Г. С. Мацакян

Право личного пользовладения (узуфрукт) в зарубежном и российском гражданском праве

Монография

Ответственный редактор 
доктор юридических наук, профессор 
Л. Ю. Василевская

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.25

ББК 67.404.1

М36

Автор:
Мацакян Г. С., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) Л. Ю. Василевская.

Представленная вниманию читателей монография посвящена узуфрукту — классическому ограниченному вещному праву личного характера, которое зародилось в римском праве и в процессе его рецепции было воспринято практически всеми правопорядками континентального типа. В работе рассмотрены понятие и содержание узуфрукта, его субъекты и объекты, основания возникновения и прекращения, особенности осуществления и защиты. Автором проведен анализ исторического развития узуфрукта в римском, зарубежном, российском дореволюционном и советском гражданском праве. Значительное внимание уделено сравнительно-правовым аспектам рассматриваемой проблематики — теоретическому и законодательному оформлению узуфрукта в европейском континентальном праве (германском, французском, австрийском, итальянском и др.). Особое место занимает анализ положений об узуфрукте (праве личного пользовладения), содержащихся в Концепции развития гражданского законодательства РФ и принятом на ее основе Законопроекте о новой редакции раздела II Гражданского кодекса РФ «Вещное право». Проанализированы известные российскому правопорядку правовые конструкции, которые по своему характеру и содержанию схожи с узуфруктом.

Содержание работы основано на комплексном, подробном изучении большого количества юридических и эмпирических источников.

Сделанные автором выводы и сформулированные на их основе предложения могут быть использованы для совершенствования российского гражданского законодательства.

Законодательство приведено по состоянию на сентябрь 2021 г.

Для юристов (ученых и практиков), преподавателей, аспирантов и широкого круга специалистов, интересующихся проблемами гражданского, в том числе вещного, права.

Монография подготовлена при информационной поддержке СПС «КонсультантПлюс».
Текст публикуется в авторской редакции.

УДК 347.25

ББК 67.404.1

© Мацакян Г. С., 2022

© ООО «Проспект», 2021

Светлой памяти моего деда
ГАБРИЕЛЯ МАЦАКЯНА
посвящаю эту монографию...

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемая читателю монография подготовлена моей талантливой ученицей — Мацакян Гоар Суреновной, кандидатом юридических наук, старшим преподавателем кафедры гражданского права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), закончившей с отличием МГЮА и аспирантуру по кафедре гражданского права нашего Университета.

После окончания очной аспирантуры, работая в МГЮА, Г. С. Мацакян ведет активную практику по представительству в арбитражных судах. С 2018 по 2021 г. выиграла более шестнадцати споров, включая корпоративные споры и споры о банкротстве граждан и юридических лиц.

Как практикующий юрист Гоар Суреновна не прекращает и научно-исследовательскую работу. Сферой ее творческих профессиональных интересов является вещное право в целом, и такое ограниченное вещное право, как узуфрукт (право личного пользовладения), в частности.

Предлагаемая читателю монография представляет собой высококвалифицированное научное исследование, связанное с актуальными проблемами права личного пользовладения (узуфрукта) и его защиты с учетом планируемых изменений в ГК РФ. Речь идет о предложенных проектом федерального закона № 47538–6 «О внесении изменений в части первую, вторую третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Проект) положениях, предусматривающих правовую конструкцию узуфрукта и новые способы его защиты для введения в Гражданский кодекс Российской Федерации. Положения Проекта о праве личного пользовладения (в раздел II «Вещное право») являются спорными, предложенный Проектом вариант трактовки права личного пользовладения (узуфрукта) во многом противоречив, не продуман и нуждается в серьезной теоретической проработке.

В этих условиях обращение Г. С. Мацакян к сложным теоретическим проблемам узуфрукта заслуживает внимания. Такой подход оказался продуктивным: на высоком теоретическом уровне дается анализ взглядов известных зарубежных авторов, а также российских цивилистов дореволюционного, советского и современного периодов по сложным дискуссионным вопросам указанной проблематики.

На основе обширного теоретического и практического материала рассматриваются: генезис института права личного пользовладения; понятие и основные квалифицирующие признаки узуфрукта в римском частном праве, в современном зарубежном законодательстве, а также в российском дореволюционном, советском и современном гражданском праве; проанализированы основания и прекращения права личного пользовладения, особенности его гражданско-правовой защиты; исследованы сложные дискуссионные вопросы теории и правоприменения, связанные, например, с трактовкой иска о признании права пользовладения или обоснованием авторской позиции по вопросу установления такого универсального способа вещно-правовой защиты права личного пользовладения, как конфессорный иск, известный в правопорядках романской ветви континентального права.

Особую ценность работе придает то, что она написана на основе обширного теоретического и практического материала. Это позволило автору обобщить опыт законодательной и судебной практики в государствах, определивших развитие не только англосаксонской правовой семьи, но и романской и германской ветвей континентальной системы права, последняя из которых (т. е. германская ветвь), как известно, наиболее близка для отечественного правопорядка. Речь идет о правовых системах Германии, Австрии, Швейцарии, Франции, Италии, Испании, Греции, Португалии, Мексики, Бразилии и других государств, изучение правового опыта которых позволило автору сделать не только интересные выводы о правовой регламентации узуфрукта в указанных государствах, но и сформулировать некоторые предложения по совершенствованию гражданского законодательства Российской Федерации в этой сфере.

Благодаря сравнительно-правовому анализу законодательства РФ и рассматриваемых государств, изучению оригинальных правовых источников и литературы по исследуемой проблематике на английском и немецком языках, автору удалось выявить определенные пробелы регулирования рассматриваемых отношений в анализируемом варианте Проекта, предложить авторское видение и решение проблемы не только на доктринальном уровне, но и в рамках проводимой реформы вещного права применительно к конструкции узуфрукта.

В целом исследование Г. С. Мацакян свидетельствует о том, что она обнаружила глубокие, фундаментальные знания в области изучаемой проблемы, умение анализировать и обобщать теоретический и фактический материал и на этом основании приходить к интересным выводам, имеющим научно-познавательное и практическое значение. Об этом свидетельствуют выводы и те предложения, которые сделаны автором в монографии.

Работу отличает ее фундаментальность, хороший юридический язык, а также глубина анализа поставленных в ней проблем и способы их разрешения.

Безусловно одно, можно гордиться ученицей, которая благодаря трудолюбию, незаурядным способностям, упорству в постижении сложнейших проблем науки гражданского права в настоящее время демонстрирует колоссальный прорыв в своем юридическом образовании и самообразовании, свидетельствующем о ее высоком профессионализме и компетенции в сложнейших вопросах цивилистики.

Доктор юридических наук, профессор,
профессор кафедры гражданского права
Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)
Л. Ю. Василевская
26 сентября 2021 г.

ВВЕДЕНИЕ

Проект федерального закона № 47538-6/5 «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации»¹ предлагает существенно модернизировать положения Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) об ограниченных вещных правах. Основной целью этой модернизации является установление в ГК РФ развитой системы ограниченных вещных прав, нашедших отражение в европейских континентальных правопорядках и показавших свою теоретическую и практическую действенность. Особое место среди них занимает право личного пользовладения (узуфрукт) (глава 20³ ГК РФ в ред. Законопроекта).

В настоящее время отечественный законодатель не квалифицирует узуфрукт в качестве отдельного вещного права. Между тем действующее гражданское законодательство закрепляет ряд прав, которые по своему характеру и содержанию весьма схожи с узуфруктом. В числе таких прав прежде всего следует назвать право членов семьи собственника жилого помещения пользоваться этим помещением на условиях, предусмотренных жилищным законодательством (п. 1 ст. 292 ГК РФ; ст. 31 Жилищного кодекса Российской Федерации² (далее — ЖК РФ)), а также права пользования жилым помещением, возникающие у граждан на основании либо договора пожизненного содержания с иждивением (п. 1 ст. 601 ГК РФ; ст. 34 ЖК РФ), либо в силу завещательного отказа (п. 2 ст. 1137 ГК РФ; ст. 33 ЖК РФ).

Схожие с узуфруктом ограниченные вещные права предусмотрены также в ст. 216 ГК РФ. Речь идет о правах пожизненного наследуемого владения и постоянного (бессрочного) пользования, объектом которых выступают земельные участки, находящиеся в государственной или муниципальной собственности (ст. 265, 268 ГК РФ).

Таким образом, в современном российском законодательстве существует объективная потребность во введении единого субъективного ограниченного вещного права личного характера, в рамки которого могли бы укладываться все названные правовые конструкции. Эту роль вполне может выполнять право личного пользовладения (узуфрукт).

Однако положения, предложенные в главе 20³ ГК РФ в ред. Законопроекта («Право личного пользовладения»), являются спорными и требуют фундаментальной доктринальной проработки и совершенствования.

Определение возможных направлений совершенствования гражданского законодательства в части правовой регламентации права личного пользовладения невозможно без системного анализа и критического осмысления опыта, накопленного отечественной и зарубежной доктриной, законодательной и правоприменительной практикой на различных этапах его становления и развития.

Проблемами права личного пользовладения занимались многие отечественные цивилисты на различных этапах развития российской гражданско-правовой науки. Так, среди дореволюционных цивилистов узуфрукту (праву личного пользовладения) посвящали свои труды К. Н. Анненков, Д. И. Азаревич, Н. П. Боголепов, Н. В. Варадинов, Ю. С. Гамбаров, С. Б. Гомолицкий, И. И. Горонович, Д. Д. Гримм, Л. Б. Дорн, В. В. Ефимов, А. И. Кранихфельд, С. А. Муромцев, Б. Э. Нольде, Г. Ф. Шершеневич, Л. И. Петражицкий, К. П. Победоносцев, И. А. Покровский, В. И. Синайский, В. М. Хвостов, И. Е. Энгельман и др. В советский период изучением проблем института пользовладения (узуфрукта в римском праве) занимались Е. В. Васьковский, И. Б. Новицкий, И. С. Перетерский. В постсоветский период отдельным вопросам права личного пользовладения уделяли внимание такие авторы, как З. А. Ахметьянова, Л. Ю. Василевская, С. А. Громов, Д. В. Дождев, И. А. Емелькина, А. В. Копылов, С. А. Синицын, Е. А. Суханов и др.

Не умаляя вклад, внесенный перечисленными авторами в исследование отдельных вопросов, связанных с правом личного пользовладения, отметим, что проблематика права личного пользовладения тем не менее не получила всестороннего, системного изучения и глубокой теоретической проработки. Многие вопросы остались открытыми, спорными и не до конца разработанными.

В настоящей работе автором поставлена цель разработать и обосновать новый подход к исследованию института пользовладения, выявить основные проблемы его правовой регламентации в гражданском праве России в связи с планируемыми изменениями ГК РФ, принимая во внимание богатейший опыт законодательной и правоприменительной практики зарубежных стран. Необходимость обращения к институту пользовладения прежде всего обусловлена тем, что правовая конструкция узуфрукта в настоящее время законодательно закреплена практически во всех странах континентальной Европы. Развитие российского законодательства о вещном праве не должно протекать в условиях изоляции, исключающих влияние зарубежного права.

Глава 1.
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ УЗУФРУКТА (ПРАВА ЛИЧНОГО ПОЛЬЗОВЛАДЕНИЯ)

§ 1. Узуфрукт в римском частном праве

Узуфрукт (ususfructus) относится к числу вещных прав на чужую вещь (iura in re aliena), известных цивилистике со времен римского частного права. Среди исследователей римского права преобладает мнение, что толчком к широкому применению узуфрукта в Древнем Риме послужило развитие института завещательного отказа (legatum). Раскрывая существо завещательного отказа, германский цивилист Г. Дернбург (H. Dernburg), имея в виду римское право, подчеркивал, что его «ближайшей и, без сомнения, самой исконной целью было уравнение положения членов семьи³»⁴. В частности, отец семейства (paterfamilias), завещая свое имущество детям, «уравнивал» имущественное положение жены путем установления в ее пользу завещательного отказа, в силу которого последняя приобретала вещное право на имущество, входящее в состав наследственной массы. После его смерти дети приобретали право собственности на это имущество, а жена (вдова) — узуфрукт. Поскольку при установлении узуфрукта происходило обременение имущества детей, то последние не могли каким-либо образом препятствовать вдове пользоваться этим имуществом. Цель установления этого вещного права состояла в обеспечении вдовы «алиментами», которые она могла получить в результате использования наследственного имущества. Не случайно Ч. Санфилиппо (C. Sanfilippo), рассматривая вопрос о происхождении узуфрукта, отмечал, что «с самого его появления у него были ярко выраженные алиментные функции»⁵.

Первые упоминания об узуфрукте как о правовом институте можно найти уже в Институциях Гая (далее — «Институции»): «господин над proprietas⁶ обремененного предмета может in jure уступить другому узуфрукт, а сам он удерживает за собою только nuda proprietas⁷»⁸ (Gai.2.30)⁹. Очевидно, что на самых ранних этапах развития узуфрукт находился под сферой влияния цивильного права (ius civile), тем не менее в науке римского права его традиционно рассматривали как институт преторского права (ius praetorium).

Более развернутое представление об анализируемом институте содержится в Сентенциях Павла (далее — «Сентенции»)¹⁰. Несмотря на небольшое число фрагментов, посвященных узуфрукту, именно в этом правовом памятнике были заложены основы общего учения об ususfructus, разработанного классиками римской юриспруденции.

Еще одним источником римского частного права, содержащим отрывки из сочинений классических юристов и императорских конституций об узуфрукте, являются Ватиканские фрагменты о римском праве (далее — «Ватиканские фрагменты»). Этот источник включает в себя специальный раздел «Об узуфрукте» («De usufructu»)¹¹. Однако, с точки зрения содержательного уровня, определяющую роль для системного изучения узуфрукта играет компиляция¹² императора Юстиниана (Corpus iuris civilis). Особое значение из указанного собрания имеют Дигесты Юстиниана (далее — «Дигесты»), в рамках которых выделена книга седьмая, посвященная отдельным разновидностям личных сервитутов¹³.

Прежде чем раскрыть суть узуфрукта, следует подчеркнуть, что римские юристы рассматривали его как разновидность личного сервитута¹⁴. В развитом римском праве (в классический период) сервитутом (servitus) называлось принадлежащее определенному лицу право пользования чужой вещью в каком-либо отношении¹⁵.

Известно, что в римском праве сервитуты (servitutes) классифицировались на вещные (praediorum) и личные (personarum). Изначально вещные и личные сервитуты не сливались теоретически в одну категорию сервитутов¹⁶. Термин «сервитут» использовался республиканскими юристами для обозначения вещных (земельных) сервитутов. Доказательством такого вывода служит то обстоятельство, что на начальном этапе развития римской классической юриспруденции сервитут и узуфрукт сопоставлялись как два самостоятельных понятия¹⁷. Вещные и личные сервитуты впервые были объединены в одном понятии в книге восьмой Дигест Юстиниана. В первом титуле «О сервитутах» («De servitutibus») названной книги указывалось, что «сервитуты суть или сервитуты личные, как то: пользование и узуфрукт, — или сервитуты вещные, как то: сервитуты сельских и городских имений» (D.8.1.1)¹⁸.

Различие между вещными и личными сервитутами Л. Дорн объяснил следующими противоположениями: 1) в субъективном отношении личные сервитуты были нераздельно связаны со специально определенным физическим или юридическим лицом, а вещные сервитуты — с недвижимой вещью, так что последние могли быть осуществлены не только определенным индивидуальным лицом, но и каждым законным владельцем господствующей вещи; 2) в объективном отношении личные сервитуты могли быть установлены на любую телесную вещь, движимую или недвижимую, тогда как объектом вещных сервитутов выступало только недвижимое имущество¹⁹.

Сравнивая эти две категории сервитутов, можно выделить еще несколько принципиальных различий.

Во-первых, вещные сервитуты, как правило, имели бессрочный характер и прекращались только при гибели господствующего или служащего земельного участка. Если собственник служащей вещи и сервитуарий не предусматривали иных оснований прекращения вещного сервитута, последний действовал бессрочно и при смерти управомоченного лица переходил к его правопреемникам вместе с господствующей вещью²⁰. Срок действия личных сервитутов был ограниченным. По существу, они представляли собой пожизненные права пользования чужой вещью, которые неизбежно прекращались со смертью управомоченного лица.

Во-вторых, при установлении вещных сервитутов собственник продолжал владеть и пользоваться принадлежащей ему вещью, несмотря на существующее обременение. Предоставление личных сервитутов предполагало полное отстранение собственника от владения и пользования вещью в течение срока существования обременения. Исключение составляло лишь право пользования чужим жилым помещением (habitatio), при котором допускалось совместное проживание собственника и субъектов названного jus in re aliena в обремененном жилом помещении.

В-третьих, объем предоставляемых вещными сервитутами прав был определенным, т. е. сервитуарий имел возможность совершать в отношении обремененного земельного участка только строго определенные действия с соблюдением интересов собственника²¹. Этим и объясняется существование в римском праве многочисленных видов servitutes praediorum, каждый из которых представлял собой определенную «форму экономического восполнения хозяйственной полезности чужой вещи»²² (D.45.1.140.2). При установлении личных сервитутов управомоченное лицо могло использовать обремененную вещь по своему усмотрению исходя из характера и назначения вещи. Иными словами, личный сервитут охватывал все возможные способы использования вещи с учетом ее назначения.

В-четвертых, в отличие от личных сервитутов, которые учреждались исключительно по воле собственника, обязанным лицом при установлении вещных сервитутов мог выступать не только собственник служащего земельного участка, но и субъекты некоторых вещных прав на чужую вещь, например суперфициарий (superfiсiarius) и эмфитевт (emphyteuta)²³.

Помимо узуфрукта римскому праву были известны еще три разновидности личных сервитутов: право пользования (usus), право владения чужими рабами (jus operarum servilium)²⁴ и, как уже отмечалось, право пользования чужим жилым помещением (habitatio). Самой древней и наиболее распространенной разновидностью личных сервитутов в Древнем Риме был узуфрукт²⁵.

Понятие узуфрукта. Так, согласно определению, данному римским юристом Павлом, «ususfructus est ius alienis rebus utendi fruendi salva rerum substantia — узуфрукт есть право пользоваться вещами и извлекать из них плоды с сохранением в целости субстанции вещей. (D.7.1.1)²⁶. Термин substantia, имеющая в качестве одного из значений «сущность», связывалась с понятием salva rerum — «сохранение вещи», и тогда salva rerum substantia означало «сохранение сущности вещи». Исследователи римского права истолковывали это выражение двояко: 1) как «сохранение материального составляющего вещи» (сохранность вещи в натуре); 2) как «сохранение экономической сущности вещи» (сохранность целевого назначения вещи)²⁷.

Субъекты узуфрукта. В отношениях по установлению и содержанию узуфрукта с одной стороны выступало обязанное лицо, именуемое собственником обремененной вещи (dominus proprietatis) или «голым» собственником (dominus proprietatis nudae), с другой — управомоченное лицо, которое в римском праве обозначалось терминами узуфруктуарий (usufructuarius) или фруктуарий (fructuarius)²⁸.

Важно подчеркнуть, что обременять имущество узуфруктом мог только собственник, иные титульные владельцы, а также держатели вещи таким правом не обладали²⁹. Установление узуфрукта на вещь, находящейся в общей собственности³⁰, осуществлялось по соглашению всех сособственников³¹. К тому же каждый участник общей собственности мог по своему усмотрению распоряжаться принадлежащей ему долей в праве общей собственности посредством установления на нее узуфрукта (D.7.2.1)³². Данное обстоятельство еще раз подтверждает, что конструкция «право на право» (выделено нами. — Г. М.) впервые возникла в римском праве.

На стороне узуфруктуария могли выступать как физические, так и юридические лица. Вместе с тем римские юристы высказывали определенные сомнения по поводу признания юридических лиц субъектами узуфрукта. Например, Гай полагал, что предоставление узуфрукта юридическим лицам фактически означает признание за ним бессрочного характера, ибо эти субъекты не могут «исчезнуть» ни в силу смерти, ни в силу ограничения правоспособности (capitis deminutioni). Это обстоятельство приведет к полной утрате собственностью всякого практического значения для собственника (D.7.1.56). Обозначенная проблема была решена римскими юристами посредством определения предельного срока действия узуфрукта, устанавливаемого в пользу юридических лиц, по соображению крайнего предела продолжительности жизни физического лица, а именно 100-летним периодом³³. Что касается вопроса, чем была вызвана необходимость установления узуфрукта в пользу юридических лиц, то на этот счет источники не содержат особых указаний. C известной долей условности, можно утверждать, что в роли узуфруктуария могли выступать любые виды юридических лиц³⁴.

Несомненный интерес также представляет позиция римского права в вопросе о возможности предоставления узуфрукта нескольким лицам. Так, германский цивилист Ф. Савиньи (F. Savigny), рассматривая вопрос становления и развития римского узуфрукта, подчеркивал, что ему присущ такой признак права общей собственности, как «безграничная делимость на интеллектуальные части вещей всякого рода, на том основании, что господствующий элемент узуфрукта и отличительный его характер состоит в праве собственности на плоды, приносимые вещью»³⁵. Так, в классическом римском праве при установлении узуфрукта на одно и то же имущество в пользу нескольких лиц каждый узуфруктуарий подобно участнику общей долевой собственности (сособственнику) наделялся «идеальной» долей в праве на общее имущество. В свете того, что экономическое назначение узуфрукта состояло в получении имущественной выгоды из чужого имущества, каждый узуфруктуарий был вправе извлекать из этого имущества плоды (доходы) в размере, пропорциональном его доле. Если условия легата или соглашения не позволяли с точностью определить размер долей конкретных участников «общего» узуфрукта (выделено нами. — Г. М.), то доли считались равными.

Объекты узуфрукта. Объектом узуфрукта в римском праве могли служить такие виды имущества, как земельные участки, дома, домашние животные, рабы³⁶, иные вещи, которые не утрачивались в процессе их использования и могли быть возвращены собственнику в натуре по окончании действия узуфруктуарного права³⁷. Иначе говоря, объектом узуфрукта признавались непотребляемые, индивидуально-определенные, телесные вещи. Примечательно, что узуфрукт относился к категории тех вещных прав на чужую вещь, установление которых было возможно как в отношении движимых вещей, так и в отношении недвижимостей (этот признак был характерен и для залогового права).

Римское право, как известно, придавало термину «вещь» весьма широкое значение и делило вещи на телесные и бестелесные, понимая под первыми физические, осязаемые предметы материального мира, а под вторыми — имущественные права³⁸.

С развитием римской юриспруденции понятие узуфрукта было распространено и на пользование вещами потребляемыми и бестелесными. Как указывал по этому поводу Ю. Барон (J. Baron), «экономическая мысль, лежащая в основании узуфрукта» была применима ко всем телесным и бестелесным вещам, в некоторых случаях наследования возникала потребность осуществить эту «экономическую мысль» относительно всех составных частей имущества³⁹. Дело в том, что на практике нередко возникали ситуации, когда в роли наследников выступали несовершеннолетние дети собственника (наследодателя), которые в силу отсутствия у них дееспособности в полном объеме не могли самостоятельно осуществлять правомочия владения, пользования и распоряжения в отношении наследственного имущества. В подобных ситуациях собственник устанавливал узуфрукт на наследство в пользу другого лица (как правило, супруга) с условием, что это право будет действовать до достижения детьми совершеннолетия⁴⁰. Важно отметить, что если в старом цивильном праве римские юристы понимали наследство как «сумму телесных вещей», то в преторском праве под ним подразумевалась вся совокупность имущественных прав и обязанностей наследодателя⁴¹. В связи с этим в римском праве было принято решение предоставить собственнику возможность на основании завещательного отказа (легата) установить узуфрукт на все вещи, которые находились в составе его имущества. В начале Империи (приблизительно во времена правления Августа или Тиберия) был издан сенатус-консульт⁴² (точная дата его издания неизвестна), который определил, что посредством легата можно установить узуфрукт на все имущество в целом (ususfructus omnium bonorum), в том числе на обязательственные права требования (D.7.5.1)⁴³. Таким образом по образцу классического узуфрукта был создан аналогичный институт — квазиузуфрукт (quasi ususfructus).

В зависимости от объекта выделялись два вида quasi ususfructus: квазиузуфрукт на потребляемые вещи (res consumtibiles) и квазиузуфрукт на права требования (nomina)⁴⁴.

В первом случае потребляемые вещи (в том числе деньги) переходили в собственность квазиузуфруктуария, который под обеспечение (cautio) давал обещание первоначальному собственнику, что при наступлении его смерти или ограничении правоспособности (capitis deminutio)⁴⁵ вернет равное количество вещей того же рода и качества либо возместит их денежную стоимость (D.7.5.2; §§ 4,9–10). Очевидно, что обязанность квазиузуфруктуария по возврату полученного имущества носила альтернативный характер, т. е. он был обязан совершить в пользу первоначального собственника одно из двух указанных равноценных действий по своему выбору⁴⁶. Однако дошедшие до нас правовые памятники не дают ответа на вопрос, порождало ли это альтернативное обязательство проблему перехода к кредитору (первоначальному собственнику) права выбора действия должника (квазиузуфруктуария) в случае, если последний не приступил к исполнению обязательства при наступлении обстоятельств, с которыми стороны связывали прекращение квазиузуфрукта.

Во втором случае квазиузуфрукт устанавливался путем заключения соглашения об уступке права требования (cessio nominis)⁴⁷. Если квазиузуфрукт на право требования устанавливался в пользу должника по основному обязательству, последний вплоть до своей смерти или ограничения правоспособности освобождался от обязанности уплаты как основного долга, так и процентов по нему⁴⁸. Если в качестве квазиузуфруктуария выступало третье лицо, то последнее приобретало право на получение процентов от суммы долга, кроме того, предоставляя обеспечение, оно могло требовать от обязанного лица исполнения основного обязательства и на полученный объект осуществлять права узуфруктуария или квазиузуфруктуария в зависимости от «свойства вещи»⁴⁹. По окончании квазиузуфрукта цеденту (первоначальному обладателю права требования) «возвращалось» не само право требования, а предмет исполнения обязательства.

Таким образом, изложенное позволяет нам сделать вывод о том, что quasi ususfructus, несомненно, вел свое начало от узуфрукта, но в то же время отличался от последнего двумя существенными особенностями. Первое отличие заключалось в том, что при quasi ususfructus управомоченное лицо приобретало право собственности на потребляемые вещи, а не пожизненное право пользования этими вещами, следовательно, на него не распространялось требование об обеспечении целости и сохранности вещей (salva rerum substantia), поскольку собственник по своему усмотрению владел, пользовался и распоряжался своим имуществом. Если квазиузуфрукт устанавливался на право требования из обязательства, объектом которого выступала непотребляемая телесная вещь, то в таком случае управомоченное лицо превращалось из квазиузуфруктуария в узуфруктуария. Второе принципиальное отличие между рассматриваемыми институтами сводилось к их объекту: объектом quasi ususfructus, как уже отмечалось, служили потребляемые вещи и обязательственные права требования, а узуфруктом обременялись только непотребляемые телесные вещи, которые должны были быть сохранены в натуре и возвращены в неизменном виде их прежнему владельцу. Что касается вопроса о правовой природе квазиузуфрукта, то следует отметить, что римские юристы не признавали его в качестве особой разновидности узуфрукта. Распространение узуфрукта на потребляемые вещи и права требования являлось лишь приемом юридической техники (фикцией).

Основания возникновения узуфрукта. Как уже ранее отмечалось, в цивильном праве узуфрукт устанавливался посредством in iure cessio (уступки права перед претором). Во времена Юстиниана произошло упразднение цивильных способов приобретения права собственности, их место окончательно заняли преторские способы установления вещных прав⁵⁰. В юстиниановском праве узуфрукт устанавливался на основании: легата (legatum) (1); договора (pactio) (2); судебного решения (adiudicatio) (3); закона (lex) (4). Позднее преторское право выработало еще один способ приобретения узуфрукта — приобретательную давность (longa quasi possessio) (5).

Под легатом (завещательным отказом) понималось «сделанное наследодателем в завещании распоряжение, обязывающее наследника по завещанию предоставить определенный имущественный интерес из наследственной массы в пользу третьего лица»⁵¹. По своей правовой природе легат относился к односторонним сделкам акцессорного характера, устанавливался наследодателем только в завещании и мог распространяться только на наследников по завещанию (heredes testamentarii)⁵².

Для установления узуфрукта использовались два вида завещательных отказов: легат посредством виндикации (legatum per vindicationem) и легат посредством присуждения (legatum per damnationem)⁵³.

В первом случае предметом легата являлось предоставление легатарию узуфрукта на вещь, входящую в состав наследственной массы, с использованием словесных формул «даю, отказываю» (do lego) или «пусть имеет у себя; пусть возьмет» (sibi habeto vel ita)⁵⁴. После принятия наследником наследства легатарий становился непосредственно субъектом вещного права и мог защищать его с помощью вещно-правового иска. В частности, если вещью незаконно владел наследник или третье лицо, легатарий мог ее виндицировать.

Во втором случае наследодатель возлагал на наследника обязанность совершить определенные действия в пользу легатария, например, предоставить последнему имущество в безвозмездное пользование с правом извлечения плодов (legatum ususfructus). Иначе говоря, legatum per damnationem приводил к возникновению обязательства, в котором наследник выступал в качестве должника, а легатарий — кредитора. Поэтому естественно, что с момента принятия наследства легатарий приобретал право требования к наследнику, доля которого была обременена легатом, а у последнего возникала корреспондирующая обязанность обеспечить предоставление соответствующего имущества во владение и пользование легатария на условиях узуфрукта. Таким образом, основное отличие legatum per damnationem от legatum per vindicationem состояло в том, что легатарий непосредственно не становился субъектом вещного права, он приобретал лишь обязательственное право требования к наследнику, который должен был установить в его пользу узуфрукт на имущество, входящее в состав наследства. В связи с этим защита прав легатария осуществлялась посредством личного (обязательственно-правового) иска.

Как отмечал И. А. Покровский, в римском праве «частный договор сторон», посредством которого узуфрукт устанавливался, имел «смысл или constitutio servitutis, когда вещь, например, fundus, остается в собственности прежнего собственника и лишь на нее устанавливается сервитут, например, право проезда в пользу другого лица, — или deductio servitutis, когда вещь передается в собственность другому лицу, но выговаривается на нее сервитут в пользу прежнего собственника»⁵⁵. Таким образом, узуфрукт приобретался либо на основании договора об установлении узуфрукта — самостоятельного соглашения, заключаемого между собственником и узуфруктуарием (pactio, constitutio ususfructus); либо на основании договоров об отчуждении имущества, предусматривающих оговорку о сохранении за отчуждателем узуфрукта (deductio ususfructus) (например, при дарении, ренте, купле-продаже).

Узуфрукт мог быть приобретен также на основании судебного решения по делам о разделе наследства или о разделе общего имущества, если суд присуждал одной стороне в споре право собственности, а другой — узуфрукт (D.7.1.6 § 1). В подобных случаях узуфрукт возникал с момента вступления судебного решения в законную силу.

Примечательно, что из всех известных римскому праву разновидностей сервитутов (как вещных, так и личных) только узуфрукт мог устанавливаться непосредственно на основании закона.

Законный узуфрукт (ususfructus legalis⁵⁶. имел место в четырех случаях.

Во-первых, за отцом признавался узуфрукт на bona adventitia детей. К bona adventitia относилось то имущество, которое «подвластные дети» получили не от отца, а от иных субъектов (например, от матери по наследству).

Во-вторых, узуфрукт признавался за супругом, вступившим в брак во второй раз (parens binubus), на имущество, приобретенное во время первого брака (lucra nuptialia), право собственности на которое вследствие вступления во второй брак перешло к детям от первого брака.

В-третьих, штраф за развод при отсутствии общих детей устанавливался в пользу «добросовестного супруга». Если у супругов имелись общие дети, то последние приобретали на эту денежную сумму право собственности, а «добросовестный супруг» — узуфрукт.

В-четвертых, «бедствующая вдова» (mulier indotata)⁵⁷ приобретала узуфрукт на долю в наследстве, равную с наследственными долями эмансипированных детей (portio virilis), при условии, что последние являлись ее детьми. Этот вид законного узуфрукта относился к «чрезвычайным правам наследования» (т. е. к тем правам, которые устанавливались в пользу субъектов, имеющих обязательную долю в наследстве)⁵⁸.

Наряду с развитием института possessiо, известного как владение вещами, у римских юристов классического периода появилось представление о «владении сервитутами» (juris quasi possessio)⁵⁹. В императорскую эпоху был установлен особый способ приобретения сервитутов по давности — longa quasi possessio⁶⁰. Для приобретения узуфрукта на вещь в силу приобретательной давности (longa quasi possessio) необходимо было соблюдать следующие условия:

во-первых, срок приобретательной давности должен был составить 10 лет, если место жительства лица, приобретающего узуфрукт, и собственника было расположено в одной провинции (inter praesentes), и 20 лет — если в разных (inter absentes) (в отношении церковного и государственного имущества действовали экстраординарные сроки (praescriptio extraordinaria) — 30 и 40 лет);

во-вторых, владение должно было быть непрерывным, т. е. оно не должно было прекращаться в течение срока приобретательной давности;

в-третьих, узуфрукт не должен был осуществляться насильно (nec vi), тайно (nec clam) или по просьбе (precario), поскольку такое владение квалифицировалось как «неправомерное отношение к чужой вещи»⁶¹.

В подобных ситуациях ни добросовестности (bona fides), ни правового основания (justus titulus) не требовалось для приобретения узуфрукта⁶².

Основания прекращения узуфрукта. Узуфрукт, как и всякое вещное право на чужую вещь (ius in re aliena), прекращался при наступлении следующих юридических фактов: 1) при гибели индивидуально-определенной вещи, которая выступала его объектом, или при переходе ее в разряд вещей, изъятых из оборота (res extra commercium); 2) при истечении срока или наступлении отменительного условия, если стороны поставили его прекращение в зависимость от определенного обстоятельства, относительно которого они не знали, наступит оно или не наступит; 3) при consolidatio —соединении качеств собственника и узуфруктуария в одном лице — в случаях, когда последний приобретал право собственности на обремененную узуфруктом вещь; 4) при derelictio — одностороннем отказе узуфруктуария от своего права, не требующего согласия собственника, при этом отказ должен был быть совершен в такой же форме, в какой был установлен сам узуфрукт; 5) при non utendo — неиспользовании узуфрукта в течение одного года, если его объектом служила движимая вещь, и в течение двух лет, если им обременялось недвижимое имущество; 6) при expropriatio — отчуждении обремененного имущества со стороны фиска или главы государства без упоминания об узуфрукте.

Помимо общих оснований, влекущих уничтожение вещных прав на чужую вещь, в римском праве существовали специальные основания прекращения, присущие только для узуфрукта и иных разновидностей личных сервитутов. Такими специальными основаниями являлись прежде всего смерть управомоченного лица (узуфруктуария) и утрата либо ограничение его правоспособности (capitis deminutio). Естественно, что если в качестве узуфруктуария выступало юридическое лицо, то узуфрукт для него прекращался при его ликвидации или истечении 100-летнего периода. Другим специальным основанием прекращения узуфрукта признавалось такое изменение обремененной вещи, которое исключало возможность пользоваться ею на прежних условиях. Следует при этом подчеркнуть, что изменения оценивались как с отрицательной стороны — в ухудшении обремененной вещи, вследствие чего последняя оказывалась в состоянии, не пригодной для использования, так и с положительной — в ее улучшении, если она в результате приобретала новое хозяйственное назначение.

Содержание и осуществление узуфрукта. По объему содержания узуфрукт был самым обширным из всех разновидностей личных сервитутов. Он состоял из трех правомочий: владение (ius possessionis), пользование (ius utendi) и извлечение плодов (ius fruendi). Это означает, что, во-первых, узуфруктуарий осуществлял непосредственное господство над вещью, т. е. мог использовать ее в своих интересах без участия третьих лиц, в том числе и собственника. Во-вторых, узуфруктуарий имел возможность использовать вещь любыми способами в пределах ее назначения. В-третьих, узуфруктуарий приобретал право собственности на плоды и доходы, полученные в результате использования обремененной вещи. Наличие в составе узуфрукта правомочия извлечения плодов отличало его от весьма близкого ему по характеру и содержанию права пользования (usus)⁶³. Последнее, как отмечал Ч. Санфилиппо (C. Sanfilippo), предполагало только пользование вещью и исключало потребление плодов, которые принадлежали собственнику⁶⁴. От права пользования чужим жилым помещением (habitatio) узуфрукт прежде всего отличался по объекту.

Личный характер узуфрукта проявлялся в том, что он принадлежал непосредственно узуфруктуарию и не мог быть ни отчужден, ни передан по наследству. Несмотря на то, что римские юристы рассматривали узуфрукт как неотчуждаемое, непередаваемое право, тем не менее цессия его осуществления допускалась⁶⁵. В подобных случаях ответственным перед собственником за действия третьих лиц, которым было передано осуществление узуфрукта в порядке цессии, становился сам узуфруктуарий⁶⁶. Таким образом, в римском праве проводилось разграничение между узуфруктом и правом его осуществления (exercitium iuris). Последнее могло быть передано узуфруктуарием третьим лицам на основании возмездных и безвозмездных сделок, но узуфруктуарий являлся единственным управомоченным лицом.

Право осуществления узуфрукта могло стать и предметом залога в обеспечение исполнения обязательства. При таком залоге извлекаемые кредитором плоды и доходы от обремененной узуфруктом вещи засчитывались в счет погашения основного долга и процентов по нему. В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником (узуфруктуарием) этого обязательства залоговый кредитор имел право преимущественно перед другими кредиторами должника получить удовлетворение за счет стоимости заложенного имущества посредством его продажи (ius distrahendi). Иными словами, при наступлении неисправности должника залоговый кредитор в целях удовлетворения своего требования мог «продать» право осуществления узуфрукта на тех же основаниях, как и всякий другой кредитор по залогу⁶⁷.

Как отмечал Д. Д. Гримм, позднейшее римское право уклонилось от принципа «непередаваемости» узуфрукта и допустило его передачу в порядке наследования. В частности, если стороны (собственник и узуфруктуарий) специально предусматривали в договоре, что узуфрукт должен перейти и к наследникам узуфруктуария, то такое распоряжение не считалось недействительным⁶⁸. На деле же каждый из наследников должен был предоставить собственнику новое обеспечение (cautio), так что вряд ли здесь можно говорить о передаче узуфруктуарного права. По сути между наследниками узуфруктуария и собственником обремененной вещи с момента предоставления обеспечения (cautio) возникало новое отношение по установлению и содержанию узуфрукта.

Узуфрукт в силу своей правовой природы значительно уменьшал правомочия собственника в отношении обремененной вещи и приводил к образованию «голого титула» (nuda proprietas). Здесь следует согласиться с мнением И. А. Покровского о том, что пока определенное лицо, которому предоставлено право пожизненного пользования, существует, оно может пользоваться вещью, право собственника на это время «замирает»⁶⁹. При обременении вещи узуфруктом собственник сохранял свой титул и право распоряжения вещью, но утрачивал возможность получения естественных и экономических выгод от нее в течение срока существования узуфрукта. Право распоряжения также ограничивалось, поскольку собственник не мог по своему усмотрению совершать в отношении обремененной вещи любые действия, например, сдавать ее в аренду или безвозмездное пользование. Собственник имел право отчуждать обремененное имущество в собственность другим лицам и отдавать его в залог, однако эти действия также признавались недопустимыми, если приводили к умалению прав узуфруктуария. Право собственности ограничивалось до тех пор, пока вещь была обременена узуфруктом.

Основным правом узуфруктуария являлось право извлечения плодов из обремененной вещи. Известно, что римскому праву было свойственно разделение плодов на естественные (fructus naturales) и цивильные (fructus civiles). Естественными плодами признавались, например, приплод животных, плоды деревьев и иные органические поступления вещей (D.7.1.9). Цивильными плодами признавалось то, что узуфруктуарий получал в результате совершения гражданско-правовых сделок, например, арендная плата, рента, проценты по денежным обязательствам. Иначе говоря, под цивильными плодами римское право подразумевало доходы, полученные в результате использования обремененной вещи.

По общему правилу естественные плоды переходили к собственнику с момента отделения от плодоносящей вещи (separatio), т. е. с момента, с которого плоды становились отдельной вещью. Однако узуфруктуарий естественные плоды приобретал не посредством separatio (отделения), как собственник, а посредством perceptio (собирания)⁷⁰. Естественные плоды, которыми узуфруктуарий не успевал «завладеть» ко времени прекращения узуфрукта, переходили к собственнику⁷¹. Следовательно, основное правило распределения естественных плодов между собственником обремененной вещи и узуфруктуарием состояло в следующем: fructus percepti (плоды, собранные и захваченные узуфруктуарием для себя или для другого лица) оставались в собственности узуфруктуария, fructus exstantes (наличные плоды) сохранялись за собственником обремененной вещи.

Цивильные плоды приобретались узуфруктуарием посредством traditio (передачи вещи)⁷². Они распределялись между собственником и узуфруктуарием пропорционально сроку существования узуфрукта. Вместе с тем источники не содержат каких-либо специальных указаний по поводу того, сохраняли ли силу для собственника договоры, заключенные узуфруктуарием с третьими лицами, после прекращения узуфрукта. Полагаем, что прекращение узуфрукта автоматически влекло за собой прекращение договоров, предметом которых служило предоставление права осуществления узуфрукта.

Узуфруктуарий мог пользоваться не только главной вещью, служащей непосредственным объектом узуфрукта, но и принадлежностями, которые рассматривались как самостоятельные вещи, способные приносить плоды и доходы (D.7.1.7).

Между тем право узуфруктуария не распространялось на последующие приращения обремененной вещи (acessio), в частности, на зарытый в земле клад (thesaurum), детей рабынь (partus ancillae); острова, образованные на реке возле земельного участка (insula in flumine nata) (D.7.1.9). Исключение составляли случаи, когда приращения находились в неразрывной связи с обремененной вещью и не могли рассматриваться как отдельные, самостоятельные вещи, например, узуфруктуарию принадлежало право на alluvio (береговой намыв) (D.7.1.9 § 4). Таким образом, по общему правилу право собственности на приращения принадлежало собственнику обремененной вещи.

Что касается обязанностей (обязательств) узуфруктуария, то они сводились к следующему: предоставить собственнику обеспечение (cautio usufructuaria); пользоваться обремененной вещью с заботливостью и осмотрительностью обычного хозяина (boni viri arbitratu); обеспечить целость и сохранность обремененной вещи (salva rerum substantia); вернуть собственнику вещь в надлежащем состоянии при прекращении узуфрукта (finito usufructu de restituere)⁷³.

Прежде всего следует отметить, что до вступления во владение и пользование обремененной вещью узуфруктуарий был обязан предоставить собственнику обеспечение исполнения своих двух обязательств: 1) пользоваться обремененной вещью с заботливостью и осмотрительностью обычного хозяина (boni viri arbitratu); 2) по прекращении узуфрукта вернуть вещь в том состоянии, в каком он ее получил (finito usufructu de restituere) (D.7.9.1). Из сказанного вытекает, что субъективное вещное право узуфруктуария возникало лишь с момента предоставления обеспечения (cautio usufructuaria). Следует согласиться с мнением Д. В. Дождева о том, что «вещное право узуфруктуария обусловливалось наличием на его стороне личного обязательства в пользу собственника»⁷⁴.

Cautio usufructuaria⁷⁵ предоставлялась в форме поручительства⁷⁶ (satisdatio), суть которого состояла в том, что третье лицо (поручитель) в целях обеспечения интересов собственника обремененной вещи принимало на себя ответственность по обязательствам узуфруктуария (D.7.1.13)⁷⁷. Предоставление обеспечения требовалось во всех случаях установления узуфрукта (D.7.9.1 § 1). Исключение из этого правила составлял лишь случай, когда узуфрукт возникал в силу указанных в законе обстоятельств. При законном узуфрукте (ususfructus legalis) стороны (собственник и узуфруктуарий) вступали в правоотношение с момента наступления соответствующего юридического факта.

Условие завещательного отказа об освобождении узуфруктуария от обязанности по предоставлению обеспечения признавалось ничтожным⁷⁸.

Обязательность соблюдения условия о предоставлении cautio usufructuaria служила особой гарантией для защиты интересов собственника, поскольку в таких ситуациях он определенно знал, к какому лицу после смерти узуфруктуария можно предъявить требования, связанные с порчей, утратой или повреждением принадлежащего ему имущества. Данное принципиальное положение представлялось важным и для узуфруктуария, поскольку только наличие соответствующего обеспечения делало возможной гражданско-правовую защиту узуфрукта посредством вещно-правового иска. Из текста Дигест прямо следует, что узуфруктуарий снабжался иском только после того, как предоставлял собственнику обеспечение (D.7.1.13 § 1).

Узуфруктуарий был обязан пользоваться обремененной вещью добросовестно с учетом обычного хозяйственного назначения, не допуская ее повреждения или порчи (boni viri arbitratu), в противном случае собственник мог принудить его к выполнению указанной обязанности в судебном порядке (D.7.1.9). Всякое использование обремененной узуфруктом вещи не по назначению квалифицировалось римскими юристами как злоупотребление правом (abuti proprietate) (D.7.1.15 § 1)⁷⁹. Например, узуфруктуарий не мог превратить сад, предназначенный для отдыха, в фруктовый сад или в виноградник (D.1.13.4); использовать жилой дом в качестве магазина (D.1.13.8); разрушить или сносить здания и сооружения, являющиеся объектом узуфрукта (D.1.13.7); использовать рабов, обладающих творческими навыками (актеров, музыкантов, писателей, художников и т. п.), для осуществления физического труда (D.1.15.1)⁸⁰.

Узуфруктуарий должен был предпринимать все возможные меры для того, чтобы обеспечить целость и сохранность обремененной вещи (salva rerum substantia), поскольку указанное требование служило главным условием предоставления узуфрукта. Это выражалось, в частности, в том, что в процессе пользования вещью он был обязан поддерживать ее в исправном состоянии, производить за свой счет текущий ремонт и нести бремя расходов на содержание обремененной вещи. Если объектом узуфрукта служило стадо животных, пользование которым состояло в уничтожении отдельных голов скота, обеспечение целости и сохранности (salva rerum substantia) предполагалось, поскольку оно с течением времени могло быть пополнено за счет приплода (D. 7.1.70).

При прекращении узуфрукта узуфруктуарий был обязан вернуть собственнику обремененную вещь со всеми ее принадлежностями и в том же состоянии, в каком она им была принята.

Руководствуясь вышеизложенным обзором римского права об узуфрукте, можно сделать следующие обобщающие выводы:

1) в римском праве посредством установления узуфрукта защищались интересы граждан, которые в силу своего материального положения нуждались в пожизненном содержании. Таким субъектом являлась прежде всего «бедствующая вдова» (mulier indotata), оставшаяся без приданого и попечения мужа, которая на основании завещательного распоряжения последнего наделялась правом пожизненного владения и пользования имуществом, перешедшим в порядке наследования к детям. Впоследствии приобретение «бедствующий вдовой» узуфрукта стало возможно непосредственно в силу закона. В связи с изложенным среди романистов господствовало мнение, согласно которому римский узуфрукт суть особый способ осуществления пожизненного содержания;

2) нормы об узуфрукте вырабатывались римскими юристами в процессе толкования завещательных отказов, содержащих распоряжение завещателя о непосредственной передаче легатарию во владение и пользование вещи, входящей в состав наследственной массы, на условиях узуфрукта (1) или распоряжение завещателя о возложении на наследника, доля которого обременялась легатом, обязанности за счет наследства установить узуфрукт в пользу легатария (2). Поэтому завещательный отказ (легат) был признан исторически первым основанием возникновения узуфрукта;

3) узуфрукт рассматривался римскими юристами как разновидность личного сервитута и определялся как «право пользования чужой вещью и извлечения из нее плодов при условии сохранения ее «субстанции». На первый взгляд может показаться, что узуфруктуарий был лишен возможности осуществлять непосредственное господство над обремененной вещью. В самом деле, эти отношения в римском праве охватывались институтом держания. Как и владелец вещи (под которым в римском праве подразумевался собственник или фактический владелец), узуфруктуарий, являясь держателем вещи, мог использовать ее в своих интересах без участия третьих лиц, в том числе собственника обремененной вещи. Таким образом, de-facto узуфруктуарий выступал владельцем вещи — осуществлял над ней фактическое господство. De-iure он являлся держателем вещи, и если возникала необходимость в ее защите от посягательств третьих лиц, то он мог воспользоваться теми средствами (способами) правовой защиты, которыми обычно снабжались держатели вещи. Однако в более поздний период развития преторского права римские юристы обеспечили узуфруктуария вещно-правовыми способами защиты и специальными владельческими интердиктами (см. об этом далее);

4) помимо узуфрукта римскому праву были известны и другие разновидности личных сервитутов: usus — право пользования; jus operarum servilium — право владения чужими рабами; habitatio — право пользования чужим жилым помещением. Последние предполагали использование обремененной вещи исключительно для личных нужд управомоченного лица и членов его семьи, а потому имели более ограниченное содержание по сравнению с узуфруктом;

5) в содержание узуфрукта входили три правомочия: правомочие владения (ius possessionis), правомочие пользования (ius utendi), правомочие извлечения плодов (ius fruendi). Самое главное из них — правомочие извлечения плодов (ius fruendi), которое и позволило этому вещному институту в современном гражданском праве выступать в качестве одного из способов исполнения алиментных обязательств (см. об этом далее);

6) субъектами узуфрукта — узуфруктуариями — могли быть любые лица, как физические, так и юридические. Узуфрукт, установленный в пользу юридического лица, действовал до момента его ликвидации, однако срок такого узуфрукта в любом случае не мог превышать 100 лет. Римское право допускало установление узуфрукта одновременно в пользу нескольких лиц (граждан). В таком случае каждый конкретный участник «общего» узуфрукта обладал определенной долей в праве пользовладения и мог рассчитывать на предоставление ему соразмерно его доле части извлеченных из обремененной вещи плодов и доходов;

7) объектом узуфрукта, исходя из римских представлений, могло служить любое «плодоносящее» имущество: вещи — движимые и недвижимые, имущественные права (бестелесные вещи), «совокупность вещей», в частности наследство. Узуфрукт мог устанавливаться также на долю в праве общей собственности;

8) наряду с классическим узуфруктом, объектом которого выступали только индивидуально-определенные, непотребляемые вещи, римское право выработало конструкцию так называемого квазиузуфрукта (quasi ususfructus), устанавливаемого в отношении потребляемых вещей и прав требований. Необходимость применения квазиузуфрукта, как правило, возникала при установлении узуфрукта на наследство, в состав которого входили потребляемые вещи и имущественные права (бестелесные вещи). Римские юристы не признавали quasi ususfructus в качестве особой разновидности узуфрукта. Распространение узуфрукта на потребляемые вещи и права требования являлось лишь юридической фикцией;

9) основаниями возникновения (приобретения) узуфрукта признавались: завещательный отказ (легат), договор (договор об установлении узуфрукта, имеющий самостоятельное значение; договоры, направленные на передачу имущества в собственность другого лица с оговоркой об установлении узуфрукта на отчуждаемое имущество в пользу отчуждателя или третьего лица), судебное решение по делам о разделе наследственного или супружеского имущества, закон (классическим примером законного узуфрукта являлся узуфрукт, возникающий в пользу отца семейства на имущество детей). Узуфрукт мог быть приобретен также на основании приобретательной давности;

10) узуфрукт относился к числу тех субъективных гражданских прав, которые неразрывно связаны с личностью. Поэтому узуфруктуарий не мог передать его третьим лицам, в том числе в порядке наследования. Право осуществления узуфрукта по своей природе признавалось имущественным правом и могло быть передано узуфруктуарием третьим лицам на основании возмездных и безвозмездных сделок;

11) узуфрукт рассматривался римскими юристами как исключительно срочное право, которое неизбежно прекращалось со смертью управомоченного лица. В период рецепции римского права европейские правопорядки, входящие в систему континентального права, в целом восприняли этот признак. В связи с этим вполне справедливой представляется существующая в юридической литературе точка зрения, согласно которой возможность установления такого вещного права, как узуфрукт, ставит под сомнение выделение в доктрине «бессрочности» как одного из существенных признаков вещных прав (выделено нами. — Г. М.).

§ 2. Узуфрукт в современном зарубежном законодательстве

1. Правовая регламентация узуфрукта во Франции

Прежде чем раскрыть особенности правовой регламентации узуфрукта во Франции, отметим, что в отличие от римского права, где вещные права на чужую вещь (iura in re aliena) признавались ограничениями (обременениями) права собственности, французское гражданское право признает их «расчленениями права собственности» (le démembrement de la propriété)⁸¹. Суть изложенной позиции сводится к тому, что при установлении ограниченного вещного права, в частности узуфрукта, абсолютное (полное) право собственности (pleine propriete)⁸² делится на два элемента⁸³. Первый элемент составляет узуфрукт (l’usufruit), включающий в себя правомочия владения (la posession), пользования (l’usus) и извлечения плодов (le’fructus)⁸⁴. Второй элемент образует «голая» собственность (la nue-propriété), содержание которой фактически сводится к ограниченному правомочию распоряжения (l’abusus) — возможности отчуждать имущество или обременять его правом залога⁸⁵. Как только «расчленение» прекращается, узуфрукт вновь присоединяется к «голой» собственности, а право собственности приобретает свой первоначальный характер⁸⁶. Во французском праве этот процесс не обставлен какими-либо сложными формальностями, по окончании узуфрукта собственник автоматически восстанавливает абсолютное (полное) право собственности. Соединение узуфрукта с «голой» собственностью не влечет за собой возникновения обязанности по уплате налога, если оно происходит по истечении срока узуфрукта или в результате смерти узуфруктуария (ст. 1133 Налогового кодекса Франции⁸⁷ (далее — НК Франции)).

Идея «голой» собственности была воспринята французским правом из римского права. Однако французская модель «голой» собственности отличается значительным своеобразием. Дело в том, что французское право придает самостоятельное значение не только узуфрукту как ограниченному вещному праву, но и самой «голой» собственности⁸⁸. Как отмечает французский цивилист М. Гримальди (M. Grimaldi), «ввиду того, что узуфрукт и голая собственность имеют самостоятельное правовое значение, диалог между узуфруктуарием и голым собственником отнюдь не обязателен»⁸⁹. Это, в частности, выражается в том, что и узуфруктуарий, и «голый» собственник могут по своему усмотрению распоряжаться принадлежащим им правом, например передать его безвозмездно или на платной основе любому третьему лицу. Каждый из элементов абсолютного права собственности (узуфрукт и «голая» собственность) имеет свою «экономическую стоимость», которая зависит от продолжительности «расчленения» и «средней доходности» обремененного имущества⁹⁰. Эта идея реализована путем включения во французское законодательство специальных норм⁹¹, предусматривающих порядок определения выкупной стоимости узуфрукта и «голой» собственности на случай, если собственник или узуфруктуарий принимают решение об отчуждении своего права другому лицу⁹². Судебная практика, однако, исходит из того, что в гражданском обороте должен быть использован другой метод определения стоимостей узуфрукта и «голой» собственности, при котором учитывается возраст узуфруктуария и цена обремененного имущества⁹³. Таким образом, стоимость полного права собственности (по существу цена обремененного имущества) складывается из стоимостей «голой» собственности и узуфрукта⁹⁴.

При ознакомлении с текстом Французского гражданского кодекса⁹⁵ (далее — ФГК) в первую очередь обращает на себя внимание то, что к числу так называемых «расчленений права собственности» наряду с узуфруктом (l’usufruit) французский законодатель относит известные со времен римского права право пользования (l’usage)⁹⁶, право проживания в жилом помещении (l’habitation)⁹⁷, земельные (вещные) сервитуты (services fonciers)⁹⁸. Вместе с тем следует подчеркнуть, что в отличие от римского права, где узуфрукт рассматривался как разновидность личного сервитута, во французском гражданском законодательстве он занимает самостоятельное место в системе вещных прав наряду с сервитутами, под которыми в строгом смысле слова понимаются только земельные (вещные) сервитуты (services fonciers).

Правовые нормы, посвященные узуфрукту, размещаются в книге второй ФГК «Об имуществе и о различных видоизменениях собственности» (ст. 578–624). Французский законодатель специально оговаривает, что нормы об узуфрукте в субсидиарном порядке применяются для регулирования отношений, связанных с установлением и содержанием права пользования и права проживания в жилом помещении (ст. 625 ФГК). Представляется, что субсидиарное применение норм об узуфрукте к правам пользования и проживания в жилом помещении свидетельствует о соотношении указанных ограниченных вещных прав как «рода» и «вида» (типа). Индивидуализирующими признаками, позволяющими выделить данные ограниченные вещные права в самостоятельные виды узуфрукта, являются прежде всего обязанность управомоченного лица (пользователя, хабитатора) использовать обремененную вещь исключительно в потребительских целях (личных, семейных, домашних) и невозможность их отчуждения или передачи другому лицу (ст. 631, 634 ФГК)⁹⁹. Право пользования (l’usage) и право проживания в жилом помещении (l’habitation) отличаются друг от друга по объекту. Последнее, как следует из его названия, устанавливается только в отношении жилых помещений. Общим признаком, характеризующим эти права, является то, что обремененным имуществом может пользоваться как управомоченное лицо, так и члены его семьи, в той мере, в которой это необходимо для удовлетворения их личных потребностей (ст. ст. 630, 633 ФГК). Однако множественность лиц на стороне пользователя (хабитатора) не образуется, поскольку он единственный несет ответственность перед собственником (в том числе за действия членов его семьи).

Следует принять во внимание то обстоятельство, что вопреки принципу «numerus clausus», согласно которому «перечень вещных прав должен быть прямо и исчерпывающим образом установлен законом, который и определяет их содержание»¹⁰⁰, французский законодатель наделяет субъектов гражданских правоотношений возможностью самим определять объем указанных ограниченных вещных прав (ст. 628 ФГК). По смыслу правила ст. 629 ФГК при отсутствии соглашения между собственником и пользователем по поводу условий использования обремененного имущества права и обязанности сторон определяются на основании закона. Очевидно, что принцип свободы договора в рассматриваемых отношениях получает преимущество в применении перед предписаниями закона.

В ФГК сохранено традиционное определение узуфрукта, выражающее его неизменную суть: под ним разумеется право пользования вещами, принадлежащими на праве собственности другому лицу, таким же образом, как и сам собственник, но только с обязанностью сохранять их существо (ст. 578 ФГК). Тем не менее легальное определение узуфрукта подвергается и, вероятно, еще долго будет подвергаться резкой критике французских цивилистов. Основной их упрек заключается в том, что в нем нет упоминания о вещно-правовой природе и срочном характере узуфрукта. Наиболее приемлемым признается определение, предложенное французским цивилистом Дж. Ансенном (J. Hansenne), который определяет узуфрукт как «вещное, срочное право пользования чужим движимым или недвижимым имуществом при условии сохранения его целости (la substance) и проявления к нему заботливости и осмотрительности обычного хозяина»¹⁰¹.

Узуфрукт может устанавливаться как в пользу граждан, так и в пользу любых юридических лиц вне зависимости от целей их деятельности. Единственное ограничение, которое применяется в отношении круга субъектов узуфрукта, касается предельного срока предоставления этого права юридическим лицам. Так, ФГК предусматривает возможность предоставления узуфрукта юридическому лицу на срок, не превышающий тридцать лет (ст. 619 ФГК).

Срок действия узуфрукта во французском праве может быть поставлен также в зависимость от достижения третьим лицом определенного возраста (ст. 620 ФГК)¹⁰². В качестве иллюстрации может служить следующий пример. Несовершеннолетнему от родителей переходит по наследству или на основании договора дарения имущество, из которого можно извлечь доходы и обратить эти экономические приращения на его содержание. Принимая во внимание то, что несовершеннолетний не сможет самостоятельно осуществлять управление этим имуществом, наследодатель (даритель) обременяет его правом пользовладения в пользу конкретного лица, как правило, близкого родственника. Узуфрукт действует до тех пор, пока несовершеннолетний не достигнет возраста совершеннолетия¹⁰³. Статья 620 ФГК предусматривает, что узуфрукт, установленный на срок до достижения третьим лицом определенного возраста, продолжает действовать до этого момента, даже если третье лицо умирает, не достигнув обусловленного возраста. Отсюда следует, что такой узуфрукт в любом случае устанавливается на определенный срок и, следовательно, имеет срочный характер. От него следует отличать узуфрукт, возникновение или прекращение которого ставится в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит — «условный» узуфрукт (ст. 580 ФГК).

Ранее уже отмечалось, что в римском праве, в рамках которого узуфрукт впервые возник, считалось, что его объектом может служить любое имущество, способное приносить плоды и доходы. Именно этот принцип заложен в основу французского законодательства, которое наряду с конструкцией «узуфрукт в отношении вещей» закрепляет конструкцию «узуфрукт на права». При этом во французском законодательстве конструкция «узуфрукт на права» имеет более широкую сферу применения, чем в римском праве, поскольку в нем объектом передачи и отчуждения могут служить также вещные права. Это подтверждается тем, что французский законодатель квалифицирует некоторые вещные права, в частности узуфрукт и сервитут, установленные на недвижимую вещь (землю), как недвижимое имущество¹⁰⁴ (ст. 526 ФГК)¹⁰⁵. В силу ст. 581 ФГК узуфрукт может быть установлен на любые виды движимого или недвижимого имущества¹⁰⁶. Это означает, что с точки зрения логики французского законодателя, узуфрукт может устанавливаться на узуфрукт. Например, узуфрукт, входящий в состав наследственного имущества детей, может быть обременен в силу закона другим узуфруктом в пользу родителей (ст. 382–387 ФГК)¹⁰⁷. В случае установления узуфрукта на узуфрукт, если последующий узуфруктуарий умирает до истечения срока действия его права, то первоначальный узуфруктуарий «восстанавливает» свое право, а это означает, что обремененная вещь вновь поступает в его владение и пользование¹⁰⁸.

Как уже отмечалось, в римском праве из числа бестелесных вещей объектом узуфрукта могли выступать только права требования. Единственным исключением, пожалуй, был узуфрукт на долю в праве общей собственности, которая по своей природе являлась вещным правом. Что касается конструкции «узуфрукт на узуфрукт», то невозможность ее применения в римском праве была обусловлена постулатом, который гласил, что сервитут не может иметь своим объектом другой сервитут (servitus servitutes esse non potest)¹⁰⁹.

Помимо классического узуфрукта, объектом которого выступают только индивидуально-определенные, непотребляемые вещи, французское право восприняло из римского права конструкцию квазиузуфрукта (quasi ususfructus). Так, согласно ст. 587 ФГК при узуфрукте на потребляемые вещи последние переходят в собственность узуфруктуария с обязанностью по окончании узуфрукта возвратить первоначальному собственнику вещи того же рода и качества либо возместить их стоимость по цене, которая определяется на день возврата¹¹⁰. В связи с этим следует отметить, что во французской доктрине весьма острый характер приобрела дискуссия по вопросу о том, какие виды вещей следует квалифицировать в качестве потребляемых. В самом ФГК понятие «потребляемые вещи» (consomptibles) определяется путем перечисления соответствующих объектов, например: «деньги (l’argent), зерно (les grains), жидкости (les liqueurs), иные вещи, которыми невозможно пользоваться, не потребляя их». Большинство авторов, ссылаясь на условность данной дефиниции, полагают, что стороны вправе сами определить, является ли вещь потребляемой или непотребляемой¹¹¹. Мнения французских ученых разделились и по вопросу о том, должен ли объект квазиузуфрукта обладать свойством заменимости. Одни авторы (С. Кастань (S. Castagné), М. Гримальди (M. Grimaldi) и Ф. Саваж (F. Sauvage)) исходят из того, что круг объектов квазиузуфрукта должен ограничиваться юридически заменимыми вещами, поскольку только в таком случае по окончании квазиузуфрукта обязательство по возврату вещей возможно исполнить в натуре¹¹². Другие высказывают противоположную точку зрения (Ф. Лукас (F. Lucas) и П. Ну-Ледук (P. Neau-Leduc)), полагая, что «две вещи, которые по природе своей не являются заменимыми (la fongibilité), признаются таковыми, если стороны приходят к соглашению о том, что вместо одной вещи будет возвращена другая»¹¹³. Аналогичного мнения придерживается и Кассационный Суд Франции, отметивший в одном из своих решений, что «вещи, которые юридически незаменимы, могут быть признаны заменимыми по соглашению сторон»¹¹⁴. Принимая во внимание указанные обстоятельства, можно сделать вывод о том, что во французском праве объект квазиузуфрукта должен обладать двумя специфическими признаками: «потребляемостью», что прямо вытекает из содержания ст. 587 ФГК, и «заменимостью», которая выделяется на уровне доктрины и судебной практики. Однако четких критериев для классификации вещей на потребляемые и непотребляемые, заменимые и незаменимые закон не предусматривает, этот вопрос относится к предмету соглашения сторон.

В качестве квазиузуфрукта французское законодательство рассматривает также узуфрукт, установленный на страховую выплату, произведенную в рамках договора личного страхования.

Наряду с движимым и недвижимым имуществом узуфрукт во Франции может устанавливаться в отношении имущественного комплекса, например, в отношении предприятия. Французский законодатель объявляет предприятие единым объектом узуфрукта с одной лишь оговоркой, что если в его состав входят потребляемые вещи, то на них распространяется квазиузуфрукт¹¹⁵.

Согласно ст. 579 ФГК узуфрукт может быть установлен на основании закона или сделки (договора или завещания). Примечательно, что ФГК подобно римскому праву предусматривает две возможные конструкции узуфрукта, возникающего в силу договора. В первом случае речь идет о constitution directe par d’alienation, согласно которой собственник вещи предоставляет узуфрукт другому лицу, сохраняя при этом свой титул, а во втором случае — о constitution par voie de retention, в соответствии с которой первоначальный собственник передает вещь в собственность другому лицу, делая оговорку об установлении узуфрукта в свою пользу или в интересах другого лица (ст. 580 ФГК)¹¹⁶. Constitution directe par d’alienation используется в случае, когда узуфрукт устанавливается на основании самостоятельного договора об узуфрукте, строящегося на возмездных началах, а constitution par voie de retention, как правило, применяется в рамках договоров купли-продажи, ренты или дарения. Например, в ст. 949 ФГК прямо предусматривается, что даритель вправе оставить за собой или передать другому лицу право пользования или узуфрукт на подаренное движимое или недвижимое имущество.

Закон предусматривает особый порядок установления узуфрукта в силу договора применительно к случаям, когда его объектом выступает недвижимое имущество. Так, если проанализировать нормы ФГК о порядке установления вещных прав, то становится очевидным, что узуфрукт на недвижимое имущество приобретается на основании конкретного фактического состава, включающего в себя два элемента: заключение обязательственного договора, требующего нотариального удостоверения, и государственная регистрация этого ограниченного вещного права в поземельной книге (ст. ст. 2521, 2524 ФГК). Обременения недвижимого имущества (включая узуфрукт) регистрируются в поземельной книге только после регистрации перехода права собственности на соответствующий объект недвижимости (ст. 2523 ФГК). При несоблюдении требования о государственной регистрации узуфрукта недвижимости последний не имеет силы для третьих лиц, которые приобрели на то же самое недвижимое имущество «конкурирующие права», подлежащие занесению в публичный реестр (ст. 2528 ФГК).

К числу, несомненно, положительных черт ФГК необходимо отнести закрепление исчерпывающего перечня оснований прекращения узуфрукта. В этот перечень входят: 1) смерть узуфруктуария; 2) добровольный отказ узуфруктуария от своего права; 3) гибель (уничтожение) обремененного имущества; 4) истечение срока, на который он был предоставлен; 5) слияние в одном лице качеств узуфруктуария и собственника; 6) неиспользование узуфрукта в течение 30 лет (ст. 617 ФГК). Если имеет место частичная гибель обремененного имущества, то узуфрукт продолжает действовать в отношении оставшейся части объекта (ст. 623 ФГК).

В качестве специальных оснований прекращения узуфрукта французский законодатель выделяет злоупотребление узуфруктуарием своим правом, а также существенное ухудшение состояния обремененного имущества, вследствие чего оно становится непригодным для использования по назначению (ст. 618 ФГК). Как видно, приведенный перечень оснований прекращения узуфрукта в целом отражает традиции римского права.

В заключение следует отметить, что во французском гражданском праве предметом отчуждения и передачи может служить как сам узуфрукт, так и право его осуществления. Поскольку узуфруктуарий и «голый» собственник обладают совершенно самостоятельными друг от друга вещными правами, они могут отчуждать свое право одному и тому же приобретателю. В таком случае право собственности в лице последнего вновь становится абсолютным, ничем не ограниченным, а узуфрукт, наоборот, прекращается. Согласно ст. 621 ФГК при продаже узуфрукта и «голой» собственности одному и тому же лицу вырученная от продажи сумма распределяется между узуфруктуарием и «голым» собственником пропорционально стоимости принадлежащих им прав, если они не приняли решение приобрести за счет этой суммы другое имущество и установить на него узуфрукт¹¹⁷. На этой позиции стоит и судебная практика, которая исходит из того, что стороны могут использовать вырученную от продажи узуфрукта и «голой» собственности сумму на приобретение нового имущества и таким образом «возобновить» свои права на это имущество. В одном из своих решений Кассационный Суд Франции указал, что в подобных ситуациях фактически производится замена объекта узуфрукта¹¹⁸. Продажа имущества, обремененного узуфруктом, не затрагивает прав узуфруктуария, если последний по своей воле не отказался от узуфрукта (п. 2 ст. 621 ФГК).

2. Правовая регламентация узуфрукта в Германии

В Германии основным источником правового регулирования отношений по установлению и содержанию узуфрукта (der Nießbrauch) является Германское гражданское уложение (далее — ГГУ) (§§ 1030–1089)¹¹⁹.

В отличие от французского права узуфрукт в Германии рассматривается не как самостоятельное ограниченное вещное право, а как разновидность сервитута. Наряду с узуфруктом ГГУ предусматривает возможность установления ограниченных личных сервитутов (beschränkten persönlichen Dienstbarkeiten). Сопоставляя признаки указанных вещных прав, И. А. Емелькина приходит к выводу о том, что узуфрукт «имеет более широкое содержание, нежели личный сервитут, поскольку управомоченное лицо (узуфруктуарий) имеет не только право пользования земельным участком, но и возможность извлечения из него плодов и присвоения их»¹²⁰. В то же время автор указывает и на сходство названных вещных прав, которое «проявляется в соответствии с правилом, вытекающим из §1030 BGB, согласно которому узуфрукт может действовать с изъятием отдельных правомочий (например, возможно сохранение при узуфрукте только права на проживание)»¹²¹.

Следует, однако, иметь в виду, что в силу диспозитивности нормы § 1090 ГГУ содержание ограниченного личного сервитута может составлять не только пользование, но и другое правомочие (в частности, правомочие извлекать из имущества определенные выгоды), необходимость установления которого определяется исходя из личных потребностей управомоченного лица. Следовательно, узуфрукт и ограниченный личный сервитут могут иметь одинаковое содержание как в случае исключения из узуфрукта отдельных правомочий, так и при включении права извлечения выгод в состав ограниченного личного сервитута. Необходимо также указать, что в Германии в рамках отношений пользования практикуется и так называемое право на жилое помещение (der Wohnungsrecht), которое выделяется в самостоятельный вид ограниченного личного сервитута (§ 1093 ГГУ).

Наиболее практически значимым критерием для разграничения названных вещных прав, на наш взгляд, является то, что узуфруктуарий вправе по своему усмотрению передать осуществление узуфрукта третьему лицу (§ 1059 ГГУ), а субъект ограниченного личного сервитута (сервитуарий) может предоставить осуществление этого права другому лицу только в тех случаях, когда передача была разрешена собственником (п. 1 § 1092)¹²². Такой подход в наиболее яркой форме нашел отражение в одном из решений Федерального Верховного Суда Германии, в котором суд, рассматривая соотношение узуфрукта и права на жилое помещение, подчеркнул, что различие между этими двумя вещными правами становится особо ясным тогда, когда речь идет о возможности передачи обремененного имущества в аренду. Как отметил суд, в силу § 1030 ГГУ управомоченное лицо (узуфруктуарий) имеет право извлекать выгоды от пользования вещью. Принципиальное значение для узуфруктуария имеет такая выгода, как арендная плата, которую он может получить при передаче осуществления узуфрукта другому лицу (арендатору) (§ 1059 ГГУ). В противоположность узуфрукту право на жилое помещение предоставляет управомоченному лицу лишь ограниченную возможность пользоваться зданием либо частью здания при условии отстранения собственника от использования этого имущества (§ 1093 ГГУ). Сервитуарий может сдавать жилое помещение в аренду, если условие о передаче осуществления сервитута предусмотрено соглашением сторон (§ 1092 ГГУ)¹²³.

Еще одно существенное различие между указными вещными институтами устанавливает гражданское процессуальное законодательство Германии. Согласно общему правилу, закрепленному в п. 3 § 857 Гражданского процессуального уложения Германии (далее — ГПУ Германии)¹²⁴, узуфрукт как неотчуждаемое право подлежит обращению взыскания постольку, поскольку его осуществление может быть предоставлено иному лицу ¹²⁵. Как показывает практика Федерального Верховного Суда Германии, стороны не могут «обойти» предписание закона о возможности обращения взыскания на узуфрукт, предусмотрев в договоре условие о невозможности передачи осуществления узуфрукта третьему лицу¹²⁶. Пункт 3 § 857 ГПУ не охватывает случай, когда между собственником и узуфруктуарием достигнуто соглашение о непередаваемости осуществления узуфрукта, однако возможность обращения взыскания на узуфрукт при наличии такого соглашения следует из нормы § 851 ГПУ, согласно которой требование, не подлежащее в соответствии с § 399 ГГУ передаче, может быть обращено к взысканию постольку, поскольку предмет долга подпадает под взыскание. Что касается ограниченного личного сервитута, в частности права на жилое помещение, то этот институт «привлекателен» для субъектов гражданских правоотношений именно тем, что к нему по общему правилу не применяется такая мера принудительного исполнения, как обращение взыскания по долгам собственника или сервитуария¹²⁷.

Согласно § 1030 ГГУ узуфрукт в отношении вещей — это ограниченное вещное право, обременяющее вещь таким образом, чтобы лицо в пользу которого установлено обременение, имело право извлекать выгоды от пользования вещью¹²⁸ .

Германское гражданское уложение подобно ФГК наделяет правом на приобретение узуфрукта любых физических и юридических лиц¹²⁹. В пользу граждан узуфрукт может быть установлен пожизненно¹³⁰ или на определенный срок. Важно подчеркнуть, что установление узуфрукта в пользу юридических лиц в германском праве не ограничивается каким-либо предельным сроком. Узуфрукт, предоставленный юридическому лицу на неопределенный срок, осуществляется вплоть до его ликвидации (§ 1061 ГГУ). Особое внимание обращает на себя то обстоятельство, что в Германии в качестве лица, устанавливающего узуфрукт, наряду с собственником может выступать и владелец вещи. Однако в интересах узуфруктуария презюмируется, что лицо, установившее узуфрукт, является собственником вещи, за исключением случаев, если узуфруктуарий знал, что это лицо собственником не является (§ 1058 ГГУ).

Германский законодатель определяет круг объектов узуфрукта так же широко, как и французский законодатель. Узуфрукт может быть установлен в отношении вещей — движимых и недвижимых¹³¹ (§§ 1030–1067 ГГУ), прав (§§ 1068–1084 ГГУ) и всего имущества (§§ 1085–1089 ГГУ). Важно учесть, что это ограниченное вещное право распространяется также на составные части обремененного земельного участка, включая права, связанные с правом собственности на земельный участок (§ 96 ГГУ)¹³². Существенные составные части вещи¹³³ не могут выступать самостоятельным объектом узуфрукта (§ 93 ГГУ). Судебная практика допускает возможность установления узуфрукта на определенную часть вещи¹³⁴, если она по смыслу § 93 ГГУ не квалифицируется как существенная составная часть вещи¹³⁵.

Объектом узуфрукта могут быть любые права, которые по своей природе являются передаваемыми¹³⁶. Пункт 2 § 1069 ГГУ прямо закрепляет, что узуфрукт не может быть установлен на право, не подлежащее передаче. Следовательно, германское законодательство не допускает установление узуфрукта на узуфрукт, поскольку названное ограниченное вещное право по общему правилу не подлежит передаче (§ 1059 ГГУ). Германский законодатель специально подчеркивает, что узуфруктом не может обременяться также узуфрукт, который в случаях, предусмотренных § 1059а ГГУ, может быть передан другому лицу (узуфрукт, принадлежащий юридическому лицу или правоспособному товариществу).

В случаях, когда объектом узуфрукта является право, в силу которого может быть потребовано исполнение, то в момент исполнения, произведенного должником узуфруктуарию, кредитор приобретает предоставленный предмет, а узуфруктуарий — узуфрукт на предмет (§ 1070, 1075 ГГУ). Однако возможна и иная структура правовых связей между названными субъектами при исполнении обязательства. В частности, если предметом последнего являются потребляемые вещи, то узуфруктуарий приобретает на них квазиузуфрукт, а на стороне кредитора возникает право требования возмещения стоимости этих вещей (§ 1067, п. 2 § 1075 ГГУ).

Следует отметить, что в германском, так же как и во французском законодательстве, под квазиузуфруктом в собственном смысле подразумевается только узуфрукт на потребляемые вещи (§ 1067). Что же касается узуфрукта на права, то он выделяется в самостоятельный вид соответствующего ограниченного вещного права (§§ 1068–1083)¹³⁷.

Основное различие между германским квазиузуфруктом и его французским аналогом усматривается в том, что по германскому праву узуфруктуарий взамен полученных в собственность потребляемых вещей обязан по окончании узуфрукта возместить лицу, установившему узуфрукт, их стоимость. Во французском праве, как уже отмечалось, законодатель наделяет узуфруктуария правом выбора между двумя вариантами действий — он может либо возвратить собственнику равное количество полученных им вещей того же рода и качества, либо возместить их стоимость. При этом, если по французскому законодательству в целях возмещения стоимости потребляемых вещей используется цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные вещи на момент окончания узуфрукта, то по германскому законодательству применяется цена, которая существовала на момент установления узуфрукта¹³⁸.

Особый порядок предусмотрен законом для установления узуфрукта на имущество¹³⁹. По справедливому замечанию Е. А. Суханова, в германском гражданском праве считается, что вещное право «не может иметь объектом какую-либо совокупность (множество) вещей, например имущество предприятия, которое включает вещи, права и иные имущественные ценности (клиентуру, товарные знаки и т. д.), поскольку в данном случае “собственность в смысле § 903 ГГУ” может касаться лишь отдельных вещей, относящихся к указанной совокупности»¹⁴⁰. В соответствии с изложенным подходом узуфрукт на имущество устанавливается таким образом, что узуфруктуарий приобретает узуфрукт на каждый предмет, входящий в состав этого имущества (§ 1085 ГГУ). Поэтому, если в состав предприятия входят потребляемые вещи («оборотные средства»), то они в силу § 1067 переходят в собственность узуфруктуария с обязанностью по окончании узуфрукта возместить их стоимость¹⁴¹.

В отличие от французского законодательства, где узуфрукт приобретается на основании обязательственного договора, в германском праве установление любого вещного права предполагает необходимость заключения вещного договора¹⁴², который не порождает обязательств¹⁴³.

Так, если объектом узуфрукта выступает земельный участок, то в силу § 873 ГГУ собственник и узуфруктуарий сначала должны заключить вещный договор об установлении узуфрукта, затем зарегистрировать его в поземельной книге¹⁴⁴. Таким образом, узуфрукт в отношении земельного участка возникает на основании фактического состава, включающего в себя два элемента — вещный договор и регистрацию в поземельной книге¹⁴⁵.

В случаях, когда речь идет об установлении узуфрукта на движимую вещь, то требуется, чтобы собственник и будущий узуфруктуарий заключили вещный договор и осуществили передачу вещи (§ 929 ГГУ). Однако закон предусматривает некоторые исключения из данного правила. Во-первых, если узуфруктуарий уже владеет объектом узуфрукта, то для установления последнего достаточно заключения одного вещного договора (§ 929 ГГУ). Во-вторых, если вещью владеет собственник, то ее фактическая передача может быть заменена соглашением сторон (собственника и лица, приобретающего узуфрукт) об установлении так называемого владельческого конститута (Besitzkonstitut), по которому лицо, в пользу которого устанавливается узуфрукт, становится опосредованным владельцем вещи (§ 930 ГГУ). Как справедливо отмечает Л. Ю. Василевская, «в данном случае вещный договор включает условие о вступлении во владение вещью через непосредственного владельца — собственника и до момента передачи вещи будущему узуфруктуарию имеет особое юридическое значение: по существу означает установление узуфрукта»¹⁴⁶. Наконец, в-третьих, если вещью владеет третье лицо, то ее передача может быть заменена вещным договором, в силу которого собственник уступает в пользу лица, приобретающего узуфрукт, притязание на выдачу вещи (§ 931 ГГУ).

Установление узуфрукта на права осуществляется в соответствии с предписаниями закона об уступке права (§ 1069 ГГУ).

Особый интерес вызывает и то, что германский законодатель в ряде случаев опровергает римский принцип, согласно которому объединение в одном лице качеств собственника и сервитуария приводит к прекращению сервитутного права (consolidatio). Так, в силу предписаний § 889 ГГУ право на чужой земельный участок не прекращается вследствие того, что собственник земельного участка приобретает это право либо управомоченное лицо приобретает право собственности на этот земельный участок¹⁴⁷. Данное законоположение активно применяется в судебной практике в целях защиты прав и законных интересов узуфруктуария¹⁴⁸, тем более что законодатель в § 1063 ГГУ специально подчеркивает, что узуфруктуарий может иметь правомерный интерес в существовании узуфрукта¹⁴⁹. Правомерный интерес выражается, в частности, в том, что «таким образом собственник может за счет обременения права собственности обеспечить себе более высокий приоритет при принудительной продаже имущества»¹⁵⁰.

Иная ситуация складывается, когда объектом узуфрукта выступает движимая вещь. В силу прямого указания закона совпадение в одном лице собственника и узуфруктуария автоматически влечет за собой прекращение узуфрукта на движимую вещь (п. 1 § 1063 ГГУ).

Помимо указанного основания в германском праве узуфрукт, установленный в отношении вещей, прекращается при смерти узуфруктуария, ликвидации юридического лица или правоспособного товарищества (§ 1061 ГГУ), отмене узуфрукта (§ 1064 ГГУ). Отмена узуфрукта на недвижимое имущество (земельный участок) по смыслу § 1062 ГГУ возможна на основании взаимного соглашения сторон. Для отмены узуфрукта на движимую вещь посредством сделки достаточно заявления узуфруктуария собственнику либо иному лицу, установившему узуфрукт, об отказе от своего права (§ 1064 ГГУ). Узуфрукт на право наряду с основаниями, предусмотренными §§ 1063–1064 ГГУ, прекращается, когда право, обремененное узуфруктом, не является правом на движимую вещь (§ 1072 ГГУ).

Необходимо указать, что германский законодатель непоследователен в решении вопроса о возможности передачи узуфрукта третьим лицам. Так, исходя из логики германского законодателя, выходит, что узуфрукт может быть передан другим лицам только в случаях, когда он установлен в пользу юридических лиц. Передача узуфрукта осуществляется, как правило, в двух случаях. Во-первых, узуфрукт переходит к другому лицу в порядке универсального правопреемства при реорганизации юридического лица-узуфруктуария или правоспособного товарищества¹⁵¹-узуфруктуария. Во-вторых, передача узуфрукта возможна, когда он входит в состав предприятия, если установлено, что его сохранение необходимо для дальнейшей деятельности предприятия — эта обязанность относится к компетенции верховного административного органа земли (§ 1059а ГГУ )¹⁵². Что же касается узуфрукта, предоставленного физическим лицам (гражданам), то он признается непередаваемым правом. Такие лица, как уже отмечалось, вправе передать другим лицам лишь право осуществления узуфрукта (§ 1059 ГГУ). Вместе с тем судебной практикой и доктриной допускается возможность заключения соглашения между собственником и узуфруктуарием о невозможности передачи осуществления узуфрукта другим лицам. Подобный запрет, установленный на уровне соглашения, приобретает силу после внесения соответствующей записи в поземельную книгу¹⁵³.

3. Правовая регламентация узуфрукта в Австрии

Узуфрукт или так называемое право пользования плодами и доходами (der Fruchtnießung)¹⁵⁴ по Австрийскому гражданскому уложению¹⁵⁵ (далее — АГУ) признается разновидностью личного сервитута наряду с правом пользования (das Recht des Gebrauches) и жилищным сервитутом (Dienstbarkeit der Wohnung) (§ 478 АГУ). Так, § 509 АГУ гласит: «Пользование плодами и доходами представляет собой право пользоваться чужой вещью без каких-либо ограничений при условии бережного отношения к субстанции вещи». Из приведенного определения следует вывод о том, что имущество, обремененное узуфруктом, может быть использовано узуфруктуарием не только для удовлетворения своих личных потребностей, но и в иных целях, не противоречащих нормам закона и не нарушающих права и охраняемые законом интересы других лиц¹⁵⁶. Вместе с тем исходя из особенностей юридической природы узуфрукта узуфруктуарий, осуществляя права владения и пользования в отношении обремененного имущества, должен обеспечить сохранение его назначения (§ 507 АГУ).

По содержанию узуфрукт и право пользования практически ничем не отличаются. Они предоставляют своему субъекту возможность владеть и пользоваться вещью. Однако правомочие пользования, входящее в содержание права пользования, имеет ограниченный характер, поскольку режим использования обременяемого имущества определяется исходя из потребностей пользователя, существующих в момент заключения соглашения об установлении права пользования. Наступившие в последующем изменения в материальном положении или роде занятий пользователя не дают ему права требовать от собственника расширения его права пользования вещью (§ 506 АГУ). Что касается жилищного сервитута, то он, согласно предписаниям § 521 АГУ, представляет собой «право использовать пригодную для проживания часть дома для своих потребностей»¹⁵⁷. Однако, если управомоченному лицу предоставляются одновременно «все жилые части дома с условием бережного отношения к субстанции вещи без ограничения в пользовании», то презюмируется, что жилое помещение обременено узуфруктом, а не жилищным сервитутом (§ 521 АГУ)¹⁵⁸. На уровне судебной практики выделяются два признака для отграничения жилищного сервитута от узуфрукта, установленного на жилое помещение: возможность использования жилого помещения исключительно для личных нужд (1) и невозможность передачи осуществления жилищного сервитута третьим лицам (2)¹⁵⁹.

Судебная практика твердо стоит на позиции, согласно которой установление узуфрукта на все имущество в целом (выделено нами. — Г. М.) исключает возможность обременения последнего другим личным сервитутом (последующим узуфруктом, правом пользования, жилищным сервитутом). Основной довод судов сводится к тому, что содержанием узуфрукта исчерпываются все способы использования обремененного имущества (§ 511 АГУ). Следовательно, установление узуфрукта и другого личного сервитута на одно и то же имущество создает коллизию между интересами субъектов этих прав¹⁶⁰. Рассматривая иски о признании вещных прав, в рамках которых истцы ссылаются на наличие у них узуфрукта или иного личного сервитута на имущество, которое уже обременено узуфруктом в пользу другого лица, суды принимают во внимание следующее обстоятельство: «зарегистрированный в поземельной книге узуфрукт является препятствием для регистрации другого личного сервитута»¹⁶¹. Вместе с тем допускается возможность установления на одно и то же имущество узуфрукта и вещного обременения (der Reallast¹⁶²), если эти права могут сосуществовать, не создавая конфликта интересов между их субъектами¹⁶³. Сосуществование узуфрукта и другого личного сервитута возможно только в том случае, если каждый из них обременяет определенную часть имущества, например комнату в квартире (выделено нами. — Г. М.). В этом случае собственник при установлении узуфрукта должен делать специальную оговорку о том, что узуфрукт действует только в отношении определенной части вещи¹⁶⁴.

Австрийское гражданское право подобно французскому праву восприняло римскую идею расширенного толкования понятия «вещь» и делит вещи на телесные и бестелесные, понимая под первыми «воспринимаемые органами чувств» предметы материального мира, а под вторыми — права, например, право охоты, рыбной ловли (§ 292 АГУ). Соответственно, узуфрукт в Австрии может устанавливаться как в отношении движимых и недвижимых вещей, так и в отношении прав.

Обращает на себя внимание то, что в отличие от французского и германского законодательства в АГУ господствует «широкий подход» к понятию квазиузуфрукта. Так, по смыслу § 510 АГУ объектом квазиузуфрукта могут выступать потребляемые вещи и права требования по денежным обязательствам. Как уже отмечалось, принципиальной особенностью квазиузуфрукта, отличающей его от классического узуфрукта, является то, что потребляемые вещи поступают в собственность управомоченного лица, а не во владение и пользование. В связи с этим австрийский законодатель подчеркивает, что «сами по себе потребляемые вещи не являются предметом для их использования или получения от них плодов; предметом этого является их стоимость» (§ 510 АГУ). Если речь идет об установлении квазиузуфрукта на права требования по денежным обязательствам, то узуфруктуарий приобретает право на получение процентов от суммы долга. Естественно, что у управомоченного лица возникает обязанность по возврату полученных вещей, а у первоначального собственника — право притязания. Однако АГУ не предусматривает каких-либо специальных требований относительно способов исполнения соответствующего обязательства.

Субъектами узуфрукта (узуфруктуариями) могут выступать граждане и юридические лица. Австрийское гражданское уложение не предусматривает ограничения в отношении срока предоставления узуфрукта юридическим лицам. В этой части оно сходно с ГГУ, которое связывает прекращение узуфрукта, установленного в интересах юридического лица, с его ликвидацией. Как отмечает австрийский законодатель, узуфрукт, установленный в пользу юридического лица, действует до тех пор, пока это лицо существует (§ 529 АГУ).

Обременять имущество узуфруктом может только собственник. В случаях, предусмотренных законом, собственник может сохранить контроль над принадлежащим ему имуществом, несмотря на то что оно обременено узуфруктом в пользу другого лица. В частности, § 1093 АГУ предусматривает, что «собственник может заключить договор аренды, по которому он может взять в имущественный наем пользование своей собственной вещью, если это пользование причитается третьему лицу». Под действие данной нормы, очевидно, подпадает и узуфруктуарий, поскольку в течение срока действия узуфрукта правомочие пользования обремененной вещью принадлежит ему. Если узуфруктуарий не желает использовать вещь для собственных нужд, он может извлечь из нее доходы путем передачи ее в аренду собственнику или третьему лицу. Таким образом, в договоре аренды, предметом которого является обремененная узуфруктом вещь, на стороне арендодателя может выступать узуфруктуарий или управомоченное им лицо, а на стороне арендатора — собственник этого имущества либо третье лицо.

Допускается установление узуфрукта на имущество, сданное внаем, что прямо подтверждается практикой Верховного Суда Австрии¹⁶⁵. Вопрос о том, влечет ли установление узуфрукта на арендованное имущество прекращение договора имущественного найма, зависит от того, зарегистрирован ли последний в публичном реестре. Исходя из содержания § 1095 АГУ, если договор аренды вносится в публичный реестр, то имущество обременяется правом нанимателя, которое приобретает значение права следования, характерное для вещных прав. Это означает, что переход права собственности или установление ограниченного вещного права, предполагающего владение вещью, на сданное внаем имущество не является основанием для расторжения или изменения договора имущественного найма. Таким образом, зарегистрированный договор имущественного найма сохраняет свое действие для узуфруктуария и нанимателя в течение срока, на который он был заключен (§ 1095 АГУ). Как указывает Верховный Суд Австрии, в подобной ситуации с момента внесения записи об узуфрукте в публичный реестр производится замена лиц в обязательстве из договора имущественного найма: узуфруктуарий занимает место арендодателя, а «голый» собственник как первоначальный кредитор из него выбывает. Таким образом, в течение срока действия узуфрукта узуфруктуарий, а не собственник, является носителем прав и обязанностей арендодателя в рамках существующих договоров аренды¹⁶⁶. С момента регистрации узуфрукта арендная плата причитается узуфруктуарию. Это означает, что, если арендатор продолжает платить арендную плату собственнику, у узуфруктуария появляется основание для предъявления к последнему кондиционного иска. Согласно § 1120 АГУ, если договор имущественного найма не зарегистрирован в публичном реестре, то наниматель обязан при отчуждении собственником предмета найма уступить его новому владельцу. В порядке аналогии это правило применятся и к узуфрукту¹⁶⁷. Однако узуфруктуарий может заключить с нанимателем новый договор аренды, если он не заинтересован в использовании обремененной вещи для личных нужд.

Основаниями приобретения узуфрукта по АГУ являются договор, заключаемый между собственником обременяемой вещи и узуфруктуарием, завещательный отказ (легат), судебное решение по делам о разделе общего имущества. Узуфрукт может быть приобретен также на основании приобретательной давности (§ 480 АГУ). Для установления узуфрукта на недвижимое имущество необходимо заключить договор об установлении узуфрукта и зарегистрировать его в соответствующем публичном реестре (поземельной книге). Как указывается в § 431 АГУ, «это внесение называется внесением вещного права в публичный реестр (интабуляцией)». В соответствии с предписаниями § 481 АГУ на недвижимое имущество, не внесенное в публичные реестры, узуфрукт приобретается путем подачи в депозит суда удостоверенного документа о предоставлении узуфрукта. По общему правилу узуфрукт, установленный на движимую вещь, вступает в силу с момента ее физической передачи — «традиции» (§ 426 АГУ). Вместе с тем законодатель выделяет ряд движимых вещей, которые в силу своих физических свойств не могут передаваться посредством вручения («из рук в руки»), например, «долговые требования, фрахтуемые грузы, товарный склад» и т. п. Для передачи таких вещей закон предусматривает особый порядок — так называемую символическую передачу, суть которой заключается в том, что собственник передает узуфруктуарию документы, которыми удостоверяется узуфрукт на это имущество, или передает инструменты, посредством которых узуфруктуарий оказывается в положении, когда только он может получить владение вещью или когда вещь помечается знаком, по которому каждый может ясно понять, что вещь передана другому лицу (§ 427 АГУ).

Что касается оснований прекращения узуфрукта, то следует отметить, что подобно другим ограниченным вещным правам узуфрукт прекращается при гибели (уничтожении) обремененной вещи, истечении срока его действия, отказе узуфруктуария от своего права, совпадении в одном лице собственника и узуфруктуария (§§ 524–528 АГУ). Узуфрукт, предоставленный до достижения третьим лицом определенного возраста, прекращается только в установленный срок даже в случае смерти последнего (§ 528 АГУ). В качестве специальных оснований прекращения узуфрукта австрийский законодатель выделяет смерть гражданина-узуфруктуария¹⁶⁸ и ликвидацию юридического лица-узуфруктуария.

Заметим, что австрийский законодатель отходит от традиционного понимания узуфрукта как непередаваемого и неотчуждаемого права и допускает его передачу в порядке наследования. В частности, если собственник и узуфруктуарий специально предусматривают в договоре, что узуфрукт должен перейти и к наследникам, то такое распоряжение не считается недействительным. Если условия договора не позволяют точно определить, к каким наследникам перейдет узуфрукт после смерти узуфруктуария, то презюмируется, что ими являются наследники по закону первой очереди, т. е. дети и их потомство (§§ 529, 731 АГУ). Если узуфрукт устанавливается в пользу семьи, то он последовательно переходит каждому члену семьи и действует до тех пор, пока жив хотя бы один из них (§ 529 АГУ).

4. Правовая регламентация узуфрукта в Италии

По модели ФГК построены нормы, посвященные узуфрукту, в Гражданском кодексе Италии¹⁶⁹ (далее — ГК Италии), который квалифицирует его как самостоятельное ограниченное вещное право (ст.ст. 978–1020 ГК Италии) наряду с сервитутом (l’servitù).

Узуфрукт (l’usufrutto) — это ограниченное вещное право, имеющее срочный характер, субъект которого наделен возможностью пользоваться чужой вещью в рамках ее хозяйственного назначения (ст. 981 ГК Италии)¹⁷⁰. Как и в ранее рассмотренных правопорядках, в итальянском законодательстве право пользования (l’uso) и право проживания в жилом помещении (l’abitazione) представлены в тесной связи с узуфруктом¹⁷¹. Более того, они рассматриваются как самостоятельные разновидности узуфрукта¹⁷². Нормы об узуфрукте применяются к данным ограниченным вещным правам в части, не противоречащей их характеру и содержанию (ст. 1026 ГК Италии). Объем прав, приобретаемых при установлении права пользования, определяется сообразно потребностям управомоченного лица (п. 2 ст.1021 ГК Италии). Субъект права проживания в жилом помещении вправе разместить в обремененном жилом помещении членов семьи, в том числе усыновленных и признанных «внебрачных» детей, и лиц, в которых он или члены его семьи нуждаются для соответствующего их положению обслуживания и ухода (ст. 1023 ГК Италии).

Лицами, в интересах которых может устанавливаться узуфрукт, признаются граждане (физические лица) и организации (юридические лица). В итальянском, как и во французском законодательстве, предельный срок предоставления узуфрукта юридическим лицам определен в тридцать лет (ст. 979 ГК Италии)¹⁷³. Узуфрукт, предоставленный физическому лицу без указания срока, действует до смерти последнего (ст. 979 ГК Италии).

Объектом узуфрукта может служить любое имущество: вещи —движимые и недвижимые, имущественные права, включая права требования и исключительные права, имущественные комплексы. Особую разновидность узуфрукта по объекту составляет так называемый «универсальный узуфрукт» (dell’usufrutto è un’universitas iuris), который устанавливается в отношении наследства¹⁷⁴. Очевидно, что данная правовая конструкция является аналогом римского «ususfructus omnium bonorum»¹⁷⁵.

Установление узуфрукта на предприятие предполагает обязанность узуфруктуария продолжить эксплуатацию предприятия в соответствии с его целевым назначением. Использование предприятия в целях, не соответствующих его прямому назначению, квалифицируется итальянским законодателем как злоупотребление правом и служит основанием для применения в отношении узуфруктуария мер гражданско-правовой ответственности (ст. 2561 ГК Италии)¹⁷⁶.

Если в состав предприятия или иного имущественного комплекса входят потребляемые вещи, то они переходят в собственность узуфруктуария¹⁷⁷. По общему правилу узуфруктуарий обязан возместить стоимость этих вещей по цене, определенной соглашением сторон. При невозможности достижения сторонами соглашения по поводу стоимости потребляемых вещей узуфруктуарий обязан возвратить первоначальному собственнику равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо возместить их стоимость с учетом цены, которая взимается за аналогичные вещи к моменту прекращения квазиузуфрукта (ст. 995 ГК Италии).¹⁷⁸ В связи с этим следует подчеркнуть, что допускаемая законодателем возможность субсидиарного регулирования отношений, возникающих из квазиузуфрукта, с помощью норм, регламентирующих узуфрукт, является лишь приемом юридической техники, который не может служить критерием для отнесения квазиузуфрукта к самостоятельным видам узуфрукта.

В случаях, когда имущественный комплекс содержит в себе вещи, которые, будучи непотребляемыми, постепенно изнашиваются в процессе их использования, то узуфруктуарий вправе пользоваться такими вещами в соответствии с целями, для которых они предназначены. По окончании узуфрукта узуфруктуарий обязан вернуть эти вещи собственнику в состоянии, в котором они были им приняты в момент установления узуфрукта (ст. 996 ГК Италии).

Узуфрукт в Италии может быть приобретен на основании сделки inter vivos («между живыми») или mortis causa («по случаю смерти»), закона, приобретательной давности при условии, что объектом владения является недвижимое имущество¹⁷⁹ (ст. 978 ГК Италии)¹⁸⁰, судебного решения по делам о разделе общего имущества супругов (ст. 2908, 2932 ГК Италии)¹⁸¹. Конструкция договора дарения с оговоркой об узуфрукте (la donazione con riversa di usufrutto) известна и итальянскому праву¹⁸². Как и во французском праве, оговорка о сохранении узуфрукта может быть совершена в пользу отчуждателя или третьего лица¹⁸³.

Особенность ГК Италии по сравнению с другими рассмотренными европейскими кодифицированными актами состоит в том, что он содержит специальный раздел IV, посвященный прекращению и изменению условий узуфрукта. Таким образом, итальянский законодатель отграничивает основания, влекущие за собой прекращение узуфрукта, от оснований, приводящих к изменению режима использования обремененного имущества.

К числу оснований прекращения узуфрукта относятся: 1) неиспользование имущества, обремененного узуфруктом, в течение двадцати лет (ст. 2934 ГК Италии); 2) объединение у одного лица права собственности и узуфруктуарного права (ст. 2814 ГК Италии); 3) истечение срока узуфрукта (повторим, что узуфрукт, установленный в пользу юридического лица на срок, превышающий тридцать лет, либо на неопределенный срок, прекращается по истечении тридцати лет с момента его приобретения (ст. 979 ГК Италии)); 4) смерть узуфруктуария-физического лица и ликвидация юридического лица-узуфруктуария; 5) злоупотребление узуфруктуарием своим правом, включая отчуждение обремененного имущества в собственность другим лицам и существенное ухудшение его состояния, вызванное в связи с несвоевременным исполнением обязанности по производству текущего ремонта (ст. 1015 ГК Италии); 6) заявление узуфруктуария об отказе от использования имущества на условиях узуфрукта.

Такое основание, как гибель (уничтожение) индивидуально-определенной вещи, может привести как к прекращению узуфрукта, так и к изменению его условий. При отсутствии особых указаний в законе или соглашении сторон гибель обремененного имущества автоматически влечет за собой прекращение узуфрукта (п. 3 ст. 1014 ГК Италии). Однако, если имеет место неполная утрата имущества, то узуфрукт продолжает действовать в отношении сохранившейся части этого имущества (ст. 1016 ГК Италии). При утрате имущества в полном объеме узуфрукт не прекращается, если собственник приобретает новое имущество и тем самым производит замену объекта узуфрукта. Затраты на приобретение нового имущества возмещаются за счет предоставленного узуфруктуарием обеспечения или страхового возмещения, в случае если последний застраховал обремененное имущество. Если расходы на возведение новой постройки обходятся собственнику дороже, чем сумма страхового возмещения, то узуфруктуарий приобретает узуфрукт на часть этой постройки пропорционально сумме страхового возмещения (ст. 1019 ГК Италии).

Основаниями для изменения условий узуфрукта являются также реквизиция и экспроприация (ст. 1013 ГК Италии)¹⁸⁴. В подобных ситуациях вырученная от продажи имущества сумма инвестируется в ценные бумаги, и узуфрукт «переносится» на них. Соответственно, владельцем этих ценных бумаг становится собственник изъятого имущества, а узуфруктуарий приобретает право на получение дивидендов (ст. 1000 ГК Италии). Следует, однако, подчеркнуть, что данная норма имеет диспозитивный характер: если стороны не согласны с таким решением, они могут требовать в судебном порядке установления другого способа распределения средств от продажи изъятого имущества.

Что касается вопроса, остался ли итальянский законодатель «верен» принципу непередаваемости и неотчуждаемости узуфрукта, то следует отметить, что в соответствии с нормой, содержащейся в ст. 980 ГК Италии, узуфруктуарий вправе передать узуфрукт третьему лицу пожизненно либо на определенный срок, если иное не предусмотрено соглашением сторон. При передаче узуфрукта другому лицу необходимо об этом поставить в известность собственника. До тех пор, пока последний не уведомлен о состоявшемся переходе узуфрукта, узуфруктуарий несет ответственность солидарно с третьим лицом по всем обязательствам, возникшим из узуфрукта (ст. 1292 ГК Италии).

Передача узуфрукта возможна также в рамках договора дарения с оговоркой об узуфрукте, если собственник (даритель) включает в его содержание условие о том, что при его смерти узуфрукт перейдет к другому лицу или к нескольким лицам одновременно (ст. 678 ГК Италии). В то же время заметим, что итальянский законодатель устанавливает запрет в отношении «последующего узуфрукта», т. е. когда одно и то же имущество служит объектом нескольких узуфруктуарных прав (ст. 698 ГК Италии).

Таким образом, несмотря на то что правовая конструкция узуфрукта во французском, германском, австрийском и итальянском праве была построена по образцу римского узуфрукта, тем не менее анализ отдельных положений ФГК, ГГУ, АГУ и ГК Италии об узуфрукте свидетельствует о наличии некоторых существенных различий, касающихся, в частности, вопросов:

1) соотношения узуфрукта и сервитута, который не получил однозначного ответа в рассмотренных странах. Так, австрийское право подобно римскому праву относит узуфрукт к разновидностям личных сервитутов. Германское право рассматривает его как особый вид сервитута наряду с вещными и личными сервитутами. Во французском и итальянском законодательствах узуфрукт квалифицируется как самостоятельное ограниченное вещное право;

2) срока предоставления узуфрукта юридическим лицам. Германское и австрийское право связывают прекращение узуфрукта, установленного в пользу юридического лица, с ликвидацией последнего. Французское и итальянское законодательство устанавливают предельный тридцатилетний срок предоставления узуфрукта данным лицам;

3) способа установления узуфрукта на имущественный комплекс. В германской правовой системе господствует принцип «специализации», в соответствии с которым вещные права не могут устанавливаться на «совокупность вещей». Аналогичного вывода нельзя сделать в отношении романской правовой системы, которая, следуя по пути развития римского права, рассматривает имущественный комплекс как единый объект узуфрукта, правда, с одной оговоркой, что если в состав имущества входят потребляемые вещи, то они подпадают под действие квазиузуфрукта;

4) оснований возникновения узуфрукта. В Германии таким основанием служит вещный договор, который не порождает обязательств, во Франции — обязательственный договор, приводящий не только к возникновению субъективного ограниченного вещного права — узуфрукта, но и обязательства между узуфруктуарием и собственником;

5) оснований прекращения узуфрукта. Начиная с римского права, провозгласившего принцип nulli res sua servit¹⁸⁵, в Австрии, Франции, Италии «объединение» у одного лица права собственности и узуфруктуарного права (consolidatio) рассматривается как одно из общих оснований прекращения узуфрукта. Несмотря на то, что германское право основано на традициях пандектистики, тем не менее оно отказалось от этого принципа, допуская отдельное существование права собственности и ограниченного вещного права у одного лица на одно и то же имущество;

6) возможности передачи (отчуждения) узуфрукта другим лицам. В Германии узуфрукт может быть передан другому лицу, если он установлен в пользу юридического лица или правоспособного товарищества. В Австрии передача узуфрукта возможна только в порядке наследования. Во Франции и Италии передача узуфрукта допускается во всех случаях;

7) определения способов исполнения обязательства, вытекающего из квазиузуфрукта. По германскому праву узуфруктуарий взамен полученных в собственность потребляемых вещей обязан по окончании узуфрукта возместить лицу, установившему узуфрукт, их стоимость. Французский гражданский кодекс и Гражданский кодекс Италии подобно римскому праву наделяют узуфруктуария правом выбора между двумя вариантами действий — он может возвратить собственнику либо равное количество полученных им вещей того же рода и качества, либо их денежный эквивалент.

Неодинаков также подход законодателей в решении вопроса об определении стоимости потребляемых вещей, являющихся объектом квазиузуфрукта. Если по французскому законодательству в целях возмещения стоимости потребляемых вещей используется цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные вещи на момент окончания узуфрукта, то по германскому законодательству применяется цена, которая существовала на момент установления узуфрукта. Итальянский законодатель относит этот вопрос к предмету соглашения сторон. При недостижении соглашения по поводу стоимости потребляемых вещей принимается во внимание текущая цена за аналогичные вещи, как это имеет место в германском законодательстве. Что касается австрийского законодательства, то оно не предусматривает каких-либо специальных требований относительно способов исполнения соответствующего обязательства (выделено нами. — Г. М.).

§ 3. Узуфрукт (право пользовладения) в российском дореволюционном и советском гражданском праве

1. Узуфрукт в дореволюционном российском гражданском праве

В дореволюционной юридической литературе вопрос о природе права пользовладения (узуфрукта) и его месте в системе вещных прав был дискуссионным. Одни авторы подобно римским юристам рассматривали его как разновидность личного сервитута¹⁸⁶. Другие придерживались позиции, что оно по существу своему и объему представляло собой самостоятельное вещное право и никак не могло быть отнесено к сервитутам, которые по сути являлись ограничениями права собственности¹⁸⁷. Третьи утверждали, что в системе российского дореволюционного гражданского законодательства праву пользовладения (узуфрукту) как единому и целостному институту не нашлось места: «условия пользования имуществом и взаимные обязанности собственника и пользователя или временного владельца определяются договорами. А кроме договоров, — полагал К. П. Победоносцев, — образовались у нас особые разнообразные виды зависящего владения, устанавливаемые или односторонней волей, или законом»¹⁸⁸. Аналогичного взгляда, по сути, придерживался И. И. Горонович, полагавший, что право пользовладения (узуфрукт) не «представляет законченного особого юридического института с определенной юридической формой, а есть нечто крайне неопределенное и случайное»¹⁸⁹.

Так, первые упоминания о праве пользовладения (узуфрукте) встречаются в Псковской Судной Грамоте, которая знала этот институт под именем «кормли»¹⁹⁰. Статья 88 указанного правого акта гласила: «А у которого человека помрет жена без рукописания, а у ней останется отчина, ино мужу ея владети тою отчиною до своего живота, только не оженится; а оженится, кормли ему нет»¹⁹¹. Очевидно, что это право представляло собой не что иное, как аналог римского узуфрукта, возникающего на основании закона в пользу отца семейства (paterfamilias) на приданое умершей жены, право собственности на которое переходило в порядке наследования к детям.

В Московской Руси институт пользовладения не был известен. По крайней мере, в самом масштабном правовом акте этой эпохи — Соборном Уложении 1649 г. отсутствовали какие-либо нормы, посвященные праву пользовладения (узуфрукту).

Свод законов гражданских Российской империи (далее — Свод законов гражданских) включал в себя раздел II «О существе и пространстве разных прав на имущества», в рамках которого в самостоятельную группу выделялись нормы о праве владения и пользования, отдельном от права собственности. Одним из видов права владения и пользования, отдельного от права собственности, являлось право временного владения (выделено нами. — Г. М.). суть которого определялась в Своде законов гражданских следующим образом: «Когда частный владелец, удержав за собою право собственности по укреплению, отделит от него владение и передаст или уступит оное другому по договору, дарственной записи, или другому какому-либо акту, тогда сие отдельное владение составляет само по себе особое право, коего пространство, пожизненность или срочность определяется тем самым актом, коим оно установлено» (ст. 514 ч. 1 т. Х)¹⁹².

В решениях Кассационного департамента Правительствующего Сената по гражданским делам субъективное гражданское право, закрепленное в ст. 514 Свода законов гражданских, называлось по-разному: «отдельное владение»; «временное владение, отделенное от права собственности»; «пожизненное или временное владение»; «временное пользование»¹⁹³.

В дореволюционной юридической литературе встречаются и другие наименования этого права, в частности, «пожизненное владение»¹⁹⁴; «пожизненное или срочное владение»¹⁹⁵; «пользование»¹⁹⁶; «пользовладение или личный сервитут пользовладения»¹⁹⁷; «право пользования» или «право пользоваться доходами без права продажи и залога»¹⁹⁸.

Исходя из того, что в силу содержания названной статьи «владение, отдельное от права собственности» устанавливалось собственником в пользу другого лица пожизненно либо на определенный срок в пределах жизни последнего, в настоящей работе это право обозначается правом временного владения, а его субъект — временным владельцем (выделено нами. — Г. М.). Таким же образом это право обозначалось в материалах Редакционной комиссии по составлению проекта Гражданского уложения Российской империи (далее — проект Гражданского уложения, Проект)¹⁹⁹.

Право временного владения обладало рядом конститутивных признаков, позволяющих выделить его в особую категорию имущественных прав.

1. К отличительным признакам права временного владения прежде всего может быть отнесено то, что оно имело вещно-правовой, а не обязательственный характер (выделено нами. — Г. М.). К тому же следует добавить, что это вещное право действовало в отношении чужого имущества, а потому имело ограниченное содержание по сравнению с правом собственности (выделено нами. — Г. М.). В этом можно убедиться, ознакомившись с разъяснениями Гражданского Кассационного департамента Правительствующего Сената, который указал следующее: право владения как составную часть права собственности следует отличать от права владения, отдельного от права собственности. Точное разъяснение этого различия содержится в статьях 513 и 514 Свода законов гражданских, в силу которых «владение, когда оно соединено в одном лице с правом собственности, есть существенная часть этого права и именуется владением вотчинным», «когда же частный владелец, удержав за собой право собственности, отделит или уступит владение другому лицу, то такое отдельное владение составляет само по себе особое право, коего пространство, пожизненность или срочность определяется тем самым актом, коим оно установлено». Последнее на основании ст. 521 Свода законов гражданских при отчуждении права собственности остается неприкосновенным, сохраняя свою самостоятельную и обязательную силу для каждого нового собственника. Из этого следует, что каждое такое «особое право», каким несомненно признается и право временного владения, может существовать лишь как право другого лица, а не собственника. Несмотря на то, что временному владельцу присвоены до известной степени те же права, которые принадлежат собственнику имущества, подобно другим правам временного владения и пользования, право временного владения, как бы оно ни было обширно по своему содержанию, не может быть приравнено к праву собственности²⁰⁰.

Исходя из данного разъяснения, можно сделать вывод, что право временного владения, отдельное от права собственности, отграничивалось от правомочия владения, входящего в содержание права собственности, и рассматривалось как особое право на чужую вещь, которое имело вещный элемент в виде права следования (выделено нами. — Г. М.).

2. Закон не предъявлял к субъекту права временного владения (временному владельцу) никаких специальных требований. На наш взгляд, в качестве временного владельца могли выступать только физические лица (выделено нами. — Г. М.), поскольку главная цель установления рассматриваемого вещного права состояла в обеспечении содержания определенного лица, которому предоставлялась возможность извлекать из обремененной вещи плоды и доходы, играющие, по сути, роль алиментов. Такой вывод прежде всего основан на том, что практически весь комплекс норм Свода законов гражданских о праве временного владения был посвящен регулированию отношений, связанных с содержанием членов семьи (ст. ст. 116, 533¹–533¹³, 1069, 1070–1070¹, 1141, 1145, пп. 5–7 ст. 1157 ч. 1 т. Х).

Руководствуясь буквальным смыслом нормы, содержащейся в ст. 514 Свода законов гражданских, можно утверждать, что на стороне обязанного лица (собственника) могли выступать только субъекты, которым имущество принадлежало на праве частной собственности (выделено нами. — Г. М.). Это, в свою очередь, дает основание полагать, что публично-правовые субъекты не могли обременять имущество, находящееся в публичной собственности, правом временного владения в интересах частных лиц (выделено нами. — Г. М.).

3. Право временного владения могло быть установлено как в отношении отдельных вещей — движимых и недвижимых (ст. 535, 1011 ч. 1 т. Х)²⁰¹, так и имущества в целом (ст. 533¹–533¹³ ч. 1 т. Х). Примечательно, что в законодательстве той поры имущественные права вне зависимости от того, имели ли они своим объектом движимую или недвижимую вещь, квалифицировались как движимое имущество (ст. 402–403 ч. 1 т. Х)²⁰². Отсюда следует, что круг возможных объектов права временного владения не ограничивался лишь вещами материальными, им охватывались также имущественные права, включая права требования по гражданско-правовым обязательствам (выделено нами. — Г. М.). В силу п. 2 ст. 589 Свода законов гражданских в случае принудительного изъятия состоящего в пожизненном владении имущества для государственных или общественных нужд вознаграждение за это имущество вносилось в местное казначейство правительственными или гарантированными правительством «процентными бумагами» для хранения. Доходы от этих ценных бумаг причитались временному владельцу, а собственнику передавалась «капитальная сумма» по прекращении права пожизненного или срочного владения.

4. Обращает на себя внимание также то, что временный владелец наделялся не только правомочием владения обремененным имуществом, ему по общему правилу принадлежало и правомочие пользования указанным имуществом (выделено нами. — Г. М.). Эта позиция последовательно отстаивалась Кассационным департаментом Правительствующего Сената. Последний, в частности, отмечал, что по отношению к объему отделяемого права владения закон не предусматривает каких-либо ограничений. Это означает, что собственник может передавать всю совокупность прав, соединенных с владением, т. е. как обладание, так и пользование имуществом²⁰³. В зависимости от объема предоставляемых прав в законодательстве выделялись полное и неполное пользование (выделено нами. — Г. М.) (ст. 536 ч. 1 т. Х)²⁰⁴. При отсутствии каких-либо указаний в завещании или в договоре на этот счет преимущество отдавалось полному пользованию, предполагающему, что все приращения, плоды и доходы, полученные управомоченным лицом в результате использования обремененного имущества, переходят в его собственность (ст. 536 ч. 1 т. Х).

Таким образом, несмотря на то что в ст. 514 Свода законов гражданских речь шла об отделении от права собственности только владения, в действительности лицо, обладающее правом временного владения, имело правомочия владения и пользования обремененным имуществом (выделено нами. — Г. М.).

Что касается правового положения собственника, то, как следует из правила ст. 514 Свода законов гражданских, обременяя имущество правом временного владения, он сохранял за собой свой титул (выделено нами. — Г. М.). Кроме того, установление права временного владения не лишало его возможности закладывать или отчуждать свое имущество в собственность другим лицам (выделено нами. — Г. М.), не ограничивая при этом права временного владельца (ст. 521 ч. 1 т. Х). Судебная практика на этот счет исходила из того, что все те права в отношении обременяемого имущества, которые не были переданы временному владельцу, считаются оставленными собственником за собой и после смерти последнего переходят к его законным наследникам²⁰⁵.

5. Основаниями возникновения права временного владения служили прежде всего одностороннее распоряжение собственника (завещание) либо договор, заключенный между собственником и временным владельцем (выделено нами. — Г. М.) (ст. 514, 1011 ч. 1 т. Х).

Если завещатель (наследодатель), назначая временного владельца своим имуществом, не указывал в завещании, к какому лицу оно должно перейти на праве собственности, то такое распоряжение не признавалось недействительным. В подобных случаях воля завещателя исполнялась настолько, насколько она была выражена в завещательном распоряжении, дальнейшая судьба имущества определялась предусмотренным законом порядком наследования по закону (п. 2 ст. 1011 ч. 1 т. Х)²⁰⁶.

Правовой механизм установления временного владения, как права вещного и тем самым ограничивающего (обременяющего) право собственности, предполагал, во-первых, совершение нотариально удостоверенной сделки (правда, завещание могло быть составлено и в простой письменной форме (ст. 1070 ч. 1 т. Х)), во-вторых, внесение записи о соответствующем вещном праве на чужую вещь в реестр крепостных дел (ст. 446 ч. 1 т. Х, п. 2 ст. 159 Положения о нотариальной части). Несоблюдение нотариальной формы договора об установлении права временного владения в соответствии со ст. 66 Положения о нотариальной части влекло его недействительность²⁰⁷.

В ряде случаев право временного владения возникало в силу указанных в законе обстоятельств²⁰⁸ (выделено нами. — Г. М.). Иллюстрацией к сказанному могут служить, например, нормы о пожизненном владении родителей благоприобретенным имуществом детей (ст. 1141–1147 ч. 1 т. Х). Согласно ст. 1141 Свода законов гражданских родители совместно приобретали право пожизненного владения благоприобретенным имуществом детей, если последние не оставляли после себя прямых нисходящих наследников. Как отмечал К. А. Неволин, «коренное понятие об имуществе благоприобретенном было то, что это есть имущество, которое владелец приобрел первый в своем роде, своим трудом и промыслом»²⁰⁹. В состав благоприобретенного имущества входило имущество, нажитое детьми в течение их жизни. Если имущество было получено детьми от родителей или приобретено за счет средств, выделенных им родителями, то после их смерти родители приобретали на него право собственности, а не право пожизненного владения (ст. 1142, 1144 ч. 1 т. Х). Право пожизненного владения распространялось не только на недвижимое имущество детей, но и на денежные вклады, внесенные в кредитные организации (ст. 1145 ч. 1 т. Х)²¹⁰. В законе специально оговаривался