Г. Г. Бодурова

Коллизионное регулирование внедоговорных отношений в международном частном праве
(по материалам Республики Таджикистан)

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341.9(575.3)

ББК 67.412.2(5Тад)

Б75

Автор:
Бодурова Г. Г., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры международного и европейского права юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета.

Данная монография является первым теоретическим исследованием коллизионных вопросов внедоговорных обязательств теоретического уровня как в Российской Федерации, так и в Республике Таджикистан.

В работе освещаются вопросы, связанные с комплексным исследованием отдельных разновидностей внедоговорных трансграничных обязательств. Исследуется коллизионно-правовая регламентация деликтных правоотношений, отношений, возникающих из неосновательного обогащения, недобросовестной конкуренции, а также вследствие недостатков товаров, работ или услуг. Проведен комплексный анализ законодательства разных стран в сфере правовой регламентации внедоговорных обязательств трансграничного характера. Особое внимание уделено анализу законодательства Российской Федерации и Республики Таджикистан в данной сфере. Книга содержит принципиально важные предложения по совершенствованию Гражданского кодекса Республики Таджикистан.

В монографии использовались нормативные правовые акты Российской Федерации и Республики Таджикистан по состоянию на 1 июня 2018 г.

Монография предназначена для научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов юридических вузов и факультетов, а также практических работников, специализирующихся по юриспруденции.

УДК 341.9(575.3)

ББК 67.412.2(5Тад)

© Бодурова Г. Г., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Современный мир характеризуется наличием многогранных связей между государствами, охватившими практически все сферы жизнедеятельности общества, что связано с бурным экономическим развитием, интенсивным развитием миграционных потоков, научно-техническим прогрессом, т.е. интеграцией мирового сообщества. Особая роль в этом процессе отводится международным гражданско-правовым отношениям, важной составляющей которых являются внедоговорные обязательства с иностранной составляющей.

Внедоговорные обязательства в настоящее время выходят за пределы регулирования одного государства, поскольку интеграционные процессы в современном мире придают общественным отношениям все более сложный характер, в частности порождают разнообразные отношения, возникающие в большинстве своем помимо согласованной воли их участников. Интерес в данном аспекте вызывает то обстоятельство, когда внедоговорное обязательство возникло в одном государстве, а неблагоприятные последствия имеют место на территории другого государства. В подобных ситуациях, приобретая трансграничный характер, внедоговорные обязательства подпадают под предмет регулирования норм международного частного права, и, естественно, порождают вопрос коллизионного регулирования рассматриваемых правоотношений.

Коллизионное регулирование внедоговорных трансграничных обязательств в свою очередь порождает немало вопросов, связанных со спецификой правовой природы рассматриваемых отношений, неоднородностью правового регулирования, которая обусловлена различными подходами к толкованию сущности данных обязательств, различными подходами коллизионно-правовой регламентации в национально-правовых законодательствах и международно-правовых актах. Тем более что в доктрине международного частного права наибольшее внимание уделено именно центральному виду внедоговорных трансграничных обязательств — деликтным правоотношениям, тогда как иные разновидности рассматриваемых обязательств в большей части остаются вне поле зрения ученых, и в большинстве своем не подвергались комплексному исследованию.

11 февраля 2005 г. вступила в силу часть третья Гражданского кодекса Республики Таджикистан¹, содержащая, в частности, раздел «Международное частное право». Новое гражданское законодательство, в отличие от ранее действовавшего, привнесло в правовую регламентацию внедоговорных обязательств с иностранным элементом существенные коррективы. Но учитывая быстрые темпы интеграционных процессов, вовлечение РТ в мировой экономический оборот, выход на новые рынки сбыта явно демонстрируют, что останавливаться на достигнутом преждевременно. Коллизионно-правовое регулирование внедоговорных трансграничных обязательств в отечественном гражданском законодательстве имеет только общее регулирование, тогда как на современном этапе развития внедоговорных трансграничных отношений требуется конкретизация некоторых положений, отход от жестких коллизионных принципов в пользу более либеральных подходов. В частности, расширение принципа автономии воли, применение к деликтным правоотношениям не только право места причинения вреда, но и право места наступления вредоносных последствий, отказ от норм, по сути, изживших себя, таких, например, как неприменение иностранного правопорядка в случае, если данное правоотношение по законодательству Республики Таджикистан не является противоправным и т.д. При коллизионно-правовой регламентации внедоговорных обязательств в международном частном праве в РТ следует принять во внимание и тот немаловажный факт, что РТ в настоящее время не является участницей конвенций, регулирующих отдельные разновидности внедоговорных трансграничных обязательств, в частности Гаагской Конвенции о праве, применимом к автотранспортным происшествиям 1971 года и Гаагской Конвенции о праве, применимом к ответственности изготовителя 1973 года и др.

Таким образом, очевидно, что проблемы, связанные с коллизионным регулированием внедоговорных обязательств в международном частном праве вообще и для Республики Таджикистан в частности, являются одними из актуальных в силу их значимости в жизни каждого отдельного лица и отсутствия как комплексного теоретического исследования и неоднородности коллизионной регламентации в праве различных государств, так и отсутствия единого подхода к определению правовой природы внедоговорных обязательств, осложненных иностранным элементом.

Глава 1.
ОСОБЕННОСТИ РЕГУЛИРОВАНИЯ ВНЕДОГОВОРНЫХ ОТНОШЕНИЙ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ

1.1. Понятие внедоговорных обязательств в международном частном праве

Современный мир характеризуется бурным развитием экономических, политических, культурных и иных связей, охватывающих практически все сферы жизнедеятельности человечества. Особенностью данных взаимоотношений является региональный и международный характер отношений, куда вовлечены физические и юридические лица, а также государства. Взаимоотношение названных субъектов, находящихся на территории различных государств, в целом и явилось первопричиной становления и развития крупной отрасли права — международного частного права, призванного регулировать частноправовые отношения с «иностранной составляющей».

В этом огромном и порой сложном механизме международных отношений на современном этапе особо ярко выделяются сотрудничество в экономической сфере, развитие предпринимательства и вовлечение в этот процесс физических и юридических лиц, имеющих разное гражданство, бурное развитие научно-технических процессов, интенсивность миграции населения и т.д. Данные процессы и побудили большинство стран мира принять специальные законы о международном частном праве (например, Грузия 1998 г., Украина 2005 г. и др.), или включить специальные разделы о международном частном праве в гражданское законодательство (Российская Федерация, Республика Таджикистан).

Названные процессы в условиях современности и характеризуют актуальность исследования внедоговорных обязательств, выходящих за пределы правового регулирования отдельного государства. Актуальность данного исследования обусловлено и эволюционными процессами в коллизионном праве разных стран, зачастую по-разному воспринимающих понятие «внедоговорных обязательств» и содержащих различные коллизионные привязки в этой области.

Для Республики Таджикистан актуальность исследования института внедоговорных обязательств в международном частном праве объясняется вовлечением физических и юридических лиц нашей страны в мировой экономический оборот, необходимостью совершенствования таджикского законодательства, в частности гармонизации норм, призванных регулировать внедоговорные частноправовые отношения с правом других стран. Ведь законодательство на каждом этапе развития общества выполняет присущие ему функции по регламентации различных сфер общественной жизни².

В таджикской доктрине международного частного права отсутствует определение внедоговорных обязательств. Наряду с этим не исследованы и вопросы коллизинно-правовой регламентации внедоговорных обязательств с «иностранной составляющей».

Не содержится определение указанного понятия и в зарубежной литературе. В основном освещаются вопросы деликтных правоотношений, т.е. правоотношений, возникающих из причинения вреда. Объясняется данное обстоятельство тем, что в течение длительного исторического периода внедоговорные обязательства в основном сводились к обязательствам по возмещению вреда (деликтам)³.

Определение внедоговорного трансграничного обязательства не содержится и в специальном документе Европейского парламента и Совета от 11 июля 2007 г. «О праве, подлежащем применению к внедоговорным обязательствам» («Рим II»), разработанном в рамках Европейского Союза, непосредственно направленного на регулирование вопросов внедоговорных обязательств, осложненных «иностранным элементом». В пункте 11 Преамбулы «Рим II» указано, что понятие внедоговорного обязательства является неодинаковым в разных государствах-членах, в связи с чем в целях Регламента оно должно рассматриваться как автономное понятие⁴. Полагаем, что отсутствие определения внедоговорных обязательств в «Рим II» свидетельствует о довольно сложной правовой природе рассматриваемых обязательств, который в рамках национально-правовых систем имеет неоднородное толкование.

Но, несмотря на отсутствие определения внедоговорных обязательств, данный столь важный региональный документ, призванный регулировать внедоговорные отношения с «иностранным элементом», определяет правовую сущность составляющих элементов внедоговорных обязательств в международном частном праве, а именно обязательств из причинения вреда; обязательств вследствие неосновательного обогащения; обязательств, возникающих в связи с ограничением конкуренции; причинением вреда окружающей среде и др.

Подобная тенденция, т. е. раскрытие правовой природы различных разновидностей внедоговорных отношений в международном частном праве прослеживается и в трудах ряда исследователей⁵. В работах некоторых ученых внедоговорные обязательства рассматриваются через призму деликтных правоотношений.

Наибольшее внимание уделено именно деликтным обязательствам, осложненным «иностранным элементом», в то время как остальные виды внедоговорных обязательств в международном частном праве изучены фрагментарно, что представляет собой существенный пробел, поскольку, как известно внедоговорные обязательства не исчерпываются только деликтами. В частности о «международном деликтном праве»⁶ пишет И. В. Гетьман-Павлова. Автор совокупность норм, регулирующих обязательства внедоговорного характера именует «деликтным правом». То есть, по автору иные разновидности внедоговорных правоотношений подпадают под термин «международное деликтное право». В трудах В. П. Звекова⁷ и М.М Богуславского⁸ соответствующие главы получили название «Обязательства вследствие причинения вреда».

В вышеприведенных примерах четкой грани между «внедоговорными обязательствами в международном частном праве» и «международным деликтным правом» не проводится. Мы же полагаем, что любая категория требует целостного изучения, нельзя отделять часть от целого. В связи с этим необходимо разграничить признаки, характеризующие внедоговорные обязательственные отношения, осложненные «иностранным элементом». Последнее позволит дать данному институту международного частного права определение, выделяющее его из множества других частноправовых институтов.

В рассматриваемых обязательствах в рамках международного частного права целесообразнее указывать на их трансграничный характер. В российской науке «внедоговорные обязательства в международном частном праве» и «внедоговорные трансграничные обязательства» рассматриваются как синонимы. В частности, термин «внедоговорные трансграничные обязательства» используют Г. К. Дмитриева⁹ и Х. Д. Пирцхалава¹⁰. Также данная дефиниция встречается и в Регламенте «Рим II». Здесь речь идет о трансграничных последствиях правонарушений (п. 1 Преамбулы), но в общем в Регламенте используется термин «внедоговорные обязательства». Полагаем, что категория «трансграничное» характеризует наличие в данных обязательствах «иностранного элемента» — иностранный субъект или юридический факт, имеющий место в другой стране. «Трансграничное» и свидетельствует о синтезе в одном обязательстве элементов, принадлежащих к различным правовым системам. В связи с этим полагаем, что для удобства изложения и разграничения рассматриваемых обязательств от обязательств гражданско-правовых, использовать термин «внедоговорные трансграничные обязательства». Последним охватить и разновидности внедоговорных обязательств, также обладающих трансграничным характером.

Давая характеристику внедоговорным обязательствам в международном частном праве, необходимо обратить внимание на то, что в Таджикистане и в других странах СНГ, в отличие, например, от Австрии, Венгрии, Польши, Румынии, Турции, Чехословакии, Швейцарии, Югославии не принимался специальный закон по международному частному праву, а имеется ряд законодательных актов, содержащих нормы в этой области¹¹. Число таких норм в последние годы растет. Но ни Гражданский кодекс РТ, ни Гражданский кодекс РФ, ни законы о международном частном праве отдельных стран (Австрии, Венгрии, Бельгии и др.) не содержат определение термина «внедоговорные обязательства в международном частном праве», закрепляя лишь коллизионное регулирование отдельных видов внедоговорных обязательств.

Традиционно для выявления существенных признаков внедоговорных трансграничных обязательств принято соотносить их с обязательствами договорными. Смысл выявления специфических особенностей внедоговорных обязательств путем подобного соотношения заключается в том, что отличаясь по своей природе, данные обязательства имеют существенные отличительные признаки. Набор данных признаков и будет характеризовать внедоговорные трансграничные обязательства, позволяющие дать определение данному понятию.

В целях соотнесения договорных обязательств с обязательствами внедоговорными и выявления существенных признаков внедоговорных трансграничных отношений полагаем необходимым обратиться к доктрине гражданского права для определения правовой сущности внедоговорных обязательств. Как верно отмечает А. И. Абдуллин, в международном частном праве доктрине отводится особая роль ввиду отсутствия нормативного регулирования или существенных пробелов в нем¹². Последнее необходимо и потому, что вопросы внедоговорных обязательств довольно широко освещены в науке гражданского права¹³. И наличие «иностранного элемента» по сути, не меняет природы обязательства¹⁴.

Пожалуй, первой отличительной особенностью рассматриваемых обязательств является основание их возникновения.

Согласно п. 2 ст. 328 ГК РТ обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных в других законодательных актах. Такая классификация имеет большое практическое значение. Как отмечает Е. А. Суханов, если содержание первых в основном определяется волей сторон либо диспозитивными правилами законодательства, то вторые формируются главным образом на основе императивных предписаний закона¹⁵. Об императивном характере внедоговорных обязательств указывал и В. В. Залесский. Автором было отмечено, что отличительной особенностью деликтной ответственности в отличие от договорной ответственности является строго императивный характер, не допускающий свободы в определении условий и размера ответственности¹⁶. И действительно, если в договорных правоотношениях стороны заранее либо впоследствии на основе диспозитивных начал имеют возможность установить определенный вид, размер и условия гражданско-правовой ответственности, то такая возможность не имеет места в обязательствах внедоговорных.

В гражданском праве Украины, по мнению A. A. Пушкина и В. М. Самойленко в основе договорных обязательств лежит сделка, а в основе внедоговорных — либо (в большинстве случаев) противоправное действие обязанного лица (причинение морального или имущественного вреда), либо дозволенное непротивоправное действие лица по исполнению общей конституционной обязанности (охранять общественный порядок, жизнь и здоровье граждан, защищать имущественные права и интересы)¹⁷. Формулировка «дозволенное непротивоправное действие» считается не совсем удачной для определения сущности внедоговорных обязательств. Поскольку дозволенные действия, а точнее дозволенное поведение считается нормальным ходом протекания жизни любого гражданина, так или иначе наделенного правами и обязанностями.

Другая группа ученых предлагает рассматривать в качестве оснований возникновения внедоговорных обязательств не только противоправные действия, но и действия правомерные. В частности, Е. А. Суханов полагает, что наряду с неправомерными действиями основанием возникновения обязательств могут быть и действия правомерные, при условии, что они совершены ошибочно¹⁸. Такой же позиции придерживается и В. А. Канашевский. Автор предусматривает возможность рассматривать в качестве оснований возникновения внедоговорных обязательств в частноправовых отношениях и действия правомерные, например, в случае неосновательного сбережения чужого имущества вследствие ошибки¹⁹.

Из сказанного, следует отметить, что основанием возникновения внедоговорных обязательств наряду с общепринятым пониманием, а именно неправомерными действиями, рассматриваются и действия правомерные.

В свете вышеизложенного отметим, что в цивилистической науке по вопросам определения основания возникновения внедоговорных отношений встречаются и нетрадиционные взгляды, в целом нехарактерные для внедоговорных трансграничных обязательств. В частности, Д. А. Шевчук отмечает, что внедоговорные обязательства предполагают в качестве своего основания односторонние сделки и охранительные обязательства²⁰. О. Н. Садиков по основаниям возникновения все обязательства различает на три большие группы. Во-первых, обязательства из договоров, которые обеспечивают повседневное движение товаров и услуг на рынке. Во-вторых, внедоговорные обязательства, возникающие из односторонних сделок и актов государственных органов. В-третьих, обязательства вследствие причинения вреда (деликты) и неосновательного обогащения, призванные защищать нарушенные права предпринимателей и граждан²¹. С мнением уважаемого автора мы не согласны, поскольку к внедоговорным обязательствам он относит односторонние сделки и акты государственных органов, что противоречит и легальному и доктринальному определению внедоговорных обязательств, а общепринятые составляющие внедоговорных отношений выделяет в отдельную группу. И согласно подобной классификации внедоговорные обязательства вовсе отпадают из сферы регулирования международного частного права, тем более, что обязательства вследствие причинения вреда и неосновательного обогащения не всегда призваны защищать интересы предпринимателей.

Следующей особенностью внедоговорных отношений, в том числе с «иностранной составляющей» является решение вопроса об имущественном характере внедоговорных правоотношений. Данный вопрос также является спорным в науке и встречает неодинаковую оценку со стороны ученых. В частности, в учебнике гражданского права под редакцией М. М. Рассолова, П. В. Алексийя, А. Н. Кузбагарова указаны отличительные признаки договорных обязательств от внедоговорных. В частности, отмечено, что внедоговорные отношения отличаются от договорных по характеру имущественных отношений, лежащих в их основе²². Если в основе договорных обязательств лежит «нормальный имущественный оборот», то основу внедоговорных обязательств составляют «аномальные имущественные отношения». С такой же позицией выступает и Е. А. Суханов. Автор полагает, что аномальные имущественные отношения опосредуют отношения, не характерные для нормального течения жизни, в свою очередь, как договорные отношения оформляют нормальный имущественный оборот, основанный на соглашении участников, на их свободном волеизъявлении²³. Напротив, в учебнике гражданского права под ред. В. В. Камышанского, Н. М. Коршунова и В. Ч. Иванова отмечается, что деликтное обязательство, как и договорное, является имущественным правоотношением, поскольку в них наблюдается перемещение материальных благ от одного лица к другому²⁴.

Так или иначе, мы полагаем, что внедоговорные отношения хоть и не связаны с нормальным ходом гражданского оборота, но в своей основе имеют имущественный характер. Так, п. 2 ст. 1064 ГК РФ предусматривает, что лицо, причинившее вред, обязано возместить его. Возмещение причиненного вреда либо неосновательно приобретенного и составляют имущественный характер внедоговорных обязательств. Последнее наблюдается и в сфере коллизионного регулирования внедоговорных трансграничных отношений. По сути, вся система коллизионно-правовой регламентации внедоговорных отношений, будь то деликтные обязательства, обязательства из неосновательного обогащения или обязательства, возникающие из недобросовестной конкуренции с «иностранным элементом», направлена на восстановление справедливости, возмещения потерпевшей стороне вреда в полном объеме, восстановление в первоначальное состояние и т.д.

При этом необходимо отметить, что, по мнению ряда ученых, внедоговорные обязательства есть восстановительные правоотношения. В частности, Ш. М. Менглиев полагает, что правоотношения, возникающие вследствие нарушения, всегда носят восстановительный характер, т.е. являются восстановительными правоотношениями²⁵. Далее автор подчеркивает, что при этом не имеет значения было ли нарушение основанием возникновения правоотношения (например, причинение вреда) либо трансформацией нормального правоотношения (например, договорного) в отношение восстановительное²⁶. О восстановительном характере внедоговорных обязательств пишет и В. С. Крюков. Автор отмечает, что восстановительная сущность внедоговорных обязательств заключается в их предназначении — устранить несправедливость и компенсировать лицу его потери²⁷. С мнениями уважаемых авторов трудно не согласиться, поскольку восстановление нарушенных прав является несомненным атрибутом внедоговорных отношений.

Еще одной, пожалуй, бесспорной особенностью внедоговорных трансграничных обязательств является их одностороннеобязывающий характер. Возникнув на определенном этапе без волеизъявления сторон, данные обязательства возлагают на одну сторону (потерпевшую) право требовать, тогда как другая сторона (причинитель вреда) обязана возместить причиненный им вред. Объясняется данное обстоятельство и тем фактом, что внедоговорные обязательства невозможно предвидеть. Стороны в данных отношениях изначально не брали на себя никаких обязательств, поскольку они не заключали между собой соглашение об установлении гражданских прав и обязанностей. Но даже если соглашение и присутствовало, то внедоговорное обязательство имеет место не в силу данного соглашения, а в силу наступления определенных юридических фактов. В отличие, например, от внедоговорных обязательств, в отношениях договорных, как отмечает М. З. Рахимов, возмездное и эквивалентное предоставление имущества, выполнение работы и оказание услуг являются основными обязанностями сторон²⁸. Далее автор отмечает, что для признания любого отношения возмездным необходимо взаимное и встречное предоставление²⁹. То есть, если в договорных обязательствах стороны обладают взаимными правами и обязанностями, то для внедоговорных отношений характерным признаком является наличие прав у одной стороны и определенной обязанности у контрагента, т.е. по сути одностороннеобязывающий характер.

Интересной также представляется вопрос об условиях возникновения обязательств из причинения вреда, по сути, являющийся центральной разновидностью внедоговорных трансграничных обязательств. С. Е. Донцов и В. В. Глянцев полагают, что для возникновения обязательств из причинения вреда необходимо наличие следующих условий:

• причинение вреда;

• противоправность поведения потерпевшего;

• объективная связь поведения потерпевшего с вредом (увечьем или иным повреждением здоровья);

• вина, выражающаяся в форме умысла или грубой неосторожности³⁰.

Причем авторы здесь же отмечают, что поведение потерпевшего не всегда может быть противоправным³¹. И действительно, в ряде случаев поведение потерпевшего не является противоправным, а вред как таковой наступает. Например, ответственность предприятий за вред, причиненный рабочим и служащим увечьем, связанным с исполнением последним своих трудовых обязанностей.

Спорной является и вопрос о наличии вины во внедоговорных трансграничных обязательствах. Представляется, что ответственность возлагается и при отсутствии вины как таковой, т.е. устанавливается безвинная ответственность причинителя вреда. Такого подхода придерживается ряд ученых. В частности, о безвиновном причинении вреда отмечает Б.Антимонов. Автор различает намеренные вредоносные посягательства, причинение вреда по неосторожности, и безвинное причинение вреда³². Ш. М. Менглиев указывает, что основная масса международных конвенций, регулирующих внедоговорные трансграничные обязательства, также устанавливают безвиновную ответственность причинителей вреда³³. Х. Д. Пирцхалава также справедливо полагает, что в ряде случаев вина и противоправное поведение причинителя вреда может отсутствовать, но обязательство из причинения вреда как таковое возникает³⁴. По мнению же В. Ф. Яковлева в ряде случаев закон защищает субъективное право, нарушенное дозволенным, т.е. правомерным поведением, что объясняется особой значимостью защиты субъективных гражданских прав³⁵.

В связи с изложенным полагаем, что для возникновения обязательств из причинения вреда с «иностранным элементом» не всегда имеют место все четыре вышеуказанных условий. Для деликтных обязательств, осложненных «иностранным элементом», характерно, что они возникают не на основе договоров, а на основе иных юридических фактов, а также в большинстве случаев они не возникают независимо от вины лица, причинившего вред. И. В. Гетьман-Павлова выделяет непосредственно условия возникновения деликтных обязательств. К числу последних автор относит: потерпевший или деликвент являются иностранцами; действия деликвента по возмещению вреда зависят от иностранной правовой сферы; предмет правоотношения поврежден на территории иностранного государства и т.д.³⁶ Как видно, в позиции автора прослеживается включение в круг рассматриваемых правоотношений «иностранного составляющего». И действительно, переходя из области гражданско-правового регулирования и приобретая статус трансграничных отношений не только деликтные, но и иные разновидности внедоговорных обязательств дополняются еще одним немаловажным для международного частного права признаком — «иностранным элементом». Наличие «иностранного элемента» существенно обогащает рассматриваемые правоотношения, поскольку в данном случае они трансформируются из одной области правового регулирования в другую.

Важно отметить, что, по сути, «иностранный элемент» это своеобразный институт, воплощающий в себя иностранные характеристики, будь то участники правоотношения либо вещь, по поводу которой возникают правоотношения внедоговорного характера. Основное предназначение «иностранного элемента» для международного частного права заключается в том, чтобы определить круг правоотношений, в данном случае внедоговорного характера, к которым помимо национального права можно, а в некоторых случаях необходимо применить и нормы иностранного права. То есть именно благодаря наличию «иностранного элемента» отношения гражданско-правового характера, к которым применяются нормы национального законодательства, приобретают транснациональный признак, создавая тем самым своеобразную связь между отношением и иностранным правопорядком, поскольку последние в большинстве своем регулируются именно нормами иностранного права.

Понятие «иностранный элемент» содержится в национальном законодательстве стран в различных вариациях. Так, Указ 1979 г. № 13 Венгрии «О международном частном праве» предусматривает: «…определение на основе мирного развития международных отношений права того государства, которое применяется к гражданским, семейным или трудовым отношениям, в которых участвуют иностранные субъекты, имущества или право и которые подчинены правопорядку нескольких государств». Гражданский кодекс 1994 г. Монголии категорию «иностранный элемент» раскрывает следующим образом: «гражданская правоспособность иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц, применение иностранного права и международных договоров». Гражданский кодекс Российской Федерации в статье 1186 под «иностранным элементом» подразумевает «определение права, подлежащего применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных лиц или гражданско-правовым отношениям, осложненным иным «иностранным элементом». Практически аналогичное положение содержится в п. 1 ст. 1191 ГК РТ. Как видно, здесь, законодатель только подразумевает, но не называет в качестве «иностранного элемента» иностранное государство, международную организацию либо юридический факт, что, по мнению И. В. Гетьман-Павловой, связано с намерением законодателя отказаться от замкнутого перечня составляющих «иностранного элемента»³⁷.

1.2. Национально-правовые основы регулирования внедоговорных отношений

Общественные отношения, регулируемые различными отраслями права, в настоящее время находят отражение как в нормах национального права, так и в международно-правовых актах. Особенность отношений, подпадающих под регламентацию норм международного частного права, заключается в том, что их национально-правовое регулирование оказывает весомое влияние на формирование комплексного механизма правовой регламентации обязательств, носящих трансграничный характер.

Рассматривая вопрос о национально-правовой регламентации внедоговорных обязательств, подпадающих под регулирование международного частного права, отметим, что в некоторых странах приняты специальные законы в этой области. В частности, в Австрии, Венгрии, Китае, Польше, Румынии, Турции, Швейцарии приняты законы о международном частном праве. В некоторых других странах соответствующие нормы содержатся в различных законодательных актах. На постсоветском пространстве государства избрали путь межотраслевой кодификации международного частного права. Почти все страны, чьи гражданские кодексы основаны на Модельном гражданском кодексе, (Россия, Армения, Беларусь, Казахстан и др.), отмечают Н. Ю. Ерпылева и И. В. Гетьман-Павлова, включили раздел «Международное частное право» в акты кодификации гражданского права³⁸. Автономные же кодификации международного частного права действуют в четырех бывших республиках Советского Союза — в Азербайджане, Грузии, Украине и Эстонии³⁹.

Развитие норм гражданского законодательства, в частности отношений, имеющих трансграничный характер, связано с приобретением Республикой Таджикистан независимости, переходом из одной социально-экономической формации в другую, а также принятием всех трех частей Гражданского кодекса — основного закона рыночной экономики⁴⁰. И как справедливо отмечено, Х. Т. Насыровым, сложившиеся реалии экономического товарооборота обусловливают необходимость кардинального пересмотра законодательных актов⁴¹.

В Республике Таджикистан внедоговорные обязательства получили свое развитие во всех трех частях Гражданского кодекса. В части первой ГК РТ содержатся общие положения об обязательствах вообще. В частности, п. 2 ст. 328 ГК указывает, что обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных другими законодательными актами. Из норм данной статьи следует, что к основаниям возникновения внедоговорных обязательств законодатель относит лишь обязательства вследствие причинения вреда и плавно упускает из виду другие виды внедоговорных обязательств, к числу которых относятся обязательства из неосновательного обогащения, ответственность за ущерб, причиненный потребителю и недобросовестную конкуренцию. Мы полагаем, что формулировку «…и из иных оснований, указанных другими законодательными актами», было бы грамотнее изложить в следующей форме «и из иных оснований, указанных настоящим Кодексом и другими законодательными актами» по той простой причине, что вышеуказанные обязательства по таджикскому Гражданскому Кодексу также относятся к внедоговорным обязательствам. К такому выводу можно прийти, проанализировав статьи 1079–1124 ГК РТ, где в частности содержатся нормы, регламентирующие обязательства вследствие причинения вреда, которой посвящена глава 55 Кодекса и обязательства вследствие неосновательного обогащения, которой соответственно посвящена глава 56 Гражданского Кодекса.

Общепринятая классификация обязательств, а также анализ вышеназванных статей позволяют утверждать об отнесении обязательств из неосновательного обогащения к категории внедоговорных обязательств. Данный вывод напрашивается и из анализа статьи 1117 названного законодательного акта, в которой, в частности говорится, что лицо, которое без установленных законодательством или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Отметим также, что нормы о внедоговорных обязательствах содержатся и в третьей части ГК РТ, где в разделе «Международное частное право» включен параграф под названием «Внедоговорные обязательства». Здесь вопросам деликтных отношений и других обязательств внедоговорного характера посвящено несколько статей, представляющих собой систему коллизионно-правового регулирования: ст. 1225–1228 ГК, затрагивающие собственно обязательства из причинения вреда, включая ответственность за ущерб, причиненный потребителю, а также ст. 1228 и 1229, регламентирующие соответственно обязательства, возникающие вследствие недобросовестной конкуренции и неосновательного обогащения.

В доктрине гражданского права и международного частного права Республики Таджикистан наибольшее внимание традиционно отдано лишь центральному виду внедоговорных трансграничных обязательств — деликтным отношениям, тогда как в настоящее время, как верно отметила Х. Д. Пирцхалава, относительно новые виды внедоговорных трансграничных обязательств находят свое нормативное закрепление, а также широкое практическое применение⁴².

Важно отметить, что круг внедоговорных отношений с течением времени претерпел значительные изменения, он постепенно расширился. На данный процесс, безусловно, оказало весомое влияние мировая практика развития коллизионного регулирования не только деликтных правоотношений, но и иных отношений, возникающих не из договоров.

Новое гражданское законодательство Республики Таджикистан, в отличие от предшествующего⁴³, расширило состав внедоговорных отношений по возмещению вреда⁴⁴. Ранее гражданским законодательством предусматривалась только единственная разновидность внедоговорного обязательства — обязательства вследствие причинения вреда, что, на наш взгляд, связано с распространенностью и сформированностью данного вида обязательства в доктрине гражданского права. Ныне действующий гражданский кодекс предусматривает также и ответственность за ущерб, причиненный потребителю, недобросовестную конкуренцию, а также неосновательное обогащение. Данный перечень не является закрытым, поскольку поэтапное развитие и усложнение взаимоотношений международного характера создают объективную предпосылку для усложнения общественных отношений, результатом которых и является появление новых видов внедоговорных обязательств, еще неизвестных Гражданскому кодексу Республики Таджикистан.

Гражданское законодательство Республики Таджикистан, как впрочем, и Российской Федерации, довольно подробно регламентируют деликтные правоотношения (все ее разновидности). В отличие от деликтов иные виды внедоговорных обязательств несколько разрознены, они только формируются, находятся на стадии становления и доктринального осмысления. Именно «осмысления», поскольку в доктрине международного частного права, порой вовсе отсутствует регламентация иных видов внедоговорных обязательств. К примеру, В. П. Звеков, рассуждая о коллизиях законов в международном частном праве, пишет только о существующих коллизиях в области деликтных отношений⁴⁵.

М. М. Богуславский пишет только об обязательствах из причинения вреда в аспекте международного частного права, не затрагивая иные, известные нам разновидности внедоговорных обязательств⁴⁶. Уважаемый автор так и регламентирует: «К обязательствам, возникающим из внедоговорных отношений, относятся обязательства, возникающие из причинения вреда»⁴⁷.

В учебнике под редакцией Г. В. Петровой есть специальная глава под названием «Международное деликтное право»⁴⁸. Однако, совершенно очевидно, что внедоговорные обязательства не исчерпываются только лишь деликтами.

Немецкие правоведы отдали предпочтение разграничению внедоговорных обязательственных отношений в частноправовом аспекте на две категории: 1) международное деликтное право; 2) ведение чужих дел без поручения и неосновательное обогащение⁴⁹. Такое деление объясняется тем, что отношения из причинения вреда с последующим возмещением причиненных убытков стали обычным явлением повседневной жизни. Как справедливо отмечают авторы, сегодня уже не назовешь экстраординарным событием отравление иностранным вином, дорожно-транспортное происшествие в Испании, в результате которого немец попадает под колеса автомобиля своего соотечественника⁵⁰, а также все усложняющийся товарооборот между странами: импорт и экспорт опасных грузов, колоссальный характер миграционных потоков и др.

По поводу ведения чужих дел без поручения и неосновательного обогащения авторы отмечают следующее: коллизионной нормы, предусмотренной законом для регулирования этой сферы, нет. Судебная практика также очень бедна. В литературе царит разнобой⁵¹.

Именно значимостью надлежащего правового регулирования деликтных правоотношений в жизни каждой отдельной личности и объясняется удельный вес данных правоотношений и его превалирующее положение над иными видами трансграничных обязательств. Так же как отмечается в зарубежной и российской доктрине, в течение длительного исторического периода внедоговорные обязательства сводились к обязательствам по возмещению вреда от неправомерных действий (деликтов)⁵².

Но это вовсе не значит, что неосновательное обогащение либо недобросовестная конкуренция имеют легальное либо доктринальное закрепление, лишь потому, что они от случая к случаю имеют место быть. Именно такой точки зрения и придерживаются многие авторы, следствием чего и является наличие названного «разнобоя» в литературе, «бедности» судебной практики по данным вопросам. Как совершенно справедливо отмечено Ю. И. Гревцовым: «…правовое регулирование лишь тогда будет действенным и эффективным, когда сами общественные отношения будут глубоко и всесторонне изучены…»⁵³, легального лишь закрепления видимо недостаточно. Тем более, что в настоящее время иные виды внедоговорных обязательств также плотно вошли в нашу повседневную жизнь. В частности, бурное развитие международных экономических отношений, широкое участие коммерческих организаций в хозяйственном обороте, международные перевозки, разумеется, порождают недобросовестную конкуренцию в международно-правовом аспекте.

В связи с вышеизложенным, считаем необходимым, преодолеть тот самый барьер «разрозненности» иных разновидностей внедоговорных обязательств, исследовать их, а затем систематизировать в определенном порядке, дабы не было «разнобоя» при определении применимого права. Учитывая особенности появления и развития новых разновидностей внедоговорных обязательств в международном частном праве, представляется целесообразным идти по пути непротиворечия законодательств различных стран, а наоборот унификации и гармонизации рассматриваемых частноправовых отношений. Как верно отмечает Н. К. Никитина, законодательство должно согласоваться с правовыми актами других стран, способствовать взаимопроникновению национального права различных государств, обеспечивая направления и формы сотрудничества между ними, а также соответствующими общепризнанными международными стандартами⁵⁴. Данные меры необходимы, поскольку определенное правоотношение в одном государстве может признаваться в качестве внедоговорного, а в другом такое правоотношение на законодательном уровне вовсе не урегулировано. Возникает вопрос: «Какие коллизионные привязки применить в данном случае»?

Важно отметить, что общепризнанный основной вид внедоговорных обязательств (деликтные правоотношения) регулируются законодательством практически всех государств, тогда как иные внедоговорные правоотношения регламентируются неоднозначно. Если для стран постсоветского пространства традиционно характерно разграничение деликтных отношений и иных отношений, носящих внедоговорной характер, то, по мнению Т. Н. Нешатаевой во многих законодательствах и международных договорах такое разграничение не проводится. Здесь коллизионная норма о деликтах сформулирована таким образом, что охватывает и случаи неосновательного обогащения⁵⁵.

В России вопросы внедоговорных обязательств также закреплены в трех частях Гражданского Кодекса: общая часть обязательственного права, отдельные виды обязательств и международное частное право соответственно. В отличие от ст. 328 ГК РТ, ст. 307 ГК РФ суть внедоговорных обязательств, на наш взгляд, раскрывает более развернуто, указывая в определении оснований возникновения обязательств на уже указанную формулировку «…и из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе».

Раздел «Международное частное право» ГК РФ в старой редакции вопросам внедоговорных обязательств относил ст. 1219–1223, включающие правила, подлежащие применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, к ответственности за вред, причиненный вследствие недостатков товаров, работ или услуг, к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции и к обязательствам, возникающим из неосновательного обогащения.

Важно признать, что в Российской Федерации круг внедоговорных обязательств по мере развития и усложнения общественных отношений также постепенно расширился. Так, ст. 566.4 Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. регулировали только обязательства, возникающие вследствие причинения вреда.

В РФ с 3 августа 1992 г. действовали Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. В Основах содержатся нормы международного частного права, как по общим, так и по специальным вопросам⁵⁶, где круг внедоговорных обязательств несколько расширился. Здесь встречаются обязательства вследствие причинения вреда (ст. 167) и неосновательного обогащения (ст. 168).

Действующий раздел «Международное частное право» ГК РФ внедоговорные обязательства представил в развернутой форме, их состав обогатился новыми правоотношениями (ст. 1219–1223.1). Здесь к внедоговорным обязательствам отнесены:

• обязательства из причинения вреда (деликты);

• обязательства о возмещении вреда страховщиком;

• обязательства по возмещению вреда, причиненного вследствие недостатка товара, работы или услуги;

• обязательства, возникающие из неосновательного обогащения;

• обязательства, возникающие вследствие недобросовестной конкуренции и ограничения конкуренции;

• обязательства, возникающие вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора.

Ныне действующий ГК РФ в значительной степени «обновил» коллизионную регламентацию внедоговорных трансграничных обязательств. В частности, особое внимание привлекают расширение применения принципа автономии воли к деликтным правоотношениям и к обязательствам из неосновательного обогащения (новая ст. 1223.1); введение таких институтов, как «право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договора» (ст. 1222.1) и «право, подлежащее применению к установлению допустимости требования о возмещении вреда страховщиком» (ст. 1220.1). Надо отметить, что изменения, внесенные в раздел «Международное частное право» ГК РФ Федеральным законом от 30 сентября 2013 г. № 260-ФЗ, являются результатом многолетней работы по развитию коллизионного права Европейского союза (в частности, закрепленные в Регламенте «Рим II»)⁵⁷.

В науке существуют различные точки зрения о разновидностях внедоговорных обязательств. Е. А. Суханов в составе внедоговорных обязательств выделяет: обязательства вследствие причинения вреда (деликтные обязательства) и обязательства вследствие неосновательного обогащения⁵⁸. Г. К. Дмитриева внедоговорные трансграничные обязательства подразделяет на обязательства из причинения вреда, возникающие вследствие неправомерных действий участников гражданских отношений (деликты); обязательства по возмещению вреда, причиненного вследствие недостатков товаров, работ, услуг; обязательства, возникающие из неосновательного обогащения и обязательства, возникающие из недобросовестной конкуренции⁵⁹.

Интересной представляется точка зрения об отнесении к числу внедоговорных трансграничных обязательств односторонних сделок. Одни авторы к внедоговорным обязательствам относят односторонние сделки как таковые, т.е. все ее разновидности, другие же говорят только о ведении дел без поручения.

Так, Н. И. Марышева выделяет обязательства вследствие причинения вреда и иные внедоговорные обязательства, к которым, по мнению автора, относятся: ответственность за вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги; обязательства, возникающие из недобросовестной конкуренции; неосновательного обогащения и обязательства, возникающие из односторонних сделок⁶⁰. И. В. Гетьман-Павлова, напротив, к внедоговорным обязательствам относит: обязательства из причинения вреда (из деликтов и вследствие недостатков товара, работ или услуг); из неосновательного обогащения; из недобросовестной конкуренции; из ведения чужих дел без поручения⁶¹.

В литературе появилось мнение об отнесении односторонних сделок к числу внедоговорных обязательств. Так, М. К. Сулейменов к внедоговорным обязательствам относит: односторонние сделки; обязательства вследствие причинения вреда; ответственность за ущерб, причиненный потребителю и неосновательное обогащение. Автор отмечает, что в законодательстве различных стран закрепляются различные виды односторонних сделок. Если в одних странах говорится об односторонних обещаниях (к примеру, закон о международном частном праве Италии 1995 г.), то в других — о ведении дел без поручения (Германия)⁶². Вводный закон 1896 г. к Гражданскому уложению Германии в разделе «обязательственное право» к внедоговорным отношениям относит: неосновательное обогащение; ведение дел без поручения и недозволенное действие.

О включении односторонних действий в рамки внедоговорных обязательств говорится и в Модельном Гражданском Кодексе для стран СНГ, в котором к числу внедоговорных обязательств относятся: обязательства из односторонних действий, обязательства из причинения вреда, ответственность за ущерб причиненный потребителю, а также неосновательное обогащение⁶³.

Прежде чем перейти непосредственно к национально-правовому закреплению внедоговорных трансграничных обязательств рассмотрим насколько целесообразно говорить о включении односторонних сделок в перечень внедоговорных обязательств. В связи с этим, считаем необходимым рассмотрение данного вопроса в рамках доктрины гражданского права. О. А. Рузакова предлагает не включать сделки в состав внедоговорных обязательств. Последние определяются автором как обязательства, которые возникают не на основании договора или иных сделок, а на основании юридических действий, указанных в законе, которые носят, как правило, неправомерный характер⁶⁴.

Ю. К. Толстой и А. П. Сергеев внутри внедоговорных обязательств выделяют две группы отношений: обязательства из односторонних сделок и охранительные обязательства. Односторонние сделки, как основание возникновение обязательств, авторы определяют как сделки, посредством которых субъект гражданского права путем одностороннего волеизъявления либо распоряжается своим субъективным правом, либо возлагает на себя субъективную обязанность, наделяя тем самым другую сторону в обязательственном правоотношении соответствующим субъективным правом⁶⁵. К числу подобных сделок авторы относят: завещательный отказ, публичное обещание награды и некоторые другие сделки.

По мнению Ю. К. Толстого и А. П. Сергеева односторонние сделки сами по себе являются основанием возникновения обязательств, но не их разновидностью⁶⁶.

В. А. Носов, в свою очередь, внедоговорные обязательства подразделяет на регулятивные и охранительные. К охранительным внедоговорным обязательствам автор относит обязательства по возмещению вреда, неосновательное приобретение (сбережение) имущества и др., непосредственно связанные с охраной нарушенных прав, будь то абсолютные или относительные. К регулятивным же внедоговорным обязательствам, по мнению автора, относятся обязательства, возникающие из других односторонних действий, как-то публичное обещание награды, публичный конкурс, наряд на поставку продукции (товаров) на экспорт, деятельность без поручения⁶⁷.

Автор названные отношения относит к числу регулятивных, тем самым подчеркивает, что они регулируют «нормальный» ход гражданского оборота, устанавливают «нормальные» правоотношения, в данном случае обязательственного типа, и далее подчеркивает, что один из субъектов этого правового отношения обязан совершить определенные действия, а в другом вправе требовать совершения этих действий. Как видно, в данных правоотношениях, даже если они и регулируют нормальные общественные отношения присутствуют два и более лиц. Если мы говорим, к примеру, о публичном конкурсе, то в соответствии с п. 1 ст. 1057 ГК РФ публичный конкурс определяется следующим образом: «Лицо, объявившее публично о выплате денежного вознаграждения или выдаче иной награды за лучшее выполнение работы или достижение иных результатов, должно выплатить (выдать) обусловленную награду тому, кто в соответствии с условиями проведения конкурса признан его победителем». Отсюда следует, что между лицом, объявившем о проведении конкурса, и лицом, победившим в конкурсе, будут установлены договорные отношения о выплате соответствующих вознаграждений. О внедоговорных отношениях в данном случае можно говорить только на начальном этапе, когда договора как такового еще нет, ее может быть и не будет, если не объявится победитель. Тогда такое правоотношение не перерастет в договорное, оно так и останется внедоговорным. Но если же победитель будет признан, тогда между лицом, объявившим публичный конкурс и лицом, признанным победителем будут установлены договорные отношения. В данном случае, на наш взгляд целесообразнее говорить о преддоговорных обязательствах, и включить их в состав внедоговорных отношений до того этапа, когда эти отношения еще не перешли в другой уровень — договорной.

Подобный принцип применяется и при отнесении к внедоговорным обязательствам действий в чужом интересе без поручения, несмотря на то, что некоторые исследователи рассматривают их в качестве отдельной разновидности внедоговорных обязательств, обладающих собственным коллизионно-правовым регулированием⁶⁸. Пункт 1 ст. 983 ГК РФ предусматривает, что если лицо, в интересах которого предпринимаются действия без его поручения, одобрит эти действия, к отношениям сторон в дальнейшем применяются правила о договоре поручения или ином договоре…

Включение в состав внедоговорных обязательств в законодательстве многих стран действий в чужом интересе без поручения вовсе не отменяет отмеченный нами преддоговорной характер этих отношений, а наоборот подтверждает сформулированность данной позиции. В частности, как было отмечено, ведение дел без поручения как разновидность внедоговорного обязательства закреплена во Вводном законе 1896 г. к Гражданскому уложению Германии. Статья 39 Вводного закона закрепляет следующее: «Основанные на законе притязания из выполнения чужого дела подчиняются праву государства, в котором дело было осуществлено». В ст. 39 названного закона говорится только о притязаниях в области данных правоотношений. Здесь «ведение дел без поручения» охватывается не в широком смысле, а в более чем узком, только тогда когда имеют место быть притязания.

Вследствие всего вышесказанного можно отметить, что действия в чужом интересе без поручения, так же как и публичный конкурс носят преддоговорной характер, тем самым они не являются внедоговорными обязательствами как таковыми, в широком смысле слова. Целесообразнее говорить о преддоговорных обязательствах как о разновидности внедоговорных отношений.

Ни таджикское, ни российское гражданское законодательство не включают в состав внедоговорных трансграничных обязательств действий в чужом интересе без поручения и иные односторонние сделки. В ст. 1223 Гражданского кодекса Республики Таджикистан (ст. 1217 ГК РФ) в разделе «Международное частное право» содержится коллизионное регулирование обязательств, возникающих из односторонних действий, что вовсе не дает нам оснований отнести обязательства, вытекающие из односторонних сделок к числу обязательств внедоговорных.

Из сказанного следует, что полное отнесение односторонних сделок к числу внедоговорных отношений в частноправовом аспекте является ошибочным. Поскольку, как доказано выше, занимая определенное положение в обязательственных правоотношениях, односторонние сделки в одних случаях могут рассматриваться как внедоговорные правоотношения, а в других — как отношения договорные. В связи с этим, предлагаем в целях устранения неоднородности классификации внедоговорных трансграничных обязательств, включение в состав внедоговорных правоотношений преддоговорных обязательств, куда входят составляющие односторонних сделок, будь то публичное обещание награды или действия в чужом интересе без поручения. Обозначить данные категории обязательствами преддоговорными, поскольку они подпадают под признаки внедоговорных правоотношений на определенном этапе, то есть до того момента когда данные правоотношения не перерастут в обязательства договорные. Как только в данных отношениях появится субъект, пожелавший заключить договор, тогда о преддоговорных правоотношениях как о разновидности внедоговорных отношений не может быть и речи. Из этого следует, что преддоговорные обязательства следует рассматривать как разновидность внедоговорных отношений. Также предполагается, что данная позиция должна привнести ясность в доктрину гражданского права по вопросу о включении односторонних сделок в перечень внедоговорных обязательств. Считаем в этой связи необходимым включить преддоговорные обязательства в перечень внедоговорных трансграничных обязательств в Гражданский кодекс РТ, тем более что кодекс непосредственно устанавливает коллизионно-правовую регламентацию данного вопроса.

В настоящее время намечается тенденция совершенствования российского гражданского законодательства, одной из целей которой, безусловно, является расширение нормативного регулирования все усложняющихся общественных отношений, а также облегчение практического применения норм международного частного права, традиционно считающихся одними из наиболее сложных в цивилистике⁶⁹.

Преследуя данные цели 18 июля 2008 г. был принят Указ Президента Российской Федерации № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»⁷⁰, основная цель которого заключается в модернизации как коллизионно-правовых, так и материально-правовых норм гражданского законодательства, использование и внедрение опыта других стран, проверенного практикой. Данные предложенные изменения, являясь большим шагом вперед, свидетельствуют об активном развитии международного частного права в России. Принятие положительного опыта развитых европейских стран непосредственно коснулись и института внедоговорных трансграничных обязательств.

Созданная рабочей группой Концепция совершенствования раздела VI ГК РФ содержала в себе основные предложения по реформированию рассматриваемых нами обязательств. Данная Концепция и по сей день имеет большое практическое значение, поскольку помогает уяснять необходимость и направленность внесенных дополнений и изменений в Гражданский кодекс⁷¹.

Надо отметить, что многие положения, закрепленные в подготовительных документах, в частности в указанной Концепции, а также в законопроекте «О внесении изменений в часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации» не нашли отражение в окончательном варианте закона от 30 сентября 2013 г. Но в тоже время, внесение соответствующих изменений способствовали обогащению коллизионного регулирования внедоговорных трансграничных отношений в российском праве, учету различной вариации поведения сторон во внедоговорных трансграничных обязательствах, которые в настоящее время как никогда актуальны и естественно требуют всестороннего правового регулирования.

В этой связи особенно важно отметить, чтобы нормы международного частного права, закрепленные в национальном праве отдельного государства, соответствовали нормам международного частного права иностранных государств, что естественно будет способствовать более адекватному регулированию довольно непростых внедоговорных отношений, осложненных «иностранным элементом».

Зачастую законодательства о международном частном праве иностранных государств в области внедоговорных отношений помимо общих черт имеют и существенные различия.

Так, Указом Президиума Венгерской Народной Республики «О международном частном праве» от 31 мая 1979 г. к внедоговорным обязательствам отнесены: ответственность за вред, причиненный вне договора и неосновательное обогащение. Законодательство данной страны достаточно подробно регламентирует отношения деликтной ответственности. Неосновательному же обогащению отведен один параграф, закрепляющий коллизионную привязку — закон того государства, на территории которого имело место неосновательное обогащение.

Федеральный закон Швейцарии «О международном частном праве» от 18 декабря 1987 г. немного расширил круг внедоговорных трансграничных обязательств: неосновательное обогащение; обязательства из причинения вреда, включающие в себя возмещение вреда, причиненное использованием ядерной установки или транспортировкой ядерного сырья, возмещение вреда, причиненное дорожно-транспортными происшествиями, возмещение вреда, причиненное недостатками или неверным описанием товара; недобросовестная конкуренция; возмещение вреда, причиненное недвижимым имуществом, а также о защите прав личности. Швейцарское законодательство достаточно подробно регламентирует отдельные разновидности указанных деликтных правоотношений.

Турецкий кодекс о международном частном праве и международном гражданском процессе от 27 ноября 2007 г. к внедоговорным обязательствам относит: деликты; ответственность, наступающую из нарушения личных прав; внедоговорную ответственность производителя продукции; недобросовестную конкуренцию; ограничение конкуренции; неосновательное обогащение⁷².

Более узко внедоговорные обязательства указаны в законодательстве Социалистической Республики Вьетнам (СРВ). Здесь отсутствует специальный закон, регулирующий частноправовые отношения. Они закреплены в нормах Гражданского кодекса СРВ. Внедоговорным обязательствам отнесена лишь ст. 835 Гражданского кодекса, закрепляющая коллизионное регулирование возмещения за причинение вреда вне договора.

В Кодексе международного частного права Болгарии от 17 мая 2005 г.⁷³ внедоговорные обязательства закреплены в отдельной главе, где их классификация представлена таким образом: ответственность за причиненный товаром вред; недобросовестная конкуренция и ограничение конкуренции; нарушение прав, связанных с личностью; нанесение вреда окружающей среде; нарушение прав в отношении интеллектуальной собственности.

Федеративный закон Австрии о международном частном праве от 15 июня 1978 г. закрепляет следующие разновидности внедоговорных обязательств: незаконное обогащение; ведение дел третьего лица (без поручения); внедоговорные иски о возмещении ущерба.

В законе Бельгии о кодексе международного частного права от 16 июля 2004 г.⁷⁴ в разделе «Применимое право» закреплены следующие разновидности именно деликтных обязательств: в случае клеветы или нарушения частной жизни или личных прав; в случае недобросовестной конкуренции или недобросовестной торговой практики; в случае причинения ущерба имуществу или лицу в результате загрязнения окружающей среды; в случае ответственности производителя, импортера или поставщика; в случае дорожного происшествия.

Внедоговорные обязательства также нашли свое закрепление и в Законе Украины о международном частном праве от 23 июня 2005 г.⁷⁵ Законом закреплено применимое право к обязательствам из возмещения вреда; к возмещению вреда, причиненного недостатками товаров, работ (услуг); а также к приобретению, сохранению имущества без достаточного правового основания.

Важно отметить, что на становление и активное развитие института внедоговорных трансграничных обязательств заметное влияние оказали нормы Регламента «Рим II». Подробнее о Регламенте речь пойдет ниже, здесь же отметим, что, несмотря на различные точки зрения по вопросам применимости норм Регламента к внедоговорным трансграничным обязательствам, имеющие место непосредственно после его принятия⁷⁶, с принятием Регламента внедоговорные трансграничные обязательства получили «второе дыхание», они вышли на новый уровень развития. Расширение круга внедоговорных трансграничных обязательств, их системная кодификация и классификация, производимая в Регламенте, привлекла к себе внимание правоведов и законодателей не только европейских стран, входивших в состав Европейского Союза, но и стало ориентиром для внесения соответствующих изменений в законы о международном частном праве в области внедоговорных отношений ряда других стран.

В Испании, к примеру, с принятием Регламента «Рим II», регулирование внедоговорных трансграничных обязательств осуществляется преимущественно этим Регламентом, а не нормами раздела «Международное частное право»⁷⁷.

Регламент «Рим II» также оказал заметное влияние на процесс эволюции норм российского гражданского законодательства в исследуемой нами области. В частности, внесение соответствующих изменений о расширении круга внедоговорных трансграничных обязательств тому подтверждение. Кроме того, в Концепции развития законодательства указывалось, что новые подходы, закрепленные в Регламенте «Рим II» представляют серьезный интерес с точки зрения совершенствования российского законодательства.

Как было отмечено, в Республике Таджикистан нет специального закона о международном частном праве. Нормы о внедоговорных трансграничных обязательствах закреплены в главе 64 раздела 7 «Международное частное право» Гражданского кодекса Республики Таджикистан. Здесь к числу внедоговорных трансграничных обязательств отнесены:

• обязательство вследствие причинения вреда;

• ответственность за ущерб, причиненный потребителю;

• недобросовестная конкуренция;

• неосновательное обогащение.

Но как видно, в условиях интеграции мирового сообщества и бурного развития межнационального общения, названные разновидности внедоговорных трансграничных обязательств явно оказываются недостаточными. Поскольку они не в силах охватить весь спектр отношений, возникающих на современном этапе. А в настоящее время граждане и юридические лица Республики Таджикистан повсеместно развивают предпринимательское дело, интенсивно прогрессирует и товарооборот между странами. В Республике Таджикистан, в свою очередь, функционируют иностранные физические и юридические лица, что является явным толчком для внесения соответствующих изменений в гражданское законодательство, включение в состав внедоговорных трансграничных обязательств новых его разновидностей, разработанных в новейших законодательствах о международном частном праве зарубежных стран. Ведь законодательство должно согласоваться с правовыми нормами других стран, чтобы не было разнобоя и противоречивости в частноправовых отношениях. В связи с этим, считаем необходимым, значительно расширить круг коллизионного регулирования внедоговорных обязательств в международном частном праве Республики Таджикистан. Поскольку существующие нормы не силах охватить все новые и новые правоотношения трансграничного характера и включить в их состав помимо существующих также преддоговорные обязательства.

Здесь особо важно отметить, что перечень внедоговорных обязательств в ГК РТ не является закрытым. По мере развития и усложнения общественных отношений они могут дополняться новыми разновидностями внедоговорных трансграничных обязательств.

1.3. Международно-правовые основы регулирования внедоговорных отношений

Проблема регулирования внедоговорных трансграничных обязательств, в частности деликтных правоотношений, в настоящее время вышла далеко за пределы только национального регулирования. Сейчас особенно актуально говорить о международно-правовой регламентации названных отношений. Данному процессу, безусловно, способствуют мировая интеграция и интернационализация хозяйственной деятельности, совершенствование техники и технологии, участие в предпринимательской деятельности физических и юридических лиц, имеющих разное гражданство, и вступающих во внедоговорные отношения. Г. К. Дмитриева возникновение международного регулирования внедоговорных обязательств связывает с появлением научно-технического прогресса. Именно данный процесс, по мнению автора, «придает современной трансграничной практике небывалый размах», обуславливает миграцию населения, следствием чего и являются возникновение разнообразных деликтных отношений⁷⁸. По мнению Ш. М. Менглиева глобальный характер деликтных правоотношений связан не только с совершенствованием техники и технологии, но и их неправильным использованием собственником или эксплуатантом⁷⁹. В связи с этим, возникают правоотношения из причинения вреда жизни и здоровью, а также имуществу физических и юридических лиц, требующих должного правового регулирования на международном уровне. Н. И. Марышева полагает, что огромное значение многосторонних международных договоров в сфере регулирования внедоговорных отношений связано с «интернационализацией» деликтных отношений, использованием источников повышенной опасности и аварий, наносящих огромные убытки как потерпевшим, так и предпринимателям⁸⁰.

И действительно, правовое регулирование института возмещения вреда, возникающего из неправомерных действий на международном уровне, связано с развитием самих государств, их заинтересованности в сотрудничестве, экономических сношениях, развития международного предпринимательства, интенсивности миграционных потоков и т.д. Как верно по данному вопросу отметила Н. Е. Тюрина, международные договора, заключаемые государствами в сфере международного частного права, являются общей потребностью, а заключаемый международный договор — юридическим фактом, указывающим на его публичный характер⁸¹. Но, несмотря на их публичный характер, частные интересы получают закрепление в содержание данных договоров. В связи с чем, как справедливо полагает автор, последние выступают в качестве источников международного частного права⁸².

К примеру, арбитражный суд при рассмотрении спора о возмещении вреда при определении применимого права, применяет нормы международного права, а в случае отсутствия последних — коллизионные нормы российского законодательства⁸³. В частности, в арбитражный суд РФ поступило исковое заявление от белорусского акционерного общества. Требование истца заключалось в возмещении вреда, причиненного грузовиком-трейлером на территории Республики Беларусь. Транспортное средство принадлежало российскому обществу. Истец, основывая исковые требования на нормах ГК РФ, требовал возмещения ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием, в размере затрат на ремонт автомобиля.

Надо отметить, что Российская Федерация и Республика Беларусь являются участницами Соглашения «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности» 1992 г. Согласно п. «ж» ст. 11 данного международного договора права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по законодательству государства, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда.

Так как дорожно-транспортное происшествие произошло на территории Республики Беларусь, арбитражный суд при разрешении данного спора выбрал применимое право на основе коллизионной нормы, содержащейся в Соглашении 1992 г., то есть право Республики Беларусь.

В случае отсутствия между государствами спорящих сторон международного договора, российский арбитражный суд для определения применимого права к отношениям сторон обращается к коллизионным нормам российского законодательства⁸⁴.

Применяются нормы международных договоров и при исполнении судебных решений. В частности, спор юридических лиц, находящихся в Российской Федерации и в Республике Таджикистан, рассмотренный в арбитражном суде г.Москвы, согласно ст. 51 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г., участницами которой являются Российская Федерация и Республика Таджикистан, признается и исполняется на территории другой Договаривающейся Стороны⁸⁵, то есть на территории Республики Таджикистан.

В связи с этим необходимость регулирования правоотношений, возникающих не из договоров, стала основой для создания международно-правовых норм как на региональном, так и на универсальном уровне, направленных на регламентацию обязательств, вытекающих из подобных правоотношений.

Важно отметить, что международно-правовое регулирование осуществляется посредством унифицированных коллизионных (либо материальных) норм, разработанных государствами в международных договорах. То есть, процесс унификации в международном частном праве представляет собой деятельность государств по созданию одинаковых, единообразных норм. Последнее необходимо для преодоления самой коллизионной проблемы — проблемы выбора права. Ведь унифицированные материальные нормы непосредственно устанавливают права и обязанности участников частноправовых отношений. Важным результатом унификации посредством заключения международного договора является процесс взаимодействия и взаимовлияния национальных правовых систем. Данный процесс способствует закреплению в частном праве разных государств единых правил при регулировании частноправовых отношений.

К основным источникам международно-правового регулирования внедоговорных отношений следует отнести: Гаагскую конвенцию о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям 1971 г.; Гаагскую конвенцию об ответственности за ущерб, причиненный товаром 1973 г.; Венскую конвенцию 1963 г. о гражданской ответственности за ядерный ущерб; Конвенцию 1971 г. о гражданской ответственности в области морских перевозок ядерных материалов; Конвенцию 1962 г. об ответственности операторов ядерных судов; Римскую конвенцию 1952 г. об ущербе, причиненном иностранными воздушными судами третьим лицам на поверхности; Брюссельскую конвенцию, унифицировавшую некоторые правила, касающиеся столкновения судов в открытом море 1910 г.; Монреальскую конвенцию «Для унификации некоторых правил международных воздушных перевозок» 1999 г. и другие. Здесь надо отметить, что существует также немало соглашений регионального характера, регулирующих внедоговорные отношения. К числу последних следует отнести: Минскую конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.; Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности 1992 г., заключенного в Киеве; Регламент ЕС «О праве, подлежащем применению к внедоговорным обязательствам» («Рим II») 2007 г. и др.

В связи с изложенным, преследуя цели построения единой системы правового регулирования внедоговорных трансграничных обязательств на международном уровне, считаем необходимым провести классификацию международно-правовых актов по способу регулирования частноправовых отношений.

Обычно в доктрине международного частного права указываются следующие способы правового регулирования частноправовых отношений:

1. Коллизионно-правовой способ, подразделяющийся на:

а) национально-правовой (национальные коллизионные нормы, закрепленные в праве каждого отдельного государства);

б) международно-правовой (унификация коллизионных норм в международных договорах).

2. Материально-правовой способ⁸⁶.

Безусловно, материально-правовой способ регулирования внедоговорных отношений имеет более эффективный характер. Коллизионно-правовой способ регулирования тех или иных отношений, осложненных «иностранным элементом», носит отсылочный характер, т.е. коллизия права разрешается способом выбора права, отсылки к праву определенного государства. Здесь решается вопрос: «право какого государства следует применить при возникновении спора?» Материально-правовой способ регулирования представляет собой унификацию материальных норм международного частного права. Здесь не возникает вопроса коллизии права, нет необходимости обращаться к правовой системе того или иного государства.

Указанные способы регламентации частноправовых отношений представляют собой поэтапное развитие, совершенствование правового регулирования в международном частном праве.

Надо признать, что коллизионный способ регулирования, являясь традиционным, имеет существенные недостатки, в частности национальные коллизионные нормы разных государств при регулировании однородных отношений могут в корне отличаться. Нередки случаи, когда одно государство признает данное правоотношение законным, содержит правовую регламентацию, а в другом государстве это же правоотношение законным не признается и не порождает никаких юридических последствий, что естественно не соответствует интересам развития международного делового оборота. Данный фактор порождает серьезные трудности при правовой регламентации частноправовых отношений.

Постепенно, совершенствуясь, коллизионный способ переходит в новый, более эффективный уровень. Начинается процесс унификации коллизионных норм. Как справедливо отмечено в юридической литературе, конвенции, разработанные государствами или международными организациями, содержащие нормы в сфере международного частного права, являются важными источниками для государств⁸⁷. Сохраняя отсылочный характер, унифицированные коллизионные нормы частично преодолевают недостатки коллизионного регулирования. Процесс унификации осуществляется посредством заключения между государствами международного договора. Положительным фактором здесь является применение государствами-участниками международного договора единообразных коллизионных норм по конкретному кругу отношений.

Более совершенным способом регулирования частноправовых отношений, включая и внедоговорные обязательства, на настоящий момент является материально-правовой способ. Как верно отметила Н. И. Марышева, материально-правовой способ включает в себя нормы, позволяющие урегулировать поведение сторон путем непосредственного установления их прав и обязанностей⁸⁸. Создание единообразных, идентичных по своему содержанию материальных норм позволяет преодолеть коллизионную стадию, стадию выбора права⁸⁹. И действительно, широкое внедрение материально-правового регулирования (можно сказать, что пока она находится в «зачаточном» состоянии) в международном частном праве позволит решить немало вопросов, связанных с коллизионным регулированием, преодолеть «путаницу» при выборе права определенного государства, которая, как показывает практика, не всегда является эффективной.

Важно подчеркнуть, что унификация коллизионных норм и унификация материального частного права осуществляется посредством заключения между государствами международных договоров. Именно на основе договоров осуществляется параллельно унификация материально-правовых и коллизионных норм, посвященных однородным частноправовым отношениям. В настоящее время государствами предпринимаются попытки по унификации материально-правовых норм, что вполне отвечает интересам субъектов международного частного права.

По сути, международно-правовое регулирование внедоговорных обязательств является своего рода механизмом отражения различной модели унификации коллизионных норм и соотношения этих норм с материально-правовыми нормами. По В. П. Звекову, если материально-правовые нормы договора образуют его основное содержание, основной статут регулируемых отношений, то коллизионные нормы формируют субсидиарный статут этих отношений⁹⁰. И здесь отдается предпочтение материально-правовому регулированию частноправовых отношений, осложненных «иностранным элементом».

Важно отметить, что внедоговорные обязательства, включая все ее разновидности, регламентируются всеми указанными способами правового регулирования частноправовых отношений. На национально-правовом уровне нормы, регулирующие внедоговорные отношения, содержатся либо в специальных законах о международном частном праве («Закон о международном частном праве» Австрии 1978 г., «Закон о международном частном праве и процессе» Турции 2007 г.) либо в иных законодательных актах (в РТ и РФ, к примеру, раздел «международное частное право» содержится в Гражданских кодексах). Это непосредственно национально-правовой способ регулирования.

Унифицированные коллизионно-правовые нормы содержатся в основном в региональных и двусторонних договорах. Явными примерами таких договоров являются Кодекс Бустаманте 1928 г., Конвенция «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» от 07 октября 2002 г. (Кишинев) и т.д. Унифицированные коллизионные привязки широко представлены и в двусторонних договорах Республики Таджикистан с Киргизской Республикой об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам; двусторонние договора о правовой помощи РФ с Азербайджаном, Ираном, Латвией, Эстонией и др. также содержат унифицированные коллизионные привязки.

Несмотря на то, что материально-правовой способ регулирования находится на стадии формирования, существует немало международных конвенций, содержащих материально-правовые нормы в области деликтов. К ним относятся: Монреальская конвенция «Для унификации некоторых правил международных воздушных перевозок» 1999 г; Международная конвенция «Об ответственности и компенсации за ущерб, в связи с перевозкой морем опасных и вредных веществ» 1996 г. и др. Но, к сожалению, не сформировавшиеся в полном объеме материально-правовые нормы, содержащиеся в этих конвенциях, регламентируют далеко не все вопросы, в связи с чем, возникает необходимость обращаться к праву коллизионному⁹¹.

По сути, международно-правовое регулирование внедоговорных трансграничных обязательств распространяется только на деликтные обязательства. Существует немало международных конвенций, посвященных именно унификации деликтных правоотношений, осложненных «иностранным элементом». Кодифицированных международных актов, посвященных иным видам внедоговорных обязательств в международном частном праве, в частности обязательствам из неосновательного обогащения, обязательствам, возникающим вследствие недостатков работ, товаров и услуг и т.д. очень мало.

Значимость международно-правовых актов, регулирующих деликтные отношения, заключается в необходимости восстановления нарушенных прав, возникших в связи с причинением вреда жизни и здоровью, а также имуществу физических и юридических лиц, когда данные отношения выходят за пределы одной страны. Как верно отмечает Н. И. Марышева, «интернационализация» деликтных отношений, огромные убытки, которые причиняют аварии, связанные с использованием некоторых источников повышенной опасности (при эксплуатации средств морского и воздушного транспорта), обусловили потребность в новых способах защиты прав потерпевших⁹². Не менее важным является и то обстоятельство, что благодаря заключению универсальных и региональных соглашений возрастает число унифицированных норм⁹³. Х. Д. Пирцхалава в своей диссертационной работе предлагает классифицировать конвенции, содержащие материально-правовые нормы в области деликтов на следующие группы:

• воздушные конвенции (Конвенция «Об ущербе, причиненном иностранными воздушными судами третьим лицам на поверхности» 1952 г. (Римская конвенция 1952 г.), Монреальская конвенция «Для унификации некоторых правил международных воздушных перевозок» 1999 г);

• морские конвенции (Брюссельская конвенция «Об унификации некоторых правил, касающихся столкновения судов в открытом море» 1910 г., Международная конвенция «О гражданской ответственности за ущерб от загрязнения нефтью» 1969 г., Международная конвенция «Об ответственности и компенсации за ущерб, в связи с перевозкой морем опасных и вредных веществ» 1996 г.);

• транспортные конвенции (Европейское соглашение «О международной дорожной перевозке опасных грузов» 1957 г., Конвенция «О гражданской ответственности за ущерб, причиненный при перевозке опасных грузов автомобильным, железнодорожным и внутренним водным транспортом» 1989 г., Базельская конвенция «О контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением»1989г);

• ядерные конвенции (Конвенция «Об ответственности операторов ядерных судов» 1962 г., Венская конвенция «О гражданской ответственности за ядерный ущерб» 1963 г. (РФ присоединилась в 2005 г.), Конвенция «О гражданской ответственности в области морских перевозок ядерных материалов» 1971 г.)⁹⁴.

Как утверждает автор, именно данные конвенции и содержат материально-правовые нормы, регулирующие деликтные правоотношения, осложненные «иностранным элементом». Но как видно, подобное разграничение международных документов носит односторонний характер, поскольку указанные конвенции, относящиеся к тем или иным группам, охватывают своим регулированием только лишь правоотношения по причинению вреда с «иностранной составляющей», тогда как иные разновидности внедоговорных трансграничных обязательств данной классификацией не охвачены. В связи с чем, полагаем, что несмотря на превалирующее количество конвенций, содержащих материально — правовое регулирование в области деликтов для науки международного частного права важна универсальная классификация, распространяющаяся помимо деликтных правоотношений и на иные разновидности внедоговорных трансграничных обязательств.

Итак, полагаем, что конвенции, содержащие международно-правовые нормы в области внедоговорных отношений можно классифицировать по способу правового регулирования частноправовых отношений, осложненных «иностранным элементом», на следующие группы:

• конвенции, содержащие унифицированные коллизионные нормы;

• конвенции, содержащие материально-правовые нормы.

Значимость подобной классификации, на наш взгляд, заключается в удобстве изучения и исследования. В данном случае международно-правовые нормы выстраиваются в определенной последовательности, а не находятся в разрозненном состоянии. Четкая классификация нужна для построения единой системы правового регулирования внедоговорных трансграничных обязательств на международном уровне. Как справедливо по данному вопросу отмечает цивилист В. А. Носов: «…без научно обоснованной классификации обязательств невозможно разработать и построить систему обязательств, а без нее в свою очередь неизбежны затруднения в разрешении многих конкретных вопросов в законодательной и правоприменительной практике»⁹⁵.

В настоящее время, пожалуй, самой распространенной формой регулирования отношений по причинению вреда на международном уровне являются международные региональные договора, содержащие унифицированные коллизионные нормы о правовой помощи.

Между Республикой Таджикистан и другими государствами на постсоветском пространстве заключены международные договора о правовой помощи, в которых отражена и коллизионно-правовая регламентация внедоговорных отношений. В них, как было отмечено, содержатся нормы, определяющие, законодательство какого государства должно применяться к соответствующему отношению в случае причинения вреда. Они отражают современные тенденции регулирования деликтных отношений. Именно деликтных отношений, поскольку в них, как правило, отсутствует регламентация иных видов внедоговорных трансграничных обязательств. Хотя, как известно, внедоговорные обязательства не ограничиваются только деликтами.

Республика Таджикистан является участницей Конвенции «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» 2002 года (г. Кишинев), Соглашении стран Содружества Независимых Государств «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности» от 20 марта 1992 года (г. Киев). Последние помимо семейных, наследственных, уголовных и процессуальных вопросов также регулируют проблемы разрешения внедоговорных споров.

В Конвенции 2002 г., внедоговорным обязательствам в международном частном праве посвящена одна статья (ст. 45 «Возмещение вреда»). Она указывает на наличие нескольких коллизионных норм, указывающих на применимое право в случае возникновения спора по причинению вреда. В частности, п. 1 ст. 45 Кишиневской конвенции содержит следующую коллизионную привязку: «Обязательства о возмещении вреда, кроме вытекающих из договоров и других правомерных действий, определяются по законодательству Договаривающейся Стороны, на территории которой имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда». В данном случае применяется классическая коллизионная привязка места совершения деликта — место действия или иное обстоятельство, причинившее вред. Но если же, причинитель вреда и потерпевший являются гражданами одной Договаривающейся Стороны, применяется законодательство этой Договаривающейся Стороны (п. 2 ст. 45) — «закон гражданства». Здесь, если обе стороны, и причинитель вреда и потерпевший, к примеру, являются гражданами Киргизской Республики, но проживают в Республике Таджикистан, то независимо от иных обстоятельств дела, применимым правом будет считаться право Киргизской Республики («закон гражданства»). По делам, упомянутым в п. 1 и 2 указанной статьи, компетентен суд Договаривающейся Стороны, на территории которой имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Потерпевшему также предоставляется возможность предъявить иск в суд Договаривающейся Стороны, на территории которой имеет местожительство ответчик (п. 3 ст. 45).

Между странами постсоветского пространства заключено также Соглашение стран Содружества Независимых Государств о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности 1992 г. в Киеве. В ст. 11 данного соглашения закреплен основной коллизионный принцип lex loci delicti commissi (принцип места причинения вреда) — «права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по законодательству, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда».

Унифицированные коллизионные привязки предусматриваются и в двусторонних договорах Республики Таджикистан с другими странами о правовой помощи, в которых отражена регламентация внедоговорных трансграничных обязательств. В частности между Республикой Таджикистан и Киргизской Республикой имеется двусторонний договор об оказании взаимной правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам. Как и в вышеуказанных соглашениях в области внедоговорных обязательств данный договор регламентирует только деликтные правоотношения⁹⁶. Основной коллизионной привязкой является право страны, на территории которой имело действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Но если же причинитель вреда и потерпевшая сторона являются гражданами одной Стороны, тогда применяется коллизионная привязка — «закон гражданства», т.е. право той стороны договора, гражданами которой являются обе стороны.

Необходимо отметить, что вышеназванные региональные акты регулируют лишь деликтные отношения, тогда как иные виды внедоговорных обязательств (возмещение вреда, причиненного потребителю; обязательство, возникающее вследствие недобросовестной конкуренции, а также из неосновательного обогащения) остаются вне поле зрения. Получается, что при возникновении проблемы выбора права по иным видам внедоговорных обязательств на региональном уровне отсутствуют унифицированные коллизионные привязки! Нам кажется, что данное обстоятельство является большим