Анализ результатов социологических исследований дает основания отмечать некоторые позитивные изменения в правовом сознании и поведении российских граждан, а также в общественном восприятии социально-правовой реальности и действующей практики правоприменения — общественная оценка состояния законности и правопорядка в стране в целом удовлетворительна. Вместе с тем проблемных зон и злободневных тем в жизни россиян немало, в т. ч. значимых с правовой точки зрения. В стране уже не первый год растет социальная раздражительность, связанная с неудовлетворенностью многих своим материальным положением, увеличивающимся разрывом между «бедными» и «богатыми» и обусловленным этим несоблюдением принципа социальной справедливости (в частности, равенства всех перед законом). Кроме того, простые россияне нередко сталкиваются с бюрократизмом и волокитой при решении насущных проблем (особенно много нареканий к судебной системе), а также равнодушием чиновников, их стремлением «дистанцироваться» от жизни рядовых граждан.

Так, относительно новая социологическая служба АНКЕТОЛОГ в последнее время на основе регулярных опросов общественного мнения определяет так называемый «Индекс раздражительности», включающий перечень аспектов, вызывающих негативные эмоции и раздражение граждан. В течение 2019 г. наиболее сильные негативные эмоции у россиян вызывали: «экономическое положение страны», «собственный финансовый достаток», «пенсионная реформа и [недостаточная] социальная поддержка населения», «судебная система», «уровень свободы слова» и «принимаемые законы в стране» — степень выраженности каждого показателя превысила 4 балла по пятибалльной шкале¹¹⁵.

Тем не менее чувство безопасности россиян от противоправных посягательств и угрозы жизни, по данным этой же социологической службы, в последние годы повышается — в 2019 г. о нем сообщили примерно три четверти опрошенных¹¹⁶. А социологи старейшей «Исследовательской группы ЦИРКОН», опираясь на свои опросы населения, сделали важный вывод: в конце второго десятилетия XXI века в стране изменилась структура социальных страхов и опасений и их выраженность. Главное, значительно сократился (примерно на 15–20%) уровень опасений роста преступности, криминализации общества, беззакония и коррупции, а также утраты моральных ценностей и распространения негативных социальных явлений (алкоголизма, наркомании, проституции и др.). И хотя по сравнению с предыдущим десятилетием уровень тревожности граждан за будущее России вырос практически вдвое, но связано это с актуализацией в первую очередь внешнеполитических угроз и других внутригосударственных проблем¹¹⁷. При этом многие российские граждане озабочены тем, чтобы актуальные социальные проблемы решались в стране исключительно в рамках правового поля.

Глава 2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОСТОЯНИЯ ПРЕСТУПНОСТИ В 2015–2019 ГГ. И ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ЕЙ

§ 2.1. Структура и динамика зарегистрированных преступлений

Анализ статистических данных¹¹⁸ показывает снижение за истекший пятилетний период (2015–2019 гг.) большинства количественных показателей преступности (рис. 2.1.1). По сравнению с 2015 г. в 2019 г. количество зарегистрированных преступлений снизилось на 15,2% (с 2 388 476 до 2 024 337).

Рис. 2.1.1. Динамика количества зарегистрированных преступлений в России в 2008–2019 гг.

Результаты исследования региональных особенностей динамики количества регистрируемых преступлений указывают на неравномерность снижения преступности. В 11 субъектах РФ отмечается рост количества зарегистрированных преступлений по сравнению с 2015 г. Это Республика Северная Осетия — Алания (+41,2%), Ленинградская область (+19,6%), Карачаево-Черкесская (+12,4%) и Чеченская (+10,3%) республики, Республика Саха (Якутия) (+4,6%), Нижегородская область (+4,5%), республики Ингушетия (+4,2%) и Тыва (+2,2%), Смоленская область (+1,4%), Камчатский край (+0,9%) и Амурская область (+0,2%). Во всех остальных субъектах РФ количество зарегистрированных преступлений снизилось. Наибольшие темпы снижения наблюдались в г. Севастополе (–48,8%), Вологодской (–39,4%) и Мурманской (–34,7%) областях, Приморском (–34,4%) и Забайкальском (–29,4%) краях, Республике Коми (–20,0%), г. Москве (–27,2%), Пермском крае (–26,2%), Кировской области (–26,0%), Красноярском крае (–25,3%) и Псковской области (–25%).

Уровень преступности в России за истекший период снизился с 1633,0 преступлений на 100 тыс. населения в 2015 г. до 1379,2 в 2019 г. Однако в некоторых регионах страны данный показатель значительно выше. Так, в 2019 г. самый высокий уровень преступности отмечается в Республике Тыва (2658,9). Кроме того, свыше 2 тыс. преступлений на 100 тыс. населения зарегистрировано в Амурской области (2459,4), Республике Бурятия (2250,7), Еврейской автономной области (2223,1), Забайкальском крае (2211,8), Курганской области (2048,8), Республике Коми (2045,8), Магаданской области (2042,7) и Кемеровской области — Кузбассе (2010,6). При этом список наиболее неблагополучных по криминальной ситуации регионов по сравнению с 2015 г. практически не изменился: его возглавляли Забайкальский край (3068,9), республики Бурятия (2840,8), Коми (2767,9) и Тыва (2689,5), Курганская область (2560,2).

Особо стоит отметить, что при общем снижении уровня преступности в стране отдельные субъекты РФ за последние годы ухудшили свое положение по уровню преступности относительно других регионов страны. Так, Еврейская автономная область поднялась на 16 пунктов [с 21 места в 2015 г. (2152,4) до 5 места в 2019 г. (2223,1)], Камчатский край — на 15 пунктов [с 32 (1804,8) до 17 места (1835,9)], Волгоградская область — на 17 пунктов [с 42 (1630,4) до 25 места (1640,0)], Смоленская область — на 18 пунктов [с 55 (1425,3) до 37 места (1481,2)], Ростовская область — на 14 пунктов [с 52 (1467,9) до 38 места (1449,5)], Ивановская область — на 12 пунктов [с 53 (1460,4) до 41 места (1383,6)], Республика Северная Осетия — Алания — на 35 пунктов [с 79 (954,0) до 44 места (1359,0)], Нижегородская область — на 18 пунктов [с 64 (1259,2) до 46 места (1338,5)], Ленинградская область — на 22 пункта [с 71 (1144,6) до 49 места (1315,7)], Республика Саха (Якутия) — на 14 пунктов [с 67 (1238,0) до 53 места (1281,0)].

В течение 2015–2019 гг. структура регистрируемой преступности по степени тяжести оставалась достаточно стабильной (рис. 2.1.2). Следует отметить, что по сравнению с началом исследуемого периода в ней увеличился удельный вес наиболее общественно опасных деяний — тяжких и особо тяжких преступлений (с 21,8% в 2015 г. до 24,4% в 2019 г.). Удельный вес преступлений средней тяжести в 2019 г. составил 32,4% (в 2015 г. — 34,3%), а преступлений небольшой тяжести — 43,2% (в 2015 г. — 43,9%).

Рис. 2.1.2. Структура регистрируемой преступности по степени тяжести в России в 2015 и 2019 гг.

По сравнению с 2015 г. почти на треть (на 29,1%) увеличилось количество преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта (с 68 088 до 87 887); на 27,5% — преступлений в сфере экономической деятельности (с 34 799 до 44 372); на 22,3% — преступлений против правосудия (с 15 565 до 19 032); на 21,0% — преступлений в сфере компьютерной информации (с 2382 до 2883). Кроме того, на 18,2% возросло количество преступлений против порядка управления (с 118 033 до 139 511), на 13,9% — преступлений против свободы, чести и достоинства личности (с 1582 до 1802), на 8,9% — преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности (с 16 184 до 17 617), в 5,1 раза — преступлений против мира и безопасности человечества (с 21 до 108).

Одновременно вдвое (на 50,4%) уменьшилось количество преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства (с 1243 до 617); более чем на треть (на 39,4%) — преступлений против жизни и здоровья (с 296 331 до 179 639); на 35,3% — преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях (с 3110 до 2012); на 30,3% — преступлений против военной службы (с 2788 до 1944); на 30,0% — преступлений против семьи и несовершеннолетних (с 79 094 до 55 365). Существенно сократилось количество преступлений против здоровья населения и общественной нравственности (с 244 754 до 196 062, или на 19,9%); преступлений против собственности (с 1 397 391 до 1 172 290, или на 16,1%); экологических преступлений (с 24 857 до 22 230, или на 10,6%). Наименьшее снижение отмечено для преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина (с 16 369 до 15 869, или на 3,1%); преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (с 26 549 до 26 198, или на 1,3%); преступлений против общественной безопасности (с 39 336 до 38 899, или на 1,1%).

Структура регистрируемой преступности по видам преступлений на протяжении рассматриваемого периода также оставалась в целом стабильной (рис. 2.1.3). По-прежнему свыше половины всех регистрируемых преступлений составляют преступления против собственности (в 2015 г. — 58,5%, в 2019 г. — 57,9%); примерно десятую часть — преступления против здоровья населения и общественной нравственности (10,2 и 9,7% соответственно). Незначительно сократился удельный вес преступлений против жизни и здоровья (с 12,4 до 8,9%) и преступлений против семьи и несовершеннолетних (с 3,3 до 2,7%). Напротив, увеличился удельный вес преступлений против порядка управления (с 4,9 до 6,9%); преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта (с 2,9 до 4,3%); преступлений в сфере экономической деятельности (с 1,5 до 2,2%); преступлений против общественной безопасности (с 1,6 до 1,9%). На преступления иных видов приходится 4,7% в 2015 г. и 5,4% в 2019 г.

Рис. 2.1.3. Структура регистрируемой преступности по видам в России в 2019 г.

Результаты проводимых исследований показывают, что значительное влияние на структуру и динамику регистрируемой преступности в России в течение исследуемого периода оказывали изменения действующего уголовного законодательства. Особо следует отметить изменения, коснувшиеся преступлений против жизни и здоровья, а также против собственности.

По сравнению с 2015 г. в структуре регистрируемых преступлений против жизни и здоровья произошли существенные изменения. Преступления этого вида составляли в 2015 г. 12,4% от всех зарегистрированных преступлений, а в 2019 г. — 8,9%. По сравнению с 2015 г. сократилось количество практически всех видов преступлений, составляющих гл. 16 УК РФ [увеличилось лишь количество зарегистрированных фактов умышленного причинения легкого вреда здоровью (ст. 115) с 39 841 до 42 499, или на 6,7%; причинения смерти по неосторожности (ст. 109) с 2482 до 2803, или на 12,9%; доведения до самоубийства (ст. 110) с 205 до 297, или на 44,9%].

В структуре рассматриваемых преступлений удельный вес умышленного причинения легкого вреда здоровью (ст. 115) увеличился с 13,4% в 2015 г. до 23,7% в 2019 г. (с 39 841 до 42 499); умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью (ст. 112) — с 11,6 до 16,6% (хотя число таких преступлений снизилось с 34 440 до 29 836, или на 13,4%). Доля умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111) возросла с 10,2 до 11,9%, хотя число таких преступлений сократилось за рассматриваемый период почти на треть (с 30 167 до 21 465, или на 28,8%). Удельный вес угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК РФ) — с 27,3 до 31,5% (хотя их количество снизилось с 80 801 до 56 563, или на 30,0%). Удельный вес убийств (ст. 105) увеличился с 3,8 до 4,4%.

Наиболее сильные изменения коснулись ст. 116 УК РФ. После декриминализации в 2016 г. побоев в семье количество зарегистрированных преступлений, предусмотренных этой статьей, резко сократилось (в 2019 г. в 12,5 раз по сравнению с 2015 г. — с 86 453 до 6914, или на 92,0%). Между тем удельный вес побоев до декриминализации домашнего насилия составлял почти треть (29,2%) всех преступлений, предусмотренных гл. 16 УК РФ. В 2019 г. на деяния, предусмотренные ст. 116 УК РФ, приходилось лишь 3,8%.

При этом регистрируемое ежегодно количество преступлений, предусмотренных новой ст. 116.1 УК РФ («Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию»), несоизмеримо меньше регистрируемого ранее массива домашнего насилия (в 2019 г. — это всего 3750 преступлений, или 2,1%). Эффективность административной преюдиции применительно к данному составу преступления остается неподтвержденной результатами каких-либо исследований. Между тем, по данным опроса, проведенного в 2019 г. ВЦИОМ¹¹⁹, 40% опрошенных знают о случаях побоев или применения силы в знакомых им семьях, что свидетельствует о высокой латентности подобных правонарушений и преступлений. Подтверждением тому может быть и увеличение в течение последних лет отрицательного отношения к декриминализации семейных побоев среди населения (если в 2016 г. их доля составляла 44% опрошенных, то в 2018 г. — уже 55%, а в 2019 г. — 57%)¹²⁰.

Несмотря на снижение количества зарегистрированных преступлений против собственности (с 1 397 391 до 1 172 290, или на 16,1%), преступления этого вида составляют свыше половины всех регистрируемых в стране преступлений (в 2015 г. — 58,5%, в 2019 г. — 57,9%). Количество краж (ст. 158 УК РФ) по сравнению с 2015 г. сократилось почти на четверть (на 24,0%) с 1 018 456 до 774 159. Вместе с тем это по-прежнему не менее двух третей всех преступлений, предусмотренных гл. 20 УК РФ (в 2015 г. — 72,9%, в 2019 г. — 66,0%). Столь заметное изменение количества преступлений данного вида обусловлено изменениями, внесенными в уголовное законодательство (увеличением порогового значения мелких хищений). После введения в действие новой ст. 158.1 УК РФ («Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию») количество регистрируемых преступлений данного вида неуклонно возрастало. По сравнению с 2016 г. оно увеличилось в 41,1 раза (с 464 до 19 091). Одновременно за последние пять лет почти на треть (на 28,2%) возросло количество мошенничеств всех видов (ст. 159–159.6 УК РФ) — с 200 598 до 257 187. В общем количестве преступлений, предусмотренных гл. 21 УК РФ, удельный вес мошенничества увеличился с 14,4% в 2015 г. до 21,9% в 2019 г.

На протяжении рассматриваемого периода происходило дальнейшее ухудшение качественных характеристик преступности: повторности, организованности, вооруженности и др. Так, в общем количестве расследованных преступлений удельный вес деяний, совершенных лицами, ранее совершавшими преступления, превышает половину и продолжает возрастать (в 2015 г. — 688 817 преступлений, или 54,9%; в 2019 г. — 617 914, или 58,7%). Удельный вес преступлений, совершенных ранее судимыми лицами, возрос с 31,8% (399 155) до 32,6% (343 344).

Кроме того, по сравнению с 2015 г. существенно увеличилось количество преступлений, совершенных в составе организованных групп, преступных сообществ (преступных организаций): с 13 735 до 16 290, или на 18,6%. Удельный вес организованной преступности увеличился с 1,1 до 1,5%. В целом, доля групповых преступлений в России возросла с 8,8% в 2015 г. (110 635) до 9,1% (95 480).

Практически не изменилось количество преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия (в 2015 г. — 27 320, в 2019 г. — 26 557, или на 2,8% меньше), а их удельный вес за указанный период даже несколько возрос (с 1,1 до 1,3%). Несмотря на существенное снижение абсолютного числа преступлений, совершенных с использованием оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных или имитирующих их устройств (с 6939 до 5571, или на 19,7%), доля вооруженной преступности не изменилась (0,3%).

В общем количестве зарегистрированных преступлений увеличился удельный вес преступлений, совершенных в крупном (значительном) размере либо причинивших крупный (значительный) ущерб, с 33,5% (800 480) в 2015 г. до 35,0% (708 351) в 2019 г.

Некоторые данные свидетельствуют о снижении активности правоохранительных органов в противодействии преступности. Так, по сравнению с 2015 г. на 16,1% сократилось количество предварительно расследованных преступлений (с 1 254 706 в 2015 г. до 1 052 441 в 2019 г.); на 17,3% — количество преступлений, уголовные дела о которых направлены в суд (с 982 2018 до 812 735). Несмотря на снижение на 12,6% количества преступлений, уголовные дела о которых впервые приостановлены по п. 1–3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ (с 1 047 099 до 915 204), по тяжким преступлениям данный показатель, напротив, вырос за пять лет на 18,1% (с 168 212 до 198 727). Кроме того, за истекший период сократилось число выявленных лиц, совершивших преступления (с 1 075 333 до 884 661, или на 17,7%).

В течение рассматриваемого периода сохранялись проблемы в сфере обеспечения достоверности правовой статистики. В 2019 г. количество преступлений, выявленных как укрытые от учета и регистрации, в сравнении с показателями 2015 г. снизилось на 5,4% (с 163 347 до 154 562), в т. ч. для преступлений средней и небольшой тяжести — на 19,3% (с 54 650 до 44 109) и на 6,6% (с 89 702 до 83 804) соответственно. Напротив, в 2019 г. возросло количество укрытых особо тяжких преступлений — на 8,0% (с 1830 до 1976) и тяжких преступлений — на 43,7% (с 17 165 до 24 673). В 2019 г. в общем количестве зарегистрированных преступлений доля укрытых составила 7,6%, тогда как в 2015 г. — 6,9%.

Результаты проводимых исследований показывают, что рост преступности в начале рассматриваемого периода обусловливался негативным воздействием экономического кризиса 2014–2015 гг. Тогда как последующая динамика количества регистрируемых преступлений не свидетельствует о реальном улучшении криминальной ситуации, а является результатом снижения активности правоохранительных органов в борьбе с преступностью, существенными изменениями в организации такой деятельности, а также в правовом регулировании вопросов уголовной и административной ответственности.

§ 2.2. Характеристика лиц, совершивших преступления

Анализ статистических данных¹²¹ показывает, что по сравнению с 2015 г. число выявленных лиц, совершивших преступления, снизилось с 1 075 333 до 884 661, или на 17,7% (рис. 2.2.1). В том числе почти на четверть снизилось число лиц, совершивших особо тяжкие преступления (с 49 827 до 37 872, или на 24,0%); на 22,2% — тяжкие преступления (с 185 062 до 144 010); на 20,3% — преступления средней тяжести (с 280 808 до 223 665); на 14,4% — преступления небольшой тяжести (с 559 634 до 479 110).

Рис. 2.2.1. Динамика числа выявленных лиц, совершивших преступления в России в 2015–2019 гг.

Вместе с тем структура лиц, совершивших преступления, по степени тяжести не претерпела существенных изменений. По-прежнему более половины всех выявленных лиц совершили преступления небольшой тяжести (52,0% в 2015 г. и 54,2% в 2019 г.); четверть лиц — преступления средней тяжести (26,1 и 25,3% соответственно); тяжкие и особо тяжкие преступления — 21,8 и 20,6% соответственно (рис. 2.2.2).

Рис. 2.2.2. Структура лиц, совершивших преступления, по степени тяжести в России в 2015 и 2019 гг.

Несмотря на то что число женщин, совершивших преступления, за прошедшие пять лет сократилось на 17,2% — с 172 178 в 2015 г. до 142 505 в 2019 г., их удельный вес практически не изменился (в 2015 г. — 16,0% от всех выявленных лиц, совершивших преступления, в 2019 г. — 16,1%). Следует отметить, что для некоторых видов преступлений доля женщин — преступниц значительно выше. Так, в общем числе лиц, совершивших преступления против семьи и несовершеннолетних, женщины составляют более четверти (26,3% в 2015 г. и 27,5% в 2019 г.). В массиве лиц, совершивших преступления в сфере экономической деятельности, доля женщин возросла с 20,4% в 2015 г. до 29,2% в 2019 г., а среди лиц, совершивших преступления против порядка управления, — с 24,7 до 30,3%. В общем числе лиц, совершивших преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях, доля женщин в 2015–2016 гг. составляла четверть (25,2 и 24,9%), а за последующие годы сократилась до 18,4%.

Число выявленных лиц, совершивших преступления, по сравнению с 2015 г. сократилось во всех возрастных группах. Более чем на треть сократилось число лиц, совершивших преступления в возрасте 16–17 лет (с 38 768 до 24 159, или на 37,7%). На 33,9% уменьшилось число лиц в возрасте 18–24 года (с 203 626 до 134 675); на 33,1% — в возрасте 25–29 лет (с 201 536 до 134 892); на 19,9% — в возрасте 14–15 лет (с 17 225 до 13 794). Число лиц в возрасте 30–49 лет сократилось на 6,3% (с 50 3955 до 47 2042), а лиц старше 50 лет — на 4,6% (с 110 221 до 105 099).

Несмотря на это, структура лиц, совершивших преступления, по возрасту за рассматриваемый период практически не изменилась (рис. 2.2.3). Наиболее заметное изменение в ней — это увеличение доли лиц в возрасте 30–49 лет с 46,9% в 2015 г. до 53,4% в 2019 г. Незначительно увеличилась доля лиц старше 50 лет (с 10,2 до 11,9% соответственно).

Рис. 2.2.3. Структура лиц, совершивших преступления, по возрасту в России в 2015 и 2019 гг.

Удельный вес несовершеннолетних в общем числе лиц, совершивших преступления, по сравнению с 2015 г. незначительно снизился (с 5,2 до 4,3%). Большинство из них совершили преступление в возрасте 15–16 лет (в 2015 г. — 69,2%, в 2019 г. — 63,7%), хотя доля несовершеннолетних, совершивших преступление в более раннем возрасте (14–15 лет), за последние пять лет возрастала (30,8 и 36,3% соответственно). По-прежнему чаще всего несовершеннолетние совершали преступления против собственности (это 81,1% от всех несовершеннолетних, совершивших преступление в 2015 г., и 83,1% — в 2019 г.), преступления против жизни и здоровья (8,9 и 7,6% соответственно) и преступления против здоровья населения и общественной нравственности (5,9 и 4,5% соответственно).

Четверть несовершеннолетних, совершивших преступления, ранее уже совершали уголовно наказуемые деяния (в 2015 г. — это 25,5%, в 2019 г. — 26,4%); в т. ч. примерно десятая часть — ранее судимы (9,4 и 10,0% соответственно).

Четверть несовершеннолетних, совершивших преступления, не являлись ни учащимися, ни студентами (в 2015 г. — 28,6%, в 2019 г. — 25,0%). Свыше двух третей несовершеннолетних, совершивших преступления, имеют лишь начальное или основное общее образование (не более 9 классов общеобразовательной школы), причем удельный вес лиц с этим уровнем образования возрастает (73,9 и 79,7% соответственно).

Анализ данных об образовательном уровне в целом лиц, совершивших преступления, показывает, что за последние пять лет доля лиц, имеющих на момент совершения преступления начальное и основное общее образование, незначительно сократилась с 21,7% в 2015 г. до 20,2% в 2019 г.; среднее (полное) общее — с 37,5 до 33,9% соответственно. Одновременно увеличился удельный вес лиц со средним профессиональным образованием увеличился с 29,2 до 33,0%, а с высшим профессиональным — с 8,3 до 10,0% (рис. 2.2.4).

Рис. 2.2.4. Уровень образования выявленных лиц, совершивших преступления, в России в 2015 и 2019 гг.

При этом для отдельных видов преступлений доля преступников с высоким образовательным уровнем значительно превышает средний показатель. Так, в общем числе лиц, совершивших преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях, удельный вес имеющих высшее профессиональное образование превышает две трети (65,1% в 2015 г. и 76,3% в 2019 г.); в общем числе лиц, совершивших преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, — половину (49,5 и 57,0% соответственно). Велика доля лиц с высшим профессиональным образованием среди лиц, совершивших преступления в сфере компьютерной информации, — 36,1 и 39,5% соответственно, а также в сфере экономической деятельности, — 43,1 и 31,8% соответственно.

Несмотря на заметное снижение (на 15,8%) по сравнению с 2015 г. числа лиц, совершивших преступление в состоянии алкогольного опьянения, это по-прежнему треть всех выявленных преступников (в 2015 г. — 354 397, или 33,0%, в 2019 г. — 298 432, или 33,7%). При этом для отдельных видов преступлений доля преступников, находившихся в состоянии алкогольного опьянения, значительно выше. Так, это более чем две трети от всех выявленных лиц среди тех, кто совершил преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта (60,5% в 2015 г. и 76,5% в 2019 г.), а также преступления против жизни и здоровья (66,1 и 70,5% соответственно); более половины среди совершивших преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина (57,0 и 55,0% соответственно). Среди лиц, совершивших преступления против половой неприкосновенности и половой неприкосновенности личности — 45,4 и 36,9% соответственно.

За последние пять лет резко (в 3,8 раза) сократилось число лиц, совершивших преступления в состоянии наркотического опьянения, — с 30 523 в 2015 г. до 8117 в 2019 г., или на 73,4%. Следует отметить, что половина из них совершили тяжкие и особо тяжкие преступления (в 2019 г. — 50,9%). При этом доля преступлений такой же тяжести среди лиц, совершивших преступления в состоянии алкогольного опьянения, значительно ниже (в 2019 г. — 18,0%) (рис. 2.2.5).

Рис. 2.2.5. Структура лиц, совершивших преступления в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, по степени тяжести (2019 г., в %)

Несмотря на снижение по сравнению с 2015 г. числа лиц, ранее совершавших преступления (с 556 914 до 504 416, или на 9,4%), в общем числе выявленных лиц их удельный вес, напротив, возрастал. Если в 2015 г. он составлял 51,8%, то в 2019 г. — уже 57,0%. То же касается и ранее судимых лиц: в 2019 г. их число сократилось по сравнению с 2015 г. на 13,7% (с 303 494 до 261 941), а удельный вес увеличился с 28,2 до 29,6%. Все больше ранее совершавших преступлений становится среди женщин, совершивших преступления (36,4% в 2015 г. и 40,1% в 2019 г.), а также несовершеннолетних (25,5 и 26,4% соответственно).

Удельный вес ранее совершавших преступления за рассматриваемый период увеличился среди лиц, совершивших практически все виды преступлений. Только среди лиц, совершивших преступления против основ конституционного строя и безопасности государства, данный показатель снизился с 20,7% в 2015 г. до 16,1% в 2019 г. Больше всего ранее совершавших преступления в общем массиве лиц, совершивших преступления против правосудия (в 2015 г. — 62,1%, в 2019 г. — 80,3%), против семьи и несовершеннолетних (64,2 и 72,9% соответственно), а также против жизни и здоровья (53,9 и 61,5% соответственно).

По-прежнему свыше 90% лиц, совершивших преступления, составляют граждане России (в 2015 г. — 96,1%, в 2019 г. — 96,6%). Соответственно удельный вес иностранных граждан и лиц без гражданства составляет 3,9 и 3,4% соответственно. Среди женщин, совершивших преступления, доля иностранных граждан и лиц без гражданства еще меньше — 2,7% в 2015 г. и 2,0% в 2019 г.; среди несовершеннолетних — 1,0 и 0,9% соответственно.

Среди лиц, совершивших отдельные виды преступлений, удельный вес иностранных граждан и лиц без гражданства значительно выше. Так, в общем числе лиц, совершивших преступления против порядка управления, они составляют 18,1% в 2015 г. и 11,5% в 2019 г.; против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления — 14,0 и 10,5% соответственно; против свободы, чести и достоинства личности — 7,2 и 6,7% соответственно; против половой неприкосновенности и половой неприкосновенности личности — 7,1 и 6,1%.

Так же, как и для граждан России, в структуре преступности иностранцев и лиц без гражданства преобладают преступления против собственности. Эти преступления совершили более трети из них (в 2015 г. — 37,4%, в 2019 г. — 37,6%); четверть — преступления против порядка управления (26,9 и 26,1% соответственно); около десятой части — преступления против здоровья населения и общественной нравственности (11,3 и 9,3% соответственно) и против жизни и здоровья (10,7 и 9,4% соответственно). На лиц, совершивших преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта, приходилось 3,1% в 2015 г. и 6,0% в 2019 г.; против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления — 4,6 и 4,5% соответственно.

Следует отметить, что большинство российских граждан, совершивших преступления, являлись местными жителями, т. е. совершили преступление в регионе своего постоянного проживания (92,6 и 92,3% соответственно). Среди граждан России, совершивших преступления, доля лиц без определенного места жительства остается незначительной (1,1 и 0,9% соответственно).

По-прежнему две трети лиц, совершивших преступления, не имели постоянного источника дохода на момент совершения преступления (в 2015 г. — это 716 638, или 66,6%, в 2019 г. — 563 986, или 63,8%). Среди женщин, совершивших преступления, этот показатель практически такой же — 64,5% в 2015 г. и 61,4% в 2019 г. Среди несовершеннолетних, напротив, намного ниже — 17,8% и только 5,0% соответственно.

Этот показатель стабильно высок среди лиц, совершивших практически все виды преступлений. Менее половины он составляет лишь для лиц, совершивших преступления в сфере экономической деятельности (37,1% в 2015 г. и 44,2% в 2019 г.), в сфере компьютерной информации (43,3 и 29,8% соответственно), против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (22,8 и 18,9% соответственно), против интересов службы в коммерческих и иных организациях (5,6 и 3,4% соответственно). Единицы таких лиц среди совершивших преступления против мира и безопасности человечества (которых за все пять лет всего 45 человек), а среди тех, кто совершил преступления против военной службы, их нет вообще. Больше всего лиц, не имеющих постоянного источника дохода, среди совершивших преступления против семьи и несовершеннолетних (в 2015 г. их удельный вес в этой группе преступников составлял 92,5%, в 2019 г. — 91,5%), а также против правосудия (68,6 и 75,0% соответственно).

Коэффициент криминальной активности населения России за последние пять лет снизился на 17,1% — с 872,5 человека на 100 тыс. населения возраста уголовной ответственности (14 лет и старше) до 723,1. Из всех субъектов РФ данный показатель наиболее высок в Республике Тыва. Здесь криминальная активность населения выше общероссийской почти в 2,9 раза — 2066,0 в 2019 г., что на 2,2% выше, чем пять лет назад (2021,5). Высокие показатели криминальной активности отмечаются также в Республике Алтай (1767,1), Забайкальском крае (1512,2), Республике Хакасия (1435,4), Чукотском автономном округе (1415,5), Республике Бурятия (1380,1), Магаданской области (1319,3), Ненецком автономном округе (1309,7), Республике Коми (1273,7), Амурской области (1220,3). Следует отметить, что уровень криминальной активности населения возраста 14 лет и старше в Республике Тыва на протяжении последних пяти лет остается самым высоким в стране. Также представляет интерес и то, что десять регионов с самой высокой криминальной активностью входят в состав всего трех федеральных округов: Дальневосточный, Северо-Западный и Сибирский.

В связи с этим в 2019 г. Университетом прокуратуры РФ проведено специальное исследование преступности в Республике Тыва¹²², в ходе которого о причинах совершения преступлений были опрошены осужденные, отбывающих лишение свободы в данном регионе. Результаты исследования показали, что около двух третей (61,8%) из них на момент совершения преступления имели работу. Не работали, потому что учились, 11,8% респондентов, по причине получения пенсии — 10,3%; 16,2% — не работали по иным причинам. Несмотря на то что большинство опрошенных осужденных имели работу, 25% респондентов указали, что денег им не хватало даже на питание; уровень доходов еще 10,9% не позволял приобрести одежду, обувь; 26,6% — крупную бытовую технику; 12,5% — автомобиль; 7,8% — квартиру или дом купить не могли. Около трети респондентов на совершение преступления толкнуло желание улучшить свое материальное положение (29,2%); примерно столько же отметили, что потерпевший сам вынудил их совершить преступление (27,7%); алкогольное или наркотическое опьянение как причину преступления назвали 12,3% осужденных.

Результаты проведенного исследования социально-демографических и криминологических характеристик лиц, совершивших преступления, позволяют сделать вывод о сохранении ранее выявленных типичных черт в обобщенном криминологическом портрете преступника. По-прежнему преступления совершают в основном совершеннолетние граждане России — местные жители мужского пола, трудоспособного возраста, имеющие начальное, основное или среднее (полное) общее образование (т. е. не имеющие профессии), ранее уже совершавшие преступления, не имеющие постоянных источников дохода. Представляется, что эти характеристики указывают не столько на недостатки системы исполнения наказания, не способной обеспечить исправление лиц, уже совершавших преступления, а также вернуть их к «нормальной» жизни при помощи системы их дальнейшей ресоциализации и постпенитенциарного контроля, сколько на общесоциальные причины преступности, такие как бедность, недоступность образования и работы, гарантирующей достойный уровень жизни населения.

Следует отметить, что все эти характеристики относятся лишь к лицам, совершение преступления которыми было установлено в исследуемом периоде правоохранительными органами. С учетом высокой латентности преступности в целом и отдельных ее проявлений, таких как коррупция, организованная преступность, незаконный оборот оружия и наркотиков и др., очевидным является то, что многие преступившие закон остаются по разным причинам неизвестными правоохранительным органам, уходят от ответственности и наказания. Тем не менее существенное отклонение от этих «средних значений», отмеченное для лиц, совершивших отдельные виды преступлений, обусловливает актуальность и значимость дальнейших исследований личности преступника.

§ 2.3. Характеристика лиц, потерпевших от преступлений

Анализ статистических данных¹²³ показывает, что за последние пять лет общее число потерпевших от преступлений в России снизилось с 1 981 973 в 2015 г. до 1 617 177 в 2019 г., или на 18,4%. В том числе сократилось число потерпевших от особо тяжких преступлений (с 32 411 до 23 343, или на 28,0%), преступлений средней (с 803 978 до 635 025, или на 21,0%) и небольшой тяжести (с 851 924 до 643 983, или на 24,4%). Вместе с тем число потерпевших от тяжких преступлений, напротив, возросло на 7,2% (с 293 660 до 314 826). Увеличился и их удельный вес в общем массиве потерпевших с 14,8 до 19,5% (рис. 2.3.1).

Рис. 2.3.1. Структура потерпевших по степени тяжести совершенных в отношении них преступлений

Наиболее сильно по сравнению с 2015 г. сократилось число потерпевших от преступлений против жизни и здоровья с 289 440 до 177 925, или на 38,5% (более чем на треть). Кроме того, за рассматриваемый период снизилось число потерпевших от преступлений против правосудия — с 1734 до 1167, или на 32,7%; против военной службы — с 1165 до 837, или на 28,2%; против семьи и несовершеннолетних — с 86 872 до 71 458, или на 17,7%; против общественной безопасности — с 8617 до 7163, или на 16,9%; против собственности — с 1 450 720 до 1 210 887, или на 16,5%; против порядка управления — с 47 097 до 41 021, или на 12,9%.

При этом, напротив, возросло число потерпевших от преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина — с 22 010 до 37 565, или на 70,7%; против здоровья населения и общественной нравственности — с 2648 до 4358, или на 64,6%; против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления — с 4795 до 6601, или на 37,7%; в сфере экономической деятельности — с 3660 до 4482, или на 22,5%; против свободы, чести и достоинства личности — с 1694 до 1832, или на 8,1%; против половой неприкосновенности и половой свободы личности — с 13 654 до 13 709, или на 0,4%.

Тем не менее структура потерпевших по видам совершенных в отношении них преступлений за прошедшие пять лет не претерпела существенных изменений. В ней по-прежнему свыше двух третей составляют потерпевшие от преступлений против собственности. Их удельный вес в общем числе потерпевших составляет в 2019 г. 74,9% (в 2015 г. — 73,2%). Несколько снизился удельный вес потерпевших от преступлений против жизни и здоровья — с 14,6% в 2015 г. до 11,0% в 2019 г. Не изменился удельный вес потерпевших от преступлений против семьи и несовершеннолетних — на них, как и в 2015 г., приходится 4,4%. Потерпевшие от преступлений против порядка управления занимали в структуре рассматриваемых лиц 2,4% в 2015 г. и 2,5% в 2019 г.; от преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина — 1,1 и 2,3% соответственно; от преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта — 1,5 и 1,4% соответственно (рис. 2.3.2).

Рис. 2.3.2. Структура потерпевших по видам совершенных в отношении них преступлений, 2019 г.

Число потерпевших — юридических лиц по сравнению с 2015 г. сократилось на 12,6% (с 282 953 до 247 365). Хотя последние два года оно возрастало — в 2018 г. на 1,8%, в 2019 г. — на 4,0%. Удельный вес юридических лиц в общем числе потерпевших незначительно увеличился с 14,3% в 2015 г. до 15,3% в 2019 г. При этом следует отметить, что для отдельных категорий потерпевших в зависимости от видов совершенных в отношении них преступлений этот показатель значительно выше. Так, юридические лица составляют свыше двух третей среди всех потерпевших от преступлений в сфере экономической деятельности (в 2015 г. — это 76,6%, в 2019 г. — 75,1%). Заметно увеличился удельный вес юридических лиц в массиве потерпевших от преступлений против общественной безопасности (с 39,6 до 46,6% соответственно). Среди наиболее массовой группы потерпевших — от преступлений против собственности юридические лица составляют 17,6% в 2015 г. и 18,7% в 2019 г. (большинство потерпевших рассматриваемой категории пострадали именно от преступлений против собственности: в 2015 г. 90,1% потерпевших данной категории, в 2019 г. — 91,7%). Велик удельный вес юридических лиц среди потерпевших от преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, против правосудия, против порядка управления: 36,1% в 2015 г. и 28,8% в 2019 г.

За рассматриваемый период сократилось и число потерпевших — физических лиц (с 1 699 020 до 1 369 812, или на 19,4%), хотя в 2019 г. оно также возрастало на 2,6%. Тем не менее в целом большинство потерпевших по-прежнему составляют именно физические лица (в 2015 г. — 85,7%, в 2019 г. — 84,7%).

Число лиц, погибших в результате преступления, сократилось по сравнению с 2015 г. более чем на четверть (с 32 352 до 24 030, или на 25,7%). На 15,9% снизилось число лиц, которым в результате преступления причинен тяжкий вред здоровью (с 45 450 до 38 209). Напротив, число лиц, которым в результате преступления причинен средней тяжести вред здоровью, возросло с 23 602 до 29 123, или на 23,4%. В целом, удельный вес лиц, погибших или получивших тяжкий или средней тяжести вред здоровью, в общем числе потерпевших — физических лиц увеличился за прошедший пятилетний период с 6,0% в 2015 г. до 6,7% в 2019 г.

Число женщин, потерпевших от преступлений, снизилось с 805 336 в 2015 г. до 641 749 в 2019 г., или на 20,3%. Удельный вес женщин в общем числе потерпевших от преступлений всех видов на протяжении всего рассматриваемого периода остается достаточно высоким. Ежегодно это чуть менее половины всех потерпевших: в 2015 г. — 47,4%, в 2019 г. — 46,8%. При этом для отдельных категорий потерпевших в зависимости от видов совершенных в отношении них преступлений этот показатель значительно отличается. Так, среди потерпевших от преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности женщины составили 87,2% в 2015 г. и 90,1% в 2019 г. Напротив, среди потерпевших от преступлений против порядка управления — это всего 19,3 и 19,0% соответственно; а среди потерпевших от преступлений против военной службы — лишь 1,0 и 1,1% соответственно.

В целом, стабильным остается распределение потерпевших по возрасту (рис. 2.3.3). Большинство составляют взрослые лица (старше 18 лет, но не являющиеся пожилыми, к которым относятся мужчины старше 60 лет и женщины, старше 55 лет). Несмотря на то что их число сократилось по сравнению с 2015 г. на 23,7% (с 1 338 091 до 1 020 664), удельный вес этой возрастной группы по-прежнему превышает две трети (78,8% в 2015 г. и 74,5% в 2019 г.). Одновременно число потерпевших — граждан пожилого возраста снизилось с 258 321 до 241 577 соответственно, или на 6,5%, однако их удельный вес в общем массиве потерпевших, напротив, увеличился с 15,2 до 17,6%.

Рис. 2.3.3. Структура потерпевших лиц от преступлений по возрасту в России

Возросло число несовершеннолетних — потерпевших от преступлений с 102 608 в 2015 г. до 107 571 в 2019 г., или на 4,8%. В общем массиве потерпевших их удельный вес увеличился с 6,0 до 7,9%. В том числе в 1,5 раза увеличилось число несовершеннолетних — сирот и оставшихся без попечения родителей (с 2731до 4207, или на 54,0%). Если в 2015 г. — это 2,7% несовершеннолетних потерпевших, то в 2019 г. — уже 3,9%. Причем более половины несовершеннолетних потерпевших составляют лица младше 14 лет. В 2019 г. — это 61,4%. Лица от 14 до 17 лет составляют 38,6% несовершеннолетних потерпевших.

Следует отметить, что, несмотря на незначительный удельный вес несовершеннолетних в общем массиве потерпевших от всех видов преступлений (6,0% в 2015 г. и 7,9% в 2019 г.), данный показатель значительно различается в зависимости от видов преступлений. Так, среди потерпевших от преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности доля несовершеннолетних превышает две трети и возрастала на протяжении всего рассматриваемого периода (в 2015 г. — 74,7%, в 2016 г. — 77,0%, в 2017 г. — 80,2%, в 2018 г. — 81,6%, в 2019 г. — 83,6%). Среди потерпевших от преступлений против семьи и несовершеннолетних доля несовершеннолетних резко возросла в последние три года (если в 2015 г. она составляла 45,4%, в 2016 г. — 56,2%, то в 2017 г. — уже 90,7%, в 2018 г. — 97,0%, а в 2019 г. — 98,3%). Стабильно высокой остается доля несовершеннолетних в общем массиве потерпевших от преступлений против здоровья населения и общественной нравственности (41,9% в 2015 г. и 39,9% в 2019 г.).

По сравнению с 2015 г. в 1,8 раза возросло количество преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних членами их семьи (с 31 067 до 56 782, или на 82,8%). Если в 2015–2016 гг. членами семьи совершалось около трети преступлений в отношении несовершеннолетних (32,2 и 33,7%), то за последующие годы доля таких преступлений превысила половину (в 2017 г. — 48,7%, в 2018 г. — 56,9%, в 2019 г. — 57,1%).

Анализ особенностей регионального распределения потерпевших — физических лиц показывает, что в 2019 г. треть от всех потерпевших в стране 34,0% (466 187) пострадали в 10 субъектах РФ. Это г. Москва (94 011 потерпевших, или 6,9%), Краснодарский край (51 953, или — 3,8%), Челябинская область (46 677, или 3,4%), Республика Башкортостан (42 434, или 3,1%), Ростовская (42 407, или 3,1%), Московская (42 369, или 3,1%), Свердловская (38 714, или 2,8%), Кемеровская (38 443, или 2,8%), Новосибирская (35 257, или 2,6%) области и Красноярский край (33 922, или 2,5%).

Уровень потерпевших в 2019 г. в России составил 933,2 человек на 100 тыс. населения, что на 21,2% меньше, чем в 2015 г. (1184,2). Вместе с тем в 43 регионах страны данный показатель превышает общероссийский, а в Республике Тыва — более чем в два раза (2037,5 человек на 100 тыс. населения). Несмотря на то что коэффициент потерпевших в Республике Тыва снизился на 15,5% с 2015 г. (2456,3), в настоящее время, как и последние четыре года, он остается самым высоким стране. В 2019 г. Университетом прокуратуры РФ в Тыве проведено масштабное виктимологическое исследование¹²⁴, результаты которого показали серьезную обеспокоенность местного населения состоянием преступности в регионе, проблемами обеспечения своей безопасности и сохранности имущества.

Среди опрошенных жителей республики отмечается высокий уровень тревожности. Так, за жизнь и здоровье своих детей, близких опасаются свыше половины опрошенных респондентов (56,7%); за свою собственную жизнь и здоровье — 47,4%; за сохранность и целостность своего имущества — 28,1%. Не опасаются, т. к. рассчитывают на защиту со стороны правоохранительных органов, 12,7%; а еще 5% считают, что смогут защитить себя от преступных посягательств сами. Не чувствуют себя в безопасности в парках, скверах 58,2% опрошенных, в общественном транспорте — 57,8%, на пастбищах и фермах — 56,3 и 54,7% соответственно, на территории сельскохозяйственных угодий — 53,4%, на улицах городов и поселков — 49,7%, в общественных местах (кинотеатрах, магазинах, кафе и т. д.) — 43,4%. А еще 10,6% — даже в собственном доме (квартире).

Больше четверти (26,3%) опрошенных жителей республики положительно ответили на вопрос «Было ли в отношении Вас или Ваших родственников, друзей, знакомых совершено какое-либо преступление в течение последнего года?»: один раз — 18,4% респондентов и неоднократно — 7,9%. Определяя вид совершенного в отношении них преступления, 46,1% опрошенных назвали кражу имущества, 17,3% — мошенничество, 12,1% — избиение, связанное с существенным вредом для здоровья, 10,3% — убийство знакомого, родственника, 10,1% — ограбление или разбойное нападение, 8% — угон автомобиля, 5,9% — вымогательство взятки, 4,6% — невыплату заработной платы, стипендии, пенсии и т. п., 2,8% — изнасилование, сексуальные домогательства, а 2,6% отметили, что были вынуждены сами дать взятку.

Чуть более половины опрошенных обращались при этом в правоохранительные органы (53,7%). Однако 21,8% респондентов указали, что никаких мер по принятому у них заявлению принято не было, а 15,7% — что какие-то меры приняты были, но они не имели эффекта, у 5,3% респондентов не приняли заявление, а у 0,4% потребовали вознаграждение за принятие мер. Только 6,8% опрошенных указали, что виновный был осужден, еще 3,7% — что виновный был установлен, но осужден не был.

Не обращались в правоохранительные органы, полагая, что это не даст никакого результата, 13,5% опрошенных; еще 9,7% не обращались из-за незначительности ущерба; 3,3% не обращались, т. к. сам или с помощью друзей (родственников) разобрались с преступником; 2,9% не обращались, т. к. сами опасались сотрудников правоохранительных органов; 0,8% не обращались из опасения мести со стороны преступника. В сумме те, кто не обращались в правоохранительные органы, составили около трети опрошенных (30,2%).

По данным некоторых исследований, доля пострадавших от преступлений, которые по тем или иным причинам не обращались за помощью в правоохранительные органы, еще выше. Так, результаты опроса, проведенного в 2017 г. ВЦИОМ¹²⁵, показали, что половина опрошенных (49%), указавших, что стали в последний год жертвой преступления, не обращались за помощью в правоохранительные органы, а среди обращавшихся — 17% признались, что сотрудники полиции пытались отговорить их от подачи заявления. Близкие результаты показал виктимологический опрос Научно-исследовательского центра «Институт проблем правоприменения», опубликованный в 2018 г.: в правоохранительные органы обратились чуть менее половины опрошенных, в отношении которых было совершено преступление, — 49% (следует отметить, что по некоторым видам преступлений — более половины, например, среди жертв краж — это уже 64%)¹²⁶.

Только треть опрошенных не были знакомы с потерпевшим до совершения преступления (33,8%); тогда как были с потерпевшим друзьями 14,% осужденных; не дружили, но знали его и общались с ним — 11,8%; знали, но не общались с ним — 13,2%; состояли в зарегистрированном браке с потерпевшим — 8,8%; специально познакомились, выбрав его в качестве объекта действий, за которые впоследствии были осуждены, — 5,9%. Еще 2,9% совершили преступление в отношении своего ребенка. При этом более трети (37,3%) опрошенных осужденных считают, что совершение ими преступления было обусловлено конфликтом с потерпевшим.

Важно отметить, что около половины опрошенных осужденных совершили преступление в состоянии алкогольного опьянения (43,3%), столько же считают, что потерпевший также находился в таком состоянии (41,8%). Около трети осужденных употребляли спиртные напитки совместно с потерпевшим непосредственно перед совершением преступления (29,9%).

По некоторым видам преступлений эти показатели еще выше. Так, согласно данным, полученным в ходе изучения судебной практики по делам об убийствах и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, свыше двух третей потерпевших находились в состоянии алкогольного опьянения (76,9 и 71,7% соответственно), причем более 80% из них употребляли алкоголь совместно перед совершением преступления.

Результаты проводимых исследований позволяют сделать вывод о высокой латентности жертв преступлений в России. По разным причинам многие пострадавшие не обращаются в правоохранительные органы. К сожалению, в России до настоящего времени не проводятся масштабные виктимологические исследования, которые охватывали бы территорию всей страны и проводились бы регулярно, на постоянной основе, что делало бы такие данные сопоставимыми. Дополнение данных официальной статистики результатами подобных исследований — глобальная тенденция в криминологии. Следует отметить, что проведение национальных виктимологических опросов и включение их результатов в данные о состоянии преступности в настоящее время — не пожелание ученых-криминологов, а требование, предъявляемое к государствам на уровне ООН. Однако Россией такие данные пока не предоставлялись, хотя в последние годы определенная работа в этом направлении ведется. Так, расширяются данные о потерпевших и совершенных в отношении них преступлениях, которые включаются в формы федерального статистического наблюдения.

§ 2.4. Характеристика отдельных видов преступлений

2.4.1. Организованная преступность

Угрозы общественной безопасности в России связаны с динамикой преступности в целом, криминализацией наиболее важных сфер жизнедеятельности государства и общества, повышением степени опасности преступных действий, активизацией организованной преступности, появлением новых видов преступлений, вызывающих большой общественный резонанс: захват заложников; экстремизм и терроризм; мошенничество в кредитных и иных сферах; коррупция в органах государственной власти и т. д.

Одним из наиболее опасных проявлений является противоправная деятельность банд, организованных групп (далее — ОГ) и преступных сообществ (далее — ПС), представляющая серьезную угрозу общественной безопасности.

По данным официальной статистики, за последние пять лет количество расследованных преступлений, совершенных ОГ и ПС, увеличилось с 13 770 в 2015 г. до 16 313 в 2019 г. Практически все исследуемые преступления являлись тяжкими и особо тяжкими и составляли более 95% ежегодно (cм. табл. 2.4.1.1)¹²⁷.

По данным статистического сборника Генпрокуратуры России, в 2019 г. ОГ и ПС совершено 15 615 (2018 г. — 15 141; +3,1%) тяжких и особо тяжких уголовно наказуемых деяний, их удельный вес в общем числе расследованных преступлений названных категорий увеличился с 7,1 до 7,4%.

Результаты проводимых исследований показывают, что в настоящее время в структуре организованной преступности основную долю составляют преступления экономической направленности, а также преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. Каждый из названных видов занимает около 30% в общем количестве расследованных преступлений, совершенных ОГ и ПС.

Таблица 2.4.1.1

Сведения о количестве зарегистрированных наиболее распространенных преступлений (уголовные дела или материалы о которых окончены расследованием либо разрешены в отчетном периоде), совершенных участниками организованных преступных формирований в России в 2015–2019 гг.

Преступления/годы | 2015 | 2016 | 2017 | 2018 | 2019
Всего | 13 770 | 12 570 | 13 267 | 15 647 | 16 313
Совершенные ОГ или ПС (ПО), сформированными по этническому признаку | 1701 | 1316 | 1497 | 1344 | 1332
Тяжкие и особо тяжкие | 13 342 | 12 073 | 12 899 | 15 153 | 15 633
Экономической направленности | 4091 | 4206 | 4315 | 4824 | 5313
Убийство (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ) | 47 | 63 | 37 | 34 | 20
Кража (п. «а» ч. 4 ст. 158 УК РФ) | 1351 | 1344 | 1107 | 1059 | 1016
Мошенничество, мошенничество в сфере кредитования (ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159.1 УК РФ) | 3961 | 4044 | 4216 | 5176 | 5639
Террористической направленности | 457 | 489 | 473 | 282 | 221
Организация незаконных вооруженных формирований (ст. 208) | 395 | 437 | 382 | 218 | 122
Бандитизм (ст. 209) | 163 | 102 | 108 | 83 | 45
Организация преступного сообщества (ст. 210) | 189 | 174 | 150 | 164 | 182
Экстремистской направленности | 62 | 34 | 44 | 47 | 63
Связанные с незаконным оборотом оружия | 230 | 244 | 224 | 292 | 105
Связанные с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных и сильнодействующих веществ | 4287 | 3577 | 3906 | 5571 | 5801
Совершенные должностными лицами | 994 | 1717 | 1247 | 1841 | 2451
Совершенные ОГ или ПС (ПО) с международными связями | 100 | 325 | 258 | 94 | 124

Несмотря на незначительный удельный вес преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, в структуре организованной преступности (не более 2%), этот вид криминального рынка выступает главным катализатором преступности. Противоправные действия с оружием и боеприпасами выступают факторами, способствующими совершению убийств, разбоев, бандитизма, терактов и других насильственных преступлений.

Помимо этого, отмечается стабильно значительная доля (около 10%) зарегистрированных преступлений, совершенных ОГ и ПС, сформированных по этническому признаку.

Ежегодно около трети (а в 2019 г. — 35,6%) в структуре организованной преступности составляют преступления, предусмотренные ст. 228 и 228.1 УК РФ. В целом, незаконный оборот наркотиков продолжает оставаться одним из наиболее опасных и распространенных криминальных рынков с участием ОГ и ПС. Так, по данным проведенного в Университете прокуратуры РФ опроса экспертов из числа надзирающих прокуроров, около половины из них (49,4%) считают, что статистика не отражает реального состояния преступности в рассматриваемой сфере¹²⁸. Следует отметить, что «растет количество преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, укрытых от учета и впоследствии поставленных на учет»¹²⁹. При этом «до сих пор не удалось сформировать единообразную практику возбуждения уголовных дел в отношении неустановленных сбытчиков, что является существенной проблемой противодействия наркопреступности в целом и предполагает необходимость продолжения скоординированной межведомственной работы в данном направлении»¹³⁰.

Анализ материалов судебной практики показывает, что использование ресурсов сети Интернет позволяет организовать «бесконтактную» торговлю наркотическими средствами и психотропными веществами. При этом сам процесс взаимодействия с потребителями наркотических средств построен на использовании создаваемых в социальных сетях или с помощью мессенджеров (Viber, WhatsApp и т. д.) «диспетчерских», принимающих заказы посредством мобильной связи. В свою очередь, для оплаты, как правило, используются интернет-кошельки.

Особенно заметен рост анализируемых преступлений, совершенных должностными лицами, которые увеличились за пять лет почти в 2,5 раза (с 994 в 2015 г. до 2451 в 2019 г.). В последние годы наблюдается и рост числа преступлений коррупционной направленности, совершенных в составе ОГ и ПС.

В исследуемом периоде сотрудниками НИИ Университета прокуратуры РФ изучены проблемы коррупционной преступности. В 26 субъектах РФ опрошено 586 лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы за совершение преступлений коррупционной направленности. Согласно результатам исследования, большая часть лиц, осужденных за совершение коррупционных преступлений (58%), считают, что организованные формы коррупции (коррупционные сети) широко распространены в нашей стране. 21% — согласились с тем, что в России коррупционные сети функционируют, но распространены незначительно, и 10% — полагают, что коррупционные сети в нашей стране отсутствуют вообще. Активно взаимодействовали с коррупционными сетями в ходе своей профессиональной деятельности 6% опрошенных, признались в том, что сами входили в состав такой сети, 4%, 29% заявили, что в период пребывания на государственной службе нередко сталкивались с коррупционными сетями, и 50% пояснили, что им не приходилось сталкиваться с организованными формами коррупции. При этом среди лиц, осужденных за совершение коррупционных преступлений, велико число тех (более трети), которые считают, что руководители напрямую вовлечены в коррупционную деятельность своих подчиненных. Так, 23,5% считают, что руководители коррупционеров всегда получают часть дохода от подобной деятельности и контролируют ее, а 12,5% уверены в том, что руководители являются организаторами такой деятельности. Только 24% опрошенных заявили, что руководители редко бывают осведомлены о коррупционной деятельности подчиненных и как только узнают об этом сразу же принимают меры, 26% считают, что руководители догадываются о коррупционной деятельности подчиненных, но предпочитают не вмешиваться¹³¹.

В период 2015–2019 гг. количество преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ, варьировалось в пределах от 198 в 2017 г. до 285 в 2015 г. (см. рис. 2.4.1.1). Характеризуя изменения в состоянии организованной преступности, отметим некоторые закономерности: во-первых, преодолена тенденция снижения количества зарегистрированных преступлений этого вида, наблюдаемая с 2016 г., — в 2018 г. оно почти сравнялось с показателем 2015 г. (285 преступлений); во-вторых, увеличилось общее количество зарегистрированных тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в составе организованных преступных формирований, в-третьих, значительно выросло число совершенных ими мошенничеств (с 3961 в 2015 г. до 5639 в 2019 г.).

Рис. 2.4.1.1. Динамика количества преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ, в России в 2015–2019 гг.

Значительную роль в организованной преступной среде по-прежнему играют «воры в законе», выполняющие организационные, идеологические и контрольные функции.

С учетом крайне редкого привлечения к уголовной ответственности криминальных лидеров необходимо принять меры по повышению эффективности использования существующих уголовно-правовых механизмов борьбы с организованной преступностью. В связи с этим безусловно расширит репрессивные возможности принятый весной 2019 г. закон об установлении ответственности за сам факт занятия высшего положения в преступной иерархии¹³².

В настоящее время основная проблема заключается в том, что информация о принадлежности лица к категории «воров в законе» содержится исключительно в материалах оперативно-розыскной деятельности. Доказательное значение таких документов по-прежнему невелико. Суды воспринимают их лишь в совокупности с другими собранными доказательствами. В 2019 г. представители воровского движения договорились о возможности отказа от своего статуса с целью непривлечения к уголовной ответственности.

В следственной практике сформировались различные варианты толкования понятия «высшее положение в преступной иерархии». Понятием «иерархия» в его уголовно-правовом значении охватывается принцип управления преступным сообществом, основанный на соподчиненности его участников. Соответственно, лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии, — это лицо, занимающее лидирующие позиции в криминальной среде, являющееся организатором (руководителем) преступного сообщества, имеющего многоуровневую структуру, и осуществляющее руководство таким формированием по принципу соподчиненности.

Что касается ступеней преступной иерархии, то на самом верху находятся наиболее авторитетные лидеры преступной среды, доказавшие верность криминальным традициям (обычаям) и выполняющие широкие организационно-идеологические функции. Известны случаи привлечения таких лиц для урегулирования различных конфликтов и коммерческих споров.

Ниже располагаются «положенцы» и «смотрящие» — лица, осуществляющие функции «вора в законе» на конкретной территории, поддерживающие криминальную субкультуру, организующие «сходки» участников преступных сообществ и направляющие их деятельность, а также собирающие денежные средства для пополнения «общака». Такие функции могут осуществляться в СИЗО или исправительных учреждениях, где указанные лица уполномочены контролировать жизнедеятельность спецконтингента, разрешать разногласия с администрацией от его имени и т. п.

Следует отметить способность представителей криминальной среды умело использовать в своих целях обострение в отдельных регионах социально-экономических проблем (безработица, инфляция, снижение уровня жизни и т. п.). Достаточно вспомнить события 2013–2014 гг. в Тверской области, когда усиление этнической организованной преступности стало угрозой экономической безопасности целого региона и спровоцировало протестные акции местного населения. Столкновения на этнической почве грозили перерасти в массовые беспорядки и погромы. Напомним, что лишь совместными скоординированными мерами, принятыми во исполнение Указа Президента России от 22.01.2014 № 1076, правоохранительным органам удалось тогда стабилизировать обстановку в этом регионе.

В качестве одной из негативных тенденций последнего времени стало объединение молодых людей в организации, пропагандирующие ценности тюремной субкультуры, например АУЕ («Арестантский уклад един»). Проникновение тюремной идеологии в школы и другие образовательные организации позволяет говорить о необходимости дополнения перечня¹³³ информации, распространение которой в России запрещено, указанием на информацию, формирующую у ее потребителей установки и стереотипы агрессивного, насильственного поведения, побуждающую их к насилию по отношению к людям и животным или к совершению других преступлений, в т. ч. через романтизацию или героизацию насилия, жестокости и преступного образа жизни.

Выводы.

1. Результаты научных исследований организованной преступности, личности участников организованных преступных формирований и разработки научно обоснованных мер противодействия угрозам национальной безопасности с ее стороны позволили получить достоверные сведения о ее проявлениях в современных условиях и обосновать наиболее перспективные меры борьбы с ней:

— в начале XXI в. развитие организованной преступности привело к сложной структурной перестройке всей преступности в целом;

— появились новые виды преступной деятельности, которые совершаются на организованной основе и представляют собой системную преступную деятельность;

— представители организованной преступности стали крупнейшими корруптерами, что обусловило возможность осуществлять масштабные экономические преступления в кредитно-финансовой сфере, в т. ч. с выводом капитала за рубеж;

— очень динамично происходит транснационализация организованной преступности, в ее структуре усилился сегмент преступлений, совершаемых с использованием межрегиональных и международных связей;

— сращивание организованной преступности с представителями легального бизнеса и ОГВ привело к существенному осложнению борьбы правоохранительных органов с преступностью;

— официальные сведения уголовной и судебной статистики стали отражать не реальную криминальную ситуацию, а всего лишь результаты реагирования на нее правоохранительных органов.

2. Необходимо осуществление системного правового регулирования борьбы с организованной преступностью, которое включает реагирование одновременно на все ее компоненты, в т. ч. преступную деятельность, причинные комплексы, путем воздействия на них посредством норм и институтов различных отраслей права, использования НПА разного уровня, в т. ч. комплексных, межотраслевых федеральных законов.

3. Конечно, существуют и недостатки в сфере законодательного обеспечения и правоприменения. Так, представляется необходимым принять дополнительные меры по восстановлению доверия со стороны бизнес-сообщества, а именно:

— обеспечить действенный механизм защиты от рейдерских захватов бизнеса;

— создать справедливую и беспристрастную судебную систему, развить иные арбитражные механизмы разрешения конфликтов между субъектами коммерческой деятельности;

— активнее противодействовать коррупции, детально регламентировать взаимодействие государственного сектора и бизнес-сообщества;

— активизировать борьбу с легализацией доходов, полученных преступным путем, в т. ч. с незаконной финансовой деятельностью в офшорных юрисдикциях.

4. Научная проработка рассматриваемых проблем показала, что в целях повышения результативности борьбы с организованной преступностью необходимо:

— принять меры к повышению системности работы федеральных органов исполнительной власти в борьбе с различными проявлениями организованной преступности за счет комплексного применения не только правовых, организационных и оперативно-розыскных, но и разведывательных, контрразведывательных, научно-технических, информационно-аналитических и кадровых мер;

— сконцентрировать усилия отдельных подразделений правоохранительных органов на борьбе с криминальными рынками, предусмотрев при этом соответствующие изменения в их организационно-штатной структуре;

— выработать действенный механизм взаимодействия ФСБ России, МВД России, ФТС России и Росфинмониторинга в процессе реализации мероприятий, направленных на пресечение источников и каналов финансирования организованных преступных сообществ (организаций), террористических и экстремистских организаций, в т. ч. посредством использования коммерческих и некоммерческих организаций, благотворительных фондов, кредитно-финансовых структур и нелегальных финансовых организаций;

— рассмотреть вопрос об установлении в соответствии с Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности, ратифицированной нашей страной, уголовной ответственности юридических лиц за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных в результате организованной преступной деятельности, финансирование террористической и экстремистской деятельности.

2.4.2. Экономическая преступность

Результаты проведенных в Университете прокуратуры РФ исследований показывают, что на протяжении 2015–2019 гг. экономическая преступность в России продолжала оставаться одной из серьезных угроз экономической безопасности страны. До настоящего времени многие негативные последствия экономического кризиса 2014–2015 гг. остаются непреодоленными. В российской экономике сохраняется достаточно сложная обстановка, которую, по данным социологических исследований, почти две трети (62%) населения страны оценивают как кризисную¹³⁴.

Анализ статистических данных¹³⁵ (рис. 2.4.2.1) показывает, что за последние пять лет количество зарегистрированных в России преступлений экономической направленности снизилось с 112 445 в 2015 г. до 104 927 в 2019 г., или на 6,7%. При этом в общей структуре регистрируемой преступности удельный вес преступлений данного вида, напротив, увеличился с 4,7 до 5,2% (а в 2018 г. — до 5,5%).

Рис. 2.4.2.1. Динамика количества зарегистрированных преступлений экономической направленности в России в 2015–2019 гг.

Одновременно на увеличение масштабов распространения экономической преступности в период после кризиса 2014–2015 гг. указывают результаты специальных исследований. Так, по данным опроса представителей российского бизнеса, по сравнению с 2016 г. возросло количество респондентов, чьи компании стали жертвами экономических преступлений в последние два года (с 48 до 66% в 2018 г.)¹³⁶. По мнению 45,2% опрошенных экспертов из числа прокурорских работников, под влиянием кризисных явлений в экономике масштабы распространения экономической преступности возрастают, что, в свою очередь, существенно затрудняет процессы нормализации экономического положения в стране¹³⁷.

Следует отметить, что анализ статистических данных позволяет сделать вывод о снижении результативности противодействия экономической преступности за рассматриваемый период. Так, в 2019 г. на 8,4% по сравнению с 2015 г. снизилось количество предварительно расследованных преступлений экономической направленности (с 69 841 до 64 003). Еще более существенно снижение количества преступлений, уголовные дела о которых направлены в суд, — 16,6% (с 54 669 в 2015 г. до 45 593 в 2019 г.). При этом практически не изменилось количество преступлений, уголовные дела о которых приостановлены по п. 1–3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ: в 2015 г. — 26 876, а в 2019 г. — 26 242, или на 2,4% меньше. Число выявленных лиц, совершивших преступления экономической направленности, сократилось на 9,3% (с 48 781 до 44 237).

При этом в последние годы происходит дальнейшее ухудшение качественных характеристик экономической преступности. Так, несмотря на снижение количества зарегистрированных тяжких и особо тяжких преступлений экономической направленности с 70 401 в 2015 г. до 63 285 в 2019 г. (на 10,1%), их удельный вес в структуре экономической преступности остается значительным (рис. 2.4.2.2). Тяжкие и особо тяжкие преступления занимают в ней почти две трети (62,6% — в 2015 г. и 60,3% — в 2019 г.).

По сравнению с 2015 г. на 6,7% возросло количество преступлений экономической направленности, совершенных в крупном, особо крупном размерах либо причинивших крупный ущерб (с 28 497 до 30 398). Если в начале рассматриваемого периода такие преступления составляли четверть от общего количества зарегистрированных преступлений экономической направленности (25,3%), то в 2019 г. — уже почти треть (29,0%). Следует отметить, что это происходит несмотря на значительное увеличение сумм ущерба по преступлениям экономической направленности, произошедшее в рассматриваемом периоде.

Рис. 2.4.2.2. Структура преступности экономической направленности по степени тяжести в России в 2015 и 2019 гг.

Также можно отметить заметное увеличение количества преступлений экономической направленности, совершенных в группе (с 10 300 до 11 445, или на 11,1%). Возрос и их удельный вес в общем количестве предварительно расследованных преступлений данного вида (с 14,7% в 2015 г. до 17,9% в 2019 г.).

За последние пять лет произошли изменения в структуре экономической преступности по видам преступлений (рис. 2.4.2.3). Из общего количества преступлений экономической направленности, следствие по которым обязательно, самую большую группу теперь образуют деяния в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК РФ), — 40,7% (в 2015 г. — 29,3%).

Рис. 2.4.2.3. Структура экономической преступности по видам преступлений в России

На второе место переместились преступления против собственности (гл. 21 УК РФ), — 34,3% в 2015 г. и 35,1% в 2019 г. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК РФ) занимали в структуре экономической преступности 20,1% в 2015 г. и 15,0% в 2019 г. На деяния против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК РФ) приходилось 3,0% в 2015 г. и всего 1,8% в 2019 г.

На изменение структуры экономической преступности в последние годы указывают и данные экспертных опросов. Так, отмечается снижение распространенности незаконного присвоения активов компаний (с 72% в 2016 г. до 53% в 2018 г.) при одновременном росте коррупции (41% по сравнению с 30% в 2016 г.)¹³⁸. В связи с этим следует отметить, что преступления коррупционной направленности составляют уже более четверти в массиве зарегистрированных преступлений экономической направленности (26,9% — в 2015 г. и 27,8% — в 2019 г.), хотя по сравнению с 2015 г. их абсолютное число незначительно снизилось (с 30 205 до 29 190, или на 3,4%).

Согласно статистическим данным, среди выявленных лиц, совершивших преступления экономической направленности, за последние пять лет увеличилась доля сотрудников коммерческих организаций (предприятий). Если в 2015 г. она составляла 17,5%, то в 2019 г. — уже 25,5%. На сотрудников государственных организаций (предприятий) в 2015 г. приходилось 10,0% выявленных лиц, совершивших преступления, а в 2019 г. — 7,8%. С 6,3 до 5,8% сократилась доля предпринимателей, а собственников и совладельцев — с 6,4 до 6,3%.

Результаты опросов представителей российского бизнес-сообщества показывают, что среди лиц, совершающих экономические преступления, больше так называемых «внутренних мошенников», т. е. сотрудников самих компаний (их отметили 46% респондентов в 2016 г. и 48% — в 2018 г.), чем «внешних мошенников» (их отметили 33% респондентов в 2016 г. и 39% — в 2018 г.)¹³⁹.

Ежегодно около трети от общего количества преступлений экономической направленности, следствие по которым обязательно, составляют преступления в сфере финансового посредничества¹⁴⁰: в 2015 г. — это 27 819, или 27,1%; в 2019 г. — 25 685, или 27,7%. При этом результаты проводимых исследований показывают, что криминальным проявлениям подвержен не только банковский сектор, но и деятельность различных некредитных финансовых организаций. Так, согласно данным, полученным в ходе исследования преступности в сфере микрофинансовой и микрокредитной деятельности¹⁴¹, профилактический потенциал изменений законодательства в данной сфере, произошедших в 2019 г., пока остается нереализованным. Основными причинами совершения заемщиками преступлений в сфере микрокредитования являются социально-экономические факторы, такие как низкий уровень доходов населения, социального обеспечения отдельных категорий граждан, безработица, некачественная проверка микрокредитными организациями данных о заемщике. В 2019 г. введены законодательные ограничения максимальных значений процентных ставок, размер которых сначала был снижен до 1,5% в день (или 547,5% в год), а затем до 1% в день (или 365% в год)¹⁴². Однако следует отметить, что большинство опрошенных в ходе проведения исследования экспертов не считают, что указанные нововведения существенно повлияют на уровень преступности в сфере микрокредитования (так ответили 48,3% прокуроров, 51,8% сотрудников Банка России и 68,9% представителей микрофинансовых и микрокредитных компаний).

Кроме того, большую общественную опасность представляют преступления, совершаемые самими работниками микрокредитных организаций, чему способствует в первую очередь низкая требовательность руководства таких организаций к кандидатам на работу, а также низкий уровень правовой и финансовой грамотности населения. При этом в результате таких преступлений причиняется существенный материальный вред как клиентам, так и самим организациям. В 2019 г. был серьезно изменен порядок регулирования сферы микрофинансирования: повышены требования к деловой репутации менеджмента и собственника микрофинансовых организаций; введен запрет выдавать гражданам потребительские микрозаймы под залог жилья; введена возможность идентификации заемщиков посредством государственных информационных систем; увеличены требования к минимальному размеру капитала микрокредитной компании и др.¹⁴³

В целом, указанные изменения законодательства следует оценить положительно, однако необходимо учесть, что ужесточение мер регулирования может повлечь рост рынка «черного» кредитования и, соответственно, количества преступлений, связанных с выдачей и получением микрозаймов незарегистрированными кредиторами. Часть легальных микрофинансовых организаций может покинуть рынок или перейти на незаконную деятельность. Учитывая, что экономическая ситуация в стране не позволяет значительной части населения легальным способом получить кредитные средства при повышенном спросе на них, рост «черного» рынка кредитования вполне прогнозируем, а это обусловливает необходимость внедрения новых мер противодействия таким преступным посягательствам.

Результаты проводимых исследований указывают на значительные масштабы криминализации экономики¹⁴⁴. Так, в периоды кризисных явлений в экономике наиболее криминализированы такие виды экономической деятельности, как закупки для государственных и муниципальных нужд (так ответили 42,4% опрошенных экспертов), кредитно-финансовая деятельность (банковский сектор экономики) (34,6%), финансово-бюджетная деятельность субъектов бюджетных отношений (32,4%), жилищно-коммунальное хозяйство (32,3%). Еще 19,6% указали на сферу потребительского рынка, 19,1% — строительства, 17,9% — оптовой и розничной торговли, 13,3% — лесного хозяйства, 13% — земельных отношений, операций с землей, 9,7% — топливно-энергетического комплекса, 9,2% — производства пищевых продуктов и напитков, 8,1% — добычи, переработки, реализации нефти и нефтепродуктов, газа и газообразного топлива, 6,3% — страхования, 6,1% — оборонно-промышленный комплекс, 5,8% — рыболовство и рыбоводство, 5,8% — валютный рынок, 4% — внешнеэкономическая деятельность, 3,4% — сельское хозяйство, 2,8% — промышленное производство, 2,3% — рынок ценных бумаг.

При этом, согласно статистическим данным, в отдельных сферах экономической деятельности преступные деяния практически не выявляются, оставаясь почти полностью латентными. Например, результаты проведенного изучения состояния преступности на российском рынке ценных бумаг¹⁴⁵ показали, что практически все преступления, совершаемые в данной сфере, остаются латентными. К числу наиболее распространенных преступлений в данной сфере опрошенные эксперты отнесли фальсификацию финансовых документов учета и отчетности финансовой организации, манипулирование рынком, неправомерное использование инсайдерской информации, изготовление, хранение, перевозку или сбыт поддельных ценных бумаг, а также различные виды их хищений. Исследование показало, что такие преступления достаточно часто совершаются профессиональными участниками рынка ценных бумаг, имеют связь с коррупцией и организованной преступностью.

Согласно полученным данным, росту масштабов преступности в данной сфере способствуют сложность и противоречивость законодательства о ценных бумагах, его частые изменения и несогласованность уголовно-правового, административного и гражданско-правого регулирования. В свою очередь, это обусловливает недостатки в деятельности правоохранительных органов по выявлению, раскрытию, расследованию и предупреждению преступности данного вида, ее низкую эффективность. В сочетании с низким уровнем правового сознания, правовой культуры населения, а также деловой этики участников профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг эти факторы предопределяют широкое распространение преступности в данной сфере.

Результаты проводимых исследований показывают, что экономическая преступность остается одной из серьезных угроз экономической безопасности страны, затрудняя или вовсе препятствуя преодолению последствий финансово-экономического кризиса 2014–2015 гг., нормализации социально-экономического положения в стране. В свою очередь, это способствует дестабилизации внутриполитической обстановки, усилению социальной напряженности в обществе, обострению конфликтов, росту общеуголовной, коррупционной и иных видов преступности.

2.4.3. Преступность на транспорте и в таможенной сфере

На состояние преступности на транспорте в исследуемый период повлияли изменения в законодательстве: УК РФ дополнен ст. 267.1 «Действия, угрожающие безопасной эксплуатации транспортных средств», предусматривающей ответственность за «авиадебоши», действия «зацеперов»; ослепление летчиков лазерными лучами, бросание камней в транспортные средства и др.¹⁴⁶ В ч. 1 ст. 213 УК РФ внесен п. «в» — хулиганство на любом транспорте общего пользования. Привлечение к ответственности по этим нормам — основание для внесения нарушителя в «черный список» и отказа в перевозке¹⁴⁷. Статья 263 УК РФ дополнена ч. 1.1 [субъект преступления лицо, управляющее легким (сверхлегким) воздушным судном (ВС) или маломерным судном]¹⁴⁸; а также ч. 1.2, 2.1 и 4 (усилена ответственность за совершение преступления в состоянии опьянения). Утратила силу ст. 269 УК РФ (данный состав преступления содержат ст. 216 и 217 УК РФ)¹⁴⁹. На состояние преступности на транспорте повлияли изменения в ч. 3 и 4 ст. 15 УК РФ¹⁵⁰, отнесшие неосторожные преступления к категории средней тяжести.

Также оказали влияние сокращение штатной численности сотрудников контрольно-надзорных и правоохранительных органов на транспорте; переход на риск-ориентированный контроль¹⁵¹; сокращение числа проверок, регистрация транспортных предприятий за рубежом, плавание флота под чужими флагами и, соответственно, отсутствие контроля за его работой российской стороной.

Всего в 2019 г. на транспорте (железнодорожный, внутренний водный, морской, воздушный) зарегистрировано 36 153 преступления (2018 г. — 38 605; 2017 г. — 38 647; 2016 г. — 37 181; 2015 г. — 40 556). Значительный удельный вес составили тяжкие и особо тяжкие преступления: 9072, или примерно четверть всех зарегистрированных преступлений на транспорте (2018 г. — 9413; 2017 г. — 9942; 2016 г. — 9682; 2015 г. — 10 515). Однако все же острие уголовной репрессии направлено на преступления небольшой тяжести — их 18 449, или более половины всех зарегистрированных на транспорте (соответственно по годам: 20 626, 19 866, 18 654, 19 795). 12 782 (35,4%) преступления совершены в особо крупном и крупном размерах (2018 г. — 13 317, или 34,5%; 2017 г. — 14 390, или 37,2%; 2016 г. — 12 991, или 34,9%; 2015 г. — 9617, или 23,7%). В 2019 г. на транспорте совершено 1334 фактов мошенничества (ст. 150–159.6 УК РФ), или 4,2% (2018 г. — 1610; 2017 г. — 1733; 2016 г. — 1594; 2015 г. — 1824).

Каждое четвертое преступление — незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, сильнодействующих веществ: в 2015 г. таких преступлений зарегистрировано 10 393 (–6,8%), их удельный вес — 25,8%; в 2016 г. — 10 302 (–1,3%), удельный вес 27,7%; в 2017 г. — 10 821 (+5%), или 28%; в 2018 г. — 9961 (–7,9%), или 25,8%; в 2019 г. — 9264 (–7%), или 25,6%. Распространены преступления, связанные с незаконным оборотом оружия: в 2015 г. — 1274 (–12,1%), удельный вес 3,2%; в 2016 г. — 1165 (–9,3%), удельный вес 3,1%; в 2017 г. — 1221 (+4,8%), удельный вес 3,2%; в 2018 г. — 1180 (–3,4%), удельный вес 3,1%; в 2019 г. — 1112 (–5,8%), удельный вес 3,1%. Отмечается рост преступлений, предусмотренных ст. 213 УК РФ (хулиганство), с 45 в 2016 г. до 81 в 2019 г.

Каждое третье преступление на транспорте — кража (ст. 158 УК РФ): 2015 г. — 14 379, или 35,5% от общего числа зарегистрированных преступлений; 2016 г. — 12 126 (32,6%); 2017 г. — 12 695 (32,9%); 2018 г. — 12 649 (32,8%); 2019 г. — 12 143 (33,6%), примерно половина из них остается нераскрытыми (соответственно: 6602, 5900, 5891, 6129, 5800). Доля краж грузов¹⁵² среди краж — 2140, или 17,7% в 2016 г.; 1847, или 14,5% в 2017 г.; 1782, или 14,1% в 2018 г.; 1476, или 12,2% в 2019 г. Значительно число преступлений экономической направленности: 2015 г. — 6374 (+0,3%), или 15,7% от числа зарегистрированных преступлений; 2016 г. — 6261 (–1,8%), или 16,8%; 2017 г. — 5877 (–6,1%), или 15,2%; 2018 г. — 5702 (–3%), или 14,8%; 2019 г. — 5088 (–10,8%), или 14,1%.

Распространены хищения бюджетных средств, выделенных на программы развития транспорта. Так, руководители Тихоокеанской мостостроительной компании, совершившие многомиллиардные хищения, привлечены к ответственности по ст. 159, 160, 196 УК РФ.

Число экономических преступлений значительно снизилось. Фактор, им способствующий, — отсутствие контроля за выполнением программ развития транспорта. В 2019 г. снижение налоговых преступлений составило 60,7%, в частности по причине изменения порядка возбуждения уголовных дел по таким преступлениям¹⁵³.

Удельный вес преступлений коррупционной направленности на транспорте составил 2412, или 6,7% в 2019 г.; 2456, или 6,4% в 2018 г.; 2169, или 5,6% в 2017 г.; 2912, или 7,8% в 2016 г.; 2559, или 6,3% в 2015 г. Среди коррупционеров: руководители железной дороги, подразделения собственной безопасности ОВДТ, департамента крупнейшей авиакомпании и др. Они расхищали бюджетные деньги, «крышевали» перевозки контрафактного алкоголя¹⁵⁴, предлагали посредничество в передаче взяток судьям и присваивания эти взятки, исчисляемые сотнями миллионов рублей.

Хотя регистрируется небольшое число преступлений в сфере безопасности на транспорте (ст. 263, 213, 268 УК РФ), все они имели крайне отрицательные последствия — гибель людей, имущества, вред природе¹⁵⁵.

Таблица 2.4.3.1

Статистика показателей по уголовным делам в транспортной сфере

Статья
УК РФ
Показатель
Годы

2015
2016
2017
2018
2019

ст. 238
возбуждено дел
359
359
486
268
116

направлено дел в суд
199
320
349
174
54

ст. 263
возбуждено дел
79
75
70
75
92

направлено дел в суд
17
30
21
30
25

ст. 263.1
возбуждено дел
1
2
1
3
3

направлено дел в суд
0
1
1
0
1

ст. 266
возбуждено дел
0
1
1
0
1

направлено дел в суд
0
0
0
3
1

ст. 267
возбуждено дел
3
3
6
2
3

направлено дел в суд
0
2
0
0
1

ст. 267.1
возбуждено дел
—
—
4
25
15

направлено дел в суд
—
—
0
4
2

ст. 268
возбуждено дел
8
6
7
0
11

направлено дел в суд
5
2
4
0
2

На воздушном транспорте произошел ряд крупных катастроф. В частности, пожар на авиалайнере SSJ-100 унес жизни 41 человека. Самолет «Уральских авиалиний», имея на борту 233 пассажира, столкнулся со стаей чаек, загорелись оба двигателя, при посадке самолет разрушен, благодаря высокому мастерству пилотов люди не пострадали. Имели место частые катастрофы вертолетов. При крушении вертолета над Алтайским заповедником погибли 5 человек.

В 2015–2019 гг., несмотря на массовое списание речных судов, произошел целый ряд происшествий с тяжелыми последствиями¹⁵⁶, в т. ч. с многопалубными пассажирскими теплоходами¹⁵⁷, зарегистрированы ряд морских кораблекрушений¹⁵⁸, столкновения судов с катамаранами, лодками, катерами¹⁵⁹; пожары, взрывы на судах и в доках¹⁶⁰.

На железнодорожном транспорте каждое аварийное происшествие, как правило, стало результатом нарушения сразу нескольких инструкций. Особенно распространены сходы подвижного состава¹⁶¹.

Преступления террористического и экстремистского характера — единичны, однако имеют тяжелейшие последствия. В 2019 г. — 3; в 2018 г. — 8; в 2017 г. — 14; в 2016 г. — 2 и в 2015 г. — 11. В 2017 г. в петербургском метро произошел теракт, погибли 11 человек, 50 пострадали. В 2015 г. — теракт с российским авиалайнером на территории Египта, погибли 224 человека¹⁶².

Самые распространенные из специфичных для транспорта — преступления, предусмотренные ст. 238 УК РФ — перевозка без разрешающих документов, с нарушениями норм пассажировместимости, без оборудования средствами спасения и безопасности, без уведомления органов управления воздушным движением и др. Несмотря на принятие постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2019 № 18 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 Уголовного кодекса Российской Федерации», ряд вопросов квалификации остались нерешенными.

Выросло число экологических преступлений. В 2015 г. их зарегистрировано 1194; в 2016 г. — 1260 (+5,4%); в 2017 г. — 1304 (+3,5%); в 2018 г. — 1405 (+7,7%); в 2019 г. — 1568 (+11,6%). В суд направлялось менее половины таких дел.

Наблюдался низкий уровень раскрываемости преступлений на транспорте. Так, по итогам 2015 г. нераскрытыми остались 12 608 преступлений (0,6%); в 2016 г. — 12 335 (–2,2%); в 2017 г. — 12 420 (+0,7%); в 2018 г. — 12 889 (+3,8%); в 2019 г. — 12 415 (–3,7%). Росло число прекращенных дел — начиная с 2017 г.: 3872 в 2015 г.; 3020 (–22%) в 2016 г.; 2976 (–1,5%) в 2017 г.; 4061 (+36,5%) в 2018 г.; 5060 (+24,6%) в 2019 г. Число приостановленных дел значительно и находится примерно на одном и том же уровне: в 2015 г. — 12 776; в 2016 г. — 12 503; в 2017 г. — 12 531; в 2018 г. — 12 889; в 2019 г. — 12 497. В суд направлялось лишь небольшое количество расследованных дел. Например, по ст. 263 УК РФ — 31 из 60 (в 2015 г. — 33 из 54; в 2017 г. — 29 из 56; в 2016 г. — 35 из 62; в 2015 г. — 18 из 63).

Прокуроры среди причин низких показателей следствия выделяют проблемы с экспертизами (длительность проведения и др.), упущения на первоначальном этапе расследования, отсутствие взаимодействия с подразделениями ОРД, ненадлежащий процессуальный контроль, отсутствие у прокуроров достаточных рычагов воздействия на следственные органы.

Подытоживая вышеизложенное, следует отметить значимость усиления борьбы с преступностью на транспорте, учитывая ухудшение ее показателей. Нежелательна ликвидация специализированных ОВДТ, тем более в условиях мощного финансирования модернизации транспортной системы и необходимости предотвращения расхищения бюджетных средств. Нужно учесть и неизбежную при ликвидации потерю специалистов, что усугубит тяжелое положение с кадрами в системе МВД России. Требуются активизация взаимодействия следователей и подразделений ОРД, разработка современных методик расследования, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации транспортных преступлений, в т. ч. в связи с новеллами УК РФ.

На состояние преступности в таможенной сфере повлияли проблемы в экономике, либерализация таможенного и валютного контроля, переход на электронный документооборот и контроль¹⁶³, изменения в УК РФ и УПК РФ¹⁶⁴. Число выявляемых преступлений, квалифицированных по ст. 193, 193.1, 200.1, 200.2, 226.1 УК РФ, выросло, а по ст. 194 и 229.1 — снизилось.

Таблица 2.4.3.2

Сведения о числе зарегистрированных преступлений в таможенной сфере в России

Статья
УК РФ
2015
2016
2017
2018
2019

ст. 193
200
237
(+18,5%)
190
(–19,8%)
395
(+107,9%)
321
(+18,7%)

ст. 193.1
125
166
(+32,8%)
193
(+16,3%)
224
(+16,1%)
337
(+50,5%)

ст. 194
725
581
(–20,2%)
538
(–7,4%)
382
(–29%)
392
(+2,6%)

ст. 200.1
98
78
(–20,4%)
83
(+6,4%)
105
(+26,5%)
89
(–15,2%)

ст. 200.2
29
54
(+86,2%)
68
(+25,9%)
96
(+41,2%)
100
(+4,2%)

ст. 226.1
1301
758
(–42%)
898
(+18,5%)
1141
(+27,1%)
1365
(+19,6%)

ст. 229.1
1007
803
(–21,9%)
711
(–11,5%)
630
(–11,4%)
510
(–19%)

Таблица 2.4.3.3

Сведения о количестве возбужденных уголовных дел в таможенной сфере

Статья УК РФ | 2015 | 2016 | 2017 | 2018 | 2019
ст. 173.1 | 11 | 87 | 45 | 79 | 115
ст. 173.2 | 8 | 187 | 188 | 163 | 131
ст. 174 | — | 1 | — | — | —
ст. 174.1 | — | 1 | 1 | 3 | 3
ст. 189 | 7 | 1 | — | 1 | —
ст. 190 | — | 1 | — | 1 | —
ст. 193 | 168 | 170 | 173 | 246 | 190
ст. 193.1 | 90 | 142 | 116 | 171 | 194
ст. 194 | 691 | 683 | 481 | 359 | 344
ст. 200.1 | 88 | 60 | 65 | 90 | 73
ст. 200.2 | 25 | 32 | 52 | 52 | 51
ст. 226.1 | 544 | 528 | 661 | 586 | 679
ст. 229.1 | 399 | 342 | 321 | 303 | 234
Всего уголовных дел | 2031 | 2235 | 2103 | 2054 | 2014

Согласно ведомственной (ФТС России) статистике¹⁶⁵ таможенными органами за 2015–2019 гг. возбуждено: в 2015 г. — 2031; в 2016 г. — 2235; в 2017 г. — 2103; в 2018 г. — 2054; в 2019 г. — 2014 уголовных дел. Как видно из табл. 2.4.3.3, преобладают дела о преступлениях, предусмотренных ст. 226.1, 229.1, 194 УК РФ, далее — ст. 193.1, 193 УК РФ, и — ст. 173.1 и 173.2 УК РФ (таможенные преступления, совершенные в торговом обороте, сопровождаются созданием фирм-однодневок).

Около 47% возбужденных дел составляют дела о контрабанде. Анализ дел по ст. 226.1 УК РФ по товарному аспекту показал, что в их структуре преобладают дела о контрабанде леса и лесоматериалов (в 2019 г. — 207, или 30,5%; в 2018 г. — 166, или 28,3%; в 2017 г. — 161, или 24,3%; в 2016 г. — 133, или 25,2%; в 2015 г. — 116, или 21,3%); сильнодействующих веществ (в 2019 г. — 249, или 36,7%; в 2018 г. — 253, или 43,2%; в 2017 г. — 167, или 25,3%; в 2016 г. — 128, или 24,2%; в 2015 г. — 198, или 36,4%). В случаях выявления контрабанды леса, водных биоресурсов, диких растений и животных не устанавливаются законность их приобретения. В структуре уголовных дел, возбужденных по ст. 229.1 УК РФ, преобладает контрабанда наркотических средств (в 2019 г. — 188, или 80,3%; в 2018 г. — 261, или 86,1%; в 2017 г. — 268, или 83,5%; в 2016 г. — 307, или 89,8%; в 2015 г. — 365, или 91,5%), контрабанда психотропных веществ (в 2019 г. — 44 уголовных дела; в 2018 г. — 47; в 2017 г. — 57).

Масштабы контрабанды некоторых товаров таковы, что в СМИ говорят о мафии — «рыбная мафия», «лесная мафия» и т. д. Так, «янтарная мафия» работает масштабно, как в западном, так и юго-восточном направлениях, однако в связи со сложностью установления виновных в ней лиц уголовные дела возбуждаются очень редко: в 2019 г. — 2 уголовных дела о контрабанде 77 кг янтаря на сумму 3,7 млн руб.; в 2018 г. — 1 дело о контрабанде 66,1 кг янтаря на сумму 4,6 млн руб.; в 2017 г. — 7 дел о контрабанде 431 кг янтаря на сумму 25 млн руб.; в 2016 г. — 4 дела о контрабанде 2513,7 кг янтаря на сумму 68,9 млн руб., в 2015 г. — 2 дела о контрабанде 32,2 кг янтаря на сумму 10,3 млн руб. Для противодействия преступникам введена уголовная ответственность за совершение сделок, связанных с заведомо самовольно добытым янтарем (ст. 191 УК РФ), а также ч. 2 ст. 255 УК РФ «Нарушение правил охраны и использования недр» введена уголовная ответственность за его добычу¹⁶⁶.

Количество возбужденных таможенными органами дел по ст. 194 УК РФ в анализируемый период сократилось в два раза — с 691 в 2015 г. до 344 в 2019 г., что связано с увеличением в УК РФ крупного и особо крупного размеров величины неуплаченных таможенных платежей¹⁶⁷.

Несмотря на то что только за 2019 г. таможенными органами зафиксирован вывод капитала за рубеж в размере 64,4 млрд руб., число предварительно расследованных и направленных в суд преступлений, предусмотренных ст. 193 и 193.1, весьма незначительно. Так, по ст. 193 УК РФ предварительно расследовано: в 2015 г. — 51 преступление, в 2016 г. — 31, в 2017 г. — 53, в 2018 г. — 73, в 2019 г. — 73; по ст. 193.1 УК РФ — соответственно 13, 33, 33, 21, 46, т. е. массовая доля расследуемых от числа зарегистрированных преступлений данной категории составляет в среднем — по ст. 193 УК РФ 21,5%, а по ст. 193.1 УК РФ еще меньше — 14,1%, т. е. по ст. 193 УК РФ расследуется только каждое пятое, а по ст. 193.1 УК РФ каждое седьмое из выявленных преступлений. Это связано с тем, что большинство сообщений о преступлениях, предусмотренных ст. 193 УК РФ, передается по подследственности: в 2019 г. — 1221, или 85%, в 2018 г. — 1088, или 77,4% (в 2017 и 2016 гг. — соответственно 65,3 и 70,1%). Этот показатель по преступлениям, предусмотренным ст. 193.1 УК РФ, — 60, или 19,2%; в 2018 г. — 61, или 24,7% (в 2017 и 2016 гг. — 22,5 и 37,1%).

Дела о таможенных преступлениях, как правило, передаются для дальнейшего расследования следственным органам, которые в подавляющем большинстве случаев принимают решение об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении дела. Например, в 2017 г. было возбуждено только 7 уголовных дел по ст. 193 и 193.1 УК РФ, или 1,5% от числа направленных сообщений. Число преступлений, дела о которых направлены в суд, еще менее значительно: по ст. 193 УК РФ в 2015 г. — 3, в 2016 г. — 13, в 2017 г. — 19, в 2018 г. — 29, в 2019 г. — 35; по ст. 193.1 УК РФ — соответственно 10, 32, 30, 20, 33. Осуждаются по ст. 193 и 193.1 УК РФ ежегодно лишь единицы. Согласно судебной статистике, всего по ст. 193 УК РФ (по основной статье) осуждено¹⁶⁸: в 2015 г. — 1; в 2016 г. — 7 лиц; в 2017 г. — 11 лиц; в 2018 г. — 8 лиц; 1 полугодие 2019 г. — 7 лиц. По ст. 193.1 УК РФ осуждено (по основной статье): в 2015 г. — 7 лиц; в 2016 г. — 14 лиц; в 2017 г. — 18 лиц; в 2018 г. — 21 лицо; за 1 полугодие 2019 г. — 20 лиц.

Анализ ведомственной статистики ФТС России показывает, что преступления выявляются таможенными органами главным образом с помощью ОРД. Так, в 2019 г. по результатам СУР возбуждено только 126 уголовных дел, а по результатам ОРД — 1786, что свидетельствует о низкой эффективности СУР, хотя она и рассматривается как основа контроля.

Таможенные органы направляют для дальнейшего расследования не только дела о валютных преступлениях. Всего по подследственности направлено: в 2015 г. — 1326 дел, в 2016 г. — 1536, или 75,6% от числа возбужденных, в 2017 г. — 1460, или 65,3%, в 2018 г. — 1517, или 72,1%; и в 2019 г. — 1511, или 75%. Таможенные органы зачастую не знают о судьбе направленных дел. Так, таможенным органам было направлено соответствующее сообщение лишь по 30% направленных материалов о преступлениях, предусмотренных ст. 193, 193.1 УК РФ, а в некоторых регионах такая практика вообще отсутствует. Следователи не обращаются в оперативно-розыскные подразделения таможенных органов для проведения важных для расследования ОРМ.

Анализ ведомственной статистики показал, что прокурору с обвинительным заключением направляется около 5% от числа возбужденных уголовных дел (в 2015 г. — 173; в 2016 г. — 151; в 2017 г. — 169; в 2018 г. — 138; в 2019 г. — 118), при этом примерно каждое 5–6 дело возвращается прокурором для проведения дополнительного дознания: в 2015 г. — 26 дел; в 2016 г. — 21; в 2017 г. — 36; в 2018 г. — 20; в 2019 г. — 20. Наблюдается тенденция к снижению количества уголовных дел, направленных таможенными органами в суд: в 2015 г. — 140; в 2016 г. — 117 (–16,4%); в 2017 г. — 118 (+0,9%); в 2018 г. — 109 (–7,6%); в 2019 г. — 90 (–17,4%).

Кроме того, прокуроры отменяют вынесенные таможенными органами постановления о приостановлении и прекращении уголовных дел.

Таблица 2.4.3.4

Динамика принимаемых по уголовным делам решений

| 2015 | 2016 | 2017 | 2018 | 2019
Приостановлено дел (с повторными) | 649 | 629 | 480 | 508 | 373
Отменено прокурором постановлений о приостановлении | 355 | 431 | 307 | 301 | 206
Прекращено дел | 135 | 432 | 159 | 133 | 94
По реабилитирующим основаниям | 24 | 374 | 20 | 18 | 6
По нереабилитирующим основаниям | 111 | 68 | 126 | 93 | 77
Отменено прокурором постановлений о прекращении | 30 | 83 | 35 | 45 | 12
Внесено прокурором представлений по уголовным делам | 86 | 80 | 69 | 73 | 80

Данная статистика свидетельствует о том, что в 2015 и 2017 гг. был рост числа прекращенных дел по нереабилитирующим основаниям. Рост вызван амнистией¹⁶⁹ и истечением сроков давности привлечения к ответственности. Так, из 111 прекращенных дел в 2015 г. 62 прекращено в связи с истечением сроков давности, 46 в связи с амнистией; в 2017 г. — 94 из 126 прекращено в связи с истечением сроков давности.

В 2016 г. в 15,5 раз увеличилось число прекращенных дел по реабилитирующим основаниям с 24 до 374, при этом за отсутствием состава преступления было прекращено 367 уголовных дел, из них 314 уголовных дела по ч. 1 ст. 194 УК РФ, и 57 дел — по ч. 2 ст. 194 УК РФ, что связано с изменениями размера крупного и особо крупного размера в примечании к статье УК РФ¹⁷⁰.

Следует отметить, что число прекращаемых уголовных дел в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности значительно, принимая во внимание число дел, находившихся в производстве таможенных органов: в 2015 г. — 62; в 2016 г. — 57; в 2017 г. — 94; в 2018 г. — 75; в 2019 г. — 73. Дела прекращаются и судами. Так, в 2019 г. судом рассмотрено 68 дел (в 2018 г. — 83; в 2017 г. — 95; в 2016 г. — 88; в 2015 г. — 100), из них обвинительные приговоры вынесены по 51 делу (в 2018 г. — 75; в 2017 г. — 85; в 2016 г. — 88; в 2015 г. — 100), а прекращено из числа рассмотренных — 17 дел (в 2018 г. — 8; в 2017 г. — 10), из них 14 в связи с освобождением от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа¹⁷¹ (в 2018 г. — 5; в 2017 г. — 7). При этом назначаемые судебные штрафы несоразмерны неуплаченным таможенным платежам — в 2018 г. размер уклонения по таможенным платежам составил 129,4 млн руб., а общий размер назначенных судебных штрафов составил 2,1 млн руб., в 2019 г. соответственно 146,7 млн руб. и 3,7 млн руб.

Можно констатировать, надлежащей борьбы с таможенными преступлениями не ведется. Потери, которые несет общество из-за этих преступлений, затраты времени и труда правоохранительных органов на их выявление и расследование, представляющие особую сложность, несоизмеримы с назначенным наказанием. На наш взгляд, в связи с коронавирусом и его негативным влиянием на экономику нужно отказаться от либеральной уголовной политики в отношении преступлений в сфере ВЭД, укрепить финансовый и валютный контроль, повышать квалификацию сотрудников правоохранительных органов, ведущих борьбу с рассматриваемой преступностью, усилить взаимодействие между этими органами, между следователями и подразделениями ОРД, разрабатывать методики расследования преступлений, обмениваться положительным опытом расследования.

2.4.4. Преступность, связанная с незаконным оборотом наркотиков

Анализ статистических данных¹⁷² показывает, что количество зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, сильнодействующих веществ (далее — наркотиков), за последние пять лет сократилось на 19,7% с 236 939 в 2015 г. до 190 197 в 2019 г. (рис. 2.4.4.1). В том числе более чем на треть (на 35,2%) снизилось количество выявленных преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ (с 108 894 в 2015 г. до 70 565 в 2019 г.); на 6,2% — преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ (с 120 839 до 113 303); на 12,2% — иных преступлений рассматриваемой категории (с 7206 до 6329). При этом в общем количестве зарегистрированных в России преступлений наркопреступность по-прежнему занимает примерно десятую часть (9,9% — в 2015 г. и 9,4% — 2019 г.).

Рис. 2.4.4.1. Динамика количества зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, в России в 2008–2019 гг.

При этом, несмотря на заметное снижение преступлений, уголовные дела о которых приостановлены по п. 1–3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ (на 16,6%, с 97 260 до 81 072), почти на четверть (на 24,5%) сократилось количество предварительно расследованных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков (с 136 163 в 2015 г. до 102 771 до 2019 г.), а также преступлений, уголовные дела о которых направлены в суд (с 131 133 до 99 342, или на 24,2%). Одновременно число выявленных лиц, совершивших преступления рассматриваемой категории, снизилось почти на треть (на 29,7%) с 121 557 в 2015 г. до 85 425 в 2019 г.

По сравнению с 2015 г. в 1,9 раза увеличилось количество преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ, укрытых от учета и регистрации (с 4349 до 8288, или на 90,6%). Результаты проводимых исследований¹⁷³ показывают, что укрываются в основном преступления, не имеющие перспективы раскрытия, большинство из которых составляют деяния, совершенные так называемыми неустановленными сбытчиками. За истекший период не удалось сформировать единообразную практику возбуждения уголовных дел в отношении неустановленных сбытчиков, что является существенной проблемой противодействия наркопреступности в целом и предполагает необходимость продолжения скоординированной межведомственной работы в данном направлении.

Эти данные указывают на снижение за прошедший пятилетний период активности и результативности деятельности правоохранительных органов по противодействию незаконному обороту наркотиков. Отчасти это может обусловливаться произошедшими в 2016 г. масштабными изменениями в организации борьбы с этим видом преступности в стране. ФСКН России была ликвидирована, а ее функции переданы МВД России, в котором были образованы соответствующие специализированные подразделения.

Одновременно за истекший период произошли негативные изменения качественных характеристик незаконного оборота наркотиков, также свидетельствующие как о сохранении его значительных масштабов, так и об ослаблении борьбы с ним.

В первую очередь необходимо отметить, что незаконный оборот наркотиков по-прежнему занимает заметное место в структуре организованной преступности, в которой его доля за последние пять лет возросла с 30,5% в 2015 г. до 35,5% в 2019 г. Более чем на треть возросло количество преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, совершенных участниками организованных групп или преступных сообществ (преступных организаций): с 4475 в 2015 г. до 6064 в 2019 г., или на 35,5%. Как правило, большинство таких преступлений составляют ранее выявленные преступления, что связано с длительностью и сложностью расследования организованной преступной деятельности. Причем по сравнению с 2015 г. доля преступлений, зарегистрированных в отчетном году, в общем количестве преступлений, уголовные дела и материалы по которым окончены расследованием либо разрешены в отчетном периоде, снизилась с 40,0% в 2015 г. до 32,1% в 2019 г.

Следует отметить, что при снижении количества преступлений, совершенных в составе организованных групп или преступных сообществ (преступных организаций), сформированных по этническому принципу (на 21,7%), в сфере незаконного оборота наркотиков этот показатель, напротив, возрос (с 223 до 273, или на 22,4%). Возрастает и удельный вес этнической наркопреступности в общем количестве наркопреступлений, совершенных в составе организованных групп или преступных сообществ (преступных организаций). По сравнению с 2015 г. этот показатель увеличился с 13,1 до 20,5%.

В структуре незаконного оборота наркотиков по-прежнему преобладают наиболее общественно опасные деяния. По сравнению с 2015 г. количество тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, снизилось на 21,0% (с 82 994 до 65 526), особо тяжких — на 16,3% (с 92 784 до 77 701). Однако удельный вес таких преступлений в общем количестве регистрируемых наркопреступлений остается практически неизменным (для тяжких преступлений он составляет 35,0% в 2015 г. и 34,5% в 2019 г.; для особо тяжких — 39,2 и 40,9% соответственно).

Вместе с тем по составам преступлений структура незаконного оборота наркотиков по-прежнему крайне неравномерна (рис. 2.4.4.2). За последние пять лет доля преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ, в общем количестве зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, снизилась с 46,0% в 2015 г. до 37,1% в 2019 г. Одновременно удельный вес преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ, напротив, возрос с 51,0 до 59,6%. Однако в совокупности эти два состава составляют примерно 97% всех регистрируемых в данной сфере преступлений (97,0% в 2015 г. и 96,7% в 2019 г.), в то время как нарушения правил оборота наркотиков, их хищения, контрабанда по-прежнему практически не выявляются. На все иные виды преступлений, составляющие незаконный оборот наркотиков, ежегодно приходится не больше 3,0% в структуре преступности рассматриваемого вида. Отмеченные диспропорции в структуре регистрируемой наркопреступности свидетельствуют об отсутствии системного противодействия этому негативному явлению, представляющему одну из основных угроз национальной безопасности, способствующему расширению масштабов наркотизации и воспроизводству иных видов преступности.

Рис. 2.4.4.2. Структура зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, по составам преступлений в 2015 и 2019 гг.

Кроме того, следует отметить, что в массиве предварительно расследованных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, наблюдается обратное соотношение этих двух основных составов. На деяния, совершенные без цели сбыта, приходится более двух третей (на конец рассматриваемого периода — 65,7%), а на преступления, предусмотренные ст. 228.1 УК РФ, менее четверти и только в 2019 г. — около трети (29,8%). Соответственно, абсолютное большинство преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, уголовные дела о которых приостановлены по п. 1–3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, составляют деяния, предусмотренные ст. 228.1 УК РФ, причем их доля на протяжении всего рассматриваемого периода возрастала (с 89,1% в 2015 г. до 93,9% в 2019 г.). Также следует отметить, что свыше двух третей выявленных лиц, совершивших преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, ежегодно составляют лица, совершившие преступления, предусмотренные ст. 228 УК РФ (75,4% в 2015 г. и 74,1% в 2019 г.). Таким образом, большинство расследуемых преступлений в данной сфере составляют наименее опасные деяния — не связанные со сбытом наркотиков, что свидетельствует о сохранении недостатков в деятельности правоохранительных органов по борьбе с наркопреступлениями.

Рис. 2.4.4.3. Структура предварительно расследованных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, по составам преступлений в 2015 и 2019 гг.

Криминальный рынок наркотиков продолжает расширяться за счет включения в оборот новых запрещенных средств и веществ. Во Всемирном докладе о наркотиках за 2018 г.¹⁷⁴ отмечается, что одной из глобальных тенденций является рост употребления в немедицинских целях рецептурных препаратов, а также потребление веществ неясного происхождения, поставляемых через незаконные каналы. Такие вещества продаются под видом лекарств, но предназначаются для немедицинского употребления. При этом спектр доступных потребителям веществ и их комбинаций сейчас беспрецедентно широк. В России в 2015 г. была введена уголовная ответственность за незаконный оборот новых потенциально опасных психоактивных веществ¹⁷⁵. Следует отметить, что после 2016 г. не было зарегистрировано ни одно нового преступления по ст. 234.1 УК РФ. Представляется, что это связано с тем, что до настоящего времени не принят новый нормативный правовой акт, утверждающий порядок формирования и содержания Реестра новых потенциально опасных психоактивных веществ, взамен утратившего силу ведомственного акта ФСКН России.

Несмотря на снижение уличной преступности в России, наблюдаемое в последние годы, удельный вес преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, совершаемых в общественных местах, остается стабильно высоким. При том, что количество таких преступлений по сравнению с 2015 г. снизилось почти на четверть (на 24,3%), ежегодно это по-прежнему треть всех регистрируемых наркопреступлений (в 2015 г. — 70 967, или 30,0%; в 2019 г. — 53 707, или 28,2%).

Вместе с тем появляются и новые способы распространения наркотиков. За последние годы существенно возросло количество преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации. Так, в 2019 г. количество таких преступлений увеличилось почти на треть (с 18 805 до 24 677, или на 31,2%), а их удельный вес составил 8,4% (в 2018 г. — 10,8%). Причем большинство таких преступлений, как правило, остаются нераскрытыми.

Несмотря на снижение за прошедший период количества преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, совершенных потребителями наркотических средств и психотропных веществ (с 57 508 в 2015 г. до 49 549 в 2019 г., или на 13,8%), их удельный вес в общем количестве расследованных наркопреступлений увеличился с 42,2 до 48,2%. Таким образом, почти половина всех преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, совершается наркопотребителями.

Крайне негативная тенденция прослеживается в динамике особо тяжких преступлений, совершенных в состоянии наркотического опьянения. Несмотря на заметное сокращение их абсолютного числа (с 4528 в 2015 г. до 3243 в 2019 г., или на 28,4%), удельный вес особо тяжких преступлений данного вида, напротив, возрос с 13,6 до 32,5%, т. е. теперь почти треть преступлений, совершенных в состоянии наркоопьянения, составляют особо тяжкие деяния.

Рис. 2.4.4.4. Структура преступлений, совершенных в состоянии наркотического опьянения, в России по степени тяжести

В целом, количество преступлений, совершенных в состоянии наркотического опьянения, сократилось в 3,3 раза (с 33 194 в 2015 г. до 9989 в 2019 г., или на 69,9%). Их удельный вес в общем количестве расследованных преступлений снизился с 2,6 до 0,9%. По-прежнему основную часть таких преступлений составляют связанные с незаконным оборотом наркотиков, хотя их доля существенно сократилась (с 93,7 до 68,1%). При этом сократилось как абсолютное число преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, совершенных лицами в состоянии наркотического опьянения (с 31 108 до 6798, или на 78,1%), так и их удельный вес в общем количестве расследованных наркопреступлений (с 22,8 до 6,6%).

Следует отметить, что результаты исследований показывают, что правоохранительные органы часто допускают различные нарушения при учете наркоопьянения. Так, количество выявленных прокурорами нарушений в сфере правовой статистики путем искажения сведений о преступлениях, совершенных в состоянии наркотического опьянения, по сравнению с 2015 г. возросло на 38,1% (с 5329 до 7357)¹⁷⁶.

Согласно данным Росстата¹⁷⁷, численность больных наркоманией, состоящих на учете в лечебно-профилактических организациях, за последние годы сокращается: если в 2015 г. она составляла 288,0 тыс., то в 2018 г. — уже 223,1 тыс. Вместе с тем необходимо отметить, что результаты социологических исследований ВЦИОМ показывают, что примерно половина россиян считают, что в последние годы зависимых от наркотиков в России стало больше (в 2017 г. — 52% опрошенных, в 2018 г. — 47%); еще 13% в 2017 г. и 15% в 2018 г. считали, что число наркоманов не изменилось¹⁷⁸. По данным опроса, проведенного ФОМ, за последние пять лет возросла доля лиц, которые наркоманию поместили на первое место среди социальных и экономических проблем своего региона, которые вызывают наибольшее беспокойство (с 20% в 2015 г. до 25% в 2019 г.)¹⁷⁹.

За последние пять лет почти в два раза (на 48,7%) снизилось число поставленных на профилактический учет лиц, состоящих на учете в медицинской организации и представляющих опасность для окружающих из числа больных наркоманией (с 19 283 в 2015 г. до 9889 в 2019 г.), а также лиц, которым назначено административное наказание за незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также за их потребление без назначения врача (с 32 672 в 2015 г. до 17 655 в 2019 г., или на 46,0%). Одновременно снижается и количество действующих наркодиспансеров и их отделений (в прошедшем году по сравнению с 2015 г. оно сократилось на 12,0%).

На низкую эффективность предупреждения преступности рассматриваемого вида указывают и данные о лицах, совершивших повторные преступления. Несмотря на снижение по сравнению с 2015 г. числа лиц, ранее совершавших преступления, среди всех выявленных наркопреступников на 24,2% (с 67 492 до 51 174), их удельный вес, напротив, возрос (с 55,5 до 59,9%). При этом заметно возросла доля специального рецидива: если в 2015 г. совершали преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, 16,9% выявленных лиц, то в 2019 г. — уже 24,0%. Общее число таких лиц по сравнению с 2015 г. почти не изменилось (20 518 и 20 536 соответственно, или +0,1%).

Результаты проведенного исследования позволяют сделать вывод, что происходящее в последние пять лет снижение количественных показателей преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, нельзя оценивать положительно, как реальное снижение наркопреступности в стране. В большей мере это объясняется снижением активности и эффективности деятельности правоохранительных органов по противодействию данному виду преступности. На это указывают, в частности, ухудшение качественных характеристик рассматриваемого вида преступности, диспропорции в его структуре, недостатки и нарушения в деятельности по выявлению и расследованию наркопреступлений, просчеты в сфере профилактики немедицинского потребления наркотиков и их незаконного оборота.

2.4.5. Компьютерная преступность

Информационные технологии стали неотъемлемой частью как механизма государственного управления, так и вошли в обыденную практику у миллионов людей. Рост объемов информации, компьютерных сетей и числа пользователей, упрощение их доступа к сетевой информации существенно повышают общественную опасность компьютерной преступности, ее качественных и количественных характеристик. Это может рассматриваться как основной криминогенный детерминант.

Данные тенденции ориентируют законодателя на последовательное расширение перечня преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации. Так, в УК РФ были включены ст. 159.3 «Мошенничество с использованием платежных карт», ст. 159.6 «Мошенничество в сфере компьютерной информации», ст. 274.1 «Неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру Российской Федерации», ряд статей был дополнен квалифицирующим признаком «совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей». С учетом того, что легальное определение «компьютерной преступности» отсутствует, в настоящее время около 40 составов можно отнести к преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации. Сейчас идет активная наработка правоприменения данных составов, что нередко отражается на своевременности и качестве пресечения данных преступлений, эффективности их раскрытия и расследования.

За 2015–2019 гг. фиксируется существенная динамика зарегистрированных преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации. Количество таких преступлений постоянно возрастало (табл. 2.4.5.1).

Кратное увеличение количества совершенных преступлений связано не только с совершенствованием учета данных преступлений, но и объективным увеличением количества преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации. В качестве основных преступлений за анализируемый период выделяются мошенничество, кражи, незаконное производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные сбыт или пересылка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества. Значительная доля анализируемой категории преступлений совершалась с использованием или применением сети Интернет и средств мобильной связи (табл. 2.4.5.2).

Таблица 2.4.5.1

Сведения о преступлениях, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере