Б. Б. Бидова

Общетеоретическое исследование концептуальных основ правового обеспечения национальных интересов

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342

ББК 67.400

Б59

Автор:
Бидова Б. Б., кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой уголовного права и криминологии Чеченского государственного университета им. А. А. Кадырова.

Рецензенты:
Беляева Г. С., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории государства и права Белгородского государственного национального исследовательского университета;
Брежнев О. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры конституционного и гражданского права Курской академии государственной и муниципальной службы;
Халифаева А. К., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории государства и права Чеченского государственного университета им. А. А. Кадырова.

Монография представляет собой системное и комплексное общетеоретическое исследование сущности и содержания национальных интересов современной России, а также механизма обеспечения их реализации. Национальные интересы рассматриваются в работе как отражение потребностей общества и государства и включают в себя интересы личности, общественные и государственные. Национальные интересы как теоретико-правовая категория отражают согласованное признание обществом и государством объективных потребностей и обоюдного (национального) развития и эффективной реализации.

В этом направлении предпринята попытка на платформе общей теории права исследовать природу, генезис, сущность, содержание, видовую конфигурацию национальных интересов, сформировать и охарактеризовать модель их правового обеспечения, включающую в себя осознание и формулирование, согласование, формирование и правовую реализацию национальных интересов посредством соответствующих механизмов; предложить направления совершенствования правового обеспечения национальных интересов, а также представить концепцию их правового обеспечения.

Законодательство приведено по состоянию на 2 июля 2021 г.

Монография предназначена для научных и практических работников – юристов, а также студентов, бакалавров, магистров и слушателей высших юридических учебных заведений, всех интересующихся исследованной проблематикой.

УДК 342

ББК 67.400

© Бидова Б. Б., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Национальные интересы определяются как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в обеспечении их защищенности и устойчивого развития»¹, что объясняет их многоуровневый и системный характер и указывает на целевую составляющую этого научного феномена: именно национальные интересы, отражающие потребности граждан, общества и государства, являются главным двигателем правовой сферы. Критерием эффективности закона должен быть именно национальный интерес как выражение формулы «право служит обществу, государству и гражданам»; национальные интересы «оживляют» и «одухотворяют» правовые процессы и нормы, и их гармонизация в контексте обеспечения национальных интересов весьма актуальна (Т. Я. Хабриева, Ю. А. Тихомиров).

С позиции теории и методологии права национальные интересы продиктованы объективными и целесообразными потребностями общества и официально заявленными, юридически закрепленными направлениями государственной политики во всех областях жизнедеятельности социума. Национальные интересы как теоретико-правовая категория отражают согласованное признание обществом и государством объективных потребностей их обоюдного (национального) развития. Главным способом их осознания, формулирования, согласования, формирования и реализации выступает право в качестве универсального регулятора общественных отношений, в основе которых лежат различные потребности, принимающие в процессе экспликации форму интересов, а в правовом измерении — форму субъективных прав и обязанностей.

Россия является одним из крупнейших государств в мире с развитой экономикой и многонациональным составом населения, что накладывает свой отпечаток на сущность, содержание, виды национальных интересов и механизмы их правового обеспечения. Национальные интересы становятся важными факторами правовой политики государства. Эти обстоятельства составляют основу формирования, определения перспективных направлений реализации национальных интересов, в том числе и путем осуществления приоритетных национальных проектов, достижения национальных целей.

Безусловно, национальные интересы оказывают непосредственное влияние на постановку задач обеспечения национальной безопасности; они взаимосвязаны и взаимообусловлены — национальные интересы входят в содержание национальной безопасности. В то же время «национальные интересы страны должны отстаиваться с уважением к позиции и потребностям других стран», — заявил Президент России Владимир Путин, выступая на заседании Валдайского клуба. Национальными интересами России глава государства назвал «то, что хорошо для русского человека»².

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена также необходимостью разработки общеправовой теории национальных интересов, важной составляющей которой является их правовое обеспечение, с целью достижения разноуровневого баланса и надежной защищенности личных, групповых, общественных и государственных интересов и их эффективной реализации. Совокупность названных интересов определяет содержание и систему национальных интересов, ответственную за устойчивое, стабильное развитие общества и государства, что позволяет решать в процессе правового развития государства текущие национальные интересы с учетом интересов будущих поколений.

Однако отсутствие унифицированной, полновесной, теоретически разработанной методологии исследования правового обеспечения национальных интересов не позволяет определить необходимые логические, специально-научные границы; в этом плане наблюдаются лишь общие представления об этом явлении. Именно углубленный методологический подход к исследованию названной проблематики с позиции общей теории права и государства должен связать национальные интересы и право в такое понятие, как правовое обеспечение национальных интересов.

В отечественной юриспруденции внимание ряда ученых пока сосредоточено, в основном и как правило, на изучении отдельных вопросов, которые связаны с сущностью и содержанием национальных интересов и их правовым обеспечением. Целостная теория национальных интересов, как и концепция их правового обеспечения, признаваемая большинством исследователей — теоретиков права и адекватная правовой реальности, до сих пор отсутствует, что не дает возможности для решения других, более узких вопросов правоведения, касающихся, к примеру, отраслевых подходов, вопросов правотворчества и правоприменения, да и правовой политики государства в целом.

Наряду с этим, актуальность и практическая значимость исследования правового обеспечения национальных интересов методами общей теории права состоит и в том, что его определение в законодательстве отмечается неконкретностью, недостаточностью и размытостью. Вместе с тем, правовое обеспечение национальных интересов является не только условием успешной реализации потребностей и интересов личности, общества и государства, но и условием сохранения и обеспечения национальной безопасности на перспективу.

Поэтому дальнейшее научное освоение теории национальных интересов, включая их правовое обеспечение, нуждается в соответствующих концептуально-методологических ориентирах, выработка которых под силу только теории права.

Глава 1.
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ КАК ОБЪЕКТ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ И ИХ СООТНОШЕНИЕ С ПРАВОМ

1.1. Научные подходы к определению категории интереса и его природа

Прежде чем приступить к непосредственному рассмотрению сущности и содержания национальных интересов в общетеоретическом формате, логичным представляется уяснение природы³ категории «интерес»⁴.

Следует заметить, что категория интереса имеет широкое смысловое содержание, и она нередко используется в повседневности и разных областях жизнедеятельности общества, в том числе и в науке. Указанным понятием оперирует социология, юриспруденция, политология, экономика, философия, история и т.д., что возводит интерес в ранг общенаучной категории⁵. В современном русском языке данный термин применяется в ряде значений: завлекательность, любопытство; то, что лежит в основе помыслов, забот, прибыль, выгода, благо, потребности⁶.

Из представленного ряда признаков интереса обратим особое внимание на слово «потребности», которое может быть использовано в качестве методологического подхода к определению понятия национальных интересов по формуле: потребности — интересы — национальные интересы.

Так, Е. П. Ильин понимает потребность, как «отражение в сознании нужды (нужности, желанности чего-то в данный момент), часто переживаемое, как внутреннее напряжение (потребностное состояние) и побуждающее психическую активность, связанную с целеполаганием»⁷. Отсюда, сущность потребности включает в себя осознание нужды (необходимость в каком-либо предмете, явлении и т.д.), потребностное состояние (поиск и овладение предметом, удовлетворяющим соответствующую потребность) и побуждаемость к дальнейшей психической деятельности.

Достаточно убедительно полисемичность термина «интерес» передана в следующей трактовке: «Интерес. Одно из понятий, остававшихся неотмеченным профессиональным словарем психологии, в особенности разделом педагогической психологии. Толкование этого термина весьма вольное, в разные времена находящее применение в определении следующих понятий: участие, внимание, увлекательность, мотивация, фокусировка, обеспокоенность, целенаправленность, компетенция и стремление. Большая часть исследователей употребляют это слово интуитивно: неправильное его употребление маловероятно»⁸.

В то же время полагаем, изложенным выше характеристика интереса несколько ограничена, ибо в ней о потребностях речь вообще не идет. Тогда как потребности — нужда или недостаток в чем-либо необходимом для поддержания жизнедеятельности организма, человеческой личности, социальной группы, общества в целом⁹; и они (потребности) всегда связаны с интересами, о чем скажем дальше.

При изучении научных трудов, связанных с интересом, отмечается множественность авторских позиций к нему, рассмотрим некоторые из них.

В свое время в работах французских просветителей, в частности П. Гольбаха, интерес олицетворялся с «объектом, с которым каждый человек связывает представление о своем счастье»¹⁰.

Д. Дидро полагал, что интерес «означает нечто нужное или полезное для государства, для лица, для меня и т.п.»¹¹

По мнению К. Гельвеция, «интерес есть начало всех наших мыслей и всех наших поступков»¹².

Тем самым у французских философов интерес определяется как движущая сила поведения человека; была реализована попытка определить объект и субъектов (носителей) интересов.

Характерно, что И. Кант рассматривал проблему интереса во взаимосвязи с практически разумом: «Из понятия побуждения возникает понятие интереса, которое никогда не приписывается ни одному существу, кроме того, которое имеет разум и обозначает побуждение воли, поскольку оно представляется через разум. А так как сам закон должен быть побуждением к морально доброй воле, то моральный интерес есть чистый, свободный от чувственности интерес только практического разума. На понятии интереса основывается понятие максимы. Эта максима, следовательно, в моральном отношении истинна, когда основывается только на интересе, который принимают в исполнение закона. Все три понятия побуждения, интереса и максимы могут быть применены только к конечному существу»¹³. То есть, по мнению Канта, человек (как существо разумное) руководствуется интересами долга, нравственными интересами, свободными от чувственности.

В философии Гегеля на основе критики учения И. Канта интерес уже представлен как «момент субъективной единичности и ее деятельности» во всяком случае, получающем осуществление¹⁴. «Ничто не осуществляется поэтому помимо интереса», — пишет этот ученый¹⁵.

Многообразие интересов у Гегеля объясняется разнообразием форм и способов проявления абсолютной идеи — «вообще ничто не осуществляется без интереса тех, которые участвовали своей деятельностью…». Государство, по его мнению, «оказывается благоустроенным и само в себе сильным, если частный интерес граждан соединится с его общей целью, если один находит свое удовлетворение в другом — и этот принцип сам по себе в высшей степени важен»¹⁶.

В свою очередь, Р. Иеринг называет интерес основным фактором правообразования (эта мысль имеет большое значение для темы настоящей работы, поскольку правообразование лежит в основе правового обеспечения национальных интересов — авт.). Интересы и цели людей, по его мнению, являются конечным основанием, практической основой процесса образования права: «Интерес в смысле субъективном указывает на чувство зависимости от жизни. Основание, в силу которого меня интересует известная цель или отношение, лежит в том, что я чувствую в своем существовании и благосостоянии, в моем довольстве или счастии от своей зависимости от их. Интересы, следовательно, — это суть жизненные требования в широком смысле»¹⁷. Дальше этот ученый разделяет два класса интересов: «одни — цель которых внешняя, материальная, другие — цель которых внутренняя, идеальная». Материальный интерес имеет денежную меру, имущественное содержание, связан с материальной выгодой; идеальный интерес относится к духовной культуре (справедливости, религиозным чувствам и т.д.)¹⁸. Он также толкует интересы как жизненные требования, разграничивая их на личные (частные) и общественные (публичные) интересы, преследующие общеполезную цель¹⁹.

Обратившись к трудам упомянутого К. Гельвеция, читаем следующее: «Если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса. На земле интерес есть всесильный волшебник, изменяющий на глазах всех существ вид всякого предмета»²⁰. Такое образное сравнение интереса позволяет увидеть и его сущность — способность изменять мир предметов.

В более близкие к нашему времени исторические периоды интерес, выступая в роли движущей силы социального, государственного и правового развития, не утратил своего значения, поскольку весь спектр вещей, за которые люди борются, сопряжен с их интересами²¹.

Следовательно, на первый взгляд может показаться, что в социальной и философской плоскости интерес и потребности — это одно и то же, они являются равнозначными. Однако природа интереса не ограничивается лишь потребностями; потребности человека — это начало его интересов, их первооснова. Данные понятия не являются тождественными; интересы — более объемное понятие, поскольку содержат в себе также способы и инструменты их удовлетворения, что в полной мере можно распространить и на правовые интересы, интересы в праве, их соотношение. Уточним характерную деталь: существуют не только потребности, пути и средства их обеспечения, но и интересы, которые могут не иметь отношения к потребностям нынешним, к примеру, интересы грядущих поколений.

Природа интереса всегда обусловлена потребностями, которые могут быть удовлетворены путем определенной деятельности. Интересы побуждают человека подыскивать соответствующие средства для этого; и они (интересы) фактически являются первой ступенью (этапом) процесса удовлетворения потребностей²². По этому поводу высказано такое верное мнение: «Если потребности предпосылка интересов, то интерес уже предпосылка деятельности»²³.

В зависимости от способа достижения (удовлетворения) потребностей в ходе обеспечения интереса устанавливается связь между социальным интересом, законным интересом и субъективным правом, выступающим в роли положительной нормы, служащей основой того или иного правоотношения. Данная связь определяется посредством соотношения интересов, относящихся к индивидууму, группе, обществу и государству в целом. Иначе говоря, ключевых субъектов названных правовых отношений, права и обязанности которых устанавливаются действующими законами, и в этом случае просматривается аспект правового обеспечения национальных интересов.

Одновременно следует помнить и о мотивации интересов, поскольку мотив отражает отношение человека к интересам в направлении удовлетворения его потребностей. Мотив всегда является побудительной причиной (поводом) и одновременно движущей силой человека к объективной действительности, своеобразной характеристикой его деятельности. Мотивация — это система внутренних факторов, вызывающих и направляющих ориентированное на достижение цели поведение человека²⁴.

При этом несомненным является то, что исключительной и всеобъемлющей, своего рода, моделью согласования и формирования интересов в пределах существующих групп общества и вообще всего социума, как и сохранения общности нации, является государство, его правовая система (право)²⁵.

По Г. В.Ф. Гегелю, существует связь между индивидом и государством; причем государство — это итог соединения двух разных первоисточников: коллективных интересов и интересов индивидов, составляющих то целое, которое трактуется как коллективные интересы. И один, и другой первоисточник, по его мнению, «пребывают в тесной взаимосвязи, собственно, существуют, чтобы дополнять друг друга и за счет друг друга, постоянно переходя друг в друга. Стремясь достичь собственных целей, человек благоприятствует достижению интересов целого, в то же время удовлетворение всеобщего благоприятствует достижению целей отдельного человека»²⁶.

В науке высказана мысль о том, что «согласие относительно права» есть метод удовлетворения «общих интересов»²⁷. Но, заметим, что такое естественное удовлетворение и согласование интересов имеет место лишь в том случае, если они будут находиться в правовом поле, устанавливаемом именно государством.

Продолжая рассмотрение научно-методологических подходов к определению природы и понятия интереса, отметим, что в отечественной дореволюционной правовой науке категория «интерес» получила свое освоение в трудах Б. Н. Чичерина, B. C. Соловьева, Н. М. Коркунова, Е. П. Трубецкого, П. И. Новгородцева и других.

Так, B. C. Соловьев понятие права и его сущности выводит из интереса: … «право, как исторически подвижное определение необходимого принудительного равновесия двух нравственных интересов — личной свободы и общего блага. Равновесие указанных интересов составляет сущность права»²⁸.

В целом схожая позиция о взаимосвязи права и интересов высказана Н. М. Коркуновым²⁹.

Считается, что появление категории «интерес» в юридической науке датируется XVII в., и оно обязано своим существованием Я. А. Каменскому, пытавшемуся посредством интереса объяснить стимулы учебно-познавательной деятельности³⁰.

В правовой литературе под интересом было принято понимать «осознаваемую потребность, проявляющуюся в желании обладать определенным предметом либо вещью в самом широком смысле слова. Предполагается, что интересы формируются на базе потребностей, вытекают из них, являются формой их выражения. Выступая продуктом потребности, интерес направлен на ее удовлетворение и находится у нее в подчинении»³¹. Заметим, что указанная зависимость интереса от потребности обусловливается тем, что удовлетворение потребности проявляется в соответствующей деятельности определенного субъекта.

Современная теория интересов в науке ведет свой отсчет с 50-х годов прошлого века и в настоящее время, в обобщенном виде и в словарном определении, трактует интересы как «отношение человека к различным, прежде всего социальным, объектам, которые осознаются как цели деятельности и освоение которых позволяет ему сохранить и повышать свой статус, как форма проявления познавательной потребности, обеспечивающая направленность личности на осознание целей деятельности и тем самым способствующая ориентировке, ознакомлению с новыми фактами, более полному и глубокому отражению действительности»³², как «отношение личности к предмету как к чему-то для нее ценному, привлекательному»³³.

Характерно, что при определении понятия «интерес» ученые разных отраслей науки стараются включить в него содержание, соответствующее предмету и целям своей области научного знания.

Отсюда, как справедливо считают отдельные авторы³⁴, даже невозможно говорить «о какой-то однозначности в понимании категории интерес». Сама по себе эта категория востребована в концептуально разных подходах, фигурирует в наборе различных, часто несовместимых, теорий.

В значительной степени понятие «интерес» освещено в источниках по вопросам экономики. Так, Большой экономический словарь содержит следующую дефиницию: «предмет заинтересованности, стремления и стимулов для действий субъектов хозяйствования»³⁵. В этом словаре определяются в развернутом виде такие явления, как: «жизненный интерес», «экономический интерес», «страховой интерес», «страхуемый интерес», «контрактный отрицательный интерес», «контрактный положительный интерес»; то есть представлена фактически и классификация интересов.

Согласно одной из интерпретаций, изложенной в социологической энциклопедии, «интерес» является «подлинным фактором деятельности социальных субъектов, ориентированным на реализацию неких потребностей, служащим прототипом прямых стимулов, мотивов, замыслов и т.д., обусловленным степенью значимости и роли данных субъектов в структуре общества»³⁶. В этом случае явно прослеживается такая связка: деятельность — потребности — интерес.

Политологические справочники заключают в себе следующее разъяснение социально-политических интересов: отражение потребностей социума, социальных групп или сообществ, партий, объединений или движений в сфере политики или социологии, являющееся побудительным мотивом, фактором, первоисточником социально-политической деятельности субъектов общественной жизни³⁷. И вновь речь идет об интересах в их увязке с потребностями, с соответствующей деятельностью.

В психологическом словаре интерпретация понятия «интерес» излагается посредством познавательной деятельности: «интерес является потребностным отношением личности ко всему окружающему ее, удовлетворяемым в познавательной деятельности по исследованию предметного содержания мира, осуществляющейся в основном в глубине души»³⁸. Фактически это равнозначно сущности уже прокомментированных понятий интереса.

Однако в психологии пока что отсутствует единое понимание интереса: одни авторы понимают интерес как осознанные потребности личности, другие — как направленность внимания, третьи — как познавательные действия, направленные на овладение предметом потребности³⁹.

Вместе с тем, отмечает В. М. Сырых, психологи практически ничего не говорят о юридических потребностях, существуют ли они на самом деле и относятся ли к социальным. Полагаем, что они существуют, поскольку они удовлетворяются путем вступления индивидов в правоотношения различного рода, как правило, самостоятельно. Вместе с тем, бывают случаи, когда самостоятельно определить юридическую природу объекта правоотношения субъекты не в силах и им приходится обращаться в компетентные правоприменительные органы. «Таким образом, правоприменение выступает действенным средством удовлетворения юридических потребностей индивида»⁴⁰. В этом случае ученый обращает внимание на существование (наличие) уже юридических потребностей, которые могут быть удовлетворены посредством правоприменения.

Сравнительный анализ классических представлений об интересе в гуманитарных науках показывает, что интерес в основном отождествляется с такими понятиями, как потребность, мотив, деятельность, побуждение, осознание, цель, стремление, выгода, субъективные представления о благе и многими другими явлениями зачастую психологического свойства. Используя собственные интерпретации категории «интерес», представители различных отраслей гуманитарного знания стремятся вложить в нее содержание, адекватное предмету их науки; интерес, можно сказать, интерпретируется в интересах исследователя, что, безусловно, существенно сказывается на понимании данной категории.

Характерно, что в межпредметной плоскости диссонанс точек зрения относительно сущности и содержания интереса приобретает еще большие масштабы, чем в пределах одной из наук. Это можно подтвердить на уже приводимых примерах, включая справочную и энциклопедическую литературу, фиксирующей наиболее традиционное и общеупотребительное смысловое содержание понятий. Однако, как ни странно, но факт: правовая справочная литература (словари) не всегда уделяет должного внимания понятию «интерес»⁴¹.

Отдельный случай — дефиниция понятия правового интереса в краткой энциклопедии по общей теории права: «Правовой интерес — это осмысленная человеком необходимость применять правовые методы для реализации имеющихся потребностей, иначе говоря, важных с точки зрения юриспруденции действий»⁴². Здесь следует отметить четко выраженную в этом определении связь интереса с деятельностью, причем правовой, для реализации имеющихся потребностей.

В то же время в юридической литературе имеются отдельные работы, в которых подробно рассматривается проблема, в частности, публичного интереса. Взять, к примеру, монографию В. В. Болговой «Основы публичного права», в которой публичному интересу посвящен целый параграф⁴³. Также выполнены и другие труды, о которых скажем далее.

То есть, юриспруденция все же не безразлична к пониманию интереса, его природе и сущности, в частности, применительно к различению публичного и частного интереса.

Поскольку указанный вопрос имеет прямое отношение к определению понятия национальных интересов, их правовому обеспечению, несколько подробнее остановимся на нем.

Так, русский правовед К. Д. Кавелин считал, что «с точки зрения права понятия «публичное» и «частное» должны быть определены следующим образом: публичное — то, что относится к государству в целом, частное — то, что относится к любым его составным элементам. Публичный характер в юридическом смысле присваивается всему тому, что представляет общество как единое целое, частный, напротив, всем составным его единицам». Он полагал, что и в этой сфере интересы государства переплетаются с частными интересами отдельных лиц таким образом, что отделить их не представляется возможным⁴⁴.

Классической теории разделения права на публичное и частное придерживался Г. Ф. Шершеневич⁴⁵.

Рассматривая эволюцию права и интересы, С. Ф. Ударцев пишет: «Сначала достаточно полное развитие получило частное право внутри государства — уже в Древнем Риме (первый уровень права). В дальнейшем продолжалась его эволюция, изобретение и развитие статуса различных юридических лиц, усложнивших юридические конструкции отношений собственности, прав и ответственности собственников для развязывания их инициативы и создания возможностей для расширения сферы деятельности. Затем, особенно с XVIII–XIX вв., более активно упорядочивался следующий уровень отношений, формировалось и развивалось публичное право — конституционное, административное и т.д. (второй, публично-правовой уровень), расширявшее свободу личности и вводящее в рамки права некоторые направления деятельности государства»⁴⁶.

В современных подходах публичный интерес М. В. Немытиной рассматривается как государственный интерес — то есть выражающий интересы государства, без учета интересов общества⁴⁷.

С. В. Михайлов понятие «публичный интерес» выводит из понятия интереса общества в целом, противопоставляя понятие «публичный интерес», как интерес общества, и понятие «государственный интерес», как интерес государства⁴⁸. Соответственно, публичные интересы — это интересы общества как совокупности граждан.

В. Ф. Яковлев считает понятия «публичного» и «общественного интереса» тождественными; использует понятие «национальный интерес» как объединяющее интересы граждан и интересы государства⁴⁹.

Изучая интерес в системе публичного и частного права, Н. Н. Косаренко делает следующий вывод: «Частные интересы можно определить как охраняемые правом интересы, присущие конкретным лицам и социальным группам. Публичные интересы можно определить как охраняемые правом общественные и государственные интересы. Их носителями являются общество и государство в целом, субъекты Федерации, муниципальные образования, а выразителями либо лицами, их охраняющими, — компетентные государственные и иные органы»⁵⁰.

Судебная практика также оперирует понятием публичного интереса, которое содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: «При рассмотрении уголовных дел о преступлениях экстремистской направленности судам следует обеспечивать, с одной стороны, охрану публичных интересов (основ конституционного строя, целостности и безопасности Российской Федерации), а с другой — защиту гарантированных Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина — свободы совести и вероисповедания, свободы мысли, слова, массовой информации, права свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, права собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование»⁵¹.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в указанном документе Пленум Верховного Суда РФ дает свое толкование публичного интереса (основы конституционного строя, целостность и безопасность Российской Федерации), а также защиты гарантированных Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина (законных интересов), фактически речь идет о национальных интересах.

Итак, пришло время сделать некоторые выводы.

Научные подходы к установлению природы и определению понятия интереса, включая его словарные толкования, позволяет в полной мере сделать вывод о том, что самыми употребляемыми утверждениями, смысловыми значениями в его дефинициях являются: потребность, мотивация, деятельность, побуждение, осмысление, намерение, направленность деятельности и другие.

В то же время наиболее определяющим, фактически — главным, признаком представленных дефиниций интереса выступают все же потребности. И, действительно, как уже отмечалось, интерес всегда прочно, диалектически связан с потребностью, ею обусловлен, и в этом заключается его природа — интерес «проистекает» из потребности, его «рождается».

Интересы и потребности характеризуются диалектической взаимосвязью и взаимообусловленностью; основной составляющей в понимании интереса и в сущностной и содержательной характеристике его природы выступает соотношение с категорией «потребность». И такой подход разделяется другими авторами, назовем работы отдельных из них.

Так, по В. П. Грибанову, интерес представляет собой «потребность, принявшую форму сознательного побуждения и проявляющуюся в жизни в виде желаний, намерений, стремлений, а, в конце концов, в тех отношениях, в которые вступают лица в процессе своей деятельности»⁵².

P. E. Гукасян отмечает, что интересы есть «особого вида социальные потребности или потребности, обусловленные социальными условиями жизни»⁵³.

В. В. Болгова пишет, что «необходимым условием для возникновения интереса является осознанная потребность», и в обобщенном виде интерес представляет собой «позицию и линию поведения социального субъекта в конкретной системе общественных отношений, отражающую уровень осознания им характера и объема средств и методов, которые дают возможность должным образом реализовать существующую потребность»⁵⁴.

Представитель теории права, видный современный ученый В. М. Сырых так характеризует сущность интереса: «Сущность интереса характеризует три признака: 1) направленность на определенный предмет; 2) наличие достоверных знаний о предмете потребности, его способности удовлетворить имеющуюся потребность; 3) ограничение интереса лишь знаниями, представлениями о предмете потребности, но не самим конкретным предметом»⁵⁵.

Интерес, по мысли А. Т. Ханипова, представляет собой концентрированное выражение внутреннего активного отношения человека (сознания) к окружающей действительности⁵⁶.

В свою очередь, Г. Е. Глезерман считает, что «в понимании интереса надо различать прежде всего три основных момента: а) формирование интереса как объективного явления; б) отражение интересов в сознании людей; в) реализация интересов в практической деятельности людей»⁵⁷.

В этом случае автор не упоминает потребности, но оттеняет такую важную особенность интересов, как их формирование и реализация. Поэтому, полагаем, целесообразно принять во внимание его мнение, так как интересы во всем многообразии их проявлений прямо соотносятся с национальными интересами, с правовыми регуляторами их формирования, согласования и реализации.

Следовательно, природа интереса представляет собой некую характеристику внутреннего или внешнего отношения субъекта к условиям его бытия, главным из которых выступают потребности. Внешне интерес отражается в поступках, деяниях, поведении, средствах для удовлетворения потребностей субъекта.

Однако, повторимся, знак равенства между понятиями интереса и потребности ставить нельзя; они автономны. Причем на первый план выходят все же потребности; интерес есть осознанная необходимость в удовлетворении той или иной потребности, он идет, образно говоря, в кильватере потребности.

Важно то, что интересы общества в целом обусловлены общественно-экономическими условиями его жизнедеятельности и формируются сообразно соответствующим потребностям. Как отмечает И. Г. Яковенко, «интерес» — это существенное обстоятельство в установлении политического курса, которое нельзя игнорировать в процессе составления планов, проектов, разработки и обеспечения социально-политических программ, что, равным образом, пробуждает в научном сообществе заинтересованность в нем как в объекте теоретического постижения⁵⁸.

Вот таким образом и «переброшен мостик» от изучения научно-методологических подходов к определению природы категории интереса вообще к возможности «теоретического постижения» уже категории интересов национальных (по теме настоящей работы); доктрине национальных в правовом контексте интересов посвящен следующий параграф.

1.2. Доктрина национальных интересов в юридической науке⁵⁹

Отечественная доктрина национального интереса как научная теория разрабатывается и складывается с начала 1990-х годов, и в значительной степени связана с работами Э. А. Позднякова⁶⁰. Исследования относительно понятия «национальные интересы» также были проведены А. В. Возженниковым, Б. В. Межуевым, М. А. Молчановым, Р. С. Мухаметовым, О. Ю. Романовой, Е. Д. Степановым, А. В. Федякиным, Ю. Е. Федоровым, В. Л. Шейнисом⁶¹ и другими.

Однако, несмотря на довольно длительную историю существования термина «национальные интересы» в науке и на практике, дискуссии о сущности и содержания данного понятия не прекращаются, высказываются неоднозначные точки зрения. Думается, что отсутствие однозначного понимания национальных интересов можно объяснить различием научных направлений, теоретико-методологическим плюрализмом, наличием широкого спектра мнений и подходов к трактовке указанной категории.

Так, Р. С. Мухаметов делает вывод, что «все многообразие точек зрения на природу и сущность национальных интересов может быть сведено к следующим основным подходам: национальные интересы трактуются как совокупность оптимально сбалансированных интересов личности, общества и государства; как интересы преобладающего в государстве этноса, отсюда данный термин используется преимущественно для характеристики интересов общности людей, связанных между собой взаимоотношениями культурной однородности; наконец, как интересы всего общества, всех этносов, составляющих народонаселение какого-либо государства». Он приходит к выводу, что «большинство существующих в научной литературе определений понятия «национальные интересы» отличаются нечеткостью, расплывчатостью, семантической неопределенностью и многозначностью»⁶².

И такой вывод трудно оспорить, поскольку понятие национальных интересов «впитало» в себя различные подходы к определению понятия интереса вообще (неслучайно поэтому с материалов по теме предыдущего параграфа начинается настоящее исследование — авт.), его диалектической связи с потребностями, соответствующей деятельностью, правом нацией и т.д., и оно многогранно по своей сущности и содержанию, роли и предназначению. Важно также мнение указанного ученого, согласно которому национальные интересы — это совокупность интересов личности, общества и государства.

Одновременно в процессе изучения с позиций теории права ключевой модели концептуализации общих для нации интересов и в целях формулирования практических рекомендаций, следует помнить, говоря словами В. Д. Зорькина, о том, что: «…в государстве все еще не осуществлена всеохватная правовая модернизация, предусматривающая в первую очередь полное изменение правосознания элитных групп. Поэтому перед страной, как и раньше, стоит задача разрешения правовой проблемы»⁶³.

Полагаем, что справедливость этого суждения сохраняется и сегодня, и оно вполне распространимо на правовое обеспечение национальных интересов, включающее роль и значение права в их осознании, формулировании, согласовании, формировании и реализации.

Обозначенная проблема, считает В. Н. Синюков, в решающей степени обусловлена следующим: «Право перестало быть феноменом национальной культуры, в результате чего правосознание населения, даже юристов делалось все более нигилистическим. «Воспарив» над русской культурой, как Антей, оторванный от земли, наше право потеряло жизненную силу, колорит, собственный стиль, юридическую прелесть, перестало питаться соками действительно национального юридического творчества, сделавшись прибежищем бюрократии и скверной политики. Право лишилось красоты и духовного смысла. Оно сведено к «инструментам» экономического курса, «формам» социального общежития, «методам» реализации принципов «правового государства» и «разделения властей», «механизмам» правового регулирования и формального «гарантирования» прав человека и многому, многому другому, несомненно, необходимому, но в такой разъе-диненной, выхолощенной технически, отчужденной духовно форме, отдаляющей культуру от участия в формировании национального правосознания»⁶⁴.

Столь подробное цитирование (с его весьма жесткой оценкой, но в ярком и образном изложении) этого ученого показывает, что право — это насущная необходимость нормальной жизнедеятельности социума. Оно должно естественным образом гарантировать согласование, формирование и реализацию интересов государства, общества и каждого индивида, то есть национальных интересов. Общность интересов должна быть предметно экспонирована в целом обществу, что дает возможность формирования осознания того, что соблюдение закона, являющегося основным средством гарантирования интересов, есть и личный интерес каждого человека.

Действительно, право в его широком понимании составляет концептуальную основу для правового обеспечения национальных интересов; оно детерминирует их природу, сущность, содержание и виды, а также их формулирование, согласование, формирование и реализацию. В свою очередь, интересы порождают право, составляют ядро правообразования и правоприменения, о чем речь в настоящей работе более подробно пойдет дальше.

Подчеркнем, что такая категория, как «национальные интересы», является по своей природе многогранной и комплексной, требующей для своего уяснения знаний не только знаний общеправовой теории, но и философии, политологии, социологии и других юридических наук. Одновременно считаем, что национальные интересы все же представляют собой не правовое явление, правовое образование, правовое состояние и т.п., а именно — правовую категорию⁶⁵, поскольку правовое обеспечение национальных интересов самым тесным образом связаны с правом, и они с ним взаимообусловлены, диалектически взаимосвязаны, что будет подтверждено по ходу исследования заявленной темы монографии.

Рассматривая природу национальных интересов в их доктринальном исполнении, целесообразно сослаться на тезисы, отражающие суть этого понятия в интерпретации Г. Моргентау, суждения которого всегда приводятся при изучении национального интереса. Исследователь его творчества Л. П. Цыганков предложил следующую трактовку того главного, что отражено в этих тезисах, в виде двух положений:

а) национальный интерес — действительная реальность. Он основывается на особенностях местонахождения государства на планете и проистекающей из этого специфике развития в экономической, политической и культурной сферах, а также на характерных чертах человеческой сущности. Следовательно, национальный интерес — это стабильная основа внешней политики страны;

б) национальный интерес — категория, абсолютно поддающаяся разумному осмыслению государственными деятелями. Только они должны руководствоваться пониманием того, что политика может быть правильной лишь в том случае, если она рациональная, и отталкивается от верно понятого национального интереса⁶⁶.

Думается, что комментария такому подходу к пониманию национальных интересов в качестве категории, как действительной реальности, не требуется. В нем содержится то главное, определяющее, что в целом характеризует природу национальных интересов, начиная от человеческой сущности (индивидуальный интерес) и заканчивая осмыслением национальных интересов государственными деятелями (государственный интерес). Вот только роль права, его значение относительно национальных интересов не обозначена, к нашему сожалению.

Одновременно национальные интересы зависят от состояния экономики внутри государства, уровня его общественной и политической устойчивости, культуры, в том числе правовой, гражданской и нравственной атмосферы и т.д. Вот, что пишет о соотношении национальных интересов и духовной жизни общества Т. Я. Хабриева: «Национальные интересы в России находят свое преломление в сфере духовной жизни общества. Эта деликатная сфера жизни лишь отчасти поддается законодательному регулированию, но во многих ее областях такое законодательство необходимо и оно существует. Действуют законы, касающиеся различных сторон культуры, науки, образования. В соответствии с конституционными положениями действуют запреты пропаганды фашистской идеологии, знаков, эмблем. Однако в наши дни существуют и другие деструктивные идеологии. Закон о борьбе с экстремизмом не действует по отношению к некоторым таким идеологиям. Законодательство должно создать правовые основания для борьбы с ними»⁶⁷.

По мнению А. И. Овчинникова, существует национальный интерес в духовном развитии народа; здесь право бессильно, оно уступает место нравственности, морали, традициям, религии⁶⁸.

В продолжение исследования доктрины национальных интересов в юридической науке целесообразно остановиться и на таком понятии, как «законные интересы», которое сопряжено с национальными интересами и прочно вошло как в теоретико-правовую науку, так и в действующие нормативно-правовые акты и судебную практику⁶⁹. В кратком изложении, законный интерес — это интерес, который законодательно определен как таковой и который обеспечен правом (дозволено все, что не запрещено правом, законом)⁷⁰.

Считается, что одним из первых термин «законный интерес» ввел в научный оборот Г. Ф. Шершеневич, который в книге «Общая теория права» написал: «Если правонарушение есть действие противоправное, то правонарушения нет там, где действие человека остается в пределах дозволенного объективным правом, хотя бы при этом были нарушены законные интересы другого человека, обеспеченные предоставленным ему субъективным правом»⁷¹. Следовательно, законный интерес существует вследствие предоставленного человеку субъективного права; он — в пределах дозволенного объективным правом, вследствие чего является элементом содержания национальных интересов — интересов личности.

Надо сказать, что исследованию законных интересов был посвящен ряд работ в советской юридической науке. К примеру, Г. В. Мальцев так написал о рассматриваемой категории: «Понятие индивидуального интереса как объекта правовой охраны шире понятия интереса как объекта правового нормирования, так как при социализме юридической защитой пользуются не только интересы, нашедшие выражение в нормативных актах, субъективных правах и обязанностях, но и другие интересы, не обеспеченные особыми субъективными правами, которые в нашем законодательстве и в юридической литературе охватываются термином «законного интереса» или «охраняемого законом интереса»⁷². То есть между данными понятиями автор ставит знак равенства, что подчеркивает правовой (точнее, правомерный) характер законодательных интересов.

В одной из своих статей Р. Е. Гукасян отмечает (при разграничении правовых и охраняемых законом интересов): «Охраняемыми законом могут быть любые по своему содержанию интересы, если государство с помощью правовых средств гарантирует их реализацию»⁷³. Этот ученый, кстати, был против употребления в качестве синонимов правовых и охраняемых законом интересов, объясняя их различение несовпадающим содержанием.

По Н. В. Витруку, содержание законного интереса заключается в возможности личности по пользованию различными социальными благами. «Эта возможность выражается в правомочиях носителя законного интереса действовать определенным образом, требовать определенного поведения от обязанных лиц, органов и учреждений, обращаться за защитой к компетентным государственным органам и общественным организациям»⁷⁴. В этом случае упор делается на правомочия «носителя законного интереса», их обозначение действиями, защитой.

Согласно мнению Н. И. Матузова, законный интерес — это юридически значимый интерес, основанный на законе, вытекающий из него, одобряемый и защищаемый им, хотя и не закрепленный в конкретных правовых нормах⁷⁵. Ученый отмечает в этом случае соотношение правовых норм и законных интересов, которые в другом случае он называет «охраняемые законом интересы»⁷⁶.

Сошлемся и на Е. А. Крашенинникова, по мысли которого «интерес, получивший «признание со стороны закона … является законным интересом»»⁷⁷. Данный автор во главу угла ставит такой признак законных интересов, как их признание законом, и это порождает вопрос: что означает признание законом?

Как считает М. В. Першин, «исходная и общая посылка исследования законного интереса состоит в том, что он основан на законе»⁷⁸. Здесь также допускается неясность формулировки в части понимания «основанности» на законе.

И наконец, по В. В. Субочеву, плодотворно исследующего проблему законных интересов в современный период, «ядро» сущности законных интересов составляет юридическая дозволенность, отраженная в объективном праве либо вытекающая из его общего смысла и в определенной степени гарантированной государством. Дозволенность позволяет вести речь о законном интересе как самостоятельном и своеобразном правовом явлении, отличном от всех других категорий⁷⁹. Думается, что и этим автором допущена смысловая неточность: одновременно упоминается, ставится в одним ряд, и правовое явление, и категория; также не раскрывается понятие упомянутого объективного права⁸⁰ и его соотношения с этим (именно) правом.

В другой работе о сущности законных интересов В. В. Субочев предлагает следующее определение: «Сущность феномена «законный интерес» заключается в диалектическом характере взаимодействия разноуровневых интересов — личности, общества и государства, которые не могут быть полностью регламентированы, отражены и закреплены в принимаемых нормах права»⁸¹. Фактически в этом определении демонстрируются виды национальных интересов, но не получившие правовой регламентации, которые (скажем, несколько забегая вперед) могут получить свое выражение, оформление в нормативно-правовых актах и других официальных документах.

Далее, В. В. Субочев пишет: «Законные интересы — это правовая категория, означающая своего рода степень опосредования не противоречащих действующему законодательству устремлений граждан, подразумевающая определенное отношение к ним (интересам) со стороны государства, различных его органов и претендующая на соответствующие меры защиты. … Это опосредованная юридическими средствами и механизмами возможность, данная в равной степени каждому правоспособному субъекту отношений для осуществления законных способов удовлетворения своих потребностей, которая, однако, прямо не закреплена в субъективных правах»⁸². Итак, по мысли указанного автора, законные интересы — это все же правовая категория, а не правовое явление, позволяющая (дающая возможность) удовлетворять потребности.

Синтезируя представленные подходы к определению понятия законных интересов, считаем, что наличие (как и реализация) законных интересов способствует удовлетворению потребностей субъектов правоотношений, и в формуле: «потребности — интересы» законные интересы играют нельзя сбрасывать со счетов, они должны включаться в состав национальных интересов⁸³.

При этом законные интересы (мы также не градируем их с охраняемыми законом интересами) имеют следующие особенности, позволяющие вести речь об их соотношении с интересами национальными:

а) официально выражают интересы физических лиц и социальных групп и имеют соответствующую правовую форму. Этот аспект можно проследить на примере Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», который закрепляет следующую позицию: «Местное самоуправление — форма осуществления народом своей власти, обеспечивающая в пределах, установленных Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, а в случаях, установленных федеральными законами, законами субъектов Российской Федерации, самостоятельное и под свою ответственность решение населением непосредственно и (или) через органы местного самоуправления вопросов местного значения исходя из интересов населения с учетом исторических и иных местных традиций»⁸⁴;

б) основываются на конституционных нормах и правовом статусе индивидуальных и коллективных субъектов; это наблюдается, к примеру, в законодательном закреплении конституционного права физических лиц на свободный выбор места жительства.

Вместе с тем, следует иметь в виду, что, как в первом, так и во втором случае, деятельность конкретных государственных органов, в особенности органов исполнительной власти (их должностных лиц), может протекать и с неприятием, игнорированием законных интересов и даже — с пренебрежением к ним, а также препятствованием их реализации и бездействием по отношению к осуществлению законных интересов (примеров сказанному достаточно, если обратиться к СМИ).

Думается, что условия для предотвращения появления подобных обстоятельств должны закладываться еще на этапе нормотворчества⁸⁵, нацеленного, в том числе и на соблюдение законных интересов, их реализацию. Важно, чтобы при этом объективно рассматривались различные точки зрения, научные позиции о возникающих потребностях и интересах, чтобы они учитывались законодателем и при их согласовании и правовом оформлении.

Продолжая исследование, рассмотрим некоторые научные позиции относительно национальных интересов, но уже непосредственно в авторском звучании (в том числе частично и в соотношении с правом).

Так, В. В. Трухачев определяет национальные интересы, как «совокупность причинно-обусловленных потребностей и неотъемлемых ценностей исторически сложившейся, объединенной социокультурными связями и организованной в государство социальной общности, удовлетворение и защита которых объективно необходимы для будущего существования и развития последней и возможны в полной мере лишь благодаря осознанным совместным усилиям ее представителей»⁸⁶. Таким образом, национальные интересы здесь выступают, как совокупность потребностей и неотъемлемых ценностей, с чем следует согласиться, добавив только слова «детерминированных интересами».

По мнению И. Б. Кардашовой, национальный интерес представляет собой предметную форму выражения национальных ценностей, в основе которого лежат объективные потребности развития личности, общества и государства⁸⁷. Несколько абстрактное и формализованное, скажем, определение национальных интересов; но в его основе — потребности развития личности, общества и государства, что возражений не вызывает.

С. В. Студеникина считает, что «национальные интересы представляют собой концептуально-идеологическую систему базовых жизненно важных ценностей российской нации в сфере развития гражданского общества и государства, а также мира в целом, составляющую национально-культурную идентичность, защищающую территориальную целостность и суверенитет России и ее народов в мировом сообществе, формирующую доктрину национальной безопасности страны, задающую цели и направления государственного строительства. После закрепления в различных нормативно-правовых актах, концепциях и доктринах национальные интересы получают статус государственных интересов и формируют систему приоритетов правовой политики государства»⁸⁸. Здесь национальные интересы верно представлены, как система базовых жизненно важных ценностей нации. Однако, вряд ли можно согласиться с утверждением о том, что после закрепления в нормативно-правовых актах и т.д. национальные интересы получают статус государственных (государственные интересы являются одним из видов национальных, наряду с интересами личности и общества, считаем мы).

В продолжение аналитического обзора обратимся к точке зрения С. И. Петрова, согласно которой национальные интересы — это объективно существующие, осознанные потребности, ценности и установки личности, общества и государства, связанные с обеспечением безопасности во всех сферах жизнедеятельности общества и государства, его устойчивого и динамичного развития на дальнейшую перспективу⁸⁹. Это автор «увязывает» потребности, ценности и установки личности, общества и государства с обеспечением безопасности (по-видимому, — безопасности национальной); согласимся с ним.

Как отмечает Д. В. Трошихин, «под национальными интересами… целесообразно понимать удовлетворение основных потребностей нации, обеспечивающих ее существование. В рамках используемой парадигмы существования национальные интересы определяют качественную определенность существования нации и являются основой целеполагания стратегического управления, поскольку их полное удовлетворение есть необходимое и достаточное условие существования нации на уровне, осознанном наиболее желаемым из возможных»⁹⁰. Сущность этого подхода обусловлена соотношением понятий интересов и нации, удовлетворением ее основных потребностей (по формуле: потребности — интересы); и он (подход) аналогичен нашему мнению.

Сошлемся и на Д. В. Смирнову: «Национальный интерес — это осознанные потребности государства, определенные экономическими и геополитическими отношениями данного государства, культурно-историческими традициями, необходимостью обеспечения безопасности, защиты населения от внешней угрозы и внутренних беспорядков, экологических катастроф и так далее. Национальные интересы государства определяются правительством данного государства и заключаются в обеспечении национальной безопасности»⁹¹. В этом суждении опять-таки главными выступают потребности, но только, почему-то, государства. Возможно предположить, что указанный автор уравнивает понятия национальные интересов с понятием интересов государственных, что, кстати, можно встретить и в других публикациях.

К примеру, А. И. Овчинников пишет: «Для теории национальной безопасности России целесообразно не проводить различий между категориями «национальные интересы» и «государственные интересы». Примем за аксиому их совпадение в силу исторической и культурной роли института государства в истории России. В отличие от народов западной культуры и цивилизации в России именно государство, помимо православной церкви, было интегрирующей и консолидирующей нацию силой. Кроме того, термин «национальные интересы», «пришедший» к нам из американской литературы, понимается именно как государственные интересы, так как термин «нация» в европейском и англо-американском политическом словаре интерпретируется как согражданство, политическое единство, а не как суперэтнос»⁹².

Другой пример: «В современной юридической науке существуют различные точки зрения относительно понятия «национальный интерес», тем не менее большинство исследователей данного вопроса согласны с тем, что национальный интерес состоит из двух компонентов: интересов граждан и интересов государства, причем эти интересы неразрывно связаны, они не противопоставляются, но дополняют друг друга⁹³. В связи с этим понятия «национальный интерес» и «национально-государственный интерес» употребляются в современной юридической литературе как синонимы»⁹⁴.

Заметим, что занимаем несколько иную позицию, согласно которой национальные интересы — это совокупная общность (система) личных (частных, индивидуальных), общественных (коллективных, групповых) и государственных интересов, и ее разделяют другие ученые. К примеру, Е. Ю. Догадайло пишет: «Система национальных интересов России определяется совокупностью базисных интересов личности, общества и государства в важнейших сферах общественной жизни: в экономике; социальной и духовной сферах; во внутренней и международной политике, обороне, экологии, медицине, информатике и т.д. Система национальных интересов обусловлена объективными факторами развития российского общества на современном этапе цивилизационного развития как связанными с особенностями экономического и политического развития России, так и с ее включенностью в общемировые интеграционные процессы. Следует согласиться с тем, что национальный интерес отражает не только интересы государства в целом, но и интересы своих граждан. При этом эти интересы связаны неразрывно и дополняют друг друга»⁹⁵. В этом примере национальные интересы также подразделяются на интересы личности, общества и государства, что будет учтено при установлении содержания национальных интересов в следующей главе.

Рассматривая доктрину национальных интересов в юридической науке, нельзя не сказать о том, что в работах отдельные авторы не утруждают себя разъяснением этого понятия, хотя тематика их публикаций к этому обязывает. Так, в статье с броским названием «Роль права в защите национальных интересов государства» о национальных интересах упоминается лишь в ссылках на работы других ученых; определение этих интересов не дано, а заявленная роль права в защите национальных интересов заключается вот в таком пассаже: «Подводя итог можно сказать, что право — один из основных элементов взаимоотношений между людьми, как на государственном уровне, так и на международном. Без него в современном мире не обойтись, и приходится достигать золотой середины между желаниями людей и развитием права»⁹⁶. Как говорится, без комментариев (либо по русской поговорке: «берешься за гуж, не говори, что не дюж»).

К сожалению такие примеры не единичны. В обстоятельной статье, посвященной ключевым факторам формирования национальных интересов, ее автор А. А. Чекулаев, не пишет о том, что же им понимается под таковыми, хотя упоминание национальных интересов встречается практически в каждом абзаце⁹⁷.

В свою очередь, В. А. Прокофьеву в кандидатской монографии на тему: «Национальные интересы России в контексте нового евразийского геополитического пространства» также «удалось» умолчать о понятии национальных интересов⁹⁸, их определение также не дано⁹⁹.

И в заключение обратимся к официальным источникам (документам), в которых содержится определение национальных интересов. К примеру, Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утвержденная Указом Президента Российской Федерации № 683 от 31 декабря 2015 года, определяет национальные интересы Российской Федерации как объективно значимые потребности личности, общества и государства в обеспечении их защищенности и устойчивого развития¹⁰⁰.

Проведенный аналитический обзор научно-методологических подходов в юриспруденции к определению понятий интереса вообще, законных, публичных, частных, а также национальных интересов позволяет сделать вывод, согласно которому национальные интересы — это понятие, устоявшееся в науке и на практике, и одновременно правовая категория, отражающая субъективное осмысление человеком, обществом и государством реальных и объективных потребностей (ценностей), получивших оформление и закрепление в нормативно-правовых основах, то есть обеспеченных и опосредованных правом.

Однако понимание сущности и содержания национальных интересов (о них — несколько позднее), а также научно-методологические подходы к их определению в правовой доктрине могут различаться, что проявляется в ходе рассмотрения теоретического материала данной предметной области, включающей в себя умозрительный (научный) и политико-правовой (практический) уровни. Эти два уровня имеют тесную связь между собой и предопределяют друг друга, несмотря на то, что находятся в состоянии некой автономности, но, в итоге, позволяют говорить о целостном понимании природы и сущности национальных интересов и их правовой регуляции — правового обеспечения, о котором в науке фактически лишь упоминается.

Подчеркнем, что национальные интересы — это научная категория, причем правовая, тесно связанная с понятием национальной безопасности, обеспечение которой детерминировано успешной реализацией национальных интересов путем нейтрализации угроз личности, обществу и государству, то есть — национальным интересам страны¹⁰¹.

Таким образом, национальные интересы представляют собой субъективную форму выражения объективных потребностей общества: «национальные интересы приобретают характер насущной национальной необходимости»; личные, общественные и государственные интересы, как осмысленные всеобщие потребности, становятся основой формирования национальных интересов¹⁰².

В качестве вывода по данному параграфу отметим, что аналитический обзор научных воззрений (доктрина) позволяет считать национальные интересы автономным понятием и одновременно целевой правовой категорией, что детерминирует необходимость исследования правового обеспечения национальных интересов, включая и механизм их реализации, причем — с позиций общей теории права; в этом направлении и будет проходить дальнейшая разработка (научное освоение) темы настоящего исследования.

В итоге проведенного исследования в предыдущем и настоящем параграфе сформулируем следующее определение национальных интересов:

Национальные интересы — это охраняемая законом совокупность объективных, целесообразных потребностей личности, общества и государства с внутренне присущими национальными ценностями, исторически сложившаяся, сплоченная, благодаря социально-межкультурным коммуникациям, и сформированная в государство социальная общность.

Одновременно отечественные национальные интересы — это своеобразное отражение потребности народа России играть ту роль в мировом сообществе, которая наиболее точно согласуется с ее культурно-историческими традициями и предоставляет ему возможность полностью самореализоваться; они являются основой правовой политики, через них определяются стратегические задачи государства в направлении удовлетворения конкретных потребностей личности, общества и государства — национальных интересов. Об их сущности, содержании и видах речь пойдет в отдельной главе дальше, а пока (в следующем параграфе) остановимся на рассмотрении проблемы соотношения национальных интересов с правом.

1.3. Соотношение национальных интересов с правом

Определившись с понятием национальных интересов, перейдем к рассмотрению соотношения национальных интересов с правом, правовым регулированием, которое определяет (опосредует) процесс правового обеспечения национальных интересов¹⁰³.

Вот, как охарактеризовал это соотношение С. Ф. Ударцев: «Интересы, особенно актуальные и подкрепленные силой государственной власти, оказывают значительное влияние на содержание, структуру права, имплементацию норм международного права в национальное право, на международные отношения, нравственное и политическое восприятие истории. Интересы в современном мире — особенно национальные и государственные — существенно влияют на правовую политику, толкование и применение права, на выборочное апеллирование к тем или иным принципам, нормам, прецедентам международного права, их интерпретацию. В результате столкновения и взаимодействия различных интересов в контексте системы внешних и внутренних факторов, воздействующих на них, в праве устанавливается динамичное равновесие, ситуативное примирение между конкурирующими разноуровневыми субъектами, их интересами. Проявившиеся новые вызовы времени, потребности воздействуя на интересы, могут изменить их содержание, направленность, интенсивность проявлений, зарядить/разрядить их энергетический потенциал, привести в движение систему права, вывести ее из равновесия или стабилизировать»¹⁰⁴.

В целом соглашаясь с предложенной указанным автором оценкой соотношения интересов (конечно же, национальных — авт.) и права, в этом случае следовало бы, думается, вести речь не только о толковании и применении права, но и о правообразовании, обусловленном также интересами; то есть рассматривать соотношение права и национальных интересов в расширительном, так сказать, формате. Также заметим, что национальные интересы и интересы государственные противопоставляются этим автором друг другу; мы считаем иначе.

Не остался в стороне при выяснении вопроса о взаимообусловленности права и интереса В. М. Сырых: «Имеются четыре варианта взаимосвязи интереса и позитивного права: 1) соответствует действующему законодательству и закреплен его нормативными предписаниями; 2) прямо не закреплен нормами права, но и не противоречит им, является законным, юридически защищенным интересом; 3) прямо защищен уголовным, административным и иным отраслевым законодательством; 4) не получил отражения в позитивном праве, является юридически нейтральным»¹⁰⁵. Такой подход данного ученого позволяет говорить о возможности (и необходимости) законодательного закрепления интересов, что дает возможность субъекту права определить вариант своего пути избрания интереса, то есть его выбора в реальной жизни; таким образом, изложенное можно отнести к проблеме соотношения национальных интересов с правом.

Характерно, что к определению понятия права среди ученых нет единого подхода, наблюдается дискуссионность мнений, которая получила вот такую образную оценку: «Затяжная и распространенная болезнь правовой науки, выражающаяся в отсутствии единства взглядов правоведов на ее основные, фундаментальные категории…»¹⁰⁶.

Поэтому проанализируем только некоторые точки зрения, позволяющие распространить их на предмет нашего исследования, имеющие отношение к нему.

И начнем с мнения классика современной общеправовой науки — С. С. Алексеева, который, отмечая многозначность термина «право», пишет: «Вместе с тем при всей своей многозначности слово «право» выражает и нечто единое. В наиболее абстрактном виде оно обозначает социально оправданную свободу поведения, оправданную, нормальную и в этом смысле нормативную — то, что людям «можно», т.е. допустимо, делать, совершать и что, следовательно, обществом принимается, поддерживается… «Право в юридическом значении и есть писаное право; оно охватывается понятием позитивное право, т.е. право наличное, реально и официально существующее, «сделанное» людьми и связанное с их деятельностью, с деятельностью официальных государственных органов»¹⁰⁷.

Нетрудно заметить, что изложенное в полной мере соотносится и с правовым обеспечением национальных интересов, в частности, в той части, где ученый говорит о связи права с деятельностью людей и официальных государственных органов. Последнее обстоятельство проявляется в процессе как осознания, формулирования, согласования и формирования, так и реализации национальных интересов, в котором непременно участвует так называемый «человеческий фактор» (человеческая энергия) — деятельность человека в различных ее проявлениях. «Право немыслимо вне осознанной, волевой деятельности людей»¹⁰⁸.

В еще большей степени высвечивают соотношение национальных интересов и права его признаки (свойства, как считает С. С. Алексеев): «общеобязательная нормативность, «всеобщность» — право через свою документальную форму способно делать те или иные общие правила (нормы, принципы) обязательными для всех в стране, на данной территории; определенность содержания — писаное право дает возможность строго фиксировать в письменных документах содержание прав и обязанностей, условия их возникновения, возможные последствия несоблюдения норм и т.д.; действие через дозволения — именно в письменном виде можно закрепить не свободу вообще, а субъективные права — четко определенную по границам, санкционированную государством свободу поведения, дозволенность (это не способны сделать никакие иные социальные нормы); государственная гарантированность — только нормы, принципы, закрепленные в письменных документах, получают надлежащую государственную гарантию, могут быть оснащены — тоже через письменные документы — процедурами и механизмами их действительной, гарантированной реализации»¹⁰⁹.

Полагаем, что все названные признаки права, без всякой «натяжки» возможно распространить на весь процесс правового обеспечения национальных интересов. Особенно четко вырисовывается соотношение права и национальных интересов, если исходить из принципа внешней формы права — источников права, как-то: законы, нормативно-правовые акты и другие официальные письменные документы, составляющие нормативно-правовую основу указанных интересов.

Заметим, что С. С. Алексеев не использовал термин «национальные интересы», однако при характеристике права фактически о них говорил следующим образом: «…право, как нормативное институционное образование, одно из проявлений социального отчуждения, «возвращается» к людям субъективными правами, очень существенными с точки зрения интересов людей и потребностей социального прогресса. Это обстоятельство следует помнить: оно представляется весьма важным для понимания роли права в прогрессе человечества»¹¹⁰. Разве интересы людей и потребности социального прогресса не являются национальными интересами? Думается, их (интересы и потребности) можно приравнять, пусть и с определенной долей условности, к интересам национальным.

Другой видный теоретик права М. И. Байтин, праву (точнее, его сущности) посвятил специальную монографию, в которой пишет следующее: «На основе обобщения рассмотренных выше признаков права, образующих сердцевину его нормативного понимание, можно предложить следующее общее определение понятия права: право — это система общеобязательных, формально-определенных норм, которые выражают государственную волю общества, ее общечеловеческий и классовый характер; издаются или санкционируются государством и охраняются от нарушений возможностью государственного принуждения; являются властно-официальным регулятором общественных отношений… Право, существующее в реальной жизни, необходимо рассматривать с учетом конкретизации его государственно-волевого, нормативного и властно-регулятивного признаков применительно к определенной ступени исторического развития и особенностям той или иной станы»¹¹¹.

Думается, что слова М. И. Байтина об историческом развитии и особенностях той или иной страны в определенной мере коррелируются с национальными интересами и их обеспеченности правом: «Известно, что многие граждане не знают, как в новых условиях отстаивать свои законные интересы, не всегда могут безболезненно и в приемлемые сроки восстановить свое нарушенное право. В этой связи остро стоит вопрос о необходимости законодательных мер, направленных против пока еще довольно распространенных произвола, бюрократизма, коррупции, коммерческой деятельности, неуважения к правам личности и других нарушений закона и государственной дисциплины со стороны чиновников»¹¹².

Рассмотрим и некоторые другие подходы к уяснению (определению) понятия права, обратившись к такой философско-обобщенной и глубокого смысла фразе: «Право есть сфера должного и возможного, порицаемого и поощряемого, стимулов и ограничений»¹¹³. Это суждение имеет непосредственное отношение к предмету настоящего исследования, в частности, к объективным и целесообразным потребностям личности, общества и государства — национальным интересам, обусловленных правом, в том числе и как средством их регуляции (о правовом регулировании и его механизме в соотношении с национальными интересами, скажем несколько позднее — авт.).

В монографии «Очерки общей теории права» Н. Н. Вопленко отмечает: «Право есть обусловленная материальными условиями жизни общества и выраженная в виде системы формально определенных, государственно-обязательных правовых предписаний общего характера (норм) государственная воля, являющаяся результатом борьбы и сотрудничества политических сил и содержащая в себе официальную меру свободы членов общества»¹¹⁴.

При этом характерно, что Н. Н. Вопленко твердо стоит на позиции нормативного понимания права: «Нормативность проявляется в том, что право, устанавливая нормы, рамки, границы, типовые масштабы поведения людей, тем самым нормирует общественную жизнь, приводит развивающуюся человеческую деятельность к норме. Сама норм, будучи единством должного и сущного, нацелена на пресечение и вытеснение из практики общественной жизни нежелательных точек зрения коренных интересов государства вариантов поведения, а также на закрепление и стимулирование социально полезной деятельности»¹¹⁵. Таким образом, этот ученый свидетельствует о коренных интересах государства применительно к праву, его нормативности (полагаем, не будет ошибкой коренные интересы государства считать национальными — авт.).

В продолжение Н. Н. Вопленко отмечает: «Потребность и интерес, запустив процесс механизм индивидуального правоприменения, сохраняют свое действие на его последующих стадиях в снятом виде, в качестве их основания»¹¹⁶. Он считает, что «знания степени соответствия интереса действующему законодательству полезны в том отношении, что дают дополнительные аргументы в пользу интереса, последовательного согласованного с действующим законодательством, либо, наоборот, свидетельствуют о негативном отношении позитивного права к формулируемым интересам и заблаговременно ставят индивида перед дилеммой, какой ему следует избрать путь: правомерный или противоправный»¹¹⁷. Думается, что в приведенных фрагментарных суждениях этим ученым показано соотношение потребностей и интересов с правом, действующим законодательством¹¹⁸.

Как всегда, образно и конкретно Н. И. Матузов описывает соотношение правовых норм и интересов всего общества: «Правовые нормы, будучи едиными масштабами (эталонами) человеческой деятельности, определяют границы поступков людей, меру, рамки, объем их возможного и должного поведения. Именно с помощь права, законов субъекты общественных отношений — индивидуальные и коллективные — становятся под юрисдикцию государства, которое в интересах всего общества запрещает или разрешает определенные действия, ограничивает или расширяет сферу личных желаний и устремления, предоставляет права, возлагает обязанности, ответственность, поощряет полезную и пресекает вредную деятельность»¹¹⁹. Данный ученый правовые нормы определяет как эталоны человеческой деятельности, которая ставится под юрисдикцию государства в интересах всего общества и государства, естественно.

Рассматривая проблематику соотношения национальных интересов и права (фактически их правового обеспечения) обратим внимание на два аспекта.

Первый из них выражается в наличии так называемого теневого права (его наличие является, считает В. М. Сырых, фактом очевидным и бесспорным)¹²⁰.

В современной юридической науке наиболее развернутое и точное определение теневого права дано В. М. Барановым: «это свод асоциальных обязательных, устанавливаемых самими участниками общественных отношений, предписаний, символов, ритуалов, жестов, жаргонов, посредством которых регламентируются все этапы противоправной деятельности, образуется теневой правопорядок, охраняемый специальными морально-психологическими, материальными и физическими санкциями». Одновременно обращается внимание на то, что теневое право представляет собой разновидность неофициального права, находящегося в состоянии борьбы с официальным правом¹²¹.

Предметом теневого права выступает та же совокупность общественных отношений, что и позитивного, но регулирование осуществляется с прямо противоположными целями — закрепления и охраны тех социальных связей, которые позитивным правом запрещены под страхом применения уголовной и иной юридической ответственности, либо которые прямо не запрещены, но противоречат моральным и иным социальным нормам.

Следовательно, теневое право также способно оказывать свое воздействие (скорее, негативное) на правовое обеспечение национальных интересов, и это обстоятельство нельзя не учитывать при их согласовании, формировании и реализации.

Второй аспект носит более теоретический характер и заключается в необходимости различения права и закона, концепция которого наиболее обстоятельно изложена вот в таком подходе В. С. Нерсесянца: либертарная концепция и естественно-правовая концепция — это разные направления различения права и закона, обладающие как общими, так и специфическими характеристиками. Специфика либертарной концепции состоит, в частности, в том, что в ней нет присущего естественно-правовым представлениям дуализма одновременно действующих систем «правильного» (идеального, должного, естественного и т.д.) права и «неправильного» права… Либертарная концепция ориентирована на выяснение тех отношений и условий, которые объективно необходимы для наличия и действия права»¹²².

Не вдаваясь в комментарий высказанного видным ученым такого суждения, вместе с тем, сошлемся на разделяемую нами позицию В. Н. Кудрявцева, занимаемую им по поводу понимания нормы права: «Профессиональному юристу… должна быть присуща четкая и определенная позиция: никакое пожелание, убеждение или мнение не могут рассматриваться как правовая норма, коль скоро они не выражены в юридическом акте, принятом надлежащим образом»¹²³.

И в заключение аналитического обзора подходов к понятию права вспомним известное определение права Р. Иеринга как системы юридически обеспеченных, защищенных государственным принуждением интересов, позволяющее продолжить исследование проблему соотношения национальных интересов с правом (причем начиная с советского времени).

Одновременно следует помнить и такие слова профессора Н. И. Матузова: «На право нельзя возлагать несбыточные надежды, оно не всесильно. Наивно требовать от него большего, чем оно заведомо может дать, ему необходимо отводить то место и ту роль, которые вытекают из объективных возможностей данного института. Непосильные задачи могут только скомпрометировать право. Поэтому его нельзя возводить в абсолют»¹²⁴.

Так поступим и мы: не возводя право в абсолют, вместе с тем, продолжим его исследование в соотношении (формальном и реальном) с национальными интересами, их правовым обеспечением, обратившись к работам этого плана.

Надо сказать, что о соотношении интереса вообще, пока — не национального, с правом в советский период был опубликован ряд работ¹²⁵. В качестве примера особо отметим труды А. И. Экимова, в одном из которых (докторская диссертация) подчеркивается исключительно важная роль интересов в процессах, как правообразования, так и правореализации, а также отмечается значение права в плане соотношения защищаемых им интересов с моральными ценностями общества.

Этот ученый показывает роль интересов в целостном процессе становления и развертывания права, начиная от формирования интересов, обусловливающих необходимость в юридическом регулировании, до их воздействия на поведение людей в ходе реализации права включительно. По его мнению, «процесс правобразования начинается не с правосознания, а с момента формирования классовых интересов, требующих для своей реализации использования юридических норм. Правовая норма есть результат осознания этих интересов». Если отбросить присущий тому времени классовый подход, то в изложенном можно увидеть этапы правового обеспечения национальных интересов, начиная от их формирования, вплоть до реализации.

«Осознание интересов, пишет дальше А. И. Экимов, включает не только уяснение направленности действий на овладение предметом, удовлетворяющим потребность, но также определение последовательности и интенсивности соответствующих действий, положительных и отрицательных последствий реализации интересов и т.д. Нормотворческая идея непременно включает в себя цель. Наличная действительность в данной идее представлена в ее будущей форме. Вместе с тем, поскольку норма права предстает как единство цели и средства, постольку и идея правовой нормы может охватывать обе эти стороны или одну из них. Такое единство диалектично. То, что является целью, может стать средством. А то, что является средством, в прошлом могло выступать в роли цели. Объективные интересы при формулировании правовой идеи остаются как бы на втором плане, но именно они «дирижируют» целями, определяют их жизнеспособность. Создание правовых норм, следовательно, находится в опосредованной связи с объективными интересами, которые через правовые цели влияют на их содержание¹²⁶.

Таким образом, справедливо сказано, что научно обоснованная трактовка роли интересов в становлении права имеет существенное значение для решения теоретических и практических проблем. В таком подходе главное заключается в установлении диалектической взаимосвязи права и интересов, что в полной мере относится и к правовому обеспечению национальных интересов. Вот только бы, думается, к осознанию интересов целесообразно добавить и их осознание, формулирование для последующих согласования и формирования.

Наряду с изложенным, рассматривается вопрос, как объективировавшиеся в юридических установлениях интересы определяют поведение людей. С этой целью исследуется соотношение интересов, с одной стороны, и субъективных прав и обязанностей — с другой. При этом субъективные права подразделяются на всеобщие, абсолютные и конкретные, обязанности — на общие и конкретные, а интересы, соответственно, на общегосударственные, коллективные и личные.

Таким образом, подробно цитируемый ученый четко обозначил свою позицию относительно соотношения интересов и права: поскольку интересы лежат в основе любой правовой идеи, целесообразно исследовать сущность права с позиции интересов, получающих отражение в нем; «всякое субъективное право (всеобщее, абсолютное и конкретное) отражает государственный интерес»¹²⁷ (с нашей точки зрения, национальный интерес — авт.).

В свою очередь, «именно изучение интересов, получающих отражение в юридических нормах, позволяет представить право как постоянно развивающуюся социально-историческую категорию, дает возможность выявить социально-регулятивные возможности права»¹²⁸, — отмечает А. И. Экимов в монографии, вышедшей в свет еще до защиты монографии и посвященной взаимообусловленности и взаимовлиянию в обществе интересов и права. И хотя в целом правовое обеспечение (именно) интересов (исследуется только реализация права) не рассматривается, тем не менее, концептуальные положения (аспекты) указанной монографии, несомненно, будут приняты во внимание.

Важно то, что именно изучение интересов, получивших отражение в юридических нормах, «позволяет представить право как постоянно развивающуюся социально-историческую категорию, дает возможность выявить социально-регулятивные возможности права». Сквозь призму существующих в обществе интересов следует рассматривать становление и эволюцию права, механизм его воздействия на общественное отношение, а также поведение отдельной личности¹²⁹ (позволим себе интерпретировать изложенное, как правовое обеспечение национальных интересов — авт.).

Надо сказать, что в постсоветский период, когда в отечественной юриспруденции перестал доминировать классовый подход в объяснении эволюции общества и государства, проблема интересов в праве не перестала привлекать внимание правоведов. По мнению Д. И. Дедова, исторический путь развития права можно объяснить развитием существующих в обществе интересов, их динамикой, равно как и методология юридической науки основана на объективации, выведении на рациональный уровень интересов. «Движение от иррационального (неудовлетворенность потребностей, ограничение свободы) к рациональному (осознание нарушенных интересов и создание правового механизма их защиты) лежит в основе развития права»¹³⁰. Предлагается таким образом несколько узкий, заметим, подход, поскольку взаимосвязь и взаимообусловленность права и интересов заключаются не только в защите (их охране) интересов; она гораздо шире, объемнее и включает в себя также согласование, формирование и реализацию интересов.

Именно такое видение интересов в их взаимосвязи с правом демонстрируют другие ученые; приведем соответствующие примеры.

Так, в начале 90-х годов прошлого столетия была защищена докторская диссертация, представленная в форме монографии, Н. А. Шайкеновым на тему о правовом обеспечении интересов личности.

В тезисном изложении позиция автора заключается в следующем: «Юридическая наука издавна держит в поле своего внимания проблематику интереса. При этом традиционным является подход, общий для всех научных дисциплин, который следует назвать мотивационным, направленным на освещение детерминирующей роли интереса в общественной жизни… Дело теперь не столько в раскрытии стимулирующей функции этого феномена, констатации его первичной активной роли в различных сферах общественной жизни, сколько в детальном анализе тех социальных способов и средств, посредством которых общество побуждает, согласовывает, ставит на службу личности и общесистемным целям разнообразные интересы в постижении структурно-функциональных связей последних с теми или иными идеологическими институтами, чтобы затем на базе полученных знаний отладить механизм свободного формирования и выявления интересов и воли всех социальных групп, их согласования и реализации»¹³¹. В этом подходе, полагаем, просматривается стадийность механизмов согласования, формирования и реализации интересов.

Наряду с изложенным, право и интересы соотносятся указанным автором, как объективные социальные реальности, своими свойствами предопределяющие особенности их взаимодействия на поэлементном уровне. «Право и интерес предстают при углубленном анализе не «сосуществующими сущностями», пусть и рядоположенными, а имманентными друг другу явлениями. Только в соединении двух необходимых компонентов — социального и психологического — возможна реализация интереса и освобождение его энергии, активизирующей и ускоряющей экономическую, политическую и все иные сфер жизнедеятельности общества. Отмеченный момент имеет особое значение с точки зрения возможностей правового обеспечения интересов, так как реализации интереса предполагает волевое отношение, может быть опосредована юридической формой и пробрести свойства правового отношения»¹³². В этом случае сказано уже о правовом обеспечении интересов, его последней стадии — их реализации.

В заключении по рассматриваемой работе подчеркивается тенденция возрастания роли права в реализации интересов¹³³.

В контексте исследуемой темы важным и в суждениях этого ученого является не только аргументация взаимосвязи (взаимодействия и взаимообусловленности) права и интересов, но и авторское прочтение процесса правового обеспечения (именно) таковых, в содержание которого им вкладываются формирование, согласование и реализация интересов. Такой подход к содержанию правового обеспечения, в данном случае — интересов, разделяется и нами при исследовании интересов уже национальных.

Продолжая изучение научных подходов к соотношению права и интересов вообще и национальных интересов, в частности, особое внимание уделим материалам Всероссийской научной конференции на тему: «Интересы в праве», состоявшейся в РУДН 25–26 марта 2016 года. Даже из самого названия темы конференции вытекает ее основная цель, достижение которой обусловлено выступлениями (статьями) ее участников, позднее обобщенными в изданном в 2017 году сборнике¹³⁴, объем которого составляет 633 страницы.

Поэтому, конечно же, дать анализ всем выступлениям (статьям), помещенным в этом сборнике, невозможно, да такая задача в рамках рассматриваемой проблемы и не ставится. Однако фрагментарные суждения отдельных авторов все же изложим, чтобы получить ответ на вопрос, каково же, в чем проявляется соотношение права и интересов.

Прежде всего, обратимся к позиции М. В. Немытиной (кстати, ответственного редактора названного сборника), которая в статье под названием «Интересы в правовом измерении» пишет: «Существующие в обществе интересы предопределяют представления о сущностных свойствах права, осмысление правовой действительности на основе типов правопонимания. Можно выводить сущность права: а) из интересов и воли государства, официальной власти (контекст этатизма, юридического позитивизма); б) из интересов различных социальных групп, предполагая их согласование юридическими средствами (взгляд с позиций социологического позитивизма); в) из интересов человека, обусловливающих реализацию его прав и свобод (естественно-правовой и антропологический подходы). Типология правопонимания выстраивается на основе существующих в обществе интересов, реализуемых различными субъектами правового общения»¹³⁵. Таким образом, автор указывает на взаимосвязь сущности права и интересов, правопонимания и интересов, на реализацию последних.

Заметим, что несколько ранее М. В. Немытина так определяла о соотношении права и интересов: «Правовое развитие современного общества определяют формирующиеся в нем интересы различных субъектов правового общения, идентификация которых значима в равной мере для науки, правотворческого процесса и правоприменительной практики. Будь то выработка стратегии правового развития страны, инициирование законодательного процесса, построение концепции законодательного акта или формирование позиции юриста по конкретному делу, подлежащему рассмотрению в суде, — в каждом случае определяющими являются интересы участников коммуникации. Именно от них зависят побуждение и мотивация, цели и задачи, стратегия и тактика деятельности субъектов правового общения»¹³⁶.

Следовательно, если идти по предложенному этим ученым пути, право «сопровождает» различные интересы на всех этапах правового развития общества. Поэтому с уверенностью можно говорить о распространимости такого подхода и на соотношение права и национальных интересов в направлении их правового обеспечения, претворения в реальную жизнь.

В свою очередь, О. Н. Громова отмечает: «Общеизвестным является тот факт, что интересы обусловливают цели и мотивы поведения людей, действия всех субъектов правоотношений. Они являются составляющей общественных и правовых процессов. Именно интересы формируют правовое регулирование, и, следовательно, право является выразителем различных интересов» (подчеркнуто нами — авт.)¹³⁷.

При такой позиции, соотношение права и интересов обусловлено тем, что оно, право, «является выразителем различных интересов», которые формируют правовое регулирование, в том числе и самих интересов, в чем проявляется еще один аспект: соотношение интересов, права и правового регулирования, о котором еще будет сказано несколько позже.

В продолжение сошлемся на мнение О. Я. Федорчуковой, согласно которому соотношение права и интереса выглядит следующим образом: «Интерес в праве служит важнейшим правообразующим и правореализующим фактором. Интересы напрямую связаны с потребностями участников общественных отношений. В связи с этим наиболее важное деление охраняемых правом интересов — это их деление по носителям (субъектам) на частные и публичные. Частные интересы можно определить как охраняемые правом интересы, присущие конкретным лицам и социальным группам. Публичные же интересы — охраняемые правом общественные и государственные интересы»¹³⁸.

Такая справедливая точка зрения, в соответствии с которой интерес в праве — важнейший правообразующий и правореализующий фактор, полагаем, не требует комментария, ее следует только поддержать. Кстати, аналогичное мнение было высказано и Н. Н. Косаренко¹³⁹.

Одновременно следует обратить внимание на такое, несколько критическое, восприятие соотношения права и интереса А. С. Чувальниковой: «Современная юриспруденция довольно активно использует понятие интереса как при решении задач юридической практики, так и в рассуждениях об общих закономерностях возникновения, развития и функционирования права. В практической юриспруденции оперирование понятием интереса встречается настолько часто, что не всегда сопровождается какой-то осознанной рефлексией, свидетельствуя о тесной связи понятия интереса с характеристикой права (подчеркнуто нами — авт.) таким, каким оно предстает в реальной правовой жизни, включая ее «теневую» сторону. Но более строго следует подойти к вопросу об интересе как о понятии, которым оперирует юридическая наука, что позволяет среди всего множества встречающихся в юридическом обиходе интерпретаций интереса выбрать те, использование которых может считаться проявлением профессионализма юриста, а не бытового разговора на юридическую тему»¹⁴⁰. Указанный автор верно говорит о тесной связи интереса с характеристикой права, отмечая несколько вольный подход к оперированию понятием интереса. Однако не поясняет свой, «более строгий» подход к решению проблемы.

С нашей точки зрения, действительно, понятие интереса подчас употребляется произвольно, без уяснения (пояснения) сущности этой категории; всегда следует помнить о важности, значимости понятийного аппарата в праве, будь то наука либо юридическая практика.

На этом, полагаем возможным закончить дайджест (в ограниченном варианте) по материалам указанной конференции (и сборнику, естественно).

В заключение аналитического обзора приведем мнение автора кандидатской монографии: «Однако для того чтобы выполнить свою регулятивную функцию в системе средств нормативного регулирования, право должно отвечать важнейшему социальному требованию — наиболее точно отражать интересы участников регулируемых отношений, то есть быть социально обусловленным… В современном стратифицированном обществе право, претендуя на роль общесоциального регулятора, … объективно призвано отображать согласованный интерес, баланс социальных интересов»¹⁴¹.

В этом случае определяющим становится положение о том, что право объективно призвано отображать согласованный (подчеркнуто нами — авт.) интерес; следовательно, высвечивается еще одна сторона права — отображать, причем объективно, согласованный интерес. И вопрос о роли права в согласовании интересов, балансе интересов, но уже национальных, получит свое разрешение в настоящей работе дальше.

Следовательно, есть все основания считать, что, говоря словами М. В. Немытиной, в науке проблемы интересов в праве достаточно хорошо разработаны¹⁴².

С нашей точки зрения, право и интересы тесно и неразрывно связаны, они взаимообусловлены и диалектически взаимосвязаны, поскольку объективированная в праве воля различных интересов представляет ни что иное, как их выражение. Интересы служат формированию правовых целей, подбору соответствующих правовых средств для осознания, формулирования, согласования, формирования и реализации (фактически — правового обеспечения) интересов вообще и национальных, в частности.

На этой платформе перейдем к рассмотрению соотношения права и непосредственно национальных интересов в преломлении к их правовому обеспечению, включая и правовое регулирование, проблеме, которая пока, полагаем, недостаточно раскрыта в работах ученых современности.

Примечательно, что в свое время на базе Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ в Москве 25–26 октября 2005 года прошла международная конференция на тему: «Роль права в обеспечении национальных интересов»¹⁴³.

Анонсировалось следующее: «В общественной жизни многое определяется интересами людей. Различные интересы выступают своего рода двигателем любой деятельности в политической, экономической и социальной сферах. Понять их, выразить и реализовать довольно трудно, ибо речь идет о согласовании и противоборстве интересов. И здесь велика роль права, которое признает и защищает общественно полезные интересы, интересы личности, общества, государства, этносов и других коллективов, наконец, мирового сообщества. Особенно актуальны правовые формы выражения плюрализма интересов в условиях преобразований в нашей стране, когда надо добиваться их согласования для обеспечения стабильности страны и ее динамичного развития. Ученые-юристы всегда занимались данной проблематикой, но этого явно мало сегодня. Именно поэтому данная проблема избрана в качестве темы юбилейной конференции Института. Обозревая славный 80-летний путь научного коллектива, можно с удовлетворением отметить острое звучание в его научных трудах темы национальных и личных интересов. Она остается приоритетной для современных и будущих юридических исследований. И можно надеяться, что юридическая наука и практика будут следовать этому ориентиру»¹⁴⁴.

Важность и значимость темы конференции подчеркнул В. М. Жуйков: «Тема конференции — роль права в обеспечении национальных интересов — важная и исключительно полезная. Играет ли право роль в защите национальных интересов или нет? Думаю, что для государства, которое провозгласило себя в Конституции правовым и социальным государством, этот вопрос звучит риторически. Конечно же, право играет огромную роль, более того, национальным интересом такого государства должно быть развитие права с тем, чтобы граждане этого государства чувствовали себя спокойно и во взаимоотношениях между собой, и во взаимоотношениях с государством, с тем, чтобы в первую очередь государство признавало права людей и защищало их»¹⁴⁵.

К сожалению, этот автор не дал определения национальным интересам, «ушел» от заявленной темы конференции об обеспечении (подчеркнуто нами — авт.) национальных интересов, а сосредоточился только на их защите, причем ограничившись вопросами судебной практики.

В то же время обращает на себя внимание «отраслевая окраска» выступлений многих участников конференции, в которых также не предлагается и не раскрывается понятие национальных интересов, не показана конкретно роль права в их обеспечении (именно) с позиций теории права.

На этом фоне иное звучание содержит выступление Т. Я. Хабриевой, по справедливому мнению которой «национальные интересы — это жизненные интересы народа России, отражающие стремление граждан к обеспечению стабильного и устойчивого развития общества и минимизации (ликвидации) этих угроз». И роль права в обеспечении национальных интересов при этом очерчена конкретно путем определения приоритетов законодательства: «Приоритетная направленность законодательства — это обеспечение общих интересов при максимальном учете законных частных интересов, решительное противодействие своекорыстным интересам, подавление интересов незаконных, противоречащих праву»¹⁴⁶.

На конференции также отмечалось, что именно национальный интерес, отражающий потребности общества, государства и граждан, является главным двигателем правовой сферы. Обращалось внимание на острую актуализацию вопросов правового обеспечения национальных интересов. Вместе с тем, признавалась недостаточность (явная) научных разработок в этом направлении.

Краткий обзор итогов указанной конференции закончим такими словами: «Наука должна вновь вернуться к теме интересов в праве и особенно к обеспечению национальных интересов. Их забвение и недооценка приводят к чрезмерному давлению корпоративных и ведомственных интересов там, где приоритет должны иметь государственные интересы, причем интересы не аппарата и чиновников, а государства как официального представителя общества. Закон должен этому всемерно способствовать»¹⁴⁷.

Надо сказать, что этот призыв был услышан отдельными учеными: впоследствии вышел в свет ряд статей по указанной проблематике¹⁴⁸, и настоящее диссертационное исследование осуществляется именно в таком ракурсе.

Однако все же следует признать, что фактически общеправовая наука остается индифферентной к исследованию всего комплекса вопросов для уяснения сущности, содержания и других аспектов относительно национальных интересов и их правового обеспечения. До настоящего времени в правовом вакууме находится теория национальных интересов, соответственно, отсутствует и теория их правового обеспечения.

С нашей точки позиции, именно общетеоретическим исследованиям должна принадлежать ведущая роль в формировании и изучении теории национальных интересов, включая их правовое обеспечение с использованием всего инструментария, находящегося в арсенале теории государства и права, и общепринятой методологии. По верному суждению А. Ф. Шебанова, «по отношению к другим правовым наукам общая теория государства и права, несомненно, выступает как общеметодологическая наука, являясь вместе с тем наукой философской, ибо она дает научное решение основного гносеологического вопроса применительно к государству и праву»¹⁴⁹ (без лишней скромности заметим, что в настоящей работе впервые предпринята такая попытка — авт.).

Обращаясь к уже упомянутому соотношению национальных интересов с правовым регулированием и его механизмом (МПР), надо сказать, что в юридической науке внимание этому вопросу практически не уделяется.

Исключение составляют статья О. Н. Громовой об обеспечении интересов, в которой только отмечается, что «именно интересы формируют правовое регулирование»¹⁵⁰, и статья А. Н. Ниязовой об интересе в механизме правового регулирования¹⁵¹, где ровным счетом ничего не говорится о соотношении МПР и интересов. Тогда как это соотношение представляет несомненный научный интерес, в том числе и для понимания правового обеспечения национальных интересов¹⁵². Предпримем такую попытку и начнем с уяснения понятия регулирования вообще.

В научной литературе понятие «регулирование»¹⁵³ рассматривается неоднозначно. Так, Г. В. Мальцев считает, что «в системном плане регулирование — есть внешнее воздействие или совокупность воздействий на некоторую систему, необходимые для установления и совершенствования нормального (правильного, субъективно ожидаемого, желаемого) порядка взаимодействия элементов внутри системы, а также самой системы со средой»… «Регулирование — не есть одномоментный акт, это многофазный процесс, который складывается из внешних воздействий на систему, внутренние структуры ее элементов»… «Назначение любого регулятора (а он всегда выступает как активный фактор среды) состоит в том, что в систему приносится определенная информация, подталкивающая ее к определенным изменениям. Действует некий план, правило, норма, иначе говоря, задаваемый системе параметр регулятивного и управляющего характера. Совокупность подобных параметров, накладываемых на систему извне, создает регулятивный эффект, реорганизует систему, вызывая внутренние изменения, в наибольшей степени отвечающие направлению ее связей со внешней средой»¹⁵⁴.

По мнению М. Ю. Осипова, «сущность регулирования можно выразить следующим образом: регулирование — это воздействие (совокупность воздействий, деятельность, социальный феномен), вызывающий в системе определенные изменения, которые ведут к уменьшению или устранению рассогласования между «сущим» и «должным» за счет подтягивания «сущего» к «должному», а не наоборот. При этом, изменения состояния системы, которые ведут к уменьшению или устранению рассогласования между «сущим» и «должным», при условии, что эти процессы осуществляются за счет подтягивания «сущего» к «должному», а не наоборот, являются переходными регулятивными процессами.

Следовательно, регулирование вообще довольно сложное понятие, включающее в себя деятельность, порядок (следование этому порядку, правилам), многоэтапный процесс и т.д.

Отталкиваясь от понимания регулирования вообще, рассмотрим правовое регулирование, о сущности которого в юридической науке существуют разные точки зрения.

Согласно одной из них (М. Ю. Осипов), проблема понятия и сущности правового регулирования, — это одна из фундаментальных и наиболее сложных проблем юридической науки и ее сложность обусловлена тем, что в юридической литературе не существует однозначного подхода к данной проблеме. «Интерес к проблеме правового регулирования обусловлен тем, что научный анализ и обобщение практики правового регулирования позволят разработать обоснованные рекомендации по совершенствованию правового регулирования в различных сферах жизнедеятельности общества. Однако, несмотря на многочисленные исследования проблем правового регулирования, на сегодняшний день отсутствуют углубленные общетеоретические исследования системы, структуры, элементов и функций правового регулирования, которые позволят раскрыть соотношение между правом и порядком, дать типологию ошибок в правовом регулировании и предложить систему положений, позволяющих осуществить их выявление»¹⁵⁵.

Возможно, столь жесткая оценка сложившейся ситуации и не совсем объективна, поскольку в науке в широком формате правовое регулирование изучалось и изучается. Однако следует признать и правоту этого автора, который сущность правового регулирования определяет следующим образом: «Поскольку правовое регулирование — это разновидность социального регулирования, а социальное регулирование — это разновидность регулирования вообще, то сущность правового регулирования может быть определена следующим образом: правовое регулирование — это социальный феномен, с помощью которого устраняются рассогласования между сущим и должным в правовой сфере… Правовое регулирование представляет собой разновидность человеческой деятельности, в ходе которой осуществляется образующее определенную систему нормативное юридическое воздействие на общезначимые, волевые, повторяющиеся, устойчивые общественные отношения, которые входят в предмет правового регулирования с целью их упорядочения»¹⁵⁶.

Столь подробное цитирование обусловлено, с одной стороны, желанием отдать дань уважения этому ученому, долгие годы исследующему проблему правового регулирования, с другой стороны, справедливостью его подхода к пониманию сущности (именно) правового регулирования, в котором четко прослеживаются такие важные элементы: человеческая деятельность, юридическое воздействие, общественные отношения и их упорядочение, что в полной мере коррелируется с правовым обеспечением национальных интересов в их поэтапном измерении: согласование — формирование — реализация.

В соответствии со сложившимися в теории права взглядами, понятие правового регулирования отражает активную, целенаправленную сторону правовой действительности; правовое регулирование понимается как особый вид воздействия, оказываемого элементами правовой материи на общественные отношения. Характер такого воздействия и его устремленность является выражением специфической служебной роли права как одного из важнейших организующих факторов в системе социального управления общественными процессами¹⁵⁷.

Многообразие используемых методологических подходов в научных исследованиях позволяет обобщить понятие правового регулирования: а) как «многофакторного процесса, разворачивающегося в контексте всей социальной действительности, где преобладает взаимосвязь общественной практики и юридических форм» (Ю. И. Гревцов); б) как «упорядочения общественных отношений социальными регуляторами, осуществляемого в правовой сфере» (Н. В. Васильева); в) как «процесса движения информации» (А. Ф. Черданцев); г) как «феномена культуры, как исторически сложившегося механизма распределения и обеспечения социальных интересов, защиты интересов разных социальных групп» (Г. В. Мальцев); д) как «нормативного обеспечения всех членов общества максимально возможной на данном этапе его развития абстрактно равной, одинаково справедливой для всех мерой свободы» (В. С. Нерсесянц); е) как «использования в практической деятельности системы правовых средств, инструментов, юридических механизмов для решения стоящих перед людьми задач» (В. А. Сапун и другие).

Полагаем, что все существующие подходы можно привести к общему знаменателю и определить правовое регулирование в качестве непосредственного проявления социального назначения права¹⁵⁸; одновременно — как процесс организующего, упорядочивающего влияния права на социальные взаимодействия и процессы, в результате которого их качество приводится в соответствие с объективными закономерностями и потребностями развития данной социальной системы (общественных отношений).

В еще большей степени приближает нас к пониманию соотношения правового регулирования и национальных интересов вот такое суждение: «Именно стабильность правового регулирования и порождает уверенности в том, что наличные в социуме юридические предписания не случайны, а полезны и необходимы, в той или иной степени согласованы, органичны национальной правовой и юридической парадигме, особенностям юридического мышления и быта, адекватны интересам большинства граждан, истории становления и развития отечественной государственности»¹⁵⁹. Именно адекватность правового регулирования интересам большинства граждан (подчеркнуто нами — авт.), о которой шла речь свидетельствует об упомянутом уже не раз соотношении.

Продолжая изучение данной проблемы, отметим, что сфера правового регулирования охватывает устойчивые отношения, относительно самостоятельные подсистемы человеческой деятельности и включает наиболее важные отношения между социальными общностями, внутри этих общностей, между отдельными личностями, которые нуждаются в правовом регулировании и могут регулироваться правом, то есть могут пройти через сознание людей, формируя их волю и интересы, обусловленные потребностями.

Н. А. Пьянов справедливо полагает, что в самом общем виде сферу правового регулирования составляют: «1) конкретные, 2) волевые, 3) поддающиеся внешнему контролю общественные отношения, 4) которые наиболее значимы для государства, общества и отдельной личности»¹⁶⁰. Заметим, что в этом подходе из сферы правового регулирования выпадают интересы, точнее, о них конкретно ничего не говорится.

Тогда, как Т. В. Кашанина, определяя признаки общественных отношений, входящих в сферу правового регулирования, выделяет и такой признак: «выражают интересы общественного развития»¹⁶¹.

А. Ф. Вишневский и Р. З. Лившиц считают, что «в сферу правового регулирования должны входить, во-первых, те общественные отношения, в которых отражаются как индивидуальные интересы, так и интересы общества в целом; во вторых, в этих отношениях интересы участников должны реализовываться путем взаимного самоограничения, обусловленного удовлетворяющими их соглашениями; в-третьих, эти отношения требуют наличия и соблюдения определенных правил, обязательность которых подкрепляется средствами государственного воздействия» (подчеркнуто нами — авт.)¹⁶².

Сошлемся и на мнение Ж. Б. Доржиева, по которому в сферу правового регулирования должны входить отношения, имеющие определенные признаки: «1) отношения, отражающие индивидуальные и общесоциальные интересы; 2) в них реализуются взаимные интересы их участников; 3) отношения строятся на основе согласия выполнять определенные правила, признания их обязательности; 4) отношения требуют соблюдения правил, обязательность которых подкреплена действенной силой»¹⁶³. И в этом случае демонстрируется соотношение интересов (по существу, национальных) с правовым регулированием.

Есть все основания согласиться и с В. В. Ковалевой, изучившей основные подходы к понятию МПР: «Следует подчеркнуть, что инструментальная ценность права и, соответственно, правового регулирования заключается в удовлетворении интересов субъектов с наименьшими затратами, право должно создавать условия для беспрепятственного использования права, а не наоборот»¹⁶⁴.

Со своей стороны отметим, что не только право порождает интересы, они, воплощаясь в праве, формируют порядок, правила и т.д. правового регулирования общественных отношений, в том числе и в отношении национальных интересов. Регламентирование (регулирование) процесса реализации субъективных права и обязанностей субъектов названных отношений, регламентация (регулирование) правоприменения (как и установления юридических норм) — все эти правоотношения входят в предмет правового регулирования, обусловленного и опосредованного национальными интересами¹⁶⁵.

Далее, от изучения правового регулирования вообще, следуя заявленной методологии, перейдем к рассмотрению механизма правового регулирования¹⁶⁶. Общеизвестно, что термин «механизм правового регулирования» — это основополагающая категория общетеоретического научного знания, фундаментальная основа методологической базы для отраслевых правовых наук, в том числе и в исследовании различных механизмов.

Как верно считают Ю. Г. Арзамасов и Я. Е. Наконечный, «базовое понятие «механизм правового регулирования» стало теоретической основой, определенной «стартовой площадкой» для осуществления исследований механизмов правового регулирования различных отраслей и институтов права и отраслей законодательства»¹⁶⁷. В том числе и для исследования правового обеспечения национальных интересов, включая и сответствующие механизмы, к сказанному добавим мы.

По А. П. Баранову, в механизме правового регулирования целесообразно рассматривать создание норм права, порядок их применения и реализации¹⁶⁸.

Следует сказать, что на сегодняшний день в представлении о существе права сформировались два ключевых аспекта — правовой и социальный. Правовой (юридический) аспект подразумевает «раскрытие взаимосвязи прав и обязанностей в общественной жизни, определения сути правового порядка, форм и средств его обеспечения»; суть социального подхода заключается в рассмотрении положения и предназначения права в общественном бытии, его зависимости от социальных и экономических условий и обстоятельств, потребностей отдельных частей общества и всего населения в своей совокупности¹⁶⁹ (национальных интересов, уточним со своей позиции — авт.).

Возможно, поэтому В. М. Сырых считает, что существует «юридический механизм правового регулирования (совокупность правовых средств, применяемых в рамках отдельных стадий процесса правового регулирования (правотворчества, правореализации и государственного принуждения), и социальный механизм правового регулирования (правовые нормы, иные правовые явления, а также социальные факторы, оказывающие на них позитивное либо негативное воздействие, связанные причинно-следственной связью)»¹⁷⁰.

Полагаем, что изложенное выше мнение не должно вызывать возражений, поскольку такая действенность сущности права и правового регулирования очевидна.

Относительно периодов развития доктрины механизма правового регулирования, пишет Ю. Г. Арзамасов, она прошла ряд стадий, а именно: 1) подготовка теории правовых норм, теории правовых фактов, теории правовых отношений; 2) издание научного исследования, посвященного этой теме, под авторством С. С. Алексеева «Механизм правового регулирования в социалистическом государстве», и дискуссия по нему; 3) возникновение изысканий относительно механизмов юридического регулирования, относящихся к разным отраслям; 4) создание автономной теории правовых средство (инструментов)¹⁷¹. Думается, что такая периодизация эволюции правового регулирования и его механизма вполне обоснована и приемлема для современных научных изысканий, в том числе и для настоящего.

Так, в свое время С. С. Алексеев отметил, что «под механизмом правового регулирования понимается взятая в единстве система всех правовых средств, организованных последовательным образом, посредством которой обеспечивается правовое воздействие на общественные отношения»¹⁷².

Позднее он в своих трудах использовал понятие МПР в неизменном виде, считая, что «оно охватывает комплекс фрагментов правовой действительности, относящихся к догме права, т.е. комплекс последовательно связанных правовых средств, и в этом отношении МПР имеет инструментальный характер»¹⁷³. Этим ученым была определена высокая степень значимости правовых средств в МПР был отражен деятельностный (как деятельность компетентных органов) аспект МПР; также этот механизм назван процессом, что представляет ценность для формирования понятия механизмов правового обеспечения национальных интересов.

Кроме изложенного, в контексте настоящего исследования обратим внимание на следующее суждение указанного ученого: «Специфически правовую окраску всему механизму правового регулирования в обществе в условиях цивилизации придают именно субъективные права, через которые или при участии которых в его работу включается и весь юридический инструментарий, вся система юридических средств, в том числе юридические обязанности и меры, при помощи которых осуществляется государственное принуждение». На субъективных правах «замыкается закономерная для права цепь зависимостей, идущих от объективных потребностей общества»¹⁷⁴.

В свою очередь, по В. Б. Исакову, механизм правового регулирования — это «технологическая схема, зная которую, юрист может представить себе, какие этапы пройдет процесс воплощения нормы права в жизнь, какие остановки и сбои могут произойти в этом процессе, а значит — в состоянии предложить научно обоснованный план повышения эффективности правового регулирования за счет укрепления его основных звеньев»¹⁷⁵. С соотнесением механизма правового регулирования с процессом нельзя не согласиться, поскольку в реальной жизни правовое регулирование и его обеспечительный механизм, как и правовое обеспечение национальных интересов, всегда являются процессом, оно — стадиально.

Поэтому И. О. Коновалова права, обоснованно указывая, что, когда речь идет о каком-либо процессе, «механизм предстает… как совокупность последовательно сменяющих друг друга стадий, приводящих к заранее определенному результату»; для обозначения правовых средств, в своем согласованном действии обеспечивающих достижение значимого в социальном и юридическом плане результата, предлагает использовать понятие «механизм права»¹⁷⁶.

С нашей позиции, поскольку правовое регулирование, вне зависимости от того, в контексте какого подхода к правопониманию оно рассматривается, представляет собой именно специфический процесс — целенаправленное волевое воздействие права на поведение людей¹⁷⁷, постольку логично под его механизмом понимать и соответствующую деятельность, обеспечивающую получение того результата, который является целью правового регулирования. В этом плане вполне можно соотнести процесс правового регулирования с процессом правового обеспечения (в нашем случае — национальных интересов).

Подтверждает такой методологический подход Л. Т. Бакулина, которая в докторской монографии по теме «Общая теория договорного правового регулирования» пишет: «Правовое регулирование, являясь непосредственным проявлением социального назначения права, представляет собой процесс организующего, упорядочивающего влияния права на социальные взаимодействия и процессы, в результате которого их качество приводится в соответствие с объективными закономерностями и потребностями развития данной социальной системы. Важно подчеркнуть, что организующее, упорядочивающее воздействие, заключаемое в правовом регулировании, носит сознательный, целенаправленный характер. Это дает основание для вывода о том, что содержанием правового регулирования является специфическая человеческая деятельность, облеченная в различные формы. Как заметил Ю. С. Решетов, «правовое регулирование — деятельностный процесс. В нем нет места для пассивного поведения, бездействия»¹⁷⁸. Правовое регулирование как целенаправленное упорядочивающее воздействие на общественные отношения представляет собой особую разновидность правовой деятельности. Поставленная таким образом проблема правового регулирования позволяет подходить к его исследованию с методологических позиций деятельностного подхода»¹⁷⁹.

Приведенное суждение этого ученого еще раз свидетельствует о том, что правовое регулирование — это процесс, и продемонстрированный Л. Т. Бакулиной деятельностный подход разделяется и нами.

В конечном итоге о значимости МПР приведем слова Е. Л. Чефрановой: «Представляется, что на нынешнем этапе развития общества и правовой науки главным направлением раскрытия содержания механизма правового регулирования должно стать не столько расширение числа его элементов, сколько углубленное изучение этих элементов, способов и средств правового регулирования. В этой связи актуальными остаются, в частности, такие фундаментальные вопросы, как определение понятий права и правового регулирования, системы норм современного права, содержания субъективных прав и обязанностей, современной правовой методологии и др.»¹⁸⁰.

Следовательно, механизм правового регулирования — это важнейшее (по существу, главное) средство правового регулирования общественных отношений, итог обеспечения юридического предназначения права: его регулятивного и охранительного назначения. Он представляет собой: а) систему специальных правовых инструментов влияния права на указанный тип социальных отношений; б) «регламент», «порядок», «схему», «алгоритм» и т.д. деятельности управомоченных субъектов; в) средство охраны и защиты права; иными словами, содержит, помимо регулятивных, еще и охранительные инструменты. Данный механизм, являясь правовым, «впитывает» в себя признаки и свойства права, обеспечивает правовое регулирование, в том числе правовое обеспечение функционирования его механизма, и в этом заключается их соотношение.

В порядке вывода по настоящему параграфу отметим, что право, являясь важнейшим и главным регулятором общественных отношений, фактически выступает производным от потребностей и интересов. Именно с помощью права осознаются и формулируются, согласуются и формируются, реализуются национальные интересы, в чем и проявляется их соотношение с правом.

Одновременно правовое регулирование и его механизм (МПР), как применение норм права и других юридических средств в целях упорядочения общественных отношений, является важнейшей составляющей правового обеспечения национальных интересов. Его сущность заключается в реализации заданных правом целей в направлении претворения в жизнь национальных интересов. Конкретно соотношение правового регулирования и правового обеспечения национальных интересов проявляется в том, что они являются средством воздействия, осуществляются только с помощью норм права, системно и целенаправленно и управомоченными субъектами.

В продолжение скажем, что внутринациональные и геополитические национальные интересы, подобно интересам в других комплексах, системах и т.д., имеют тесную связь, и они обусловлены правовым обеспечением, позволяющим успешно претворять их в жизнь.

Однако сделать это можно только при условии упрочения своих позиций во взаимосвязанной системе государств мира и паритетном сотрудничестве в мировых процессах. Наша страна нуждается в поддержке остальных участников международных отношений, которые должны формироваться на дипломатичной, договорной, многосторонней и обоюдной дружеской и партнерской основе. И в первую очередь России нужна поддержка приграничных стран, где сейчас, образно говоря, полыхают националистические пожары.

Если руководствоваться национальными интересами, постсоветское пространство становится сферой наших собственных, особо важных национальных интересов, занимающих основное место в области обеспечения национальной безопасности, культурно-этнической идентичности и геополитической устойчивости. И последние события (Украина, Белоруссия, Киргизия, конфликт в Нагорном Карабахе) как нельзя лучше иллюстрируют эту необходимость.

По этому поводу В. В. Путин в одном из своих интервью заявил: «Мы начали говорить о наших национальных интересах, а это — часть моей работы, между прочим, — защищать интересы страны и наших граждан. А защита национальных интересов, в том числе, предполагает поиск компромисса, приемлемого для наших партнеров»¹⁸¹.

Характерно, что в современных условиях интенсивные глобализационные процессы ориентированы на ликвидацию самостоятельных национальных интересов, они как бы посягают на национальную безо-пасность суверенных государств.

Из этого следует, что, как считает С. В. Шашин, обеспечение национальных интересов возможно при условии формирования эффективной системы власти в государстве, позволяющей в рамках осуществления национальной безопасности обобщить и скоординировать весь спектр национальных интересов, обеспечить их практическую реализацию¹⁸². Со своей стороны уточним: не обеспечение вообще, а именно правовое обеспечение национальных интересов.

Общеизвестно, что в условиях современности значение права в нашем обществе очень выросло; увеличилось и его практическое применение.

Возросло использование права в решении актуальных жизненно важных вопросов, разрешении конфликтов интересов, спорных ситуаций, защите чести, достоинства и деловой репутации и пр.

Стала очевидной произошедшая трансформация в социальном понимании права, имеющая отношение к осознанию гражданами права не только в контексте системы принуждения, но и в смысле метода обеспечения собственных интересов, национального наследия; обеспечения общественного и политического согласия. В связи с чем юридическая деятельность и юридическая техника содействует упрочнению социальных (общественных) отношений и, соответственно, правовому обеспечению национальных интересов¹⁸³.

Убеждены, что в этом плане значительная роль должна быть отведена и юридическому сообществу, его научной деятельности по исследованию всего комплекса вопросов относительно формулирования, формирования (в том числе и приоритетов), согласования и эффективной реализации национальных интересов на основе и во исполнение права.

В заключение сделаем по настоящей главе следующие вывод:

Категория интереса имеет широкое смысловое содержание, и она нередко используется в повседневности и разных областях жизнедеятельности общества, в том числе и в науке. Указанным понятием оперирует социология, юриспруденция, политология, экономика, философия, история и т.д., что возводит интерес в ранг общенаучной категории.

Интересы и потребности характеризуются диалектической взаимосвязью и взаимообусловленностью; основной составляющей в понимании интереса и в его сущностной и содержательной характеристике выступает его соотношение с категорией «потребность». Следовательно, интерес представляет собой некую характеристику внутреннего или внешнего отношения субъекта к условиям его бытия, главным из которых выступают потребности. Внешне он отражается в поступках, деяниях, поведении, средствах для удовлетворения потребностей субъекта.

Отечественная доктрина национального интереса как научная теория разрабатывается и складывается с начала 1990-х годов. Такая категория, как «национальные интересы» является по своей природе многогранной и комплексной, требующей для своего уяснения знаний не только общеправовой теории, но и философии, политологии, социологии и других юридических наук. Одновременно считаем, что национальные интересы представляют собой не правовое явление, правовое образование, правовое состояние и т.п., а именно — правовую категорию, поскольку сущность и содержание национальных интересов (а, тем более, — их правовое обеспечение), самым тесным образом связаны с правом, и они с ним взаимообусловлены, диалектически взаимосвязаны.

Право — это важнейший регулятор общественных отношений в обществе и государстве. Однако «правовая мера» далеко не константная величина; она претерпевает изменения при смене исторических событий, тех или иных обстоятельств и т.д., что, безусловно, влияет и на проблему правового обеспечения национальных интересов.

Соотношение права и интересов обусловлено тем, что оно, право, является выразителем различных интересов, которые формируют правовое регулирование, в том числе и самих интересов, в чем проявляется еще один аспект: соотношение интересов, права и правового регулирования.

Право и интересы тесно и неразрывно связаны, они взаимообусловлены и диалектически взаимосвязаны, поскольку объективированная в праве воля различных интересов представляет ни что иное, как их выражение. Интересы служат формированию правовых целей, подбору соответствующих правовых средств для осознания, формулирования, согласования, формирования и реализации (фактически — правового обеспечения) национальных интересов, в частности.

Право, являясь важнейшим и главным регулятором общественных отношений, фактически выступает производными от потребностей и интересов. Именно с помощью права формируются, согласуются, реализуются национальные интересы, в чем и проявляется их соотношение с правом. Одновременно правовое регулирование и его механизм (МПР), как применение норм права и других юридических средств в целях упорядочения общественных отношений, является важнейшей составляющей правового обеспечения национальных интересов. Его сущность заключается в реализации заданных правом целей в направлении претворения в жизнь национальных интересов. Конкретно соотношение правового регулирования и правового обеспечения национальных интересов проявляется в том, что они являются средством воздействия, осуществляются только с помощью норм права, системно и целенаправленно и управомоченными субъектами.

Рассмотрение понятий интереса, национальных интересов в их соотношении с правом позволяет перейти к следующему этапу общетеоретического исследования правового обеспечения национальных интересов — рассмотрению их сущности, содержания и видов.

Глава 2.
СУЩНОСТЬ, СОДЕРЖАНИЕ И ВИДЫ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ КАК ПРАВОВОЙ КАТЕГОРИИ

2.1. Сущность национальных интересов: методология определения

Изложение материала по вынесенной в название главы и, конкретно, данного параграфа теме начнем с такого замечания: с нашей точки зрения, общетеоретическое познание сущности (и содержания, о котором скажем позднее — авт.)¹⁸⁴ национальных интересов вообще, а также в преломлении к правовому обеспечению таковых, должно занимать достойное место в современной правовой науке, исходя из их роли и значимости в направлении поступательного и успешного развития нашего государства и необходимости научного освоения всего комплекса вопросов, связанных с формированием теории национальных интересов, правовое обеспечение которых составляет его важнейшую часть, своеобразную теоретическую модель.

«Постижение сущности предмета составляет задачу науки»¹⁸⁵, и в этом направлении, для установления сущности национальных интересов, используем методологический прием, в соответствии с которым предпримем попытку выявления их признаков (характерных черт, особенностей)¹⁸⁶.

Одновременно учтем и общетеоретический подход к пониманию сущности интереса вообще, предложенный, в частности, Н. А. Шайкеновым, согласно которому «сущностью интереса является общественное отношение, опосредующее выгодное оптимальное удовлетворение потребности, определяющее общие условия и средства ее удовлетворения»¹⁸⁷.

В данной работе об общественных отношениях применительно к соотношению правового регулирования и национальных интересов уже шла речь, как и о соотношении права с таковыми. Несколько повторяясь, заметим, что основным, стержневым в сущности национальных интересов является правовое начало, их, как образно отмечалось, оплодотворение правом. Интерес в праве — это его правообразующий и правореализующий фактор (признак); интерес опосредуется правом в целях удовлетворения объективных потребностей.

Следовательно, интерес всегда обусловлен потребностями, которые удовлетворяются именно вследствие реализации интереса — это его, интереса, важнейший признак, а право опосредует этот интерес, становясь уже его (интереса) результатом. Отсюда проистекает диалектическая взаимосвязь сущности национальных интересов и сущности права, под которой подразумевается «неотъемлемое свойство права, наиболее значимое, характерное, присущее ему во всех его проявлениях, — то, что право выступает социальным регулятором, выражающим в конкретно исторических условиях, в доминанте своем те или иные интересы (классовые, общечеловеческие, религиозные, национальные, расовые и др.)»¹⁸⁸.

Проведенный анализ научной литературы, нормативных правовых актов и других источников позволяет выделить ряд значимых признаков национальных интересов, и в их число входят: обусловленность правом (нормативность), предметная обусловленность, производный характер, объективность, системность, комплексность, причинная обусловленность, осознанность, интегративность, историчность и некоторые другие; охарактеризуем их.

В системе сущностных признаков национальных интересов ведущее место, безусловно, занимает их правовое начало, обусловленность правом — нормативность, и по этому вопросу уже говорилось; дополним сказанное следующим сюжетом, причем в тезисном варианте.

Интересы всегда первичны, и они определяют содержание и характер права (А. Х. Саидов, Л. Ф. Кашинская).

Право имеет прямое отношение к интересу и, прежде всего, по причине своей предназначенности к его обеспечению (Н. Н. Иванова).

Право, претендуя на роль общесоциального регулятора, объективно призвано отображать согласованный интерес, баланс социальных интересов. Интерес есть непосредственный и основной правообразующий фактор, первооснова права (Г. И. Иванец).

Объективизированный правом интерес предопределяет содержание правовых норм и присущим им общеобязательным характером (Н. Н. Косаренко).

В свою очередь, участник конференции «Интересы в праве» (2016 год) О. И. Громова отмечает: «Именно интересы формируют правовое регулирование, и, следовательно, право является выразителем различных интересов»¹⁸⁹.

Другой участник этой же конференции, О. Я. Федорчукова, подчеркивает, что интерес в праве служит важнейшим правообразующим и правореализующим фактором¹⁹⁰.

И в заключение обзора указанных мнений об обусловленности правом национальных интересов обратимся вот к такому суждению известного специалиста в области национальных интересов М. В. Немытиной: «Что же касается собственно правовой науки, то изучение имеющих юридическую природу интересов, реализуемых различными субъектами, механизмов их формирования и институциализации, противостояния и конфронтации, согласования и гармонизации, важны в равной степени для доктринальных и догматических исследований, проникновения в суть правотворчества и правоприменения»¹⁹¹ (остается надеяться, что настоящее исследование осуществляется именно в названном этим ученым направлении — авт.).

Как представляется, есть все основания для вывода о том, что право и интересы (как и национальные интересы — авт.) диалектически взаимосвязаны и взаимообусловлены в силу различного рода причин, условий, факторов и т.д.; главным и определяющим сущностным признаком национальных интересов является их правовая обусловленность, нормативность; право — стержневое начало, выразитель различных интересов.

Другим сущностным признаком национальных интересов выступает их предметная обусловленность. Этот признак выражается в том, что интерес всегда направлен на совершение определенных действий, связанных с тем или иным, но конкретным предметом, который способен, может и т.д. удовлетворить возникшую потребность (реализовать интерес).

Названный признак хорошо охарактеризован В. М. Сырых: «Сущность интереса характеризуют три признака: 1) направленность на определенный предмет; 2) наличие достоверных знаний о предмете потребности, его способности удовлетворить имеющуюся потребность; 3) ограничение интереса лишь знаниями, представлениями о предмете потребности, но не самим конкретным предметом. В отличие от пустопорожних мечтаний, вожделений, интерес имеет сугубо земные корни и тесно связан с непосредственной, реальной жизнью. Эта связь выражается в том, что интерес всегда ориентирован на определенный объект — материальное или духовное благо. Наличие подобной ориентации интереса логически вытекает из его связи с потребностью, как первым шагом на пути ее воплощения в действительность. Потребность всегда предметна, и, соответственно, интерес, направленный на выявление потребительских свойств этого блага, также имеет предметность в качестве одного из своих сущностных признаков»¹⁹². Суть приведенного подхода выражается в том, что потребность (как признак интереса) всегда предметна, направлена на определенный предмет.

Примечательно, что на эту сторону, предметную, интереса обратил внимание еще С. Л. Рубинштейн в пятидесятых годах прошлого столетия. По его утверждению, «интерес всегда направлен на тот или иной предмет. Интерес необходимо является интересом к тому или иному объекту, к чему-нибудь или к кому-нибудь: вовсе беспредметных интересов не существует»¹⁹³.

Следовательно, предметность является сущностной характеристикой любого интереса и, конкретнее, национального интереса.

Далее отметим, что определяющим свойством национальных интересов является их объективность, которая обусловлена объективностью существующих общественных отношений. Без учета объективности национальных интересов роль права непременно будет нивелироваться, что негативным образом скажется на их правовом обеспечении. При этом надо помнить и об объективности и целесообразности потребностей, необходимых для познания их сущности, как и сущности интересов национальных.

Выявление и характеристику признаков национальных интересов (с учетом других точек зрения), продолжим таким, как их системность¹⁹⁴.

Так, С. В. Студеникина пишет: «Национальные интересы представляют собой концептуально-идеологическую систему базовых жизненно важных ценностей российской нации в сфере развития гражданского общества и государства, а также мира в целом, составляющую национально-культурную идентичность, защищающую территориальную целостность и суверенитет России и ее народов в мировом сообществе, формирующую доктрину национальной безопасности страны, задающую цели и направления государственного строительства. После закрепления в различных нормативно-правовых актах, концепциях и доктринах национальные интересы получают статус государственных интересов и формируют систему приоритетов правовой политики государства». И далее: «Значимость системы национальных интересов невозможно переоценить, так как именно она является одновременно и стимулом, и ориентиром развития государства, общества и отдельно взятой личности, отражает общесоциальный смысл права»¹⁹⁵.

Следовательно, в предложенном подходе явственно просматривается такой признак, как системность национальных интересов, причем сопряженная с понятием нации. Последнее обстоятельство подтверждает нашу позицию, согласно которой понятие «национальные интересы» во многом производно от понятия «нация» как сообщества, детерминированного национальной солидарностью¹⁹⁶. В то же время ставить знак равенства между государственными интересами и национальными интересами, думается, некорректно; государственные интересы следует включать в содержание (состав) национальных интересов как один из его элементов. Хотя мысль названного выше автора о том, что «государство, реагируя на угрозы и вызовы национальной безопасности, обязано создать устойчивую систему правового обеспечения национальных интересов»¹⁹⁷, является верной.

Здесь уместно заметить, что в науке распространенным является мнение о необходимости системного исследования сложного понятия национального интереса¹⁹⁸. Однако методологической проблемой является определение носителя этих интересов — «нации», что диктует необходимость более подробного рассмотрения этого вопроса, но уже — применительно к сущности данных интересов (в работе частично уже рассматривалась эта проблематика — авт.).

Понятие «нация» (от лат. «nation»), как правило, подразумевает «народ», т.е., дословно, «национальный интерес» — «интерес народа».

Во Франции понятие «нация» со времен французской революции было использовано для обозначения сообщества свободных граждан, которые имеют право на образование своего государства. В таком смысле понятие «нация» было перенесено во многие европейские языки.

В Германии, наоборот, сформировалась идея немецкой государственной общности, поэтому «нация» употребляется до сих пор в смысле «народ».

В русском языке понятие «нация» обычно употребляется в этническом смысле, не связанном с государственностью. Так, в Конституции СССР было закреплено: «Союз Советских Социалистических Республик есть государство, выражающее волю и интересы всех наций и народностей страны»¹⁹⁹, то есть нациями признавались имеющие свою государственность и язык народы.

Уникальность России в национальном отношении состоит в том, что в ней более четырех пятых — русские, но более ста народностей имеют свою историческую территорию, культуру и язык. Поэтому, несмотря на ведущую роль русского народа, Россия не является «нацией-государством», как многие другие страны.

Следует сказать, что отечественные ученые внесли свой заметный вклад в понимание нации. Так, В. А. Тишков²⁰⁰, В. Л. Цымбурский²⁰¹ предлагают использовать термин «нация» в смысле политической и гражданской общности.

Интересно в этом плане высказывание В. Б. Пастухова: «Нация и государство являются парными социальными категориями, относящимися друг к другу как содержание и форма. Есть один социальный субъект — государство-нация или нация-государство, в зависимости от того, какой аспект, внутренний или внешний, мы хотим подчеркнуть. Противопоставлять государственные и национальные интересы в нормальной ситуации можно лишь в тех пределах, в которых содержательные моменты могут быть противоположны формальным. Во всех других отношениях — это игра слов»²⁰². Их, названные выше интересы, и не надо противопоставлять, заметим, поскольку в содержание национальных интересов входят и интересы государственные.

Как отмечает А. И. Цюрюпа, возникновение нации происходит при расширении социального пространства, его выходе за черту родственных и близлежащих сообществ, которых связывает язык, территория, близкие связи, при акцентировании внимания на идеях, базирующихся на общих представлениях об историческом прошлом и совместном будущем. Формирование нации сопровождается, в большинстве случаев, вбиранием в себя сходных (родственных) этносов, и попутным «всасыванием» малочисленных этнических групп по культуре и языку, не являющихся ей совсем близкими²⁰³. Думается, с таким подходом есть все основания согласиться, хотя, заметим, что при этом не учитывается правовая составляющая оснований и условий формирования и реализации национальных интересов.

По мысли А. А. Чекулаева, «нация представляет целостную со-циально-политическую систему, состоящую из гражданского общества и государства, национальный же интерес предстает как консолидирующий механизм, который снимает противоречие между интересами государства и гражданами по общим вопросам»²⁰⁴. В целом не возражая такому мнению, тем не менее, полагаем, что определять национальный интерес именно как механизм консолидации вряд ли корректно; для консолидации национальных интересов существуют другие правовые механизмы.

В итоге, сопряженность, соотношение понятий национальных интересов и нации в определенной степени позволяет говорить и о таком признаке, как производный характер национальных интересов (производный от понятия нации).

Вновь возвращаясь к признаку системности национальных интересов, отметим, что его суть заключается в том, что национальные интересы — это естественно связанные между собой, действующие по общим правилам компоненты комплексного и многоуровневого правового образования, точное, правовой категории, находящиеся в устойчивой кооперации между собой. При этом им свойственна неразделимость и структурная подчиненность, предполагающая также и присутствие в их составе системно-функциональных связей управления (координируют разные, даже противоречащие друг другу интересы в одной общей структуре) и иерархии (содействуют выявлению преимуществ, находящихся в прямой зависимости от определенных условий существования и развития нации), то есть системные связи.

Таким образом, национальные интересы представляют собой нормативно-определенную, комплексную и упорядоченную систему всех видов (каких именно — об этом еще будет сказано — авт.) национальных интересов, причем тесно взаимосвязанных между собой и взаимодействующих.

Одновременно скажем, что национальные интересы также характеризуются координационностью и иерархичностью (субординацией), что позволяет говорить о таковых, как признаках указанных интересов.

В этом направлении С. А. Проскурин полагает, что ключевым признаком того, что национальные интересы являются элементами системы, является строгая субординация, предусматривающая достижение основной цели. Именно опираясь на нее и на ее развитие, происходит строительство всех прочих компонентов системы национальных интересов²⁰⁵. И хотя автор не раскрывает понятия «строгой» субординации, можно предположить, что под ней понимается прочная и иерархичная связь между национальными интересами (их видами), а также их системная взаимообусловленность.

В свою очередь, координация в ходе правового обеспечения национальных интересов, позволяет нивелировать противоречия, действовать в едином русле и т.д. «Ценность координации как общенаучной категории заключается в возможности посредством нее получения эффекта синергии той или иной деятельности, каких-либо процессов, согласования и взаимодействия»²⁰⁶.

Упомянутая в качестве признака национальных интересов комплексность также включается в число таковых. Конечно же, комплексность практически всегда связана с системностью, поскольку комплексность — сочетание элементов в чем-либо, их связь.

Однако комплексность — это как бы механическое объединение элементов, частей, компонентов и т.д.; она более статична в своей сущности. Тогда как системность отличается большей подвижностью (динамикой), координационными и субординационными связями, определенной структурной подчиненностью образующих систему компонентов. Примером комплексности может служить конгломерат (как механическое соединение) личных (индивидуальных, частных) интересов²⁰⁷.

Следующий признак национальных интересов — их причинная обусловленность. Причем обусловленность (детерминированность) различными факторами, среди которых основными являются следующие: географические и геостратегические данные, наличие или отсутствие сырьевых ресурсов, многочисленность или малочисленность населения и его качественная структура, экономическое положение, существование угроз вне и (или) внутри государства, основные черты государственного устройства, развитость институтов гражданского общества и другие. На основе причинной обусловленности «строятся все остальные элементы системы национальных интересов»²⁰⁸.

По Л. И. Абалкину, «проблема детерминирования национальных интересов является весьма многоплановой», и ее проблематика заключается в необходимости предоставления подходящих условий для экономического благополучия и обеспечения защиты внутреннего производителя; в поддерживании и повышении качества материального, культурно-нравственного состояния жизненных процессов конкретной социальной общности; в реализации обязанностей и обязательств, продиктованных геополитическим положением государства, его роли в сфере внешнеэкономических отношений и связей²⁰⁹.

Говоря иначе, национальные интересы обусловлены тем, в каком экономическом, социальном, научно-техническом, культурном, духовном и т.д. состоянии находится государство, а также, каково его внутреннее и внешнее политическое положение, то есть они причинно обусловлены.

В ряду признаков национальных интересов особое место занимает такой из них, как обусловленность потребностями (как отмечается в отдельных случаях в законодательстве и науке — нуждами, социальными благами)²¹⁰.

В этом плане обратимся к уже названному ранее тезису, согласно которому интересы являются осознанной необходимостью в удовлетворении потребностей²¹¹. Он в полной мере распространим и на сущностную характеристику национальных интересов; их побудительным мотивом, причиной, основанием и т.д. всегда выступают потребности общества, государства и личности, их удовлетворение.

В подтверждение сошлемся на такое мнение В. В. Субочева: «Интерес индивида есть непосредственное осмысление необходимости в удовлетворении определенной потребности, интерес же общества представляется как социальная необходимость удовлетворения непосредственных общественных нужд как специфичного организма «самого по себе», так и (в определенных случаях) интересов его членов. Таким образом, интерес членов общества может являться при определенной совокупности факторов первообразной общественной потребностью в целом. Но изначальная формула, определяющая интерес как необходимость в удовлетворении осознанной потребности, не нарушается»²¹². Соглашаясь с этим автором (кстати, он упоминает слово «нужды»), со своей стороны уточним, что индивидуальные интересы выступают определенным базисом для интересов общественных, и они направлены на удовлетворение потребностей.

Поскольку понятие потребностей в настоящей работе уже было рассмотрено, полагаем возможным ограничиться изложенным и назвать в качестве признака национальных интересов их взаимосвязь и взаимообусловленность с потребностями.

Как сущностный признак национальных интересов в науке отмечается и их осознанность: «важнейшая сущностная характеристика национальных интересов — их осознанность» (подчеркнуто нами — авт.)²¹³.

Действительно, признание и понимание всеобщности, целесообразности и объективности национальных интересов, необходимости скоординированного и гармоничного формулирования, формирования, согласования и реализации превращает их в одну из самых важных целей текущей деятельности и политики государства. Способность осознавать и вразумительно представлять себе национальные интересы во всем их многообразии, их роль, предназначение и т.п., помогают определить, где — государственное благоразумие (необходимость и т.д.), а где — политическая ангажированность и меркантилизм в угоду определенной группы лиц. В этом отношении национальные интересы являются безапелляционным требованием, мерилом того, что должно происходить в жизни общества, политике, и того, что можно было бы в них допустить.

Так, Б. В. Межуев верно считает, что когда политик, исследователь или публицист пишет об адекватности той или иной политики национальному интересу, он, как правило, подразумевает, что она отражает общественное мнение или выраженную публично позицию политических и экономических элит данной страны; отвечает культурным традициям страны, устойчивым представлениям о ее геополитической, конфессиональной и т.д. идентичности, ее роли в мировой истории; способствует укреплению военно-стратегических позиций государства; ведет к улучшению ее социально-экономического положения²¹⁴.

По мысли В. Я. Выборного, определенная устойчивость национальных интересов позволяет применять для их исследования экспертное оценивание и системную формализацию; «совместное применение этих методов анализа помогает приблизиться к наиболее точному представлению о реальных потребностях. Выделяя под системную формализацию стабильные, детерминирующие компоненты реальности и действительные потребности, изучая их в системе каузальных связей и во временном промежутке (в прошлом, в настоящем и в будущем), соотнося результаты используемого подхода с экспертными оценками, удается практически со стопроцентной точностью выявить объективные интересы, а также ход их развития. В результате можно вымышленные, ложные интересы обойти стороной и, как следствие, пойти по правильной дороге, ведущей к успешному развитию общества и государства в целом»²¹⁵. Но для этого, подчеркнем, необходима, желательно объективная осознанность национальных интересов, понимание их сущности и содержания, роли и значения права при этом.

В систему признаков национальных интересов возможно включить их мотивировочный характер: национальные интересы всегда мотивируются поставленными целями, потребностями, нуждами и т.д. и т.п., необходимостью достигать определенные цели, решать какие-то задачи и т.д.; национальные интересы, их реализация не могут быть безмотивными.

Одновременно, с точки зрения Э. А. Позднякова, необходимо при исследовании национальных интересов проводить грань между мотивировочным (политико-идеологическим) аспектом и фактически-политическим содержанием. Мотивировочная сторона национальных интересов в основном используется для обоснования каких-то гипотетических или уже произошедших мероприятий во внутренней или внешней политике государства, оправдывая их целями защиты этих национальных интересов. В таком ключе национальные интересы широко используются в политике. Но мотивировочную сторону национальных интересов нельзя применять постоянно. Она может видоизменяться в течение совсем недолгого времени. При этом сами национальные интересы могут быть устойчивой и неизменной величиной на долгие годы. Фактически-политическое содержание национальных интересов базируется на очевидных потребностях в становлении некоей национальной общности и сформулировано в виде целей, намерений и средств, необходимых для реализации этих потребностей²¹⁶.

Национальные интересы являются следствием избрания одного из нескольких вариантов решения некоей проблемы и ориентированы на достижение той или иной цели. Поставленные же цели должны быть ориентированы на устранение проблем, мешающих наступлению такой жизни нации, какая соответствует данной исторической эпохе и бытующему в этот период представлению о достойном существовании. Национальные интересы представляют собой «мотивированный образчик нужных мероприятий» и «определенное разумом упреждающее представление процесса достижения системой предложенного положения»²¹⁷.

Как видно из приведенных выше авторских суждений, национальным интересам присущи соответствующее целеполагание и мотивированность определенными условиями, мотивами, факторами и т.д.

Следующим признаком национальных интересов является их интегративность. Не секрет, что для получения позитивных результатов в процессе осознания и формулирования, согласования, формирования и реализации (претворения в жизнь) национальных интересов жизненно необходимо, в частности, отсутствие доминирования одной лишь партии или политического сообщества. Скорее, наоборот, требуется некий механизм сдержек и противовесов, наличие условий для действенности структур гражданского общества, реальность публичного всенародного контроля за деятельностью властных органов; в общем, наличие, присутствие всего того, что формирует определяющие характеристики правового государства.

Разработка и подготовка нормативно-правовых документов для обеспечения национальных интересов также предполагает привлечение к этому процессу абсолютно всех институтов и структур гражданского общества. Понятие «национальные интересы» так или иначе выражает общественный консенсус²¹⁸, что может свидетельствовать и об их консолидированности.

Считаем, что сказанное объективно характеризует национальные интересы в интегративном ракурсе, позволяющем говорить о соответствующем признаке.

В систему признаков национальных интересов включим также их сбалансированность и, прежде всего, потому, что они представляют собой определенный баланс интересов общества, государства и личности, их гармонизацию и диалектическое единство в процессе их осознания, формулирования, согласования, формирования и реализации.

Как справедливо считает Л. А. Морозова, право призвано не только разрешать конфликты, возникающие между участниками правового общения, но и выступать средством достижения компромисса между интересами; одним из таких средств является баланс публичных и частных интересов²¹⁹.

Невозможно представить себе практическое осуществление одного вида национального интереса без реализации другого без устранения возникающей (возможно) конкуренции при этом: именно их сбалансированность (консенсус) и позволяет вести речь о национальных интересах как иерархичном, структурном, но унифицированном и монолитном образовании (понятии, категории). «Резкая диспропорция интересов, их жесткая конкуренция не просто вреда, а пагубна. И право на этом пути должно жестко регламентировать соблюдение баланса интересов, способствовать гармонизации»²²⁰.

Историчность, как признак национальных интересов, заключается в том, что они возникают, формулируются, согласовываются и реализуются сообразно историческому ходу развития того или иного государства. Этот процесс специфичен для каждой нации; на всем его протяжении проходят определенные этапы, которым свойственны особенности материальной и духовной культуры, свои традиции, идео-логия, нравы, обычаи и т.д., причем в правовом оформлении (обеспечении). «Тем самым, пишет В. В. Трухачев, — становится важной роль, которую при формировании системы национальных интересов играет уровень развития гражданского общества и его институтов. При достаточной степени развитости последних возникает целостная сбалансированная система «нация — государство», в которой вырабатываются механизмы уравновешивания разнообразных интересов»²²¹.

Кроме изложенного, следует в качестве своеобразного признака (черты) национальных интересов указать и на их определенную противоречивость, поскольку триада национальных интересов (личности, общества и государства) находится в постоянном противоборстве, иногда даже — конфликте, хотя одновременно и в неразрывном единстве, взаимообусловленности, взаимодополнении и взаимопроникновении.

Поэтому необходима праворегулятивная функция государства, позволяющая национальным интересам обрести должные согласование, формирование и реализацию в нужном направлении (устранить противоречия, пресечь конфликты, сохранить, защитить и упрочить баланс интересов и т.д.), которая зиждется на соответствующей нормативно-правовой базе²²².

Такой нам видится система признаков национальных интересов, которая в значительной мере способствует познанию их сущности, определение которой будет дано несколько позднее, с учетом рассмотрения и других характеристик (особенностей) национальных интересов.

Так, сущность национальных интересов проявляется и в субъективистском осознании индивидуумом, обществом и государством объективистских потребностей²²³ (такое осознание уже определено в качестве одного из признаков национальных интересов, — авт.)

Заканчивая рассмотрение сущности национальных интересов, кратко остановимся и на вопросе о субъектах²²⁴, причем субъектах их правового обеспечения.

Отметим, что наиболее обобщенном виде понятие национальный интерес интерпретируется как отражение основных потребностей нации в самосохранении и всестороннем развитии, удовлетворение которых предоставляет возможность обрести собственное весомое место среди субъектов мировой политики.

Отсюда, основной субъект правового обеспечения национальных интересов — это государство, непосредственной и главенствующей функцией которого является обеспечение национальной безопасности, следовательно, и состояния защищенности национальных интересов от возможных опасностей и угроз, их правовое обеспечение посредством осознания, формулирования, согласования, формирования и реализации с помощью права.

Именно правовая категория «национальный интерес» принимает в расчет сопричастность государства в успешной реализации интересов социума; национальный интерес является выразителем общности намерений государства и гражданского общества. «Задача состоит в том, чтобы добиться единства интересов государства и гражданского общества, и национальные интересы по отношению к интересам социальных групп выступают в качестве объединяющей категории»²²⁵.

Наряду с государством, в разряд субъектов правового обеспечения национальных интересов включаются государственные структуры, органы, организации и учреждения, в функции которых входит применение сил и средств для названных выше целей.

В субъектный состав правового обеспечения национальных интересов входят также граждане и общественные объединения (структуры гражданского общества), которые в силу своих возможностей и полномочий участвуют в таком обеспечении. Гражданское общество призвано обеспечить согласование общественно значимых интересов граждан Российской Федерации, их коллективных образований, органов государственной власти и органов местного самоуправления для решения наиболее важных вопросов экономического и социального развития, обеспечения национальной безопасности, защиты прав и свобод граждан, конституционного строя и демократических принципов развития гражданского общества посредством своих институтов.

Таким образом, сущностная характеристика национальных интересов дополняется и ее субъектным составом.

В результате рассмотрения признаков и других сущностных характеристик национальных интересов представим следующий вариант определения их сущности: под сущностью национальных интересов предлагается понимать обусловленную правом комплексную совокупность (систему) таких признаков, применение которых позволяет в полной мере и успешно обеспечить оптимальное удовлетворение объективных потребностей личности, общества и государства во всех сферах жизнедеятельности социума.

Следовательно, сущность национальных интересов обусловлена объективными потребностями и опосредована правом, которое является стержневым началом и выразителем всех видов национальных интересов.

Другой важной общетеоретической характеристикой национальных интересов, наряду с сущностью, является их содержание, о котором пойдет речь в следующем параграфе.

2.2. Содержание национальных интересов:
проблема установления

От рассмотрения сущности национальных интересов перейдем к установлению и изучению их содержания²²⁶, которое во многом определяется геополитическим положением государства, социально-экономическим и культурным развитием общества, правовой системой и т.д. Одновременно заметим, что в науке в плане определения понятия содержания национальных интересов мнения высказаны различные; проблема пока остается, предпримем попытку ее разрешения.

С нашей точки зрения, основное содержание национальных интересов составляют такие, по существу, блоковые понятия, как интересы личности (индивидуальные, частные), интересы общества (общественные, групповые, корпоративные) и интересы государства (государственные интересы). Причем их можно считать наиболее полно отражающими объективные потребности всего общества и государства (с включением других, более «узких» интересов), а также — с учетом их взаимосвязи, взаимодействия и взаимообусловленности.

В своем подходе к пониманию содержания вообще и содержания национальных интересов конкретно мы исходим из того, что понятием содержания охватывается совокупность элементов, частей и их системные взаимосвязи.

Последнее обстоятельство позволяет говорить и о структуре исследуемого явления, как о совокупности элементов, что вполне допустимо, ибо ни содержание, ни структура, ни состав²²⁷ и т.д. в «чистом» виде на практике не существуют²²⁸.

Считаем, что такой «конгломерат» в определенной степени допустим, поскольку, к примеру, структура (совокупность связей) позволяет увидеть изучаемое явление (понятие, категорию и т.д.) не только в статике, но и в динамике. Тем более, что, кроме структурных элементов, в содержание того или иного объекта в обязательном порядке входят системные связи, а также возможно включать методы, способы и т.д.

Характерно, что в юридической литературе о содержании национальных интересов практически только упоминается, это понятие не выработано.

К примеру, И. Б. Кардашова пишет, что «содержание национальных интересов формируется на базе национальных ценностей». Но при этом само понятие содержания национальных ценностей его не раскрывается, не определяются и его составные (структурные) элементы²²⁹.

В свою очередь, Т. А. Алексеева считает, что «содержательное понятие «национальный интерес» проясняется, если выделить его место в алгоритме формирования и осуществления политики»²³⁰. Этим автором понятие содержания также не расшифровывается, только отмечается.

Сошлемся и на М. А. Молчанова, который относительно содержания национальных интересов утверждает, что в политологии категории «национальный интерес» и «государственный интерес тождественны»²³¹. Как следует, его утверждение построено на мысли, что государство выражает потребности нации, и содержание национальных интересов больше походит на их сущность; государство выражает потребности нации. Но это, думается, не значит, что между национальными интересами и государственным интересом можно поставить знак равенства, их содержание различно, как различны сущность и содержание национальных интересов, но об этом указанным автором не сказано.

Вероятно, что сложность определения содержания национального интереса (интересов) кроется в том, что, по мысли Д. А. Алешина, «проблема содержания категории «интерес» активно исследуется в современной юриспруденции, психологии, педагогике, социологии, политологии, экономике, философии и других областях гуманитарного знания. Но несмотря на то большое внимание, которое ученые уделяют данной категории в разных областях гуманитарного знания, а возможно и благодаря ему, установить ее однозначное содержание весьма затруднительно. Тем более сложен процесс понимания категории «интерес» в эпоху неклассической рациональности, которая коренным образом меняет способы научного познания»²³². Следует согласиться с высказанным мнением, оно справедливо: понимание содержания как интереса вообще, так и национального интереса в силу его многозначности, действительно, затруднительно.

В настоящей работе будем исходить из принципа «простой» рацио-нальности, и следовать уже высказанному подходу, согласно которому в содержание национальных интересов следует включать личные, общественные и государственные интересы, а также их системные связи, точнее, взаимосвязи, способы и методы.

Рассмотрим названные блоковые понятия подробнее, с точки зрения содержательного наполнения национальных интересов, и начнем изучение с личных (индивидуальных, частных) интересов: «Перевод экономики страны на рыночные отношения, персонификация собственности и возведение на этом фундаменте гражданского общества и правового государства выдвигают на первый социальный план интересы личности»²³³.

Личность, по мнению М. Е. Панова, входит в качестве общего базового элемента в остальные системы, оказывает на них определяющее влияние, т.е. играет системообразующую роль²³⁴.

В. Л. Манилов считает, что интересы индивида имеют первичный характер, только благодаря которым и ради которых человек образует общество, которое формирует интересы более высокого порядка²³⁵. В этом случае также подчеркивается системообразующая роль индивидуальных интересов, их первичный характер.

Вот именно поэтому интересы личности, полагаем, вполне обоснованно включаются нами в содержание национальных интересов в качестве их элемента, части, компонента, составляющей и т.п.

По предложению А. Я. Сарафа, интересы личности должны быть вписаны в существующие законы общества и человечества, которые, по своей сути, являются не только научно определяемыми и доказуемыми, но и духовно-нравственными. Избранный человеком путь должен отвечать не только его собственным интересам, но и интересам всего общества²³⁶. То есть интересы личности должны быть «вмонтированы» в национальные интересы, входить в качестве элемента в их содержание.

В то же время с точки зрения В. И. Носова, основная проблема при учете индивидуальных интересов состоит в глубокой — даже по западным меркам — автономизации российского общества, доходящей до степени приостановки социальных связей и морально-политических обязательств, утрате «идентичности в качестве граждан определенного государства, членов тех или иных социальных групп», замыкании людей в сфере приватной жизни, ставящем под угрозу саму возможность существования пространства гражданско-политического действия²³⁷. И, тем не менее, заметим, что интересы личности всегда должны быть учтены на всех стадиях правового обеспечения национальных интересов, входить в их содержание.

Если говорить о связи интересов личности с правом, то, с правовой точки зрения, к частным интересам (в праве) относятся права и желания конкретного индивидуума. Отсюда, кстати, происходит понимание частного права, которое призвано регулировать отношения, обеспечивающие частные интересы, независимость в имущественной деятельности и личных отношениях (например, гражданское право). Так, Ю. А. Тихомиров считает, что все интересы подразделяются на две категории: частные и публичные²³⁸.

Примечательно, что существуют и смешанные интересы: они охватывают как частные, так и публичные интересы. Примером может служить положение части 2 ст. 1 ТК РФ: «Основными задачами трудового законодательства являются создание необходимых правовых условий для достижения оптимального согласования интересов сторон трудовых отношений, интересов государства, а также правовое регулирование трудовых отношений и отношений по организации труда и управлению трудом, трудоустройству у данного работодателя, социальному партнерству, материальной ответственности работодателей и работников в сфере труда и т.д.» Следовательно, в этом кодексе закреплены «смешанные интересы», охватывающие как частные, так и публичные интересы.

Важно отметить, что существование личных и других видов национальных интересов невозможно в отрыве друг от друга, они осознаются, формулируются, согласовываются и формируются на основе права и реализуются посредством соответствующих обеспечительных правовых механизмов. В этом плане Н. Н. Иванова справедливо считает, что «ни частные, ни национальные интересы не могут трансформироваться в правовые нормы без определенного правового механизма. Право отражает вышеуказанные интересы с помощью следующих средств: а) нормативное признание частных и национальных интересов качестве социальной ценности; б) обеспечение их юридического приоритета в жизненных ситуациях; в) правовое обеспечение; г) система защиты; д) презумпция регулирования и решения правовых задач. После того как интересы трансформировались в нормах права, их можно подразделить на интересы в области конституционного, уголовного, гражданского, административного, уголовно-процессуального, гражданско-процессуального права»²³⁹. Соглашаясь с таким подходом, вместе с тем, вряд ли уместно правовое обеспечение упоминать в ряду средств. Правовое обеспечение охватывает всю гамму организационно-правовых средств и является обобщающим понятием.

Наряду с изложенным, следует сказать и о том, что в современных социально ориентированных государствах (к каким относится и Россия (ст. 7 Конституции РФ), важным является нахождение баланса между общественными и личными интересами²⁴⁰, поскольку общепризнано, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, их объединений и общества в целом.

Относительно гражданского общества (его признаков) А. А. Козявин и Д. О. Чистилина отмечают, что основу гражданского общества составляет разнообразные личностные интересы: «При этом личность должна стремиться к достижению общего интереса. Также нельзя забывать о том, что интересы личности выше интересов государства»²⁴¹.

В правовой политике государства приоритетным необходимо признать не только защиту индивидуальных прав и свобод человека и гражданина, но и единства, целостности и преемственности общественного целого.

В соотношении с политикой Т. А. Алексеева так определяет «содержательное понятие национальный интерес»: «объективные потребности общества → осознание им своих потребностей — субъективизация (происходит формирование национального интереса) → трансформация национального интереса в государственный (определение внешнеполитических целей, реализуемых политическими, дипломатическими, экономическими, военными и другими средствами) → анализ имеющихся в наличии и в потенциале данного государства ресурсов → уточнение вариантов поддержки или потенциала противодействия со стороны других акторов международных отношений → внешнеполитическая (или внутриполитическая) деятельность (осуществление поставленных целей) → оценка достигнутого и постановка новых задач»²⁴². Приведенная точка зрения, хотя она, конечно же, относится к политике, тем не менее, волне соотносима и с процессом правового обеспечения национальных интересов, и будет принята во внимание.

Если говорить о документах правового характера, в которых отмечают интересы личности, в качестве примера приведем Стратегию национальной безопасности РФ, где к интересам личности отнесены: «повышение качества жизни, укрепление здоровья населения, обеспечение стабильного демографического развития страны; сохранение и развитие культуры, традиционных российских духовно-нравственных ценностей»²⁴³.

Следовательно, под интересами личности понимаются не все и конкретные интересы граждан России, а лишь общие, причем правомерные, интересы, что вполне понятно и объяснимо; в систему национальных интересов может быть включена, прежде всего, только та часть индивидуальных интересов, которая имеет общественную и государственную значимость²⁴⁴.

Однако изложенное ни в коей мере не относится к тем личным интересам, которые коррелируются с проблемой обеспечения и защиты конституционных прав и свобод граждан²⁴⁵. В случае их нарушения включается соответствующий механизм, и примером может послужить следующая ситуация, получившая рассмотрение и разрешение в Конституционном Суде РФ.

Так, Конституционный Суд Российской Федерации 25 июня 2020 г. рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности части первой статьи 21 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию». Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина И. В. Николаенко на нарушение его прав при решении вопроса о возможности выезда его несовершеннолетнего ребенка за пределы РФ.

Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое заявителем законоположение.

По результатам рассмотрения этого дела Конституционный Суда РФ постановил: «1. Признать часть первую статьи 21 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» не соответствующей статьям 19 (часть 1), 27 (часть 2), 38 (часть 2), 46 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому данной норме правоприменительной практикой, она, допуская решение судом вопроса о возможности выезда несовершеннолетнего за пределы Российской Федерации в сопровождении одного из родителей лишь в отношении конкретной поездки (в определенное государство и в определенный период) и тем более действуя в системе правового регулирования, исключающего решение этого вопроса во внесудебной процедуре в случае достижения родителями взаимного согласия, в полной мере применяется и к тому из родителей, с которым на законных основаниях постоянно проживает ребенок и который ранее в установленной процедуре заявил о своем несогласии на такой выезд»²⁴⁶.

Таким образом, признав законодательную норму указанного выше ФЗ не соответствующей Конституции РФ, Конституционный Суд РФ восстановил конституционное право заявителя И. В. Николаенко в порядке конституционного контроля²⁴⁷.

В заключение подчеркнем, что в правовом государстве приоритетом являются интересы личности, соблюдение, охрана и защита личных интересов, и это находит свое отражение вот в таком суждении С. С. Алексеева: «Само существование и предназначение права вызвано необходимостью нормативного упорядочения общественных отношений… главным пунктом, сердцевиной этого упорядочения является утверждение свободы автономной личности, простора юридически дозволенного поведения»²⁴⁸.

Такова характеристика личных (индивидуальных, частных) интересов, входящих в качестве отдельного элемента в содержание национальных интересов, которую закончим вот таким суждением Д. В. Трошина: «Интересы нации в целом и личности для благополучного существования должны взаимно отражать друг друга, быть ингерентными относительно друг друга. Ценности и потребности, определяющие содержание существования нации, должны входить в систему ценностей и потребностей личности, а ценности и потребности личности не должны игнорироваться на национальном уровне. Степень диффузии интересов нации как целостного субъекта и интересов личностей определяет гармонию общественной жизни, сплоченность нации, ее целеустремленность и способность к мобилизации»²⁴⁹.

В продолжение темы отметим, что интересы общества (общественные интересы) в большей степени, чем индивидуальные, находят свое отражение в характеристике содержания национальных интересов; рассмотрим их.

Если обратиться к словарному определению общественного интереса, то в одном из словарей читаем: 1) общий интерес отдельных лиц, выступающих в качестве членов общественной группы; 2) совокупность обобщенных индивидуальных интересов отдельных людей, затрагиваемых политикой или действием²⁵⁰.

В первом подходе речь идет о разделяемом отдельными лицами общем интересе, в то время, как во втором предполагается зависимость совокупности индивидуальных интересов от итоговой оценки позиции индивидов, рассматриваемых изолированно друг от друга.

В Стратегии национальной безопасности РФ (2015 г.) в качестве общественных интересов выступают «укрепление национального согласия, политической и социальной стабильности, развитие демократических институтов, совершенствование механизмов взаимодействия государства и гражданского общества»²⁵¹.

Нетрудно заметить, что в этом случае общественные интересы напрямую связаны с внутренней политикой. Поэтому целесообразно, наряду с личными и общественными, рассматривать и групповые интересы — интересы различных структур общества, прежде всего политических партий, общественных организаций, экономических структур и другие. К ним можно отнести, с одной стороны, — их интересы, а с другой — их представления о национальных интересах страны. И в том, и в другом случае интересы могут быть национальными, если они разделяются большей частью общества, и, в целом, относятся к интересам общественным (входят в них как подвид).

В случае отсутствия такого согласия вполне логично будет утверждать, особенно если, как считают отдельные авторы, встать на позиции идеалистов, что можно говорить не о «вообще» российских интересах, а об интересах различных социальных групп населения, которые могут быть противоположны друг другу²⁵².

Теперь более предметно рассмотрим общественные интересы в качестве потребностей в существовании некоего блага, которое имеет для общества в целом или отдельных социальных групп²⁵³ определенное значение (под благом здесь понимается то, что, с точки зрения общества или отдельной социальной группы, несет ему (ей) пользу — авт.).

Разнообразие социальных групп, определяемое зачастую особенностями и потребностями лиц, в них входящих, подразумевает также, что понимание блага одной группой может отличаться от его понимания другой группой или остальным обществом. Иначе говоря, то, что является благом для одних лиц и групп, может не быть таковым для других лиц и групп или восприниматься ими негативно²⁵⁴.

Однако это вовсе не означает, что в отторгаемом остальными группами или обществом в целом благе отдельной группы не заключается ее общественный интерес. Другое дело, если такие интересы неодинаково учитываются (или не учитываются вовсе) действующим в том или ином государстве правом²⁵⁵.

Надо сказать, что в современной науке пониманию общественных интересов, чаще — во взаимосвязи (в соотношении) с государственными, национальными и т.д. интересами определенное внимание уделено. Характерно, что авторские работы не имеют общего знаменателя по этому вопросу.

Так, по мнению А. А. Ибрагимова, под общественными интересами следует понимать «совокупность интересов отдельных личностей, социальных групп, а также общества в целом, систематическое удовлетворение которых приводит к устойчивому и всестороннему развитию общества в направлении укрепления народного суверенитета, повышения материального благополучия, социальной и правовой защищенности, духовного роста и безопасности всех его элементов»²⁵⁶. Здесь определяющим является слово «совокупность» соответствующих интересов, их защищенность правом, с чем следует согласиться.

Рассматривая соотношение государственных и общественных интересов, Д. А. Туманов выходит на уровень общественных интересов глобального общества, и по этому поводу пишет: «Общественными интересами являются общие интересы как глобального общества в целом, так обществ — населений отдельных государств, а также иных социальных групп. Данный вывод подтверждается и всей мировой практикой, в которой такими интересами признаются как интересы мирового сообщества, заключающиеся, например, в противостоянии терроризму; интересы населения отдельного государства в обороне от внешнего агрессора; интересы отдельной социальной группы, например, работников определенной сферы в предоставлении им достойных условий труда; интересы жителей определенной местности в создании объектов социального назначения и т.д.»²⁵⁷. В данном случае, следуя мысли автора, общественными интересами являются общие интересы любого общества, отсюда и проистекает их название; они — общие для всех членов общества.

Об общественных интересах, в частности, их согласовании посредством политических механизмов, упоминает А. Г. Жирнов: «Принципиальное значение в развитии политических механизмов согласования общественных интересов имеет соблюдение принципа предоставления каждому гражданину права голоса, с помощью которого он имеет возможность высказываться по наиболее важным вопросам не только во время выборов, но и референдумов»²⁵⁸.

Предполагая возможность противопоставления государственных и общественных интересов, Е. С. Смагина отмечает следующее: «Демократическое государство, единственным источником власти в котором является народ, не может укреплять ее вопреки воле народа, опять же преследуя собственные интересы»²⁵⁹.

Однако, по нашему мнению, следует помнить, что народ — это не что-то единое и однородное; народ — это и его большинство, и его меньшинство, и коллективы, группы, корпорации и т.д. Поэтому на этом фоне и возникают противоречия общественных интересов (как совокупности интересов членов общества) и государственных, государственной власти, выразителем которой как раз и является сам народ.

«Общественные интересы, — пишет Р. Р. Улитин, — интересы отдельных институтов, объединений, социальных групп — действительно могут противоречить общегосударственным интересам, конфликтовать с ними. Но на первый план здесь должен выдвинуться императив национально-государственных интересов. Очевидно, что если гражданское общество является ареной столкновения и реализации множества частных интересов, то государство должно обеспечить защиту и реализацию сведенных к единому знаменателю данных интересов на международной арене. Подобная политика возможна только в том случае, если данное государство является правовым и выступает в системе международных отношений в качестве действительного носителя и реализатора национальных интересов»²⁶⁰.

Этим автором справедливо подчеркивается роль правового государства в обеспечении баланса интересов, хотя термин «национально-государственные интересы» требует смыслового пояснения; мы его не приемлем в силу определенной противоречивости.

В учетом поступательного развития современного российского общества, структур гражданского общества, правовой системы и т.д. вот, что отмечает М. В. Немытина: «Ломаются стереотипы восприятия права, вырабатываются новые модели правообразования и правового регулирования, возрастает активность личности и общественных объединений, что свидетельствует о формировании в российском обществе новой правовой культуры. В этой связи вполне реальной видится деятельность юридических лиц частного права, направленная на трансформацию корпоративно-частных интересов в корпоративно-публичные в рамках институтов гражданского общества. Речь идет об объединении бизнес-структур, работающих в определенных секторах российской экономики, выстроивших системы отношений на рынке услуг, в торговле, производстве, банковской сфере, о создании ими корпоративнопубличных образований. Экономические корпорации, работающие в одной сфере (вид экономической деятельности), могут создавать общественные объединения и некоммерческие организации (союзы, ассоциации и пр.), в рамках которых они могут аккумулировать, согласовывать свои корпоративночастные интересы, вырабатывая общие корпоративно-публичные правила, согласовывая их с другими общественными объединениями, институтами гражданского общества, государством»²⁶¹.

Следовательно, настало время принимать во внимание эту реальность, учитывать и групповые интересы различных корпораций на всех этапах правообразования и правоприменения, не оставлять их без внимания; логично включать указанные интересы в качестве общественных в состав (содержание) национальных интересов.

В продолжение аналитического обзора учтем и точку зрения Н. Н. Косаренко: «Носителями (субъектами) потребностей и интересов могут быть различные образования, выступающие в общественных отношениях, т.е. так называемые социальные субъекты (личность, группа лиц, общество). Соответственно по носителям потребности и интересы можно разделить на индивидуальные (личные), присущие конкретным лицам; групповые (коллективные), присущие социальным группам и выражающие общие потребности лиц, их составляющих; общественные, представляющие собой некую усредненность индивидуальных и групповых интересов, присущих данному обществу, которая приобретает качественно новое состояние и не сводится к простой совокупности интересов»²⁶². Такая точка зрения, в частности, к определению субъектов потребностей и интересов вполне приемлем; включение общественных интересов в содержание интересов национальных также просматривается.

Одновременно при характеристике общественных интересов (интересы общества считаем их аналогом — авт.) следует иметь в виду, что они (и об этом уже было сказано Н. Н. Косаренко) не есть сумма (совокупность) механически сложенных личных интересов, несмотря на то, что «индивидуальные интересы «производят» интересы общественные, без первых существовать последние просто не могут»²⁶³.

Думается, что механистический подход здесь неприемлем хотя бы потому, что нередко личные (индивидуальные) интересы входят в противоречие с общественными. Весьма убедительно об этой проблеме пишет А. Н. Ниязова: «Столкновение индивидуальных и общественных интересов может иметь и вполне определенную негативную окраску. Более того, общественные интересы порой имеют агрессивный характер. И здесь государственные интересы выступают в качестве ключевых, поскольку по отношению к общественным и индивидуальным интересам должны выступать в качестве средства их гармонизации. При этом этот баланс в определенных случаях должен устанавливаться императивным методом. Только в этом случае становится реальным достижение социальной справедливости, ибо просто невозможно воплотить желание в удовлетворении потребности и достичь определенного блага разноуровневыми субъектами без того, чтобы указанная потребность не заключалась в том, что любой субъект должен чем-то, так скажем, пожертвовать для того, чтобы в результате максимально приблизиться к намеченным целям»²⁶⁴.

Всецело поддерживаем высказанную А. И. Ниязовой точку зрения и одновременно добавляем, что важнейшим средством гармонизации общественных и индивидуальных интересов выступает право, как воля со стороны именно государства, выраженная соответствующим образом.

Думается, что научный интерес представляет также различение понятий публичных и общественных интересов (если таковое имеется — авт.).

Так, Н. Н. Косаренко пишет: «Что же такое публичные интересы? В строгом смысле слова это общие интересы, своего рода усреднение личных, групповых интересов. Это общественные интересы, без удовлетворения которых невозможно, с одной стороны, реализовать интересы частные, с другой — обеспечить целостность, устойчивость и нормальное развитие организаций, государств, наций, социальных слоев, наконец, общества в целом. Это — официально признанные интересы, имеющие поддержку государства и правовую защиту. Следовательно, публичный интерес есть признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит условием и гарантией его существования и развития»²⁶⁵.

В этом случае публичный интерес выступает, как интерес социальной общности, фактически — общественный интерес. И была бы более понятна мысль этого автора, если бы, считая публичный интерес родовым понятием, включающим в себя конкретные виды они были названы.

Несколько по иному считает А. Д. Селюков: «Можно сказать, что частные интересы отдельных людей и их групп являются фундаментом для всех публичных интересов, включая государственные интересы, поскольку в своей совокупности частные интересы выступают как публичные интересы. Публичные интересы — это интересы масс, неопределенного круга людей при условии, что они одинаковы по своему содержанию для этих людей. Считаем, что государственные интересы есть лишь часть публичных интересов, они связаны с государством, которое обеспечивает их реализацию. Государство формирует свой круг интересов, оформляет их нормами права и фиксирует в документах как основе для их последующей реализации. Непосредственно диалектика частных и публичных интересов реализуется посредством взаимосвязанности, взаимодействия (а порой и противодействия) частных и публичных интересов, что может проявляться в различных формах»²⁶⁶.

Полагаем, что в изложенном не достигается четкое разграничение понятий частного, общественного, публичного и государственного интересов. А вот взаимосвязь и взаимодействие частных и публичных интересов подмечены верно.

С нашей позиции, при определении содержания национальных интересов целесообразно вести речь именно об общественных интересах (интересах общества), как его элементе, составляющей.

Публичный же интерес, действительно, несколько обобщающая категория, больше подходящая при рассмотрении различий частного и публичного права. «Частный и общий интересы настолько переплетены и слиты в праве, что невозможно их в нем отделить друг от друга, и еще менее возможно по их противоположению отличать частное право от права публичного»²⁶⁷.

Наряду с изложенным, следует также отметить, что понятие «национальный интерес» не всегда совпадает с понятием «общественный интерес», о чем свидетельствуют отдельные научные публикации.

Так, по мнению некоторых авторов, в отличие от общественного интереса, который в основном определяется внутригосударственными потребностями, понятие «национальный интерес» больше относится к сфере внешней политики²⁶⁸. «Так же, как понятие «общественный интерес» использовалось для увеличения и защиты общественного блага против внутренних вызовов, — понятие «национальный интерес» использовалось для продвижения целей внешней политики»²⁶⁹.

В этом плане, учитывая научные позиции отдельных ученых Запада и России, необходимо иметь в виду два обстоятельства²⁷⁰. «Одно из них — это то, что общественные и национальные интересы не исключают друг друга. Общественные интересы испытывают на себе влияние международной обстановки (особенно сильное в периоды ее обострения). А национальные интересы зависят от экономической ситуации, социальной и политической стабильности и морального климата в стране»²⁷¹.

В идеальном варианте в содержание национальных интересов должны входить согласованные общественные интересы, включая и интересы различных социальных групп; национальные интересы должны отражать компромисс между ними. Процесс достижения подобного согласия можно представить как переход от конфликта взаимоисключающих интересов (игра с отрицательной суммой) через функциональный конфликт (игра с нулевой суммой) к выработке общего для обеих сторон (общества и государства) интереса более высокого ранга (игра с положительной суммой)²⁷².

Следует также учитывать и то, что в отдельных случаях индивидуальные (личные) интересы могут «перерасти» в общественные и носить характер последних. Примером в этом плане служит Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июня 2020 г. № 27-П «По делу о проверке конституционности статьи 3.4 Закона Самарской области «О порядке подачи уведомления о проведении публичного мероприятия и обеспечении отдельных условий реализации прав граждан на проведение публичных мероприятий в Самарской области» в связи с жалобой граждан Н. П. Барановой, А. Г. Круглова, и Д. И. Сталина»²⁷³.

Так, Конституционный Суд РФ рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности статьи 3.4 Закона Самарской области «О порядке подачи уведомления о проведении публичного мероприятия и обеспечении отдельных условий реализации прав граждан на проведение публичных мероприятий в Самарской области» (подчеркнуто нами, — авт.). В результате Конституционный Суд постановил: «1. Признать статью 3.4 Закона Самарской области «О порядке подачи уведомления о проведении публичного мероприятия и обеспечении отдельных условий реализации прав граждан на проведение публичных мероприятий в Самарской области» не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 31, 55 (часть 3), 71 (пункты «в», «м»), 72 (пункт «б» части 1) и 76 (часть 2)…, выходит за конституционные пределы законодательных полномочий субъектов Российской Федерации. 2. Законодателю Самарской области надлежит — исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении, — внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения».

Таким образом, индивидуальные интересы граждан, возможность их реализации, по существу, трансформировались в общественные (проведение групповых, общественных мероприятий) интересы, на защиту которых встал Конституционный Суд РФ²⁷⁴.

В другом случае Конституционный Суд РФ 23.06.2020 г. за № 28-П фактически поставил знак равенства между личными и общественными интересами²⁷⁵. Конституция Российской Федерации, провозглашая Россию демократическим правовым государством и признавая человека, его права и свободы высшей ценностью, определяющей смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваемой правосудием, допускает ограничение прав и свобод человека и гражданина федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, для обороны страны и безопасности государства (статьи 1, 2 и 18; статья 55, часть 3).

Конституция Российской Федерации, провозглашая Россию демократическим правовым государством и признавая человека, его права и свободы высшей ценностью, определяющей смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваемой правосудием, допускает ограничение прав и свобод человека и гражданина федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, для обороны страны и безопасности государства (статьи 1, 2 и 18; статья 55, часть 3)²⁷⁶.

Эти конституционные пределы ограничения прав и свобод человека и гражданина — в совокупности с вытекающими из статей 17, 19 и 45 Конституции Российской Федерации принципами справедливости, правовой определенности, поддержания доверия граждан к действиям государства, государственной защиты прав и свобод — означают, что при законодательном регулировании оснований и условий административной ответственности надо стремиться к оптимальному балансу как прав и свобод привлекаемого к ответственности лица, так и общего интереса, состоящего в эффективной защите личности, общества и государства от административных правонарушений. Любое такое правонарушение и санкции за его совершение должны быть четко определены в законе, с тем чтобы исходя из его текста — в случае необходимости с помощью судебного толкования — каждый мог предвидеть административно-правовые последствия своих действий или бездействия. В противном случае может иметь место противоречивая правоприменительная практика, ослабляющая гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан (во всех случаях подчеркнуто нами, — авт.).

Следовательно, в данном случае Конституционный Суд четко развел понятия личного и общего интересов, подчеркнув при этом наличие гарантий государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан.

В заключение характеристики общественных интересов выскажем одно соображение следующего характера: в качестве групповых, очевидно, можно рассматривать и интересы политической элиты, учитывая, что она, безусловно, оказывает большее влияние на процесс формирования и реализации национальных интересов.

Не секрет, что в отличие от других сил (слоев) общества, политическая элита обладает наибольшими возможностями, позволяющими ей иногда навязывать обществу свое видение национальных интересов; особенно, в случае слабой государственности. Такие ситуации возможны, но в настоящее время к России они не применимы.

Национальные интересы отражают потребности всех групп, слоев и т.д. общества вкупе с интересами государства; о последних речь пойдет дальше.

Рассмотрение вопроса о государственных интересах начнем с такого суждения видного ученого современности И. А. Исаева: «Понятие «государственный интерес» отсылает к единственному объекту — государству, уже не ссылаясь ни на божественный порядок, ни на законы природы. Государственный интерес есть сама сущность государства, это — особое знание и забота о целостности государственности»²⁷⁷.

Итак, государство и государственные интересы — понятия производные друг от друга и взаимообусловленные. И главным здесь, считает названный ученый, выступает забота о целостности государственности, о которой он, к сожалению, не говорит более подробно.

Со своей стороны заметим, что, с точки зрения современных представлений, государственность — фактор человеческого прогресса, культуры, историческая ценность²⁷⁸.

По мнению В. Е. Чиркина, основными элементами государственности являются «относительно обособленные части государственной структуры, обладающие определенной автономией»²⁷⁹.

И. В. Левакин пишет: «В узком значении государственность можно рассматривать как синоним государства вообще, государства того или иного исторического типа, как структуру власти и властных отношений в государстве, т.е. определенную Конституцией систему институтов и правил их взаимодействия»²⁸⁰.

Однако, как отмечает Л. А. Морозова, «понятие «государственность» значительно шире и глубже понятия «государство», но, безусловно, государственность включает в качестве своего компонента государство, связана с понятием «государственная власть», но не сводится к ней, к государственным органам, государственным структурам»²⁸¹.

Высказано конкретное определение государственности вот в таком звучании: «…можно рассматривать государственность как сложнейший комплекс элементов, структур, институтов публичной власти, а также компонентов неполитического характера, обусловленных самобытностью духовно-нравственных, ментально-правовых, социально-экономических, политических условий жизнедеятельности конкретного народа или «многонациональной нации» (суперэтноса) и находящих выражение на различных этапах национальной истории»… Это «многоаспектное и многоплановое публично-правовое образование, обладающее национально-духовной природой, национально-культурной ориентированностью, т.к. на институциональном и функциональном уровнях отражает накопленные конкретным народом духовные и иные социальные ценности, укорененные в ментальном универсуме последнего»²⁸². Думается, что в таком подходе условия жизнедеятельности, социальные ценности сопоставимы, как с потребностями, так и национальными интересами.

Возвратимся к непосредственному рассмотрению государственных интересов, их понятию в интерпретации отдельных ученых.

Так, Е. А. Лашков пишет, что «под государственными интересами, имеющими, безусловно, публичный характер, следует понимать интересы, которые адекватны социокультурному развитию общества как целого, приносящие пользу всему обществу или значимые для отдельной социальной общности, имеющие при том не разовое, кратковременное действие, а служащие необходимым условием жизнедеятельности и развития социума (его отдельных элементов), ориентированные на основные правокультурные и конституционные ценности»²⁸³.

Ориентированные на все ценности, а не только на основные (как считает указанный автор), уточним мы. Да и роль потребностей не показана, тогда как государственные интересы в решающей мере определяются (во всяком случае, должны определяться) именно потребностями социума.

Понятие государственных интересов в их соотношении с интересами общественными, предлагает А. А. Гуния: «Интересы государства и интересы общества в правовом государстве, безусловно, представляют собой тождественные понятия, объединяемые понятием публичный интерес. На основании вышеизложенного предлагаем следующее определение понятия «государственный интерес» — потребность политико-правового образования в установлении, защите, достижении и реализации политических, экономических, социальных и иных общественно значимых целей. В правовом государстве «государственные интересы» не должны противоречить «общественным интересам», государство при осуществлении своей деятельности в первую очередь преследует именно общеполезную или общественно полезную цель. При коллизии сугубо государственных интересов с общественными интересами приоритет, безусловно, должен предоставляться последним. В правовом государстве источником государственной власти должно быть общество или народ, а деятельность государства в лице компетентных государственных органов должна преследовать цель охраны и защиты интересов общества, что также закреплено в ст. 3 Конституции РФ»²⁸⁴.

Заметим, что в Конституции РФ уже значится, что «народ — единственный источник власти (ч. 1 ст. 3), а защита прав и свобод человека и гражданина предусмотрена ст. 2 Конституции РФ. И вряд ли корректно объединять (отождествлять) понятия интересов государства и интересов общества. Все же они имеют различия, и об этом уже было сказано в настоящей работе (как и о понимании публичного интереса).

В свою очередь, С. С. Митрохин полагает, что в определении государственных интересов необходимо выделить три основных аспекта. Во-первых, государство является той структурой, в которой все многообразие общественных интересов оформляется в единую официальную концепцию. Во-вторых, на уровне государственных интересов определяются те потребности общества, которые связаны с его жизнедеятельностью как единого целого организма. В-третьих, государство как институт обладает и собственной системой мотиваций и потребностей²⁸⁵.

В этом суждении просматривается главенствующая роль государства в подходе к согласованию, формированию национальных интересов и их реализации, но ничего не сказано о значимости правового обеспечения национальных интересов и роли государства в этом процессе²⁸⁶.

В то же время следует иметь в виду, что интересы общества и государства могут и не совпадать. Там, где возникает угроза интересам общества, безопасность государства будет находиться под угрозой, тогда как устойчивой обратной связи не существует²⁸⁷.

Характерно, что в большей степени расхождение интересов общества и государства наблюдается во внутренней политике. «Поэтому осознание своего геополитического паттерна в естественных границах есть первостепенная и жизненная необходимость современного Российского государства и его граждан, и только решив эту задачу, мы сможем преодолеть большую часть негативных трендов внутреннего развития нашей страны и занять достойное место в мире»²⁸⁸.

В свою очередь, на международной арене общество, сплачиваясь воедино, с гораздо большей определенностью осознает себя нацией, поскольку вынуждено конкурировать с другими, добиваясь реализации собственных национальных интересов (события в Сирии, Нагорном Карабахе ярко свидетельствуют об этом).

По этой причине в сфере международных отношений общество практически не противопоставляет себя государству, не фиксирует свои специфические интересы в противовес государственным; государство выступает как представитель всей нации, как олицетворение национального суверенитета, как выразитель интересов всего общества.

Национальный интерес в рамках мировой политики — это феномен политический, заключающий в себе конфликтное начало, основанное на дихотомии интересов различных международных акторов. Действительно, современная геополитическая ситуация в мире свидетельствует о дихотомии национальных интересов, их конфликтности.

При исследовании содержания национальных интересов обратим особое внимание на то, что интересы личности, общества и государства не существуют порознь, и что они — автономны. Эти виды национальных интересов, их совокупность, их система — всегда взаимосвязаны, взаимообусловлены и взаимозависимы.

Так, по мнению С. Л. Проскурина, «основной системообразующий признак национальных интересов состоит в строгой иерархии, предполагающей достижение главной цели. На основе причинной обу-словленности строятся все остальные элементы системы национальных интересов»²⁸⁹. В этом случае полагаем возможным уравновесить понятия содержания и системы национальных интересов, посчитать их идентичными.

Конкретно и четко по указанному вопросу высказывается А. И. Овчинников: «Все национальные интересы взаимообусловлены»²⁹⁰.

Подчеркнем, что содержание национальных интересов включает в себя совокупность интересов личности, общества и государства, их совокупную общность, систему²⁹¹. Отсюда можно говорить не просто об их связи, а о системообразующих связях, позволяющих «сцементировать» все разновидности национальных интересов в одно единое, монолитное образование (от слова «образовывать»), которым являются национальные интересы в качестве правовой категории. Эффективная реализация и защита национальных интересов возможна только при совместных усилиях граждан, общества и государства, при должном правовом обеспечении указанных интересов.

Характерно, что определение личных интересов было дано в Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации № 1300 от 17 декабря 1997 г.: интересы личности состоят в реальном обеспечении конституционных прав и свобод, личной безопасности, в повышении качества и уровня жизни, в физическом, духовном и интеллектуальном развитии.

Интересы общества включают в себя упрочение демократии, достижение и поддержание общественного согласия, повышение созидательной активности населения и духовное возрождение России.

Интересы государства состоят в защите конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, в установлении политической, экономической и социальной стабильности, в безусловном исполнении законов и поддержании правопорядка, в развитии международного сотрудничества на основе партнерства²⁹².

Поэтому, безусловно, необходимо достижение баланса личных, общественных и государственных интересов, входящих в содержание национальных интересов²⁹³.

В заключение отметим, что содержание национальных интересов составляют такие элементы (части, компоненты), как: интересы личности, интересы общества и интересы государства в их взаимосвязи и взаимообусловленности. Причем их одновременно можно считать индивидуальными (частными) интересами (включая и интересы социальных групп), общественными интересами и государственными интересами, а в своей совокупности — это национальные интересы.

Наряду с этим, в содержание национальных интересов включаются причинно-обусловленные, структурно-функциональные и системные взаимосвязи, а также способы, средства и методы их осознания, формулирования, согласования, формирования и реализации.

В нынешней России в сущности и содержании национальных интересов превалирует формирование условий для обеспечения качественной жизни и материального благополучия людей, живущих в ней сейчас, удовлетворения их потребностей. На реализацию этих целей ориентирована деятельность всех государственных органов власти, юридической системы и местных администраций, а также структур гражданского общества.

В работе, в определенном смысле, уже затрагивались вопросы видовой конфигурации национальных интересов; следующий параграф будет полностью посвящен их классификации.

2.3. Видовая классификация национальных интересов

Как уже отмечалось в настоящей работе, смысловое наполнение понятия «национальные интересы» многогранно и многопланово. Наряду с другими, ключевым теоретическим аспектом этого комплексного понятия (правовой категории) является также их классификация.

При классификации интересов вообще выделяется несколько наиболее существенных оснований. Так, интересы различаются по степени общности (индивидуальные, групповые, общественные), по сфере направленности (экономические, политические, духовные), по характеру субъекта (национальные, государственные, партийные и т.д.), по степени осознанности (действующие стихийно и на основе разработанной программы), по возможности их осуществления (реальные и мнимые), по отношению к объективной тенденции общественного развития (прогрессивные, реакционные, консервативные)²⁹⁴.

Как считает А. Н. Ниязова, на «сегодняшний день не существует общепринятой классификации концепций интереса ввиду самой сложности существующих социальных отношений и связей и, следовательно, самих интересов»²⁹⁵. Указанный автор ведет речь о классификации интересов вообще, однако ее мнение, полагаем, вполне соотносимо с интересами национальными, и оно будет учтено.

Характерно, что каждый исследователь при подходе к классификации национальных интересов использует различные основания, высказывает свою точку зрения; обратимся к некоторым из них.

Начнем аналитический обзор с мнения известного исследователя национальных интересов Г. Моргентау, который подразделял национальные интересы на постоянные и преходящие. Постоянные интересы являются основополагающими и включают в себя: защиту территории, населения, государственных институтов от внешней опасности; развитие внешней торговли; обеспечение роста инвестиций; защиту частного капитала за границей; взаимоотношения с союзниками; выбор внешнего курса. К преходящим национальным интересам относятся: интересы выживания нации и государства; безопасность и благосостояние общества; периферийные, локальные интересы государств²⁹⁶.

В свою очередь, А. И. Овчинников пишет: «Для классификации государственных или национальных интересов следует обратиться к традиционной для теории государства и права классификации функций государства. Прежде всего национальные или государственные интересы делятся на внутренние, направленные на осуществление внутриполитических ценностей, и внешние, направленные на внешнеполитические ценности нации»²⁹⁷. Но «существуют и другие основания классификации национальных интересов: в зависимости от степени значимости для обеспечения национальной безопасности можно выделить интересы первостепенной и второстепенной значимости; в зависимости от территории, с которой связаны интересы, среди них следует различать глобальные, региональные и локальные интересы в зависимости от уровня нормативно-правовых механизмов реализации, на котором интересы могут и должны быть реализованы, они могут быть международно-правовые, национально-государственные и региональные; в зависимости от значимости для мира в целом и государств — национальными и международными; с учетом сферы общественной жизни, к которой относятся интересы, их можно классифицировать на идеологические, культурные, экономические, политические, социальные и т.д. Следует учитывать, что один и тот же национальный интерес может одновременно принадлежать не к одной, а к нескольким группам. Все национальные интересы взаимообусловлены²⁹⁸.

Думается, что представленный этим известным ученым подход к пониманию (установлению) оснований для классификации национальных интересов (как и самой классификации) в значительной степени может быть признан универсальным и основополагающим, позволяющим, отталкиваясь от него, конечно же, с учетом других точек зрения и собственной позиции, выработать и предложить такую классификацию национальных интересов, которая (возможно и в незаконченном, тем более, окончательном, варианте), во многом будет соответствовать их сущности и содержанию, роли и значению.

Действительно, классифицируя национальные интересы, прежде всего, надо говорить об их внутреннем, либо внешнем характере (проявлении). Внутренние национальные интересы заключаются в «силовом или идеологическом примирении социальных, классовых, групповых противоречий; в налогообложении; организации и обеспечении порядка; обеспечении легитимности верховной власти. Данные интересы существуют и будут существовать в любом государстве независимо от исторических, культурных особенностей, форм правлений, политических режимов»²⁹⁹.

К примеру, в России, согласно действующей Конституции РФ, внутренние национальные интересы состоят в охране прав и свобод человека и гражданина; в экономической стабильности; социальном благополучии населения; в развития культуры, науки и образования; в соблюдении экологии и т.д.

К внешними национальным интересам относятся оборона и охрана территории; сотрудничество и построение взаимоотношений с другими государствами; сотрудничество в обеспечении мира и международного правопорядка; региональный мир и порядок и другие³⁰⁰.

Рассматривая национальные интересы (с общетеоретических позиций, в правовой политике России) С. В. Студеникина классифицирует национальные интересы так: «Современные отечественные национальные интересы могут быть типологизированы следующим образом: по уровню значимости — общенародные и групповые (этнические, религиозные, профессиональные, торгово-промышленные и т.п.); по субъектам их обеспечения — институциональные и неинституциональные; по времени действия — постоянные и временные; по источнику — материальные и нематериальные; по сферам общественной жизни — экономические, военные, духовно-нравственные, энергетические, продовольственные, образовательные и т.д.; по уровню реализации — внешнеполитические, внутригосударственные, региональные и муниципальные; по вектору направленности — внешние, и внутренние; по уровням власти — федеральные и муниципальные; по признаку отраслевого закрепления (конституционные, уголовно-правовые, гражданско-правовые и др.); по значимости — стратегические и тактические, основные и неосновные»³⁰¹.

В этом случае автором предложен довольно обширный перечень оснований для классификации (типологизации) национальных интересов, и их следует принять во внимание.

Отраслевой научный подход к различению национальных интересов демонстрирует Н. Н. Иванова, считая, что «основополагающие национальные и частные интересы трансформируются и как следствие этого выражаются в нормах конституционного права России: «В конституционном праве есть нормы, признающие гарантирование верховенства интересов народа, наций и населения; соответствующее формирование компетенций государственных институтов; приоритетную защиту интересов общества и государства в сфере конституционного строя, в сфере обороны, в сфере безопасности, в сфере охраны окружающей среды и другие»³⁰². Только в этом, в общем-то верном, подходе, заметим, не совсем понятно, почему между национальными и частными интересами автор ставит союз «и»; разве в содержание национальных интересов не входят интересы частные (личные), возникает вопрос.

Большей конкретикой отличается классификация национальных интересов у Р. Р. Улитина: «Национальные интересы представляют собой иерархическую структуру и делятся по: а) сферам: политические, экономические, военные, идеологические, культурные, информационные; б) уровню устойчивости во времени: непосредственные (до 1 года), кратковременные, или краткосрочные (от 1 до 5 лет), среднесрочные (от 5 до 20 лет), долгосрочные, или долгосрочно-будущие (от 20 до 50 лет), далекое будущее (более 50 лет); в) степени важности для общества и государства: жизненно важные (20–50 и более лет) — имеют стратегическое значение для общества и государства и связаны с сохранением, приумножением и защитой национальных ценностей, девальвация и утрата которых поставили бы под вопрос идентификацию или даже само существование народа; важные, или тактические; периферийные, или оперативные; г) отношениям между участвующими сторонами: конфронтационные, расходящиеся, совместные; д) географической направленности: глобальные, региональные, локальные»³⁰³. Думается, что такая классификация национальных интересов зиждется на довольно четких основаниях, понятны их характеристики, поэтому заслуживает одобрения и поддержки, хотя автором и не указаны внешние национальные интересы.

Научный интерес представляет следующая позиция А. А. Ибраимова: «Интересы классифицируются по разным основаниям, как то: по степени общности — индивидуальные (личные), групповые, корпоративные, общественные (общие), национальные и общечеловеческие; по субъектам — личности, общества, региона, государства, коалиции государств, мирового сообщества; по степени социальной значимости — жизненно важные, важные, маловажные; по сферам жизнедеятельности — в экономической сфере, во внешнеполитической сфере, во внутриполитической сфере, в социальной сфере, в духовно-культурной сфере, в международной сфере, в оборонной сфере, в информационной сфере и т.д.; по продолжительности действия — постоянные, долгосрочные, кратковременные; по характеру направленности — экономические, политические, военные и т.д.; по характеру взаимодействия — совпадающие, параллельные, расходящиеся, конфронтационные (встречные)»³⁰⁴. В данном подходе отмечено все правильно, только вот некоторое недопонимание вызывает такая словесная связка, как интересы национальные и общечеловеческие, с союзом «и». В остальном предложенную указанным автором классификацию можно признать удачной, совершенной.

Несмотря на то, что в статье о национальных интересах Н. Н. Пономарев не проводит различия между государственными интересами (считая их совокупностью общенациональных интересов), и интересами национальными, считаем возможным принять во внимание и его точку зрения относительно рассматриваемого вопроса: «В условиях современного мирового порядка государственные интересы могут быть дифференцированы на общие государственные интересы (которые отражают устремление большинства стран и вызваны жизненно важными потребностями государства в силу его сущности; например, сохранение мира и недопущение применения оружия массового поражения при разрешении конфликтов, борьба с национальной и международной преступностью и т.п.) и специальные государственные интересы (в рамках которых жизненно важные потребности в воспроизводстве и развитии нации, ее культурных ценностей конкретизируются применительно к факторам политического и социально-экономического положения социума, его целям в рамках конкретного исторического этапа развития). Специальные интересы у каждого государства свои. При этом они могут быть как несовпадающими (конфронтационным, расходящимися, параллельными), так и совместимыми»³⁰⁵. В то же время по приведенному суждению есть одно замечание такого характера: избрание в качестве оснований для классификации понятий общих и специальных государственных интересов представляется не совсем удачным, хотя подразделение их на конфронтационные, расходящиеся, параллельные следует учесть.

Также весьма подробную и детальную классификацию интересов, но уже законных, предлагает В. В. Субочев, который посвящает им целую главу в монографии с названием «Виды законных интересов»: его концепция видов законных интересов содержит восемь оснований для их классификации: по субъектам, по степени важности, по отраслевой принадлежности, по характеру, по сферам своего проявления, по времени существования, в зависимости от причин, обусловливающих существование законных интересов, а также и функциональной роли³⁰⁶.

Еще раз подчеркнем, что все авторские устремления к завершенной классификации национальных интересов, как и созданию единого, унифицированного подхода к установлению оснований таковой, считаем не очень-то перспективным, да и продуктивным занятием, причем, что особенно важно, не имеющим практического значения (смысла).

И, тем не менее, сошлемся еще на одну точку зрения, автор которой, В. С. Хижняк, в статье о классификации национальных интересов современной России выделяет несколько оснований для их классификации: «1) в зависимости от долгосрочности интересов их можно подразделить на постоянные и временные (преходящие); 2) в зависимости от жизненной необходимости реализации того или иного интереса можно выделить жизненно необходимые интересы и интересы развития (т.е. интересы на перспективу); 3) в зависимости от территории, с которой связаны интересы, среди них следует различать территориальные, локальные (в рамках одного географического региона) и глобальные (универсальные, т.е. общие интересы для государств независимо от того географического региона, в котором они расположены); 4) в зависимости от уровня, на котором интересы должны быть реализованы, они могут быть внутригосударственными и международными; 5) в зависимости от значимости для государств — национальными и интернациональными; 6) с учетом сферы общественной жизни, к которой относятся интересы, их можно классифицировать на экономические, политические, социальные и т.д. Следует учитывать, что эта классификация условна. Можно приводить и иные, более частные основания. Один и тот же интерес может одновременно относиться не к одной, а к нескольким группам»³⁰⁷.

Конечно же, указанный автор прав, считая, что предложенная им классификация национальных интересов — условна, можно приводить и другие основания для таковой. Только вот подразделение (в зависимости от значимости для государства) национальных интересов на национальные и интернациональные считаем несколько некорректным, вызывающим дополнительные вопросы (к примеру, когда тогда быть с интересами международными?).

Со своей стороны полагаем, что в качестве оснований для классификации национальных интересов по их видам следует учитывать: степень важности и значимости для жизнедеятельности общества и государства; многообразие, широту и масштабность; сферу (область) действия; соразмерность (сопоставимость, сопряженность) национальным интересам зарубежных стран, а также временной интервал, в продолжение которого им характерна максимальная степень значимости, и некоторые другие.

К примеру, в зависимости от степени значимости для общества и государства, национальные интересы возможно подразделить на главные (жизненно важные) и второстепенные. Примечательно, что понятие жизненно важных интересов уже вошло в практическую сферу; оно используется как в теории права и государства, так и в отраслевых науках³⁰⁸.

Одновременно обратим внимание на то, что факт существования жизненно важных (главных) национальных интересов предопределен цивилизационными, культурологическими и этнонациональными особенностями нации, ее историческим развитием, местоположением на карте геополитики, занимаемым местом и значимостью государства в системе межгосударственных отношений, его авторитетностью, уровнем военного потенциала, способностью защищать собственный суверенитет и служить гарантом безопасности имеющихся союзников и т.п. Главные национальные интересы представляют собой категорию интересов, которые имеют отношение к поддержанию национальной безопасности и сохранению государственной целостности территорий, защите суверенности страны в экономике и политике, занимаемому ею месту и значимости в мировой политической системе и т.д.

Важно то, что в современной реальности имеется довольно обширная гамма национальных интересов, отражающих все области жизнедеятельности социума, в том числе: политическую, экономическую, правовую, социальную, экологическую, культурную и т.д. При этом национальные интересы находятся в постоянной динамике, они взаимосвязаны и взаимообусловлены, и их динамичная трансформация, корректировка, уточнение, смена формулировок обусловлена происходящими в мире, отдельных регионах и странах изменениями. Например, национальные интересы СССР, являвшегося одним из лидирующих государств в мире, выходили далеко за пределы того или иного региона и соседствующих с ним стран. В свою очередь, Россия, став правопреемницей Советского Союза, получила в наследство лишь преобразованную и существенно усеченную по всем направлениям часть этого союза, что не могло не сказаться, в частности, на масштабности национальных интересов.

Следовательно, видовую конфигурацию национальных интересов и их территориальные, геополитические параметры нельзя назвать статичной величиной. Они видоизменяются совместно с трансформированием ситуации внутри и вне государства, как об этом верно пишет В. Д. Зорькин³⁰⁹.

Наряду с изложенным, отметим, что весь спектр национальных
интересов — это синтез и алогичность совместного и индивидуального, содержательного и несодержательного, жизненно важного и специфического, стабильного и вариативного, внешнего и внутреннего. С позиции реалий, данный спектр выглядит очень многообразным явлением, что влечет за собой наличие сложностей в дифференцировании, определении первостепенных, нуждающихся в первоочередности и т.д. национальных интересов.

Необходимо также иметь в виду, что национальные интересы осознаются, формулируются, согласовываются, формируются (а в конечном итоге — и реализуются) под безусловным влиянием внутригосударственных экономических, политических и социальных отношений, особенностей культуры и традиций населяющих Россию народов, а также на основе и во исполнение права, включая нормативно-правовые установления, предписания и т.п³¹⁰. (правовое обеспечение национальных интересов) и с учетом международной обстановки (геополитики).

В итоге, все изложенное становится своего рода базой, основой для формирования авторской позиции по проблеме классификации национальных интересов, исходя, конечно же, из определенных оснований (в отдельных случаях и критериев, которые в большей степени, чем основания, позволяют дифференцировать тот или иной уже вид национальных интересов).

В этом плане, по нашему мнению, классификация интересов вообще должна проводиться с учетом следующих оснований (критериев):

а) объекты (мировые, континентальные, региональные, государственные);

б) субъекты (личные (индивидуальные), групповые (общественные), государственные)³¹¹;

в) направленность (внутриполитические, внешнеполитические);

г) сферы жизнедеятельности общества (политические, экономические, социальные, культурные, духовные, правовые, военные, экологические и т.д.);

д) продолжительность (долгосрочные, среднесрочные, краткосрочные);

е) сущностные черты (конфронтационные, расходящиеся, параллельные);

ж) социальная важность: главные (приоритетные) и второстепенные;

з) возможность обеспечения (реальные, мнимые);

и) направленность социального развития (прогрессивные, реакционные, консервативные);

к) достоверность (истинные, ложные).

Методологическое и эмпирическое значение вышеизложенных оснований (критериев) классификации интересов, но уже — для национальных, детерминируется рядом следующих факторов (условий).

Во-первых, возможностью анализировать национальные интересы интегративно, совокупно, в виде некой системы, основанной на координационных, иерархических и взаимообусловленных связях и отношениях.

Во-вторых, возможностью учета как объективных тенденций существования, как интересов в социальном измерении, так и уровня соответствия их отображения в сознании носителей таких интересов.

В-третьих, возможностью выведения на первый план главных, приоритетных интересов, нуждающихся в первостепенном, иногда даже экстренном, претворении в жизнь в контексте преодоления и пресечения опасностей и угроз, существующих внутри страны и исходящих извне.

В-четвертых, возможностью включать в содержание национальных интересов, определенных по тому или иному одному основанию, также характерных черт и особенностей интересов, определенных по другим основаниям. К примеру, у политических, экономических, оборонных и прочих интересов РФ могут быть также признаки стабильных или вариативных, реальных или мнимых, главных или специфических, конфронтационных или параллельных интересов.

Полагаем, что посредством применения такой методологии можно максимально широко и достоверно определять сущность, содержание каждого из видов национальных интересов, формировать их систему сообразно спектру задач по поддержанию безопасности государства, очередности решения внутриполитических и международных проблем, а также обеспечивать, в том числе и, прежде всего, с помощью права, их реализацию.

Так, в случае ранжирования национальных интересов РФ по объек-ту можно проследить определенную закономерность. На общемировом уровне — деятельное и равноправное участие РФ в выстраивании новой системы межгосударственных отношений с отведением в ней места, которое бы наилучшим образом соответствовало ее значимости в политике, экономике и интеллектуальной составляющей, возможностям и потребностям в военной и политической сфере, в международной торговле.

На региональном уровне — национальные интересы замыкаются на обеспечении устойчивого и не представляющего опасность внешнего окружения, продвижении и упрочении оборонно-политического и экономического положения РФ в мировой структуре на базе применения механизмов регионального взаимодействия³¹².

Согласно субъектному признаку, главным носителем национальных интересов выступает человек (личность), и его личностные (индивидуальные) интересы находятся в плоскости реализации конституционных прав и свобод, обеспечении личной безопасности, повышения качества и уровня жизни, физического, духовного и интеллектуального развития.

В свою очередь, общественные интересы включают в себя укрепление демократического строя, становление правовой, социальной государственности, обретения и сохранения гражданского мира, духовного возрождения страны и другое.

Сущность государственных интересов состоит в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, в политической, экономической и социальной стабильности, в безусловном обеспечении законности и поддержании правопорядка³¹³, в развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества.

Следует подчеркнуть следующее обстоятельство: несмотря на то, что формат и глубина восприятия и артикулирования национальных интересов нередко свидетельствуют об упомянутой ранее несопоставимости интересов личности, общества и государства, об их разноуровневости, несхожести, специфичности и даже конфронтации, все же все они имеют нечто общее: естественную причастность к единой целостной общности — народу, существованию нации в историческом пространственном и временном измерении. Это обстоятельство предопределяет возникновение предпосылок для объединения интересов отдельных людей, коллективов, групп, общества вообще и государства в то единое целое, которое называется общенациональными интересами.

Нет сомнений, что государство выступает в роли не только одного из носителей национальных (государственных) интересов, но и ключевого инструмента поддержания безопасности всего социума, гаранта защиты граждан от различных угроз и посягательств. Основой объе-динения национальных интересов, их единства является успешное сочетание безопасности и обеспечения прав и свобод гражданина с безопасностью общества и государства, пресечение конфликтных ситуаций в обществе и обеспечение социального согласия.

Думается, что особое место в классификации занимает подразделение национальных интересов на внутренние (внутриполитические) и внешние (внешнеполитические).

Внутренние национальные интересы заключаются в сохранении социального строя, формировании благоприятной почвы для стабильного развития экономики государства и обеспечения поступательного общественного развития, повышении уровня его культуры и духовности и т.д.

Внешние же национальные интересы имеют отношение в основном к целому ряду аспектов внешней политики, мировой экономики, идейно-социальной плоскости, а также к сложившейся обстановке в межгосударственных отношениях, обусловливающих современные место и роль государства в мировой политической системе. Учитывается также и состояние внешней безопасности, и возможности построения отношений с теми или иными государствами и международными организациями на взаимовыгодной основе.

Кроме того, внешнеполитические национальные интересы России заключаются и в реализации ее действенного и равноправного участия в формировании выгодной для нее системы межгосударственных отношений, повышающей ее значимость в мире, продвигающей и утверждающей ее позиции на мировой арене.

Полагаем, что удачно характер таких интересов сформулировал А. А. Сергунин: это касается заинтересованности страны в поддержании всеобщей мировой стабильности; улучшении межгосударственных отношений и переходе этого процесса на партнерский уровень; упрочении и обновлении ООН, ОБСЕ и прочих организаций международного и регионального значения с позиции миротворческих функций для разрешения конфликтных явлений, способных перейти в категорию вооруженных, политическими средствами; налаживании и поддержании отношений с государствами — членами СНГ, достижении взаимного согласия с ними в вопросах совместного регулирования единой политической стратегии и политики безопасности, создания общих вооруженных сил, устранения сосредоточений напряженности у границ России; последующем расширении процесса разоружения с параллельным содержанием Вооруженных Сил страны в состоянии боевой готовности, требующемся для реализации вопросов безопасности и обеспечения обязательств государства перед лицом международного окружения³¹⁴.

Несмотря на то, что этот автор высказал свое мнение более десяти лет назад, с ним невозможно не согласиться, поскольку разграничение внешнеполитических национальных интересов осуществлено весьма удачно, и сегодняшний день оно остается обоснованным и актуальным.

В кильватере сказанного выше идет и К. С. Гаджиев: «Успех внешней политики государства зависит не только от того, насколько четко и недвусмысленно сформулированы национальные интересы, но и от ясного понимания путей и средств реализации этих интересов. Среди приоритетных целей государства на международной арене на первом месте стоит обеспечение безопасности страны, или национальной
безопасности, во всех ее формах и проявлениях»³¹⁵.

В этом суждении импонируют такие слова относительно национальных интересов, как «понимание путей и средств реализации этих интересов». Слово «реализация» подчеркнуто нами, поскольку национальные интересы формулируются, согласовываются и формируются именно для претворения их в жизнь, реализации.

Со своей позиции подчеркнем: вовлеченность государства во внешние конфликты, расходование на них своих сил и средств негативно сказывается на процессе становления государственности и укреплении национальной безопасности, на обеспечении успешной реализации национальных интересов. В современном мире углубляется взаимозависимость государств и государственных союзов, поэтому благоприятная обстановка для успешного становления государственности и упрочения национальной безопасности, обеспечения реализации национальных интересов может сложиться лишь при условии поддержания стабильности в межгосударственных отношениях, отсутствия жестких санкций и вооруженных конфликтов.

Разумеется, внешнеполитический фактор в реализации внешних национальных интересов занимает первенствующие позиции, потому что предопределяет ключевую цель — обеспечение национальной безопасности, формирование обстановки, необходимой для стабильного общественного развития, пресечения угроз национальным интересам, их претворения в жизнь.

Одновременно с этим, нельзя допускать диспропорции внутренних и внешних факторов в осуществлении реализации как внутренних, так и внешних национальных интересов, иначе последствия могут быть катастрофическими. Наглядной иллюстрацией сказанному служит распад Советского Союза вследствие первоочередного ориентирования национальных интересов на борьбу с внешними угрозами и вызовами, и по этой причине — недооценка внутриполитических аспектов. Такая ситуация обусловила возникновение системного кризиса страны и, в конце концов, ее распад, как считает В. А. Кутырев³¹⁶, и с ним нельзя не согласиться.

Национальные интересы России можно также делить и по ключевым сферам, областям жизнедеятельности общества и государства. В данном случае главенствующая роль отводится экономическим интересам, что связано с тем, что успешное разрешение проблем обеспечения всего комплекса национальных интересов возможно только при условии соблюдения ряда факторов. Речь идет о стабильно, непрерывно и системно развивающемся высокотехнологичном производственном секторе, обеспечивающем экономику страны высококачественным сырьевым ресурсом и инновационным оборудованием; социальную сферу — всевозможными современными потребительскими товарами и услугами; войска — самыми инновационными видами оружия и боевой техники; внешнеэкономическую отрасль — конкурентной экспортной продукцией.

В структуре экономических национальных интересов России наибольшее значение имеют обеспечение ее дееспособности в конструкции расширенного воспроизводства, поддержание российских производителей, увеличение темпа, продолжительности и масштаба разработки и внедрения инноваций, рост мотивированной и финансово подкрепленной предпринимательской деятельности в направлении расширения и развития бизнеса, эффективного контроля³¹⁷, поддержка скрытых возможностей науки, способных защитить суверенитет на стратегически значимых направлениях научного и технического развития.

В этом плане привлекает внимание мнение В. А. Печенева, считающего что в перечень наиболее значимых условий обеспечения национальных интересов в сфере экономики входит: а) перевод экономики на новый лад, заключающийся в стабильном развитии с определенной степенью государственного управления экономическими процессами, обеспечивающего устойчивую дееспособность и обновление многогранной экономики, и консолидированное решение социальных и экономических вопросов, проблем защиты экосистемы; б) гарантирование единства экономического пространства, открытости рынка товаров, услуг и денежных средств, поддержание конкуренции, свобода предпринимательской деятельности³¹⁸.

Конечно же, и другие внутренние интересы являются для России не менее важными, чем экономические интересы. Речь идет о гарантировании политической стабильности, целостности территорий, общем правовом пространстве, обеспечении прав и свобод личности, их защищенности, стабильности правового порядка, обеспечении режима законности, окончательном закреплении и действенности институтов демократического строя и ряд других.

Разумеется, данная группа интересов входит в содержание национальных интересов, имеющих отношение к предотвращению и устранению факторов и обстоятельств, тем или иным способом благоприятствующих появлению социальных межэтнических конфликтов, сепаратистских течений в определенных регионах и среди представителей определенных национальностей. Это связано с тем, что формирование и согласование интересов народов, проживающих на территории РФ, обеспечение их всеобъемлющего равенства и взаимодействия, реализация зрелого и ответственного государственного политического курса являются ключевыми рычагами воздействия, обеспечивающими внутриполитическую стабильность и единство страны³¹⁹.

Одновременно существенным является вопрос достижения согласия в обществе относительно методов упрочения системы государственного устройства, основанного на федеративных началах, и стабилизации межэтнических и межконфессиональных взаимоотношений в государстве. Это связано с тем, что концепция национального и социального согласия, отраженная в индивидуальных, корпоративных, этнических и т.д. интересах, формирует предпосылки для создания социально направленной рыночной экономики, преобразуется в мощный инструмент противодействия национализму, всем видам сепаратизма, может стать основой процесса сплочения народа для развития и процветания государства.

Национальные интересы России в социальной сфере — это естественный компонент системы национальных интересов страны³²⁰. Главными из них являются: многогранное и гармоничное развитие социальных групп и слоев населения, гарантирование гражданского и межнационального согласия, исключение факторов социальной опасности, препятствование гипертрофированной поляризации людей по материальному признаку и другие.

Национальные интересы в социальной сфере очень важны для возрождения, сохранения и развития духовности и культуры нашей страны. Это обусловлено тем, что они являются детерминантами и выразителями духовного и культурного состояния социума, логики, успешных течения и итогов реализуемых реформ. Социальные интересы заключаются в защите и установлении идей честности и гуманистических ценностей, продолжении извечных национальных традиций, сохранении культурного, духовного, морального достояния, в том числе библиотечных, музейных, архивных фондов, объектов культурного наследия, а также в продвижении русского языка в качестве государственного — для России и межгосударственного — для общения граждан РФ и стран — участниц СНГ.

В этом плане особую роль играет, безусловно, право. Сошлемся на мнение В. Д. Зорькина, который пишет: «Вопрос о праве и социальной справедливости, как главных принципах правовой трансформации российского общества, и здесь, в сфере экономики, оказывается проблемой, которую придется решать при помощи сложных и далеко не прямолинейных компромиссов и последовательных приближений. Весомая роль принадлежит здесь и КС РФ, который контролирует конституционную точность и конкретность правовых норм, которые лежат в основе соответствующих решений правоприменителей, включая суды, что необходимо для того, чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав, действенности их государственной защиты»³²¹.

Со своей стороны отметим, что национальные интересы базируются на верховенстве права³²²; подчинении государства, государственных органов, должностных лиц принципам права и закону; субординационной сбалансированности федеральных конституционных законов, федеральных законов, конституций и законов субъектов Федерации, подзаконных актов; независимости и эффективности судебной власти; эффективной функциональности государственных органов и общественных организаций; социально-политической деятельности, осуществляемой на правовой основе и в пределах закона; действенной правовой основе обеспечения национальной безопасности; защищенности гражданина, социальных групп и общества от незаконных действий со стороны органов государственной власти и должностных лиц; подчинении деятельности правоохранительных органов только закону; разрешении конфликтов и споров на основе исключительно закона; законодательной обеспеченности эффективной борьбы с преступностью, в целом, включая борьбу с коррупцией³²³, терроризмом, экстремизмом и другими угрозами национальной безопасности; высокого общего уровня знаний и уважительного отношения населения и государственных служащих к праву.

Уместно отметить и военные (оборонительные) национальные интересы нашей страны, разноаспектные, по большей части влияющие и на другие, которые состоят в основном в обеспечении безопасности личности, общества и государства от военного посягательства. Россия реализует собственную оборонную безопасность всем комплексом существующих средств, что обусловливает необходимость наличия и достойного содержания Вооруженных Сил³²⁴.

Уроки истории свидетельствуют о жизненной важности создания и содержания боеспособных армий. Не секрет, что недостаточность политических, идеологических, экономических и прочих средств защиты национальных интересов может быть компенсирована применением военных средств. Неслучайно высказана точка зрения, согласно которой национальные интересы «могут быть подразделены на реализуемые мирным путем и насильственным. К мирным методам можно отнести усилия по налаживанию дипломатических каналов, поиск компромиссов путем переговорного процесса, расширения международного сотрудничества. Реализация национальных интересов с помощью насильственных методов предполагает применение вооруженного воздействия»³²⁵.

Отметим далее, что национальные интересы России различаются также по длительности их существования и реализации (по временным рамкам). В перечень таких интересов входят стратегические национальные интересы³²⁶, подразумевающие длительный срок обеспечения их реализации, а также долгосрочные, среднесрочные и краткосрочные (насущные) национальные интересы.

Относительно стратегических национальных интересов следует сказать, что они являются, собственно, концепцией социального развития страны, ее прогресса. При этом являясь также основной базой для выработки долгосрочных задач внутриполитической деятельности и внешнеполитического направления.

К этой группе можно присовокупить и, назовем их так, перспективные национальные интересы, причем тоже долгосрочные, которым, к примеру, посвящен раздел III (ст. 30–31) Стратегии национальной безопасности РФ (2015 год): «Национальными интересами на долгосрочную перспективу являются: укрепление обороны страны, обеспечение незыблемости конституционного строя, суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности Российской Федерации; укрепление национального согласия, политической и социальной стабильности, развитие демократических институтов, совершенствование механизмов взаимодействия государства и гражданского общества; повышение качества жизни, укрепление здоровья населения, обеспечение стабильного демографического развития страны; сохранение и развитие культуры, традиционных российских духовно-нравственных ценностей; повышение конкурентоспособности национальной экономики; закрепление за Российской Федерацией статуса одной из лидирующих мировых держав, деятельность которой направлена на поддержание стратегической стабильности и взаимовыгодных партнерских отношений в условиях полицентричного мира³²⁷.

Думается, что в нынешних условиях глобализации Россия должна, не вступая в острое противоречие и противостояние с другими странами и их союзами, сдержанно и при этом твердо защищать собственные национальные интересы, устремленные перед лицом мирового сообщества вглубь будущих веков. Последовательное отстаивание национальных интересов РФ в широком их значении и по всем направлениям, посредством расширения линий и стимуляции международной политики, и в то же время способность не втянуть себя в противоборство — это квинтэссенция концепции внешней политики России.

Касательно межгосударственных конфронтационных интересов отметим, что это глубинные, подчас несовместимые интересы, обу-словливающие возникновение враждебных отношений между странами и народами, цели которых являются взаимоисключающими. В случае расценивания каждой из сторон собственных национальных интересов жизненно важными может возникнуть антагонистическое расхождение взглядов. Если при этом нет никаких препятствий для устранения противоречий, ситуация может перерасти в состояние вооруженного конфликта и даже войны.

Как отмечает В. Д. Зорькин, «в этих условиях особую опасность представляет преследование государствами сугубо эгоистических национальных интересов. Не считаясь с правами и национальными интересами других и не принимая во внимание глобальные реальности, они стремятся усилить свое влияние в международных отношениях, одновременно затрудняя, исподволь, а нередко открыто и активно, достижение национальных интересов прочими участниками международных отношений. В этой сфере роль права состоит в том, чтобы найти гармоничное сочетание национальных и глобальных интересов»³²⁸. В этом суждении четко обозначена роль именно права в гармонизации национальных и глобальных интересов.

Расходящиеся интересы — это национальные интересы стран, находящиеся в противоречии друг с другом, но не являющиеся взаимоисключающими и прямо соприкасающимися. Хотя такие интересы ориентированы на достижение контрастных намерений, однако они не представляют собой угрозу выживания друг друга.

В качестве примера таких интересов можно привести противостояние между РФ и США, а также РФ и Турцией за сферы влияния в политическом и экономическом секторе в кавказском регионе. Также к категории расходящихся интересов можно причислить интересы России и Азербайджана, связанные с развитием поэтапного вовлечения последнего в область политического действия Турецкой Республики³²⁹, что четко проявилось в ходе вооруженного конфликта (фактически — войны) между Арменией и Азербайджаном в Нагорном Карабахе в октябре-ноябре 2020 года.

Назовем и группу параллельных интересов, в которую входят интересы сторон, преследующие, в сущности, сходные, однотипные цели, но без «примеси» антагонизма. Эти интересы реализуются собственными силами, без согласования своих намерений и действий друг с другом. В данном случае интересы не находятся в состоянии конфронтации, они реализуются порознь, без причинения вреда сторонам — участникам таких отношений.

Относительно совместных интересов скажем, что они предполагают взаимность и взаимопонимание в подходах сторон к определенной проблеме, достаточно высокую долю тождественности своих позиций относительно стоящих перед ними задач и способов их разрешения.

В продолжение темы подчеркнем, что определяющей реально-политической и практической ценностью наполнена классификация национальных интересов по их социальной значимости, предполагающая деление на главные (важные, существенные) и второстепенные интересы.

Ранее уже отмечалось, что главные национальные интересы — это комплекс интересов, реализация которых создает основательные условия для существования и потенциальность устойчивого развития социума. Подчеркнем, что для государства воплощение таких интересов в жизнь — это первостепенная цель и задача.

Наиболее значимыми главными (существенными, общенациональными и т.п.) интересами являются:

а) суверенитет государства;

б) защищенность, неприкосновенность территорий страны;

в) социально-политическая устойчивость общества и конституционного строя;

г) региональная и общемировая стратегическая устойчивость и безопасность;

д) открытость экономических рынков, значимых со стратегической точки зрения зон и коммуникаций.

Данный перечень интересов (его возможно продолжить) во всех отношениях подпадает под описание обоснованного минимального уровня потребностей, реализация которых является необходимой для выживания народа (нации), защищая которые страна должна быть готова применить все существующие меры и средства.

Для полного понимания главных (существенных) интересов необходимо дать следующее пояснение. По смыслу ст. 3,4,5,67 и 79 Конституции РФ суверенитет государства заключается в верховенстве государственной власти, ее единстве, автономности и независимости.

В свою очередь, суть верховенства государственной власти заключается «в сфере исключительных прав (прерогатив), закрепленных за ней Конституцией РФ. К ним отнесены: признание верховенства федерального права над правом субъектов Федерации (единство правового пространства); неприкосновенность границ РФ и ее территориальная целостность; единство экономического пространства, бюджетно-финансовой, банковской и денежной систем; наличие единых Вооруженных Сил; право государства на защиту суверенитета и прав граждан, включающее право на оборону, ведение военных действий, введение чрезвычайного положения; право на защиту национальных интересов и интересов граждан вовне (международная политика и связанная с ней внешнеэкономическая и внешнеполитическая деятельность); признание государственной монополии на управление важнейшими отраслями национальной экономики и других»³³⁰.

К главным (существенным) национальным интересам относится также защищенность, неприкосновенность территории страны: Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории (п. 3 ст. 4 Конституции РФ).

Неприкосновенность государственной территории — это обязанность других государств в воздержании от какого-либо посягательства на территорию иного государства (военного и невоенного) и от ее присоединения к своей территории. Территориальная целостность государства предполагает запрет принудительного захвата территории любой страны или завладения и завоевания части ее территории³³¹.

Характерно, что неприкосновенность и целостность государственных территорий входит в перечень основных положений международного права, вытекая из представления о почтительном отношении к суверенитету государства и предполагая возможность действий государства по своему усмотрению в пределах их допустимости, заключающейся в невозможности нанесения вреда неприкасаемости и территориальной целостности другой страны.

Социально-политическая устойчивость общества и государства предстает в виде стабильности и организованности всех общественных и политических организаций, их формации, обязанностей, взаимоотношений, регулируемости социальными и политическими процессами. Необходимой предпосылкой достижения социально-политической устойчивости является сильное государство, а значит, широкие полномочия исполнительной власти, базирующиеся на законодательстве.

В то же время не только устойчивая (сильная) власть государства является фактором обеспечения устойчивости общества и государства. На этот процесс оказывают влияние и многие другие обстоятельства, в числе которых можно выделить следующие:

а) уравновешенная, стабильная экономика, умение обеспечивать наиболее существенные потребности граждан;

б) межнациональное согласие, равенство социальных групп, гарантирование социальной справедливости;

в) законодательная обеспеченность прав, свобод и законных интересов граждан, сохранение правового порядка и обеспечение законности в обществе, борьба с преступностью;

г) сравнительно мирная идеологически-моральная атмосфера, независимая, но ответственно-добросовестная деятельность СМИ;

д) наличие и эффективное функционирование таких составляющих государства, как вооруженные силы, полиция, другие правоохранительные и органы принуждения.

Необходимым жизненно важным национальным интересом является также стратегическая стабильность и безопасность в регионе и в мире в целом. Достичь ее, как верно считает Т. Я. Хабриева, можно только при условии принятия во внимание главных интересов и национальной безопасности всех причастных к существующему многополярному миру сторон³³².

Одновременно заметим, что соотношение между стабильностью и безопасностью в межгосударственных отношениях носит сложный, а порой и парадоксальный характер. Зачастую последовательная и созидательная стратегия крупных и могущественных государств, обеспечивающая их устойчивость и безопасность, может стать решающим фактором в упорядочивании военно-политической обстановки и безо-пасности других стран того или иного региона. И, наоборот, высокостабильное и защищенное государство может таить в себе угрозу для устойчивости и безопасности других стран, если эти ее показатели достигнуты посредством избыточной военизации, и государство предрасположено проводить военно-силовую политику.

Также к числу главных национальных интересов относятся открытость экономических рынков, значимых стратегических зон и коммуникаций.

Структура экономических рынков, значимых стратегических зон включает в первую очередь территориальные зоны, которые поставляют сырьевые ресурсы, топливо и продукты питания. Каждая из стран ощущает необходимость в тех или иных поставках и их сочетании по-разному. Исходя из этого, ее месторасположения на планете, наличия природных богатств, сырья и проистекающих из этого потребностей, она может предпочитать источники поставок сырьевых ресурсов, или топлива, или продуктов питания. Участки суши, морей, океанов, космоса, воздушного пространства, внутри которых имеются значимые узлы соединений каких-либо видов транспорта, также являются значимыми стратегическими зонами.

Чтобы доступ к экономическим рынкам, значимым стратегическим зонам и коммуникациям был открыт, страна пользуется всеми средствами и методами, вплоть до принудительных мер с использованием оружия и боевой техники. Как отмечают отдельные авторы, большая часть государств прибегает к такому способу защиты своей страны, потому что он предоставляет возможность выявления критериев опасностей и угроз этим и иным главным интересам страны. Посредством использования такого метода ограничивается содержание интересов проблемами выживания страны и народа, а не теми или иными сложностями, или неким ухудшением уровня жизни населения. Далее данный способ сосредотачивает внимание на внешних формах посягательств на национальные интересы³³³.

Принимая во внимание изложенное выше, с учетом отмеченных и рассмотренных оснований (критериев) классификации национальных интересов и их характеристик, с нашей точки зрения, национальные интересы представляют собой системную, иерархическую и координационную структуру, и они могут быть подразделены (классифицированы):

а) в зависимости от уровня, на котором интересы должны быть реализованы, они могут быть внутригосударственными и международными (внутренними и внешними);

б) исходя из масштабности того или иного интереса выделяют главные (существенные, жизненно важные) и второстепенные;

в) в зависимости от долгосрочности (временных рамок) интересов их можно подразделить на постоянные и временные (преходящие), а также текущие и перспективные, долгосрочные и краткосрочные;

г) с учетом территории, с которой связаны интересы, следует различать глобальные, региональные и локальные национальные интересы;

д) в зависимости от значимости для мира в целом и отдельных государств — национальные и интернациональные;

е) с учетом сферы жизнедеятельности общества, к которой относятся национальные интересы, их можно классифицировать на экономические, политические, социальные, правовые, экологические, информационные и т.д.

ж) с учетом взаимоотношений между участвующими в реализации национальных интересов сторон (субъектов) следует различать конфронтационные, расходящиеся, параллельные, совместные интересы.

Конечно же, предложенная видовая классификация национальных интересов в определенной степени условна, в ней заложен авторский подход к указанной проблеме.

Однако, думается, именно такая классификация (причем проведенная с учетом анализа нормативно-правового материала и точек зрения других ученых по этому вопросу) в основном включает в себя все те основания (критерии), по которым национальные интересы представлены в виде обширной и в то же время емкой, сжатой и конкретной видовой конфигурации, имеющей как научное, так и практическое значение.

В кратком изложении сделаем некоторые выводы по настоящей главе, суть которых заключается в следующем.

Аналитический обзор научной литературы, нормативных правовых актов и других источников позволяет выделить ряд значимых сущностных признаков национальных интересов, которые способствуют установлению и раскрытию их сущности. В их число входят: системность, обусловленность правом, комплексность, причинная и предметная обусловленность, осознанность, интегративность, историчность, а также некоторые другие.

Под сущностью национальных интересов предлагается понимать обусловленную правом комплексную совокупность (систему) таких признаков, применение которых позволяет в полной мере и успешно обеспечить оптимальное удовлетворение объективных потребностей личности, общества и государства во всех сферах жизнедеятельности социума.

В свою очередь, содержание национальных интересов составляют такие, по существу, блоковые понятия, как интересы личности (индивидуальные, частные), интересы общества (общественные, групповые, коллективные) и интересы государства (государственные интересы).

Наряду с ними, в содержание национальных интересов включаются системные взаимосвязи (взаимодействие, взаимообусловленность) личных, общественных и государственных интересов, а также способы, средства и методы их осознания, формулирования, согласования, формирования и реализации в процессе правового обеспечения, которые свидетельствуют об их динамике.

При решении вопроса о классификации интересов вообще выделяются несколько наиболее существенных оснований. Так, интересы различаются по степени общности (индивидуальные,