К. Б. Кораев

НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОСТЬ. НОВЫЙ ИНСТИТУТ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ФИНАНСОВОГО ОЗДОРОВЛЕНИЯ И НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.736

ББК 67.404я73

         К66

Автор:

Кораев К. Б., кандидат юридических наук, доцент кафедры хозяйственного права Санкт-Петербургского государственного экономического университета.

В монографии исследуются правовые нормы, которые регулируют отношения по финансовому оздоровлению и несостоятельности (банкротству). В результате проведенного исследования автор приходит к выводу, что на современном этапе своего развития указанные нормы образовали новый институт права – институт неплатежеспособности.

В рамках указанного института автор выделяет и подробно исследует два субинститута: субинститут финансового оздоровления, нормы которого обеспечивают восстановление платежеспособности должника, и субинститут конкурсного права, нормы которого регулируют прекращение деятельности должника, восстановление платежеспособности которого не представляется возможным.

Законодательство приводится по состоянию на апрель 2017 г.

Работа рассчитана на юристов и экономистов, интересующихся проблемами неплатежеспособности. Монография может быть использована студентами и преподавателями юридических вузов.

УДК 347.736

ББК 67.404я73

© Кораев К. Б., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Введение

Одним из структурных элементов современной системы права является институт конкурсного права, предметом регулирования которого всегда являлись отношения несостоятельности (банкротства), возникающие после признания судом должника несостоятельным (банкротом). Традиционным способом правового регулирования указанного института является способ судебного прекращения деятельности (судебной ликвидации) несостоятельного должника.

Относительно недавно в конкурсном праве подавляющего числа государств появились нормы (далее — нормы финансового оздоровления), которые используют противоположный способ правового регулирования, а именно: способ сохранения деятельности несостоятельного должника. Кроме того, предметом правового регулирования указанных норм стали не только отношения несостоятельности (банкротства), но и отношения, возникающие до признания лица несостоятельным (банкротом) (например, отношения по досудебному восстановлению платежеспособности должника).

Противоположность способов правового регулирования традиционных норм конкурсного права и норм финансового оздоровления является настолько существенной, что применение одних норм полностью исключает возможность применения других норм.

Несмотря на это, в науке является общепризнанным, что институт конкурсного права является простым институтом права и состоит из его традиционных норм и норм финансового оздоровления.

С указанной позицией трудно согласиться. Как представляется, нормы, основанные на противоположном способе правового регулирования по отношению к нормам определенного института права, не могут входить в него как непосредственно, не составляя субинститута права, так и опосредованно, составляя субинститут права, так как при разграничении институтов и субинститутов «…решающую роль играет… метод регулирования…»¹. Из сказанного следует, что нормы финансового оздоровления, основанные на противоположном способе правового регулирования по отношению к традиционным нормам конкурсного права, не могут входить в институт конкурсного права.

В связи с этим имеет важное теоретическое и практическое значение вопрос о правовой природе указанных норм и их соотношении с традиционными нормами конкурсного права.

Проведенное в настоящей работе исследование позволило прийти к выводу, что в результате своего развития конкурсное право утратило признаки института права. На его основе возник новый институт права, а именно институт неплатежеспособности, который состоит из двух субинститутов: финансовое оздоровление и конкурсное право, которое ранее являлось институтом права.

Раздел 1.
Теоретические основы института неплатежеспособности

Глава 1.
Понятие неплатежеспособности

Несмотря на противоположность используемых способов правового регулирования и специфику предмета правового регулирования, на что указывалось во введении к настоящей работе, нормы финансового оздоровления и традиционные нормы конкурсного права регулируют одинаковый вид общественных отношений. Это отношения, возникающие по поводу неплатежеспособности. При указанном обстоятельстве для правильного решения вопроса о правовой природе норм финансового оздоровления и их соотношении с традиционными нормами конкурсного права необходимо, прежде всего, раскрыть содержание понятия «неплатежеспособность».

Указанное понятие неразрывно связано с конкурсным правом и появляется одновременно с нормами, регулирующими отношения несостоятельности.

Особенностью указанных отношений является то, что они относятся к группе тех отношений, которые «существуют сами по себе и лишь при определенных условиях преобразуются в правовые отношения»². Это означает, что понятие «неплатежеспособность» является таким, которое отражает общественные отношения, существующие до правового регулирования нормами конкурсного права. Поэтому для правильного раскрытия содержания понятия «неплатежеспособность» необходимо, прежде всего, выявить природу тех общественных отношений, которые породили конкурсное право, а вместе с ним — его основную категорию — «неплатежеспособность».

Для решения указанной задачи необходимо обратиться к истории становления и развития конкурсного права.

Свое историческое начало конкурсное право берет со времен римского права. Говоря о римском периоде его развития, необходимо помнить, что «в праве древних народов мы тщетно искали бы следов того сложного института, каким представляется в настоящее время институт несостоятельности»³.

В эпоху римского права произошли становление и развитие норм, которые регулировали в исполнительном производстве процесс удовлетворения требований взыскателей должника при недостаточности его имущества.

В юридической литературе указанные нормы квалифицируются по-разному. Некоторые ученые считают, что они образовывали конкурсное право⁴. Другие же полагают, что указанные нормы неверно квалифицировать в качестве конкурсного права⁵.

Как представляется, из приведенных мнений оправданным является последнее. Сторонники первой позиции не учитывают, что нормы, регулирующие случаи разрешения конкуренции прав⁶ взыскателей в римском праве, не представляли собой самостоятельного порядка, закрепляющего процедуру удовлетворения всех наличных кредиторов должника. Указанные нормы были только частью исполнительного производства и регулировали отношения, возникающие при взыскании долгов несколькими кредиторами-взыскателями за счет имущества должника, недостаточного для их полного погашения.

Сделанный вывод явно проявляет себя в особенностях законодательства римской эпохи. Так, указанные нормы применялись только в случае превышения требований взыскателей над его активами, а не требований всех его наличных кредиторов; обязательным было наличие нескольких взыскателей, а не кредиторов; реализация имущества не освобождала должника от долгов; к процессу разрешения конкуренции прав присоединялись только кредиторы, требования которых наступили; инициатива применения норм о разрешении конкуренции прав взыскателей принадлежала исключительно кредиторам.

Между описанным порядком разрешения конкуренции прав кредиторов и конкурсным правом есть сходство и различие. Сходство проявляется в том, что и в первом, и во втором случае объектом столкновения прав выступает имущество должника в целом, а не его часть. Различие же связанно с субъектами, права которых сталкиваются. В первом случае происходит разрешение конкуренции прав между кредиторами-взыскателями, требования которых наступили, а в условиях несостоятельности — между всеми наличными кредиторами, независимо от того, наступили их требования или нет.

Таким образом, в эпоху римского права произошло возникновение и развитие правового регулирования отношений, связанных с разрешением конкуренцией прав кредиторов-взыскателей. Указанные нормы не образовывали конкурсного права, а представляли собой институт исполнительного производства, призванный разрешать столкновение прав взыскателей должника.

Возникновение и развитие указанных правил в римскую эпоху имело большое значение для зарождения института несостоятельности в более поздние периоды развития общества. Многие механизмы правого регулирования римской эпохи стали «несомненно, тем краеугольным камнем, на котором построено впоследствии все сложное здание конкурсного права и процесса»⁷.

Зарождение конкурсного права, а вместе с ним и категории неплатежеспособности происходило в итальянских городах в период Средневековья. Появление законодательства о несостоятельности в указанном месте, прежде всего, было связано с тем, что торговля в итальянских городах находилась на высокой ступени развития⁸. В обозначенный период все больше ощущалась потребность в охране общественного кредита в сфере торговли⁹. Тяжелые формы римского процесса по взысканию долгов не могли удовлетворить потребности кредита в торговых городах средневековой Италии. Им на смену пришли новые начала конкурсного производства¹⁰.

Становлению конкурсного права Франции также предшествовало появление норм, регулирующих случаи столкновения нескольких взыскателей против одного и того же должника в рамках исполнительного производства. Как и в эпоху римского права во Франции, «если имущества должника было не достаточно для покрытия всех взысканий, то состояние должника называлось неоплатностью (deconfiture или insolvalitite)»¹¹.

Во Франции конкурсное право появляется в богатых торговых городах, служивших средоточием обширной торговли¹². Развитие торговли и кредита все больше требовало создания правовых норм, обеспечивающих охрану торгового кредита как общественной потребности. Поэтому правовая форма, разрешающая конкуренцию прав взыскателей в рамках исполнительного производства, с практической точки зрения была аномалией для торгового оборота, «которая рано или поздно должна была уничтожиться»¹³.

Уничтожение аномалии произошло путем создания самостоятельного, отличного от исполнительного производства порядка, обеспечивающего охрану общественного кредита в торговле. Такой порядок получил название конкурсного процесса.

Он отличался от исполнительного производства прежде всего тем, что открывался положением общего предохранительного ареста на все имущество должника, с вызовом всех кредиторов к общей ликвидации дел должника¹⁴. В основе конкурсного процесса лежал принцип неплатежеспособности, в то время как в основе исполнительного производства — принцип неоплатности.

Французское конкурсное право, основанное на принципе неплатежеспособности, развивалось обособленно от исполнительного производства, в основе которого лежала идея неоплатности. Окончательное законодательное различие между понятиями о несостоятельности (faillitte et banqueroute) и неоплатности (deconfiture, insolvalitite) установилось в наполеоновскую эпоху. Указанное разграничение отразилось на структуре законодательства. Производство по делам о неоплатности или недостаточности имущества должника на покрытие взысканий, предъявленных к нему в исполнительной инстанции, было определено Уставом гражданского судопроизводства 1806 г., а процесс о несостоятельности, обеспечивающий охрану торгового кредита, был отнесен к ведомству коммерческих судов и закреплен в Торговом уложении¹⁵.

Таким образом, во Франции развитие конкурсного права было обусловлено потребностями торговли, развивавшейся под влиянием итальянских купцов¹⁶. По указанной причине в момент своего зарождения французское конкурсное право предстает перед нами в качестве законодательства о торговой несостоятельности. В то время историческое направление законодательства заключалось в постепенном обособлении процесса о несостоятельности как средства охранения торгового кредита. Понятие о несостоятельности было связано исключительно с торговым оборотом, а исполнительное производство осуществлялось по делам лиц неторгового звания¹⁷. Французская правовая доктрина и законодательство в качестве критерия несостоятельности использовали только неплатежеспособность, выражающуюся в прекращении платежа. Исторически праву Франции неоплатность была неизвестна в качестве критерия несостоятельности.

Аналогичный способ формирования конкурсного права характерен для Англии. Как и во Франции, здесь зарождению указанного права предшествовало развитие норм, регулирующих разрешение конкуренции прав кредиторов-взыскателей. Данные нормы представляли собой институт исполнительного производства, в основе которого лежал принцип неоплатности.

Однако по мере развития торговых отношений была осознана потребность охранения личного кредита особой формой производства. При таких обстоятельствах в Англии развивался так называемый банкротский процесс, подробности которого были постепенно определены законами о торговой несостоятельности (bankruptcy laws). В отличие от производства по делам о неоплатных долгах, в основу банкротского процесса был положен критерий неплатежеспособности.

В Англии, как и во Франции, банкротский процесс возникает как самостоятельный порядок, призванный охранять личный кредит, в отличие от процесса неоплатности, примыкающего к производству в исполнительной инстанции. Различие между производством по делам о неоплатности и банкротским процессом было весьма существенно¹⁸.

Таким образом, в Англии зарождение конкурсного права также происходило в торговом мире, испытывающем потребность в охране торгового кредита. В доктрине и законодательстве мы также наблюдаем четкое разграничение понятий «неоплатность», лежащего в основе исполнительного производства, и «неплатежеспособность», являющегося условием открытия конкурсного процесса.

Совершенно иначе происходило формирование конкурсного права в Германии и России.

В Германии становлению и развитию конкурсного права предшествовало появление норм, регулирующих разрешение столкновения требований кредиторов-взыскателей в исполнительном производстве¹⁹.

По мере развития торгового оборота указанные правила оказались непригодными для разрешения конкуренции прав, которая происходила в связи с несостоятельностью должника. Это предопределило необходимость специального конкурсного законодательства.

Первоначальным своим развитием конкурсное законодательство Германии было обязано главным образом юридической литературе и судебной практике XVII в. Немецкие писатели определяли конкурсный процесс как судебное производство, вызываемое неоплатностью должника и имеющее целью разделить между кредиторами имущество, недостаточное для покрытия долгов²⁰.

Дальнейшее развитие немецкого конкурсного права происходило в рамках местных источников. Их обзор позволяет заметить, что условием открытия конкурсного производства в Германии являлась неоплатность, а конкурсное производство рассматривалось не как самостоятельный правовой порядок, а как разновидность исполнительного производства.

Так, согласно Общему судебному уставу Пруссии 1793 г., условиями открытия конкурсного производства являлись неоплатность должника и стечение нескольких кредиторов. При этом, по мнению законодателя, конкурсный процесс представлял собой форму исполнительного производства.

В соответствии с Общим судебным уставом 1796 г. Австрийской империи условием открытия конкурсного производства также являлась неоплатность должника.

Главные черты конкурсного производства Баварии были определены уставом 1616 г., нормы которого регулировали разрешение стечения прав взыскателей в исполнительном производстве. В дальнейшем правила о конкурсном производстве были определены в судебном уложении 1753 г., нормы которого применялись только в случае неоплатности должника.

В Бремене, по Уставу 1843 г., конкурсное производство открывалось также на основании неоплатности должника²¹.

Таким образом, конкурсное право Германии, по существу, представляло собой институт исполнительного производства, призванного разрешать столкновение прав всех наличных кредиторов должника. Поэтому в период становления немецкого конкурсного права в качестве критерия несостоятельности использовался только критерий неоплатности, который не был известен французскому и английскому конкурсному праву.

В России процесс развития конкурсного права являлся аналогичным процессу развитию немецкого законодательства о несостоятельности.

Как и в других странах, возникновению законодательства о банкротстве предшествовало появление норм, регулирующих разрешение конкуренции прав кредиторов-взыскателей. Указанные нормы закреплялись в ст. 68 и 69 Карамзинского списка Русской Правды.

В научной литературе существует мнение, что указанные выше правила являются древним конкурсным процессом России²². Такая позиция — спорная, так как нормы ст. 68 и 69 Карамзинского списка регулировали случаи разрешения конкуренции прав кредиторов-взыскателей должника и были частью института исполнительного производства.

В юридической науке наиболее обоснованным представляется мнение, согласно которому указанные положения древнейшего законодательства России следует квалифицировать в качестве зачатков конкурсного процесса, но еще не как законодательство о несостоятельности²³.

По мере развития торговли и кредита все больше возрастает потребность в создании специального закона, направленного на охрану общественного кредита. Эта мысль занимает законодателя в течение всего XVIII в.

В России, как и в Германии, становление законодательства о несостоятельности происходило путем адаптации норм, регулирующих разрешение конкуренции прав кредиторов-взыскателей в исполнительном производстве, к существующим потребностям охраны общественного кредита в торговом мире. О сказанном с очевидностью свидетельствует содержание Указа от 6 февраля 1735 г., согласно которому необходимость разработки кодифицированного акта о несостоятельности была вызвана случаем конкуренции прав, возникшей по частному делу (конкурсу) Мейера²⁴.

Описанная особенность становления и развития конкурсного права России оказала влияние на некоторые его свойства. Так, изначально в основу конкурсного права был положен критерий неоплатности, а открытие конкурсного процесса допускалось при наличии нескольких кредиторов.

Некоторые из указанных характеристик просуществовали вплоть до 1998 г., т. е. до принятия второго по счету Федерального закона от 08.01.1998 № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»²⁵ (далее — Закон о банкротстве 1998 г.).

Становление конкурсного права в России также происходило под влиянием торгового оборота и кредита, несмотря на то что торговые отношения в России были малоразвиты²⁶. Потребности торгового оборота в охране кредита обеспечивались за счет создания на базе исполнительного производства, основанного на принципе неоплатности, норм конкурсного права.

Таким образом, история становления и развития конкурсного права рассмотренных стран показывает, что потребность в охране общественного кредита в неразвитом гражданском обороте, в том числе в торговле, у всех народов обеспечивалась нормами исполнительного производства, регулирующими разрешение столкновения прав взыскателей и базирующимися исключительно на принципе неоплатности. Постепенное развитие и усложнение такого вида деятельности, как торговля, обнаружили неспособность норм исполнительного производства обеспечить защиту торгового кредита и требовали создания новых правил, принятие которых образовало институт торговой несостоятельности.

Несмотря на то что почвой для возникновения конкурсного права у всех народов явилась торговля²⁷, дальнейшее развитие норм о торговой несостоятельности зависело от степени развития торговой деятельности. В странах, где торговля находилась на высокой ступени развития (Италия, Франция, Англия), потребность в охране торгового кредита не могла обеспечиваться за счет трансформации норм исполнительного производства к потребностям торговли. Это повлекло создание новых норм, отличных от норм общего исполнительного производства, образовавших институт торговой несостоятельности. В странах, где торговля находилась на низкой ступени развития (Россия, Германия), потребность в охране торгового кредита была обеспечена за счет трансформации норм исполнительного производства к потребностям торговли. Трансформация указанных норм произошла путем распространения норм исполнительного производства, разрешающих столкновение прав взыскателей должника, на всех кредиторов должника. Это также привело к образованию института несостоятельности.

Указанные тенденции развития оказали существенное влияние на характер конкурсного права соответствующих стран.

В Италии, Франции и Англии одновременно с появлением нового конкурсного права возникли новые цель и основание несостоятельности, существенно отличающиеся от цели и основания конкурса в исполнительном производстве. В перечисленных странах целью конкурсного права была ликвидация торгового дела должника, предполагающая созыв всех кредиторов торговца, независимо от их количества, для удовлетворения их требований за счет стоимости имущества. Так как целью конкурсного производства стала ликвидация торгового дела должника, а не разрешение столкновение прав кредиторов, то неоплатность как основание конкурса в исполнительном производстве оказалась непригодной для нового конкурсного права. В указанных странах появилась ранее неизвестная праву категория «неплатежеспособность».

В Германии и России, напротив, одновременно с трансформацией норм общего исполнительного производства в конкурсное право произошла трансформация цели и основания конкурса в исполнительном производстве. Целью конкурсного права названных стран было разрешение столкновения прав кредиторов должника. Достижение этой цели влекло прекращение дел должника. Тождественность основной цели конкурсного производства и цели конкурса в исполнительном производстве позволила трансформировать в новое конкурсное право критерий неоплатности, существовавший в исполнительном производстве.

Таким образом, появление категории «неплатежеспособность» было связано с появлением конкурсного права в странах с развитой торговой системой, в которых указанное право появилось в качестве нового правового порядка, отличного от конкурса в исполнительном производстве, предполагающего качественно новую цель и основание несостоятельности.

Если возникновение категории «неплатежеспособность» произошло на почве торговли, то возникает вопрос: какая особенность торговой деятельности является источником ее возникновения?

Для ответа на поставленный вопрос необходимо, прежде всего, выявить различие между торговой и неторговой деятельностями в эпоху зарождения конкурсного права.

Особенностью торговли указанной эпохи являлось то, что «в торговом мире решительное значение имеет кредит, необходимым условием которого служат точность и пунктуальность платежей по долговым обязательствам»²⁸.

Точность и пунктуальность платежей обеспечиваются за счет имущества торговца, которым он отвечает по своим обязательствам. Но имущество торговца неоднородно с экономической точки зрения. Его можно разделить на два вида: имущество, используемое в процессе личного потребления, включая деньги, затрачиваемые на указанную цель, и деньги (купеческий капитал)²⁹, которые торговец использует в торговой деятельности. Экономическое различие между указанным имуществом сводится к тому, что источником для систематических платежей в торговли является только купеческий капитал. Стоимость иного имущества, включая стоимость товара, приобретенного для перепродажи, не является источником для систематических платежей по торговым сделкам. Оно может выступать источником платежа только в одном случае — когда торговец терпит крах в торговых делах и все его кредиторы призываются к конкурсу для удовлетворения их требований. Только в данном случае источником платежа будет являться стоимость всего имущества торговца, а не его купеческий капитал.

Экономическое движение купеческого капитала принято выражать следующей формулой (1):

Д – Т – Д’³⁰, (1)

где Д — деньги, вкладываемые (авансируемые) торговцем;

Т — товар;

Д’ — деньги: ранее вложенные (авансированные) и прибыль.

Из содержания приведенной формулы (1) следует, что процесс торговой деятельности представляет собой акты купли и продажи товаров. В акте купли товаров торговец вынужден расстаться с купеческим капиталом, а вместе с тем — с источником торгового платежа, так как приобретаемые на указанный капитал товары не являются источником платежа по торговым сделкам. Совершая акт продажи купленного товара, торговец вновь овладевает купеческим капиталом в увеличенном размере, а вместе с тем — источником для торговых платежей. При указанных обстоятельствах торговая деятельность предполагает постоянное авансирование купеческого капитала, являющегося единственным источником торгового платежа, т. е. временное вложение капитала в сферу обращения в целях его повторного получения в увеличенном размере³¹. Если торговец извлекает авансированный купеческий капитал, то он способен осуществить торговые платежи и повторить обращение купеческого капитала заново. Если же торговцу не удается извлечь авансированный капитал, то он утрачивает способность к платежу независимо от размера стоимости своего имущества, а вместе с тем — способность продолжать торговую деятельность³².

Основу неторговой деятельности в эпоху становления конкурсного права составляло производство, которое находилось вне сферы действия норм конкурсного права и категории неплатежеспособности. Это было связано с тем, что в эпоху докапиталистического производства торговля и производство имели существенные экономические различия. Во-первых, в отличие от торговли, производственная деятельность не основывалась на кредите, на почве которого во всех государствах появилось конкурсное право. Во-вторых, производственная деятельность не была основана на авансировании капитала.

Производство в указанный исторический период принято выражать формулой (2):

Т – Д – Т. (2)

Приведенная формула (2) позволяет заметить, что докапиталистическое производство не предполагало использования такого специфического товара, как деньги, которые, являясь источником платежей производителя, авансировались бы в сферу обращения в целях их последующего извлечения³³. «Следовательно, в обращении Т – Д – Т затрата денег не имеет никакого отношения к их обратному притоку»³⁴. При указанном обстоятельстве с экономической точки зрения имущество представителей неторговой деятельности являлось однородным и не предполагало авансирования. В данном случае единственным источником платежа являлась стоимость всего имущества производителя, недостаточность которой исключала возможность исполнения денежного обязательства.

Таким образом, торговая деятельность, базирующаяся на кредите, основана на авансировании источника платежа (купеческого капитала). В такой ситуации превышение размера денежных обязательств над стоимостью имущества должника (неоплатность) не имеет значения для определения состоятельности купца³⁵, так как источником его платежа является не стоимость его имущества, а авансированный купеческий капитал. Купец состоятелен (способен к платежу) до тех пор, пока ему удается извлекать из обращения авансированный купеческий капитал³⁶. Только невозможность извлечения авансированного купеческого капитала может лишить купца источника платежа, а вместе с тем — сделать его несостоятельным, независимо от того, превышает стоимость его имущества размер требований кредиторов или нет³⁷. По указанной причине в странах с развитой торговой системой нормы исполнительного производства, основанные на неоплатности, не соответствовали экономической сущности торговли и не могли обеспечить охрану торгового кредита, что повлекло возникновение конкурсного права, основанного на новой категории — неплатежеспособность, — характеризующей неспособность лица извлекать из сферы обращения авансированный купеческий капитал.

В отличие от торговли, неторговая деятельность, не базирующаяся на кредите, не основывалась на авансировании. При таком условии единственным источником исполнения денежного обязательства является стоимость всего принадлежащего производителю имущества. Только превышение размера денежных обязательств над стоимостью имущества должника (неоплатность) могло в неторговой деятельности повлечь неспособность должника исполнять денежные обязательства.

На смену феодальному (докапиталистическому) способу производства пришел капиталистический способ производства, с установлением которого произошло качественное изменение сущности производственной (неторговой) деятельности.

Одним из основных факторов развития капиталистического производства, именуемого в праве предпринимательской деятельностью, становится кредит. Кроме того, меняется экономическая сущность производства в условиях капитализма, которую принято выражать формулой (3):

Д – Т … П … Т’ – Д’, (3)

где Д — деньги;

Т — товар: средства производства и рабочая сила;

П — процесс производства;

Т’ — новый (произведенный) товар с добавленной стоимостью (прибылью);

Д’ — деньги: ранее вложенные (авансированные) и прибыль.

В сокращенном виде приведенная формула (3) выглядит следующим образом:

Д – Т – Д’.

Указанная формула (3) позволяет заметить, что экономическая сущность капиталистического способа производства, в отличие от простого товарного производства, является схожей с экономической сущностью торговой деятельности³⁸. При капиталистическом способе производства капиталист выступает в качестве собственника капитала (промышленного капитала), т. е. денежной суммы, которая авансируется им в сферу обращения в целях ее обратного извлечения. При указанном обстоятельстве производство, подобно торговле, начинает основываться на необходимости авансирования промышленного капитала, а имущество производителя (не торговца), подобно имуществу торговца, начинает делиться на два вида: имущество, используемое в процессе личного потребления, включая деньги, затрачиваемые на указанную цель, и деньги (промышленный капитал), которые производитель должен авансировать при осуществлении производственной деятельности. В такой ситуации источником платежа в неторговой деятельности становится промышленный капитал. Стоимость иного имущества, включая стоимость товара, приобретенного для производства, не является источником платежа по сделкам производителя. Теперь в неторговой деятельности, как и в торговой, невозможность извлечь из сферы обращения авансированный промышленный капитал лишает производителя источника для платежа, а вместе с этим и возможности своевременного исполнения денежных обязательств.

При капитализме существенные экономические различия между торговой и неторговой деятельностью стираются. Теперь основу торговой и неторговой деятельности составляют кредит и необходимость авансирования капитала, «при капиталистическом способе производства — т. е. когда капитал овладевает самим производством и придает ему совершенно измененную и специфическую форму, — купеческий капитал выступает лишь как капитал с особой функцией»³⁹.

Указанные изменения экономических отношений не могли не отразиться на конкурсном праве. С появлением капиталистических отношений начался процесс установления единства конкурсного права для торговой и производственной деятельностей, осуществление которых предполагало потребление кредита и авансирование источников платежа. Не случайно первой страной, в истории которой в XIX в. произошел процесс установления единого конкурсного права для лиц торгового и неторгового званий, стала Англия⁴⁰, являвшаяся в указанное время самой развитой капиталистической страной.

Одновременно с этим в России и Германии конкурсное право, в основе которого лежал критерий неоплатности, обнаружило свою неспособность к охране кредита. По указанной причине в названных странах произошла эволюция от критерия неоплатности к критерию неплатежеспособности, что представляло собой «не техническое усовершенствование производства несостоятельности: она (эволюция. — Курсив авт.) продиктована самим процессом экономического развития»⁴¹. Именно под влиянием развития торговли и зарождения капиталистического производства⁴² критерий неоплатности постепенно был вытеснен критерием неплатежеспособности. Сначала в науке, а затем и в законодательстве произошли отказ от принципа неоплатности и переход к критерию неплатежеспособности.

Таким образом, проведенное исследование показывает, что категория «неоплатность» возникла задолго до появления конкурсного права и категории «неплатежеспособность» и трансформируется в законодательство о банкротстве тех стран, где деятельность, основанная на авансировании денежных средств (капитала), была слаборазвита. Неоплатность — это неспособность лица исполнять денежные обязательства, вызванная превышением общего размера обязательств над стоимостью имущества должника. Категория «неплатежеспособность», напротив, возникает с появлением деятельности, основанной на авансировании денежных средств (капитала), выступающих источником платежа. По мере расширения границ указанной деятельности расширилась и сфера применения указанной категории. Следовательно, понятие «неплатежеспособность» характеризует не всякую неспособность к платежу, а такую неспособность, которая основана на деятельности, связанной с авансированием капитала. В настоящий момент такой вид деятельности характерен исключительно для предпринимательской деятельности, предполагающей как торговую, так и производственную деятельность.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что между категориями «неоплатность» и «неплатежеспособность» нет ни экономической⁴³, ни юридической взаимосвязи⁴⁴. Обе категории являются экономически и юридически самостоятельными и исторически разными основаниями банкротства. Категория неплатежеспособности применима исключительно к деятельности, при которой источником платежа является не стоимость всего имущества должника, а его часть, которая должна постоянно авансироваться. Понятие «неоплатность» характеризует невозможность исполнения обязательств тогда, когда источником исполнения выступает стоимость всего имущества должника, которое им не авансируется.

Между тем следует обратить внимание на то, что между указанными понятиями есть фактическая взаимосвязь, которая проявляется в следующем. Лицо, деятельность которого не основана на авансировании, может быть только неоплатным. Лицо, деятельность которого основана на авансировании, может быть одновременно как неплатежеспособным, так и неоплатным. Так, например, торговец, стоимость имущества которого составляет 15 рублей, приобрел на заемные средства товар на сумму 100 рублей, намереваясь реализовать его в течение недели за 110 рублей, из которых 100 рублей — сумма займа, 5 рублей — аренда торгового места за неделю, 5 рублей — прибыль торговца. Ввиду падения спроса на товар торговцу не удается реализовать товар в течение недели. С указанного момента он становится неплатежеспособным, т. е. неспособным извлекать из сферы обращения авансированный капитал. Но он не становится неоплатным, так как стоимость всего его имущества достаточна для удовлетворения требований кредиторов. При этом каждую неделю его долг будет увеличиваться на размер арендной платы, составляющей 5 рублей. При указанных обстоятельствах спустя четыре недели неплатежеспособный торговец сделается неоплатным, так как его долг превысит стоимость его имущества. Однако, несмотря на указанную фактическую связь, следует учитывать, что невозможность исполнять денежные обязательства была вызвана не неоплатностью, а неплатежеспособностью. Это следует в том числе из того, что неплатежеспособность наступила раньше, чем торговец сделался неоплатным.

Как представляется, указанная фактическая связь является почвой для мнения, что между критериями неоплатности и неплатежеспособности существует взаимосвязь⁴⁵.

С приведенным мнением трудно согласиться. «В данном случае частую фактическую связь нельзя переводить в юридический признак…»⁴⁶

Итак, в предпринимательской деятельности лицо неспособно осуществлять платежи не потому, что стоимость его имущества недостаточна для удовлетворения требований кредиторов, а потому, что оно не способно извлекать из сферы обращения авансированный капитал (источник платежа). Экономическая неспособность извлекать из сферы обращения авансированный капитал находит свое формальное проявление в юридической неспособности исполнять денежные обязательства. Это значит, что с правовой точки зрения неплатежеспособность — это неспособность исполнять денежные обязательства, возникшие в связи с осуществлением предпринимательской деятельности.

Юридическая неспособность субъекта предпринимательской деятельности исполнять денежные обязательства отражает предмет нематериальной действительности, а именно — неспособность к определенному действию. На практике это не позволяет бесспорно судить о наличии или отсутствии неплатежеспособности. Это делает приведенное определение неплатежеспособности недостаточным для целей правового регулирования. В такой ситуации задачей правовой науки является поиск внешнего признака или внешних признаков, наличие которых могло бы бесспорно свидетельствовать о неплатежеспособности.

Решение указанной задачи породило в юридической науке два подхода к раскрытию содержания понятия «неплатежеспособность». Согласно первому подходу, неплатежеспособность — это неспособность должника исполнять денежные обязательства, которая выражается в прекращении платежей⁴⁷. Согласно второму подходу, под неплатежеспособностью понимается неспособность должника к платежу, которая вызвана отсутствием достаточного имущества (или денежных средств⁴⁸) для покрытия образовавшейся задолженности⁴⁹. Последний подход нашел свое отражение в действующем законодательстве, которое под неплатежеспособностью понимает прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (ст. 2 Закона о банкротстве).

Из приведенных определений следует, что представители первого подхода считают, что о неспособности должника исполнять денежные обязательства свидетельствует такой внешний признак, как факт прекращения платежа. Представители второго подхода полагают, что для выявления неспособности исполнять денежные обязательства недостаточно факта прекращения платежа. Необходимо, чтобы прекращение платежа было вызвано отсутствием достаточного имущества или денежных средств для покрытия образовавшейся задолженности. В сущности, представители второго подхода, давая определение неплатежеспособности, комбинируют содержание определений «неплатежеспособность» и «неоплатность».

Из указанных мнений обоснованным представляется первое. Думается, что второй подход, во-первых, не соответствует экономической сущности неплатежеспособности, которая может существовать даже в том случае, если стоимость имущества (или размер денежных средств) должника превышает размер требований кредиторов. При неплатежеспособности превышение стоимости имущества должника (или размера денежных средств) имеет временный характер и свидетельствует не о том, что должник является платежеспособным, а о том, что существование неплатежеспособного должника не причиняет невозместимого имущественного вреда кредиторам до момента, пока стоимость имущества не превысит размера требований его кредиторов.

Во-вторых, приведенное определение неплатежеспособности характеризует ее как явление (факт), существующее в статичном состоянии, так как требует установления соотношения пассива и актива на конкретный момент времени. В данном случае не учитывается, что неплатежеспособность представляет собой одну из стадий процесса движения капитала, выступая тем самым не фактом, а процессом (состоянием)⁵⁰. Поэтому существенные признаки понятия «неплатежеспособность» должны раскрывать его содержание как процесс, а не как факт⁵¹.

Наконец, для обеспечения охраны общественного кредита, живущего точностью и пунктуальностью платежей, не имеют правового значения причины, которые повлекли прекращение платежей. Для стабильности общественного кредита прекращение платежа, сопряженное с достаточностью имущества (или денежных средств), будет не менее вредным, по сравнению с прекращением платежа, сопряженным с недостаточностью имущества (или денежных средств) должника.

Таким образом, следует согласиться с мнением, что внешним признаком, свидетельствующим о неспособности исполнять денежные обязательства, является факт прекращения платежа, т. е. неисполнение денежного обязательства.

В связи с этим возникает вопрос: что понимать под прекращением платежа?

Данный вопрос имеет решение в субъективной и объективной плоскостях.

С субъективной стороны — прекращение платежа не предполагает предварительного решения и желания не платить. Прекращение платежей может иметь место и тогда, когда должник напрягал все усилия к тому, чтобы обязательства были покрыты⁵².

С объективной стороны, прекращение платежа может характеризоваться двумя параметрами: размером неисполненного обязательства и сроком, в течение которого оно не исполнено. Действующее законодательство при объективной характеристике прекращения платежа использует оба параметра. Так, согласно нормам ст. 3 Закона о банкротстве, о неспособности удовлетворять денежные требования свидетельствует неисполнение обязательства должником в течение трех месяцев. Размер неисполненных обязательств должен превышать 500 000 рублей к должнику физическому лицу и 300 000 рублей — к должнику юридическому лицу (п. 2 ст. 6 и п. 2 ст. 213.3 Закона о банкротстве).

Возникает вопрос об обоснованности использования указанных параметров.

Если неплатежеспособность, с экономической точки зрения, представляет собой неспособность предпринимателя извлекать авансированный капитал (источник платежа), то должник, неспособный извлечь из обращения авансированную им одну копейку, никогда не сможет извлечь из обращения 500 000 или 300 000 рублей. Тогда какое значение имеет размер неудовлетворенного требования?

Кроме того, если должник — юридическое лицо не исполняет более трех месяцев денежное обязательство в размере одной копейки, то он при использовании указанного параметра не является неплатежеспособным, а следовательно, в отношении него невозможно возбуждение дела о банкротстве. Когда его долг вырастет с одной копейки до 300 000 рублей, появляется возможность его банкротства. Возникает вопрос: является ли такое регулирование эффективным? Как представляется, нет. Почему? Потому что такое регулирование не позволяет ликвидировать неплатежеспособного должника на этапе, когда размер причиненного им вреда незначителен, и требует увеличения размера вреда до величины, определенной законодателем.

В связи с этим думается, что превышение размера неисполненного обязательства определенной законом величины не является объективным параметром, указывающим на неплатежеспособность, так как невозможность извлечения из обращения минимального капитала (источника платежа) также свидетельствует о неплатежеспособности. При указанном обстоятельстве представляется обоснованным исключить из действующего законодательства нормы, устанавливающие размер неисполненных требований кредиторов как условие возбуждения дела о банкротстве.

Иначе обстоит дело с периодом просрочки. На практике возможны случаи, когда неплатежеспособность должника носит временный характер. Так, например, из-за поломки железнодорожного сообщения торговец не смог доставить товар к месту реализации. Это делает торговца неспособным реализовать товар, а вместе с тем — извлечь из обращения авансированный капитал (источник платежа), что выразится в прекращении платежей. После ремонта железной дороги торговец доставит и реализует товар, а вместе с тем извлечет авансированный капитал и сможет осуществить необходимые платежи. Платежеспособность торговца восстановится. В приведенной ситуации неисполнение должником денежного обязательства не носит продолжительного характера. Однако торговец, доставляя товар, может его утратить, например в результате его гибели. В таком случае восстановление платежеспособности окажется невозможным, что выразится в продолжительном неисполнении должником платежей.

Приведенный пример показывает, что срок неисполнения денежного обязательства характеризует неплатежеспособность как процесс (состояние), так как указанный параметр свидетельствует о динамике неплатежеспособности.

Таким образом, с объективной стороны под прекращением платежей следует понимать только период просрочки в исполнении денежного обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей.

Поскольку период просрочки является показателем динамики неплатежеспособности, то, в зависимости от срока просрочки платежа, неплатежеспособность можно разделить на относительную неплатежеспособность, когда период просрочки не превышает установленный Законом о банкротстве срок, являющийся признаком банкротства (ст. 3 Закона о банкротстве), и абсолютную неплатежеспособность, когда период просрочки превышает указанный срок⁵³. Относительная неплатежеспособность означает временную неспособность лица извлекать авансированный капитал, что с юридической точки зрения свидетельствует о временной неспособности исполнять денежные обязательства. Абсолютная неплатежеспособность, напротив, означает, что неспособность лица извлекать из сферы обращения авансированный капитал не носит временный характер. Установление конкретной границы (меры) перехода от относительной неплатежеспособности к абсолютной может зависеть от различных факторов. Так, по справедливому мнению Е. А. Махневой, «чем более развитой является экономика страны, тем менее длительным становится срок, определяющий неплатежеспособность. <…> И наоборот, чем ниже уровень развития экономики, чем глубже экономический кризис, тем длиннее срок, определяющий банкротство должника»⁵⁴.

Между относительной и абсолютной неплатежеспособностью имеется существенное правовое различие. При относительной неплатежеспособности исключается возможность возбуждения дела о банкротстве, «конфликт между должником и его кредиторами может быть разрешен обычными гражданско-правовыми средствами, например привлечением должника к ответственности за просрочку исполнения обязательства уплатить деньги»⁵⁵. При абсолютной неплатежеспособности, напротив, является возможным возбуждение дела о банкротстве, а в случае ее установления судом — признание должника несостоятельным. В связи с этим абсолютную неплатежеспособность можно дополнительно классифицировать на два вида в зависимости от факта ее установления судом, а именно: абсолютную неплатежеспособность, не установленную судом, и абсолютную неплатежеспособность, установленную судом (несостоятельность)⁵⁶.

Указанное означает, что под неплатежеспособностью неверно понимать критерий (внешний признак), через который проявляется несостоятельность. Несостоятельность это определенная стадия в динамике неплатежеспособности. Понятия «неплатежеспособность» и «несостоятельность» правильно соотносить как целое и часть. Всякий несостоятельный должник является неплатежеспособным, но не всякий неплатежеспособный должник является несостоятельным⁵⁷.

Итак, проведенное исследование позволяет сформулировать следующее доктринальное определение понятия неплатежеспособности с юридической точки зрения:

Неплатежеспособность — это неспособность исполнять возникшие в связи с осуществлением предпринимательской деятельности денежные обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей, которая выражается в неисполнении указанных обязательств в установленный законом срок.

Глава 2.
Понятие, структура и цель института неплатежеспособности

В своем развитии отношения неплатежеспособности могут пройти все этапы неплатежеспособности: относительную неплатежеспособность, абсолютную неплатежеспособность и несостоятельность. Отношения неплатежеспособности, в рамках которых происходит прекращение деятельности несостоятельного должника (далее — отношения несостоятельности), являются предметом регулирования норм конкурсного права и могут развиваться только на стадии несостоятельности. Отношения неплатежеспособности, в рамках которых происходит восстановление платежеспособности должника (далее — отношения по финансовому оздоровлению), являются предметом регулирования норм, направленных на восстановление платежеспособности должника, и могут развиваться на стадиях относительной, абсолютной неплатежеспособности и несостоятельности. Так, например, нормы, устанавливающие внесудебное восстановление платежеспособности, регулируют отношения по финансовому оздоровлению на стадиях относительной или абсолютной неплатежеспособности, а нормы, устанавливающие судебные процедуры восстановления платежеспособности, воздействуют на указанные отношения на стадии несостоятельности.

Из сказанного следует, если отношения неплатежеспособности на стадиях относительной и абсолютной неплатежеспособности являются исключительно предметом норм, регулирующих восстановление платежеспособности должника, то отношения неплатежеспособности на стадиях несостоятельности могут быть предметом как норм, регулирующих восстановление платежеспособности должника, так и норм конкурсного права.

Возможность применения к отношениям неплатежеспособности на стадии несостоятельности разных по своему характеру норм породило в мировой практике три системы норм законодательства о банкротстве: прокредиторскую, нейтральную и продолжниковую.

Прокредиторская система направлена на ликвидацию должника. Применение специальных норм по восстановлению платежеспособности для указанной системы является исключением. Нейтральная система при разрешении «конфликта» между должником и его кредиторами пытается достичь баланса их интересов, не предоставляя явных приоритетов ни для одной из сторон. Продолжниковая система в качестве основного инструмента разрешения «конфликта» между должником и его кредиторами видит применение специальных правовых средств по восстановлению платежеспособности должника. Ликвидация должника для указанной системы является исключением.

Существование указанных систем породило в юридической литературе вопрос: какой направленности должны быть нормы конкурсного права⁵⁸?

Как представляется, подобная постановка вопроса является неправильной. Нормы конкурсного права, безусловно, должны быть направлены на прекращение деятельности (ликвидацию) несостоятельного должника. Это — их историческое предназначение. Однако это не означает, что законодательство соответствующего государства не должно содержать нормы, регулирующие восстановление платежеспособности должника⁵⁹. На данном этапе развития конкурсного права нормы о восстановлении платежеспособности должника достигли такой стадии своего развития, когда нужно и можно говорить об их самостоятельности по отношению к традиционному конкурсному праву, в недрах которого они появились⁶⁰.

Между тем, говоря о самостоятельности норм, регулирующих восстановление платежеспособности должника, необходимо помнить, что восстановление платежеспособности и несостоятельность являются двумя сторонами одного явления — неплатежеспособности. Это значит, что нормы финансового оздоровления и традиционные нормы конкурсного права, обладая разными способами правового регулирования, в современной системе права являются субинститутами права, которые следует именовать субинститут финансового оздоровления и субинститут конкурсного права. Единый вид регулируемых отношений объединяет указанные субинституты в новый сложный институт права, который следует именовать институт неплатежеспособности.

При указанных обстоятельствах думается, что правильнее ставить вопрос не о том, какой направленности должен быть субинститут конкурсного права, а о том, с какого момента неплатежеспособности эффективнее применять нормы субинститута финансового оздоровления, когда применение указанных норм является неэффективным и целесообразно применение норм субинститута конкурсного права?

Поскольку неплатежеспособность представляет собой явление, в динамике которого можно выделить три стадии (относительная неплатежеспособность, абсолютная неплатежеспособность и несостоятельность), то поставленный выше вопрос можно сформулировать более точно: на какой стадии неплатежеспособности следует устанавливать правила, регулирующие восстановление платежеспособности и исключающие применение норм о банкротстве, а на какой стадии — отдать приоритет нормам субинститута конкурсного права, применение которых не должно исключать возможности восстановления платежеспособности должника?

При ответе на этот вопрос необходимо обратиться к опыту применения Закона о банкротстве, нормы которого регулируют не только процедуру конкурсного производства, но и судебные процедуры восстановления платежеспособности должника, приведенные в табл. 1.

Таблица 1⁶¹

Год

Количество возбужденных дел о банкротстве, шт.

Количество дел,
по которым введены процедуры финансового оздоровления и внешнего управления, шт. (% от возбужденных дел)

Количество дел, которые прекратились в связи с восстановлением платежеспособности, шт. (% от введенных восстановительных процедур)

Количество

дел, прекращенных в связи с восстановлением платежеспособности,% от возбужденных дел

2003

9695

2091 (21,6)

28 (1,3)

0,3

2004

10 093

1398 (13,9)

15 (1,1)

0,1

2005

25 643

1042 (4,1)

23 (2,2)

0,09

2006

83 068

986 (1,2)

39 (4)

0,05

2007

30 015

785 (2,6)

44 (5,6)

0,1

2008

27 032

627 (2,3)

46 (7,3)

0,2

2009

35 545

657 (1,8)

13 (2)

0,04

2010

33 270

999 (3)

20 (2)

0,06

2011

27 422

1080 (4)

20 (1,9)

0,07

2012

33 226

1 014 (3)

28 (2,8)

0,08

2013

27 351

870 (3)

19 (2,2)

0,07

Сред.

показ.

31 123

732 (2,4)

27 (3,7)

0,09

Анализ данных, приведенных в табл. 1, позволяет сделать два важных вывода.

Во-первых, подавляющее большинство возбужденных дел (97,6%) завершается банкротством должника без использования возможности по восстановлению его платежеспособности. Как представляется, указанное обстоятельство является закономерным и предопределяется тем, что: «Торговля живет точностью и аккуратностью платежей. Торговец, прекративший свои платежи по коммерческим делам, тем самым обнаруживает, что он не в состоянии держаться на высоте торгового положения, а потому делается несостоятельным»⁶². Что же касается случаев применения мер по восстановлению платежеспособности должников (2,4%), то они предстают перед нами как исключение из общего правила.

Во-вторых, в условиях несостоятельности как последней стадии неплатежеспособности применение норм по восстановлению платежеспособности должника в подавляющем большинстве случаев (99,01%) оказывается безрезультатным. Это значит, что применение указанных норм в условиях несостоятельности как последней стадии неплатежеспособности неэффективно. На данном этапе динамике неплатежеспособности правильнее отдать приоритет нормам о банкротстве (ликвидации) должника.

Таким образом, опыт применения норм Закона о банкротстве позволяет утверждать, что при правовом регулировании неплатежеспособности на этапе несостоятельности следует отдать приоритет нормам субинститута конкурсного права, применение которых не должно исключать возможности восстановления платежеспособности должника. На этапе же относительной и абсолютной неплатежеспособности необходимо использовать нормы субинститута финансового оздоровления, которые должны быть направлены не только на восстановление платежеспособности должника, но и на предотвращение наступления неплатежеспособности должника. Это значит, что возможность применения мер по восстановлению платежеспособности должна существовать еще на стадии платежеспособности должника.

С теоретической точки зрения является важным вопрос о цели института неплатежеспособности, так как его решение имеет большое значение при выборе метода правового регулирования отношений неплатежеспособности, ибо «метод правового регулирования зависит не только от предмета регулирования, но и от тех целей, которые при этом ставит законодатель»⁶³.

Как представляется, цель института неплатежеспособности является тождественной цели, которая была характерна для института конкурсного права, явившимся почвой для становления института неплатежеспособности.

В юридической литературе вопросу о цели конкурсного права уделялось значительное внимание⁶⁴. Однако, несмотря на это, в науке не выработано единства мнений.

Для определения цели конкурсного права следует вновь обратиться к истории. Анализ возникновения конкурсного права, проведенный в гл. 1 разд. 1 настоящей работы, позволяет заметить, что конкурсное право появляется с развитием торговли, т. е. деятельности, связанной с авансированием источника платежа. Но возникновение конкурсного права с развитием торговли не означает, что торговля является причиной возникновения конкурсного права. В данном случае торговля как деятельность, основанная на авансировании купеческого капитала, являлась только причиной возникновения основной категории конкурсного права — неплатежеспособности, которая призвана была отражать определенную стадию динамики авансируемого капитала (источника платежа).

Во все времена особенностью торговой деятельности являлось то, что она неразрывно связана с общественным кредитом, который нуждается в охране путем обеспечения точности и пунктуальности платежа по долговым обязательствам. По указанной причине в истории развития гражданского оборота всех стран мы видим, что появление конкурсного права было вызвано потребностью в охране общественного кредита, широкое применение которого происходило в торговой деятельности. Переход к капиталистическому способу производства расширил границы кредита, распространив сферу его применения на производственную (неторговую) деятельность, что создало потребность в охране кредита в указанной сфере, а вместе с тем — повлекло распространение института конкурсного права на производственную (неторговую) деятельность.

Таким образом, история развития конкурсного права показывает, что его возникновение связано с потребностью в охране общественного кредита. Оно обеспечивало точность и пунктуальность платежей по долговым обязательствам путем устранения из сферы кредитных отношений неплатежеспособных должников.

При указанных обстоятельствах, как представляется, целью конкурсного права являлось устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений.

Устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений как цель конкурсного права было осознано теорией и законодательством не всех государств. Различие в целях конкурсного права можно заметить между государствами, торговля которых находилась на высокой ступени развития (Франция, Англия), и государствами со слаборазвитой торговой системой (Германия и Россия).

Как указывалось ранее, в странах со слаборазвитой торговлей возникновение конкурсного права произошло путем трансформации норм исполнительного производства к потребностям охраны общественного кредита. Одновременно с нормами исполнительного производства в конкурсное право была трансформирована основная цель исполнительного производства, а именно — справедливое и соразмерное удовлетворение требований взыскателей при столкновении их прав за счет стоимости имущества должника. Таким образом, в Германии и в России в качестве цели конкурсного права было справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов.

В странах с развитой торговой системой, напротив, конкурсное право не было основано на нормах исполнительного производства и представляло собой новый правовой институт, в котором центральное место занимала категория неплатежеспособности. Поскольку неплатежеспособность не связана с неоплатностью и на практике могла существовать при ее отсутствии, то в Англии и во Франции в качестве цели конкурсного права не могла возникнуть идея о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов. В этих странах целью конкурсного права являлось устранение несостоятельного должника из сферы кредитных отношений. Формой такого устранения была ликвидация неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений⁶⁵, лишающая его в будущем права заниматься деятельностью, основанной на кредите.

Приведенное различие в целях конкурсного права явилось настолько существенным, что отразилось на особенностях конкурсного права соответствующих государств.

В странах, в которых целью несостоятельности является справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов, конкурсное производство невозможно при наличии одного кредитора. Так, например, Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа РФ отказал в удовлетворении жалобы на определение о прекращении дела на том основании, что, помимо уполномоченного органа, иных кредиторов должник не имеет, следовательно, в результате признания должника банкротом не могут быть достигнуты цели конкурсного производства, т. е. соразмерное удовлетворение требований кредиторов⁶⁶. Г. Ф. Шершеневич, исследуя вопрос об основании конкурсного процесса, указывал, что к числу существенных условий несостоятельности должно быть отнесено стечение кредиторов⁶⁷. Представители немецкой юридической науки также обращали внимание, что открытие конкурса при наличии одного кредитора стоит в противоречии с историческим развитием конкурсного процесса⁶⁸.

В странах, которые в качестве цели несостоятельности усматривают устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений, напротив, конкурсное производство возможно при наличии одного кредитора. Так, например, французская юриспруденция, как практическая, так и научная, почти единогласно против точки зрения о стечении кредиторов как об условии открытия конкурсного процесса⁶⁹. Конкурсное законодательство указанного государства допускало объявление несостоятельности даже в том случае, когда должник имеет одного кредитора и не платит ему. Во Франции несостоятельность зависела не от числа кредиторов, а от положения самого должника⁷⁰.

Между тем следует отметить, что указанное различие в целях законодательства о банкротстве не означает, что конкурсное право, основанное на идее о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов, не может обеспечить охрану общественного кредита. В данном случае можно говорить только о том, что законодательство о несостоятельности, целью которого является справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов, менее эффективно по сравнению с законодательством, целью которого является устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений.

В чем выражается указанная неэффективность?

Во-первых, независимо от цели конкурсного права, его результатом всегда является ликвидация несостоятельного должника как субъекта кредитных отношений, что обеспечивает защиту общественного кредита. Однако нормы конкурсного права, базирующиеся на неоплатности и на идее о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов как цели несостоятельности, допускают возможность ликвидации неплатежеспособных должников только с момента, когда они становятся неоплатными. Это дает возможность неплатежеспособным должникам увеличивать размер невозвратных кредитных обязательств до тех пор, пока они не станут неоплатными. Нормы конкурсного права, основанные на устранении неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений как цели законодательства о несостоятельности, напротив, позволяют ликвидировать неплатежеспособных должников еще до того момента, пока они станут неоплатными. Это, в свою очередь, не позволяет указанным лицам увеличивать размер кредиторской задолженности, а вместе с тем — причинять больший вред общественному кредиту.

Между тем следует отметить, что указанный выше недостаток не касается современного конкурсного права, так как в его основе не используется критерий неоплатности, а используется критерий неплатежеспособности.

Во-вторых, в настоящий момент неэффективность конкурсного права, рассматривающего справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов в качестве цели, проявляется в том, что оно не позволяет применять нормы конкурсного права к неплатежеспособному должнику при наличии одного кредитора. Как правило, в юридической литературе указывается на достаточность применения в указанной ситуации норм исполнительного производства. Приведенное мнение представляется спорным. Применение норм исполнительного производства к описанной ситуации позволит кредитору только удовлетворить свои требования, но не ликвидировать неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений, а вместе с тем — обеспечить защитой общественный кредит, так как указанный должник будет иметь возможность приобретать новые кредитные обязательства. Поэтому в данной ситуации правильнее применять нормы субинститута конкурсного права. Это позволит не только удовлетворить требование единственного кредитора должника, но и ликвидировать неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений.

Устранение несостоятельного должника из сферы кредитных отношений как цель конкурсного права не исключает идею о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов, которая выступает только в качестве одной из основных задач конкурсного производства. Поскольку, как указывалось ранее, несвоевременное устранение из сферы кредитных отношений неплатежеспособного должника может привести его к состоянию неоплатности, то нормы конкурсного производства всегда представляют собой правила, предусматривающие различные способы разрешения столкновения прав кредиторов.

Таким образом, как представляется, целью института неплатежеспособности является устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений.

Однако, говоря о цели института неплатежеспособности, следует помнить, что он состоит не только из субинститута конкурсного права, но и из субинститута финансового оздоровления. При указанных обстоятельствах цель института неплатежеспособности должна достигаться не только в рамках конкурсного производства, но и в рамках восстановительных процедур. Ибо «цель — это то, чего система должна достигнуть в основе своего функционирования»⁷¹. Она «должна быть единой, интегрирующей множество отдельных задач, в том числе задач отдельных конкурсных процедур банкротства»⁷².

Достижение цели института неплатежеспособности в рамках конкурсного права и финансового оздоровления осуществляется по-разному. Это предопределяет различие в основных задачах указанных субинститутов.

Как указывалось в данной работе, устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений в рамках конкурсного права достигается посредством прекращения деятельности (ликвидации) неплатежеспособного должника с созывом всех его кредиторов для справедливого и соразмерного удовлетворения их требований за счет стоимости имущества должника. При указанном обстоятельстве основной задачей названного субинститута является прекращение деятельности (ликвидация) несостоятельного должника. Здесь же следует учитывать вид неплатежеспособного должника. В тех случаях, когда неплатежеспособный должник — юридическое лицо, ликвидация неплатежеспособного должника происходит путем ликвидации субъекта права — юридического лица, так как вся его деятельность сопряжена с кредитом. Когда же неплатежеспособным должником является индивидуальный предприниматель, то устранение неплатежеспособного должника происходит путем прекращения индивидуальным предпринимателем предпринимательской деятельности, что выражается в лишении его статуса индивидуального предпринимателя (п. 1 ст. 216 Закона о банкротстве) и временном лишении его возможности в будущем осуществлять деятельность, основанную на кредите (п. 2 ст. 216 Закона о банкротстве).

В рамках финансового оздоровления устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений происходит путем восстановления его платежеспособности. При таком обстоятельстве основной задачей восстановительной процедуры является восстановление платежеспособности неплатежеспособного должника.

Таким образом, проведенное в настоящей главе исследование позволяет утверждать, что в системе современного права необходимо выделять новый сложный институт права — институт неплатежеспособности, состоящий из двух субинститутов: финансового оздоровления и конкурсного права. Целью указанного института является устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений. Субинститут финансового оздоровления призван обеспечить достижение указанной цели путем восстановления платежеспособности неплатежеспособного должника преимущественно на этапе относительной или абсолютной неплатежеспособности, а субинститут конкурсного права — путем прекращения деятельности (ликвидации) неплатежеспособного должника исключительно на этапе несостоятельности.

Как представляется, изменения в структуре норм, регулирующих отношения неплатежеспособности, должны найти свое соответствующее отражение в системе законодательства, так как «развитие системы права обусловливает соответствующее преобразование системы законодательства, создаваемой законодателем»⁷³.

В чем должны быть выражены эти изменения?

Во-первых, поскольку развитие традиционных норм конкурсного права привело к образованию сложного института права, предмет регулирования которого не ограничивается отношениями несостоятельности, то действующее название правового акта «О несостоятельности (банкротстве)» не соответствует характеру норм, которые он содержит. По указанной причине думается, что правовой акт, содержащий нормы института неплатежеспособности, должен называться «О неплатежеспособности» или «О финансовом оздоровлении и несостоятельности (банкротстве)». Автору более предпочтительным видится последнее название, так как оно является более конкретным за счет указания на основные субинституты института неплатежеспособности. Следует отметить, что в законодательной практике Министерством финансов РФ предпринималась неудавшаяся попытка переименовать Закон о банкротстве на ФЗ «О финансовом оздоровлении и несостоятельности (банкротстве)».

Во-вторых, правовой акт, закрепляющий нормы института неплатежеспособности, должен состоять из таких основных разделов, как:

– общие положения, которые должны содержать общие нормы института неплатежеспособности;

– финансовое оздоровление должника — раздел, в котором раскрываются нормы субинститута финансового оздоровления, регулирующие отношения по восстановлению платежеспособности прежде всего на стадиях относительной или абсолютной неплатежеспособности, т. е. до возбуждения дела о банкротстве;

– несостоятельность (банкротство) должника — в этом разделе представлены положения субинститута конкурсного права.

– особенности финансового оздоровления и банкротства отдельных категорий должников — в данном разделе нужно отразить нормы субинститутов финансового оздоровления и конкурсного права, устанавливающие особенности неплатежеспособности отдельных категорий должников.

Глава 3.
Предмет и метод института неплатежеспособности

В юридической науке правоотношения неплатежеспособности не являлись предметом специального исследования. Указанная проблема затрагивалась только в связи с анализом отношений несостоятельности.

Говоря об отношениях неплатежеспособности, следует помнить о том, что любое правоотношение нельзя рассматривать упрощенно, полагая, что оно возникает сразу в законченном виде. Правоотношение — это не застывший однажды каркас правовой связи, а ее динамически развивающаяся модель⁷⁴. Поэтому анализ правоотношений неплатежеспособности, с методологической точки зрения, необходимо осуществлять с учетом динамики указанных отношений, а также динамики предшествующих им отношений.

Так как неплатежеспособность — это неспособность исполнять денежные обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей, что проявляется в прекращении платежей по указанным обязательствам, то предметом исследования настоящего параграфа будут отношения, которые возникают в связи с неисполнением указанных денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей.

Данные отношения, в зависимости от их предметной принадлежности субинститутам неплатежеспособности, можно разделить на два вида:

1) отношения по финансовому оздоровлению;

2) отношения несостоятельности.

В теории права принято подразделять правоотношения на материальные и процедурные. Под материальными правоотношениями понимаются отношения, в рамках которых происходит непосредственное перемещение материальных благ, осуществление субъективных прав и обязанностей. Процедурные правоотношения — это отношения, которые обеспечивают реализацию материальных правоотношений в точном соответствии с объективным правом. В этом проявляются их гарантирующие свойства.

С учетом вышесказанных классификаций будет построено дальнейшее исследование отношений неплатежеспособности.

Возникновению материальных правоотношений неплатежеспособности предшествуют правоотношения, являющиеся предметом регулирования разных отраслей права.

Во-первых, это денежные частноправовые отношения, входящие в структуру предмета гражданского и трудового права.

Во-вторых, это денежные публично-правовые отношения, возникающие между частными лицами и государством в лице публичных органов, основанные на власти и подчинении.

Различия описанных выше отношений проявляются в их структурном типе⁷⁵:

а) по общему характеру построения (отношения равенства; отношения власти и подчинения);

б) по субъектному составу (отношения с органом, осуществляющим хозяйственную функцию; отношения с органом, осуществляющим функцию организации и управления);

в) по объему правомочий и обязанностей (обязанность, соответствующая правомочию как притязанию; обязанность, соответствующая правомочию как велению)⁷⁶.

Несмотря на различия в отраслевой принадлежности и структурном типе указанных правоотношений, они имеют общие черты, которые сводятся к следующему.

Во-первых, объектом описанных отношений являются деньги, что свидетельствует об имущественном характере указанных отношений.

Во-вторых, перечисленные отношения имеют регулятивный характер, т. е. возникают из правомерных действий или событий в целях обеспечения нормальной организации общественной жизни⁷⁷.

Регулятивные частные правоотношения и регулятивные публичные правоотношения существуют между платежеспособным должником и его соответствующими кредиторами.

Содержанием указанных отношений являются субъективное право требования, которое принадлежит кредиторам платежеспособного должника, и субъективная юридическая обязанность, носителем которой выступает платежеспособный должник.

В данных правоотношениях обязанность обладает импульсом к самодвижению. Она активна, имеет значение «истинной действительности» правоотношения, так как именно обязанность заключает в себе ту силу, которая реализует правоотношение, содержит в себе меру должного поведения, удовлетворяющего интерес управомоченного. Другая противоположность — право требования — пассивна, подчинена обязанности как господствующей стороне, является ее моментом. Таким образом, в описанных отношениях субъективное право представляет интерес, осуществление которого зависит от должного поведения⁷⁸.

В рамках вышеуказанных отношений все кредиторы платежеспособного должника разрозненны и осуществляют принадлежащие им права в индивидуальном порядке, независимо друг от друга.

Описанные отношения могут завершить свое существование по-разному. С одной стороны, субъективная юридическая обязанность может быть реализована должником, что приведет к полному удовлетворению интереса управомоченного лица и окончанию правоотношения. С другой стороны, обязанность может быть должником не реализована, что, в свою очередь, повлечет нарушение субъективного регулятивного права управомоченного лица.

Нарушение должником регулятивного субъективного денежного требования, независимо от его правовой природы, влечет наступление аномальной стадии развития денежного обязательства, правовое регулирование которой порождает возникновение охранительного правоотношения и прекращение регулятивного правоотношения.

В зависимости от характера нарушенных должником имущественных регулятивных отношений, имущественные охранительные отношения делятся на два вида: охранительные частные правоотношения и охранительные публичные правоотношения.

Основанием возникновения указанных отношений является наличие регулятивного частного или публичного денежного обязательства и факт его нарушения.

Нарушение субъективного права должником означает, что «реализация права не происходит»⁷⁹. Это влечет неудовлетворенность законного интереса управомоченного лица. Поэтому основная цель охранительного правоотношения — принудительное осуществление содержания нарушенного регулятивного правоотношения. Это предопределяет зависимость охранительного правоотношения по всем его элементам (субъектам, содержанию, объекту) от нарушенного регулятивного правоотношения⁸⁰.

Субъектами описанных отношений выступают субъекты нарушенного регулятивного имущественного правоотношения.

Содержанием нового имущественного охранительного (как частноправового, так и публично-правового) отношения является не нарушенное регулятивное субъективное право, а притязание соответствующего кредитора должника об исполнении «остаточных элементов содержания нарушенного регулятивного правоотношения (например, последствий по реальному исполнению обязательства передать вещь, выполнить работу, уплатить деньги)»⁸¹ и обязанность должника совершить указанные действия⁸².

В отличие от нарушенного регулятивного субъективного права притязание несет в себе новые возможности для управомоченного лица, которые ранее не существовали. Возникает возможность принуждения либо возможность односторонних действий управомоченного лица, а с момента возникновения отношений абсолютной неплатежеспособности — возможность признания должника несостоятельным лицом. В охранительном правоотношении уже субъективное правопритязание становится активной стороной, принимает значение «истинной действительности» всего явления. Охранительное субъективное право в новом правоотношении занимает место, которое имела обязанность в регулятивном⁸³.

С момента возникновения охранительных имущественных отношений должник приобретает статус «неплатежеспособного должника». Приобретение указанного статуса не означает, что все отношения, возникающие с участием такого лица, являются отношениями неплатежеспособности. Названными отношениями будут являться только такие имущественные охранительные отношения, которые основываются на нормах института неплатежеспособности.

В связи с этим отношениями по финансовому оздоровлению будут являться отношения, которые возникают на основании норм субинститута финансового оздоровления. Как будет показано далее, в условиях финансового оздоровления задачей права является защита имущества должника от притязаний (взысканий) кредиторов. По указанной причине отношениями по финансовому оздоровлению будут являться не охранительные отношения, в рамках которых разрозненные кредиторы неплатежеспособного должника осуществляют свои притязания, а охранительные отношения, в рамках которых, напротив, происходит защита прав и имущественных интересов неплатежеспособного должника от притязаний со стороны кредиторов.

По своему характеру отношения по финансовому оздоровлению носят имущественный характер, а кредиторы неплатежеспособного должника по-прежнему остаются разобщенными и осуществляют принадлежащие им права в индивидуальном порядке независимо друг от друга.

Разобщенность кредиторов неплатежеспособного должника существует до того момента, пока он не будет признан несостоятельным лицом. Как указывалось ранее, признание должника несостоятельным влечет его ликвидацию (прекращение деятельности) как субъекта кредитных отношений с созывом всех его кредиторов в целях удовлетворения их требований. В большинстве случаев несостоятельный должник оказывается неоплатным, что также создает опасность для общественного кредита, поскольку «осуществление прав без ограничений, налагаемых специальным правовым режимом, может привести к негативным правовым последствиям, выражаемым в том, что одни кредиторы — те, что раньше предъявили требования к должнику, — получат сполна, а требования других кредиторов останутся неудовлетворенными»⁸⁴. По указанной причине в целях обеспечения стабильности общественного кредита в условиях ликвидации (прекращения деятельности) несостоятельного должника необходимо обеспечить, прежде всего, решение такой задачи, как справедливое равномерное распределение имущества должника между всеми его кредиторами. Решение указанной задачи возможно, «если все имущество должника будет разделено между всеми его кредиторами»⁸⁵.

С юридической точки зрения это возможно путем объединения всех существующих разобщенных имущественных требований кредиторов абсолютно неплатежеспособного должника, как охранительных, так и регулятивных, независимо от их правовой природы, в единое правоотношение. Подобное объединение достигается за счет прекращения всех разрозненных индивидуальных требований и формирования единого совокупного требования всех кредиторов, которое предъявляется к несостоятельному должнику и погашается за счет его имущества (конкурсной массы). С возникновением такого совокупного требования всех кредиторов должника происходит «мгновенная кристаллизация всех существующих до этого момента отношений между должником и его кредиторами»⁸⁶.

Теперь данное совокупное требование направлено на реализацию притязаний кредиторов. Оно также носит имущественный характер. Указанное требование кредиторы осуществляют в рамках единого имущественного охранительного обязательства, но уже с активной множественностью лиц. Именно указанное охранительное обязательство с активной множественностью лиц является материальным конкурсным обязательством (отношением несостоятельности). Для возникновения такого обязательства, помимо наличия регулятивного отношения и факта его нарушения, требуется также вынесение судом акта, удостоверяющего несостоятельность должника. С указанного момента возникает самостоятельное охранительное обязательство, дальнейшая судьба которого не зависит от нарушенных регулятивных правоотношений⁸⁷. Данное обязательство является новым, единым, с активной множественностью лиц и именуется конкурсным обязательством (отношением несостоятельности). Как представляется, множественность названного обязательства носит долевой характер (ст. 321 ГК РФ), так как каждый из кредиторов имеет право требовать исполнения в размере доли, соответствующей его требованию.

Вновь возникшее отношение несостоятельности имеет своей целью осуществление прав требований кредиторов должника, что, в свою очередь, предопределяет зависимость структурных элементов нового охранительного правоотношения с активной множественностью лиц (субъектов, содержания, объекта) от отношений, которые предшествовали его возникновению.

Кредиторами описанных отношений выступают кредиторы (независимо от характера их требований) как охранительных, так и регулятивных правоотношений, которые предшествовали возникновению отношений несостоятельности. В рамках возникших отношений абсолютно неплатежеспособный должник приобретает статус несостоятельного должника.

Содержанием нового охранительного отношения являются остаточные элементы содержания как охранительных, так и регулятивных правоотношений, которые предшествовали возникновению отношений несостоятельности.

С момента возникновения конкурсного обязательства разобщенность требований кредиторов ликвидируется, так как реализация указанных прав требований поставлена в зависимость их друг от друга, что с материально-правовой точки зрения означает особый порядок их осуществления (соразмерность и очередность удовлетворения)⁸⁸. Однако здесь следует отметить, что возникновение отношений несостоятельности не исключает участия несостоятельного должника вне указанных отношений. Он может участвовать в отношениях, которые возникают между ним и кредиторами, требования которых не подлежат удовлетворению в рамках дела о банкротстве, т. е. кредиторами, требования которых не составляют содержание единого охранительного обязательства с активной множественностью лиц.

Наряду с концепцией, согласно которой отношения несостоятельности представляются как единое охранительное обязательство с активной множественностью лиц, предложенной профессором В. Ф. Попондопуло⁸⁹ и разделяемой рядом исследователей⁹⁰, в доктрине существуют иные решения исследуемой проблемы.

Так, Е. Г. Дорохина, исследуя правовую природу отношений несостоятельности, приходит к выводу о том, что указанные отношения с материально-правовой точки зрения можно охарактеризовать как регулятивное правоотношение, возникающее между должником и каждым из его кредиторов по поводу соразмерного пропорционального удовлетворения первоначального обязательства в определенной законом очередности с момента вынесения судебного акта о признании должника банкротом⁹¹. Как представляется, данная позиция является уязвимой со стороны критики, так как сделанный вывод противоречит природе регулятивных правоотношений. Любые регулятивные правоотношения возникают из правомерных действий или событий, в то время как отношения несостоятельности немыслимы без нарушения первоначального обязательства несостоятельным должником: «Нет долга — нет и банкротства»⁹².

А. И. Белоликов полагает, что основным предметом регулирования законодательства о банкротстве являются отношения кредиторов друг с другом⁹³. С приведенным мнением трудно согласиться, так как «разногласия между кредиторами не могут являться основой для развития правоотношений в процессе банкротства»⁹⁴. Отношения между кредиторами должника, независимо от характера их требований, не предопределяют правовой природы конкурсных отношений, поскольку конкурсное право регулирует отношения между должником и всеми его кредиторами. Именно характер отношений между должником и всеми его кредиторами предопределяет правовой режим их регулирования.

С. А. Карелина полагает, что материальными отношениями несостоятельности, которые именуются ею основными отношениями, следует признавать отношения, субъектами которых являются должник и кредитор (денежное долговое обязательство). Следовательно, поскольку в деле о несостоятельности конкретного должника свои требования могут заявить несколько кредиторов, то речь может идти о нескольких основных правоотношениях. При этом автор считает, что необоснованно понимать под правоотношением несостоятельности единое охранительное обязательство с активной множественностью лиц, так как применительно к конкурсному праву требования кредиторов возникают из различных оснований и, соответственно, не имеют правового единства и юридической связи⁹⁵.

Приведенная позиция представляется спорной. Вывод о том, что права требования кредиторов к несостоятельному должнику возникают из различных оснований и не имеют правового единства, — неоднозначен, так как указанные права возникают на основании единого юридического состава⁹⁶, несмотря на то что первоначальные требования кредиторов к состоятельному должнику, безусловно, возникают из различных оснований и не имеют правового единства. Как представляется, именно единство охранительного материального обязательства с активной множественностью лиц предопределяет особенность процессуальных отношений, которая выражается в том, что в конкурсном процессе для всех кредиторов несостоятельного должника предусмотрен общий порядок предъявления и удовлетворения требований, в то время как требования кредиторов, не составляющих содержание конкурсного правоотношения, подлежат осуществлению в ином, индивидуальном порядке (например, требования текущих и неденежных кредиторов).

В юридической литературе распространено мнение о комплексном частно-публичном характере отношений несостоятельности⁹⁷. При этом некоторые авторы полагают, что частноправовые и публично-правовые элементы конкурсных отношений настолько сильно переплетены, что нет необходимости разделять публичные и частные аспекты конкурсного права⁹⁸. Думается, что такая позиция не решает проблему правовой природы отношений несостоятельности. Одной из основных целей любого научного исследования, включая и юридическое, является выявление существенных признаков исследуемого предмета, которые позволяют не только понять его сущность, но и выделить данный предмет из многообразия других подобных ему явлений. Решение юридической доктриной указанной задачи с неизбежностью «предопределяет проблему определения средств, методов и принципов правового регулирования, а в научном плане — задает предметную область исследования»⁹⁹. Поэтому указание лишь на комплексный частно-публичный характер правоотношений несостоятельности, без выделения среди обозначенного комплекса отношений частных и публичных элементов и их научного анализа, как представляется, не может свидетельствовать о решении проблемы правовой природы отношений несостоятельности.

Таким образом, анализ отношений неплатежеспособности показывает, что они, независимо от стадии их развития, всегда имеют имущественный (а именно: денежный) характер.

Большое значение с точки зрения теории и практики имеет вопрос об отраслевом методе правового регулирования, который должен использоваться институтом неплатежеспособности в целях регулирования отношений неплатежеспособности, имеющих исключительно имущественный характер. В конечном счете от его правильного определения зависит правильность решения вопроса о месте института конкурсного права в системе современного права.

Многие из имущественных отношений таковы по своей природе, что сами по себе могут регулироваться как в гражданско-правовом, так и в административно-правовом порядке. При этом характер и специфика имущественных отношений между гражданами и юридическими лицами таковы, что к этим отношениям может быть применен только метод гражданско-правового регулирования, а имущественные отношения, возникающие с участием государства, могут регулироваться и в административном, и в гражданско-правовом порядке. Таким образом, нуждающиеся в правовом урегулировании имущественные отношения в одних случаях предполагают только единственно возможный метод их правового регулирования, а в других — устанавливают границы выбора между несколькими объективно применимыми к ним правовыми методами¹⁰⁰.

Практика применения норм, регулирующих судебное восстановление платежеспособности, и норм конкурсного права показала, что отношения неплатежеспособности могут быть урегулированы либо путем применения гражданско-правового метода регулирования, либо путем одновременного применения как гражданско-правового, так и публично-правового метода регулирования (смешанный метод), что характерно для современного законодательства.

Так как по своему характеру конкурсное обязательство (отношение несостоятельности) допускает возможность применения различных правовых методов регулирования, «то вопрос о том, какой правовой метод будет к ним действительно применен, в своем законодательном решении определяется не только самим предметом регулирования, но также обстоятельствами и факторами, лежащими вне этого предмета»¹⁰¹. В качестве указанных материальных обстоятельств и факторов выступают «потребности гражданского общества, специфика которых обуславливает необходимость выбора и законодательного закрепления определенного правового метода для правового регулирования определенного вида общественных отношений»¹⁰².

Думается, что материальная потребность имущественного оборота в институте неплатежеспособности, прежде всего, обусловлена необходимостью правового обеспечения стабильности общественного кредита. Удовлетворение указанной потребности зависит от того, насколько этот институт способен обеспечить достижение своей цели (своевременное устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений), а также быстрое и максимально полное удовлетворение требований кредиторов. В связи с этим, как представляется, именно потребность в правовом обеспечении общественного кредита должна обуславливать выбор определенного метода правового регулирования отношений неплатежеспособности.

Анализ правоотношений несостоятельности показывает, что при их регулировании может использоваться смешанный или гражданско-правовой метод регулирования. Смешанный метод предполагает наделение кредиторов, требования которых имеют публичный характер, приоритетом по сравнению с кредиторами, требования которых носят гражданско-правовой характер. Гражданско-правовой метод, напротив, предполагает наделение кредиторов, требования которых возникли как из гражданско-правовых, так из публично-правовых оснований, равными правовыми возможностями.

Применение смешанного метода регулирования было характерно для Законов о банкротстве 1992 (п. 2 ст. 30 Закона о банкротстве 1992 г.) и 1998 гг. (п. 2 ст. 106 Закона о банкротстве 1998 г.). Такой законодательный подход представлялся малоэффективным и умалял значение норм конкурсного права в условиях несостоятельности должника, так как не обеспечивал справедливого равномерного распределения имущества должника между всеми его кредиторами, а только подменял случайные преимущества между кредиторами должника на легально закрепленные преимущества, что в свою очередь противоречило основной задаче конкурсного производства. Это создавало серьезную опасность для стабильности общественного кредита, поскольку значительно понижало вероятность удовлетворения гражданско-правовых требований.

Поэтому представляется правильным отказ законодателя от применения смешанного метода регулирования исследуемых отношений и применение к ним гражданско-правового метода, который нашел свое выражение в современном законодательстве. Такой подход не только соответствует характеру регулируемых отношений, предполагающих устранение всяких преимуществ между кредиторами, но и обуславливается материальной потребностью имущественного оборота в обеспечении общественного кредита в условиях неплатежеспособности должника.

В настоящий момент смешанное регулирование применяется законодателем к отношениям, которые развиваются в рамках судебных реорганизационных процедур. Показательными в данном случае являются правила, содержащие требования к графику погашения задолженности и регулирующие заключение мирового соглашения. Так, согласно п. 4 ст. 84 Закона о банкротстве, графиком погашения задолженности должно предусматриваться пропорциональное погашение требований кредиторов в очередности, установленной ст. 134 Закона о банкротстве. Однако до внесения соответствующих изменений в законодательство о налогах и сборах и (или) бюджетное законодательство правило пропорционального удовлетворения требований распространяется только на требования конкурсных кредиторов и уполномоченных органов по денежным обязательствам (п. 8 ст. 231 Закона о банкротстве). В соответствии с абз. 4 п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве, условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, взимаемым в соответствии с законодательством о налогах и сборах, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах.

Из содержания приведенных норм следует, что при регулировании описанных отношений законодатель использует как публично-правовой метод правового регулирования (касательно погашения задолженности по обязательным платежам), так и частноправовой метод правового регулирования (касательно требований гражданско-правового характера).

Применение смешанного метода регулирования к названым отношениям представляется неэффективным, так как на практике это приводит к тому, что использование норм, регулирующих судебное восстановление платежеспособности, в подавляющем числе случаев оказывается невозможным¹⁰³. В силу этого указанное законодательное решение вызывает справедливую критику в литературе¹⁰⁴.

Сказанное подтверждается судебной практикой.

Так, ФАС Центрального округа, отменяя определение об утверждении мирового соглашения, указал, что условия мирового соглашения об изменении сроков уплаты обязательных платежей должны соответствовать положениям п. 1 ст. 64 Налогового кодекса РФ, согласно которым отсрочка или рассрочка по уплате обязательных платежей представляет собой изменение сроков уплаты налога на срок от 1 до 6 месяцев¹⁰⁵; ФАС Западно-Сибирского округа, отказывая в удовлетворении кассационной жалобы, пришел к выводу, что погашение задолженности по уплате обязательных платежей в течение двух лет противоречит положениям п. 1 ст. 64 НК РФ, предусматривающего предоставление отсрочки или рассрочки уплаты налога на срок до одного года¹⁰⁶.

Таким образом, думается, что в целях повышения эффективности норм, регулирующих отношения по финансовому оздоровлению в судебному порядке, необходимо использовать также гражданско-правовой метод регулирования. Как указывалось ранее, в период восстановления платежеспособности задачей права является защита имущества неплатежеспособного должника от притязаний (взысканий) со стороны кредиторов. Решение указанной задачи может быть достигнуто только в том случае, если государство будет поставлено в равные условия с остальными кредиторами по отношению к должнику в период его финансового оздоровления.

В отличие от правоотношения несостоятельности, представляющего собой единое охранительное долевое обязательство с активной множественностью лиц, отношения по финансовому оздоровлению на этапах относительной и абсолютной неплатежеспособности не представляют собой единого обязательства. При регулировании указанных отношений может использоваться как гражданско-правовой метод правового регулирования, так и смешанный метод. Это также порождает проблему выбора метода правового регулирования.

Как представляется, при решении указанной проблемы необходимо руководствоваться опытом применения норм, регулирующих отношения по финансовому оздоровлению в судебном порядке. Это значит, что при регулировании отношений по финансовому оздоровлению на этапах относительной и абсолютной неплатежеспособности необходимо использовать гражданско-правовой метод регулирования.

Таким образом, проведенное исследование предмета и метода института неплатежеспособности позволяет сделать следующие выводы.

Материальные правоотношения неплатежеспособности следует делить на отношения по финансовому оздоровлению и несостоятельности. Отношения по финансовому оздоровлению являются охранительными денежными обязательствами, в рамках которых происходит защита прав и имущественных интересов должника от притязаний (взысканий) со стороны его кредиторов. Правоотношение несостоятельности — это охранительное денежное долевое обязательство с активной множественностью лиц, в рамках которых происходит осуществление притязаний кредиторов за счет стоимости имущества должника.

Отношения неплатежеспособности носят всегда имущественный характер и требуют применения метода юридического равенства сторон. Это свидетельствует о том, что указанные отношения носят гражданско-правовой характер, а институт неплатежеспособности является институтом гражданского права.

Раздел 2.
Субъекты отношений неплатежеспособности

Глава 1.
Понятие и правовое положение неплатежеспособного должника

§ 1. Понятие неплатежеспособного должника

Сформулированное в настоящей работе доктринальное определение неплатежеспособности позволяет дать доктринальное определение понятию «неплатежеспособный должник», под которым следует понимать предпринимателя (индивидуального предпринимателя, коммерческую организацию и некоммерческую организацию, осуществляющую предпринимательскую деятельность), неспособного исполнять денежные обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей, что выражается в неисполнении указанных обязательств в установленный законом срок.

Из приведенного определения следует, что неплатежеспособными должниками могут быть только предприниматели, а именно: коммерческие организации, индивидуальные предприниматели и некоммерческие организации, осуществляющие предпринимательскую деятельность.

Перечисленный круг лиц не совпадает с кругом лиц, которые, в соответствии с действующим правом, могут быть неплатежеспособными должниками, а также с кругом лиц, которые указываются в юридической науке.

Говоря о лицах, которые, в соответствии с законодательством, могут быть неплатежеспособными, следует учитывать, что неплатежеспособными должниками являются лица, которые могут быть несостоятельными должниками, так как несостоятельный должник — всегда неплатежеспособный должник.

В действующем законодательстве перечень лиц, которые могут являться неплатежеспособными должниками, определяется нормами ст. 25 и 65 ГК РФ и п. 2, 3 ст. 1 Закона о банкротстве.

Анализ указанных норм показывает, что несостоятельными должниками могут быть физические лица, коммерческие и некоммерческие организации, независимо от факта осуществления ими предпринимательской деятельности, за исключением:

– казенных предприятий, являющихся коммерческими организациями;

– политических партий и религиозных организаций, в том числе в случае осуществления ими предпринимательской деятельности;

– государственных корпораций, государственных компаний и фондов, являющихся некоммерческими организациями, если иное не предусмотрено законом.

В юридической литературе вопрос о круге лиц, которые могут быть неплатежеспособными, является дискуссионным. Спор ведется по поводу допустимости несостоятельности некоммерческих организаций. Большинство ученых полагает необходимым предусмотреть возможность несостоятельности всех некоммерческих организаций независимо от факта осуществления ими предпринимательской деятельности¹⁰⁷. Остальная часть ученых, напротив, считает безосновательной возможность признания некоммерческих организаций несостоятельными должниками¹⁰⁸.

Таким образом, указанное выше означает, что в современной юридической науке существует проблема определения круга лиц, которые могут быть неплатежеспособными должниками.

Как отмечалось ранее, действующее законодательство не допускает несостоятельности казенного предприятия (ст. 65 ГК РФ). С приведенным положением закона трудно согласиться. Казенное предприятие, будучи коммерческой организацией, является субъектом деятельности, основанной на авансировании капитала. Это значит, что с экономической точки зрения казенное предприятие может испытывать состояние неплатежеспособности, т. е. неспособность извлекать из сферы обращения авансированный капитал, что будет выражаться в неисполнении денежных обязательств. Невозможность применения в указанной ситуации норм конкурсного права неизбежно приведет к увеличению невозвратной кредиторской задолженности, а вместе с тем — к ущербу общественного кредита. Указанный ущерб будет причиняться, несмотря на возможность привлечения государства или муниципального образования к субсидиарной ответственности (абз. 3 п. 6 ст. 113 ГК РФ), так как названная мера не способна обеспечить точность и пунктуальность платежей казенного предприятия по долговым обязательствам. Кроме того, как обоснованно указывается в юридической литературе, порвать в одном месте кредитную связь между частными хозяйствами — значит повредить всему кругу частных хозяйств, ближайших к поврежденному месту¹⁰⁹.

При указанных обстоятельствах в целях дальнейшего совершенствования законодательства о банкротстве представляется обоснованным расширить круг неплатежеспособных должников за счет казенных предприятий.

Более сложным представляется вопрос о возможности признания несостоятельными должниками некоммерческие организации.

С одной стороны, некоммерческие организации не могут быть, с экономической точки зрения, неплатежеспособными должниками, так как их деятельность не связана с авансированием капитала. Кроме того, деятельность некоммерческих организаций не сопряжена с широким использованием кредита, что ставит под сомнение необходимость применения к указанным лицам законодательства о несостоятельности, призванного охранять общественный кредит. С другой стороны, согласно нормам п. 5 ст. 50 ГК РФ некоммерческие организации могут осуществлять приносящую доход деятельность. Возможность осуществления некоммерческой организацией такой деятельности, напротив, предполагает необходимость авансирования капитала и потребления кредита, что, в свою очередь, требует применения к указанным отношениям норм конкурсного права.

В такой ситуации возможны два варианта регулирования: предусмотреть возможность применения к некоммерческим организациям норм института неплатежеспособности только в случае, когда их задолженность возникла в связи с осуществлением ими приносящей доход деятельности, или предусмотреть указанную возможность независимо от основания возникновения долгового обязательства.

Как представляется, правильным решением является второй вариант. Существенный недостаток первого варианта — то, что его применение не способно обеспечить единообразие судебной практики по вопросу определения задолженности, возникшей в связи с осуществлением приносящей доход деятельности.

Таким образом, некоммерческие организации также должны входить в состав лиц, которые могут быть неплатежеспособными должниками¹¹⁰.

Отдельно следует остановиться на вопросе: могут ли быть неплатежеспособными должниками граждане, не осуществляющие предпринимательскую деятельность?

Особенностью граждан как субъектов гражданских правоотношений является то, что основная их деятельность не создана на потреблении общественного кредита. Указанное обстоятельство, по общему правилу, должно исключать возможность применения к гражданам института неплатежеспособности, возникшего на почве кредита.

Непонимание этого приводит к неверным концептуальным положениям законодательства о банкротстве граждан и теоретическим выводам, касающимся правового регулирования отношений неплатежеспособности граждан.

Так, с одной стороны, согласно п. 1 и 2 ст. 213.30 Закона о банкротстве, в течение пяти лет с даты признания гражданина банкротом он не вправе принимать на себя обязательства по кредитным договорам и (или) договорам займа без указания на факт своего банкротства. В случае повторного признания гражданина банкротом в течение указанного периода по заявлению конкурсного кредитора или уполномоченного органа в ходе вновь возбужденного дела о банкротстве гражданина правило об освобождении гражданина от обязательств, предусмотренное п. 1 ст. 213.28 Закона о банкротстве, не применяется. С другой стороны, в науке имеется теоретический вывод, что положительный аспект применения норм о банкротстве к гражданам «состоит в том, что последствием завершения конкурсного производства является освобождение от исполнения неисполненных обязательств»¹¹¹.

Таким образом, в законодательстве и науке институт неплатежеспособности граждан воспринимается, прежде всего, как институт освобождения от долгов.

Приведенный теоретический вывод не соответствует как сущности института неплатежеспособности, так и основополагающему принципу гражданского права — надлежащее исполнение обязательств. Указанный же законодательный подход не только не способствует защите общественного кредита путем обеспечения точности и аккуратности в платежах, но прямо причиняет ему вред, так как позволяет должнику на законных основаниях получить освобождение от долгов.

Между тем указанное выше не означает, что институт неплатежеспособности не может применяться к гражданам. Поскольку возникновение конкурсного права было связано с потребностью в охране общественного кредита, то применение законодательства о банкротстве к гражданам возможно только тогда, когда указанные субъекты являются потребителями общественного кредита, который может быть защищен от неплатежеспособных лиц при помощи института неплатежеспособности.

В настоящий момент непредпринимательский (потребительский) общественный кредит можно разделить на три относительно самостоятельные сферы:

– сфера общественного кредита, состоящая из денежных обязательств, возникающих между физическими лицами или с их участием;

– коммунальный общественный кредит (отношения, связанные с оплатой коммунальных услуг);

– банковский общественный кредит¹¹².

Возникает вопрос: в отношении какой из указанных сфер возможно применение института неплатежеспособности?

Что касается первой сферы потребительского кредита (продажа товаров с условием отсрочки платежа, займами между физическими лицами и т. д.), то она не достигла такого уровня своего развития, который образовывал бы потребность в применении норм о неплатежеспособности. Указанная сфера существовала задолго до появления проблемы правового регулирования неплатежеспособности граждан и не порождала названную проблему как в России, так и в экономически развитых государствах.

Сказанное также касается коммунального общественного кредита. Кроме того, применение норм о неплатежеспособности в указанной сфере может привести к негативному социальному эффекту. Как отмечалось, целью института неплатежеспособности является устранение из сферы потребления кредита неплатежеспособного лица. Что значит на практике защита коммунального общественного кредита от неплатежеспособных граждан посредством указанного правового института? Это значит, что неплатежеспособным гражданам нужно запретить поставлять коммунальные услуги в долг. При этом если такие граждане не смогут осуществлять предоплату указанных услуг, то их следует оставить без электро-, тепло- и водоснабжения. Можно ли такое положение вещей назвать соответствующим социальному характеру РФ? Как представляется, нет. В связи с этим думается, что в указанной сфере институт неплатежеспособности не может использоваться для защиты общественного кредита от неплатежеспособных лиц.

Таким образом, применение института неплатежеспособности физических лиц к указанным сферам потребительского кредита нецелесообразно в силу того, что они не нуждаются в этом. Сказанное подтверждает статистика дел о банкротстве граждан-потребителей в США. Так, в 2005 г. в США объявили о банкротстве 2 млн человек, при этом 96% всех дел о несостоятельности в судах США связаны с банкротством вследствие непогашения банковского кредита¹¹³.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что потребность в применении норм о неплатежеспособности к гражданам была порождена возникновением и развитием общественного банковского кредита, который нуждается в защите от неплатежеспособных лиц. Поэтому думается, что, в отличие от других сфер потребительского общественного кредита, только в указанной сфере допустимо применение норм о неплатежеспособности.

При указанных обстоятельствах нормы законодательства о неплатежеспособности необходимо распространить не на всех граждан, неспособных исполнять денежные обязательства, а только на тех, которые являются потребителями банковского кредита. Это значит, что одним из необходимых условий возбуждения дела о банкротстве гражданина должно быть наличие задолженности по банковскому потребительскому кредиту.

При этом следует еще раз подчеркнуть, что распространение норм неплатежеспособности на указанных граждан не должно осуществляться в целях освобождения их от неоплатных долгов, что с правовой точки зрения предполагает невозможность повторного признания гражданина банкротом, как указанно в ст. 213.30 Закона о банкротстве. В данном случае применение института неплатежеспособности к гражданам также должно осуществляться в целях временного устранения несостоятельных должников-граждан из сферы потребления банковского кредита, что с правовой точки зрения означает невозможность в будущем, на установленный законом срок, быть потребителем указанного кредита, как это имеет место в отношении индивидуальных предпринимателей, которые после признания их несостоятельными не могут временно, в течение пяти лет, осуществлять предпринимательскую деятельность, неразрывно связанную с общественным кредитом (п. 2 ст. 216 Закона о банкротстве).

Следует особенно отметить, что указанное не означает, что признание гражданина банкротом не должно влечь освобождение должника от долгов. В данном случае не следует путать цель института неплатежеспособности и одно из правовых последствий завершения конкурсного производства, в частности погашение неудовлетворенных требований кредиторов. Целью института неплатежеспособности должно быть устранение неплатежеспособных граждан-потребителей из сферы потребления банковского потребительского кредита. Одно из правовых последствий такого устранения — погашение неудовлетворенных требований кредиторов. При этом к конкурсному производству должны допускаться все кредиторы гражданина, включая небанковские кредиторы. Следовательно, гражданин должен освобождаться от всех долгов, включая небанковские долги.

Таким образом, говоря о возможности применения норм законодательства о неплатежеспособности к гражданам, необходимо помнить, что почвой возникновения конкурсного права является кредит, использование которого делает возможным применение института неплатежеспособности, образовавшегося в результате развития конкурсного права. Поскольку общественную потребность в защите от неплатежеспособных лиц при помощи института неплатежеспособности образует только банковский общественный кредит, постольку нормы законодательства о неплатежеспособности должны касаться исключительно граждан, являющихся потребителями указанного кредита.

Между тем допустимость применения норм института неплатежеспособности к указанной категории граждан не свидетельствует о том, что они могут являться неплатежеспособными. С экономической точки зрения неплатежеспособность сопряжена с авансированием капитала и характеризует неспособность лица извлекать капитал из обращения. Однако деятельность граждан не основана на авансировании капитала. Поэтому гражданин не может быть неплатежеспособным лицом. Он может быть только неоплатным должником.

Однако вышеуказанное не означает, что гражданин не может быть отнесен к неплатежеспособным должникам с правовой точки зрения. Думается, что из соображения удобства, которое доставляет категория «неплатежеспособность» по сравнению с категорией «неоплатность», граждане также должны признаваться неплатежеспособными должниками, ибо «институт права, который развивался при известных условиях, может быть применен законом при иных условиях ради доставления тех удобств, которые этим институтом достигаются»¹¹⁴.

Кроме того, в данном случае мы также наблюдаем дуализм в институте неплатежеспособности, который был характерен для конкурсного права эпохи Средневековья. В указанное время в зависимости от того, основывалась деятельность несостоятельного лица на авансировании капитала или нет, несостоятельность принято было делить на торговую, которая базировалась на авансировании, и неторговую, которая не базировалась на авансировании. Как было показано в настоящей работе, граница деятельности, основанной на авансировании капитала, сместилась по сравнению со Средними веками. Теперь указанную деятельность образует предпринимательская детальность, а деятельность, не основанную на авансировании, — непредпринимательская (потребительская) деятельность. Следовательно, на современном этапе развития института неплатежеспособности также следует выделить предпринимательскую неплатежеспособность и потребительскую неплатежеспособность. При этом если первый вид неплатежеспособности является таковым как с экономической, так и с правовой точки зрения, то второй вид неплатежеспособности является таковым только с правовой точки зрения. Кроме того, как будет показано далее, такая классификация имеет важное практическое значение, так как предпринимательская и потребительская неплатежеспособность в некоторых случаях требует дифференцированного правового регулирования.

В завершение следует рассмотреть вопрос о возможности быть неплатежеспособным должником ликвидируемого должника (§ 1 гл. 11 Закона о банкротстве) и отсутствующего должника (§ 2 гл. 11 Закона о банкротстве).

С одной стороны, особенность указанных субъектов — то, что их существование в имущественном обороте не связано с осуществлением ими какой-либо деятельности. Так, ликвидируемыми должниками являются юридические лица, находящиеся на стадии ликвидации, завершение которой влечет прекращение их деятельности. Отсутствующие должники — субъекты права, фактически прекратившие свою деятельность. При указанном обстоятельстве названные лица не являются потребителями общественного кредита, что делает их существование неопасным для общественного кредита. Это также делает бессмысленным применение к перечисленным лицам института неплатежеспособности, цель которого — устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений.

С другой стороны, при ликвидации юридического лица может быть установлена его неоплатность, что, с правовой точки зрения, является объективным столкновением прав кредиторов.

Объективное столкновение прав кредиторов ликвидируемого должника требует от права его разрешения, которое может осуществиться различными способами.

Во-первых, разрешение столкновения прав кредиторов может осуществляться посредством распространения на неоплатных ликвидируемых должников норм субинститута конкурсного права, устанавливающих порядок разрешения столкновения прав кредиторов несостоятельного должника. Такое распространение осуществляется путем наделения неоплатного ликвидируемого должника статусом несостоятельного должника. Указанный подход благоприятен для кредиторов, так как обязанность по удовлетворению их требований переходит к независимому арбитражному управляющему, который должен действовать, соблюдая законные интересы кредиторов и должника. Недостатки данного подхода — его дороговизна и длительность.

Во-вторых, правовое регулирование разрешения столкновения прав кредиторов может осуществляться посредством закрепления за ликвидационной комиссией (ликвидатором) обязанности по справедливому и соразмерному удовлетворению требований кредиторов во внесудебном порядке. Данный подход будет, по сравнению с первым, менее затратным и продолжительным, но неблагоприятным для кредиторов, лишенных возможности назначения членов ликвидационной комиссии (ликвидатора).

В-третьих, при правовом регулировании разрешения столкновения прав кредиторов может использоваться комбинированный подход, включающий в себя элементы двух указанных выше. Поскольку разрешение столкновения прав кредиторов в рамках конкурсного производства является гарантией прав кредиторов, то представляется целесообразным прибегать к первому подходу только при наличии такого желания кредиторов. Если кредиторы не желают воспользоваться указанной возможностью, то целесообразно осуществлять разрешение столкновения прав кредиторов на базе второго подхода.

Анализ действующего законодательства показывает, что законодатель использует первый подход. Так, согласно нормам абз. 2 п. 4 ст. 63 ГК РФ, в случае недостаточности имущества ликвидируемого юридического лица для удовлетворения требований кредиторов или при наличии признаков банкротства юридического лица ликвидационная комиссия обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве юридического лица, если такое юридическое лицо может быть признано несостоятельным (банкротом). Кроме того, нормы п. 3 ст. 9 и п. 1 ст. 224 Закона о банкротстве возлагают на ликвидационную комиссию (ликвидатора) обязанность при обнаружении неоплатности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Как представляется, для дальнейшего совершенствования законодательства о неплатежеспособности целесообразно при установлении правил разрешения столкновения прав кредиторов ликвидируемого должника использовать комбинированный подход.

Указанное в отношении ликвидируемого должника касается также отсутствующего должника. В данном случае применение норм субинститута конкурсного права к отсутствующему должнику должно допускаться в той мере, в которой этого требует разрешение столкновения прав кредиторов. Думается, что правовое регулирование разрешения столкновения прав кредиторов должно основываться также на комбинированном подходе. Кроме того, как представляется, в тех случаях, когда столкновения прав кредиторов не происходит (наличие одного кредитора или отсутствие имущества должника), ликвидация отсутствующего должника должна происходить не в рамках дела о банкротстве, а в административном порядке¹¹⁵.

Таким образом, проведенное исследование категории «неплатежеспособный должник» показывает, что ее доктринальное содержание не совпадает с содержанием понятия «неплатежеспособный должник», которое необходимо выработать для целей правового регулирования, так как последнее охватывает лиц, которые, с экономической точки зрения, не могут являться неплатежеспособными лицами. Если «неплатежеспособный должник» как доктринальная категория охватывает только предпринимателей, то понятие «неплатежеспособный должник» для целей правового регулирования, помимо предпринимателей, включает в себя неоплатных ликвидируемых и отсутствующих должников и граждан. При этом включение последних лиц в состав легального определения является приемом юридической техники, распространяющим правовой режим неплатежеспособного должника на указанных лиц, подобно тому, как, например, законодатель, называя воздушные и морские суда недвижимыми вещами (абз. 2 п. 1 ст. 130 ГК РФ), тем самым распространяет их правовой режим на соответствующие объекты гражданского права.

§ 2. Материально-правовое положение
неплатежеспособного должника

Место неплатежеспособного должника в системе имущественных правоотношений отношений определяется через категорию «правовое положение» («правовой статус»)¹¹⁶. В литературе под указанным термином понимают положение лица в обществе, его потенциальные возможности, которые определяются конкретным набором субъективных прав и обязанностей¹¹⁷. Следовательно, под правовым статусом неплатежеспособного должника следует понимать совокупность субъективных прав и обязанностей, которыми должно обладать указанное лицо.

Указанная совокупность прав и обязанностей субъектов гражданских правоотношений предопределяется, прежде всего, их местом в гражданском обороте. Особенностью неплатежеспособного должника как субъекта гражданского права является то, что его дальнейшее функционирование создает угрозу для стабильности общественного кредита. Поэтому место неплатежеспособного должника в гражданском обороте определяет необходимость его устранения из сферы потребления общественного кредита. Это достигается либо путем восстановления платежеспособности должника, либо путем его ликвидации как субъекта кредитных отношений. При указанных обстоятельствах правовой статус неплатежеспособного должника должен выражаться в совокупности субъективных прав и обязанностей, дающих ему возможность восстановления платежеспособности, а в случае невозможности ее восстановления — в защите имущественных интересов при прекращении его деятельности (ликвидации) как субъекта кредитных отношений.

Правовой статус неплатежеспособного должника, в зависимости от динамики неплатежеспособности, можно классифицировать на:

– правовой статус относительно неплатежеспособного должника;

– правовой статус абсолютно неплатежеспособного должника;

– правовой статус несостоятельного должника.

Данная классификация имеет важное практическое значение, так как позволяет проследить изменение объема правового статуса неплатежеспособного должника начиная с момента его функционирования в качестве платежеспособного субъекта и кончая несостоятельностью.

Правовая эволюция неплатежеспособного должника проходит следующие этапы.

Первый этап — это платежеспособность, которая характеризуется тем, что должник функционирует в рамках общего частноправового и публично-правового режима регулирования.

Второй этап связан с приобретением должником статуса относительно неплатежеспособного должника, который начинается с момента просрочки исполнения денежного обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей. По общему правилу на данном этапе к неплатежеспособному должнику нормы института неплатежеспособности не могут быть применены. Правовое положение должника в условиях относительной неплатежеспособности характеризуется тем, что «конфликт» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами может быть разрешен только обычными гражданско-правовыми средствами. Это значит, что правовой статус относительно неплатежеспособного должника ничем не отличается от правового положения лица, не исполняющего любую гражданско-правовую обязанность или обязанность, связанную с уплатой обязательных платежей.

Третий этап характеризуется приобретением должником статуса абсолютно неплатежеспособного должника. Переход относительно неплатежеспособного должника к абсолютно неплатежеспособному лицу влечет изменение его правового положения. С указанного момента «конфликт» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами может быть разрешен не только посредством обычных гражданско-правовых мер, но и путем использования специальных гражданско-правовых средств, именуемых в литературе и законодательстве внесудебными мерами по восстановлению платежеспособности должника. Указанные меры содержатся в гл. II Закона о банкротстве и являются общими для всех абсолютно неплатежеспособных лиц. Между тем следует учитывать, что действующее законодательство закрепляет для отдельных неплатежеспособных должников специальные меры по восстановлению платежеспособности. Так, указанные меры содержатся в нормах ст. 183.1 Закона о банкротстве, действующей в отношении финансовых организаций, ФЗ «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей» от 09.07.2002 № 83-ФЗ¹¹⁸, действующем в отношении сельскохозяйственных товаропроизводителей.

Если разрешить «конфликт» между абсолютно неплатежеспособным должником и его кредиторами посредством обычных гражданско-правовых средств или внесудебных мер по восстановлению платежеспособности представляется невозможным, то неплатежеспособность указанного лица может перерасти в несостоятельность. В этом случае должник утрачивает статус абсолютно неплатежеспособного лица и приобретает статус несостоятельного должника. Приобретение указанного статуса является обстоятельством, влекущим существенные изменения правого положения несостоятельного должника. Они выражаются в приобретении должником новых возможностей или, напротив, в ограничении или лишении возможностей, которыми он обладал, являясь относительно или абсолютно неплатежеспособным.

Сопоставление особенностей правового статуса абсолютно неплатежеспособного должника с особенностями правового статуса несостоятельного должника показывает, что правовое положение первого совпадает с некоторыми элементами правового положения последнего.

В связи с этим дальнейшее исследование вопроса правового положения неплатежеспособного должника будет осуществляться путем анализа особенностей правового положения несостоятельного должника, элементы которого характерны для неплатежеспособного должника.

Признание должника несостоятельным влечет следующие материально-правовые последствия, которые предопределяют основную характеристику материально-правового положения неплатежеспособного должника:

– ограничение или устранение должника от владения, пользования и распоряжения имуществом (далее также — ограничение или устранение от управления имуществом);

– появление возможности оспаривания сделок несостоятельного должника по специальным основаниям;

– появление дополнительных оснований отказа от совершенных должником сделок;

– возможность введения моратория.

Рассмотрим каждое из перечисленных последствий отдельно.

Ограничение или устранение несостоятельного должника от владения, пользования и распоряжения имуществом.

Значительный теоретический интерес представляет вопрос о юридической природе такого ограничения или устранения, решение которого имеет важное практическое значение.

При решении указанной проблемы необходимо учитывать, что она возникла задолго до появления в современном праве норм, образующих субинститут финансового оздоровления. Это значит, что указанная проблема, возникнув в рамках конкурсного права, в настоящий момент расширила границы своего действия за счет возникновения норм финансового оздоровления.

При указанных обстоятельствах, как представляется, проблема ограничения или устранения неплатежеспособного должника от управления своим имуществом должна рассматриваться для указанных субинститутов по-разному. Это обусловлено тем, что, во-первых, в рамках конкурсного права и финансового оздоровления решаются разные задачи: в первом случае происходит ликвидация неплатежеспособного должника, требующая изъятия имущества должника и его реализации в целях удовлетворения всех его кредиторов; во втором случае происходит восстановление платежеспособности, предполагающее сохранение действующего бизнеса (имущества) должника, что исключает полную распродажу имущества неплатежеспособного должника. Во-вторых, согласно действующему законодательству, в рамках конкурсного производства происходит только устранение от управления имуществом, а в рамках восстановительных процедур — как устранение, так и ограничение в управлении имуществом. Это значит, что в первом случае требует теоретического объяснения только устранение от управления имуществом, а во втором случае — как устранение, так и ограничение в управлении имуществом.

При указанных обстоятельствах проблему ограничения и устранения неплатежеспособного должника от владения, пользования и распоряжения своим имуществом необходимо решать дифференцировано для субинститутов конкурсного права и финансового оздоровления.

Рассмотрим проблему устранения неплатежеспособного должника от владения, пользования и распоряжения своим имуществом применительно к субинституту конкурсного права.

В зависимости от предложенных решений обозначенной проблемы в юридической науке сформировалось несколько теорий.

1. Теория «универсального правопреемства» (succession universalis)¹¹⁹. Указанная теория возникла до появления восстановительных процедур и объясняет только устранение неплатежеспособного должника в рамках конкурсного производства. Ее сторонники полагают, что с открытием конкурса должник лишается права собственности на все свое имущество, которое в результате правопреемства в его вещных и обязательственных правах переходит к его кредиторам. Подобное объяснение устранения должника от распоряжения своим имуществом, по справедливому замечанию Г. Ф. Шершеневича¹²⁰, потеряло всякий авторитет в науке.

2. Согласно «залоговой теории»¹²¹, получившей распространение в немецкой юридической литературе и объясняющей только устранение неплатежеспособного должника в рамках конкурсного производства, с момента открытия конкурсного процесса кредиторы должника приобретают на его имущество ограниченное вещное право, близкое по своему характеру к залоговому праву. Приведенную точку зрения на исследуемую проблему подверг справедливой критике Г. Ф. Шершеневич, который указал на то, что «залог имеет своим объектом не имущество и не какую-либо часть его, а вещь, принадлежащую к составу этого имущества, тогда как право кредиторов в конкурсе имеет своим объектом именно имущество должника, в виде комплекса правовых отношений»¹²². «Залоговая теория» не имеет сторонников в современной юридической науке.

3. В литературе последнего времени распространена теория «ограничения (прекращения) правоспособности или дееспособности должника»¹²³, которая также возникла до появления восстановительных процедур. Согласно ей, с возникновением отношений несостоятельности происходит ограничение (прекращение) правоспособности или дееспособности должника, восполняющееся арбитражным управляющим или (и) собранием кредиторов.

Описанная теория находит свое отражение в судебной практике. Так, в одной из своих правовых позиций Конституционный Суд РФ указал, что последствия введения наблюдения представляют собой существенные ограничения дееспособности предприятия-должника, а потому необоснованное введение наблюдения может повлечь для него крупные убытки¹²⁴. ФАС Уральского округа при рассмотрении конкретного дела решил, что Закон о банкротстве не содержит положений, регламентирующих порядок восстановления дееспособности должника после завершения конкурсного управления погашением требований кредиторов. В связи с этим внешний управляющий продолжает исполнять свои обязанности в пределах компетенции руководителя должника до даты избрания (назначения) нового руководителя должника¹²⁵. По другому делу указанный суд кассационной инстанции согласился с выводом суда апелляционной инстанции о том, что с момента признания лица банкротом и назначения конкурсного управляющего именно он представляет интересы данного юридического лица и осуществляет защиту его нарушенных прав¹²⁶.

Думается, что широкое развитие указанной теории в современной науке связано с тем, что с ее помощью делается попытка объяснения не только правовой природы устранения неплатежеспособного должника от управления своим имуществом в рамках конкурсного производства, но и попытка объяснения правовой природы ограничения и устранения неплатежеспособного должника от управления своим имуществом в рамках восстановительных процедур, несмотря на то что для указанных процедур исследуемая проблема должна решаться по-разному, на что указывалось ранее.

Между тем указанная выше теория — противоречива и уязвима со стороны критики.

Основной недостаток теории «ограничения (прекращения) правоспособности» — это ее неспособность объяснить правовую природу устранения несостоятельного должника — физического лица от владения, пользования и распоряжения имуществом, ему принадлежащим. Если вопрос о моменте возникновения и прекращения правоспособности юридического лица представляется дискуссионным¹²⁷, то вопрос о моменте возникновения и прекращения правоспособности физического лица не является спорным. Общепризнанным считается, что правоспособность физического лица прекращается с момента его смерти. По указанной причине является необоснованным объяснение правового основания устранения несостоятельного должника — физического лица от владения, пользования и распоряжения имуществом, ему принадлежащим, в связи с утратой им правоспособности. Несмотря на это в судебно-арбитражной практике можно найти примеры приведенной позиции, что представляется абсурдным с точки зрения как теории, так и действующего законодательства. Так, ФАС Северо-Кавказского округа при разрешении конкретного дела пришел к выводу, что индивидуальный предприниматель Ш., ввиду признания его банкротом, утратил свою правоспособность, и все полномочия по управлению его делами перешли к конкурсному управляющему¹²⁸.

Описанный недостаток теории «ограничения (прекращения) правоспособности» свидетельствует о ее низкой научной ценности, так как всякое научное знание должно объяснять исследуемое явление в целом, а не отдельные его части или проявления.

Указанную теорию также нельзя признать обоснованной в отношении несостоятельного должника — юридического лица. Сторонники данной концепции, говоря об ограничении (прекращении) правоспособности должника юридического лица, не отрицают того, что собственником имущества, составляющего конкурсную массу, остается должник. В указанной ситуации возникает вопрос: как неправоспособное лицо может быть носителем субъективного права?

Думается, что правовые последствия, закрепленные в ст. 64, 82, 94 Закона о банкротстве, не являются результатом ограничения или прекращения правоспособности должника.

Как представляется, сторонники теории ограничения (прекращения) правоспособности, объясняя правовые основания указанных последствий, смешивают такие понятия, как правоспособность и субъективное право.

Правоспособность — это абстрактная категория, которая выражает общую возможность лица быть носителем прав и обязанностей в установленных законом пределах¹²⁹. В указанном свойстве правоспособность лица выступает не в качестве конкретного субъективного права¹³⁰, а только лишь его общей предпосылкой. В отличие от правоспособности, субъективное право является категорией конкретной, в которой находит свое воплощение абстрактная возможность правообладания. В таком виде субъективное право выступает в качестве возможности конкретной, имеющей установленные законом четкие границы возможного поведения субъекта.

Абстрактный характер правоспособности и конкретный характер субъективного права позволяют говорить о неизменяемости правоспособности при ее реализации, в то время как осуществление субъективного права всегда сопровождается его модификацией, т. е. динамикой¹³¹.

Таким образом, анализ положений ст. 64, 82, 94 Закона о банкротстве, с учетом описанного выше разграничения понятий «правоспособность» и «субъективное право», позволяет сделать вывод, что закрепленные в указанных нормах закона ограничения являются результатом сужения границ осуществления субъективного права. Данные ограничения не затрагивают правоспособность несостоятельного должника как абстрактную возможность быть носителем субъективного права. Так, например, п. 3 ст. 64 Закона о банкротстве гласит, что органы управления должника не вправе принимать решение о создании юридических лиц или об участии должника в иных юридических лицах. Из содержания приведенной статьи следует, что в процедуре наблюдения юридическое лицо не ограничивается в возможности быть носителем права собственности. В данном случае законодатель, не подвергая сомнению правоспособность юридического лица, т. е. его возможность быть носителем права собственности, только сужает границы осуществления правомочия распоряжения путем запрета совершать действия по передаче имущества в качестве вклада в иное юридическое лицо.

Следует обратить особое внимание на то, что при возникновении конкурсных отношений происходит сужение границ осуществления не только прав несостоятельного юридического лица как субъекта гражданского права, о чем говорилось выше, но и осуществления прав иных субъектов гражданского права, в том числе прав кредиторов должника. Так, возможность предъявления кредиторами своих требований только в порядке, установленном Законом о банкротстве, есть результат ограничения их правовых возможностей требовать от должника совершения определенных действий, что свидетельствует о сужении границ осуществления субъективного права требования.

Описанные выше ограничения прав кредиторов должника в юридической литературе не связывают с ограничением (прекращением) правоспособности указанных лиц. Поэтому не представляется правильным квалифицировать ограничения и запреты, которые налагаются на несостоятельного должника, в качестве ограничения (прекращения) его правоспособности.

Представляется спорным видеть в ограничении или устранении должника от владения, пользования и распоряжения имуществом потерю им дееспособности. Основной аргумент сторонников данной теории связан с тем, что в процедурах наблюдения и финансового оздоровления при совершении некоторых сделок должник обязан получить согласие арбитражного управляющего, а в процедурах внешнего управления и конкурсного производства полномочия должника по владению, пользованию и распоряжению имуществом переходят к арбитражному управляющему, который в описанных случаях выступает в качестве законного представителя должника¹³².

Сторонники приведенной теории не учитывают, что необходимость получения согласия арбитражного управляющего или переход права распоряжения имуществом к третьему лицу не является существенным признаком ограничения или прекращения дееспособности, так как подобные правовые явления характерны для иных правовых институтов. Так, например, для совершения некоторых сделок требуется получение предварительного согласия государственного органа (гл. 7 ФЗ «О защите конкуренции»¹³³ от 26.07.2006 № 135-ФЗ), организатор торгов, действующий на основании договора с обладателем имущественного права (например, залогодержателем), совершает сделку с не принадлежащим ему имуществом (п. 2 ст. 447 ГК РФ), залогодатель вправе распоряжаться заложенным имуществом с согласия залогодержателя (п. 2 ст. 346 ГК РФ). В описанных случаях собственник имущества ограничивается или лишается возможности распоряжаться своим имуществом, которая восполняется третьим лицом или передается ему. Несмотря на это речь не идет об ограничении или прекращении у собственника дееспособности.

Думается, что существенным (имманентным) признаком института ограничения (прекращения) дееспособности является то, в чьих интересах происходит указанное ограничение (прекращение). Всякое субъективное право субъект осуществляет в своем интересе. При этом осуществление субъективного права не должно нарушать прав и законных интересов третьих лиц. Однако на практике возможны случаи, когда субъект не способен самостоятельно осуществлять субъективное право в своем интересе, а также случаи, когда субъект, обладая способностью к самостоятельному осуществлению субъективного права, может это делать с нарушением прав и законных интересов третьих лиц. И в первом, и во втором случае в целях предотвращения осуществления субъективного права в ущерб интересам управомоченного лица или правам и законным интересам третьих лиц возможно ограничение (прекращение) возможности самостоятельного осуществления права. При этом если ограничение (прекращение) совершается в интересах самого ограничиваемого, то речь идет об институте ограничения (прекращения) дееспособности¹³⁴. Во всех остальных случаях, когда ограничение происходит в интересах третьих лиц, мы имеем дело с внешними признаками ограничения (прекращения) дееспособности, которые недостаточны для того, чтобы указанное явление назвать институтом ограничения (прекращения) дееспособности.

Кроме того, теорию ограничения (прекращения) дееспособности нельзя признать обоснованной также ввиду того, что «отрыв правоспособности от дееспособности может иметь место в отношении гражданина, поскольку именно он обладает способностью взросления и постепенного приобретения определенных волевых и психических качеств»¹³⁵. Юридические лица обладают правоспособностью и дееспособностью в их неразрывном единстве.

4. Как представляется, для объяснения причин устранения неплатежеспособного должника от управления имуществом в конкурсном производстве правильно использовать теорию, предложенную Г. Ф. Шершеневичем. Он полагает, что конкурсное производство составляет особую форму исполнительного процесса, который имеет своей задачей равномерное распределение между всеми кредиторами ценности, какую представляет имущество несостоятельного ввиду вероятности недостаточности его для полного удовлетворения всех кредиторов.

Под исполнительным процессом автор понимал приложение силы, которой обладает государственная власть, к тому, чтобы изменить фактическое положение вещей в пользу признанного на суде правым и согласно с судебным решением. С этой целью орган власти отнимает у осужденного ответчика вещи, стесняя тем самым свободу распоряжения собственника, насколько это необходимо для удовлетворения взыскателя, не касаясь дееспособности первого. Совершенно то же можно увидеть в конкурсном процессе¹³⁶.

В отличие от существующих теорий, только что приведенная теория применима как в отношении несостоятельного должника — юридического лица, так и в отношении несостоятельного должника — физического лица. Кроме того, она не противоречит общепризнанным представлениям в юридической науке о тех или иных правовых явлениях и соответствует принятому в законодательстве подходу относительно оснований прекращения права собственности, закрепленного в ст. 237 ГК РФ. Согласно п. 1 указанной статьи, изъятие имущества путем обращения взыскания на него по обязательствам собственника производится на основании решения суда, если иной порядок обращения взыскания не предусмотрен законом или договором. В случае с конкурсным процессом решение о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства является тем судебным актом, на основании которого имущество должника изымается и передается арбитражному управляющему. При этом, в соответствии с п. 2 ст. 237 ГК РФ, изъятие имущества у несостоятельного должника не прекращает его права собственности, так как право собственности на имущество, на которое обращается взыскание, прекращается у собственника с момента возникновения права собственности на изъятое имущество у лица, к которому переходит это имущество.

Здесь следует подчеркнуть, что теория особой формы исполнительного процесса объясняет только основание устранения должника от владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом в конкурсном производстве. В отличие от теории «ограничения (прекращения) правоспособности или дееспособности должника», названная теория не объясняет основания ограничения или устранения от управления имуществом в рамках восстановительных процедур, а также прекращения полномочий органов управления несостоятельного должника — юридического лица в рамках конкурсного производства.

Думается, что прекращение полномочий органов управления несостоятельного должника — юридического лица в рамках конкурсного производства происходит не в силу ограничения (прекращения) правоспособности или дееспособности должника, а в силу изъятия у несостоятельного должника — юридического лица всего принадлежащего ему имущества. В исполнительном производстве изъятие имущества должника обеспечивается наложением ареста на изымаемое имущество. В конкурсном производстве происходит изъятие всего имущества должника — юридического лица. Возникает вопрос о целесообразности и необходимости сохранения материально-правовых полномочий органов управления должника, устраненного от владения, пользования и распоряжения всем принадлежащим ему имуществом. Как представляется, сохранение указанных полномочий лишено всякого смысла. Поэтому в рамках конкурсного производства мы не встречаем институт ареста, характерного для исполнительного производства, а встречаем институт прекращения материально-правовых полномочий органов управления должника, обеспечивающий изъятие всего имущества должника в целях его реализации. В данном случае изъятие всего имущества несостоятельного юридического лица обеспечивается прекращением материально-правовых полномочий органов управления несостоятельного должника — юридического лица, а не институтом ареста, характерным для исполнительного производства. В силу указанных причин происходит прекращение полномочий органов управления несостоятельного должника — юридического лица.

Несмотря на описанные выше достоинства теории исполнительного производства, анализ действующего законодательства о банкротстве показывает, что в основе правового регулирования вопроса устранения несостоятельного должника от владения, пользования и распоряжения имуществом лежит конструкция «ограничения (прекращения) дееспособности». Это проявляется в том, что с введением процедур внешнего управления и конкурсного производства прекращают свои полномочия органы управления должника (п. 1 ст. 94 и п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве), в названных процедурах арбитражный управляющий наделяется правом совершения определенных действий от имени должника (ст. 61.9, 99 и п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве), мировое соглашение от имени должника подписывает арбитражный управляющий (абз. 3 п. 2 ст. 150 Закона о банкротстве) и т. д.

Такой законодательный подход нельзя назвать обоснованным, так как на практике арбитражный управляющий получает возможность осуществлять принадлежащие ему права за рамками границ, которые должны определяться его правовым статусом как лица, исполняющего решение суда, а не как органа юридического лица или представителя физического лица.

О сказанном свидетельствует следующая судебная практика.

Конкурсный управляющий общества «Орен-Знак», полагая, что общество «ОренЗНАК» использует в своей деятельности фирменное наименование, которое тождественно его зарегистрированному фирменному наименованию, обратился в Арбитражный суд Оренбургской области с исковым заявлением об обязании ответчика запретить использовать фирменное наименование истца.

Суд первой инстанции, ссылаясь на ст. 129 Закона о банкротстве, указал на отсутствие у конкурсного управляющего полномочий на предъявление названного иска, поскольку обязанностью конкурсного управляющего является сохранение имущества должника, к которому фирменное наименование не относится.

Суд кассационной инстанции не согласился с судом первой инстанции и отменил решение, указав, что именно конкурсный управляющий представляет интересы данного юридического лица и осуществляет защиту его нарушенных прав, в том числе права юридического лица на исключительное использование своего фирменного наименования¹³⁷.

В данном случае, как представляется, суд кассационной инстанции, квалифицировав необоснованно конкурсного управляющего в качестве представителя несостоятельного юридического лица, пришел к незаконному выводу о том, что указанное лицо вправе заявлять подобные иски. Обоснованным представляется позиция суда первой инстанции, исходящего при разрешении спора из понимания того, что арбитражный управляющий обладает самостоятельным статусом в деле о банкротстве, а не является представителем должника.

Описанные недостатки правового регулирования вызваны использованием теории «ограничения (прекращения) дееспособности». Они могут быть устранены, если в основу правового регулирования устранения несостоятельного должника от владения, пользования и распоряжения имуществом будет положена теория «исполнительного производства».

Что означает на практике применение указанной теории?

Во-первых, устранение должника от владения, пользования и распоряжения имуществом возможно только в процедурах, направленных на формирование конкурсной массы и ее реализации, так как именно в указанной процедуре происходит изъятие имущества должника в целях его реализации. Полное изъятие имущества несостоятельного юридического лица обеспечивается за счет прекращения материально-правовых полномочий исполнительного органа юридического лица. Это значит, что механизм устранения должника от владения, пользования и распоряжения имуществом является исключительно правовым механизмом субинститута конкурсного права.

Во-вторых, обращение взыскания на все имущество несостоятельного должника не затрагивает правоспособность или дееспособность несостоятельного должника. Поэтому устранение указанного лица от владения, пользования и распоряжения имуществом не влечет переход возможности совершения сделок с его имуществом к третьим лицам, включая арбитражного управляющего. Все сделки с изъятым имуществом арбитражный управляющий обязан совершать от своего имени¹³⁸.

Далее рассмотрим проблему ограничения или устранения неплатежеспособного должника от управления имуществом применительно к субинституту финансового оздоровления.

В юридической науке и законодательной практике является допустимым устранение неплатежеспособного должника от управления своим имуществом в рамках восстановительных процедур. С этим трудно согласиться, так как при восстановлении платежеспособности не происходит изъятия и реализации всего имущества должника в целях удовлетворения требований кредиторов. Это значит, что в восстановительных процедурах, включая досудебные восстановительные процедуры, устранение должника от управления своим имуществом не должно осуществляться¹³⁹.

При восстановлении платежеспособности должника допустимо только ограничение его возможности по управлению имуществом, которое должно проявляться в необходимости получения предварительного согласия на совершение сделок, связанных с управлением имуществом. По сути, такой правовой механизм представляет собой предварительный контроль над действиями должника по управлению имуществом.

Согласно действующему законодательству, предварительное согласие неплатежеспособный должник может получать либо от самих кредиторов, чьим правам должник может причинить ущерб при совершении сделок (п. 3 ст. 82 Закона о банкротстве), либо от арбитражного управляющего (п. 2 ст. 64, п. 4 ст. 82 и п. 5 ст. 213.11 Закона о банкротстве).

Как представляется, является спорным необходимость установления предварительного контроля над действиями должника со стороны кредиторов.

Во-первых, при восстановлении платежеспособности должника имущественный интерес кредиторов направлен на сохранение стоимости имущества должника, в то время как осуществление восстановительных процедур предполагает изменение его стоимости как путем реализации части имущества должника, так и путем приобретения новых денежных требований, кредиторы которых приобретают статус текущих кредиторов, а следовательно, в случае банкротства будут иметь приоритет в удовлетворении требований. При указанных обстоятельствах необходимость получения предварительного согласия кредиторов может приводить к тому, что большинство мер по восстановлению платежеспособности будут блокироваться со стороны кредиторов.

Во-вторых, поскольку получение предварительного согласия кредиторов требует созыва собрания кредиторов, то это понижает оперативность принятия решений, а вместе с этим оперативность реализации мер по восстановлению платежеспособности.

При указанных обстоятельствах, думается, что в условиях восстановления платежеспособности должника совершение сделок не должно ставиться под предварительный контроль кредиторов. Целесообразным представляется осуществление указанного контроля только со стороны арбитражного управляющего.

Согласно действующему законодательству, предварительный контроль арбитражного управляющего ничем не ограничен, т. е. согласие на совершение сделок, равно как запрет на их совершение, зависит от неограниченного усмотрения арбитражного управляющего. С подобным регулированием трудно согласиться. Думается, что это ущемляет правовые возможности должника по восстановлению своей платежеспособности, так как, с одной стороны, такое регулирование лишает его четкого представления о том, какие сделки арбитражный управляющий может запретить ему совершать, с другой стороны, при таком регулировании должник лишен возможности защиты своих прав в случае необоснованного запрета на совершение сделок.

В целях улучшения правового положения должника представляется правильным ограничить усмотрение арбитражного управляющего. Как обосновано указывает М. Е. Эрлих, в ситуации банкротства стороны часто действуют вне рамок добросовестности и благих намерений и заняты прежде всего защитой своих интересов: должник — выводом активов, преднамеренным доведением организации до банкротства; кредиторы — удовлетворением своих требований в полном объеме, лучше — предпочтительно перед другими кредиторами, чтобы наверняка получить удовлетворение¹⁴⁰. При указанных обстоятельствах при восстановлении платежеспособности должника предварительный контроль над его сделками необходимо осуществлять в целях недопущения совершения им недобросовестных действий, которые могут быть направлены на совершение подозрительных сделок или сделок с оказанием предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами. Следовательно, указанная цель должна предопределять границы усмотрения арбитражного управляющего. Это значит, что при согласовании сделок должника арбитражный управляющий обязан запрещать совершать сделки, которые обладают объективными признаками подозрительных сделок или сделок с предпочтением, а также сделок, которые имеют признаки мнимости или притворности. В случае необоснованного отказа в совершении сделки арбитражного управляющего должник должен иметь права обжаловать такой отказ в суд¹⁴¹.

Оспаривание сделок несостоятельного должника по специальным основаниям. Возникновение института оспаривания сделок несостоятельного должника в конкурсном праве было обусловлено необходимостью устранения негативных последствий от недобросовестных действий, совершенных должником в период предвидения банкротства и причинивших ущерб кредиторам. Указанные действия, в зависимости от цели их совершения, можно разделить на две группы. Первую группу составляют действия неплатежеспособного должника, направленные на сохранение «в свою пользу того, что при открытии конкурсного процесса должно было бы поступить к кредиторам. Должник прибегает к содействию своих родных и близких лиц и при их помощи пытается сохранить для себя остатки крушения. Путем различных фиктивных сделок с этими лицами он старается дать им право на значительную часть своего имущества или переукреплением на них, или допущением их в число своих кредиторов»¹⁴². Ко второй группе относятся действия, посредством которых «делается все, чтобы не показать третьим лицам недостатка имущественных средств, чтобы удовлетворить наиболее настойчивых кредиторов, которые своими требованиями и разговорами способны подорвать кредит»¹⁴³.

Сообразно приведенной классификации в действующем законодательстве обоснованно выделяются два вида оспариваемых сделок должника:

1) подозрительные сделки (ст. 61.2 Закона о банкротстве), которые составляют содержание недобросовестных действий должника, относящихся к первой группе;

2) сделки с предпочтением (ст. 61.2 Закона о банкротстве), которые охватывают недобросовестные действия второй группы.

Праву оспаривания сделок несостоятельного должника противостоит право добросовестного контрагента должника на сохранение последствий оспариваемой сделки, на плечи которого ложатся все негативные последствия от уничтожения сделок несостоятельного должника. Требования контрагента о сохранении в силе заключенных добросовестно сделок представляются обоснованными как с юридической, так и с экономической точек зрения, поскольку признание их недействительными противоречило бы сути гражданского права, подрывало бы устойчивость гражданского оборота, поскольку со ссылкой на одно из прямых последствий установления возможности признания недействительными всех сделок должника можно было бы объяснить опасения контрагентов при заключении сделок, влекущие за собой излишние и неэффективные затраты на проверку финансового положения потенциальных контрагентов¹⁴⁴.

Указанное означает, что правовое регулирование оспаривания сделок несостоятельного должника должно осуществляться с учетом необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота. Поэтому задачей юридической науки является поиск системы признаков, которые позволили бы среди всего многообразия заключенных сделок в предвидении банкротства выделить те из них, в результате совершения которых кредиторы несостоятельного должника лишаются возможности удовлетворения своих требований.

Решение поставленной задачи позволит, с одной стороны, оспаривать исключительно недобросовестные сделки несостоятельного должника, а с другой — обеспечить защиту прав добросовестных контрагентов должника, что будет важной гарантией стабильности гражданского оборота.

В результате развития исследуемого института был выработан ряд признаков сделок, наличие которых позволяет суду признать их недействительными. В зависимости от их состава, в доктрине сформировалось две теории, лежащие в основе опровержения сделок: субъективная и объективная. Субъективная теория, возникшая из римского Actio Pauliana (иск Паулиана), связывает возможность признания сделки недействительной с субъективным фактором, а именно — с желанием должника причинить вред правам кредиторов. Объективная теория, напротив, связывает возможность признания сделок недействительными с объективными факторами, например с видом сделки и т. д.¹⁴⁵

Принципиальное различие между указанными теориями сводится к степени вероятности признания сделок должника недействительными. Использование объективной теории облегчает процесс доказывания недействительного характера сделки. Это повышает вероятность признания сделки недействительной. Субъективный подход, напротив, затрудняет процесс доказывания оспариваемого характера сделки и, соответственно, понижает вероятность признания судом сделки должника недействительной.

Указанные свойства объективной и субъективной теорий по-разному влияют на обеспеченность прав и законных интересов кредиторов должника и на стабильность гражданского оборота. Применение объективной теории в большей степени отвечает имущественным интересам кредиторов должника, поскольку облегчает для них процесс признания сделок недействительными, но в меньшей степени обеспечивает стабильность гражданского оборота. Использование субъективной теории, наоборот, в меньшей степени обеспечивает защиту прав и законных интересов кредиторов, но в большей степени способствует сохранению стабильности гражданского оборота.

Применение одной из названных теорий будет влечь за собой либо ущемление прав и законных интересов кредиторов (при использовании субъективной теории), либо подрыв стабильности гражданского оборота (при использовании объективной теории).

В связи с этим более справедливым представляется правопорядок, который при выработке и закреплении норм, регулирующих признание сделок должника недействительными, сочетает объективную и субъективную теории. Это позволяет обеспечить максимальную защиту прав кредиторов должника, сохранив при этом стабильность гражданского оборота.

Суть названного сочетания сводится к тому, что в основе оспаривания сделок должника лежит объективная теория, применение которой ограниченно периодом подозрения. При этом, в целях недопущения ущемления прав кредиторов, сделки должника, которые были совершены вне периода подозрения, могут быть признаны недействительными по основаниям субъективной теории.

Анализ правового регулирования оспаривания сделок должника показывает, что современное законодательство о банкротстве сочетает в себе элементы объективной и субъективной теорий.

Согласно объективной теории, для признания подозрительных сделок¹⁴⁶ должника недействительными требуется наличие следующих объективных признаков:

1) уменьшение стоимости имущества должника. Данный объективный признак существует только на стороне должника и означает, что исполнение заключенной сделки повлекло или может повлечь уменьшение стоимости имущества должника.

Здесь следует различать понятия «уменьшение стоимости имущества должника» и «уменьшение размера имущества должника». Первая категория является более широкой по своему содержанию. Так, например, несостоятельный должник может обладать правом требования уплаты денежной суммы к третьему лицу, которое обеспечивается залогом. В предвидении банкротства договор залога расторгается. В данном случае мы видим, что в результате совершения сделки по расторжению договора залога уменьшения наличного имущества должника не произошло. Однако лишение права требования обеспечения влечет уменьшение его стоимости, что снижает возможность полного удовлетворения требований кредиторов должника.

Из содержания норм ст. 61.2. Закона о банкротстве следует, что в основу норм п. 1 указанной статьи положен критерий «уменьшение размера имущества должника», а в п. 2 — «уменьшение стоимости имущества должника».

В связи с этим возникает проблема выбора между указанными объективными признаками оспаривания сделки должника.

Думается, что описанная проблема выбора должна решаться в пользу критерия «уменьшения стоимости имущества», так как кредиторы несостоятельного должника в конечном счете получают удовлетворение своих требований не из имущества должника, а из его стоимости. Поэтому любые действия должника, влекущие уменьшение стоимости его имущества, могут причинить вред имущественным правам кредитора и должны подвергаться возможности их оспаривания.

Говоря об уменьшении стоимости имущества должника как об объективном признаке оспаривания, необходимо особенно отметить, что в результате совершения сделки должно происходить уменьшение стоимости именно такого имущества должника, на которое, в соответствии с действующим законодательством, может быть обращено взыскание. Это значит, что если в результате совершения сделки произошло уменьшение стоимости имущества несостоятельного должника, которое не подлежит включению в конкурсную массу, то данная сделка не может быть оспорена на основании норм Закона о банкротстве. Сказанное в особенности касается случаев, когда в качестве несостоятельного должника выступает физическое лицо.

Как правило, стоимость имущества должника может быть уменьшена в результате совершения сделки с неравноценным встречным исполнением обязательств другой стороной сделки; сделки, направленной на прекращение обеспечения прав должника (например, расторжение договора залога, которое обеспечивает право требования должника) или на обременение имущества должника (заключение договора залога с лицом, которое не является кредитором должника); безвозмездной сделки, исполняемой за счет должника (передача имущества должника в качестве вклада).

Таким образом, думается, что «уменьшение стоимости имущества должника» как объективный признак должно являться признаком оспаривания сделок должника в отношении всех подозрительных сделок. При его отсутствии теряется всякий смысл признания сделки недействительной, так как последствия такого признания не повлекут увеличения источника удовлетворения требований кредиторов.

Несмотря на это при регулировании отношений по оспариванию сделок несостоятельного должника признак «уменьшение стоимости имущества» не всегда учитывается. Это свидетельствует о неэффективности правового регулирования исследуемого вопроса и о создании угрозы стабильности гражданскому обороту.

Сказанное касается следующих положений Закона о банкротстве.

Во-первых, согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. Из содержания приведенной статьи следует, что арбитражный управляющий вправе оспорить любые сделки должника на основании норм ГК РФ независимо от того, повлекло ли ее совершение уменьшение стоимости имущества должника. Сделанный вывод подтверждается п. 17 постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с применением гл. III.1 ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”» от 23.12.2010 № 63¹⁴⁷ (далее — постановление Пленума ВАС РФ № 63), согласно которому в порядке гл. III.1 Закона о банкротстве (в силу п. 1 ст. 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (ст. 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе, помимо гл. III.1, основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Подобное правовое регулирование, включая расширительное толкование Пленумом ВАС РФ нормы указанной статьи¹⁴⁸, представляется абсолютно необоснованным. Оно осуществляется без учета сущности института оспаривания сделок, который призван обеспечивать устранение негативных последствий недобросовестных действия должника, направленных на сохранение имущества за собой. Думается, что существующее регулирование создает серьезную угрозу стабильности гражданского оборота.

В связи с этим представляется оправданным в целях повышения эффективности правового регулирования оспаривания сделок несостоятельного должника и защиты гражданского оборота ограничить возможность признания сделок должника недействительными в соответствии с гражданским законодательством только случаями, при которых исполнение заключенной сделки повлекло или может повлечь уменьшение стоимости имущества должника, на которое, в соответствии с действующим законодательством, может быть обращено взыскание.

Во-вторых, как отмечалось выше, в основу регламентации законодателем норм п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве положен признак «уменьшение размера имущества должника». Подобное законодательное регулирование значительно ограничивает круг сделок должника, которые могут быть оспорены по принципу подозрительности на основе объективной теории. Сказанное подтверждается разъяснением Пленума ВАС РФ, который в п. 8 постановления № 63 указал, что по названному основанию могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании нормы п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, конструкция которой основана на субъективной теории.

Закрепление в п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве в качестве объективного условия оспаривания сделок «уменьшения размера имущества несостоятельного должника» представляется неоправданным. Подобная практика делает невозможным оспаривание на основе объективной теории сделок должника, которые влекут уменьшение стоимости его имущества (например, сделки по внесению имущества в качестве вклада в уставный капитал другого юридического лица, сделки по прекращению обеспечения имущественных прав должника и т. д.). Это создает возможность для злоупотребления правом со стороны недобросовестных должников.

В связи с этим представляется целесообразным закрепить в п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве в качестве объективного признака оспаривания сделок должника «уменьшение стоимости имущества должника», а не «уменьшение размера его имуществ»;

2) причинение вреда имущественным правам кредиторов в форме утраты возможности удовлетворения требований кредиторов. Под данным объективным признаком следует понимать такой вред правам кредиторов, который выражается в форме полной или частичной утраты возможности удовлетворения их требований. Вред, причиненный имущественным правам кредиторов, имеет легальное определение, согласно которому под указанным вредом следует понимать уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве). Соглашаясь в целом с приведенным определением, следует отметить, что при раскрытии содержания категории вреда главный акцент следует делать на том, что это — полная или частичная утрата возможности получить удовлетворение требований, вызванная действиями должника, а не наоборот.

Причинение вреда правам кредиторов, как и условие об уменьшении стоимости имущества должника, является обязательным объективным признаком, наличие которого необходимо для признания сделки несостоятельного должника недействительной. Это связано прежде всего с тем, что возникновение и развитие института оспаривания сделок должника было вызвано недобросовестными действиями должника, имущество которого было недостаточно для удовлетворения требований взыскателя при исполнительном производстве или кредиторов должника при конкурсном процессе.

Анализ действующего законодательства показывает, что законодатель не учитывает обязательный характер такого признака оспаривания сделки, как причинение вреда имущественным правам кредиторов. Это свидетельствует о неэффективности данного института и создает угрозу стабильности гражданского оборота.

Сказанное касается положений п. 1 ст. 61.1 и п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, согласно которым сделки должника подлежат признанию судами недействительными даже в том случае, если они не причинили вреда имущественным правам кредиторов.

Несостоятельность подобного подхода можно продемонстрировать на следующем.

Если при заключении сделки с неравноценным встречным исполнением обязательств и ее оспаривании арбитражным управляющим судом будет установлено, что имущества должника достаточно для удовлетворения кредиторов должника, то подлежит ли признанию недействительной сделка, несмотря на то что вред имущественным правам кредиторов должника не причинен? Думается, что с позиции действующего законодательства следует на поставленный вопрос дать положительный ответ.

Сказанное выше позволяет прийти к выводу о том, что одного факта совершения должником действий, направленных «на оставление имущества за собой», не достаточно для признания сделки недействительной, так как это не всегда влечет за собой утрату для кредиторов возможности получить удовлетворение своих требований. Следовательно, не все сделки должника, которые влекут уменьшение стоимости его имущества, должны оспариваться по специальным основаниям законодательства о банкротстве, а только те, которые повлекли причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Думается, что сделанный вывод должен найти свое отражение в действующем законодательстве, в частности в нормах п. 1 ст. 61.1 и п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Перечисленные выше объективные признаки являются обязательными при оспаривании подозрительных сделок должника и положены в основу объективной теории, действие которой всегда ограничивается периодом подозрения.

Между тем нередки случаи, когда должник может совершить сделки «по оставлению имущества за собой» вне указанного периода. Такие сделки также могут быть оспорены, но на основе субъективной теории.

Согласно субъективной теории, недействительными могут быть признаны подозрительные сделки должника при наличии не только перечисленных выше объективных обстоятельств, но и следующих субъективных условий:

3) наличие определенной цели при совершении сделки со стороны должника. В юридической науке распространено мнение, что в качестве субъективного признака оспаривания сделки на стороне должника выступает его намерение причинить имущественный вред правам кредиторов¹⁴⁹. По указанному пути также идет действующее законодательство. Так, согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, сделка может оспариваться в случае, если она совершена должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Приведенная позиция в доктрине и подход законодателя представляются спорными. В данном случае не учитывается, что «должник, причиняющий актом ущерб кредиторам, конечно, имеет в виду не это обстоятельство, а свою собственную выгоду; этот ущерб — лишь неизбежное последствие акта; должник не может избежать порога, который необходимо перейти для того, чтобы получить известную выгоду, очень может быть, что иногда акты совершаются в ущерб кредиторам из-за одной злобы, но эти случаи исключительные»¹⁵⁰.

Таким образом, представляется более правильным под субъективным признаком оспаривания подозрительных сделок на стороне должника понимать его намерение уменьшить стоимость своего имущества, а не причинять вред имущественным правам кредиторов, так как последнее является лишь последствием его истинного желания избавить свое имущество от взыскания кредиторов путем совершения подозрительных сделок.

Вопрос о том, что понимать под намерением должника уменьшить стоимость своего имущества, является в доктрине спорным. Существующие мнения сводятся к двум теориям: теории желания и теории сознания. Согласно первой теории, под намерением должника следует понимать его прямое желание уменьшить свое имущество. Следует согласиться с мнением, что такое понимание намерения чрезвычайно удобно и в практическом, и в теоретическом смысле. Ни судье, ни ученым не приходится затрудняться при разрешении массы вопросов. Однако при использовании названной теории окажется ничтожным количество случаев, когда можно будет доказать, что целью сделки было именно уменьшение стоимости имущества. В соответствии с теорией сознания, действия должника считаются совершенными с намерением уменьшить свое имущество не только тогда, когда именно такова цель должника, но и тогда, когда он сознавал, что последним его действием будет уменьшение его имущества. Желал он этого или нет — не имеет значения. Использование данной теории способно внести шаткость в гражданский оборот. Подобное понимание намерения должника будет являться дамокловым мечом, «висящим» над сделкой в течение всего срока давности¹⁵¹.

Таким образом, более обоснованным представляется мнение ученых, которые считают, что для установления намерения должника недостаточно одного сознания им, что он своими действиями уменьшит стоимость имущества, — необходимо его явное выражение воли. Теория желания в большей степени соответствует исключительному характеру института оспаривания сделок несостоятельного должника и обеспечивает устойчивость гражданского оборота.

Анализ действующего законодательства показывает, что в основе правового регулирования данного субъективного условия оспаривания сделки лежит теория желания. Здесь следует отметить, что недостаток данной теории, связанный с затруднительностью доказывания явного намерения должника, нивелируется за счет установления законодателем презумпций, направленных на облегчение процесса доказывания субъективных условий оспаривания. В частности, согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве устанавливается, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника и т. д.;

4) знание о цели должника его контрагентом. Другим необходимым условием признания сделки должника недействительной является знание контрагента о намерении должника при заключении сделки.

В данном случае использование названного субъективного признака оспаривания сделки должника также значительно осложняет процесс доказывания ее недействительности. Поэтому в целях обеспечения прав и законных интересов кредиторов законодатель установил ряд презумпций, обеспечивающих интересы кредиторов.

Другую группу недобросовестных действий, совершение которых возможно должником в предвидении банкротства, составляют действия, направленные на создание преимущественного положения для других кредиторов. Данные сделки оспариваются как сделки, совершенные с предпочтением.

В предвидении банкротства должник может совершить действия, которые могут дать некоторым из его кредиторов преимущества в конкурсном процессе. В связи с этим возникает вопрос: с кем должник может заключить подобную сделку? Раз преимущество предоставляется одному из кредиторов должника, то сделка с предпочтением может быть заключена только с лицом, которое на момент заключения сделки уже является кредитором должника, и если заключаемая сделка касается уже существующего права требования к должнику. Все остальные сделки, включая сделки, в результате совершения которых контрагент должника только приобретает статус его кредитора, не могут оспариваться на основании предпочтения.

Между тем указанная особенность оспаривания сделок должника не учитывается законодателем.

Так, п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве гласит, что сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований. Из содержания приведенной статьи следует, что недействительной может быть признана сделка, которая была заключена должником не только с его кредитором, но и с иным лицом.

Сделанный вывод подтверждается судебной практикой.

Конкурсный управляющий ООО «Авто Риджен» в порядке ст. 61.1–61.3 Закона о банкротстве обратился в Арбитражный суд Кемеровской области с заявлением о признании недействительным беспроцентного договора займа, заключенного до возбуждения дела о банкротстве между должником и ЗАО «Компания Коул Риджен».

Суды трех инстанций пришли к выводу о том, что сделка является недействительной, так как заключение договора займа повлекло возникновение текущего обязательства у должника перед ЗАО «Компания Коул Риджен», которое подлежит погашению вне очереди за счет конкурсной массы преимущественно перед кредиторами¹⁵².

Таким образом, из данного дела мы можем увидеть, что признается недействительной сделка, которая была заключена между должником и лицом, не являющимся его кредитором. При этом при разрешении дела суды трех инстанций пришли, по существу, к выводу о том, что все сделки, на основании которых возникли текущие требования к должнику, подлежат оспариванию как сделки с предпочтением.

Кроме того, согласно п. 1 ст. 31 Закона о банкротстве, учредителями (участниками) должника, собственником имущества должника — унитарного предприятия, кредиторами и иными лицами в рамках мер по предупреждению банкротства должнику может быть предоставлена финансовая помощь в размере, достаточном для погашения денежных обязательств и обязательных платежей и восстановления платежеспособности должника (санация).

На фоне существующего недостатка правового регулирования оспаривания сделок с предпочтением и формирующейся судебной практики думается, что предоставление финансовой помощи будет являться маловероятным, так как лица, желающие ее оказать, будут обременены риском признания их действий недействительными.

Таким образом, указанный недостаток правового регулирования создает серьезную угрозу стабильности гражданского оборота и может оказаться барьером на пути развития системы мер по восстановлению платежеспособности. Поэтому представляется обоснованным указать в Законе о банкротстве, что оспариванию по принципу предпочтительности подлежат исключительно сделки, заключенные должником с отдельным его кредитором.

Правовое регулирование сделок с предпочтением, как и подозрительных сделок, основано как на объективной, так и на субъективной теории.

В качестве объективного признака признания сделки недействительной выступает «предпочтение одному из кредиторов перед другими кредиторами».

Вопрос о содержании данного условия в юридической литературе является дискуссионным¹⁵³.

При определении приведенной категории следует учитывать, что создать предпочтительное положение отдельным кредиторам возможно двумя способами:

– путем «улучшения» его правового положения в деле о банкротстве;

– путем преимущественного удовлетворения его требования до возбуждения дела о банкротстве.

При регулировании оспаривания сделок с предпочтением законодатель учитывает указанное обстоятельство и в качестве предпочтительных называет сделки, которые создают как предпочтительное положение кредиторов в деле о банкротстве, так и сделки, которые влекут предпочтительное удовлетворение требований кредиторов.

Анализ сложившейся судебно-арбитражной практики показывает, что такой способ создания предпочтительного положения кредитора, как преимущественное удовлетворение его требований, понимается правоприменительными органами неверно.

В связи со сказанным показательна следующая судебная практика.

Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств в счет погашения задолженности предприятия-должника за услуги связи. Требования удовлетворены, поскольку заключение сделки повлекло предпочтительное удовлетворение требований одного кредитора перед другими¹⁵⁴.

Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о признании недействительным соглашения о прекращении обязательства зачетом и применении последствий недействительности сделки. По мнению управляющего, соглашение о зачете повлекло предпочтительное удовлетворение требований общества перед иными кредиторами должника. Суд удовлетворил иск, поскольку преимущественное удовлетворение оспариваемой сделки общества установлено¹⁵⁵.

Конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительными действий судебного пристава-исполнителя по передаче нереализованного имущества должника кредитору. Заявленное требование удовлетворено, поскольку передача приставом нереализованного имущества должника взыскателю, совершенная в течение месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, повлекла за собой предпочтительное удовлетворение требований кредитора перед другими кредиторами должника¹⁵⁶.

Приведенная судебная практика показывает, что судебные органы не делают различия между понятиями «удовлетворение требования» и «преимущественное удовлетворение требования». Нормы статьи 61.3 Закона о банкротстве позволяют признавать недействительными именно сделки, создающие предпочтение в удовлетворении требования, а не сделки, которые влекут удовлетворение требования. Так, например, в случае, если должник заключает соглашение со своим кредитором о досрочном исполнении обязательства, данное соглашение следует квалифицировать как сделку с предпочтительным удовлетворением, так как в результате ее совершения кредитор получает не просто удовлетворение требования, а досрочное (предпочтительное) удовлетворение требования до начала конкурсного процесса. В этом и заключается его предпочтение перед другими кредиторами. Если же должник заключает со своим кредитором соглашение о зачете, не изменяя при этом первоначально согласованного срока удовлетворения требования, то данная сделка не создает для кредитора преимущества, так как он получает удовлетворение в сроки, которые были ранее согласованы.

Действия должника, которые направлены исключительно на удовлетворение требования кредитора, в том числе зачет, новация, отступное, нельзя квалифицировать как предпочтительное удовлетворение. В противном случае все действия должника по удовлетворению требований кредиторов, включая кредиторов первой и второй очередей, совершенные в течение месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, должны быть признанными недействительными, поскольку всякое удовлетворение кредитора вне дела о банкротстве является благоприятным для кредиторов.

Таким образом, в целях повышения эффективности законодательства о банкротстве и обеспечения стабильности гражданского оборота в действующем законодательстве необходимо прямо указать, что действия должника и сделки по удовлетворению требований кредиторов как таковые не могут быть оспорены по правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Сделанный вывод особенно касается положений п. 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве, согласно которому правила об оспаривании могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством РФ, процессуальным законодательством РФ и другими отраслями законодательства РФ; к действиям, совершенным во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти, применяются также правила об оспаривании. Подобные правила содержались в ст. 28 Закона о банкротстве 1992 г., которая утратила силу.

Такое законодательное регулирование представляется неоправданным и создающим серьезную опасность для стабильности гражданского оборота.

Перечисленные действия формально¹⁵⁷ могут быть признаны недействительными только по правилам сделок с предпочтением.

Оспаривание актов исполнения в соответствии с правилами подозрительных сделок невозможно даже формально, поскольку для этого требуется оценка всей сделки, которая в условиях оспаривания действий должника или иного лица остается всегда действительной. Например, как оценить действия по исполнению сделки на предмет ее неравноценного встречного исполнения? Если необходимо соотнести указанное действие по исполнению со встречным исполнением, то налицо основание для признания недействительной сделки в целом. Каким образом действия по исполнению сделки могут повлечь предпочтительное удовлетворение права требования кредитора при условии, что сама сделка не влечет таких последствий? Действия по исполнению сделок также не могут быть признаны недействительными по основаниям, установленным ГК РФ.

Это значит, что подозрительной может быть сделка в целом, но не акт по ее исполнению. Сделанный вывод также касается сделок с предпочтением. При правильном толковании данного понятия можно заметить, что предпочтительной является всегда сделка в целом, а не отдельные действия по ее исполнению. В рамках сделки без предпочтения невозможно совершить действия именно по предпочтительному удовлетворению требования кредитора, а не просто действия по удовлетворению кредитора. При этом в случае несоответствия исполнения правилам, содержащимся в законе или договоре, с точки зрения теории и права, его следует квалифицировать как неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а не как недействительность исполнения обязательства.

Как представляется, указанные выше недостатки правового регулирования связаны с тем, что ни теории гражданского права, ни гражданскому законодательству не известны теоретические конструкции, допускающие возможность признания недействительным исполнение по сделке. В юридической литературе имеются исследования вопроса об оспаривании действий по исполнению сделок несостоятельного должника¹⁵⁸. Однако указанные исследования нельзя назвать полноценной теоретической моделью, которую можно было бы положить в основу законодательного регулирования признания недействительными действий по исполнению сделки.

Как представляется, при решении вопроса о возможности оспаривания действий по исполнению сделки следует помнить, что указанные действия являются только результатом заключенной сделки. Только данная сделка может обладать свойством подозрительности или предпочтительности, но не действия, направленные на ее исполнение. Поэтому представляется оправданным исключение из Закона о банкротстве правил об оспаривании действий должника или третьего лица по исполнению гражданско-правовой сделки.

Важен также не затрагиваемый в юридической литературе вопрос: почему в рамках процедур наблюдения и финансового оздоровления сделки должника не могут оспариваться по специальным основаниям законодательства о банкротстве? В каких процедурах банкротства допустимо применение института оспаривания сделок несостоятельного должника?

С учетом сделанных ранее выводов и на основе выше поставленных вопросов можно сформулировать проблему: в рамках каких субинститутов неплатежеспособности возможно использование института оспаривания сделок должника?

Как представляется, решение обозначенной проблемы должно осуществляться с учетом предпосылок возникновения и сущности исследуемого института, а также необходимости обеспечения стабильности