Право на доступ к правосудию в России и зарубежных странах

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.7+341.6

ББК 67.400.7+67.412.1

П68

Авторы:

Чащина И. В., кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник отдела научного обеспечения международного сотрудничества прокуратуры и сравнительного правоведения НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации, руководитель темы – введение, гл. 1, § 2 гл. 1 (в соавт. с А. С. Журавлевой), гл. 2 (в соавт. с С. П. Щербой), гл. 4, заключение;

Щерба С. П., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации – гл. 2 в (соавт. с И. В. Чащиной);

Комогорцева К. А., кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник отдела научного обеспечения прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации – гл. 3;

Журавлева А. С., научный сотрудник лаборатории криминалистического обеспечения прокурорской деятельности НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации – § 2 гл. 1 (в соавт. с И. В. Чащиной).

Рецензенты:

Абшилава Г. В., доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного процесса юридического факультета Ульяновского государственного университета, президент Международной Московской коллегии адвокатов «Абшилава, Михайлова, Гуджабидзе и партнеры»;

Аширбекова М. Т., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Волгоградского института управления (филиала) Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации;

Камчатов К. В., кандидат юридических наук, заведующий отделом научного обеспечения прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве НИИ Университета про- куратуры Российской Федерации.

В монографии впервые в свете компаративистики рассмотрены теоретико-правовые основы права на доступ к правосудию в России и зарубежных странах, раскрыты гарантии и механизмы обеспечения права человека и гражданина на доступ к правосудию. Исследованы международные стандарты обеспечения права на доступ к правосудию жертв преступлений и проблемы их реализации в уголовном судопроизводстве России, а также правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека в данной сфере правоотношений. Изучены полномочия прокурора по обеспечению права человека и гражданина на доступ к правосудию в уголовном процессе, обоснованы роль и значение современных информационных технологий в обеспечении механизмов доступа к правосудию участников уголовного процесса и авторские предложения по совершенствованию законодательных механизмов обеспечения права на доступ к правосудию в Российской Федерации.

Законодательство приведено по состоянию на 9 сентября 2021 г.

Работа предназначена для дознавателей, следователей, прокуроров, судей, адвокатов, научных работников, преподавателей и студентов высших образовательных организаций юридического профиля.

УДК 342.7+341.6

ББК 67.400.7+67.412.1

© Университет прокуратуры Российской Федерации, 2022

© Оформление. ООО «Проспект», 2022

СПИСОК ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ

Конституция РФ — Конституция Российской Федерации

Закон о прокуратуре — Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации»

Закон № 262-ФЗ — Федеральный закон от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»

ГАС «Правосудие» — Государственная автоматизированная система «Правосудие»

Единый портал — Федеральная государственная информационная система «Единый портал государственных и муниципальных услуг (функций)»

СНГ — Содружество независимых государств

АПК РФ — Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации

ГПК РФ — Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации

УК РФ — Уголовный кодекс Российской Федерации

УПК РФ — Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации

ЕСПЧ — Европейский Суд по правам человека

КС РФ — Конституционный Суд Российской Федерации

ВС РФ — Верховный Суд Российской Федерации

Конвенция от 04.11.1950 — Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950

УПК РК — Уголовно-процессуальный кодек Республики Казахстан

УПК КР — Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики

УПК РТ — Уголовно-процессуальный кодекс Республики Таджикистан

УПК Туркменистана — Уголовно-процессуальный кодекс Туркменистана

УПК РМ — Уголовно-процессуальный кодекс Республики Молдова

УПК РБ — Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь

УПК АР — Уголовно-процессуальный кодекс Азербайджанской Республики

УПК РА — Уголовно-процессуальный кодекс Республики Армения

УПК РУ — Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан

ВВЕДЕНИЕ

Право на доступ к правосудию в Российской Федерации представляет собой равную возможность любого заинтересованного лица беспрепятственно обращаться к судебным и иным механизмам отправления правосудия и принимать участие в процессе.

В системе конституционно-правовых гарантий право на доступ к правосудию представляет собой возможность получения реальной судебной защиты в форме восстановления нарушенных прав и свобод с соблюдением законодательно закрепленных критериев. Основным правовым последствием реализации права на доступ к правосудию является эффективное судебное разбирательство. Процессуальная эффективность предполагает отсутствие волокиты, а судебное разбирательство должно оканчиваться принятием судебного акта, отвечающего требованиям правовой определенности, законности и справедливости.

Исследование вопросов доступности правосудия невозможно ограничить только рамками национальной правовой системы, поскольку при их разрешении в российском законодательстве и практике необходимо учитывать требования международных договоров и других документов, содержащих положения о доступе к правосудию.

Доступ к правосудию должен быть обеспечен при разрешении любого вопроса, связанного с реализацией и защитой гражданских прав или обязанностей, либо с рассмотрением обвинения в совершении преступления.

Между тем конституционное право человека на доступ к правосудию до настоящего времени не обеспечивается необходимым объемом отраслевых гарантий.

Доступ к правосудию является общепризнанным принципом международного права, рассматривается как важное условие справедливого судебного разбирательства и охватывает различные процедурные требования.

Принимая во внимание, что право каждого на свободный доступ к правосудию закреплено в ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и других международных документах, сравнительное исследование проблем доступа к правосудию в правовых системах России и зарубежных стран, а также поиск путей создания надежных и простых механизмов реализации права на доступ к правосудию имеет большую научную и практическую значимость.

Объектом исследования являются правоотношения, складывающиеся в ходе производства по уголовным делам и направленные на обеспечение права человека и гражданина на доступ к правосудию.

Предмет исследования составляют механизмы реализации права граждан на доступ к правосудию в ходе производства по уголовным делам, гарантированные нормами уголовно-процессуального законодательства России и иностранных государств.

Целью работы является системное изучение различных аспектов проблемы доступа к правосудию и факторов, влияющих на реализацию этого права, а также разработка предложений по совершенствованию нормативных основ и механизмов доступа к правосудию в Российской Федерации.

Задачи исследования:

• изучить нормы международного права, касающиеся права каждого на доступ к правосудию, и опыт их реализации в законодательстве России и ряда зарубежных стран;

• рассмотреть теоретические аспекты права на доступ к правосудию и практику его реализации в различных стадиях уголовного судопроизводства;

• выявить социально-правовые факторы, оказывающие позитивное и негативное влияние на реализацию права на доступ к правосудию в уголовном процессе;

• рассмотреть гарантии и механизмы обеспечения права на доступ к правосудию в России и зарубежных странах;

• раскрыть полномочия прокурора по обеспечению права граждан на доступ к правосудию в сфере уголовного судопроизводства;

• сформулировать предложения по совершенствованию механизмов реализации права граждан на доступ к правосудию в Российской Федерации.

Гипотезы исследования: право на доступ к правосудию должно быть гарантировано и реализовано на всех стадиях процесса и правовых ситуациях, начиная от возможности обращения в правоохранительные органы за защитой или восстановлением нарушенных прав и свобод до участия в судебном разбирательстве уголовного дела и последующем обращении в вышестоящие судебные инстанции вплоть до международного правосудия, вынесения справедливого решения и его качественного исполнения.

В нормах УПК РФ закреплено право на судебную защиту, однако определение понятия «доступ к правосудию» отсутствует. Такое нормативное регулирование нельзя признать обоснованным, поскольку только одного наличия права человека на судебную защиту в государстве недостаточно, если доступ к правосудию не обеспечен. Российское уголовно-процессуальное законодательство нуждается в совершенствовании с целью обеспечения свободного доступа граждан к правосудию.

При проведении монографического исследования использованы общенаучные и частнонаучные методы познания: формально-юридический, системный, сравнительно-правовой, статистический, социологический.

Теоретические и прикладные положения и выводы авторов основаны на достоверных эмпирических данных, научная интерпретация которых представлена в тексте монографии.

Глава 1. ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРАВА НА ДОСТУП К ПРАВОСУДИЮ

§ 1. Понятие права на доступ к правосудию и его значение в уголовном процессе

Проблема обеспечения доступа к правосудию имеет многоаспектный характер и включает в себя теоретические, законодательные, процедурные и организационные составляющие.

Правила и процедуры доступа к правосудию формируются в каждой национальной правовой системе с учетом собственного уникального исторического, законодательного, правоприменительного и доктринального опыта. Проблемы доступа к правосудию в разное время уже становились предметом сравнительно-правовых исследований, форумов, дискуссий, в том числе в Российской Федерации, где разрешением занимались главным образом представители отечественной и зарубежной науки процессуального права¹.

Так, доступ к правосудию в Германии рассматривается не просто как право и гарантия индивидуальной и коллективной субъективно-правовой защиты, но и как средство обеспечения демократии. В частности, изменение требований к условиям допустимости обращений граждан и их объединений в спорах с государством в направлении расширительного толкования объекта защиты — не только индивидуальных субъективных публичных прав, но и интересов общественности, коллективных прав — рассматривается как следствие процессов демократизации публичного управления. Индивидуальный доступ к конституционному правосудию позволяет заинтересованным лицам самостоятельно защитить свои конституционно гарантированные права на свободу и равенство, если они нарушены, не только в споре с правоприменителем, но и в споре с законодателем².

Английское процессуальное законодательство второй половины XX в. носило весьма специфический характер, обусловленный традициями английской правовой системы. Где нормативные акты, регулирующие вопросы судопроизводства и судоустройства представляли собой многочисленные законы и статуты, которые регулировали вопросы организации судебной системы; не менее многочисленные законы и статуты, содержащие отдельные процессуальные нормы; подзаконные акты английского парламента, устанавливающие правила отдельных процедур (именно данные подзаконные акты были основным источником правового регулирования процессуальных отношений); прецеденты, которым в силу британских правовых традиций отводилась едва ли не центральная роль³.

Итальянский профессор М. Каппеллетти в работе «Фундаментальные гарантии сторон в гражданском судопроизводстве: сравнительное исследование конституционных, международных и социальных тенденций» писал еще об одной достаточно глубокой проблеме. В силу неписаного характера английской конституции и особенностей английской правовой традиции практически отсутствовало нормативное, а тем более конституционно-правовое закрепление фундаментальных процессуальных прав и гарантий. Эти гарантии выводились из теории «естественной справедливости», во многом даже более широкой и еще более абстрактной правовой категории, чем естественное право. Ситуацию к тому же осложняла концепция абсолютного верховенства английского парламента, чьи законы (статуты) обжаловать не представлялось возможным — даже если они нарушали базовые процессуальные права⁴.

Ратифицированная Великобританией в 1951 г. Конвенция от 04.11.1950 стала новым вызовом для системы английского гражданского процесса. Конвенция от 04.11.1950 установила в ст. 6 общие стандарты справедливого судебного разбирательства. Фактически было признано, что существуют такие требования к национальному правосудию, которые должны обеспечиваться вне зависимости от национального политического режима, идеологии, формы правления и т. д. Не делает Конвенция от 04.11.1950 различий и между правовыми семьями: требования ст. 6 Конвенции от 04.11.1950 (как и других ее положений) едины как для стран общего права, так и для стран континентального права⁵.

В России доступ к правосудию традиционно рассматривается как гарантия и элемент права на судебную защиту в рамках идеи правового государства и верховенства права, а в уголовно-процессуальной сфере — и как средство обеспечения фундаментального права на защиту достоинства личности. Именно такой подход последовательно поддерживается в решениях КС РФ⁶.

Не вызывает дискуссий и данное высшими российскими судами системное толкование ст. 17 и 18, ч. 1 и 2 ст. 46, ст. 52 Конституции РФ о том, что право на судебную защиту и доступ к правосудию относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод⁷.

Как видно из приведенной позиции, особенность российского конституционного подхода состоит в том, что право на доступ к правосудию интегрировано в право каждого на судебную защиту. Этим обусловлены и некоторые трудности при установлении пределов собственного нормативного содержания права на доступ к суду и принципа доступа правосудия.

Так, в российской юридической литературе весьма распространена широкая трактовка доступа к правосудию. В нее включаются и те аспекты осуществления судебной власти, которые касаются рассмотрения дела.

И. Б. Михайловская отмечает, что доступность судебной защиты определяется характером правового регулирования не только порядка обращения в суд, но и всей процедуры рассмотрения дел, а также организационно-техническими факторами, которые влияют на реальную возможность использования права на судебную защиту⁸.

Е. Б. Абросимова полагает, что сущность принципа доступности правосудия заключается в отсутствии чрезмерных, необоснованных правовых и практических препятствий для рассмотрения дела в суде, и называя в качестве элементов принципа свободного доступа к правосудию, помимо субъективного права на равный доступ к суду (субъектный элемент) и универсальной компетенции суда (компетенционный элемент), также право на законный суд (правило ординарного суда и должного судьи как институциональный элемент доступа к суду) и состязательность судебной процедуры (процессуальный элемент)⁹.

И. В. Баранов относит к элементам доступности правосудия в том числе такие гарантии, как право быть выслушанным в суде, ознакомиться со всеми представленными суду доказательствами и материалами, заявить ходатайства, получить необходимую помощь со стороны суда в истребовании доказательств, в разумные сроки получить разрешение дела, а также гарантии исполнения судебного акта¹⁰.

Е. А. Фокин связывает право на доступ к эффективному и реальному правосудию в широком смысле с содержательными характеристиками судебной деятельности, включающими не только право быть услышанным в ходе судебного разбирательства и право на содержательную, ясную и четкую характеристику доводов заявителя со стороны суда при вынесении решения, но и исполнимость судебного постановления¹¹.

Вместе с тем такой широкий взгляд на доступ к правосудию приводит к размыванию содержания доступа к суду, его смешению с другими принципами осуществления правосудия и процессуальными правами.

Право и принцип доступа к правосудию имеют самостоятельное конвенционное и конституционное значение как элементы права на судебную защиту и принципа справедливого судебного разбирательства.

ЕСПЧ в своем постановлении по делу Голдер против Соединенного Королевства указал, что право на доступ к суду, без которого немыслимо верховенство права, связано прежде всего с возможностью инициировать судебное производство. Соответственно доступ к суду охватывает условия реализации субъектом его права на обращение в суд: требования к субъекту обращения и самому обращению, условия допустимости обращения и определение надлежащего суда, в который обращение направляется.

На необходимость обеспечения указанных условий доступа к правосудию как на задачу законодателя неоднократно обращал внимание и КС РФ. При этом отмечал, что суд сам призван следить за соблюдением законодателем конституционных рамок в процессе регулирования порядка обращения за судебной защитой и разграничения подведомственности и подсудности между судами единой судебной системы¹².

КС РФ в своих решениях постоянно подтверждает особое конституционное значение гарантий доступа к судебной защите каждого в спорах с государством в лице любых его органов¹³.

Значением указанных гарантий обусловлены и то внимание, которое придается в современных российских правовых исследованиях концепции субъективных публичных прав как самостоятельному объекту судебной защиты, и тот интерес, который проявляется к немецкому опыту доступа к суду в публично-правовой сфере¹⁴.

В. М. Сидоренко, рассматривая доступность как процессуальный принцип, понимает под ним обеспеченную законом возможность беспрепятственного обращения в суд за защитой своих прав и получения судебной защиты.

Исходя из его позиции, принцип доступности правосудия включает в себя правовой судоустройственный элемент — территориальную приближенность судов к населению, а также судопроизводственные элементы. К ним относятся порядок возбуждения дела в суде; порядок его рассмотрения, предполагающий беспрепятственную возможность использовать процессуальные права, разумные сроки судебного разбирательства, право свободного обжалования судебных актов; их реальное исполнение; предоставление квалифицированной юридической помощи. В числе организационно-правовых элементов принципа доступности автор называет создание условий для занятия судейских должностей высококвалифицированным юристами; надлежащее оснащение судов современной оргтехникой; рациональную организацию работы аппарата суда¹⁵.

Л. А. Воскобитова обоснованно считает, что право граждан на доступ к правосудию должно быть обеспечено совокупностью норм, регулирующих, помимо порядка обращения граждан за защитой нарушенных прав, условия оказания квалифицированной юридической помощи и разумные сроки рассмотрения дел без неоправданной задержки¹⁶.

Принципами процесса являются широко сформулированные нормативные выражения, содержанием каждого из которых является общая, достаточно широкая юридическая идея. Они не задают участнику процесса каких-либо готовых моделей поведения, а дают лишь общие основания, из которых логически выводятся процессуальные нормы более частного порядка, и критерий для применения (выбора) норм в самых различных обстоятельствах.

Принципы играют роль исходного начала для конструирования, изменения, развития системы уголовного процесса, его стадий, институтов, отдельных норм. Это деятельное начало принципов находит свое выражение уже в грамматической форме терминов, употребляемых в различных определениях принципов процесса, — «основополагающие», «обусловливающие», «определяющие», «руководящие» и т.д. — причастий действенного залога¹⁷.

Принципы права, в том числе уголовно-процессуального, являются носителями юридических ценностей и в этом качестве представляют собой частный случай ценностного отношения между мыслью и действительностью. Принципы права оценивают действительность с точки зрения ее соответствия юридическим ценностям, идеалам, носителями которых они являются, и одновременно выражают эти идеалы через частные нормы.

А. С. Александров указывает, что в принципах выражается опыт понимания социально-юридической реальности. Правовой принцип есть общая мысль, которая проходит через нормы, институты, отрасль, формируя их в соответствии с каким-то идеалом»¹⁸.

Всякая частная норма, раз она следует из принципа, должна толковаться в контексте смысла, придаваемого ей соответствующим принципом процесса. Из этого положения следует, что принципы служат исходными посылками не только при формировании, но и при истолковании уголовно-процессуального закона, ибо они образуют смысловой центр для понимания его текста.

Уголовное судопроизводство как специфичная уголовно-процессуальная деятельность субъектов уголовно-процессуальных отношений, вовлеченных в производство по уголовному делу, осуществляется не хаотично, а имеет стройную систему уголовно-процессуальных действий и их четкую последовательность. Общепризнано в уголовно-процессуальной науке, что все стадии процесса связаны между собой едиными задачами и принципами судопроизводства, а направленность деятельности ее субъектов — участников судопроизводства обусловлена сущностью и содержанием уголовно-процессуальных функций, которые предопределяют характер и объем прав и обязанностей субъектов, в том числе и полномочий соответствующих государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство¹⁹.

Право на доступ к правосудию закреплено в Конституции РФ, с одной стороны, как всеобщее субъективное неотчуждаемое основное право каждого, а с другой стороны, как общеправовой конституционный принцип и как универсальная гарантия реализации всех иных конституционных прав и свобод в соответствии со ст. 17, 18, ч. 1 и 2 ст. 46, ст. 52 Конституции РФ, а также согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.

Тот факт, что доступ к правосудию рассматривается в неразрывной связи и в контексте права на судебную защиту, не исключает его самостоятельного конституционно-правового значения не только как процессуальной гарантии прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью (ст. 52 Конституции РФ), но и в качестве права конституционного, вытекающего из права каждого на судебную защиту, на обращение в суд, на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, а также в качестве конституционного принципа доступности правосудия и субъективного процессуального права, конкретизируемого в процессуальном законодательстве²⁰.

Осуществление правосудия по уголовным делам является неотъемлемой частью уголовно-процессуальной деятельности. При этом законодатель связывает только с деятельностью суда.

В соответствии со ст. 118 Конституции РФ и ст. 8 УПК РФ правосудие по уголовным делам осуществляется только судом. Данное положение возведено в качестве принципа всего уголовного судопроизводства. Данный принцип является важной гарантией защиты личности от произвола и беззакония, который исключает невиновное осуждение и назначение несправедливого наказания со стороны каких-либо из государственных органов и должностных лиц. Только суд, являющийся независимым и беспристрастным арбитром, который не связан ведомственными интересами и не несет ответственности за раскрытие преступления, может вынести справедливое, основанное на законе решение о виновности или невиновности лица, совершившего преступление, и назначить ему справедливое наказание или принять меры к реабилитации невиновного.

Правосудию присущи следующие основные характеристики, при утрате которых происходит утрата его сути: связывающий характер, неотвратимость, справедливость, то есть соответствие между деянием и воздаянием. В развитом внутригосударственном правопорядке нет необходимости в непосредственном применении данных идей, поскольку они раскрыты и конкретизированы институтами и нормами процессуального права²¹.

Правосудию корреспондирует право на судебную защиту (право на справедливый суд, право на правосудие). Правосудие осуществляется судом; право на судебную защиту принадлежит субъектам, чьи права находятся под угрозой: частным лицам и государственным органам (государству) — во внутригосударственном правопорядке; государствам — в международном правопорядке. Идея правосудия во главу угла ставит публичный интерес, идея права на судебную защиту — частный интерес. Одно часто предполагает другое, поэтому на практике законодатель пытается найти баланс данных интересов. В итоге определение содержания и форм осуществления права на судебную защиту означает определение условий отправления правосудия, и наоборот²².

Теоретический анализ научных воззрений на понятие и признаки правосудия позволяет выделить основные признаки, отличающие правосудие от иных видов государственной деятельности, детально исследованные и не вызывающие споров среди ученых: во-первых, правосудие осуществляется только специальным органом — судом, во-вторых, только установленными законом способами, в-третьих, законом предусмотрен особый процессуальный порядок осуществления правосудия, в-четвертых, этот вид государственной деятельности завершается принятием особого судебного решения — акта правосудия²³.

Вместе с тем относительно понимания правосудия и его предмета в литературе высказываются различные точки зрения. Это связано, прежде всего, с отсутствием их законодательного закрепления.

В ст. 5 УПК РФ, специально посвященной раскрытию основных уголовно-процессуальных терминов, понятие правосудия не содержится.

В ст. 8 УПК РФ указывается на то, что правосудие осуществляется только судом, при этом само понятие правосудия не раскрывается; в ст. 15 УПК РФ речь идет лишь о функции разрешения уголовного дела, что приводит к различному толкованию предмета уголовно-процессуальной функции осуществления правосудия.

Так, некоторые авторы отстаивают позицию широкого понимания правосудия, согласно которой любая процессуальная деятельность суда, связанная с производством по уголовным делам, является ни чем иным, как правосудием²⁴.

Сторонники данной точки зрения деятельность суда на любой стадии процесса, в том числе досудебной, связывают с осуществлением правосудия. В качестве основного аргумента они указывают на процедуру рассмотрения судом вопросов, относящихся к его компетенции.

Так, В. А. Лазарева пишет, что процесс разрешения ходатайства органа расследования или прокурора о заключении под стражу аналогичен процедуре разрешения судом уголовного дела и постановления приговора²⁵.

Согласно п. 50 и 54 ст. 5 УПК РФ судебное заседание — процессуальная форма осуществления правосудия в ходе досудебного и судебного производства по уголовному делу, а судья — должностное лицо, уполномоченное осуществлять правосудие.

Данные нормы права свидетельствуют о том, что законодателем прямо указано, что правосудие осуществляется судом как в досудебных, так и в судебных стадиях уголовного процесса.

Кроме того, по мнению сторонников данной позиции, понятие «правосудие» толкуется расширительно не только на законодательном уровне, но и на уровне высшего судебного органа²⁶.

То есть включая в предмет осуществления правосудия в том числе деятельность суда в досудебном производстве, полагают, что указанная деятельность суда так или иначе связана с разрешением правового спора (конфликта) сторон.

Противоположной является позиция авторов, полагающих, что правосудием является деятельность суда, которая связана непосредственно с решением основного вопроса уголовного правосудия — о виновности или невиновности подсудимого, применении или неприменении к лицу наказания.

Сторонники данной позиции связывают осуществление правосудия с разрешением уголовного дела по существу. Все остальные функции суда, в том числе деятельность суда по осуществлению судебного контроля за законностью и обоснованностью действий и решений органов дознания, следствия и прокуратуры в ходе предварительного расследования по уголовному делу, согласно данной точке зрения, находятся за пределами правосудия²⁷. В ч. 3 ст. 123 Конституции РФ закреплено, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Более того, положение, согласно которому уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, нашло свое отражение и в ст. 15 УПК РФ.

Термин «судопроизводство» имеет два юридических значения. Во-первых, как судебное производство или производство в суде. В этом смысле за рамками судопроизводства остается внесудебная (досудебная) деятельность. Во-вторых, как синоним всего уголовного процесса, то есть как производство по уголовному делу вообще, включая не только судебные, но и досудебные стадии²⁸.

В п. 56 ст. 15 УПК РФ уголовное судопроизводство трактуется как досудебное и судебное производство по уголовному делу. Это означает, что судопроизводство включает производство по уголовному делу не только суда, но и других лиц, ведущих процесс (прокурора, следователя, дознавателя). А правосудие — это деятельность только суда. Следовательно, правосудие является частью уголовного судопроизводства и включено в него наравне с деятельностью других участников процесса²⁹.

Статья 52 Конституция РФ гарантирует потерпевшим от преступлений и злоупотреблений властью доступ к правосудию.

Между тем само понятие доступа к правосудию не раскрывается ни в УПК РФ, ни в иных законодательных актах. Соответствующий принцип уголовного судопроизводства отсутствует в гл. 2 УПК РФ.

В доктринальных исследованиях продолжаются дискуссии о его месте в системе общеправовых, межотраслевых и отраслевых принципов, а также в механизме реализации судебной власти³⁰.

Отсутствует единство мнений по вопросам о том, какова природа и содержание права на доступ к правосудию, носит ли оно абсолютный характер или может быть ограничено и при каких условиях, какие участники наделены этим правом и какими средствами оно должно обеспечиваться, каков механизм обеспечения этого права в различных государствах³¹.

В юридической литературе существуют различные классификации принципов правосудия. Традиционно они подразделяются на общие принципы, относящиеся к механизму государственного регулирования в целом, и частные принципы, действие которых распространяется на отдельные звенья государственного механизма, отдельные органы или группы органов, в том числе суд при осуществлении правосудия. Общие принципы, в свою очередь, принято делить на международные принципы, в том числе в сфере организации и деятельности суда, и национальные, связанные с осуществлением правосудия в отдельных современных государственных системах³².

Помимо общепринятой, универсальной классификации некоторые авторы выделяют другие классификации исходя из различных критериев.

В. Случевский выделил следующие принципы: публичный характер уголовного процесса; начало произвольности действия частных лиц в процессе; непосредственность оценки уголовных доказательств; устность; письменность; непрерывность; гласность; состязательность; равноправие сторон; презумпция невиновности; исключительные права защиты; необходимость разрешения предъявленного суду обвинения уголовным приговором; начало внутреннего судейского убеждения³³.

С. В. Познышев считал необходимым выделить в деятельности суда, помимо вышеперечисленных, принцип достижения материальной истины, свободную оценку доказательств, принцип окончательного разрешения каждого дела в сторону обвинения или оправдания, доказанность обвинения³⁴.

Х. У. Рустамов, А. С. Безнасюк выделяют принципы судоотправления как одного из направлений судебной деятельности. К ним относятся: свобода доступа к суду; ответственность государства за судебную ошибку; независимость судей; несменяемость судей. Помимо данной группы, авторы выделяют общие принципы уголовного процесса, которые относятся и к принципам судебной деятельности. Это следующие принципы: законность, публичность, осуществление правосудия только судом, презумпция невиновности, осуществление правосудия на началах равенства граждан перед законом и судом, коллегиальность при рассмотрении дел судом и исключения из данного принципа, национальный язык судопроизводства, гласность, обеспечение обвиняемому права на защиту, состязательность и равноправие, устность³⁵.

Е. В. Рябцева указывает, что в зависимости от вида осуществления судом правосудия целесообразно выделять основные начала, характерные для правосудия в целом и носящие универсальный характер. Такие принципы следует определить как общие принципы правосудия. Общими принципами, по ее мнению, являются: законность; осуществление правосудия только судом; свободный доступ к правосудию; независимость судей при осуществлении правосудия; равенство всех перед законом и судом; федерализм; гуманизм; сбалансированность интересов участников уголовного судопроизводства при осуществлении правосудия; очность правосудия; обязательность процессуальной формы; окончательное разрешение дела в сторону обвинения или оправдания; конфиденциальность; сочетание четкой процессуальной регламентации и творческого характера судебных решений; неотвратимость и целесообразность уголовной ответственности и наказания³⁶.

Другие авторы доступ к правосудию рассматривают: как принцип уголовного судопроизводства³⁷, как гарантию иных прав (права на судебную защиту)³⁸, как составляющую права на судебную защиту³⁹, как составляющую права на справедливое судебное разбирательство⁴⁰, как идентичное по содержанию право на справедливое судебное разбирательство⁴¹.

По результатам анкетирования 430 респондентов более половины из них под доступом к правосудию понимает право на судебную защиту. Четверть респондентов считает, что это совокупность принципов уголовного процесса, по мнению 30% опрошенных это право граждан на обращение в суд⁴².

Вопрос о том, является ли право на доступ к правосудию принципом уголовного судопроизводства относится к числу дискуссионных. А. П. Кругликов и И. А. Бирюкова⁴³, Л. З. Дмитриева⁴⁴, Б. В. Быков и С. В. Колдин⁴⁵, считают, что в ст. 52 Конституции РФ закреплен принцип защиты прав потерпевших от преступлений. При этом Л. З. Дмитриева отмечает, что поскольку такой принцип есть в отношении подозреваемого и обвиняемого (ст. 16 УПК РФ), то во имя торжества справедливости логично будет устранить это упущение законодателя⁴⁶. Обязанность российского государства обеспечить доступ к правосудию не установлена в УПК РФ, в отличие от других государств — участников СНГ.

Так, право на доступ к правосудию закреплено в ч. 3 ст. 12 УПК РК, ст. 10 УПК КР, ч. 8 ст. 42 УПК РТ, ч. 2 ст. 11 УПК Туркменистана, ст. 19 УПК РМ, ч. 2 ст. 27 УПК РБ.

Право на доступ к правосудию ни в конституции, ни в уголовно-процессуальном законодательстве не закреплено только в Республике Армения.

Обязанность обеспечить доступ к правосудию, закрепленная в УПК РК, УПК КР, УПК РТ, УПК Туркменистана, УПК РБ, совпадает с положениями ст. 52 Конституции РФ. Вместе с тем не везде данный принцип используется в контексте обязанности государства обеспечить доступ к правосудию.

В УПК РК право на доступ к правосудию установлено в главе 2, которая называется «Задачи и принципы уголовного процесса».

В УПК КР статья, закрепляющая право на доступ к правосудию, называется «Принцип обеспечения доступа к правосудию» и располагается в главе 2 «Задачи и принципы уголовного судопроизводства».

В УПК Туркменистана право на доступ к правосудию закреплено в главе 2 «Задачи и принципы уголовного процесса».

Статья 19 УПК РМ расположена в главе 2 «Общие принципы уголовного судопроизводства».

В этой связи можно сделать вывод, что в государствах — участниках СНГ право на доступ к правосудию рассматривается как принцип уголовного судопроизводства.

Большинство европейских государств в своих конституциях закрепляет право на судебную защиту (Финляндия (§ 21), Португалия (ст. 20), ФРГ (ст. 103), Италия (ст. 24), Испания (ст. 24), а также запрет на отчуждение доступа к правосудию (Бельгия, Греция, Люксембург, Нидерланды).

Так, согласно ст. 13 Конституции Великого герцогства Люксембург никто не может быть лишен против своей воли судебной защиты, назначенной ему законом.

Практически аналогичная формулировка содержится в ст. 13 Конституции Королевства Бельгии.

В Конституции Республики Греция закреплено положение, согласно которому никто не может быть вопреки его воле изъят из-под юрисдикции судьи, определенного ему в соответствии с законом (ст. 8).

Основной закон Королевства Нидерландов предусматривает, что никто не может быть лишен против своей воли права быть заслушанным в том суде, в который он вправе обратиться в соответствии с законом (ст. 17).

Основной Закон Германии не содержит конкретных положений, гарантирующих всеобъемлющий доступ к правосудию (с таким правом коррелирует термин Justizgewahranspruch — гарантия справедливого судебного разбирательства. Это право основывается на верховенстве закона (Rechtsstaatsprinzip) в соответствии со ст. 20 Основного Закона Германии об основных правах (Grundrechte). Само же право на доступ к правосудию включает рассмотрение споров независимым судом, а также Основным законом Германии предоставляется право на эффективное средство правовой защиты, включая даже незначительные жалобы.

Каждая из сторон имеет право на рассмотрение дела в соответствии с законом (ст. 103 Основного Закона Германии). При этом суд должен обосновать какие фактические и юридические аспекты будут иметь значение для принятия решения. Эта обязанность суда структурирования дела вытекает из конституционных принципов материального равенства правовой защиты (ст. 3 Основного Закона Германии), а также из принципа социального государства (ст. 20 Основного Закона Германии). Все процессуальные процедуры должны быть справедливыми.

Данные правовые нормы были законодательно введены согласно стандартам ЕСПЧ в отношении права на судебную защиту в течение разумного срока в соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции от 04.11.1950, основой для внесения изменения в национальное законодательство Германии послужило дело «Румпф против Германии».

Фундаментальными принципами германского уголовного процесса считаются: принцип обвинения, принцип официальности, обязанность уголовного преследования, принцип расследования, принципы устности и непосредственности, принцип гласности, принцип свободной оценки доказательств и принцип «быстрого» суда.

Принцип «быстрого» суда требует быстрого проведения судебных разбирательств. Поскольку конкретных сроков для судебных слушаний не установлено, судьи должны исходить из «разумного срока», определяемого обстоятельствами каждого конкретного дела, вести разбирательство по возможности непрерывно, а при вынесении приговора учитывать любую экстраординарную задержку⁴⁷.

Одним из принципов французского уголовного процесса является принцип безотлагательности судебного разбирательства, который требует обеспечить доступ к правосудию всех обвиняемых без неоправданных промедлений. Это требование обращено, прежде всего, к следственному судье, чья деятельность по производству предварительного следствия не ограничена конкретными временными рамками. То есть волокита не допустима и срок следствия должен быть разумным, учитывающим конкретную ситуацию⁴⁸.

Азиатские государства также декларируют гарантию судебной защиты, подобно европейским государствам.

Так, в ст. 32 Конституции Республики Индия гарантируется право обращения в Верховный суд в установленном порядке для осуществления прав.

На территории Японии никто не может быть лишен права на разбирательство его дела в суде (ст. 32 Конституции).

В Конституции Республики Турция имеется ряд статей, специально посвященных гарантиям судебной защиты. В частности, ст. 36 провозглашает, что каждый имеет право выступать в судебном процессе в качестве истца или ответчика, применяя законные средства и процедуру. Никакой суд не может отказываться от рассмотрения дела, которое входит в его компетенцию. Из ст. 37 следует, что никто не может быть изъят из подсудности того суда, который предусмотрен законом.

Право на судебную защиту закрепляют также государства американских континентов. Конституция Республики Аргентина провозглашает в ст. 18, что судебная защита лиц и прав ненарушима.

Статья 24 Конституция Канады гласит, что всякое лицо, чьи гарантированные настоящей Хартией права и свободы нарушены или эти права или свободы отрицаются, может обратиться в соответствующий суд за получением средств защиты, которые суд устанавливает в надлежащей и справедливой мере в соответствии с обстоятельствами.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что возможность реализации конституционного права на судебную защиту, которое призвано обеспечить доступ к правосудию, закреплено в конституциях и уголовно-процессуальном законодательстве, рассмотренных государств в качестве действенной гарантии правового статуса личности.

Кроме того, учитывая, что судебная защита прав и свобод человека и гражданина это наиболее эффективное средство восстановления нарушенных прав, установленное конституциями указанных государств место судебной власти, обеспечивающее ее самостоятельность и независимость, требования к судьям, принципы судопроизводства, возможность получения квалифицированной юридической помощи делают суд доступным для каждого человека органом правовой защиты личности, ее прав и законных интересов.

Несмотря на то, что обязанность обеспечить доступ к правосудию закреплена в тексте Конституции РФ, содержание и сущность данного принципа в УПК РФ не раскрывается.

Право на доступ к правосудию в уголовном судопроизводстве охватывает целый комплекс правовых норм, регулирующих: 1) прием, регистрацию и разрешение заявления или сообщения о преступлении; 2) возбуждение уголовного дела; 3) признание лица потерпевшим, частным истцом, частным обвинителем, подозреваемым, обвиняемым, гражданским ответчиком; 4) направление уголовного дела прокурору с обвинительным заключением, обвинительным актом, обвинительным постановлением или постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера; 5) утверждение обвинительного заключения, обвинительного акта, обвинительного постановления или постановления следователя о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера и направление уголовного дела в суд; 6) судебный порядок рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 и ст. 125.1 УПК РФ; 7) производство в суде апелляционной инстанции; 8) производство в суде кассационной и надзорной инстанции; 9) возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств; 10) особый порядок уголовного судопроизводства.

Подобное действие права на доступ к правосудию соответствует выделяемому в доктрине такому признаку принципов уголовного судопроизводства, как действие во всех стадиях уголовного процесса или некоторых из них⁴⁹.

Т. Ю. Вилкова верно обращает внимание на необходимость выявления соответствия права на доступ к правосудию критериям общеправового, межотраслевого или отраслевого принципа⁵⁰.

Отсутствие права на доступ к правосудию в уголовном процессуальном законодательстве является уникальным случаем пробела принципа права, когда сам вопрос требует правого регулирования, а норма, непосредственно регулирующая данный вопрос, отсутствует. Подобные пробелы наблюдаются также в гражданском праве⁵¹.

С. С. Безруков верно указал на необходимость закрепления принципов права в кодифицированном нормативно-правовом акте, поскольку правоприменитель получает исчерпывающее представление о приоритетах, лежащих в основе конкретной отрасли права, и ориентируется на них в ходе повседневной юридической деятельности⁵².

Что касается правовых позиций ЕСПЧ, то в понятие доступа к правосудию суд включает следующие элементы.

Во-первых, собственно право на обращение в суд, то есть право инициировать рассмотрение дела судом: каждому принадлежит право на обращение в суд по поводу споров о правах и об обязанностях гражданско-правового характера и рассмотрения любого уголовного обвинения (постановление ЕСПЧ от 14.09.2017 по делу «Карой Надь против Венгрии»).

Эта правовая позиция имеет важное значение, поскольку подчеркивает, что право добиваться рассмотрения и разрешения правового спора должно обеспечиваться не только по гражданским, но и по уголовным делам, не только для участников со стороны обвинения, но и для участников со стороны защиты.

Следует согласиться с авторами, которые называют досудебное производство начальным этапом уголовного судопроизводства, обеспечивающим доступ к правосудию⁵³.

Среди перспективных механизмов, направленных на решение этой задачи, можно выделить цифровизацию уголовного судопроизводства, включающую в качестве одного из приоритетных направлений внедрение к 2021 г. суперсервиса — комплекса цифровых госуслуг для подачи заявлений в правоохранительные органы онлайн.

Во-вторых, в понятие доступа к правосудию ЕСПЧ включает право на рассмотрение и разрешение дела с соблюдением требований справедливого судебного разбирательства, предусмотренных ст. 6 Конвенции от 04.11.1950: разумный срок, гласность, обеспечение права на защиту, презумпция невиновности, рассмотрение дела компетентным судом, созданным на основании закона, состязательность и др. (постановление ЕСПЧ от 19.05.2015 по делу «Фэлие против Румынии»).

В-третьих, право на доступ к правосудию включает и своевременное исполнение судебного решения: ЕСПЧ неоднократно подтверждал позицию, согласно которой право на доступ к правосудию стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла, чтобы окончательное обязательное судебное решение оставалось неисполненным, поскольку исполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть права на судебную защиту в смысле ст. 6 Конвенции от 04.11.1950 (постановление ЕСПЧ от 19.03.1997 по делу «Хорнсби против Греции»).

В-четвертых, совокупность различных гарантий, позволяющих лицу эффективно реализовывать указанные права, иначе говоря, доступность правосудия. К этим гарантиям могут относиться механизмы получения квалифицированной юридической помощи, помощи переводчика лицам, не владеющим или владеющим в недостаточной степени языком судопроизводства, свобода обжалования судебного решения и др.

В-пятых, доступ к правосудию охватывает производство в вышестоящих (апелляционных, кассационных) судах (постановление ЕСПЧ от 17.01.1970 по делу «Делькур против Бельгии»). В России применительно к уголовному судопроизводству данное положение не включено в принцип обеспечения доступа к правосудию, а является частью принципа на обжалование процессуальных действий и решений (ч. 2 ст. 19 УПК РФ).

ЕСПЧ отмечает, что обеспечение доступа к правосудию в вышестоящих судебных инстанциях зависит от особенностей этой стадии процесса (постановление ЕСПЧ от 02.03.1987 по делу «Monnell et Morris против Соединенного Королевства»). В частности, условия приемлемости кассационной жалобы могут быть более строгими, чем в апелляции (постановление ЕСПЧ от 23.10.1996 по делу «Леваж Престасьон Сервис против Франции»).

Принимая во внимание специфику роли, которую играют кассационный суд, а также иные суды, пересматривающие судебные решения, ими может быть допущено в этом отношении больше формализма, причем контроль суда ограничивается в силу закона (постановление ЕСПЧ от 26.07.2002 по делу «Мефта и другие против Франции»).

Введенная в России с 01.10.2019 модификация кассационных судов общей юрисдикции (и производства в них) выгодно отличается от предыдущей, поскольку законодатель принял решение перейти к сплошной кассации.

Кроме того, реформа разъединила судебные инстанции по разным судам, исключая ситуацию, при которой одно и то же дело рассматривается в разных инстанциях одним и тем же судьей. Озабоченность в связи с совмещением различных инстанционных функций в пределах одного суда ЕСПЧ высказывал в деле «Кот против России».

Вместе с тем представляется преждевременной позиция О. В. Брежнева, полагающего, что большим достоинством новой системы судебных инстанций является то, что она обеспечивает равные возможности обжалования судебных актов, вне зависимости от категории дела и от того, какой суд его рассматривал в первой инстанции⁵⁴.

Как раз равные возможности заявителей в проводимой реформе отсутствуют. Обратим внимание, создание апелляционных и кассационных судов общей юрисдикции ведется во многом по образцу арбитражных судов, в системе которых практически изначально был введен принцип одно звено — одна инстанция. Однако между арбитражными судами и судами общей юрисдикции есть существенные различия. Так, в суды общей юрисдикции в 2018 г. поступило 23 212 755 гражданских дел, а в арбитражные суды — 2 099 517. Можно заключить, что суды общей юрисдикции рассматривают минимум в 11 раз больше дел, чем арбитражные суды (и это, не беря во внимание уголовные дела). При этом в системе арбитражных судов работают 21 арбитражный апелляционный суд и 10 судов округа (выполняющих функцию кассации), однако в системе судов общей юрисдикции реформа предусматривает лишь пять апелляционных судов и девять кассационных судов. Думается, что такую огромную диспропорцию слабо компенсирует и то, что отдельные функции по рассмотрению дел в апелляционном порядке у районных (городских) судов и у судов субъекта РФ все же остаются⁵⁵.

Немногочисленность апелляционных и кассационных судов порождает и определенные сомнения в их территориальной доступности в условиях отсутствия прямого железнодорожного и авиасообщения между Иркутском и г. Кемерово (где находится Восьмой кассационный суд общей юрисдикции). Наиболее дешевым и быстрым способом добраться является авиаперелет из Иркутска до Москвы, а затем из Москвы до Кемерово, что, очевидно, создает финансовые трудности и значительные временные затраты для участников судебного процесса⁵⁶. Указанные обстоятельства могут затруднить доступ к правосудию участникам уголовного судопроизводства или может сделать доступ к правосудию невозможным.

Аналогичные опасения высказали 30% опрошенных в ходе исследования респондентов.

Установление ограничений в доступе к правосудию возможно только при условии, если законодательство одновременно предусматривает возможность эффективно и полноценно обжаловать отказ в доступе к правосудию.

Так, в деле «Зылков против России» (постановление от 21.06.2011) заявитель фактически получил отказ в доступе к правосудию, так как дело подлежало рассмотрению в районном суде г. Вильнюса. Доводы заявителя о том, что положения процессуального законодательства о подсудности были применены чересчур формально, не нашли понимания в вышестоящих национальных инстанциях. ЕСПЧ установил нарушение ст. 6 Конвенции от 04.11.1950 и указал, что обжалование отказа в доступе к правосудию в вышестоящих инстанциях не было эффективным.

В ст. 18 Конституции РФ указывается, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

В актах правосудия должно находить выражение не только формальное содержание законов и иных нормативных актов, но и их применение, сопряженное с пониманием судьями действительного смысла прав человека, рассмотрение данного смысла, как этого требует указанная статья, в качестве приоритетной ценности, поскольку когда судебное решение, основанное на законе, не достигает цели защиты нарушенного права, тогда оно не может претендовать на признание состоявшимся актом правосудия⁵⁷.

В данном аспекте особое значение приобретает проблема доступности правосудия, которое должно осуществляться в интересах реальной защиты прав граждан, а также поиск возможных путей его более полного обеспечения.

В пункте 1 ст. 1 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» указывается, что адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, физическим и юридическим лицам (далее — доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию.

Таким образом, обеспечение доступа доверителей к правосудию объявлено целью адвокатской деятельности. Понимание цели деятельности как категории, характеризующей конечную задачу и результат, обеспечивается различными средствами, в том числе законодательным регулированием статуса адвоката и его отдельных аспектов, вопросами тактики адвокатской деятельности.

Роль адвокатской деятельности в свете обеспечения доступа к правосудию КС РФ определил как реализацию права на судебную защиту наряду с другими правовыми средствами служит институт судебного представительства, обеспечивающий заинтересованному лицу получение квалифицированной юридической помощи, а в случаях невозможности непосредственного (личного) участия в судопроизводстве — доступ к правосудию. В отличие от граждан организации по своей правовой природе лишены возможности непосредственно участвовать в судопроизводстве, а потому дела организаций ведут в арбитражном суде их органы в лице руководителей или другие, по их выбору, представители⁵⁸.

В связи с этим представляется целесообразным проанализировать правовую природу доступа к правосудию, основные проблемы, связанные с ним, а также возможные пути их решения.

Доступность правосудия представляет собой гарантированную законом возможность для заинтересованных лиц инициировать судебный процесс в любой его стадии и получить судебную защиту посредством вынесения законного и обоснованного судебного акта⁵⁹.

Д. Козак определил доступность правосудия как наличие институциональных и процессуальных гарантий, обеспечивающих права потенциальных участников процесса получить справедливое правосудие⁶⁰.

Таким образом, общей категорией для приведенных позиций Р. М. Масаладжиу и Д. Козака является гарантированность.

Интересной представляется точка зрения, раскрывающая правовую природу гарантирования. Гарантирование — разновидность обеспечения, т.е. такой особенной формы всеобщего взаимодействия элементов действительности, при которой одни элементы (или продукты их деятельности) выступают условием существования или функционирования других элементов. Появление в данной сфере субъекта социального (в первую очередь государственного) управления требует (для достижения целей такого управления) усиления ординарного обеспечительного воздействия в отдельных аспектах, что достигается с помощью дополнительных средств (гарантий). Гарантии призваны осуществлять специальное (повышенное) обеспечение, выступая дополнительными мерами, средствами и способами, целенаправленно создающими в комплексе требуемые условия (среду) существования и функционирования обеспечиваемого объекта⁶¹.

Е. Б. Абросимова выделяет следующие элементы принципа свободного доступа к правосудию: свобода и равенство доступа всех субъектов права к суду (субъектный элемент); универсальность компетенции суда в предметном, территориальном и темпоральном аспектах (компетенционный элемент); правило ординарного суда и должного судьи, включая запрет на существование чрезвычайных судов (институциональный элемент); состязательность судебной процедуры (процессуальный элемент)⁶².

И. Б. Михайловская отмечает, что доступность судебной защиты определяется характером правового регулирования не только порядка обращения в суд, но и всей процедуры рассмотрения дел, а также организационно-техническими факторами, которые влияют на реальную возможность использования права на судебную защиту⁶³.

Рассматривая содержание европейских принципов права, Т. Н. Нешатаева указывает, что европейский принцип право на суд также носит объемный и общий характер, имеющий такие элементы, как: а) право быть выслушанным; б) на основе равноправия сторон; в) с юридическим представительством (юридическая профессиональная привилегия); г) судом, созданным на основе закона; д) судом, действующим беспристрастно, справедливо, независимо в определенной процедуре⁶⁴.

В практике ЕСПЧ право на суд рассматривается как совокупность нескольких взаимосвязанных элементов: право доступа к суду (возможность инициировать судебное производство); гарантии, относящиеся к организации состава суда (наличие «надлежащего суда»); гарантии, относящиеся к движению процесса (справедливость судебного разбирательства)⁶⁵.

Представляется, что доступность правосудия следует рассматривать как средство гарантирования конституционного права на судебную защиту, обеспечения реальности ее получения, предопределенное наличием законодательно установленной процедуры подачи, рассмотрения и разрешения жалобы, заявления и иного документа соответствующим судом.

Как указывает М. С. Шакарян, объективной предпосылкой доступности и эффективности правосудия является отвечающая потребностям общественных отношений внутренняя согласованность процессуального и связанного с ним материального законодательства. К субъективным предпосылкам она относила наличие квалифицированных исполнителей, не только судей и судебных исполнителей, но и всех других работников судов и службы исполнителей⁶⁶.

В. В. Ярков называет следующие основные факторы, определяющие доступ к правосудию: продолжительность судебных процессов; удорожание всей юридической инфраструктуры, включая сферу представительства; изменение экономических условий деятельности адвокатуры и нотариата; усложнение организации судебной системы и правил судебного процесса; неразвитость общественных институтов, обеспечивающих юридическую защиту различных групп населения⁶⁷.

Представляется, что среди приведенных факторов наиболее значимым является более сложная организация судебной системы и правил судебного процесса, поскольку иные указанные факторы связаны с ним.

Решение задачи обеспечения доступности правосудия следует связывать, в частности, с дифференциацией судебных процедур, в том числе с упрощенными формами судопроизводства, а также с применением альтернативных методов разрешения споров и примирительных процедур, с созданием квазисудебных органов для досудебного разрешения административных споров. Судебная защита должна всегда присутствовать, быть гарантирована — в этом ее успешность. Но не все должно начинаться с нее⁶⁸.

Принимая во внимание изложенное, в целях совершенствования российского законодательства и создания определенности в правоприменительной практике, следует включить в гл. 2 УПК РФ право на доступ к правосудию как принцип уголовного судопроизводства в следующей редакции:

«Свобода доступа к правосудию предполагает право каждого на беспрепятственное обращение в органы, уполномоченные осуществлять уголовное преследование лиц, совершивших преступление, а также в суд, право на беспристрастное рассмотрение и разрешение дела независимым судом в установленные законом сроки, право на законное и справедливое решение суда, восстановление нарушенных прав и на полную компенсацию причиненного вреда.

Свобода доступа к правосудию предполагает право на обжалование любого незаконного действия и решения должностных лиц, осуществляющих производство по делу.

Должностные лица, осуществляющие производство по делу, обязаны обеспечить право на судебную защиту каждого».

Предлагаемое дополнение системы принципов придало бы закрепленным в главе второй УПК РФ основным началам уголовного судопроизводства большую значимость с точки зрения соответствия общепризнанным принципам и нормам международного права.

Кроме того, следует отметить, что не только деятельность адвокатов, но и прокуроров необходима для обеспечения доступа к правосудию всех участников уголовного судопроизводства. Роль прокуроров в уголовных делах уникальна тем, что они выступают от имени государства как представители народа, а не конкретной жертвы преступления. Это расширяет их полномочия по сравнению с полномочиями защиты, в обязанности которой входит представление интересов подсудимого настолько ревностно, насколько это позволяет закон. Учитывая, что на прокурора государство возлагает обязанность по обеспечению верховенства права, частью которой является его этический и профессиональный долг обеспечить справедливое судебное разбирательство, а неисполнение этих обязанностей прокурорами приводит к ошибкам в отправлении правосудия — от недобросовестных судебных преследований до осуждения невиновных, которые наносят урон системе правосудия и подрывают общественное доверие к ней, представляется необходимым в Закон о прокуратуре внести изменения, изложив п. 2 ст. 1 в следующей редакции: «в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина и доступа к правосудию, а также охраняемых законом интересов общества и государства прокуратура Российской Федерации осуществляет:».

§ 2. Гарантии и механизмы обеспечения права человека и гражданина на доступ к правосудию в России

Реализация любого права человека и гражданина предполагает реальное использование определенного юридического механизма по переводу права, закрепленного в законе в качестве универсальной конструкции. Однако, процесс реализации законодательного механизма затрудняется наличием препятствий объективного и субъективного характера. В их числе можно выделить: неисполнение правоприменителем своих обязанностей, корреспондирующих реализуемому праву, либо его активное противодействие данного процессу; отсутствие нормативных правовых актов, детализирующих механизм реализации права человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства. В связи с этим возникает необходимость юридического обеспечения прав человека и гражданина в процессе их реализации.

Понятие юридических гарантий достаточно широко используется в отечественной учебной и научной литературе⁶⁹.

Некоторые авторы указывают, что юридические гарантии представляют собой совокупность мероприятий, направленных на создание правового пространства⁷⁰, а также составляют основу правового механизма его формирования и развития⁷¹.

Т. Т. Ляшенко считает, что юридические гарантии выражены специальными правовыми средствами, имеющими целевую направленность и конкретные способы юридического воздействия, ориентированными на преодоление препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов участников правоотношений⁷².

По мнению В. Н. Протасова, гарантия выступает как специальное средство, существенно увеличивающее возможность наступления желаемого результата⁷³.

Е. Н. Хазов полагает, что юридические гарантии выступают в виде комплекса социально-юридических факторов, которые, в силу своего позитивного характера могут способствовать процессу реализации любых прав, свобод и обязанностей человека и гражданина⁷⁴.

В. П. Федорин считает, что основное назначение юридических гарантий состоит в создании в обществе в целом и у граждан, в частности, уверенности относительно реальности прав, а также наличия возможностей их осуществления⁷⁵.

В. В. Гончаров, В. В. Шалин полагали, что под юридическими гарантиями следует понимать специальные правовые средства, представляющие собой совокупность объективных и субъективных факторов, направленных на формирование на территории Российской Федерации единого правового пространства, подчиненного системе правовых принципов и осуществляющего единообразное регулирование правоотношений в стране, посредством которых обеспечиваются: полноценная реализация прав, свобод и законных интересов граждан и юридических лиц, их защита и восстановление в случае нарушения; повышение в обществе ценности института права; поднятие уровня правовой культуры населения; формирование непримиримости к любым типам нарушений правовых предписаний⁷⁶.

Следует обратиться к правовой позиции ЕСПЧ. Так, ст. 6 Конвенции от 04.11.1950 гарантирует каждому право на предъявление любого требования, имеющего отношение к его или ее гражданским правам и обязанностям, в суд или трибунал.

ЕСПЧ отмечает, что было бы бессмысленным подробное описание в этой статье процессуальных гарантий, предоставленных сторонам в продолжающемся разбирательстве, без одновременной защиты права на доступ к правосудию, которое фактически делает возможным использование этих гарантий. Справедливость, публичность и быстрота судебного разбирательства не имеют ценности, если отсутствует судебное разбирательство.

Статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах охватывает право доступа в суды при рассмотрении любого уголовного обвинения и при определении прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе. Доступ к отправлению правосудия должен действенным образом гарантироваться во всех таких случаях в целях обеспечения того, чтобы никакое лицо не было с процессуальной точки зрения лишено своего права требовать правосудия. Право на обращение в суды и трибуналы и на равенство перед ними принадлежит не только гражданам государств-участников, но должно быть также предоставлено всем лицам независимо от гражданства или их статуса апатридов или любого другого их статуса, будь то просители убежища, беженцы, трудящиеся-мигранты, несопровождаемые дети или другие лица, которые могут оказаться на территории или под юрисдикцией государства-участника.

В соответствии со ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах государства-участники обязались обеспечить любому лицу, права которого нарушены, эффективное средство правовой защиты и обеспечить, чтобы право на правовую защиту для любого лица, требующего такой защиты, устанавливалось компетентными органами. Соответственно, когда право, признанное в Пакте, затрагивается действиями государственного ведомства, государство должно установить порядок, позволяющий человеку, право которого затрагивается его действиями, требовать восстановления нарушенных прав в компетентном органе.

Доступ к правосудию, как он понимается в международных документах, включает в себя комплекс процессуальных гарантий, обеспечивающих как саму возможность обращения к судебным механизмам, так и справедливость судебного разбирательства:

• требование к организации судебных органов и поведению судей: формирование судов и судебных составов на основании закона, независимость и беспристрастность;

• стандарты, связанные с порядком рассмотрения дел, включая разумные сроки разбирательства, публичный характер судопроизводства, мотивированность судебных решений;

• гарантии равенства сторон в процессе, позволяющие сторонам процесса оспорить аргументы и доказательства оппонента и должным образом донести до суда свою позицию.

Согласно ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Правосудие как основной механизм может исполнять эту роль именно благодаря общепризнанным стандартам, согласно которым определение прав и свобод каждого в судебном процессе на основе справедливых процедур, заканчивается вынесением судебных решений, исполнение которых обеспечивает не только компенсацию причиненного ущерба, но и восстановление нарушенных прав. Само право на правосудие является частью общепризнанных прав и свобод, поскольку без судебного механизма защита всех других прав данное право не может быть реализовано.

В системе взаимоотношений, сложившихся в международном сообществе, права и свободы человека относятся к тематике международного характера. Международный характер прав и свобод в современном мире получает все большее признание путем их включения в конституционные внутригосударственные акты в качестве международных обязательств государства.

Право на доступ к правосудию должно обеспечиваться государством, оно не подлежит отчуждению законодателем. Государство не может ссылаться в оправдание каких бы то ни было отступлений от гарантий обеспечения права на доступ к правосудию ни на национальные особенности, ни на отсутствие внутреннего закона⁷⁷.

Кроме того, в силу ч. 3 ст. 46 Конституции РФ каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.

Среди таких наднациональных межгосударственных структур особое место занимает ЕСПЧ. Он представляет собой специальную надгосударственную судебную юрисдикцию, защищающую от нарушения на национальном уровне права каждого, предусмотренные Конвенцией от 04.11.1950.

Россия, как и другие государства — участники этой Конвенции, признает обязательность решений ЕСПЧ по всем вопросам толкования и применения Конвенции от 04.11.1950 в случаях предполагаемых нарушений со стороны Российской Федерации согласно требованиям Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека
и основных свобод и Протоколов к ней» от 05.05.1998.

Обязательность решений ЕСПЧ для всех государств — участников, ратифицировавших Конвенцию от 04.11.1950, означает, что вырабатываемые им позиции по вопросам применения данного международного договора приобретают значение актуальных международных стандартов, а сам ЕСПЧ действует как уникальный механизм поддержания этих стандартов в национальных практиках.

Обеспечение права на доступ к правосудию может быть реализовано в том числе путем воплощения в устройстве суда целого ряда характеристик, касающихся его институционного оформления. То есть в качестве органа правосудия может выступать только организационно и финансово независимая от других властей инстанция. Суд создается и действует на основании закона. Он не вправе сам определять свою компетенцию по рассмотрению отдельных дел или каких-либо их категорий. Каждый, кто нуждается в судебной защите, должен иметь право обратиться в компетентный суд по любому вопросу и знать, в каком именно суде могут быть защищены его интересы.

Указанные требования необходимы для организации судоустройства. Судебные процедуры не только отличают правосудие от любых других форм деятельности, но и делают его наиболее эффективным средством правовой защиты. Согласно правовым позициям ЕСПЧ, основной задачей в области правосудия является обеспечение для каждого именно процессуальной справедливости в судебной защите.

В практике ЕСПЧ проблема доступа к правосудию рассматривается в основном с точки зрения предоставления возможности судебной защиты и создания условий для инициирования производства.

Рассматривая ст. 6 Конвенции от 04.11.1950, можно выделить следующие аспекты права на доступ к правосудию: институциональный, который относится к судоустройственным элементам, таким как независимость, беспристрастность, компетентность суда, и процессуальный, который включает в себя справедливость разбирательства, публичность, процессуальное равноправие сторон, разумный срок рассмотрения дела.

Б. Л. Зимненко предлагает следующую интерпретацию структуры ст. 6 Конвенции от 04.11.1950. Он выделяет право на доступ к правосудию, в которое включает право на инициирование судебного разбирательства, право на разрешение дела по существу и запрет необоснованного пересмотра вступившего в законную силу решения суда, право на исполнение судебного решения, а также те критерии, которым должно соответствовать судебное разбирательство, а именно разумный срок рассмотрения дела, справедливость, обуславливаемая фактическими обстоятельствами конкретного дела; публичность, беспристрастность и независимость; рассмотрение дела судом, созданным на основании закона⁷⁸.

С процессуальной точки зрения ст. 6 Конвенции от 04.11.1950 включает в себя принцип равенства сторон в использовании средств защиты, состязательный характер судопроизводства, мотивированность судебного акта, гласность (публичность) судопроизводства, разумный срок рассмотрения дела, недопустимость произвольной отмены вступивших в законную силу судебных решений, право на безусловное исполнение судебного акта.

Равенство сторон выделяется ЕСПЧ как составной элемент понятия справедливого судебного разбирательства, в соответствии с которым каждой из сторон была дана разумная возможность представить дело в таких условиях, которые не ставят ее в существенно менее благоприятное положение по сравнению с оппонентом (постановление ЕСПЧ от 24.02.1997 по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии»).

Принцип состязательности означает, что стороны в гражданском или уголовном процессе вправе знакомиться со всеми доказательствами или замечаниями, приобщенными к делу, комментировать их (постановление ЕСПЧ от 23.06.1993 по делу «Руиз-Матеос против Испании»).

Необходимость мотивированности судебного акта обосновывается тем, что отсутствие мотивов в судебном решении есть достаточное основание для вывода о несправедливости разбирательства (постановление ЕСПЧ от 30.11.1987 по делу «Х. против Бельгии»).

Согласно ст. 118 Конституции РФ правосудие осуществляется путем конституционного, гражданского, арбитражного и уголовного судопроизводства.

Это значит, что доступ к правосудию носит всеобщий характер, гарантирован всем, чьи права и свободы нарушены в уголовном процессе. В нем нуждаются как потерпевшие от преступлений, так и лица, в отношении которых в связи с этими преступлениями осуществляется уголовное преследование. Право на доступ к правосудию должно быть обеспечено любому лицу, чьи интересы затрагивает производство по уголовному делу.

Гарантиями и механизмами обеспечения права на доступ к правосудию является осуществление справедливого разрешения любого спора о праве, а также гласность и состязательность судопроизводства, равноправие сторон, обеспеченное правом на получение квалифицированной юридической помощи, которые позволяют любому лицу добиться признания и восстановления своих прав.

В качестве самостоятельного принципа доступ к правосудию в нормах УПК РФ не сформулирован, однако он пронизывает собой все другие процессуальные гарантии, закрепляемые в принципах уголовного судопроизводства, такие как: осуществление правосудия только судом (ст. 8 УПК РФ); независимость судей (ст. 8.1 УПК РФ); состязательность сторон (ст. 15 УПК РФ); презумпция невиновности (ст. 14 УПК РФ); обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту (ст. 16 УПК РФ); свобода оценки доказательств, на основе которых принимается решение (ст. 17 УПК РФ); право на обжалование в суд действий и решений органов уголовного преследования и самого суда (ст. 19 УПК РФ).

Эти и другие принципы уголовного процесса (ст. 6, 6.1, 7, 9, 10, 11, 12, 13, 18 УПК РФ) гарантируют право на справедливое рассмотрение уголовного дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, а это и есть право на доступ к правосудию, право на справедливость суда по отношению к каждому.

Доступ к правосудию представляет собой целую систему закрепленных уголовно-процессуальным законом гарантий, обеспечивающих соблюдение и охрану от всевозможных нарушений при производстве по уголовному делу прав и свобод участников уголовного судопроизводства, восстановление нарушенных прав и компенсацию причиненного вреда.

Право на доступ к правосудию предусматривает возможность беспрепятственного обращения в суд за защитой нарушенного права, поэтому существование возможности обратиться за защитой своих прав к руководителю следственного органа или прокурору не препятствует реализации аналогичного права в судебном порядке.

Доступ к правосудию обеспечивает личное участие гражданина в рассмотрении его дела судом, которое дает возможность реализации им всего комплекса процессуальных прав (заявлять отводы, ходатайства, жалобы, представлять материалы, излагать суду свою позицию по всем обсуждаемым при рассмотрении его дела вопросам и др.).

Справедливая судебная процедура, а именно публичное, компетентное и справедливое разбирательство беспристрастным судьей в разумный срок с соблюдением принципа состязательности сторон, как и эффективное предварительное расследование, является обязательным условием доступа к правосудию.

Исправление судебных ошибок, реализуемое путем обжалования любого судебного акта в вышестоящую судебную инстанцию, также дает возможность реализовать право на доступ к правосудию. Ошибочный судебный акт равнозначен отказу в доступе к правосудию.

Полное и эффективное восстановление в правах невозможно без исполнения судебного акта и реабилитации.

Право на доступ к правосудию предполагает и право на эффективное предварительное расследование, поскольку судебная защита нарушенных прав прямо зависит от качества досудебного производства. В частности, отказ в возбуждении уголовного дела, а также прекращение и даже приостановление уголовных дел преграждает потерпевшим доступ к механизмам правосудия и возможностям судебной защиты, в связи с чем потерпевшим и другим заинтересованным лицам предоставлено право на обжалование таких решений.

Неслучайно поэтому 90% опрошенных респондентов также полагают, что право на доступ к правосудию охватывает все стадии уголовного судопроизводства до момента исполнения приговора.

Доступность правосудия является существенным требованием к организации и деятельности судебной системы, которая должна быть способной удовлетворить потребности общества, человека и гражданина в правосудии. Она обеспечивается близостью судов к населению, достаточностью их количества, эффективной и удобной для населения организацией работы, понятным для населения порядком осуществления судопроизводства, разумностью судебных сроков, отсутствием непосильных для граждан расходов. Доступность правосудия также связана с наличием квалифицированной юридической помощи, без которой судебный процесс в настоящее время невозможен.

В Российской Федерации с момента начала судебной реформы безусловно были приняты меры, которые направлены на обеспечение доступа к правосудию. Это и создание системы мировой юстиции, укрепление организационной и материально-технической базы судов, введение системы информационного оповещения населения о судебной деятельности (Федеральный закон от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»), меры по обеспечению рассмотрения уголовных и гражданских дел и исполнения решений в разумный срок (Федеральный закон от 30.04.2010 № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»).

Гарантией доступа к правосудию является возможность обращения к суд в ходе досудебного производства, которая поставила под судебный контроль действия и решения дознавателя, следователя, прокурора с целью обеспечения прав и свобод участников предварительного расследования судебной защитой.

Каждая из форм судебной деятельности в досудебном производстве имеет свои особенности в виде предмета (объекта) судебного контроля, процедуры рассмотрения судом обращения к нему, принимаемых решений и их юридического значения. Вместе с тем целый ряд вопросов, таких как место рассмотрения судом вопросов, возникающих в стадии предварительного расследования, пределы вмешательства суда в следствие и дознание, возможность обжалования принятых судом решений, носит общий для обеих форм судебного контроля характер.

Важной гарантией обеспечения права на доступ к правосудию является срок, в течение которого судом должна быть рассмотрена жалоба гражданина на действия органа расследования или ходатайство органа расследования. Скорость рассмотрения, с одной стороны, обеспечивает эффективное восстановление нарушенного права, с другой — направлена на минимизирование отрицательных последствий для процесса расследования уголовного дела, неизбежных при подаче жалобы в суд. Поэтому сроки судебного контроля не превышают пяти суток (ч. 3 ст. 125, ч. 8 ст. 109 УПК РФ), а в ряде случаев еще меньше. Так, вопрос о мере пресечения рассматривается судом в течение восьми часов с момента поступления ходатайства в суд (ч. 4 ст. 108 УПК РФ), а о производстве следственных действий, сопряженных с ограничением прав и свобод личности, — в течение 24 часов (ч. 2 ст. 165 УПК РФ).

Между тем практика показывает, что это императивные требования закона не соблюдаются. О волоките, допускаемой органами предварительного расследования, указали 80% опрошенных респондентов.

КС РФ в постановлении от 20.07.2012 № 20-П указал, что рассмотрение дел по жалобам, поданным в порядке ст. 125 УПК РФ, должно осуществляться тем районным судом, юрисдикция которого распространяется на место совершения деяния, содержащего признаки преступления, безотносительно к месту расположения следственных органов, осуществляющих предварительное расследование. В случае необходимости ходатайства следователя, дознавателя могут быть рассмотрены также по месту производства следственного действия (ст. 165 УПК РФ) или задержания подозреваемого (ст. 108 УПК РФ). Все обращения рассматривают федеральные судьи суда районного звена.

Судебная деятельность в стадии предварительного расследования осуществляется с соблюдением всех принципов уголовного судопроизводства, общих условий судебного разбирательства, процессуальных гарантий прав личности.

Это значит, что рассмотрение судом жалоб граждан и обращений органов уголовного преследования должно осуществляться в условиях состязательности, с наделением участвующих в рассмотрении сторон равными правами в отстаивании защищаемых ими интересов, с возможностью непосредственного исследования доказательств, с предоставлением участникам процесса прав, обеспечивающих защиту их интересов, иметь доступ к материалам дела, представляемым в суд, быть выслушанным, пользоваться юридической помощью независимо от процессуального статуса, иметь возможность обжаловать принятое решение как не вступившее, так и вступившее в законную силу.

Статья 52 Конституции РФ выделяет доступ к правосудию в качестве права гражданина, пострадавшего, в частности, от преступного посягательства. При толковании этой нормы нередко делаются выводы о том, что право на доступ к правосудию является исключительной привилегией потерпевшего от преступления.

Вместе с тем в соответствии с Конвенцией от 04.11.1950, правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации и ЕСПЧ необходимо более широкое толкование этой гарантии, так как в доступе к правосудию нуждаются не только потерпевшие, но и другие участники уголовного судопроизводства, в том числе подозреваемый и обвиняемый (п. 58 ст. 5 УПК РФ).

Положение о том, что права человека могут быть ограничены только с целью должного признания и уважения прав и свобод других лиц, и удовлетворения справедливых требований нравственности, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе (ст. 29 Всеобщей декларации прав человека), требует государственных гарантий, исключающих возможность осуждения невиновного, несправедливого приговора.

Судебная защита гарантирует право каждого быть свободным от необоснованного обвинения (подозрения) в совершении преступления. Каждый обвиняемый в совершении преступления имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты. Никто не может быть осужден за преступление на основании совершения какого-либо деяния или за бездействие, которые во время их совершения не составляли преступления по национальным законам или по международному праву. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в то время, когда преступление было совершено (ст. 11 Всеобщей декларации прав человека).

В этой связи отсутствие в законодательстве Российской Федерации нормативного закрепления доступа к правосудию других участников уголовного судопроизводства (подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного, оправданного, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей) нельзя признать обоснованным, поскольку доступ каждого из них к правосудию является необходимым механизмом реализации судебной власти.

Так, в связи с несоответствием положений российского законодательства требованиям Конвенции от 04.11.1950 в части надлежащего обеспечения прав подозреваемых, обвиняемых, компетентные органы Итальянской Республики 03.10.2019 отказали в удовлетворении запроса Генеральной прокуратуры Российской Федерации о выдаче Т. для привлечения к уголовной ответственности по п. «а», «в» ч. 5 ст. 290, п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ, Апелляционный суд Венеции признал выдачу Т. недопустимой. За 2019 год компетентными органами иностранных государств отказано в удовлетворении 54 российских запросов, из них 14 решений об отказе принято компетентными органами государств — участников СНГ и 40 — странами «дальнего зарубежья»⁷⁹.

Помимо этого, при наличии постановления уполномоченного субъекта об объявлении лица в международный или межгосударственный розыск, а также постановления суда иностранного государства (запрашивающей стороны) об избрании в отношении данного лица меры пресечения в виде заключения под стражу) прокурор в соответствии с ч. 2 ст. 466 УПК РФ вправе заключить это лицо под стражу без подтверждения указанного решения судом Российской Федерации.

ЕСПЧ отрицательно высказывается по поводу такого порядка избрания меры пресечения.

ЕСПЧ не раз в своих решениях обращал внимание на то, что заключение под стражу иностранного гражданина или лица без гражданства на территории Российской Федерации по решению прокурора и иностранного суда, а не российского суда свидетельствует о нарушении ст. 5 Конвенции от 04.11.1950.

Так, в деле «Джураев против России» ЕСПЧ отметил, что по смыслу подпункта f п. 1 ч. 5 Конвенции от 04.11.1950, заключение и содержание заявителя под стражей должно соответствовать не только требованиям п. 2 ст. 466 УПК РФ, но и требованиям ст. 108 и 109, входящих в главу 13 УПК РФ. Кроме того, ЕСПЧ отметил, что ничего в формулировке п. 4 ст. 108 УПК РФ не указывает на то, что суд иностранного государства может заменить российский суд общей юрисдикции при решении вопроса о заключении лица под стражу. На основании изложенного ЕСПЧ признает нарушением ч. 4 ст. 108 УПК РФ, если в отношении запрашиваемого лица мера пресечения в виде заключения под стражу применяется на основании решения прокурора и суда запрашиваемого государства.

При отсутствии решения судебного органа запрашивающей стороны о заключении лица под стражу прокурор в целях обеспечения возможности выдачи лица обращается в районный суд по месту задержания лица с ходатайством о заключении его под стражу. Разрешение указанного ходатайства прокурора осуществляется в порядке, предусмотренном ч. 3–9 ст. 108 УПК РФ с изъятиями, предусмотренными ч. 1, 2 ст. 466 УПК РФ.

В этой связи полагаем, что ч. 2 ст. 466 УПК РФ необходимо привести в соответствие с указанной позицией ЕСПЧ и изложить в следующей редакции: «Если к запросу о выдаче лица прилагается решение судебного органа иностранного государства о заключении лица под стражу, то прокурор не вправе подвергнуть это лицо домашнему аресту или заключить его под стражу без подтверждения указанного решения судом Российской Федерации».

В отличие от других правовых позиций ЕСПЧ (по вопросам обоснованности избрания мер пресечения, связанных с лишением свободы, разумной длительности судебного разбирательства по уголовному делу, справедливости судебного разбирательства), демонстрирующих широкое судейское усмотрение, правовая позиция ЕСПЧ относительно срока содержания под стражей запрашиваемого лица представляется достаточно однозначной.

Так, в ряде решений ЕСПЧ указал, что лишение свободы запрашиваемого лица (применение меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста) допустимо в течение времени, пока рассматривается вопрос о выдаче. Причем эта процедура должна осуществляться с особой тщательностью и не затягиваться на неопределенное время, не должно быть значительных проволочек. В противном случае, как указывает ЕСПЧ, содержание под стражей лица не соответствует смыслу ст. 5 Конвенции от 04.11.1950.

Между тем на конец 2019 года 5 лиц, в отношении которых решался вопрос о выдаче, содержались под стражей свыше 6 месяцев⁸⁰. Из анализа правовой позиции ЕСПЧ по делу «Рябикина против Российской Федерации» следует, что ЕСПЧ как бездействие расценивает деятельность прокуратуры, если решение о выдаче принимается ею в срок один год или более.

Декларирование прав и свобод в сфере уголовного судопроизводства еще не гарантирует их соблюдения. Нередко при производстве по уголовному делу права и свободы граждан нарушаются, создаются препятствия к их осуществлению, в том числе при прекращении уголовного дела.

Прекращение уголовного дела означает, что полностью заканчивается судопроизводство. Существует законодательный перечень оснований, по которым завершается уголовное преследование или дело в целом.

Согласно ч. 1 ст. 212 УПК РФ уголовное дело и уголовное преследование прекращаются при наличии оснований, предусмотренных в ст. 24–28.1 УПК РФ.

К таким основаниям в частности относится наличие акта амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ), на основании которого прекращение уголовного преследования не допускается только, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает. В таком случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке.

Уголовное дело в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого прекращается в обязательном порядке, за исключением случаев, когда заинтересованные лица, будучи уверенными в его невиновности, ходатайствуют о продолжении судопроизводства в целях реабилитации и восстановления доброго имени покойного. В этих случаях производство по делу должно быть продолжено в обычном порядке вплоть до заочного судебного разбирательства.

При принятии решения о прекращении уголовного дела по данному основанию необходимо учитывать, что в ходе расследования должно быть доказано, что преступление совершено умершим подозреваемым (обвиняемым).

КС РФ указал, что при прекращении уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) прекращается и дальнейшее доказывание его виновности, но при этом подозрение или обвинение в совершении преступления с него не снимается, напротив, по существу, констатируется совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, конкретным лицом, от уголовного преследования которого государство отказывается по причине смерти⁸¹.

Обоснованность вывода о прекращении уголовного дела представляет собой его соответствие фактам, имевшим место в действительности. Совокупность собранных дознавателем и следователем доказательств должна обусловливать принятие ими законного, обоснованного и мотивированного решения о прекращении уголовного дела. При этом следует учитывать, что принятие такого решения определяет совокупность доказательств, имеющих юридическую силу. Представляется, что основной гарантией юридической силы доказательств выступает их относимость, допустимость, достоверность, а в их совокупности достаточность для разрешения дела. В случаях, указанных в ч. 2 ст. 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Решение следователя и дознавателя о прекращении уголовного дела должно отвечать требованиям справедливости. Справедливость является нравственной характеристикой любого процессуального решения. Нравственные начала имеют существенное значение в уголовном судопроизводстве, поскольку только единство правовой и нравственной сторон в процессуальном решении будет свидетельствовать о его законности и обоснованности. Юридическое выражение требования справедливости в уголовно-процессуальном законодательстве означает, что справедливость выступает в качестве не только нравственной, но и правовой гарантии⁸².

При прекращении уголовного дела права и законные интересы участников уголовного судопроизводства должны быть соблюдены. Уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. Эффективность правоохранительной системы, определяется слаженностью ее взаимодействующих элементов. Правозащитные механизмы должны быть отлажены настолько безупречно, чтобы человек, вовлеченный в уголовно-процессуальные отношения, не обладая профессиональной подготовкой и знаниями в области юриспруденции, мог ориентироваться в способах и средствах защиты своих прав и законных интересов. Правоприменитель должен содействовать реализации права граждан на беспрепятственное обращение в суд. Справедливость правосудия заключается не только в справедливости принимаемого решения, но и справедливости процедуры его принятия.

Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям возможно только с согласия самого подозреваемого (обвиняемого), в случае же прекращения уголовного дела в связи со смертью получить согласие у подозреваемого (обвиняемого) невозможно.

Между тем, поскольку конституционное право на охрану достоинства личности распространяется не только на период жизни человека, оно обязывает государство создавать правовые гарантии для защиты чести и доброго имени умершего, сохранения достойного к нему отношения, что, в свою очередь, предполагает обязанность компетентных органов исходить из необходимости обеспечения близким родственникам умершего доступа к правосудию и судебной защиты в полном объеме, как это вытекает из ст. 46 Конституции РФ во взаимосвязи со ст. 6 Конвенции от 04.11.1950.

Применительно к прекращению уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) защита конституционных прав личности не может быть обеспечена без предоставления близким родственникам умершего права настаивать на продолжении производства по уголовному делу с целью его возможной реабилитации и соответствующей обязанности публичного органа, ведущего уголовный процесс, обеспечить реализацию этого права.

При заявлении возражения со стороны близких родственников подозреваемого (обвиняемого) против прекращения уголовного дела в связи с его смертью орган предварительного расследования обязан продолжить предварительное расследование, если же смерть обвиняемого наступила в момент рассмотрения судом уголовного дела, то суд продолжает судебное разбирательство.

Исходя из позиции КС РФ, при законодательном закреплении гарантий защиты памяти об умерших и сохранения достойного к ним отношения, которые не могут быть исключены из сферы общего (публичного) интереса в государстве, где человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ), нельзя не принимать во внимание наличие у заинтересованных лиц, прежде всего близких родственников умершего подозреваемого (обвиняемого), настаивающих на продолжении производства по уголовному делу, законного интереса, оправдывающего дальнейшее рассмотрение дела, который во всяком случае может заключаться в желании защитить как честь и достоинство умершего и добрую память о нем, так и собственные честь и достоинство, страдающие ввиду сохранения известной неопределенности в правовом статусе умершего в случае прекращения в отношении него уголовного дела по нереабилитирующему основанию. Кроме того, законный интерес этих лиц в случае реабилитации умершего подозреваемого (обвиняемого) может иметь и имущественный характер, связанный с возможностью возмещения понесенных им расходов, включая процессуальные издержки, суммы, затраченные на получение юридической помощи, расходы на лечение, а также убытков в виде упущенной выгоды (неполученные заработная плата и другие денежные средства, законной возможности получить которые реабилитированный лишился в результате действий дознавателя, следователя, прокурора и суда)⁸³.

Вместе с тем уголовно-процессуальный закон не регламентирует процессуальный статус близких родственников и иных заинтересованных лиц, не дозволяя вовлекать их в уголовный процесс ни в качестве защитника, ни в качестве представителя. Тогда как это необходимо не только для обеспечения защиты их прав и интересов, но и для принятия законного и обоснованного решения о прекращении уголовного дела в отношении умершего подозреваемого (обвиняемого).

КС РФ обоснованно указал на необходимость правового регулирования этого вопроса с целью обеспечения государственной, в том числе судебной защиты чести, достоинства и доброго имени умершего подозреваемого (обвиняемого) и прав, вытекающих из принципа презумпции невиновности, а именно конкретизировать перечень лиц, которым, помимо близких родственников, может быть предоставлено право настаивать на продолжении производства по уголовному делу с целью возможной реабилитации умершего, процессуальные формы их допуска к участию в деле и соответствующий правовой статус, предусмотреть особенности производства предварительного расследования и судебного разбирательства в случае смерти подозреваемого, обвиняемого (подсудимого), а также особенности решения о прекращении уголовного дела по данному нереабилитирующему основанию.

Более того, постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве» предусматривает, что в соответствии с п. 1 и 4.1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ решение о конфискации признанных вещественными доказательствами орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому, а также указанных в п. «а»–«в» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ денег, ценностей и иного имущества может быть принято как при постановлении обвинительного приговора, так и в случае прекращения судом уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, которое допускается лишь при условии разъяснения обвиняемому (подсудимому) правовых последствий принятого решения, включая возможную конфискацию имущества, и при отсутствии его возражений против такого прекращения. Если же уголовное дело подлежит прекращению на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 и п. 1 ст. 254 УПК РФ в связи со смертью обвиняемого (подсудимого), то суд разъясняет указанные последствия его близким родственникам.

Кроме того, следует заметить, что в указанном выше решении КС РФ речь идет не только о близких родственниках умершего подозреваемого (обвиняемого), а вообще о заинтересованных лицах, круг которых законом не определен.

Отсутствие в УПК РФ необходимого законодательного урегулирования приводит на практике к проблемам как связанным с определением лица, настаивающего на продолжении производства по уголовному делу, его процессуального статуса, так и в целом с производством предварительного расследования и судебного разбирательства в случае смерти подозреваемого, обвиняемого (подсудимого).

В субъектах Российской Федерации прокуроры на свой страх и риск вынуждены давать нижестоящим прокурорам собственные разъяснения. Так, например, в прокуратуре Липецкой области полагают, что помимо близких родственников, такими лицами могут быть наследники третьей и последующей очередей, а также лица, которые вели с умершим совместное хозяйство, иные граждане, чьи имущественные или неимущественные права затронуты решением о прекращении уголовного дела по указанному нереабилитирующему основанию⁸⁴.

Анализ практики судов Липецкой области показал, что в большинстве случаев в качестве законных представителей умершего подозреваемого (обвиняемого) привлекаются его родственники.

Так, Грязинским городском судом Липецкой области по уголовному делу Л. установлено, что он, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью одного человека и смерть другого. Сам Л. скончался, законным представителем была признана его мать. Наряду с ней в ходе судебного разбирательства принимал участие адвокат. Оснований для посмертной реабилитации Л. суд не установил.

Однако имеют место ситуации, когда в судебном заседании принимает участие адвокат, а лица, которые бы являлись представителями умершего подозреваемого (обвиняемого) и отстаивали бы его право на реабилитацию не участвуют в разбирательстве уголовного дела.

Из постановления мирового судьи Усманского судебного участка № 2 Липецкой области по делу Х. следует, что он проник в жилище незаконно, против воли проживающего в нем потерпевшего. Через месяц после совершения указанного деяния Х. скончался. В судебном разбирательстве принимал участие адвокат, однако в качестве представителя умершего Х. какое-либо лицо не присутствовало, вопрос о посмертной реабилитации Х. судом не рассматривался.

Кроме того, уголовные дела по указанным основаниям, а именно вследствие акта об амнистии и в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого), могут быть прекращены без согласия потерпевших, так же как в ввиду отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения.

В силу ч. 7 ст. 246 УПК РФ если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он полностью или частично отказывается от поддержания обвинения и излагает суду мотивы отказа. Отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Представляется, что ч. 7 ст. 246 УПК РФ закрепляет обязанность (а не право) государственного обвинителя отказаться от поддержания обвинения в случае, когда он придет к твердому убеждению, что исследованные в суде первой инстанции доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение.

КС РФ в постановлении от 08.12.2003 № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» признал не противоречащей Конституции РФ ч. 7 ст. 246 УПК РФ и указал, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения, влекущий прекращение уголовного дела, должен быть мотивирован со ссылкой на предусмотренные законом основания, а вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты.

В этой связи следует согласиться с мнением В. Маслова о том, что суд фактически ограничивается в своей компетенции по осуществлению правосудия позицией одного из представителей стороны обвинения. При прекращении уголовного дела или уголовного преследования в данном случае совершенно игнорируется вопрос о том, было ли совершено преступление в действительности и виновен ли подсудимый в его совершении. Мнение потерпевшего по данному вопросу не учитывается ни государственным обвинителем, ни судом⁸⁵.

Вместе с тем потерпевший является центральной фигурой в уголовном процессе, самостоятельным и равноправным его участником.

Его нарушенные преступлением права могут быть восстановлены только в том случае, если будет установлено лицо, совершившее общественно опасное деяние. В этой связи активное участие потерпевшего в производстве по уголовному делу будет способствовать объективному и полному установлению обстоятельств совершенного преступления.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. К ней в силу п. 47 ст. 5 УПК РФ относится, в том числе и потерпевший.

Таким образом, игнорирование судом мнения потерпевшего при прекращении уголовного дела по рассматриваемым основаниям, противоречит положениям УПК РФ о равенстве сторон.

ЕСПЧ в своих решениях неоднократно подчеркивал, что принцип равенства сторон является одним из элементов более широкого понятия справедливого судебного разбирательства и требует справедливого равновесия сторон: каждая сторона должна иметь разумную возможность представить свою позицию в условиях, которые не создают для нее существенного неудобства по сравнению с другой стороной⁸⁶.

КС РФ также подчеркивает, что обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от преступления не предполагает наделение потерпевшего правом предопределять необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности⁸⁷.

То обстоятельство, что потерпевшему не предоставлено право предопределять решение суда по указанным выше основаниям, само по себе не может расцениваться как повод для его отстранения от решения вопросов по уголовному делу, находящемуся в производстве суда. Потерпевшему по такому делу должна быть предоставлена возможность отстаивать свою позицию по существу рассматриваемых вопросов, что предполагает его право доказывать отсутствие оснований для прекращения дела.

Гарантированное потерпевшему Конституцией РФ право на доступ к правосудию предполагает соответствующую обязанность суда, а также органов предварительного расследования и прокурора, реагировать на обращение потерпевшего и учитывать его позицию при вынесении решения, в том числе при прекращении уголовных дел по рассмотренным нами основаниям.

Предложение авторов о недостаточном урегулировании прав потерпевших в уголовном процессе поддержали 60,2% опрошенных респондентов, которые при этом пояснили, что мнение потерпевшего должно учитываться при разрешении всех вопросов, возникающих в ходе уголовного судопроизводства, потерпевший должен быть наделен правом обжалования всех решений, прямо или косвенно затрагивающих его права и законные интересы. Кроме того, респонденты полагают, обеспечение права потерпевших на доступ к правосудию должно быть предусмотрено в качестве отдельного вида прокурорского надзора.

Таким образом, предусмотренные в уголовном процессе механизмы доступа потерпевшего и родственников умершего подозреваемого (обвиняемого) к правосудию и защиты их прав реализуются исключительно по усмотрению должностных лиц, уполномоченных осуществлять производство по уголовным делам, что не обеспечивает назначения уголовного судопроизводства. В целях устранения этой правовой неопределенности требуется, на наш взгляд, внести в нормы УПК РФ, следующие дополнения.

Так, основание для отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, предусмотренное п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, предлагается изложить в следующей редакции: «смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда его близкие родственники или родственники возражают против прекращения уголовного дела для реабилитации умершего;».

Данное предложение авторов основано на правовой позиции КС РФ, изложенной в постановлении от 14.07.2011 № 16-П.

Необходимо также в ч. 1 ст. 212 УПК РФ указать, что уголовное дело и уголовное преследование прекращаются при наличии оснований, предусмотренных ст. 24–28.1 УПК РФ, с учетом мнения потерпевшего.

В системной взаимосвязи ч. 3 ст. 213 УПК РФ изложить в следующей редакции: «в постановлении отражается мнение обвиняемого, потерпевшего, а также близких родственников или родственников умершего подозреваемого (обвиняемого) о прекращении уголовного дела»⁸⁸.

Таким образом, доступ к правосудию представляет собой многоаспектную категорию, которая помимо гарантии надлежащего способа судебной защиты охватывает условия функционирования судов, а также другие выходящие за пределы сугубо юридических категорий явления, с учетом которых суды оценивают обстоятельства дела и принимают решения.

§ 3. Реализация гарантий обеспечения права человека и гражданина на доступ к правосудию в зарубежных странах

Среди институтов государства правосудие играет центральную роль, поскольку именно оно является гарантией и одновременно механизмом защиты всех других институтов. Исходя из этого задача государства состоит в обеспечении лицам, обращающимся за судебной защитой, максимума гарантий, относящихся к организации и осуществлению правосудия.

Процессуальные гарантии несколько отличается в различных правовых системах. Тем не менее еще с античных времен существует общее понимание того, какие элементы образуют саму суть правосудия, в отсутствие каких элементов правосудие не может рассматриваться в качестве такового.

Это общее понимание выражается прежде всего в закреплении перечня основополагающих фундаментальных процессуальных гарантий в конституциях национальных государств либо же в придании им статуса конституционных (для государств, в которых отсутствует «писанная» конституция, таких как Великобритания или Израиль).

Конституциализация процессуальных гарантий, то есть их внедрение в национальное право различных государств на высшем уровне регулирования, является одной из важнейших тенденций развития права и правосудия во второй половине XX века. Параллельно осуществлялся процесс интернационализации этих гарантий, то есть закрепление перечня гарантий, в соответствии с их общим восприятием в качестве «минимального стандарта правосудия» в международных документах⁸⁹.

Так, в ст. 10 Всеобщей декларации прав человека и ст. 6 Конвенции от 04.11.1950 гарантировано право каждого человека на справедливое и открытое рассмотрение его дела независимым и беспристрастным судом, созданным на основе закона. В данных документах, содержатся гарантии, которые можно рассматривать как необходимые для осуществления доступа к правосудию, а именно публичность и гласность судебного разбирательства, независимость и беспристрастность судей.

Неслучайно поэтому в законодательстве и судебной практике различных государств существует общее понимание того, каким требованиям должна отвечать любая процессуальная система, чтобы обеспечивать достижение ее главного предназначения и соответствовать предъявляемому к ней главному запросу по осуществлению справедливого и эффективного рассмотрения дел. Международные договоры, в том числе Конвенция от 04.11.1950, отражают своего рода соглашение относительно общепризнанных минимальных требований к осуществлению доступа к правосудию, определяющих саму его суть и не зависящих от национальных границ, принципа государственного суверенитета и особенностей процессуальных систем.

Понимание и развитие элементов права на доступ к правосудию в практике ЕСПЧ как международного органа, обеспечивающего применение и толкование Конвенции от 04.11.1950, отражает процесс поиска оптимального соотношения этих элементов и баланса противоположных интересов при их имплементации в национальные правовые системы.

В зарубежных странах обеспечение права на доступ к правосудию в национальных юрисдикциях выступает в качестве возможности индивидуальной защиты прав и свобод человека и гражданина.

Так, Правила уголовного судопроизводства Англии и Уэльса от 2015 года определяют обязанности суда по осуществлению правосудия по уголовным делам. Статья 1 раздела 1 указанных правил целями уголовного производства называет осуществление справедливого рассмотрения и принятие решений по уголовным делам.

Понятие осуществления справедливого судебного разбирательства включает: а) оправдание лиц, невиновных в совершении преступления, и привлечение к уголовной ответственности виновных; б) равное и справедливое отношение к сторонам обвинения и защиты; в) признание и соблюдение прав обвиняемого; г) уважение интересов свидетелей, потерпевших, присяжных, предоставление им информации о ходе рассмотрения дела; д) полное и быстрое рассмотрение дела.

В соответствии с Законом о судах и правовой помощи от 1990 года и Закона о правовой помощи от 2007 года в Англии и Уэльсе действует институт правовой помощи по уголовным делам. Обеспечение предоставления правовой помощи по уголовным делам является обязанностью Директора по изучению судебных дел (Director of Casework) и Агенства по оказанию правовой помощи (Legal Aid Agency). Задачей этих органов является обеспечение лиц, участвующих в уголовном производстве, возможностью получить правовую помощь, консультацию и правовое представительство в объеме, необходимом для обеспечения и соблюдения интересов правосудия. Обвиняемый может иметь представителя за счет государства в случаях, когда это не противоречит интересам правосудия.

Потерпевший в уголовном процессе Англии и Уэльса является одним из основных участников, права и интересы которого требуют усиленной защиты. Основным документом в этом направлении является Свод прав потерпевших. Этот законодательный акт определяет перечень прав потерпевшего, перечень и обязанности органов, уполномоченных на обеспечение соблюдения и реализации этих прав⁹⁰.

Вместе с тем, как отмечает П. К. Барабанов, отсутствие эффективных механизмов принудительного обеспечения исполнения таких прав вызывает определенные проблемы⁹¹. Кроме того, отсутствие у потерпевших статуса стороны в пределах состязательной системы правосудия приводит к тому, что они часто не получают основную информацию о движении дела, изменении обвинения, дате судебного разбирательства.

Обязанности по обеспечению прав потерпевшего возлагаются, в первую очередь, на органы полиции, Королевскую службу уголовного преследования, суды, отделы по делам свидетелей (Witness Care Units) пенитенциарные органы, органы пробации. Контроль за выполнением Свода прав потерпевшего возлагается на Комиссаров по делам потерпевших (victim support services), которые оказывают помощь жертвам преступлений.

В Основном законе Германии задекларированы основные права и свободы человека и гражданина.

Согласно абзацу 1 ст. 103 Основного закона Германии в суде каждому гарантируется возможность быть заслушанным. В уголовном судопроизводстве Германии основанием для принятия решения может быть только то, что при рассмотрении дела было проверено устно. Например, согласно абз. 1 § 249 УПК ФРГ документы и другие письменные материалы, которые служат средствами доказывания, должны быть зачитаны в ходе судебного заседания. Это обеспечивает также то, что подсудимый имеет возможность сформулировать свою точку зрения по всем вопросам, которые имеют значение для вынесения приговора.

В УПК ФРГ закреплены не только права потерпевшего в разных стадиях уголовного процесса, но и детально урегулированы механизмы обеспечения права потерпевшего. Участию потерпевшего в производстве посвящена самостоятельная глава 5 УПК ФРГ. При этом Конвенция по правам человека признается частью немецкого законодательства. В частности, содержание ст. 6 «Право на справедливое судебное разбирательство» включено в текст УПК ФРГ. Параграфы 169–175 Закона ФРГ «О судоустройстве» предусматривают доступ каждого к правосудию.

Задачами уголовного процесса Германии являются: изобличение и наказание виновных и тем самым защита общества от преступных посягательств, недопустимость привлечения к уголовной ответственности и осуждение невиновных, ограничение вторжения государственных органов в сферу личной свободы обвиняемых минимальными пределами, действительно необходимыми для борьбы с преступностью, обеспечение прав и свобод, чести и достоинства обвиняемого как и любого человека в правовом государстве, исключение любых полицейско-государственных злоупотреблений органов уголовного преследования. Принцип неприкосновенности человеческого достоинства и обладающий согласно ст. 2 (абз. 1) в сочетании со ст. 1 (абз. 1) Основного закона (Конституции) Германии конституционным рангом, запрещает принуждение обвиняемого к активному участию в направленном против него в уголовном процессе. При этом учитывается, что должны соблюдаться процессуальные гарантии Конвенции от 04.11.1950 в качестве международного договора и, кроме того, действующей в ранге Федерального закона.

Германские суды в процессе признания лица потерпевшим отдают преимущества прямым доказательствам и непосредственному допросу свидетелей преступления в открытых судебных заседаниях. Как и в нашем процессуальном законодательстве, допускается в отдельных случаях оглашение протокола допроса, полученного полицией. Отличием является наличие возможности допрашивать свидетеля специальным судьей - докладчиком, с целью соблюдения конфиденциальности данных о личности потерпевшего или свидетелей, которым может угрожать опасность со стороны преступников. Такое действие возможно только с письменного согласия адвокатов — представляющих интересы потерпевшего и защитника обвиняемого лица⁹².

Схожими с российским уголовным процессом являются нормы, которыми допускается избрание меры пресечения в виде заключения под стражу обвиняемому в связи с угрозами в адрес потерпевших и свидетелей обвинения, либо временное удаление из зала суда на время допроса, если имеются основания полагать, что они в присутствии обвиняемого не захотят давать правдивые показания. В Германии возмещение вреда, причиненного преступлением, не является закрепленной целью уголовного судопроизводства. Такую цель, можно проследить не напрямую, а только через призму необходимости реабилитации потерпевших лиц⁹³. В силу этой особенности потерпевший в уголовном судопроизводстве Германии как жертва преступления не имеет правового статуса стороны процесса. Он является лишь свидетелем. Но из-за того, что ему причинен вред, этот свидетель (потерпевший) является самостоятельным субъектом уголовного процесса. Потерпевший согласно § 403 УПК Германии не является участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, не является сообвинителем. Он или его наследник вправе заявить имущественно-правовое требование к обвиняемому, если оно вытекает из совершенного уголовно наказуемого деяния. Понятия гражданский иск или гражданский истец в уголовном судопроизводстве Германии нет. Гражданско-правовое требование должно быть оформлено в письменном ходатайстве либо в устном заявлении суду до начала судебных прений, которое фиксируется в протоколе судебного заседания. В ходатайстве должны быть приведены доказательства, предмет и основания требований. В ходе рассмотрения ходатайства до вынесения приговора суда потерпевший имеет право заключить мировое соглашение с обвиняемым. Потерпевший по законам Германии вправе получать полную информацию от правоохранительных органов не только в ходе судебного разбирательства, но и в процессе исполнения уголовного наказания преступников, о сроках и способах возмещения причиненного ущерба. Если к уголовной ответственности привлекается невменяемое лицо, потерпевший имеет право на оплачиваемого государством назначенного адвоката. В Российской Федерации потерпевший такого права не имеет.

УПК ФРГ предусматривает, что если раскрытие личности или места жительства угрожает жизни, телесной неприкосновенности или свободе этого субъекта процесса или другого лица, свидетелю может быть разрешено не давать сведений о себе или сослаться на более раннюю идентификацию (§ 68). Наряду с нормами УПК в Германии действует закон «О регулировании вопросов обеспечения защиты свидетелей, которым угрожает опасность», в котором указано, что если в ходе судебного разбирательства свидетель, анкетные данные которого в целях безопасности ранее были изменены, вправе не разглашать информацию, которая могла бы помочь сделать заключение о его анкетных данных, местонахождении или месте жительства. Вместо адреса защищаемый свидетель вправе называть подразделение полиции, на которое возложено обеспечение его личной безопасности. Более того, в уголовном деле не должны содержаться документы, позволяющие сделать вывод о действительных анкетных данных такого лица, они хранятся в подразделении по защите свидетеля.

В ст. 5 Конституции Швейцарии предусмотрено, что основой и пределом деятельности государственных органов является право. В ст. 2 УПК Швейцарии закреплено, что законность складывается из двух компонентов: 1) «уголовное судопроизводство осуществляют только органы, указанные в законе» — речь идет о законности судоустройства; 2) «уголовный процесс» может производится и дело может разрешаться только в предусмотренном законом порядке» — подразумевается законность судопроизводства. В системной взаимосвязи они обеспечивают режим законности в уголовном процессе.

Согласно ст. 3 УПК Швейцарии органы уголовного судопроизводства на всех стадиях процесса уважают достоинство затрагиваемых лиц, в ней содержится требование о том, что со всеми участниками процесса необходимо обращаться, исходя из их равноправия и справедливости, и предоставлять им право на судебные слушания.

В ст. 5 УПК Швейцарии также закреплено правило о том, что органы уголовного судопроизводства незамедлительно принимают уголовное дело к своему производству и доводят его без необоснованной волокиты до окончания; если обвиняемый находится в заключении, то в отношении него производство ведется в первую очередь.

Статьи 112, 149 УПК Швейцарии и ст. 15 Закона помощи жертвам преступных деяний закрепляют необходимость соблюдения разумных сроков, поскольку волокита фактически свидетельствует об отказе в правосудии. Соблюдение процессуальных сроков является важной предпосылкой осуществления и защиты прав частных лиц в уголовном процессе.

В преамбуле УПК Франции закреплены: право на доступ к правосудию в разумный срок, справедливость уголовных процессов; равенство и состязательность сторон; соблюдение права на защиту и прав пострадавших от преступлений. В соответствии со ст. 15-3 УПК Франции лица, считающие, что совершением какого-либо деяния нарушены их права и законные интересы, могут обратиться с жалобой в любое отделение жандармерии или полицейский участок независимо от места совершения деяния. Гарантиями реализации права на доступ к правосудию являются обязанности лиц, осуществляющих уголовное преследование, реагировать на все обращения и при наличии достаточных оснований возбуждать уголовное преследование. Сотрудники жандармерии, полиции, прокуратуры и судебных органов обязаны информировать потерпевших об их правах (ст. 40-2 УПК Франции), в том числе о праве потерпевшего обращаться за помощью в Ассоциацию жертв, пострадавших от преступлений, в целях получения психологической, правовой и социальной поддержки.

В соответствии с Законом Пербена I от 09.09.2002 лицо, обращающееся с сообщением о правонарушении (преступлении), во время первого обращения имеет право получить тридцатиминутную консультацию адвоката (ст. 40-1 УПК Франции). В целях установления обстоятельств происшедшего потерпевший имеет право давать показания; ходатайствовать о проведении экспертизы. Статьи 157, 157-1 УПК Франции предоставляют потерпевшему возможность выбора эксперта из лиц, аккредитованных в качестве экспертов при судах, при этом в соответствии со ст. 167 УПК Франции предоставить свои замечания либо ходатайствовать о проведении повторной или дополнительной экспертизы.

Право вызова свидетелей регулируется ст. 218, 329, 435 УПК Франции. В ходе как судебного, так и досудебного судебного разбирательства потерпевшие могут обращаться в суд с просьбой установления запрета правонарушителю общения с пострадавшим и сообщать о любом нарушении этого обязательства (ст. 712-13 УПК Франции).

УПК Франции предусматривает нормы, позволяющие свидетелям в процессуальных документах указывать не свой домашний адрес, а адрес ближайшего комиссариата или бригады жандармерии. В ходе судебного разбирательства свидетель решает давать показания или отказаться, или может требовать гарантии анонимности, чтобы в дальнейшем не подвергнуться агрессии со стороны подсудимого (ст. 62-1).

Исходя из смысла Уголовно-процессуального кодекса Испании, расследование и судебное разбирательство должны проводиться эффективно и беспристрастно, непредвзято, для того чтобы защищать и охранять закон, не взирая на какие-либо иные интересы, особенно политические и имущественные (материальные).

Право на защиту распространяется на подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного и оправданного.

Право на защиту предусматривает юридическую помощь лицу в течение всего уголовного процесса, пока не будет принято решение о завершении процесса (прекращении дела) или до вынесения окончательного приговора.

Равенство сторон соблюдается в испанском уголовном процессе путем предоставления защитнику обвиняемого возможности полноценного участия в собирании доказательств, проводимых следственных действий, а также путем предоставления обвиняемому возможности предоставлять собственные источники доказательств и пользоваться помощью судьи для получения иных доказательств, которые он считает необходимыми для своей защиты.

Потерпевший выступает в процессе в качестве стороны, которая только требует возмещения убытков. У него нет возможности осуществлять любые дальнейшие действия по требованию уголовного наказания для преступника⁹⁴.

В соответствии со ст. 300 Уголовно-процессуального кодекса Испании после подачи заявления об уголовном правонарушении соответствующие органы обязаны начать уголовное преследование.

Определяющим правом подозреваемого является право на доступ к правосудию. Подозреваемый должен знать об открытии уголовного производства против него, для чего он лично должен быть оповещен о фактах и доказательствах, свидетельствующих против него.

Доступ подозреваемого к правосудию должен начинаться с информации о содержании уголовного расследования. Это право может быть ограничено в исключительном порядке в случае, если судья примет решение засекретить расследование согласно ст. 302.II Уголовно-процессуального кодекса Испании.

Статья 24 Конституции Италии устанавливает, что защита — это неприкосновенное право каждого в любом положении и стадии процесса. Для реализации этого права итальянский законодатель предусмотрел расследование защиты, а также назначение защитника официально и защиту за счет государства.

Наличие такого понятия как благоприятствование обвиняемому означает преобладание интересов обвиняемого над интересом государства к наказанию. Это проявляется в том, что оправдательный приговор не может выноситься с формулировкой «за недоказанностью вины», а также в том, что орган обвинения должен доказывать вину обвиняемого, а не последний свою невиновность. Практическая реализация этого находит выражение в ст. 527 УПК Италии (при равенстве голосов принимается решение, самое благоприятное обвиняемому), в ст. 621, 669 УПК Италии (исполнение более мягкого наказания), в запрете изменения в сторону ухудшения (ст. 597 УПК Италии), в немедленном объявлении решения при наличии причин ненаказуемости (ст. 129 УПК Италии)⁹⁵.

Потерпевший как процессуальный участник в досудебном производстве имеет ряд прав, в том числе побуждающих к активности следственный орган, а именно, предоставление записок и указание на средства доказывания в течение процедуры, за исключением кассации (§1 ст. 90 УПК Италии). У потерпевшего есть право получать необходимую информацию на понятном для него языке при первом контакте с органом власти (ст. 90-bis УПК Италии), в том числе о порядке подачи заявлений и жалоб, о мерах защиты, что есть в распоряжении указанного органа, а также в медицинских структурах и организациях помощи пострадавшим от насилия. Помимо этого у него (как и подследственного) есть право просматривать записи в регистре сообщения о преступлении, которые касаются его (§3 ст. 335 УПК Италии).

Вместе с тем участие защитника потерпевшего в досудебном производстве незначительно и сводится фактически к присутствию на технически-неповторимой проверке (ст. 360 УПК Италии). Оно может быть расширено в результате так называемого «расследования защиты», предусмотренного ст. 21-bis УПК Италии (в ходе которого могут привлекаться заместитель защитника, технический консультант, частный детектив). Статья 391-octies УПК Италии предусматривает, что документы, полученные в ходе такого расследования (в том числе протоколы опросов), могут быть представлены прокурору или непосредственно судье⁹⁶.

Поскольку потерпевшему в Италии не предоставлено право уголовного преследования, то есть право просить судью о передаче дела подследственного в суд, то он наделен правом контроля относительно возможного бездействия прокурора: ему разрешен контакт с судьей по досудебному производству с представлением тому собственного мнения в ситуациях, когда прокурор просит судью о продлении расследования (§ 3 ст. 406 УПК Италии) или прекращении производства (§ 2 ст. 408 УПК Италии).

Судебная защита основных прав и свобод человека и гражданина отражена во всех конституциях и уголовно-процессуальных кодексах государств — участников СНГ в системе конституционных и отраслевых принципов судопроизводства применительно к правовому статусу участников уголовного судопроизводства.

В ст. 61 Конституции Республики Армения закреплено, что каждый имеет право на эффективную судебную защиту своих прав и свобод, а также в соответствии с международными договорами Республики Армения имеет право на обращение с прошением о защите своих прав и свобод в международные органы по защите прав и свобод человека.

В свою очередь ст. 63 Конституции Республики Армения предусматривает право каждого на справедливое, публичное рассмотрение дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом. Судебное производство или его часть в установленных законом случаях и порядке может по решению суда проводиться при закрытых дверях в целях защиты частной жизни участников производства, интересов несовершеннолетних или правосудия, а также государственной безопасности,