К. И. Поморцев

Правовое положение кластеров в Российской Федерации

Монография

Под общей редакцией 
доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ 
В. С. БЕЛЫХ

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.404

П55

Автор:
Поморцев К. И., соискатель кафедры предпринимательского права ФГБОУ ВО «Уральский государственный юридический университет».

Лаптев В. А., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Спиридонова А. В., кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского, конкурентного и экологического права Южно-Уральского государственного университета (национального исследовательского университета).

Под общей редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В. С. Белых.

Монография представляет собой исследование одной из разновидностей предпринимательских объединений – кластера. В работе рассматриваются его экономическая и юридическая сущности, особенности правового регулирования отношений, возникающих между участниками кластера, понятие и признаки договора об образовании данного предпринимательского объединения. Проводится тематический анализ трудов отечественных и зарубежных ученых, нормативных актов России и некоторых стран.

Законодательство приведено по состоянию на 9 февраля 2021 г.

Монография адресована научным и практическим работникам, аспирантам и студентам юридических вузов, а также всем, кто интересуется кластерами.

УДК 347

ББК 67.404

© Поморцев К. И., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

Действительно, конструкция кластеров давно известна в странах Европы и США. Вместе с тем нельзя утверждать, что это явление имеет исключительно «западные» корни. Надо заметить — прототипы кластеров оставили свой след и в нашей истории. Однако в современной национальной юридической доктрине направление, посвященное кластерам, к сожалению, остается слабо разработанным, а малочисленные научные публикации появились сравнительно недавно. При этом дискуссия о природе данного образования не дошла до уточнения отдельных характеристик кластера, еще нет определенности даже с его родовой принадлежностью. Отсутствует целостное понимание юридической сущности явления. К примеру, известное распространение получило мнение о том, что кластер представляет собой исключительно территориальное образование. Оправдан ли такой подход?

Тем не менее на этом фоне уже приняты и продолжают приниматься нормативные акты, в той или иной мере посвященные кластерам.

Для разрешения указанных проблем и построения последовательной, логически выстроенной системы законодательства о кластерах требуется разработать соответствующую единую научную концепцию. В этой связи обращение К. И. Поморцева к заданной теме выглядит не только оправданным, но и весьма актуальным.

Структура монографии включает в себя три главы, где раскрываются основные положения исследования, предлагается авторское видение ответов на многие вопросы, в частности о сущности кластера, дается определение последнему. Также делается обоснованный вывод о том, что предпринимательское объединение и кластер соотносятся между собой как род и вид. При этом сам кластер (по общему правилу) относится к числу горизонтальных предпринимательских объединений, отношения между субъектами которого характеризуются равенством и отсутствием экономической субординации. Уделяется внимание участникам кластера, их правам и обязанностям в контексте заданной тематики.

Одна из ключевых идей автора — утверждение о том, что квалифицирующим признаком любого кластера является договор, заключенный сторонами, регулирующий отношения как при создании коллективного образования, так и в процессе его функционирования.

Проведенное исследование позволило выявить многочисленные недостатки действующего правового регулирования отношений, возникающих между субъектами кластера, предложить дополнительные аргументы в пользу принятия общего федерального закона о предпринимательских объединениях, закрепляющего основные положения о них, включая кластеры.

Следует отметить, что большинство проблем, затронутых в работе, имеют не только теоретическое, но и прикладное значение. В этой связи полагаю, что книга К. И. Поморцева будет интересна не только студентам, аспирантам, преподавателям юридических вузов, но и практикующим юристам.

Представленная монография продолжает традиции уральской школы предпринимательского права. Как ответственный редактор, надеюсь, что сделанные в работе выводы будут способствовать дальнейшему развитию позитивной научной дискуссии о кластерах.

Доктор юридических наук, профессор,
заведующий кафедрой предпринимательского права
Уральского государственного юридического университета,
заслуженный деятель науки РФ
В. С. Белых

ВВЕДЕНИЕ

Переход российской экономики на рыночные механизмы в 90-е гг. ХХ в. во многом обусловил процесс создания предпринимательских объединений с целью концентрации капитала. Именно по такому пути шло образование холдингов, финансово-промышленных групп. Вместе с тем в последние годы важной становится проблема развития отдельных отраслей производства, сектора оказания услуг на основе участия в различных образованиях de jure и de facto равноправных субъектов, не формирующих единого волевого центра, который бы обладал полномочиями давать обязательные указания иным лицам в процессе осуществления хозяйственной деятельности и принимал бы на себя риски принятия неблагоприятных для группы в целом решений.

Несмотря на то что в современном законодательстве Российской Федерации кластеры упоминаются многочисленно, правовое регулирование отношений между их участниками, отстает от потребностей реалий действительности. В стране принято более 2000 нормативных актов, регламентирующих создание и деятельность кластеров, однако сущность данных коллективных образований до сих пор во многом остается неопределенной. Если в экономической науке кластер известен, то в юридической доктрине вопросы сущности и признаков таких коллективных образований остаются открытыми.

В работе исследуется действующее законодательство на предмет достаточности и полноты правового регулирования отношений, возникающих между субъектами таких коллективных образований, раскрываются особенности субъектного состава кластера, а также проведен сравнительный анализ законодательства зарубежных стран (Великобритании, Германии, Казахстана, Беларуси, Кыргызской Республики). Кроме того, исследовалась судебная практика Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, арбитражных судов разного уровня, а также правоприменительные акты Конституционного Суда Российской Федерации.

Автор выражает слова благодарности профессору Владимиру Сергеевичу Белых, доцентам Сергею Ильичу Виниченко, Ольге Анатольевне Григорьевой, Татьяне Михайловне Звездиной и всему коллективу кафедры предпринимательского права Уральского государственного юридического университета за помощь, оказанную при написании данной монографии. Автор также признателен профессору кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина Василию Андреевичу Лаптеву и доценту кафедры предпринимательского, конкурентного и экологического права Южно-Уральского государственного университета Алене Вячеславовне Спиридоновой за практические советы и полезные рекомендации.

Глава 1.
КЛАСТЕР КАК ЭКОНОМИКО-ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ

§ 1. Кластер как экономическая категория

Интеграционные процессы в экономике, происходившие в ХХ в., и взаимообусловленность действий участников коммерческой деятельности с неизбежностью вызвали повышенный интерес экономической науки к предпринимательским объединениям. Как справедливо отмечают ученые, «концентрация капитала и формирование корпоративных объединений со сложной структурой — это общая черта, присущая экономике всех промышленно развитых стран. Процессы, связанные с консолидацией финансовых, производственных и человеческих ресурсов, давно приобрели глобальный характер»¹.

Исследуя особенности данных объединений, причины их возникновения, а также конкретные исторические, географические и конъюнктурные факторы, экономисты во многом заложили основы для понимания сущности (природы) кластеров. Правда, при этом, в отличие от представителей юридической науки, они рассматривают предпринимательские объединения через понятие системы, которой присущи, с одной стороны, автономность, а с другой — взаимодействие с иными элементами социальных структур.

Для России понятие «кластер» является относительно новым, оно вошло в терминологию отечественной экономической науки лишь в 90-е гг. ХХ в. За рубежом же его история начинается в 1960-е гг. В этот период в странах Европейского сообщества разрабатываются наднациональные основы развития кластерной политики; в США на уровне штатов принимаются внутренние программы развития исследуемых коллективных образований на соответствующих территориях.

Важной вехой в истории развития кластеров стало создание в Европе в 1968 г. Генерального директората по региональной политике, а в 1975 г. — Европейского фонда регионального развития и, наконец, принятие Хартии регионализма, в соответствии с которой был создан Совет региональных и местных сообществ². Декларация об укреплении экономического сотрудничества в Европе и План действий, детализирующий такое сотрудничество, уже прямо провозглашают кластеризацию как основу для будущего развития экономического сотрудничества.

Одной из первых стран, предпринявшей важные меры в области создания кластерной политики, была Дания, где в конце 80-х — начале 90-х гг. XX в. проводились исследования в области межфирменного сотрудничества по нескольким отраслям экономики³. На основании проделанного анализа выявлено то, что к 1992 г. в кластерах задействовалось 40% фирм страны, обеспечивающих 60% экспорта товаров и услуг, что позволило Дании выйти в мировые лидеры по кластеризации экономики⁴. Опыт Дании является ярким примером комплексного подхода к изучению экономической сущности, основ и особенностей функционирования кластеров.

Данные коллективные образования стали импульсом развития экономики и в других европейских странах. В качестве другого примера можно привести экономику Австрии, где создавались трансграничные кластеры с Германией, Италией, Швейцарией, Венгрией, усиливались связи с Францией и Великобританией⁵.

Соединенные Штаты Америки одна из первых стран применили в своей экономике кластерный подход. В частности, Кремниевую долину О. Л. Ксенофонтова характеризует как классический пример плодотворного взаимодействия академической среды, бизнеса и кадрового обмена между научными центрами и бизнес-сектором⁶.

В Аризоне, Калифорнии, Коннектикуте, Флориде, Миннесоте и проч. были приняты программы, направленные на развитие кластеров⁷.

Анализируя историю возникновения данных коллективных образований в странах Западной Европы и США, можно выделить следующие аспекты:

1) возникновение кластеров в различных отраслях экономики и в разные периоды времени, что было обусловлено не только историческими и географическими, но научно-технологическими причинами;

2) отсутствие главенствующей роли государства в их создании и направление мер государственной поддержки в адрес де-факто сложившихся в определенной местности кластерных образований;

3) отсутствие четкой нормативной регламентации отношений, возникающих между участниками кластера, и концентрация государственной политики в первую очередь на мерах экономического стимулирования их дальнейшего развития;

4) определение роли кластеров как образований, обеспечивающих вовлечение в экономические процессы большого количества предприятий различных размеров, что уменьшает риск возникновения кризисных явлений в соответствующей отрасли и повышает инвестиционную привлекательность региона — места нахождения данного коллективного образования.

В России предпосылкой создания подобных коллективных образований послужила теория территориально-производственных комплексов, которая развивалась и была воплощена на практике на территории СССР⁸.

Относительная новизна в историческом ракурсе понятия кластера предопределила тот факт, что несмотря на большой объем экономической литературы, посвященной этой проблематике, единое и общепринятое определение данного коллективного образования до настоящего времени отсутствует. Указанное обстоятельство, безусловно, влияет и на правовое регулирование, где наблюдается аналогичная неопределенность.

Понятие кластера многоаспектно, оно используется не только в политике, экономике, бизнесе (менеджменте), но и в статистике, математике, биологии и ряде других областей⁹. Подчеркнем, в технических науках под кластером понимается группа элементов, характеризуемых общим свойством¹⁰. В свою очередь, в астрономии кластер есть группа звезд, связанных друг с другом силами гравитации, или суперструктура, состоящая из нескольких галактик¹¹.

Интерес к изучаемому коллективному образованию со стороны науки возник в первую очередь благодаря возврату экономистов к проблеме экономической географии, тематика которой была на время отодвинута на второй план под влиянием идей неоклассицизма. Однако предпосылки для разработки теории кластеров можно проследить в трудах А. Маршалла¹², который первым обратился к анализу деятельности особых промышленных районов. Также основы кластерной теории прослеживаются в трудах М. Вебера, А. Леша, А. Смита, Д. Риккардо, Э. Хекшера и других ученых¹³.

Особый вклад в исследование данных коллективных образований внес М. Э. Портер, который сформулировал несколько определений кластера:

1) как сконцентрированные по географическому признаку группы взаимосвязанных компаний, специализированных поставщиков, поставщиков услуг, фирм в родственных отраслях, а также связанных с их деятельностью организаций (например, университетов, агентств по стандартизации, торговых объединений) в областях, конкурирующих, но при этом ведущих совместную работу¹⁴;

2) группа географически соседствующих взаимосвязанных компаний и связанных с ними организаций, действующих в определенной сфере, характеризующихся общностью деятельности и взаимодополняющих друг друга¹⁵;

3) система взаимосвязанных фирм и организаций, ценность которой как единого целого превышает простую сумму составных частей¹⁶;

4) пространственная организационная форма, которая по своей внутренней сущности может быть более эффективной в отношении компоновки факторов производства при условии доступности конкурентоспособных местных поставщиков¹⁷;

5) форма сети, наблюдающейся в пределах географического региона, в которой близкое расположение фирм и организаций обеспечивает наличие определенных форм общности и повышает частоту и уровень взаимодействия¹⁸;

6) новый, обеспечивающий дополнительные возможности способ структурирования и понимания экономии, организации теории и практики экономического развития, а также формирования и установления государственной политики¹⁹.

М. Э. Портер полагает, что влияние кластеров на конкурентную борьбу происходит тремя способами:

– посредством повышения производительности входящих в него фирм и отраслей;

– путем повышения способности к инновациям;

– с помощью стимулирования новых бизнес образований, с одной стороны, поддерживающих инновации, а с другой — границы кластера.

При этом, с позиции указанного ученого, целью конкуренции является именно качество продукции, но не в отношении обслуживания потребителя, а как таковое²⁰.

По мнению М. Э. Портера, существенная роль в области образования кластеров отводится также государственной политике — политике правительства в широком смысле, которая должна способствовать разрастанию имеющихся и возникающих кластеров, а не пытаться создавать совершенно новые²¹.

Вместе с тем в экономической науке до сегодняшнего момента отсутствует единая точка зрения на причины возникновения кластеров как формы кооперации. В литературе выделяется несколько направлений²².

Так, экономика трансакционных издержек обосновывает положение, что у каждой компании существует критический размер, при достижении которого ее структура становится неэффективной. Таким образом, в основе кооперации лежит стремление организаций к сокращению трансакционных издержек.

Представители институциональной экономики, в частности А. Е. Шаститко, рассматривают кластеры в формате многосторонних институциональных соглашений — смешанной формы кооперации и конкуренции экономических субъектов²³.

Теория отраслевой организации трактует межфирменную кооперацию как форму оптимизации производственных издержек.

Согласно концепции ресурсной зависимости, кооперация — возможность влияния на внешнюю среду с целью сделать ее наиболее отвечающей потребностям участников альянсов.

В основу отношенческого подхода заложена идея отношенческой ренты как основы для межфирменной кооперации.

С помощью теории сетей изучают межфирменную кооперацию с точки зрения ее сетевых свойств²⁴.

Во многом под влиянием трудов М. Э. Портера представители отечественной экономической школы обратили внимание на феномен кластеров. Так, с точки зрения Е. М. Терешина и В. М. Володина, данное коллективное образование следует рассматривать через призму социальной группы, а сам кластер понимать как сетевую группу в основном независимых, географически соседствующих, в большинстве своем неформально взаимосвязанных и взаимодополняющих друг друга организаций, гибко и оперативно действующих на принципах кооперации, конкуренции и сетевых взаимоотношений в родственных отраслях, повышающих уровень своей конкурентоспособности и экономической активности территории²⁵.

В экономической науке при исследовании вопроса о роли государства в кластерной политике был поставлен и вопрос о необходимости выявления ядра кластера как одного из факторов развития кластерной политики вообще и кластеров в соответствующих регионах в частности. Системный анализ этого вопроса предпринял Р. Х. Хасанов, который определяет ядро кластера как одно или несколько предприятий, конкурентоспособных на мировом рынке, способных производить качественную продукцию для нужд большинства предприятий кластера и на экспорт, являющихся лидерами на рынке и способных улучшать конкурентоспособность своей продукции в долгосрочной перспективе²⁶.

Понимая важность и значение данного коллективного образования как средства повышения конкурентоспособности, многие государства проводят кластерную политику, т.е. комплекс мероприятий, направленных на повышение конкурентоспособности страны или региона через стимулирование развития пространственных и внепространственных кластеров²⁷.

Однако указанная политика в каждом государстве обладает рядом особенностей в зависимости от проводимого им экономического курса. В настоящее время в литературе выделяют два основных вида кластерной политики: либеральную и дирижистскую²⁸.

В основу либеральной кластерной политики заложена концепция невмешательства государства в процесс создания новых кластеров и концентрации правительственной поддержки кластеров уже существующих и сложившихся в силу экономических, исторических причин в определенных регионах. Однако это не исключает государственной роли в сфере создания экономических основ и системы стимулов для возникновения новых кластерных образований в соответствующих регионах.

В отличие от либеральной, дирижистская кластерная политика предусматривает ведущую роль государства не только в области создания инфраструктуры для ведущих кластеров, но и в выборе приоритетных отраслей, в которых они должны быть созданы. С последним моментом связаны выбор конкретного географического местоположения кластера, а также объем и порядок его финансирования.

Либеральную кластерную политику проводят государства, придерживающиеся идеи свободного рынка как основы долгосрочного экономического развития, — США, Великобритания, Австралия, Канада. Дирижистская кластерная политика характерна для стран, где господствует идея ведущей роли государства в области регулирования экономических отношений. Ее проводят, в частности, Япония, Франция, Южная Корея, Швеция²⁹. Тем не менее, как справедливо отмечает Г. А. Яшева, в каждом государстве существуют национальные особенности кластерной политики; состав ее средств отличается в зависимости от страны, единообразие методов присутствует только в рамках одного кластерного проекта; кластерные политики отличаются также по степени вмешательства правительства в широком смысле слова в процесс кластеризации; отсутствуют методологические основы ее формирования³⁰.

При этом в экономической литературе наблюдается многообразие точек зрения при определении кластера.

Подчеркнем, что большинство авторов основным признаком кластера считают группу компаний.

В частности, И. С. Ферова понимает под промышленным кластером группу локализованных предприятий, научно-производственных и финансовых компаний, связанных между собой по технологической цепочке или ориентированных на общий рынок ресурсов или потребителей (сетевая взаимосвязь), конкурентоспособных на определенном уровне и способных генерировать инновационную составляющую³¹.

В. Б. Зотов определяет кластер как группу компаний среднего и малого размеров, объединенных вокруг крупной (материнской) компании и размещенных на одной территории³².

В свою очередь, Д. Ю. Павленко рассматривает инновационно-технологический кластер как группу организаций, объединенных едиными материальными, финансовыми и информационными потоками, производящих конкурентоспособный конечный продукт, конкурирующих, но вместе с тем кооперирующихся друг с другом, являющихся движущей силой и бизнес-стратегией в формировании нового технологического уклада, основанного на способности создавать и осваивать принципиально новые прорывные технологии и являющегося необходимым условием сохранения национального суверенитета за счет объединения в один экономический блок фундаментальных научных и проектных разработок, высокотехнологического производства, соответствующего инфраструктурного обслуживания³³.

К ученым, придерживающимся точки зрения о том, что кластер представляет собой совокупность компаний, относится и Л. Стеблякова. По ее мнению, кластер представляет собой группу сконцентрированных по географическому признаку взаимосвязанных компаний (производителей, поставщиков, потребителей), научно-исследовательских учреждений, образовательных организаций, местных органов государственной власти, инфраструктурных элементов, которые взаимодействуют, взаимообусловливают и взаимодополняют друг друга, обеспечивая на конкурентной основе синергетический эффект региональной агломерации³⁴.

Близкой позиции придерживается и Е. В. Куркудинова, идентифицирующая в качестве кластера группу географически и технологически взаимосвязанных конкурирующих предприятий, объединяющихся с целью выпуска и реализации продукции или услуг на основе непрерывного инновационного процесса и тем самым взаимно способствующих росту конкурентоспособности друг друга³⁵.

О. В. Пантюшина также рассматривает данное коллективное образование с позиции объединения организаций. Под региональным экономическим кластером указанный ученый предлагает понимать объединение предприятий и организаций инфраструктуры по территориально-технологическому признаку в целях создания и укрепления конкурентных преимуществ каждого из участников и региона в целом³⁶.

С точки зрения Л. С. Маркова, кластеры — это географические концентрации предприятий одной или нескольких взаимосвязанных отраслей, конкурирующих, но вместе с тем кооперирующихся друг с другом, извлекающих выгоды из специфических местных активов, совместного расположения и социальной встроенности³⁷.

Сторонники еще одного подхода раскрывают признаки кластера с помощью категории территориально-экономического образования.

Так, Д. А. Милованов, анализируя формы хозяйствования в агропромышленном секторе, дает трактовку социально-экономического кластера как территориально-экономического образования, гармонично встроенного в экономическую систему сельской территории и способствующего выделению и реализации ее конкурентных пре-имуществ, созданию независимых и финансово устойчивых участников рынка, а также улучшению качества жизни на территории, повышая тем самым уровень ее социально-экономической устойчивости³⁸.

Думается, что многообразие определений кластера, с одной стороны, свидетельствует о неоднозначности в понимании данного явления, а с другой — показывает многогранность особенностей, его характеризующих. Тем не менее, как верно отмечают А. Н. Бузни и Н. А. Доценко, анализ приведенных в экономической научной литературе определений кластера показывает, что в большинстве из них дается лишь односторонняя характеристика какого-либо вида кластера с выделением неосновных детерминирующих признаков родового понятия, характеристика которого в четкой дефиниции пока отсутствует³⁹.

Добавим, что в основу различных подходов к определению кластера положены различные точки зрения на роль государства в области регулирования соответствующих общественно-социальных процессов и на роль частной инициативы в создании предпринимательских объединений под влиянием свободного рынка.

§ 2. Понятие и признаки кластера как правовой категории

Несмотря на увеличивающуюся роль кластеров в отечественной экономике, в российском законодательстве до сих пор отсутствует легальное определение указанного понятия. Вместе с тем без понимания юридической сущности и идентификации основных признаков кластеров невозможно определить правовые рамки их взаимодействия с иными лицами, а также решить проблему ответственности по обязательствам участников данных коллективных образований. Развитие рыночных отношений, основанных на партнерстве и минимизации трансакционных издержек, с одной стороны, и усиливающиеся тенденции к концентрации капитала — с другой, обусловливают необходимость выработки комплексного подхода к осмыслению существенной роли кластеров в экономике государства. Одновременно следует определить границы, нарушение которых деятельностью данных коллективных образований может привести к дисбалансу в конкурентной среде. Названным целям во многом будет способствовать закрепление в нормативных правовых актах четкой дефиниции кластеров.

Понятие «кластер» имеет английские корни и происходит от слова cluster, которое можно перевести как гроздь, кисть⁴⁰. При этом, повторим, данная категория не только является межотраслевой и используется в различных дисциплинах, но даже в рамках юридической науки у нее может быть несколько значений. Так, в земельном законодательстве под кластеризацией понимается процедура группировки административных районов, поселений и кадастровых кварталов в поселениях по общности признаков, в качестве которых выступают сжатые факторы⁴¹.

Одним из первых актов, закрепляющих важную роль данных коллективных образований в развитии экономики, стала Программа социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2006–2008 годы), утвержденная распоряжением Правительства РФ от 19.01.2006 № 38-р⁴². Этот акт, в частности, предусматривал развитие инновационной инфраструктуры, в том числе создание технико-внедренческих парков, производственных кластеров как эффективного инструмента взаимодействия государства и бизнеса, а также закреплял необходимость определения направлений развития территориальных производственных кластеров и проведения экспериментов по реализации мер кластерной политики на региональном и муниципальном уровнях. При этом данным целям должно было служить содействие кооперации организаций-поставщиков оборудования, комплектующих, специализированных производственных и сервисных услуг, научно-исследовательских и образовательных организаций.

Как итог, к числу основных направлений развития кластерного анализа в названном акте отнесены: долевое финансирование аналитических исследований структуры кластера, определение целей и направлений развития кластера; создание в кластерах центров по обмену знаниями, привлечение заинтересованных организаций к совместным действиям в рамках кластера, а также реализация программ содействия выходу предприятий кластера на внешние рынки, проведение совместных маркетинговых исследований. Однако, заметим, названный акт не содержит легального определения кластера исследуемого коллективного образования.

Попытка нормативного закрепления понятия кластер на федеральном уровне была предпринята в Законе об особых экономических зонах. Федеральным законом от 30.11.2011 № 365-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “Об особых экономических зонах в Российской Федерации” и отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁴³ ст. 2 Закона об особых экономических зонах была дополнена определением кластера как совокупности особых экономических зон одного типа или нескольких типов, которая определяется Правительством РФ и управление которой осуществляется одной управляющей компанией.

Представляется, что приведенное определение страдает рядом недостатков.

Во-первых, кластер понимается как вид особой экономической зоны, определяемый Правительством РФ. Другими словами, с точки зрения законодателя, подобное коллективное образование считается созданным с момента принятия соответствующего решения Правительством РФ. Однако зачастую федеральный центр может и не знать о появлении в отдельных регионах России кластеров, фактически сложившихся в силу исторических, географических и иных причин.

Во-вторых, в классическом кластере, современную концепцию которого разработал М. Э. Портер, отсутствует единое управленческое звено. Иначе говоря, управляющая компания является для кластера, скорее, факультативным признаком, нежели обязательным, и ее отсутствие не влияет на идентификацию группы лиц, обладающей соответствующими признаками, в качестве анализируемого коллективного образования.

В-третьих, в Законе об особых экономических зонах кластер определяется через понятие совокупности особых экономических зон одного типа, которые, в свою очередь, дефинируются через категорию «территория».

Несмотря на мнение отдельных ученых, которые полагают, что кластер — это территориально-экономическое образование⁴⁴, мы придерживаемся иной точки зрения. На наш взгляд, исследуемое коллективное образование представляет собой именно совокупность субъектов, осуществляющих производство товаров (работ, услуг) в целях увеличения конкуренции⁴⁵. Как справедливо отмечает А. А. Мохов, право регулирует отношения между субъектами, в том числе и по поводу объектов, но не между объектами⁴⁶.

Анализ показывает, что в действующем законодательстве Российской Федерации на различных уровнях нормативного регулирования воспринята концепция кластера как совокупности лиц, т.е. совокупности субъектов деятельности или объединения предприятий⁴⁷. Более того, повторим, едва ли целесообразно локализацию субъектов астера в одной географической единице относить к его обязательным признакам: «территориальный» признак является вторичным при определении правовой природы кластера. Следует согласиться с А. А. Егоровой, которая пишет, что рассматриваемое коллективное образование представляет собой прежде всего совокупность субъектов, кластеры не привязаны к конкретной территории⁴⁸.

А. А. Мохов отмечает, что отнесение кластеров к формам пространственной организации экономики выработано экономической наукой⁴⁹. Действительно, понимание кластеров в контексте пространственных характеристик имеет не правовое, а экономическое значение. И хотя А. А. Мохов не исключает того, что кластер может найти свое место в ряду экономических форм организации деятельности, однако подчеркивает необходимость четкого и непротиворечивого определения и законодательного закрепления понятия кластеров и их признаков⁵⁰.

Обратим внимание, что легальное определение данного коллективного образования содержится в Законе о промышленной политике. В соответствии с п. 13 ст. 3 названного нормативного акта промышленный кластер — это совокупность субъектов деятельности в сфере промышленности, связанных отношениями в указанной сфере вследствие территориальной близости и функциональной зависимости и размещенных на территории одного субъекта Российской Федерации или на территориях нескольких субъектов Российской Федерации.

Однако представляется, что субъекты кластера могут территориально близко и не находиться, но при этом, например, участвовать в производстве товаров определенного вида, а также решать общественно значимые задачи. Говорить в подобном случае об отсутствии кластерных связей между субъектами едва ли оправданно. Также дефиниция Закона о промышленной политике обходит стороной создание транснациональных кластеров, ограничивая присутствие кластеров только территорией Российской Федерации.

В принятом позднее Федеральном законе от 29.06.2015 № 160-ФЗ «О международном медицинском кластере и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁵¹ закреплено следующее определение: «международный медицинский кластер — это совокупность инфраструктуры территории международного медицинского кластера, участников проекта и механизмов взаимодействия участников проекта» (п. 1 ст. 2 Закона о медицинском кластере).

Напомним, под инфраструктурой территории международного медицинского кластера понимается совокупность территории международного медицинского кластера и находящихся на ней зданий, строений, сооружений и иных объектов, в том числе объектов коммунальной инфраструктуры (п. 3 ст. 2 Закона о медицинском кластере).

Вместе с тем очевидно, что указанное определение не соотносится даже с дефиницией кластера, которое сформулировано в Законе об особых экономических зонах, хотя последнее также не лишено недостатков. Более того, законодатель не раскрыл правовую природу данного коллективного образования, а лишь перечислил «составные» части международного медицинского кластера, а именно его объекты и субъекты.

Таким образом, следует согласиться с А. А. Моховым, утверждающим, что дефинициям кластера, закрепленным в Законе о промышленной политике и Законе о медицинском кластере, присущи фрагментарность и неопределенность субъекта, которому дается лишь обобщенная характеристика с неточными, размытыми границами⁵².

Определение территориального кластера содержится и в Методических рекомендациях по реализации кластерной политики в субъектах Российской Федерации, утвержденных письмом Минэкономразвития РФ от 26.12.2008 № 20615-ак/д19⁵³. В соответствии с названным актом под кластером понимается объединение предприятий, поставщиков оборудования, комплектующих, специализированных производственных и сервисных услуг, научно-исследовательских и образовательных организаций, связанных отношениями территориальной близости и функциональной зависимости в сфере производства и реализации товаров и услуг. При этом кластеры могут размещаться на территории как одного, так и нескольких субъектов Российской Федерации.

Указанная дефиниция также вызывает ряд вопросов. В данном случае налицо смешение понятий, поскольку действующее гражданское законодательство рассматривает предприятие в том числе как имущественный комплекс, используемый для осуществления предпринимательской деятельности, который признается недвижимым имуществом (п. 1 ст. 132 Гражданского кодекса РФ⁵⁴). Следует отметить и то, что в отличие от дефиниции, данной в Законе об особых экономических зонах, указанное определение не упоминает наличие управляющей компании в качестве квалифицирующего признака кластера и не относит ее к обязательным составляющим этого коллективного образования.

В свою очередь, в законодательстве субъектов Российской Федерации также предпринимаются попытки дать определение кластера. Так, в ст. 2 Закона Московской области от 16.07.2010 № 96/2010-ОЗ «Об инвестиционной политике органов государственной власти Московской области»⁵⁵ приводится дефиниция, которая полностью копирует определение, закрепленное в Методических рекомендациях по реализации кластерной политики в субъектах РФ. В абз. 5 ст. 1 Закона Санкт-Петербурга от 08.06.2009 № 221-47 «Об основах промышленной политики Санкт-Петербурга»⁵⁶ повторяется дефиниция промышленного кластера из Закона о промышленной политике.

В подп. 1 п. 1 ст. 1 Закона г. Москвы от 20.02.2019 № 5 «Об инновационном кластере города Москвы»⁵⁷ содержится во многом схожее с дефиницией Закона о промышленной политике определение инновационного кластера города Москвы как совокупности получивших статус участника кластера субъектов деятельности в сфере промышленности, науки, образования, связи и иных сферах, определенных Правительством Москвы, организаций, образующих инфраструктуру поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства.

Очевидно, что эти «региональные» определения кластеров практически тождественны дефинициям, закрепленным на федеральном уровне, а потому они страдают всеми недостатками последних.

Таким образом, несмотря на широкое употребление в нормативных правовых актах, в том числе субъектов Российской Федерации, термина «кластер», законодатели обоих уровней обходят стороной вопрос о закреплении его единого (универсального) легального определения. В связи с этим следует согласиться с А. А. Ефремовым, который подчеркивает, что актуальным направлением совершенствования правового регулирования инновационной деятельности на уровне субъектов РФ является законодательное закрепление механизмов кластерной политики⁵⁸.

Надо отметить, что необходимость кластеризации экономики осознается не только в Российской Федерации, но и в государствах — бывших республиках СССР.

Большой массив нормативных правовых актов, посвященных данному коллективному образованию, принят в Республике Казахстан.

В частности, основы кластерной политики закреплены в Концепции формирования перспективных национальных кластеров Республики Казахстан до 2020 г., утвержденной постановлением Правительства Республики Казахстан от 11.10.2013 № 1092⁵⁹. Согласно названному документу кластеры являются важным инструментом содействия инновациям, промышленному развитию, конкурентоспособности и эффективности экономики, а сам кластерный подход связан с созданием новых производств и услуг с высоким уровнем добавленной стоимости и наукоемкости, усиливающих конкурентные преимущества страны на мировом рынке.

В соответствии с абз. 4 разд. 1 Концепции развития кластеров в РК под перспективным национальным кластером понимается взаимовыгодная кооперация компаний и организаций частного сектора, научно-исследовательских и инжиниринговых организаций, инвесторов, финансовых институтов и специальных территорий развития (специальных экономических зон, технопарков, индустриальных зон), объединенных для производства конкурентоспособной, инновационной продукции и услуг, основанных на современных технологиях и бизнес-моделях.

Из приведенных формулировок следует, что основным понятием для кластера выступает слово «кооперация», имеющее, скорее, экономическое, а не правовое содержание. Между тем примечательно и то, что разработчики Концепции развития кластеров в РК пытаются охарактеризовать субъектный состав кластеров с точки зрения их специализации и возможного совокупного вклада в повышение конкурентоспособности страны.

Вместе с тем в соответствии с подп. 3 ст. 1 Закона Республики Казахстан от 10.06.2014 № 207-V ЗРК «Об инновационном кластере “Парк инновационных технологий”»⁶⁰ инновационный кластер есть объединение его участников, призванных стимулировать индустриально-инновационную деятельность путем взаимодействия и совместного использования имеющихся возможностей, обмена знаниями и опытом, проведения исследований, эффективной передачи технологий, налаживания устойчивых партнерских связей и распространения информации.

Третий подход к определению кластера был использован в Правилах конкурсного отбора территориальных кластеров, утвержденных постановлением Правительства Республики Казахстан от 16.07.2015 № 535⁶¹. Согласно подп. 1 п. 2 указанных Правил территориальный кластер — географически сконцентрированная группа взаимосвязанных и взаимодополняющих компаний и организаций, которая включает в себя производителей конечных или промежуточных товаров и услуг, поставщиков комплектующих, специализированных услуг, производителей производственного и иного оборудования, поставщиков специализированной инфраструктуры, научных и исследовательских организаций, организаций высшего образования, организаций технического и профессионального образования и других организаций, имеющих определенную отраслевую специализацию.

Приведенные определения позволяют сделать вывод, что в законодательстве Республики Казахстан, как и в законодательстве Российской Федерации, отсутствует единый подход к решению этого вопроса. В различных нормативных актах при определении данного коллективного образования используются разные понятия, а в самих дефинициях смешиваются правовые и экономические категории.

На этом фоне можно обратиться к опыту Республики Беларусь. В соответствии с Концепцией формирования и развития инновационно-промышленных кластеров в Республике Беларусь, утвержденной постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 16.01.2014 № 27⁶², кластер определен как совокупность территориально локализованных юридических лиц, а также индивидуальных предпринимателей, взаимодействующих между собой на договорной основе и участвующих в процессе создания добавленной стоимости.

Необходимость кластеризации экономики в Республике Беларусь закреплена и в других нормативных актах. Например, согласно Государственной программе инновационного развития Республики Беларусь на 2016–2020 годы, утвержденной указом Президента Рес-публики Беларусь от 31.01.2017 № 31⁶³, в ходе повышения эффективности управления национальной инновационной системой планируется создание системы государственной поддержки для формирования инновационно-промышленных кластеров в высокотехнологичном секторе. Кроме того, в ней подчеркивается, что для создания благоприятной институциональной среды для развития малого и среднего инновационного предпринимательства необходимо создание инновационных организаций, функционирующих в составе научных организаций и учреждений высшего образования, в рамках инновационно-промышленных кластеров.

Отметим в этой связи и нормативные акты Кыргызской Рес-публики. В постановлении Правительства Кыргызской Республики от 01.12.2015 № 810 «О пилотном проекте “Горнолыжный кластер” в Иссык-Кульской области»⁶⁴ закреплено, что кластер — это группа хозяйствующих субъектов двух и более отраслей, базирующихся в границах определенных административно-территориальных единиц, взаимодополняющих друг друга и усиливающих конкурентные преимущества отдельных компаний и кластера в целом.

Анализ показывает, что нормативные определения кластеров в разных странах серьезно отличаются. Это еще раз вынуждает нас сделать акцент на сущностных признаках изучаемого явления.

Проблема коллективных форм осуществления предпринимательской деятельности волновала исследователей-правоведов с XIX в. В частности, применительно к товариществам В. И. Синайский отмечал, что с их помощью «отдельные лица могут с меньшим риском и большим успехом достигать таких благ, получение которых было бы невозможно без объединения человеческих сил»⁶⁵. Г. Ф. Шершеневич указывал на случаи образования соединений отдельных лиц для одной или нескольких сделок, вызванных «неожиданно сложившимися обстоятельствами, которые побуждают отдельное лицо … искать средства сложить с себя одного весь возможный риск и разделить его между несколькими лицами»⁶⁶.

В свою очередь, А. И. Каминка, раскрывая понятие «предпринимательский союз», отмечал, что этот термин представляется «наиболее удачным для общего обозначения всего того круга явлений, который охватывается данным определением, соединения предпринимателей, стремящихся к повышению цен или предупреждению их падения с помощью или совершенного исключения, или ограничения конкуренции»⁶⁷.

В настоящее время в юридической науке отмечается, что коллективное предпринимательство осуществляется организациями со статусом юридического лица и без него (статуса)⁶⁸. В качестве последних называются в том числе предпринимательские объединения: холдинги, финансово-промышленные группы, синдикаты, концерны, консорциумы, тресты, пулы⁶⁹ и т.п. В. А. Лаптев к их числу относит также объединения на основе договора простого товарищества⁷⁰. К. Я. Портной усматривает общие черты между субъектами естественной монополии и государственными холдингами ввиду схожести их структур⁷¹. Но этот взгляд на формы предпринимательских объединений, с нашей точки зрения, нельзя признать бесспорным.

В. С. Белых и Г. Э. Берсункаев справедливо отмечают, что предпринимательские объединения представляют собой тему комплексного (межотраслевого) регулирования⁷², а потому, как подчеркивает Т. М. Звездина, является неудивительным тот факт, что в доктрине общепризнанная дефиниция данного понятия еще не устоялась и в действующем законодательстве не закреплена⁷³.

Так, В. А. Лаптев под предпринимательским объединением понимает объединение двух и более коммерческих организаций и (или) индивидуальных предпринимателей, между которыми существует экономическая и (или) организационная зависимость в форме участия в уставном (паевом, складочном) капитале (фонде) и (или) управлении хозяйственной деятельностью, образованное в целях защиты общих интересов, координации усилий в разрешении сложных проблем, реа-лизации проектов и целевых программ и проводящее единую экономическую политику⁷⁴.

Несколько иной позиции придерживается И. С. Шиткина, предлагающая следующее определение: предпринимательским объединением является не обладающая статусом юридического лица совокупность экономически взаимосвязанных субъектов, совместно участвующих в осуществлении предпринимательской деятельности для достижения согласованных целей⁷⁵.

Думается, что при определении понятия предпринимательского объединения⁷⁶ едва ли оправданно ограничивать его субъектный состав коммерческими организациями и физическими лицами, обладающими статусом индивидуального предпринимателя. Действующее законодательство допускает создание некоммерческими организациями отдельных видов дочерних хозяйственных обществ. В частности, п. 5 ст. 123.24 ГК РФ позволяет автономной некоммерческой организации создавать хозяйственные общества и участвовать в них. Аналогичная норма содержится в ст. 123.19 ГК РФ применительно к фондам.

Согласно Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»⁷⁷ фонды, некоммерческие партнерства, частные учреждения, автономные некоммерческие организации могут быть учреждены, в том числе и юридическими лицами. Непризнание за данными субъектами права выступать в качестве субъектов предпринимательских объединений не основано на нормах действующего законодательства, допускающих учреждение юридическими лицами отдельных форм некоммерческих организаций. При этом не учитывается и та роль, которую в настоящее время некоммерческие организации играют в сфере предпринимательства.

Более того, в настоящее время нередки случаи, когда ряд организаций находится под контролем одного физического лица, не обладающего статусом индивидуального предпринимателя, т.е. в таком случае отсутствует их организационное и экономическое подчинение коммерческой организации или индивидуальному предпринимателю. Представляется, что здесь также прослеживаются отношения, возникающие в предпринимательском объединении. В своей деятельности эти организации фактически подчиняются воле одного лица, которое может определять принимаемые ими решения.

В связи с изложенным приведенная ранее позиция И. С. Шиткиной о составе предпринимательского объединения является более предпочтительной⁷⁸.

Таким образом, неопределенность в понимании кластера как в науке, так и в законодательстве обуславливает необходимость формирования единого подхода в определении существа рассматриваемого явления. Данная проблематика имеет не только теоретический, но и сугубо практический контекст. С каждым годом число нормативных актов, где кластеризация называется в качестве одного из основных направлений экономической политики как на федеральном, так и на региональном и муниципальном уровнях, растет⁷⁹.

В определениях кластера, предлагающихся в экономической литературе, одним из главных его признаков называется географическая локализация его участников. Однако с точки зрения правовой науки указанная особенность не является главенствующей. Действительно, едва ли целесообразно не квалифицировать в качестве кластера совокупность лиц, часть которых располагается в одной географической единице, а один или два участника, которые осуществляют, например, научные исследования, используемые иными субъектами при производстве определенного вида товаров (работ, услуг), расположены в иной местности. О данной проблематике пишет также А. А. Мохов, справедливо отмечающий, что территориально удаленным научным и образовательным организациям в установленном порядке должно быть также предоставлено право участия в деятельности определенного кластера, даже несмотря на их территориальную удаленность, если они при этом функционально, технологически и т.д. близки к этому кластеру⁸⁰.

Очевидно, что при определении правовой природы кластера в первую очередь должны учитываться именно договорные связи его участников, направленные на достижение единых целей в рамках его существования.

Анализ приведенных в литературе и в законодательстве определений кластера позволяет сделать следующие выводы:

1) задачей кластера в первую очередь является достижение экономически полезного результата, в частности увеличение конкуренции и расширение рынков сбыта;

2) участником исследуемого коллективного образования может быть не любое лицо.

Напомним, что промышленный кластер представляет собой совокупность субъектов в сфере промышленности⁸¹. При этом субъектами в сфере промышленности являются юридические лица, индивидуальные предприниматели, осуществляющие деятельность в сфере промышленности на территории Российской Федерации, на континентальном шельфе Российской Федерации либо в исключительной экономической зоне Российской Федерации⁸². В Законе о медицинском кластере под участником проекта также понимаются юридическое лицо и индивидуальный предприниматель, заключившие соглашение об осуществлении проекта⁸³. Аналогичные положения содержатся и в законодательстве субъектов Российской Федерации⁸⁴.

Подчеркнем, что Закон о промышленных кластерах следует рассматривать в качестве основного документа, в котором раскрываются признаки кластера, в целом не противоречащие экономическому и сравнительно-правовому анализу исследуемого коллективного образования⁸⁵. На этом нормативном правовом акте мы делаем свой акцент.

Этот вывод обусловлен также повышенным вниманием государства именно к промышленным кластерам, к которым применяются соответствующие меры стимулирования: финансовая, информационно-консультационная поддержка, поддержка осуществляемой ими научно-технической деятельности и инновационной деятельности в сфере промышленности, поддержка развития кадрового потенциала и т.п. (ст. 9 Закона о промышленной политике).

Полагаем возможным распространить этот подход и на подобные образования в других сферах экономики. В связи с этим для реализации заявленных целей кластер должен представлять собой не любую совокупность лиц, а лишь ту, которая предусматривает возможность его участников прямо или косвенно участвовать в производстве определенной номенклатуры товаров, выполнении определенного вида работ, оказании услуг, т.е. выступать в первую очередь в качестве промышленного кластера⁸⁶.

В этой связи с учетом задач создания и деятельности исследуемого коллективного образования в качестве его субъектов не могут выступать физические лица, не обладающие статусом индивидуального предпринимателя.

Таким образом, под кластером мы понимаем вид предпринимательского объединения, в состав которого на основе договора об образовании кластера входят юридические лица и/или индивидуальные предприниматели, осуществляющие координацию своей деятельности, направленной на прямое и/или косвенное участие в производстве определенной номенклатуры товаров (работ, услуг) в целях повышения конкуренции, расширения рынков сбыта, а также выполнения социально значимых и общественно полезных задач (программ).

Иными словами, кластер — совокупность юридических лиц и/или индивидуальных предпринимателей, прямо или косвенно участвующих в производстве определенной номенклатуры товаров (работ, услуг) на основе договора об образовании кластера.

Предлагаемые определения кластера позволяют выявить его отличительные признаки.

1. Кластер — вид предпринимательского объединения. Предпринимательское объединение и кластер соотносятся как род и вид. Это обусловлено тем, что кластер представляет собой совокупность лиц, совместно (прямо и (или) косвенно) участвующих в осуществлении деятельности по производству товаров (работ, услуг) для достижения согласованных целей — повышения конкуренции, расширения рынков сбыта, выполнения социально значимых и общественно полезных задач (программ). Именно указанные признаки лежат в основе дефиниции предпринимательского объединения, сформулированной И. С. Шиткиной.

В науке предпринимательского права предпринимательские объединения в зависимости от правовых способов их организации и управления деятельностью принято делить на вертикальные (строящиеся на основе системы участия в капиталах юридических лиц, входящих в объединение), горизонтальные (межсубъектные отношения базируются, как правило, на основе договора простого товарищества) и смешанные (сочетающие черты горизонтальных и вертикальных)⁸⁷.

Кластер по общему правилу является горизонтальным предпринимательским объединением, отношения между субъектами которого характеризуются равенством и отсутствием экономической субординации. Тем не менее в ряде случаев кластер можно считать смешанным предпринимательским объединением. Например, холдинговый кластер сочетает черты как непосредственно кластера, так и холдинга.

2. Кластер представляет собой совокупность лиц. Как правило, у участников кластера отсутствует возможность определять решения других участников, однако зависимость между ними характеризуется прежде всего экономической составляющей — заинтересованностью участников кластера в минимизации издержек путем конкурентной борьбы между собой, с одной стороны, и широкой кооперации — с другой.

3. Широкий субъектный состав участников кластера, который следует рассматривать в двух аспектах: во-первых, с точки зрения их функциональной принадлежности; а во-вторых, с позиции правоспособности.

Относительно функциональной принадлежности надо сказать, что участниками кластера могут быть лица, прямо и (или) косвенно участвующие в производстве определенной номенклатуры товаров (работ, услуг). В отличие от холдинга, в котором участниками не могут быть организации, находящиеся в ином зависимом положении⁸⁸, субъектами кластера могут выступать, в частности, как дилеры, так и эксклюзивные поставщики, а также иные лица, осуществляющие деятельность в рамках кластера.

Перечень субъектов, которые выступают в качестве участников кластера, достаточно широк. К ним относятся как коммерческие, так и некоммерческие организации, прямо или косвенно участвующие в производстве определенной номенклатуры товаров, выполнении определенного вида работ, оказании услуг, а также индивидуальные предприниматели, осуществляющие деятельность в рамках кластера.

4. Кластер не является правосубъектным образованием. Полагаем, что, согласно ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»⁸⁹, кластер (по общему правилу) нельзя рассматривать как группу лиц, а следовательно, его участники выступают в гражданском обороте самостоятельными и равноправными субъектами. Тем не менее антимонопольное законодательство допускает влияние на состояние конкуренции не только групп лиц, но и отдельных хозяйствующих субъектов, а также совокупности лиц. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 5 Закона о защите конкуренции доминирующим признается такое положение хозяйствующего субъекта (группы лиц) или нескольких хозяйствующих субъектов (групп лиц) на рынке определенного товара, которое дает такому хозяйствующему субъекту (группе лиц) или таким хозяйствующим субъектам (группам лиц) возможность оказывать решающее влияние на общие условия обращения товара на соответствующем товарном рынке и (или) устранять с этого товарного рынка других хозяйствующих субъектов, и (или) затруднять доступ на этот товарный рынок другим хозяйствующим субъектам. Подобную же тенденцию можно проследить и в ст. 8 названного Закона. Раскрывая понятие «согласованные действия хозяйствующих субъектов», рассматриваемый нормативный акт не упоминает, что указанные лица должны в обязательном порядке составлять группу лиц.

Кластер по аналогии с холдингом в ряде случаев можно квалифицировать в качестве частично правосубъектного образования⁹⁰, в том числе в отношениях, регулируемых антимонопольным законодательством, например, в случае, когда отдельные участники кластера экономически взаимозависимы и одновременно состоят между собой в холдинговых отношениях⁹¹. Поскольку антимонопольное законодательство рассматривает группу лиц в качестве единого субъекта, на которого в равной степени распространяются нормы, запрещающие действия, ограничивающие конкуренцию, то в данном случае на кластер могут быть распространены признаки холдинга как частично правосубъектного образования.

Однако приведенный пример, скорее, характеризует не кластер как таковой, а его отдельную разновидность — холдинговый вид кластера. Если действующее законодательство допускает, что участники холдинга в отдельных случаях могут выступать как единый субъект, то применительно к кластеру ни один нормативный правовой акт такую возможность не предусматривает.

5. Кластер формируется на основании договора. Как уже было отмечено выше, сторонники экономической школы в качестве одного из главных признаков кластера называют географическую локализацию его субъектов. Однако с правовой точки зрения указанное обстоятельство не играет существенной роли, поскольку ряд участников кластера могут находиться в иной местности, при этом осуществляя действия, направленные на развитие кластера в целом. Уверены, что правовым механизмом, обеспечивающим квалификацию совокупности лиц как кластера, является именно договор.

Следует согласиться со справедливым мнением Т. М. Звездиной, согласно которому горизонтальные предпринимательские объединения в качестве правовой основы организации и деятельности имеют, как правило, договор простого товарищества, в соответствии с которым «равноправные» субъекты предпринимательской деятельности объединяют свои усилия для достижения общей цели⁹². При этом отличительной особенностью такого договора является то, что действующие на его основе физические и юридические лица обычно реализуют свою правоспособность самостоятельно в соответствии с условиями и целями, предусмотренными договором⁹³. Мы полагаем, что такой договор надо именовать договором об образовании кластера.

6. Участники кластера осуществляют координацию своей деятельности для достижения целей данного предпринимательского объединения.

Координацию следует отличать от субординации⁹⁴. По общему правилу, участники кластера являются равноправными субъектами, между которыми отсутствуют отношения подчинения. Указанная особенность отличает кластер от иных видов предпринимательских объединений, между субъектами которых может присутствовать фактическая или экономическая зависимость от воли материнской компании.

7. Участники кластера прямо и (или) косвенно участвуют в производстве определенной номенклатуры товаров (работ, услуг). С нашей точки зрения, под прямым участием в производстве определенной номенклатуры товаров (работ, услуг) следует понимать правомерные действия лиц, выражающиеся в производстве материальных и нематериальных благ путем использования своего промышленного потенциала. В свою очередь, косвенным участием надо считать правомерные действия лица, выражающиеся в обеспечении деятельности по производству материальных и нематериальных благ путем проведения научно-исследовательских, опытно-конструкторских исследований, совершении иных правомерных действий, направленных на улучшение качества производимых благ.

8. Участники кластера образуют его в целях повышения конкуренции, расширения рынков сбыта⁹⁵, а также выполнения социально значимых и общественно полезных задач (программ). Иными словами, образование кластера невозможно без объединяющей всех его субъектов цели.

Осуществляя совместные действия в области создания материальных и нематериальных благ, участники кластера должны учитывать потенциалы рынка и уровня сбыта, поскольку последние представляют собой основные показатели для принятия решений в отношении выбора рынка, на котором следует работать⁹⁶.

При этом к социальным и общественно полезным задачам, которые может выполнять кластер, могут быть отнесены, например, обеспечение инновационного роста экономики (а именно внедрение научно-прикладных проектов и инновационных разработок), повышение уровня жизни населения (образование, услуги здравоохранения и т.п.).

Как показывает анализ международного опыта и нашей страны, государство заинтересовано в создании исследуемого предпринимательского объединения и осуществлении их поддержки, о чем еще раз свидетельствует большое количество нормативных правовых актов, посвященных кластерам. Хотя, напомним, исследуемое предпринимательское объединение образуется между его участниками на основании договора, определяющего их права и обязанности.

Считаем необходимым провести сравнительный анализ кластеров с иными предпринимательскими объединениями, в первую очередь с холдингами.

Обратимся к истории. В 1999 г. в Государственную Думу Федерального Собрания РФ был внесен проект № 99049555-2 федерального закона «О холдингах»⁹⁷. В соответствии с п. 1 ст. 2 проекта под холдингом понималась совокупность двух и более юридических лиц (участников холдинга), связанных между собой отношениями (холдинговыми отношениями) по управлению одним из участников (головной компанией) деятельностью других участников холдинга на основе права головной компании определять принимаемые ими решения. При этом в холдинг могли входить коммерческие организации различных организационно-правовых форм, если иное не устанавливалось бы федеральными законами.

В проекте закона о холдингах для обозначения материнской (холдинговой) организации использовалось понятие «головная компания», однако дефиниция ее не предлагалась. Между тем анализ п. 2 ст. 2 проекта позволяет определить головную компанию как хозяйственное общество или хозяйственное товарищество, которое в силу преобладающего участия в капитале других юридических лиц, также являющихся хозяйственными обществами или хозяйственными товариществами, вправе давать им обязательные указания.

Интересным в связи с этим является определение холдинговой компании, данное в Законе Великобритании «О компаниях», принятом в 2006 г.⁹⁸ и пришедшем на смену ранее действовавшему закону 1985 г.

В ст. 1159 Закона о компаниях холдинговая компания определяется путем перечисления признаков дочернего общества, под которым понимается компания, в которой холдинговая компания имеет большинство голосов; является ее участником и вправе назначать или смещать большинство членов ее совета директоров; является ее участником и контролирует большинство голосов в ней в соответствии с соглашением с другими участниками; если по отношению к ее дочерней компании данная компания является дочерней.

Заметим, в России отсутствует четкая правовая регламентация холдингов. В нашей доктрине также не сложилось единой точки зрения на то, какой должна быть дефиниция указанного предпринимательского объединения.

Е. А. Суханов под холдингом понимает совокупность основного и дочернего (или дочерних) обществ, составляющих неправосубъектное объединение⁹⁹.

Автор комплексного исследования в области холдингов К. Я. Портной не отождествляет понятия холдинга и холдинговой компании. При этом под холдингом он понимает группу лиц, которая включает головную компанию (холдинговую компанию) и другие хозяйственные общества, в отношении которых головная компания имеет возможность определять решения, принимаемые ими¹⁰⁰. Аналогичной точки зрения придерживается и В. А. Лаптев, с позиции которого холдинговой является компания, имеющая возможность определять решения дочерних обществ¹⁰¹.

Анализ данного определения показывает, что в нем в качестве основного признака холдинга используется термин законодательства о защите конкуренции «группа лиц».

В свою очередь, В. С. Белых справедливо отмечает, что холдинг является формой предпринимательского объединения (промышленно-хозяйственный или финансовый комплекс), представляющей собой группу взаимосвязанных юридических лиц, в которой холдинговая компания (основное общество, головная компания) вправе управлять деятельностью других участников холдинговых отношений в силу преобладающего участия в их уставном капитале, либо в соответствии с договором, либо иным образом, путем определения принимаемых такими обществами решений в целях выполнения общих задач и обес-печения эффективного функционирования холдинга в целом¹⁰².

Представляется, что определение профессора В. С. Белых является наиболее точным с точки зрения как отображения субъектного состава холдинга, так и выявления особенностей связей, возникающих между холдинговой компанией и другими участниками данного предпринимательского объединения. Как уже было отмечено выше, в целом едва ли целесообразно ограничивать субъектный состав предпринимательских объединений (например, только коммерческими организациями). Сказанное полностью относимо и к холдингам как одной из форм этих объединений. Действительно, холдинг как правовую конструкцию нельзя рассматривать в качестве обычной совокупности юридических лиц определенной организационно-правовой формы. Холдинг — это состояние экономической, организационной зависимости одного лица от воли другого.

Однако между участниками кластеров и между участниками холдингов возникают отношения, а следовательно, и зависимости, обладающие различной правовой природой. Кластерные отношения (по общему правилу) являются видом отношений горизонтального типа между юридически и фактически равноправными субъектами. Существующая между ними функциональная зависимость исключает обязанность одного лица подчиняться указаниям другого¹⁰³. В свою очередь, между субъектами холдинга и холдинговой компанией возникают отношения экономической зависимости и контроля (экономической субординации). В связи с этим в экономической литературе справедливо указывается, что горизонтальная интеграция прямо требует кластерного развития¹⁰⁴.

Напомним, что холдинг есть не только простая совокупность лиц, хотя и взаимосвязанных, но и состояние, в силу которого одно лицо вынуждено, а в определенных случаях обязано прямо или косвенно подчиняться воле другого. Как справедливо отмечал М. И. Кулагин, здесь ставится под сомнение и традиционное определение гражданского права как совокупности норм, регулирующих имущественные отношения, складывающиеся по горизонтали между равноправными участниками товарного оборота. С позиции указанного ученого настаивать на классическом понимании гражданского права с учетом процесса централизации производства и капитала означает исповедовать юридический идеализм¹⁰⁵.

По словам И. С. Шиткиной, под экономической субординацией следует понимать отношения экономического подчинения, которые основаны на экономическом преобладании одного хозяйствующего субъекта над другим. При этом экономическим преобладанием указанный ученый признает возможность одного хозяйствующего субъекта определять решения другого¹⁰⁶. И хотя участники холдинга формально и обладают юридической самостоятельностью, но фактически вынуждены подчиняться воле материнской компании. Поэтому, как верно пишет И. С. Шиткина, наличие контроля одного участника над другими является основополагающим признаком холдингового объединения¹⁰⁷.

Таким образом, в отношениях, возникающих между материнской компанией и иными участниками холдинга, в первую очередь преобладают отношения вертикального типа, основанные на экономической субординации и обязанности одного лица подчиняться воле другого как в рамках их взаимоотношений, так и в рамках взаимоотношений между «сестринскими» организациями. Эта особенность позволяет отграничить правовую природу указанных отношений от кластерных, которым (по общему правилу) присущи специфические связи, возникающие между de jure и de facto равноправными субъектами.

Отличительные особенности имеют и основания возникновения холдинговых и кластерных отношений. Если последние охватываются в первую очередь в силу договора, то основания возникновения холдинговых отношений могут быть иными. Состояние экономической субординации может быть достигнуто из-за преобладающего участия одного лица в уставном (складочном, паевом) капитале (фонде) другого, либо в соответствии с договором, либо иным образом возникшей у холдинговой организации или иного лица возможности прямо или косвенно (через третьи лица в системе участия) определять решения дочерних организаций.

В доктрине справедливо отмечается, что под преобладающим участием в уставном капитале надо понимать не только степень участия, превышающую 50% долей участия (голосующих акций) в уставном капитале общества, но и степень участия, которая гораздо ниже названного порогового значения¹⁰⁸. Это обусловлено тем, что, например, для принятия решения в акционерных обществах с большим количеством миноритарных акционеров зачастую для принятия необходимого решения требуется меньшее количество голосов. Согласимся, что под преобладающим участием следует понимать такой вид участия в капитале, которое выражается в обладании таким пакетом акций или долей в уставном капитале, который хотя и не является контрольным в общепринятом понимании (т.е. более 50%), но достаточен для оказания определяющего воздействия на принятие решений дочерним или зависимым обществом в связи со значительной раздробленностью остальных акций или долей¹⁰⁹.

Полагаем, что в жизни может возникнуть ситуация, когда обладание более 50% долей (акций) в уставном капитале не будет гарантировать возможность определять решения другого общества, в частности, в результате заключения акционерного соглашения. В частности, в соответствии с п. 1 ст. 32.1 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» под акционерным соглашением понимается договор об осуществлении прав, удостоверенных акциями, и (или) об особенностях осуществления прав на акции¹¹⁰. Поэтому вполне возможно, что в силу акционерного соглашения акционер, обладающий более 50% голосующих акций общества, будет обязан проголосовать за кандидатуру единоличного исполнительного органа, предложенную акционером, обладающим менее 50% голосующих акций общества. Таким образом, заключение акционерного соглашения является одним из оснований возникновения холдинговых отношений, когда в силу договора одна из организаций может определять решения другой.

В юридической литературе приводятся и иные примеры договоров, в силу которых возникают отношения экономической зависимости. Так, к их числу можно