Т. К. Ростовская, С. В. Нарутто, С. В. Ворошилова

Правовой статус и социальная адаптация молодых женщин, освобождаемых из мест лишения свободы

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.914+343.8

ББК 67.409

Р78

Утверждено к печати ученым советом Федерального научно-исследовательского социологического центра Российской академии наук и советом по науке Саратовской государственной юридической академии.
В монографии использована справочно-правовая база «КонсультантПлюс».

Рецензенты:
д-р юрид. наук, проф., заслуженный деятель науки РФ, И. М. Мацкевич,
президент Союза криминалистов и криминологов
д-р юрид. наук, проф., чл.-корр. РАО, заслуженный юрист РФ, В. В. Гриб
д-р юрид. наук, проф. С. А. Белоусов,
Саратовская государственная юридическая академия

Актуальность настоящей монографии состоит в междисциплинарном подходе к изучению проблем молодых женщин, совершивших преступление и отбывших наказание в местах лишения свободы. В работе последовательно рассмотрены вопросы генезиса женской преступности в контексте исторического подхода. Представлена информация о женской преступности, ее отличительных чертах, а также проанализирована динамика состояния женской преступности в современной России.

Особое внимание уделено правовым механизмам социализации молодых женщин, освобождаемых из мест лишения свободы, их социальной адаптации.

Законодательство приведено по состоянию на 20 октября 2021 г.

Книга адресована юристам, научным работникам, специалистам социальной сферы, представителям органов государственной власти и органов местного самоуправления, правозащитникам, всем, кто интересуется проблемами молодежи, социальной роли государства и гражданского общества в обеспечении и защите прав и свобод человека.

Печатается в авторской редакции.

УДК 343.914+343.8

ББК 67.409

© Ростовская Т. К., Нарутто С. В., Ворошилова С. В., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Рост рецидивной преступности в современной России, все более активное участие женщин в тяжких преступлениях, в том числе и убийствах, снижение возраста преступниц и более быстрые, чем у мужчин, темпы криминализации делают проблему изучения женской преступности актуальной и значимой. Как свидетельствует статистика, темпы роста преступности среди несовершеннолетних женщин опережают в 4 раза преступность несовершеннолетних мужчин¹. Проблема женской преступности, в силу ее крайне негативных последствий для различных сфер общественной жизни, привлекает внимание ученых с XIX в. Специалисты в области уголовного права, криминологии, судебной медицины, психиатрии и других направлений научной деятельности пытались определить специфику женской преступности и меры ее профилактики. И.Я. Фойницкий, И.Х. Озеров, М.Н. Гернет, П.Н. Тарновская и другие ученые², обобщая материалы судебной практики, исследуя самих женщин, осужденных за преступления, выявляли мотивы женской преступности, определяли особенности их правового положения в местах лишения свободы, изучали факторы рецидивной преступности среди несовершеннолетних.

Особое внимание исследователей было направлено на изучение возможности исправления молодых женщин, оказавшихся в пенитенциарных учреждениях. А.Ф. Кистяковский, П.И. Люблинский, ИМ. Тютрюмов, Д.Г. Тальберг и другие авторы³, рассматривая отечественный и зарубежный опыт, отстаивали преимущество воспитательных мер перед карательными, выступая за необходимость расширения в России сети исправительных учреждений для несовершеннолетних. Стоит отметить, что к началу ХХ в. в России действовало всего 4 приюта для несовершеннолетних женщин, которые могли принять менее 20% осужденных. Отсутствие должной государственной поддержки исправительных учреждений, по мнению дореволюционных исследователей, создавало препятствия на пути перевоспитания преступной молодежи. Можно согласиться с мнением ученых, что только в условиях достаточного количества исправительно-воспитательных заведений, способных изолировать детей от взрослых преступников и дать возможность детям, совершившим правонарушения, или оставшимся в силу разных причин без попечения взрослых, оказаться в нормальной социальной среде, возможно решение проблемы профилактики преступности среди несовершеннолетних.

Патронирование заключенных и опека освободившихся из мест лишения свободы признавались важнейшими средствами социальной реабилитации женщин. В.Н. Никитин, Н.И. Миролюбов, С.В. Познышев, М.В. Шимановский, Е.М. Баранцевич и другие исследователи⁴ выявляли причины недостаточной эффективности в организации патроната в дореволюционной России и пути его совершенствования. Так, помимо необходимости увеличения государственного финансирования и устранения излишней бюрократизации благотворительных тюремных комитетов, ученые предлагали активнее привлекать представителей общественности к попечительской деятельности. Используя опыт Западной Европы, активно взаимодействуя со своими иностранными коллегами на международных конгрессах патроната, отечественные исследователи выступали за расширение сети убежищ для выходящих из заключения женщин. В подобных заведениях освободившиеся женщины находились в безопасности и могли получить образование и профессию. Важным являлось и то, что помимо заработанных денежных средств, выходя из убежища, женщины получали рекомендации и помощь в дальнейшем трудоустройстве.

Таким образом, в истории дореволюционной России накоплен богатый опыт изучения феномена женской преступности, создания исправительно-воспитательных учреждений для несовершеннолетних женщин, привлечения общественных и частных благотворителей к оказанию помощи осужденным и вышедшим на свободу женщинам. Обращение к этому опыту представляет не только научный интерес, но и практическую значимость.

В современном российском обществе недостаточно внимания уделяется проблемам помощи молодым женщинам, освободившимся из мест лишения свободы. В утвержденной Распоряжением Правительства Российской Федерации от 8 марта 2017 г. № 410-р «Национальной стратегии действий в интересах женщин на 2017–2022 годы»⁵ констатируется наличие проблем в сфере содержания осужденных женщин в учреждениях уголовно-исполнительной системы. Пенитенциарное законодательство недостаточно развито в части возможности смягчения наказания за преступления небольшой тяжести и применения оснований для освобождения от отбывания наказания, предусмотренных ст. 172 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, в отношении беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей. Однако специального нормативного правового акта федерального уровня, содержащего механизм социализации молодых женщин, освобождаемых из мест лишения свободы, их социальной адаптации, с четким разграничением полномочий органов публичной власти, с конкретными мероприятиями по привлечению общественных структур к оказанию помощи женщинам, освободившимся из мест лишения свободы, нет.

В настоящей монографии проанализировано действующее федеральное и региональное законодательство, практика его реализации, что позволило авторам сделать вывод о необходимости широкого распространения правового просвещения по вопросам прав и свобод, предоставленных осужденным и освобождаемым из мест лишения свободы молодым женщинам законодательством Российской Федерации и общепризнанными нормами международного права.

Авторы надеются получить отклики на проблемы, поставленные в книге, от заинтересованных государственных органов, представителей общественности и считают целесообразным продолжить научную работу в этом направлении.

Глава 1.
ЖЕНСКАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ

1.1. Характер и динамика женской преступности в XIX – начале XX в.

Профилактика женской преступности признается важнейшей социальной задачей, обусловленной не только ролью женщины в семье, значимость которой в условиях жесточайшего демографического кризиса возрастает многократно, но и крайне негативным влиянием ее криминального поведения на все сферы общественной жизни. Современная статистика свидетельствует, что женщины все чаще прибегают к насилию, выходящему за пределы семейно-бытовых отношений. Растет число участия женщин в таких преступлениях, как вымогательство, грабеж, разбой и даже бандитизм. Известны примеры, когда женщины являются организаторами преступлений⁶. Криминологи отмечают такое явление, как омоложение и феминизация убийц⁷. Как свидетельствуют ученые, криминализация женщин идет более быстрыми темпами, чем мужчин. Темпы роста преступности среди несовершеннолетних женщин опережают в 4 раза преступность несовершеннолетних мужчин⁸. Число женщин, отбывающих наказание в исправительных колониях, увеличилось с 4,6% в 1995 г. до 8% в 2012–2020 гг. и составило на 1 марта 2021 г. 29,8 тысяч человек. На сегодняшний день, при женских колониях имеется 13 домов ребенка, в которых проживают 330 детей⁹.

Мнение ряда исследователей о том, что осужденные женщины в меньшей степени, чем мужчины, подвержены исправлению, подтверждается ростом рецидивной преступности среди женщин. Все эти реалии современной России требуют научного осмысления, в том числе с историко-правовой точки зрения.

В истории дореволюционной России накоплен богатый опыт изучения феномена женской преступности, развития профилактических мер по предупреждению рецидива, участия государственных и общественных учреждений в оказании помощи женщинам, находящимся в местах лишения свободы. Обращение к этому опыту представляет не только научный интерес, но и практическую значимость.

Начало научного исследования женской преступности в России относится к XIX – началу XX в. и связано с развитием криминологии в стране. И.Я. Фойницкий, Е.Н. Анучин, Е.Н. Тарновский, П.Н. Тарновская, М.Н. Гернет, Д.А. Дриль, Н.В. Давыдов и другие авторы выявляли причины преступлений, совершаемых женщинами, выясняли специфику женской преступности и ее отличия от мужской, определяли способы профилактики и борьбы с рецидивной преступностью женщин¹⁰. И если представители классического направления в уголовном праве не считали важным выделять женскую преступность в специальный объект изучения, направляя свое внимание на изучение преступления как юридической конструкции, то представители других научных школ, выделяли женскую преступность в качестве особого феномена.

Так, вслед за Ч. Ломброзо, посвятившего специальное исследование криминальному поведению женщин, представители отечественного антропологического направления в уголовном праве, изучали преступность с биоантропологической точки зрения. П.Н. Тарновская, Н.А. Неклюдов, В.Ф. Чиж, Д.А. Дриль и др. видели причину меньшей женской преступности, по сравнению с мужской, в физиологических и психических особенностях женского организма¹¹. Являясь горячей последовательницей своего итальянского коллеги, профессора судебной медицины и психиатра Чезаре Ломброзо, выдвинувшего концепцию «врожденной преступности» и считавшего проституцию «квинтэссенцией moral insanity»¹², П.Н. Тарновская подчеркивала необходимость активного привлечения биологических и медицинских знаний к проблеме изучения преступника с точки зрения антропологии.

Составляя антропометрические таблицы и сравнивая анатомическое строение, физиологическое развитие, душевное состояние и психическое здоровье женщин, совершавших преступления и обычных женщин, П.Н. Тарновская разделяла точку зрения представителей криминальной антропологии о том, что среди заключенных значительно больше страдающих различными нервными и душевными болезнями, а также лиц слабоумных от рождения, идиотов, паралитиков, эпилептиков, по сравнению с населением, находящимся на свободе¹³. Свое исследование теории влияния наследственных заболеваний на преступное поведение П.Н. Тарновская начинает со сведений, приведенных в работах ее зарубежных коллег, врачей из Германии, Италии, Франции, Шотландии, России, проводивших антропометрические измерения преступников, находящихся в местах лишения свободы. Являясь прежде всего психиатром, Прасковья Николаевна считала своим долгом выяснить степень пагубного влияния преступного поведения на психическое здоровье женщин, занимаясь, по сути, гендерным исследованием преступности. Всех женщин, осужденных за кражи и имевших отклонения в физическом, нравственном и интеллектуальном отношении, П.Н. Тарновская делила на четыре группы: душевно и нервно больные, проститутки, преступницы и пьяницы, считая, что всем им свойственна «психическая несостоятельность»¹⁴.

Ссылаясь на сведения итальянских ученых, П.Н. Тарновская пыталась выделить и внешние характеристики преступниц. Она отмечала не привлекательную внешность изучаемых женщин, серовато-землистый цвет лица и недовольный, мрачный взгляд, что неудивительно, поскольку исследование проводилось в тюремном замке. Большая часть обследованных ею воровок и проституток оказалась (что зафиксировано в антропометрических таблицах) брюнетками со светло карими или серыми глазами¹⁵. Следует подчеркнуть, что все антропометрические измерения женщин, заключенных в Литовском замке, П.Н. Тарновская проводила лично, общаясь в лазарете женского отделения с осужденными.

Особое влияние на передачу преступных наклонностей, по мнению П.Н. Тарновской, оказывала алкогольная наследственность, являвшаяся основной причиной совершения преступлений¹⁶. В этой связи ученая настаивала на всестороннем изучении и активной пропаганде вредных последствий для организма регулярного употребления алкогольных напитков.

Следует отметить, что представители российской школы уголовной антропологии признавали значительное влияние на преступные наклонности, помимо наследственности и социально-экономических факторов. Так, выдающийся ученый, государственный и общественный деятель, Д.А. Дриль выделял в качестве важнейших причин роста преступности ужасающий массовый алкоголизм с его глубокими причинами, сопровождающие его бедность и недоедание, снижение работоспособности, «алкогольное озверение и болезненное разнуздывание, под влиянием алкоголя, полового инстинкта с развивающейся на этой почве жестокостью и кровожадностью и весьма распространенное вырождение породы вообще»¹⁷.

Скептически оценивая исправительную функцию пенитенциарных учреждений, российские ученые считали возможным с помощью государственной политики, направленной на борьбу с алкоголизмом, проституцией, эпидемиями, ограничить преступность. Наказание, по мнению известного криминалиста, профессора Н.А. Неклюдова, «не в состоянии парализовать зло собственными силами: действуя не на внешнюю причину зла, а на внутреннюю – злую волю…оно является только тормозом, задерживающем новый прилив болезни, но не искореняющим ее…»¹⁸. Д.А. Дриль, считая, что система карательных мер не в силах искоренить преступность, писал: «Казни старательно вычеркивают из списков одних, а под влиянием действующих факторов их место старательно занимают другие»¹⁹. Таким образом, с целью разработки действенных средств борьбы с преступностью они призывали изучать «разновидность действительных преступников», причины преступности и сами преступления, так как, по их мнению, преступление является результатом взаимодействия особенностей психофизической организации преступника и внешних воздействий²⁰.

Женская преступность в дореволюционной России отличалась от мужской своим характером, размером, причинами и последствиями. Статистические сведения позволяют убедиться в том, что женщины, большей частью совершали незначительные преступления, подсудные мировым судам. В имущественных преступлениях, требующих определенной физической силы, женщины были представлены минимально. Так, за период с 1889 по 1893 г. из 100 осужденных за грабеж женщин было лишь 4, за разбой – 3, за кражу со взломом – 5. А вот участие женщин в таких преступлениях, как покупка или продажа заведомо краденых вещей, было значительным (на 100 осужденных, примерно, 20 женщин)²¹.

Так как женщины не имели доступа к государственной и общественной службе, не имели политических прав, они практически не могли совершить таких преступлений, как казнокрадство, мошенничество, подлог, злоупотребление служебными полномочиями, подделка ассигнаций и т.п. Зависимость жены от мужа и ее привязанность к домашнему очагу объясняют минимальное участие женщин в таких преступлениях, как нарушение паспортного режима, неповиновение властям, доносы и т.п.

Вместе с тем, ряд ученых связывал низкий уровень преступности среди женщин с их морально-нравственными качествами. Известный судебный деятель, профессор Московского университета Н.В. Давыдов писал в 1906 г.: «…женщина более нравственна или более стойка против искушений, наталкивающих на преступления; она более мужчины дорожит порядком, спокойствием и законностью и удовлетворяется меньшим»²².

Данная точка зрения перекликалась с концепцией французского социолога, основателя социальной психологии Г. Тарда, который объяснял данные уголовной статистики врожденным нравственным превосходством женщин перед мужчинами²³.

Представители отечественной социологической школы права И.Я. Фойницкий, Е.Н. Анучин, М.Н. Гернет, И.Х. Озеров, Е.Н. Тарновский и другие не связывали низкий уровень преступности с нравственными качествами женщин, выделяя в качестве факторов преступности социально-экономические условия и положение в обществе.

По данным Е.Н. Анучина, женщины были активны при совершении таких преступлений, как поджог, преступления против нравственности, религиозные преступления, убийство своего супруга, а также убийство родственников. Так, на 100 сосланных в Сибирь мужчин за период с 1827 по 1846 г., приходилось женщин, осужденных за детоубийство – 1912; за прелюбодеяние – 492; за поджог – 77; за убийство супруга – 162; за отступление от веры и раскол – 65²⁴.

Таким образом, только по трем видам преступлений – религиозные, против нравственности и против жизни, показатели преступности женщин были примерно такие же, как и у мужчин. Среди осужденных за такие деяния, как любодеяние, прелюбодеяние, кровосмешение, до 50% всех осужденных составляли женщины. Объясняя данное явление, Е.Н. Тарновский отмечал большую чувствительность и впечатлительность женщин, а также их подверженность аффектам²⁵. И.Х. Озеров предполагал обусловленность активного участия женщин в преступлениях против половой нравственности их оторванностью от общественной жизни, в силу чего женщины были «сосредоточены на сфере интимных отношений»²⁶.

Значительное участие женщин в преступлениях против жизни определялось, прежде всего, детоубийством, оставлением в опасности новорожденного и сокрытием трупа ребенка, а также убийством супруга и родственников.

Самым распространенным среди женщин преступлением являлось детоубийство. В России на 70 осужденных мужчин за данное преступление в 1889–1893 гг. приходилось 3940 женщин. Выявляя причины, толкавшие женщин на данные преступления, Е.Н. Анучин в качестве приоритетной называл «невыгодность условий общественного положения женщины, а не физиологические особенности ее организации… когда вся вина незаконной половой связи падает на женщину»²⁷. Соглашаясь с этим мнением, М.Н. Гернет отмечал, что подобная статистика не может объясняться ни жестокостью женщин, ни особой жалостью мужчин к новорожденным²⁸. Большинство женщин, совершивших подобные деяния, являлись молодыми, не состоявшими в браке девушками, что позволяет выделить в качестве основного мотива данного преступления – негативное отношение общества к внебрачным связям и незаконнорожденным детям. Подтверждением этого мнения является статистика, характеризующая снижение данных преступлений в период войн и революций начала XX в., когда значительная часть мужского населения подлежала мобилизации, а общество более терпимо относилось к рождению внебрачного ребенка²⁹.

Характеризуя статистические сведения о видах преступлений, совершаемых женщинами, исследователи отмечали, что женщина, в силу своей физической слабости, совершая убийство, чаще всего прибегает к отравлению. Это явление М.Н. Гернет объяснял особенностью жизни женщины – ведением хозяйства и причастностью к процессу приготовления пищи³⁰. Причем, значительная часть данных преступлений так и заканчивалась на стадии покушения, что также исследователи связывали с особенностью женской психики.

Статистика, характеризующая женскую преступность по видам совершенных преступлений, свидетельствует, что среди осужденных за кражу женщины составляли – 8,7%, убийство супруга или родственников – 39,3%, детоубийство – 98,3% от всех осужденных обоего пола за данные преступления³¹.

Анализируя профессиональный состав осужденных общими судебными установлениями за преступления в 1901–1904 гг., Е.Н. Тарновский отмечал, что в то время, как на одну осужденную женщину приходится восемь осужденных мужчин, среди осужденных, занятых в строительном производстве, женщин всего 0,5%. Крайне мало женщин среди осужденных, занятых в добывающей промышленности, а также среди поденщиков и чернорабочих. Тогда как в группе, так называемых «неопределенных профессий» (домашнее хозяйство, содержание от родственников или других лиц и пр.), преобладание мужчин уже не так явно (на 2852 мужчин 1719 женщин). А среди домашней прислуги, по сведениям статистики, число осужденных женщин примерно равнялось числу осужденных мужчин (женщин – 2569, мужчин – 2800), хотя прислуги, из общего числа осужденных мужчин, было всего 1,5%³².

Статистические сведения, характеризующие возраст осужденных, свидетельствуют, что большая часть преступлений, в рассматриваемый период, совершалась лицами в возрасте от 21 до 30 лет (30,1%), чуть меньше в возрасте от 30 до 40 лет (26,4%), в возрасте от 40 до 50 лет – 17%. Таким образом, осужденных в возрасте от 21 до 50 лет составляло более 70%. Малолетних и несовершеннолетних преступников, по сведениям статистики, было лишь 12% от общего числа осужденных³³. Интересным является тот факт, что преступность среди женщин разных возрастных категорий не была одинаковой.

Так, высокий уровень преступности для женщин, по сведениям общих судебных установлений, характерен только для возрастной категории от 17 до 21 года (19 на 100 осужденных). В возрасте от 21 до 25 лет женщин среди осужденных было чуть меньше – 16%, в возрасте от 25 до 30 лет – 12%. В возрастной категории от 30 до 40 лет показатели женской преступности снижаются и становятся минимальными – 10 женщин на 100 мужчин.

Среди несовершеннолетних (с 14 до 21 года) и малолетних (с 10 до 14 лет) осужденных процентное соотношение женщин и мужчин наиболее ярко зависело от вида совершенного преступления. Так, при совершении имущественных преступлений эта возрастная категория, среди всех осужденных в 1889–1893 гг. мужчин составляла 68,7%, а среди всех осужденных женщин – 18,2%. Напротив, за преступления против жизни (детоубийство и убийство своего супруга) и против нравственности малолетние и несовершеннолетние женщины составляли 69,3% от всех осужденных женщин, а мужчины только 11,9%³⁴. Таким образом, среди несовершеннолетних преступников еще ярче прослеживается различие мотивов в зависимости от пола. Если у несовершеннолетних мужчин основным мотивом к преступлению являлась корысть и стремление присвоить чужую собственность, то для несовершеннолетних женщин основным мотивом к преступлению являлись, по выражению Е.Н. Тарновского «аффекты, вытекающие из сферы половой жизни»³⁵.

Выясняя причины активного участия несовершеннолетних женщин в преступлениях против собственности, профессор И.Х. Озеров объясняет это меньшей материальной обеспеченностью. Отмечая, что если кража у женщин возраста 14–15 лет достигает 55,3% от всех преступлений, совершенных женщинами этого возраста, то в возрасте 18–20 лет данный процент снижается до 25%, что связано, по мнению автора, с замужеством. Увеличение числа имущественных преступлений до 44,7%, совершенных женщинами в возрасте 41–50 лет, автор связывает с обременением семейной жизнью и возможным вдовством³⁶.

Среди осужденных мировыми судами, возрастные характеристики совершивших преступления были несколько иными, чем в общих судах. За этот же период с 1889 по 1893 г. число малолетних и несовершеннолетних осужденных здесь было значительно выше – 19,9% по сравнению с 12% в общих судах. И напротив, возрастная категория от 30 лет, среди осужденных мировыми судами была представлена меньше, чем в общих судах. Объясняется это, прежде всего, характером рассматриваемых дел каждым видом судебных инстанций. Мировые суды, как правило, рассматривали дела о незначительных имущественных преступлениях, большей частью кражах, в совершении которых малолетние и несовершеннолетние преступники участвовали достаточно активно.

Иначе выглядит и процентное соотношение осужденных мужчин и женщин в каждой возрастной категории. Так, за период с 1889 по 1893 г., меньше всего среди осужденных мировыми судами было женщин в возрасте от 17 до 25 лет (10% от всех осужденных). Женщин старше 40 лет значительно больше, а в возрасте от 50 до 60 лет женщин среди всех осужденных мировыми судами уже 18%. Среди малолетних преступников до 14 лет показатели осужденных женщин схожи с показателями в общих судах, а в возрасте от 17 до 21 года осужденных мировыми судами женщин значительно меньше, чем в общих судах (11,8% и 19%)³⁷.

Изучая влияние семейного положения на статистику совершения преступлений, ученые отмечали положительное воздействие замужества на женщин, причем И.Х. Озеров писал, что женщины, состоящие в браке, реже совершают преступления, чем женатые мужчины, тогда как незамужние женщины в преступлениях участвуют чаще, чем холостяки³⁸. Подтверждением данного мнения являются статистические сведения, характеризующие семейное положение осужденных. Статистические сведения за 1889–1893 гг. свидетельствуют, что среди всех осужденных окружными судами мужчин, состоящих в браке, было 62,1%, холостых – 34,5%, разведенных – 0,1% и вдовых – 3,3%. В отношении осужденных женщин эти показатели были следующими: состоящих в браке – 44,6%, девиц – 42,2%, разведенных – 0,3% и вдов – 12,9%. Еще более значительным преобладание среди осужденных вдов над вдовцами наблюдалось в мировых судах (3,5% и 17%), что объяснялось исследователями экономическими трудностями, с которыми сталкивалась женщина, оставшаяся без мужа³⁹. Вместе с тем, молодые супруги в возрасте до 20 лет в статистике совершенных имущественных преступлений были представлены достаточно широко, что, по мнению представителей социологической школы уголовного права, определялось низким брачным возрастом в крестьянской и рабочей среде, характеризующейся крайне тяжелым экономическое положением⁴⁰.

Посвятив специальное исследование влиянию брака и семьи на преступность, М.Ф. Заменгоф пришел к интересному выводу о том, что наличие детей в семье оказывало различное влияние на женскую и мужскую преступность. Если на женщин рождение детей оказывало благотворное влияние и статистика преступлений, совершенных женщинами с детьми незначительна (из 100 осужденных, имеющих 2 и более детей, мужчин было 91,7, а женщин – 8,3), то для мужчин это явление, по мнению автора, имело прямо противоположный эффект⁴¹.

Существенное влияние на динамику совершенных преступлений оказывал уровень образования. Статистические сведения за двадцать лет, с 1874 по 1893 г., демонстрируют преобладание до 70% среди осужденных общими судебными установлениями, лиц, не владевших грамотой. Получившие образование составляли, примерно, 2%, грамотные – менее 30%. Среди осужденных мировыми судами число неграмотных было еще большим – 75%, получивших образование – менее 1% и грамотных – 24%⁴².

Е.Н. Тарновский, исследуя динамику женской преступности, приводит сведения, характеризующие хотя и постепенный, но рост процента осужденных женщин в 1887, 1893 и 1894 гг.⁴³ Данное явление представители социологической школы связывали с втягиванием женщины в промышленное производство и изменением ее социального статуса, приводя в пример зарубежную статистику. Так, по мнению М.Н. Гернета, динамика женской преступности определялась правовым положением женщин и участием в общественной жизни, и если в Англии и Бельгии, где к началу XX в. женщинам предоставлялись достаточно широкие права, женская преступность значительно возросла, то в таких странах, как Сербия, Черногория, Болгария и Босния, где женщины вели замкнутый образ жизни, процент преступлений, совершенных женщинами, был минимален⁴⁴.

В России с 1884 по 1994 г. увеличение женской преступности происходило примерно одинаково во всех судебных округах. Наибольший рост осужденных женщин в указанный период наблюдался в Виленском (с 15 до 20%), Киевском (с 10 до 13%), Харьковском (с 10 до 13%) и Петербургском (с 10 до 14%) округах судебных палат. В Московском, Одесском, Саратовском и Казанском округах процент женщин, среди всех осужденных, оставался примерно на одном уровне. Причем, в Московском, Калужском, Рязанском, Херсонском и Елизаветградском судах число осужденных женщин даже чуть сократилось. Вне округов Московской и Одесской судебных палат подобное явление наблюдалось только в Сарапульском, Острогожском и Стародубском судах⁴⁵.

Таким образом, процент женщин среди осужденных общими судами в конце XIX в. наиболее максимальным был в западных губерниях Европейской России, в Варшавском судебном округе, Литве, Курляндии и Лифляндии, Белоруссии и левобережной Малороссии. По направлению к востоку и югу от названных местностей, процент женщин среди осужденных постепенно снижается, достигая своего минимума в Новороссии и Нижнем Поволжье. В центральных губерниях России только в Ярославской губернии, процент женщин среди осужденных (14,3%), был чуть выше, чем в остальных.

Наименьший процент женщин среди осужденных наблюдался в губерниях, в которых преобладало мусульманское население – Казанской, Таврической, Уфимской и Оренбургской. Данное явление Е.Н. Тарновский объяснял замкнутым образом жизни мусульманской женщины⁴⁶. Напротив, более независимый образ жизни женщины в западных районах Российской империи и их активное участие в промышленной жизни, по мнению исследователя, обеспечивали устойчивый рост женской преступности в указанных территориях. Вместе с тем, следует отметить, что на севере России – в Архангельской, Олонецкой, Вологодской, Костромской, Тверской, Новгородской и Ярославской губерниях, высокий процент женщин среди осужденных, относительно других территорий, в какой-то степени, обеспечивался и численным преобладанием женского населения над мужским (до 20%). Однако, численный перевес женского населения над мужским нельзя рассматривать как устойчивый фактор женской преступности, так как в Смоленской, Калужской, Тульской и Рязанской губерниях, где женщины составляли большую часть населения, уровень женской преступности был ниже средних показателей по России.

Среди осужденных мировыми судами процент осужденных женщин с 1884 по 1894 г. увеличился незначительно (с 11,2 до 12,8%). Причем, в некоторых губерниях этот процент даже снизился. Подобное явление наблюдалось в Новгородской, Витебской, Смоленской, Калужской, Могилевской и некоторых других губерниях. Следует отметить, что численное соотношение женщин среди всех осужденных общими судебными установлениями и мировыми судами, в рассматриваемый период, было примерно одинаково. Так, женщины среди осужденных общими судами составляли 12%, а среди осужденных мировыми судами – 12,6%⁴⁷.

Начало ХХ века характеризуется изменением соотношения женской и мужской преступности, что по мнению А.П. Мельникова определялось революционными событиями 1905–1907 гг., а также войнами начала XX в.⁴⁸ Характеризуя данный период, он отмечал, что таких «женских» преступлений, как убийство незаконнорожденного младенца и сокрытие его трупа стало значительно меньше, что связано, большей частью, с мобилизацией молодого мужского населения на фронт и изменением общественных взглядов на рождение внебрачного ребенка. Значительный рост женской преступности, по сравнению с мужской, по таким преступлениям, как убийство в драке, кража, мошенничество и поджог в рассматриваемый период, А.П. Мельников связывал с эмансипацией женщин и большей восприимчивостью их нервной системы⁴⁹.

Стоит отметить, что если в 1915–1916 гг. мужская преступность заметно снизилась, по сравнению с довоенным 1913 г., то женская преступность в этот же период, напротив, увеличилась. К октябрю 1917 г. в местах лишения свободы находилось 94 297 заключенных, из которых 12 710 составляли женщины⁵⁰.

Таким образом, женская преступность в дореволюционной России отличалась от мужской своими размерами, характером и факторами, влиявшими на ее рост. Развитие женской преступности исследователи связывали с изменением социально-экономических условий, индивидуальными особенностями и политическими событиями.

1.2. Исправительные приюты для несовершеннолетних преступниц в России (1873–1917 гг.)

Гуманизация системы наказания способствует уменьшению числа осужденных, находящихся в местах лишения свободы. На 1 января 2021 г. численность лиц, содержащихся в исправительных учреждениях России, снизилась на 47 479 человек и составляет в настоящее время 378 668 человек. Вместе с тем число обвиняемых, содержащихся в следственных изоляторах, возросло на 6 439 человек и составило 104 320 человек⁵¹. На 1 марта 2021 г. в местах лишения свободы содержалось 479,4 тысячи человек.

За 12 лет с 2008 г. значительно снизилось и число несовершеннолетних, осужденных к лишению свободы (с 8 550 до 948, среди которых 68 женщин), что позволило существенно сократить количество соответствующих учреждений. Если в 2008 г., по сведениям ФСИН России, воспитательных колоний для несовершеннолетних было 62, то в 2020 г. их число сократилось до 18, из которых только 2 для девушек⁵². Вместе с тем, проблема изучения преступности среди несовершеннолетних женщин, не теряет своей актуальности и значимости в силу того, что, по мнению криминологов, женщины практически не поддаются исправлению⁵³. В этой связи изучение исторического опыта профилактики и борьбы с преступностью несовершеннолетних приобретает особый научный интерес.

В XIX – начале ХХ в. в России все большую популярность приобретает идея принудительного воспитания молодых преступников и «заброшенных детей»⁵⁴. А.Ф. Кистяковский, А. Богдановский, П.И. Люблинский, Н.С. Таганцев, Б. Гурвич, А. Тимофеев, Д.Г. Тальберг и другие исследователи,⁵⁵ изучая отечественный и зарубежный опыт в области уголовного и уголовно-исполнительного права, анализируя причины и особенности преступлений, совершаемых малолетними преступниками, убедительно доказывали преимущество воспитательных мер перед карательными. На многочисленных международных тюремных конгрессах (Лондон 1871 г., Стокгольм 1876 г., Рим 1885 г., С.-Петербург 1890 г.) и съездах представителей русских исправительных заведений для малолетних преступников, созываемых по инициативе К.В. Рукавишникова (Москва 1881, 1890, 1908 гг., Киев 1884 г.), ученые и практики характеризовали пагубное воздействие на детей и подростков тюрем и неблагоприятной семейной среды (алкоголизм, нищета, агрессия, развратное поведение), способствующих росту рецидивной преступности среди несовершеннолетних, отмечали острую нехватку подобных учреждений. Так, по мнению участников седьмого съезда представителей исправительных заведений для малолетних, проходившего в Москве 1908 г., существовала потребность в подобных заведениях для несовершеннолетних женщин, поскольку при соответствующем уровне преступности в России необходимо было иметь 40 приютов для девочек на 50 человек каждый, вместе с тем, как существовало всего 4⁵⁶.

Только в условиях функционирования специальных исправительно-воспитательных заведений, способных изолировать детей от взрослых преступников и дать возможность детям, совершившим правонарушения, или оставшимся в силу разных причин без попечения взрослых, оказаться в нормальной социальной среде, по мнению исследователей, можно было успешно решить проблему профилактики преступности среди несовершеннолетних.

Уголовная статистика дореволюционной России свидетельствовала о том, что до 18% всех осужденных мировыми и окружными судами в 1876–1885 гг. были моложе восемнадцати лет⁵⁷. Вместе с тем количество подобных воспитательно-исправительных учреждений в России было ничтожно мало несмотря на то, что дело попечения малолетних преступников являлось не только проявлением человеколюбия, но и благоразумной государственной политикой. Так, известный криминалист Д.Г. Тальберг, посвятивший специальное исследование исправительным учреждениям для несовершеннолетних, отмечал, что задача государства по отношению к малолетним преступникам выражается в устройстве подобных заведений, которые путем воспитания формировали бы характер и «хорошие добрые привычки человека, дисциплинировали его волю и образовывали его ум, что дало бы ему в будущем возможность честного заработка»⁵⁸.

Следует отметить, что в Западной Европе исправительно-воспитательные учреждения для несовершеннолетних создавались уже с конца XVIII в., что позволило законодателю обобщить практический опыт деятельности данных заведений. В России собственного опыта функционирования таких учреждений не существовало, что вынуждало отечественного законодателя использовать только теоретические конструкции и зарубежный опыт в российской действительности, «с некоторыми отступлениями, согласно национальным условиям и особенностям русских исправительных заведений»⁵⁹. Вместе с тем, в отличии от Англии, где малолетние преступники содержались отдельно от прочих детей, нуждавшихся в попечении, в России подобного разграничения не существовало. Кроме того, в отличии от Бельгии, Франции и Германии, где государство принимало активное участие в создании подобных заведений, в России они создавались и действовали исключительно по частной инициативе⁶⁰.

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. стал первым нормативным правовым актом, в котором формулировалась идея создания специальных приютов для малолетних правонарушителей, где, в соответствии со ст. 6, находились несовершеннолетние от 10 до 17-летнего возраста. Статья 11 Устава давала право мировому судье не подвергать наказанию лиц моложе 14 лет, предоставляя их родителям или родственникам для домашнего исправления. Вместе с тем, мировой судья по ст. 6 имел право отправлять несовершеннолетних в тюрьму, даже при наличии мест в исправительных приютах⁶¹.

Практика деятельности общих судов по отношению к малолетним преступникам была еще более ограничена. Статья 137 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1866 г. предоставляла судьям право отправлять в исправительные приюты лиц в возрасте от 14 до 17 лет только при условии совершения ими неумышленных преступлений, т.е., действовавших «без полного разумения»⁶². За умышленные преступления для лиц данной возрастной группы предусматривались более мягкие наказания, чем для взрослых. Вместе с тем, даже в отношении детей от 10 до 14 лет за совершение ими умышленных преступлений допускалась ссылка в Сибирь с лишением всех прав состояния, заключение в монастыре, тюрьме, или смирительном доме, но отдельно от других заключенных (ст. 138). Отмечая, что пенитенциарные учреждения в России не способны осуществлять задачу перевоспитания «преступного и порочного ребенка», участники съездов представителей русских исправительных заведений для малолетних преступников предлагали всех несовершеннолетних преступников помещать в исправительные приюты⁶³. Следует отметить, что только Закон 20 мая 1892 г. «Об изменении постановлений, касающихся обращения в исправительные приюты и содержания в них малолетних преступников» частично решал данную проблему, предусматривая содержание несовершеннолетних в приютах до исправления, наступление которого определялось самим учреждением. Срок пребывания воспитанника в исправительном заведении не мог составлять менее одного года и не должен был превышать исполнения восемнадцатилетия⁶⁴.

По мнению абсолютного большинства исследователей пенитенциарной науки, именно в тюрьме, общаясь со взрослыми закоренелыми преступниками, подростки, впервые попавшие в заключение, приобретали профессиональные навыки криминальной среды. Так, П.Н. Тарновская, опрашивая женщин, неоднократно совершавших преступления, скептически оценивала исправительную функцию российских тюрем, отмечая, что юные преступницы выходили на свободу умудренные опытом, укрепившиеся в своей порочной деятельности и с твердым намерением…быть осмотрительнее и вновь не попадаться⁶⁵. В связи с чем учреждение исправительно-воспитательных заведений в России, создаваемых усилиями частной благотворительности, было встречено с большим воодушевлением.

5 декабря 1866 г. были изданы «Правила об исправительных приютах», в соответствии с которыми к созданию приютов или «богоугодных и общеполезных заведений» для нравственного исправления несовершеннолетних помимо правительства призывались земства, различные общества, духовные установления и частные лица. Обязательным требованием закона являлось создание отдельных приютов для мальчиков и девочек⁶⁶. Отмечая, что система воспитания девочек, надзор за ними и обучение существенно отличаются от тех правил, которые применимы к мальчикам, педагоги и воспитатели соглашались с необходимостью данной нормы.

Вместе с тем, в нарушение этого требования, в 1873 г. по инициативе Саратовского губернатора М.Н. Галкина-Враского был открыт «Саратовский учебно-исправительный приют» для детей обоего пола. Несмотря на то, что совместное содержание осужденных обоего пола нарушало ст. 158 Устава о содержащихся под стражей⁶⁷, открытие данного приюта позволяло малолетним преступницам избежать тюрьмы, что благотворно сказывалось на их дальнейшем воспитании.

Как свидетельствовал Д.Г. Тальберг, Саратовский приют не только являлся старейшим провинциальным учреждением подобного типа, но и отличался образцовой постановкой дела и являлся лучшим из всех осмотренных автором исправительных учреждений⁶⁸.

Галкинский приют, состоящий в ведении Министерства внутренних дел, согласно Уставу, утвержденному 8 февраля 1873 г., принимал не только малолетних преступниц, но и сирот и нищих, оставшихся без попечения взрослых. Следует отметить, что данное обстоятельство позволяло уберечь детей, которые в силу отсутствия родителей, или средств к существованию могли пополнить преступную среду. Более того, попав в приют, эти дети обучались грамоте и ремесленным профессиям, что давало им шанс в дальнейшем обеспечить себя легальным заработком. Для решения данной проблемы создавались также специальные приюты для детей, чьи родители попали в заключение. Так в Саратове, в 1844 г. на благотворительные средства, пожертвованные членом Саратовского губернского Попечительного о тюрьмах комитета Образцовым, был создан приют для арестантских детей, в котором содержались дети от 4 до 12 лет⁶⁹. А в приюте для арестантских детей, созданном Рижским женским попечительным о тюрьмах отделением в 1895 г., содержались 30 мальчиков и 21 девочка⁷⁰.

При Саратовском губернском попечительном о тюрьмах комитете было создано особое правление из шести человек, осуществлявших руководство Галкинским приютом. В состав правления входили директор и директриса Саратовского тюремного комитета, по одному представителю от земств и городов, и два представителя от совета благотворительного союза Саратовского православного братства святого креста. В обязанности правления входило умножение капитала приюта, назначение смотрителя и учителей, наблюдение за обучением, хозяйственное обеспечение, создание мастерских, поиск заказов для работ воспитанников, устройство выпускников после выхода из приюта⁷¹. Вместе с тем, подобная форма заведования исправительными учреждениями, по мнению Д.Г. Тальберга, исключала возможность более широкого участия представителей неравнодушной общественности в деятельности тюремных комитетов⁷².

В соответствии с нормами Устава, несовершеннолетние преступницы поступали в приют по приговорам Саратовского окружного суда и мировых судов Саратовской губернии и Новоузенского уезда Самарской губернии. Срок, определенный судом, мог быть сокращен до 2/3 за усердную работу и прилежное поведение. Сироты и нищие в возрасте от 6 до 12 лет принимались в приют по постановлению правления приюта⁷³.

Следует отметить, что первоначально приют был устроен для пятнадцати детей, но уже в первый год существования в него поступило 17 мальчиков и 5 девочек⁷⁴. К 1 января 1895 г. в приюте содержались 85 мальчиков и 10 девочек. Большая часть находившихся в приюте несовершеннолетних были осуждены за мелкие хищения. Но были и осужденные за более тяжкие преступления. В отчете Галкинского учебно-исправительного приюта за 1894/95 гг. указано, что 1 мальчик был осужден за поджог, а 1 девочка – 14 лет за убийство порученных ей двух грудных детей⁷⁵.

Согласно Закону 1866 г., воспитанников обучали чтению, письму и основным правилам арифметики, различным земледельческим и ремесленным профессиям, Закону Божьему⁷⁶. На первом съезде представителей исправительных приютов было принято решение ходатайствовать перед правительством о том, чтобы общеобразовательные предметы в приютах преподавались в объеме, указанном в программе сельских училищ и успешная сдача экзамена предоставляла бы право воспитаннику получить соответствующую льготу по воинской повинности. Данное ходатайство был отклонено с разъяснением, что объем преподаваемых дисциплин зависит от руководства исправительного учреждения⁷⁷.

Религиозному и нравственному развитию воспитанников приюта уделялось особое внимание. На средства благотворителей в 1879 г. при приюте была построена церковь, где постоянно находился священник, который руководил церковным хором, составленным из воспитанников, и вел церковные службы.

Занятия в школе приюта осуществлялись по программе народных училищ и проходили ежедневно. Весной и осенью уроки длились два часа, зимой – пять часов. В летнее время воспитанники осуществляли сельскохозяйственные работы, к которым привлекались все, без исключения дети. Отчеты приюта позволяют убедиться, что особое внимание в деле «принудительного воспитания» уделялось обучению различным ремесленным профессиям. И если мальчиков обучали слесарному, кузнечному и сапожному ремеслу, то девочки обучались шитью, вязанию и домашнему хозяйству⁷⁸. В отчете приюта за 1876–1877 гг. отмечалось, что все обязанности по изготовлению одежды и белья воспитанников возлагались на девочек, рукоделия которых также продавались, принося приюту ежегодный доход в размере 100 рублей⁷⁹.

Для укрепления здоровья девочек и профилактики инфекционных заболеваний предусматривалось строгое соблюдение гигиенических мероприятий: еженедельное посещение бани, поддержание чистоты в комнатах, запрет пить сырую воду, ежедневные прогулки, регулярное посещение врача и т.п.

Денежные средства исправительных учреждений складывались из средств, отпускаемых из государственного казначейства; пособия от городских и общественных управлений, благотворительных учреждений и частных лиц; суммы, вырученной от продажи изделий, изготовленных воспитанницами; выручки с концертов, спектаклей, лотерей и пр.; доходов с недвижимого имущества, принадлежащего приюту; кружечных сборов. Так, например, Галкинский приют владел неприкосновенным капиталом в 13 500 руб., пожертвованным С.В. и В.В. Ланскими; Саратовское губернское земство ежегодно отпускало 2000 рублей; город Саратов жертвовал 1000 руб.; Вольская уездная земская управа отчисляла 250 руб.; на питание, одежду и обувь воспитанников казна платила 1027 руб.⁸⁰

В 1874 г. по инициативе Общества поощрения трудолюбия был открыт в Москве Большевский ремесленно-исправительный приют для нищенствующих девочек, который стал первым в России самостоятельным исправительным учреждением для несовершеннолетних женщин. В 1908 г. в приюте находилось 93 воспитанницы⁸¹. Как отмечается в отчете Большевского приюта за 1893 г., одним из важнейших источников дохода приюта являлись пожертвования «ненужными вещами», с целью сбора которых было построено два каменных здания, одно для склада, в котором хранились пожертвованные вещи, а второе для сортировочной комнаты, конюшни и экипажа. Вещи, пожертвованные приюту, приводились в надлежащий вид и продавались, что обеспечивало поступление столь необходимых приюту денежных средств⁸².

Несмотря на настоятельную потребность в подобных заведениях, исправительные приюты для несовершеннолетних женщин долгое время не открывались и только в 1891 г. Варшавским обществом земледельческих колоний был открыт приют для девочек в усадьбе Пуща. Положительный опыт Саратовского приюта открывшего женское отделение в приюте для несовершеннолетних мужчин, к сожалению, воспринят не был, хотя заведения подобного типа существовали в таких странах, как Германия, Бельгия, Швейцария, Италия и др.

26 февраля 1895 г. в Петербурге при дамском благотворительно-тюремном комитете был открыт исправительно-воспитательный приют для девочек⁸³. Согласно Уставу, утвержденному 13 сентября 1894 г., в приют не могли приниматься осужденные девочки, о которых не доставлено копий судебных приговоров, а также одержимые душевными, нервными или «заразительными» болезнями. Все поступавшие в приют обязательно проходили осмотр у врача в присутствии надзирательницы⁸⁴. В программу обучения, помимо Закона Божьего, чтения, письма и начал арифметики, входили общие понятия по естествознанию и «важные сведения из истории и географии России» (§18). Девочек также обучали рукоделиям, вязанию, кройке, шитью, стирке, огородничеству, садоводству и т.п. (§19). Как и в других приютах, воспитанницы сами изготавливали себе белье и одежду, а также создавали изделия, которые продавалась. Стоит отметить, что часть вырученных средств помещалась на сберкнижки девочек и выдавалась им после освобождения⁸⁵.

Воспитанницы выращивали овощи и фрукты в приютском саду, ухаживали за коровой, наводили чистоту и порядок в комнатах и во дворе, стирали и гладили белье. В отчете за 1911 г. отмечалось, что данный приют, в котором содержалось 63 воспитанницы, являлся крупнейшим в России исправительно-воспитательным заведением для несовершеннолетних женщин.

Заслуживает внимания применяемая в данном учреждении система исправительного воздействия на воспитанниц, которые делились по возрасту на два отделения (до 15 лет – младшее; более 15 лет – старшее), а по поведению – на три разряда: лучший, средний и худший. Распределение на разряды по поведению было введено с 1910 г. с созданием так называемой «системы марок», которая успешно действовала в Англии и Ирландии и была заимствована приютом. «Марки», согласно данной системе, выставлялись воспитанницам ежедневно за поведение и прилежание в работе. Воспитанницы, набравшие 1000 марок, достигшие возраста 16–17 лет, обучившиеся грамоте и получившие знания по отдельным профессиям, являлись кандидатками на условное или окончательное освобождение. В качестве поощрения для воспитанниц, набравших максимальное число марок, предусматривался «отпуск» на несколько часов в праздничные дни⁸⁶.

С помощью системы поощрений и дисциплинарных взысканий осуществлялась задача перевоспитания малолетних преступниц, которая имела две цели – вызвать среди детей соревнование и развить осознание собственной пользы, с другой стороны – дисциплинировать волю строптивых и непокорных, научить малолетних правонарушительниц подчиняться законам общества и государства⁸⁷. Так, например, к системе взысканий, согласно Уставу исправительного приюта в Саратове, относились: выговор, публичный выговор с занесением на «черную» доску, недопущение к играм, употребление на хозяйственные работы сверх очереди, одиночное заключение в светлой или темной комнате в свободное от занятий время на срок не более 3 дней, и отделение несовершеннолетних преступниц в особое помещение на срок не более одного месяца⁸⁸.

Следует отметить, что одиночное заключение как наказание за побег из приюта, на срок не более одного месяца, применялось в России во всех исправительных заведениях для несовершеннолетних, несмотря на то, что данная мера осуждалась многими представителями пенитенциарной науки. И.Я. Фойницкий, И.М. Тютрюмов, А.Ф. Кистяковский и др. отмечали, что по отношению к детям не физическое наказание, а педагогическое воздействие, не изоляция, а создание условий, наиболее соответствующих естественному складу жизни ребенка способны благотворно влиять на формирование законопослушного поведения⁸⁹.

Устав исправительного заведения для девочек в Варшаве, утвержденный 11 января 1890 г., был дополнен в 1894 г. включением в систему наказаний содержание на хлебе и воде на срок не более 3 дней (§ 19). Ходатайство комитета Варшавского общества земледельческих колоний и ремесленных приютов о включении в Устав приюта наказания розгами в количестве не более 20 ударов Министерством юстиции было отклонено, в связи с отменой в России телесных наказаний для женщин, в том числе и для ссыльных Законом от 29 марта 1893 г.⁹⁰

Существенную роль в реабилитации выпускниц приютов играла система патроната, которая осуществлялась в течении нескольких лет. Приют был обязан оказывать своим выпускникам возможное содействие в их дальнейшей жизни⁹¹. Так, согласно Уставу исправительно-воспитательного приюта для девочек в Петербурге, выпускниц обеспечивали бельем, одеждой и деньгами, а попечительный совет приюта мог заключать с частными хозяевами или промышленными заведениями договоры о поступлении девочек в наем или на обучение на срок по достижении ими совершеннолетия (§ 22, 23). Попечительный совет приюта был обязан в течение трех лет оказывать содействие своим выпускницам, внимательно следя за их дальнейшей судьбой (§24).

Следует отметить, что к началу ХХ в. России действовало всего 4 приюта для несовершеннолетних женщин, которые могли принять менее 20% осужденных. Отсутствие подобных заведений в большинстве городов России приводило к тому, что осужденные девочки содержались либо в тюрьмах, либо в монастырях, либо отправлялись, на основании Закона 8 февраля 1893 г. неэтапным порядком в один из перечисленных приютов, находясь тем самым вдали от своей семьи, что негативно отражалось на их дальнейшей судьбе⁹².

Нехватка материальных средств являлась общей бедой исправительных учреждений, что неоднократно подчеркивалось в ежегодных отчетах о их деятельности. Большая часть денежных средств собиралась за счет частной благотворительности. Так, например, частные пожертвования составляли более 85% денежных поступлений в кассу исправительно-воспитательного приюта для девочек в С-Петербурге, в финансовой помощи которому принимали деятельное участие совет присяжных поверенных, священник Иоанн Кронштадский и А.Ф. Кони⁹³.

Отсутствие достаточной материальной поддержки от государства встречало критику со стороны прогрессивной научной общественности. Так профессор И.М. Тютрюмов отмечая, что дело исправления малолетних преступников является важной отраслью государственного благоустройства, сомневался в успешном решении проблемы перевоспитания преступной молодежи только за счет частной благотворительности, без значительных пособий от правительства⁹⁴.

Таким образом, несмотря на то, что преступность среди несовершеннолетних женщин была значительно меньшей, чем среди несовершеннолетних мужчин и по отчетам главного тюремного управления за 1891 г. составляла 1 к 101⁹⁵, исправительных заведений подобного рода в России было крайне мало. Главной целью исправительных приютов для несовершеннолетних женщин являлось нравственное воспитание, получение образования, обучение домашнему хозяйству, рукоделию и определенной профессии, которая в дальнейшем помогла бы девушке обеспечить себя работой и средствами к существованию.

1.3. Патронат над осужденными и вышедшими на свободу женщинами: опыт дореволюционной России

Распоряжением Правительства РФ от 29 апреля 2021 г. № 1138-р «Об утверждении Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации на период до 2030 года» предусматривается улучшение условий содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных; совершенствование института отсрочки отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим несовершеннолетних детей; возможность создания в исправительных учреждениях попечительских советов и присутствия представителей религиозных организаций; установление обязательного медицинского осмотра и совершенствование оказания медицинской помощи; предоставление свиданий с представителями Европейского суда по правам человека⁹⁶. Вместе с тем, реализация положений, закрепленных в Концепции, вызывает нарекания. Так, в результате прокурорской проверки, проведенной в 35 регионах Российской Федерации, были обнаружены более 800 нарушений в материально-бытовых и медико-санитарных условиях содержания женщин и несовершеннолетних⁹⁷. Поскольку опека над женщинами в местах лишения свободы и после их освобождения является важнейшей составляющей профилактических мероприятий, направленных на сокращение рецидивной преступности, обращение к дореволюционному историко-правовому опыту в данной сфере представляется вполне уместным.

В XIX в. в российском общественном сознании прочно укоренилась мысль о необходимости оказания помощи государству в деле борьбы с преступностью. Н.С. Таганцев, И.Я. Фойницкий, Д.А. Дриль и другие представители юридической науки высказывались за необходимость введения специальных учреждений, оказывающих содействие находящимся в местах лишения свободы и освободившимся из заключения⁹⁸.

По примеру Западной Европы, где покровительство (патронат) над осужденными развивалось с конца XVIII в.⁹⁹, в России в 1819 г. в Петербурге было создано Российское Попечительное о тюрьмах Общество. В соответствии со ст. 64 Устава о содержащихся под стражей, на данное Общество возлагалась забота об улучшении положения заключенных под стражу и их нравственном исправлении¹⁰⁰.

«Правила для Попечительного Общества о тюрьмах» были утверждены Александром I 19 июля 1819 г. Средствами к исправлению заключенных, согласно Правилам, были названы постоянный надзор за осужденными, распределение их по роду преступлений, наставление в духе «христианского благочестия и доброй нравственности», занятие подобающей работой и изоляция провинившихся¹⁰¹.

Исполнительными органами Общества были попечительные о тюрьмах комитеты в губернских, уездных и портовых городах, женские (дамские) отделения губернских комитетов. На особом положении находились Попечительства над арестантскими отделениями. Согласно ст. 23–24 Правил, опекать заключенных женщин должен был женский комитет, действующий на основании общих с мужским комитетом правил. Действия комитета распространялось на все тюрьмы, рабочие и смирительные дома¹⁰².

Особую роль в создании тюремного патроната в России сыграл член Лондонского тюремно-благотворительного общества Вальтер Веннинг, который осмотрев тюрьмы в Москве, С.-Петербурге и Твери, отметил крайне бедственное положение заключенных женщин, подвергавшихся физическому насилию и находящихся, подчас, в одних помещениях с мужчинами. Отсутствие в России до начала ХХ в. специальных женских тюрем, значительно ухудшало положение арестанток, поскольку надзор за заключенными женщинами осуществляли надзиратели-мужчины¹⁰³. Более того, в России применяли к осужденным женщинам наказания, связанные с особыми мучениями: телесные наказания, наручники, кандалы и даже «рогатки» – особые железные ошейники с длинными спицами, не позволяющие заключенным лечь ни днем ни ночью¹⁰⁴. Только в 1859 г. II отделение Императорской канцелярии (СЕИВК), разъяснило, что беременным женщинам и женщинам, кормящим грудью, телесные наказания должны быть заменены на заключение в рабочем доме или тюрьме¹⁰⁵.

На основании «Записки», составленной В. Веннингом «О лучшем содержании тюрем», и были созданы «Правила для Попечительного Общества о тюрьмах», согласно которым создавалось Общество в рамках частной благотворительности без государственной помощи и административных полномочий. Вместе с тем, стремление улучшить крайне бедственное положение заключенных способствовало все большему вмешательству Общества в административное управление тюремным хозяйством.

В Общество входили мужской и женский (дамский) комитеты. В состав дамского комитета, который начал свою работу 13 октября 1819 г., входили председательница, двенадцать или более членов и секретарь. Во главе С-Петербургского дамского Комитета общества Попечительного о тюрьмах стояли выдающиеся женщины, пользовавшиеся среди современников заслуженным признанием за высокие нравственные качества. Среди них можно выделить княгиню С.С. Мещерскую, статс-даму Т.Б. Потемкину, княгиню Е.А. Васильчикову, принцессу Е.М. Ольденбургскую. По свидетельству В.Н. Никитина, дамские комитеты вели активную деятельность: улучшали помещения для арестанток; собирали вещи для неимущих женщин; организовывали в тюрьмах мастерские, библиотеки и школы грамотности; ввели сестер милосердия в женскую больницу¹⁰⁶.

Архивные материалы подтверждают, что члены дамского Комитета лично принимали участие в обучении заключенных женщин грамоте и различным ремеслам, выступали для них поручителями, помогали с поиском работы. Так в 1846 г. председательницей Саратовского дамского отделения Е.А. Ивановой отмечалось, что помимо пожертвований деньгами, одеждой и обувью, члены дамского комитета занимались с заключенными женщинами чтением книг и обучением их грамоте¹⁰⁷.

Исправление нравственности заключенных провозглашалось важнейшей задачей тюремных комитетов. Достижение данной цели, по мнению Попечительного Общества о тюрьмах, неразрывно связывалось с религиозным воспитанием. Соблюдение церковных правил и выполнение религиозных обрядов в качестве обязанности для заключенных всех категорий закреплялось и в законодательстве¹⁰⁸. Для выполнения этой задачи на средства частных благотворителей, которых привлекали комитеты, при тюрьмах строились храмы, причем не только православные, но и католические и лютеранские, в которые до 1826 г. допускались и «вольные»¹⁰⁹. В тюремных инструкциях содержались предписания для представителей духовенства проводить беседы и «поучения» с арестантами, с целью «внушения им стремления к самоусовершенствованию в нравственном смысле»¹¹⁰. К 1879 г. при тюрьмах действовало 165 церквей. При этом, как свидетельствует С.Г. Зубанова, жалование тюремные священники получали не из средств Комитетов, а из государственной казны¹¹¹.

Следует отметить особое внимание РПЦ к религиозно-нравственному воспитанию осужденных, о чем свидетельствуют «Правила для назидания ссыльных в Сибирь, в обязанностях веры и нравственности, во время следования их к местам назначения»¹¹², разработанные Петербургским комитетом и утвержденные циркуляром Святейшего Синода от 15 июля 1842 г., и наставления священникам «О исправлении нравственности пересылаемых арестантов посредством духовного их назидания во время пути»¹¹³. Сами священники занимались составлением книг нравственно-духовного содержания для заключенных, например «Поучения к подсудимым, осужденным и ссыльным» священника Евгения Попова¹¹⁴. Дамские комитеты приглашали к осужденным женщинам представителей духовенства, которые осуществляли церковные обряды и обучали арестанток церковному пению и закону Божьему, пополняли библиотеку литературой религиозного содержания¹¹⁵.

Тюремные инструкции уделяли внимание и просвещению заключенных, что предполагало проведение бесед и чтений, согласованных с губернским тюремным инспектором, при которых допускалось устройство «туманных картин» и производство различных опытов. Программа обучения в тюремной школе предполагала занятия по чтению, письму и арифметике, а также географии и «отечествоведению»¹¹⁶.

Статьи 253–260 Тюремной инструкции 1915 г. определяли условия хранения и предоставления заключенным книг и периодических изданий, находящихся в тюремной библиотеке. Заключенным могло быть выдано на руки не более трех книг, за исключением библии, словарей и учебников. Газеты и журналы выдавались не ранее года после их выхода в печать. В тюремные библиотеки принимались книги только с разрешения тюремного инспектора, при условии, что они не запрещены судебными определениями и не затрагивают современные вопросы политической и общественной жизни¹¹⁷.

Одним из средств исправления заключенных, определенных в «Правилах для Попечительного Общества о тюрьмах» 1819 г. объявлялась «подобающая работа»¹¹⁸. Устав уголовного судопроизводства предусматривал освобождение от работ женщин беременных, а также в течение сорока дней после родов¹¹⁹. Женщины с грудными детьми привлекались к тем работам, которые позволяли им продолжать заботиться о своих детях. По достижении детьми полуторагодовалого возраста они передавались на попечение заведений общественного призрения¹²⁰.

В отличие от мужчин, женщины, попавшие в тюрьму, выполняли работы только в пределах тюремной ограды, что существенно ограничивало возможность их заработка. Так как размер денежного пособия, получаемого освободившимся из заключения, зависел от величины заработка и от продолжительности заключения, женщины, выполнявшие в основном хозяйственные работы, не могли рассчитывать на большие выплаты. Арестантки шили одежду и постельное белье, вязали носки, чулки и варежки, ткали тесьму, вышивали, пряли шерсть, выполняли ремонт ветхой одежды и т.д. Женщины низших сословий занимались стиркой и глажкой белья, мытьем посуды и полов, приготовлением пищи, работали в тюремном огороде и саду¹²¹.

Стремясь увеличить размер денежных выплат для женщин, освободившихся из мест заключения, Попечительный о тюрьмах комитет и его дамские отделения старались не только помочь с трудоустройством заключенных и освободившихся из-под стражи, но и создать условия для реализации произведенных ими изделий. Подобная деятельность попечительных комитетов, по мнению саратовского тюремного инспектора С.Р. Власенко, не только способствовала трудовому воспитанию осужденных, но и являлась важнейшей профилактикой рецидивной преступности в России¹²².

Условия содержания женщин, попавших в тюрьму, определялись «Уставом о содержащихся под стражей», который предусматривал нахождение беременных женщин и женщин с грудными детьми в отдельных, от остальных заключенных, помещениях. В обязанность тюремных комитетов входил контроль за тем, чтобы питание таких женщин было лучше, чем у других заключенных¹²³.

Заботясь о судьбе пересыльных, которых для предотвращения возможных побегов заковывали в кандалы, председательница петербургского дамского тюремного комитета Т.Б. Потемкина 21 июня 1841 г., отправила М.Х. Бенкендорфу ходатайство об освобождении от оков «женщин, увечных, престарелых, богомольцев и просрочивших паспорта». После обсуждения данного вопроса в Комитете Общества попечительного о тюрьмах, 22 ноября 1841 г. было принято решение освободить от ножных оков, которые должны были весить не более 5,5 фунтов, лишь «маловажных арестанток». В этом же году Т.Б. Потемкина добилась, путем направления прошений Генерал-Губернатору и Обер-Полицмейстеру, устройства всех женщин, осужденных за тяжкие преступления, в специальном отделении тюремного замка, тем самым отделив «маловажных арестанток» от закоренелых преступниц¹²⁴.

Особое значение в деле перевоспитания осужденных имело открытие и содержание приютов для несовершеннолетних преступников, детей арестантов, а также нищих и оставшихся без попечения. Так, при Петербургском тюремном замке, по инициативе дамского тюремного комитета и на его собственные деньги, в июне 1843 г. был учрежден приют для так называемых «вольных девочек» от 5 до 16 лет, дочерей бывших и настоящих арестантов. Содержащиеся в нем девочки, обучались грамоте и рукоделию, имели возможность общаться с родителями, а по достижении шестнадцатилетнего возраста пристраивались на работу¹²⁵. Следует отметить и особую роль культурно-эстетического воспитания девочек, которые занимались в театральном и литературном кружке приюта.

В создании подобных заведений в России принял горячее участие М.Х. Бенкендорф, составивший в 1842 г. доклад на имя Николая I, с указанием необходимости выделения из казны денежных средств на содержания этих детей. Благодаря финансовой поддержке государства, подобные приюты были открыты в Москве, Красноярске, Тобольске, Юрьеве, Иркутске, Чите и других городах. К 1 января 1905 г. оказанием помощи детям арестантов занимались, не считая обществ патроната, более 30 специальных обществ и учреждений¹²⁶.

Значение подобных заведений для детей арестантов, открытых благодаря деятельности С.-Петербургского дамского тюремного комитета, трудно переоценить, поскольку в соответствии с Уставом о содержащихся под стражей, малолетние дети арестантов могли содержаться вместе с родителями в тюрьмах, но в отдельных помещениях¹²⁷, до достижения возраста 10 лет, после чего отдавались на воспитание по деревням, где матери, подчас, их не могли найти. Сиротские дома, или богадельни, куда дети могли направляться тюремными комитетами, ни обучения, ни должного воспитания таким детям предоставить не могли.

Дамские комитеты старались помочь и тем деревенским девочкам, которых без паспортов задерживали в Петербурге и собирались судить за бродяжничество. По свидетельству В.Н. Никитина, директрисы комитетов находили их в съезжих избах среди взрослых арестанток, добивались отправления их до суда в приют, а затем отказывались выдавать¹²⁸. Известны примеры, когда дамские тюремные комитеты, при содействии Генерал-губернаторов и губернаторов, выкупали несовершеннолетних крепостных крестьянок от телесных наказаний и крепостной зависимости и заботились о их дальнейшей судьбе¹²⁹.

7 ноября 1851 г. был издан новый «Устав Общества попечительного о тюрьмах», наделивший его официально бюрократическими чертами, что по мнению С.А. Лобовой, негативно сказалось на деятельности данного благотворительного общества¹³⁰. Излишнюю бюрократизацию обществ патроната, как негативную черту попечения над заключенными и выходящими на свободу, отмечали и дореволюционные исследователи. Так, М.Н. Гернет называл «серьезным недостатком» патроната бюрократический или аристократический состав членов и черты ханжества и религиозной нетерпимости в их деятельности. С.В. Познышев выступал за частную инициативу в патронате, считая, что должностные лица, входящие в частные общества патроната в качестве действительных, или почетных членов, желательны, но обязательных членов и обязательного по должности патронирования быть не должно¹³¹.

К недостаткам нового Устава можно отнести и то, что он запретил крестьянам принимать участие в данной форме благотворительности, так как членами общества могли быть только лица «благородного, духовного и купеческого звания»¹³². В 1855 г. Общество было присоединено к Министерству внутренних дел, с назначением министра президентом Общества, а в конце XIX в. столичные губернские тюремные комитеты были упразднены и учреждены мужские и дамские тюремно-благотворительные комитеты.

В 1871 г. председательница Петербургского дамского тюремного комитета принцесса Евгения Максимилиановна Ольденбургская предложила Комитету устроить убежище для женщин, освобожденных из петербургских тюрем, которое было открыто 5 октября 1872 г.¹³³ Устройство и заведование убежищем поручалось директрисе М.Г. Пейкер, ее помощником по отчетности и финансам стал Н.М. Мезенцев. В убежище принимались здоровые женщины, пробывшие в заключении не менее одного месяца и добровольно, в течении трех дней после освобождения, изъявившие желание поступить в него. В соответствии с Уставом убежища для выходящих из заключения женщин, утвержденным министром внутренних дел 1 июня 1874 г., целью данного заведения являлось «предохранение» освобождаемых из заключения женщин от совершения новых преступлений, вызываемых нуждою и беспомощностью. Главными средствами к достижению означенной цели, провозглашались: а) работа; б) элементарное образование; в) «правильная, простая, трудовая жизнь» (п. 4).

Убежище обеспечивало женщин одеждой и бельем, кровом и пищей. В таких условиях женщины находились в безопасности и могли начать поиски работы. Вместе с тем в убежище был установлен строгий распорядок дня, с обязательными работами в швейных мастерских, или прачечной, обучением грамоте и молитвами. Статья 20 Устава закрепляла перечень обязательных предметов, преподаваемых женщинам, среди которых закон Божий, чтение, письмо и арифметика, а также история России. Свидания с родными предусматривались только по воскресениям¹³⁴.

Порядок распределения заработанных денег определялся ст. 22–23 Устава и предусматривал выплаты на содержание, на расходы и на обеспечение женщины после выхода из убежища.

Женщинам, пробывшим в убежище не менее четырех месяцев, могли выдаваться рекомендации и «удостоверения о хорошем поведении». Если женщине находили место с жалованием, достаточным для самостоятельного существования, она покидала убежище. Но и в этом случае, при необходимости, по усмотрению попечительницы, ей продолжало выдаваться денежное пособие для уплаты долгов и на обзаведение приданым при выходе замуж. Денежные средства «убежища», согласно Уставу, составлялись из 1) сумм отпускаемых дамским комитетом; 2) части заработанных женщинами денег; 3) частных пожертвований и пособий со стороны общественных учреждений и правительства; 4) из «кружечных» сборов которые составлялись из частных пожертвований¹³⁵. Если женщина отказывалась поступать на место работы, найденное ей в убежище, или своим поведением нарушала, установленные Уставом требования, ее исключали и переставали оказывать материальное содействие. По сведениям, приведенным В.Н. Никитиным, в «убежище» Петербурга, которое являлось единственным в России, с 1873 по 1877 г. находилось 146 женщин¹³⁶.

Следует отметить, что и выпускники исправительных приютов для несовершеннолетних и малолетних преступников, после издания в 1866 г. специального закона, должны были находиться под патронажем администрации (ст. 11).

Вместе с тем, по мнению исследователей, первое специализированное общество патроната над освобожденными из тюрем было создано по инициативе статс-секретаря Грота и г-жи Вагановой только в 1878 году. К началу ХХ в. в России существовало всего 7 обществ патроната (в С.-Петербурге, Москве, Одессе, Пскове, Кишиневе, Перми и Ярославле. Из них для несовершеннолетних – в Москве, Одессе и Пскове)¹³⁷.

Таким образом, Попечительное о тюрьмах Общество и тюремные комитеты старались защитить права заключенных, улучшить условия нахождения под стражей, осуществить нравственное и религиозное исправление осужденных и скорейшую реабилитацию тех, кто выходил из-под стражи. Деятельность данных организаций способствовала решению важнейшей задачи – профилактики рецидивной преступности среди женщин.

Вместе с тем, в отличие от Дании, Англии и Швейцарии, где общества патроната активно поддерживались государством, в России дело покровительства находящимся под стражей и освободившимся из заключения развивалось с большим трудом. К 1 января 1913 г. Главным тюремным управлением было зарегистрировано 117 обществ, большая часть из которых возникла в 1909 г. Деятельность этих обществ была очень скромна. Так, например, в 1909 г. помощь необходимыми предметами, одеждой и продуктами питания, а также содействие в поиске жилища было оказано менее чем 1000 чел.¹³⁸ Ничтожность размеров деятельности патроната в России, по сравнению с множеством лиц, проходящих ежегодно через отечественные места заключения, отмечал М.Н. Гернет, указав, что за 1910 г. 39 обществ смогли трудоустроить всего 428 освободившихся из заключения, а обеспечить жильем только 38 человек. 124 человека, по сведениям ученого, получали бесплатные обеды¹³⁹.

Среди причин недостаточной организации патроната в России, Е.М. Баранцевич выделял слабое государственное финансирование¹⁴⁰. М.Н. Гернет, отвечая на данный вопрос, называл стеснение общественной инициативы и запрещение членам патроната проникать в тюрьмы, а также бюрократизацию благотворительно-тюремных комитетов и обществ патроната¹⁴¹. С.В. Познышев, характеризуя крайне скромный результат деятельности отечественного патроната, подчеркивал необходимость привлечения к нему неравнодушных людей, осознающих важность попечительской деятельности и готовых отдать этому делу часть своего времени и сил¹⁴².

Необходимость попечительства над заключенными и вышедшими из-под стражи неоднократно подчеркивалась на международных конгрессах патроната. С 1890 по 1911 г. состоялось пять таких конгрессов. Почти все они проходили в Бельгии, поскольку здесь патронат развивался наиболее активно¹⁴³. Главным вопросом 1 Конгресса 1890 г. являлось оказание помощи несовершеннолетним преступникам и нищим. В качестве мер, направленных на профилактику преступности среди несовершеннолетних, Конгресс определял необходимость помещения детей в семьи, школы и интернаты. Особое внимание Конгресс уделял вопросу необходимости оказания помощи освобождаемым из мест заключения, что должно было, по мнению Конгресса, при условии адаптации к традициям, нравам и законодательству каждой страны, стать достойным дополнением к пенитенциарной системе¹⁴⁴.

V международный конгресс патроната, проходивший в Антверпене и объединивший участие представителей от 20 государств, включая Россию, подчеркнул особую роль женщин в профилактике рецидивной преступности¹⁴⁵.

Таким образом, феномен женской преступности, несмотря на ее незначительные размеры, привлекал внимание исследователей и являлся предметом специального изучения уже в дореволюционный период. Пытаясь определить эффективные меры профилактики женской преступности, представители различных направлений и школ в отечественной юриспруденции изучали факторы, толкавшие женщин на неправомерные поступки, анализировали социальный портрет женщины-преступницы, выявляли пути сокращения рецидива. Особую роль в деле перевоспитания молодых преступниц играли исправительно-воспитательные приюты для несовершеннолетних женщин, которые создавались в России в середине XIX в.

Большое значение в профилактике рецидивной преступности в дореволюционной России, играл женский патронат, который характеризовался некоторыми особенностями: до начала XX в. он существовал только в Риге и Санкт-Петербурге. Впоследствии дамский благотворительный тюремный комитет был создан и в Москве. По своей цели и деятельности, женский патронат не отличался от мужского, но патронат здесь осуществлялся в основном женщинами. Женский патронат, также как и мужской был добровольным. Важнейшим направлением деятельности женского патроната являлось обучение арестанток различным профессиям, с целью облегчения освободившимся поиска работы.

Глава 2.
ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ СОЦИАЛИЗАЦИИ МОЛОДЫХ ЖЕНЩИН, ОСВОБОЖДАЕМЫХ ИЗ МЕСТ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ

2.1. Общая характеристика законодательства в отношении молодых женщин, отбывающих наказание и освобождаемых из мест лишения свободы

Современное законодательство, регулирующее положение молодых женщин, отбывающих уголовное наказание и освобождаемых из мест лишения свободы, охватывает различные аспекты отношений данной категории лиц, в силу чего относится к различным отраслям права – конституционное, гражданское, семейное, трудовое, административное, уголовное, уголовно-исполнительное. Кроме того, это законодательство включает в себя несколько уровней нормативных правовых актов – федеральный, региональный и международный. Конечно, федеральный уровень законодательства полностью охватывает отношения, связанные с режимом отбывания наказания, а региональный – лишь с обеспечением гарантий по освобождению из мест лишения свободы. Это вытекает из ст. 71, 72 Конституции РФ, относящих уголовное и уголовно-исполнительное право к федеральному ведению, а защиту прав и свобод человека – к совместному ведению Центра и регионов.

Особое место в законодательстве Российской Федерации в отношении молодых женщин, отбывающих наказание и освобождаемых из мест лишения свободы, отводится Конституции РФ, федеральным законам, включая: Уголовно-исполнительный кодекс РФ, Федеральный закон от 28.12.2010 № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации», Федеральный закон от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции», Федеральный закон от 21.07.1997 № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», Федеральный закон от 10.06.2008 № 76-ФЗ «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания», Федеральный закон от 03.12.2008 № 242-ФЗ «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации», Федеральный закон от 25.07.1998 № 128-ФЗ «О государственной дактилоскопической регистрации в Российской Федерации», Федеральный закон от 06.04.2011 № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы», Трудовой кодекс РФ и др.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. В числе международных актов Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948), Международный пакт о гражданских и политических правах (принят 16.12.1966 Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (принят 16.12.1966 Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН), Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (заключена 10.12.1984), Минимальные стандартные Правила обращения с заключенными (приняты в г. Женеве 30.08.1955), Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (принят 09.12.1988 Резолюцией 43/173 на 43-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН), Правила Организации Объединенных Наций, касающиеся защиты несовершеннолетних, лишенных свободы (приняты 14.12.1990 Резолюцией 45/113 Генеральной Ассамблеи ООН), Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04.11.1950), Европейская конвенция о надзоре за условно осужденными или условно освобожденными правонарушителями (ETS N 51) (заключена в г. Страсбурге 30.11.1964).

Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

До 2008 г. ст. 3 Уголовно-исполнительного кодекса РФ предусматривала, что уголовно-исполнительное законодательство РФ учитывает международные договоры Российской Федерации, относящиеся к исполнению наказаний и обращению с осужденными, в соответствии с экономическими и социальными возможностями. Эта формулировка, безусловно, противоречила Конституции. Поэтому в статью были внесены изменения: «Уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации и практика его применения основываются на Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах Российской Федерации, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, в том числе на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осужденными».

Согласно ст. 2 Конституции РФ, приоритетное место среди всех конституционных ценностей занимают человек, его права и свободы. Весь государственный механизм связан этой ценностью и подчинен ей. Исходя из этой идеи, Конституция закрепляет обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Эти права принадлежат людям от рождения и их основой является человеческое достоинство вне зависимости от положения и состояния, в котором находится человек. Конституционная обязанность государства соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина означает создание условий для их реализации и защиты, недопустимость незаконного ограничения свободы индивида.

Конституция исходит из естественного, то есть прирожденного характера основных прав и свобод человека (ч. 2 ст. 17). Человеку как биологическому существу эти права и свободы принадлежат с момента рождения, государство их не дарует, а лишь закрепляет в Конституции, то есть признает, с целью их гарантирования. Как указал Конституционный Суд в Постановлении от 27.02.2009 № 4-П, неотчуждаемость основных прав и свобод человека и их принадлежность каждому от рождения предполагает необходимость их адекватных гарантий¹⁴⁶.

Неотчуждаемость основных прав и свобод означает недопустимость лишения человека принадлежащих ему от рождения прав по решению государственного органа или в связи с принятием закона. Конституционный Суд РФ неоднократно отмечал, что неотчуждаемость основных прав и свобод человека и их принадлежность каждому от рождения предполагает недопустимость какого бы то ни было их умаления¹⁴⁷. Права и свободы могут быть полностью утрачены только в результате смерти человека.

Статья 19 Конституции РФ закрепляет важнейший принцип правового статуса личности – принцип равноправия, который означает юридическое равенство всех перед законом и судом. Юридическое равенство предполагает: 1) равенство прав и свобод; 2) равенство юридических обязанностей; 3) равные основания юридической ответственности. Равенство человека с человеком перед законом не зависит от социального положения, то есть от принадлежности человека к определенной общественной группе в зависимости от происхождения, пола, имущества, должностного положения и других обстоятельств. Доступ к правосудию обеспечивается всем гражданам на равных основаниях. При этом не допускается каких-либо изъятий, ограничений или, наоборот, установление привилегий.

Конституцией установлен запрет дискриминации, под которой понимается всякое различие, исключение, ограничение или предпочтение по признаку пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям или иных обстоятельств, которые имеют целью или следствием уничтожение или нарушение равенства. Ответственность за дискриминацию установлена КоАП РФ (ст. 5.62), Уголовным кодексом РФ (ст. 136). Уголовная ответственность также предусмотрена за необоснованный отказ в приеме на работу или увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет по дискриминационным мотивам (ст. 144.1, 145 УК РФ)

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, положение ч. 1 ст. 19 Конституции «все равны перед законом и судом» означает, что при равных условиях субъекты права должны находиться в равном положении. Если же условия не являются равными, федеральный законодатель вправе установить для них различный правовой статус¹⁴⁸. Фактического равенства людей быть не может в силу их разных психофизиологических, гендерных особенностей, социальных условий жизнедеятельности и других факторов. Поэтому в некоторых случаях принцип социального равенства предполагает отступление от формального равенства с целью обеспечения юридического равноправия. При этом государство устанавливает дополнительные меры поддержки более нуждающимся в его защите гражданам. Принцип равенства требует фактической способности человека действовать, исходя из правовых принципов справедливости и соразмерности. Равенство должно достигаться посредством справедливого и оправданного дифференцированного регулирования.

Так, не может рассматриваться как ведущее к дискриминации и тем самым нарушающее принцип равенства установление запрета на назначение наказания в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни женщинам, а также лицам, совершившим преступления в возрасте до 18 лет¹⁴⁹.

Также не является отступлением от принципа равноправия амнистии как акта милосердия, проявления гуманизма, великодушия государства по отношению к гражданам, преступившим уголовный закон, не ко всем осужденным. Например, постановление Государственной Думы от 30.11.2001 «О порядке применения Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин» предусматривало сокращение срока неотбытого наказания только для тех осужденных женщин, приговоры по делам которых вступили в законную силу до вступления в силу этого Постановления¹⁵⁰.

Отраслевые кодексы и многие другие законодательные акты также закрепляют принцип равенства. Например, в Уголовно-исполнительном кодексе РФ зафиксирован принцип равенства осужденных перед законом (ст. 8), означающий отсутствие привилегий, преимуществ у одних осужденных перед другими. Вместе с тем принцип равенства перед законом не означает невозможность установления законом различий с учетом иных обстоятельств – пола, возраста, состояния здоровья, поведения осужденного в период отбывания наказания. Эти факторы служат основаниями установления различного правового положения осужденных разных категорий. Например, установление более льготных условий для осужденных женщин и несовершеннолетних является проявлением гуманизма по отношению к ним и не может расцениваться как нарушение конституционных прав иных категорий осужденных. Льготы отдельным категориям осужденных закрепляются только на основании федерального закона. Узаконенные льготы выражают признанные обществом стандарты социальной справедливости. Основное назначение льгот, преимуществ и особых прав, предоставляемых законом, состоит в выравнивании фактического положения граждан, в создании более благоприятных условий для физического и духовного развития тех людей, которые нуждаются в этом. Цель льгот и преимуществ – создать фактически равные возможности развития неравных по своим естественным данным людей и тем самым, по возможности, уровнять неодинаковые их жизненные условия, сгладить существующее фактическое неравенство¹⁵¹.

Равенство осужденных перед законом не означает равенства условий отбывания наказания. Они уточняются в зависимости от возраста, состояния здоровья, пола. Так, для несовершеннолетних устанавливаются более льготные условия содержания. Есть определенные льготы для женщин, инвалидов, и они не являются отступлением от равенства. Так, перемещение осужденных беременных женщин, женщин, имеющих при себе детей в возрасте до трех лет, допускается только по заключению врача о возможности перемещения, а при необходимости согласно данному заключению – в сопровождении медицинских работников (ст. 78 УИК РФ). Осужденные беременные женщины, осужденные женщины, имеющие при себе детей, могут приобретать продукты питания и предметы первой необходимости за счет средств, имеющихся на их лицевых счетах, без ограничения (ч. 5 ст. 88 УИК). Согласно ст. 98 УИК РФ, осужденные женщины обеспечиваются пособиями по беременности и родам, которые выплачиваются независимо от исполнения ими трудовых обязанностей и иных обстоятельств. Осужденным беременным женщинам, осужденным кормящим матерям, несовершеннолетним осужденным, а также больным осужденным и осужденным, являющимся инвалидами первой или второй группы, создаются улучшенные жилищно-бытовые условия и устанавливаются повышенные нормы питания (ч. 6 ст. 99 УИК РФ).

Кроме того, условия отбывания наказания дифференцируются в зависимости от характера и уровня общественной опасности совершенных преступлений и поведения осужденных.

Отступление от принципа равенства влечет дискриминацию, которая рассматривается как форма насилия над человеком, как попрание или ограничение прав. Так, в качестве дискриминации в жилищных правах считается прекращение права пользования осужденным жилым помещением, в котором он был зарегистрирован и проживал до отбывания наказания в местах лишения свободы. Вместе с тем, согласно судебной практики, не является дискриминацией установленное Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений положение об обязанности осужденных находиться при приеме пищи в столовой, поскольку не предполагает ненадлежащего обращения с осужденными и не преследует своей целью оскорбить или унизить их¹⁵².

При проверке законодательства, регулирующего порядок пересмотра уголовного дела, Конституционный Суд РФ отметил, что отнесение одних новых или вновь открывшихся обстоятельств к числу позволяющих возобновить уголовное дело, а других – к числу не дающих право на пересмотр дела, если такой пересмотр ведет к ухудшению положения оправданного (осужденного), направлено не на дискриминацию одних лиц, привлеченных к ответственности, по отношению к другим, а на освобождение от уголовной ответственности или смягчение участи осужденного на основании принципов справедливости, гуманности и законности с учетом объективной обусловленности и разумной дифференциации. Следовательно, это положение нельзя считать дискриминацией¹⁵³.

Наряду с принципом равенства перед законом в Уголовно-исполнительном кодексе закрепляются принципы дифференциации и индивидуализации исполнения наказаний, рационального применения мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирования их правопослушного поведения. Эти принципы, напротив, служат более полной реализации принципов равенства и справедливости. Так, по общему правилу, установленному УИК РФ, осужденные к лишению свободы отбывают весь срок наказания в одном исправительном учреждении. Однако, перевод осужденных для дальнейшего отбывания наказания из одного исправительного учреждения в другое того же вида в исключительных случаях допускается, причем эти случаи в законе перечислены не исчерпывающим образом (ч. 2 ст. 81). Это также не рассматривается как нарушение принципа равенства, поскольку направлено на защиту законных интересов осужденных.

Неотчуждаемость не означает невозможность ограничения прав и свобод осужденных и освобождаемых из мест лишения свободы. Конституция РФ допускает ограничение прав и свобод только в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55). Причем эти ограничения могут быть установлены исключительно федеральным законом, а не подзаконным актом и не нормативными правовыми актами субъектов РФ. Так, на федеральном законодательном уровне установлены ограничения прав лиц, отбывающих наказания, освобождающихся из мест лишения свободы, находящихся на свободе, но имеющих неснятую или непогашенную судимость. Ученые, отмечая справедливость ограничений естественных прав лиц, лишенных свободы, пишут: «… человек, сознательно преступивший закон, представляет для общества опасность, в связи с чем он должен быть, во-первых, изолирован и тем самым лишен возможности продолжать злотворчество; во-вторых, он должен почувствовать, ощутить страдания (как физические, так и моральные), призванные внушить ему мысль о недопустимости впредь совершать преступления. Именно в этом мы видим основные цели наказания (цель исправления является, на наш взгляд, вторичной). Страдания составляют неотъемлемое свойство наказания, без которого оно теряет свой смысл и обойтись без которого невозможно, не изменяя самого существа наказания»¹⁵⁴. Отсутствие ограничений прав и свобод осужден означает, по сути, оправдание их преступления, поощрение нарушения прав других лиц.

Например, ч. 8 ст. 82 УИК РФ предусмотрено, что Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений устанавливается перечень вещей и предметов, которые осужденным запрещается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях либо приобретать. Вместе с тем Конституционный Суд РФ пояснил, что такое ограничение прав осужденного не должно быть произвольным, и не лишает его права обжаловать в судебном порядке как установление в подзаконных нормативных правовых актах запрета на приобретение или использование тех или иных вещей, предметов или продуктов, так и применение этого запрета в отношении его¹⁵⁵.

Высокая степень угрозы распространения инфекционных заболеваний в условиях переполненности пенитенциарных учреждений обусловила необходимость отмены в них свиданий. Постановлением главного санитарного врача ФСИН России предусмотрен комплекс мероприятий, направленных на предотвращение распространения коронавирусной инфекции¹⁵⁶. Так, с 16 марта 2020 г. в исправительных учреждениях УИС приостановлен также прием передач и посылок. Вместе с тем, в литературе справедливо обращается внимание на необходимость реформирования правового положения осужденных с учетом кризиса общественного здравоохранения. При введении ограничений, направленных на обеспечение социального дистанцирования, требуется введение альтернативных способов поддержания полезных связей. Такими способами могут быть: увеличение продолжительности звонков в исправительных учреждениях, проведение свиданий посредством видео-конференц-связи, организация оперативного обмена информацией о состоянии здоровья родственников и осужденных при помощи горячей линии, а также обеспечение защищенными мобильными устройствами¹⁵⁷.

Законом предусмотрено проведение обыска в пенитенциарных учреждениях. Режимный обыск включает в себя наибольшие ограничения прав осужденных. Возможно осуществление цензуры корреспонденции, обязателен досмотр посылок, бандеролей и передач, производится тщательный контроль помещений, в которых проживают осужденные, а также подвергаются досмотру вещи и одежда осужденных и иных лиц, входящих в пенитенциарное учреждение и выходящих из него¹⁵⁸.

Ограничения прав осужденных к лишению свободы применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях их исправления и предупреждения совершения новых преступлений. Такие ограничения связаны с причинением страданий преступнику, поэтому они строго регламентированы законодательством. Ограничение прав осужденных должно быть справедливым, а также дифференцированным, но не дискриминационным.

Ограничения основных прав и свобод допустимы лишь в той мере, в какой это необходимо для защиты указанных выше целей. Допуская ограничения того или иного права в соответствии с конституционно определенными целями, государство обеспечивает баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов личности. Цели ограничения прав и свобод, как указал Конституционный Суд РФ, должны быть не только юридически, но и социально оправданны, а сами ограничения – им адекватны. При этом такие ограничения должны отвечать требованиям справедливости¹⁵⁹. Неадекватные, несоразмерные, непропорциональные ограничения, превышающие допустимые границы, влекут умаление прав и свобод человека и гражданина, которое согласно ч. 2 ст. 55 Конституции недопустимо. Ограничения прав и свобод, даже если они осуществляются в определенных Конституцией целях, не могут толковаться расширительно и не должны приводить к умалению других гражданских, политических и иных прав, гарантированных Конституцией и законами Российской Федерации.

В Докладе о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2020 год отмечается: «В вопросах обеспечения прав заключенных и осужденных по-прежнему много нерешенных проблем, а уровень законности в УИС все еще вызывает тревогу». В качестве наиболее серьезных нарушений, связанных с неконституционным ограничением прав осужденных, названы: неправомерное применение физической силы и специальных средств; неудовлетворительное материальное обеспечение; ограничение трудовых прав; неправомерные отказы осужденным в переводе их в исправительные учреждения, расположенные поблизости от места их проживания до осуждения или проживания их родственников; ненадлежащие условия содержания в учреждениях уголовно-исполнительной системы; неправомерные отказы в применении амнистии, условно-досрочного освобождения, освобождения от наказания в связи с болезнью; неправомерные взыскания, допускаемые при привлечении к дисциплинарной ответственности (в особенности при помещении в штрафной изолятор)¹⁶⁰.

В 2020 г. внесены изменения в законодательство, расширяющие перечень оснований отбывания осужденными наказания в учреждениях, наиболее близко расположенных к месту жительства близких родственников¹⁶¹, увеличивающие максимальный вес посылки и передачи, предназначенной для осужденных к лишению свободы¹⁶². Теперь максимальный вес одной передачи или посылки не должен превышать 20 кг, одной бандероли – 5 кг.

В систему законодательства в отношении молодых женщин, отбывающих наказание и освобождаемых из мест лишения свободы, помимо законов, входят подзаконные нормативные правовые акты – указы Президента РФ, постановления Правительства РФ и Государственной Думы, акты Генерального прокурора РФ, министерств.

Так, Президент РФ издает указы о помиловании индивидуально определенного лица. Согласно ч. 3 ст. 50 Конституции РФ каждый осужденный за преступление имеет право на помилование или смягчение наказания. Актом помилования лицо, осужденное за преступление, может быть освобождено от дальнейшего отбывания наказания либо назначенное ему наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания. С лица, отбывшего наказание, актом помилования может быть снята судимость. При этом, как отметил Конституционный Суд РФ, это право, гарантирующее осужденному возможность смягчения его участи, не зависит от того, за какое преступление лицо осуждено, какое наказание ему назначено и каковы условия его исполнения¹⁶³.

В соответствии с ч. 1 ст. 60 УИК для обеспечения надзора, предупреждения преступлений и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных Правительство РФ определяет перечень технических средств надзора и контроля, которые вправе использовать уголовно-исполнительные инспекции¹⁶⁴, а порядок применения этих средств определяет Министерство юстиции РФ¹⁶⁵. Правительство также устанавливает порядок оплаты проезда, обеспечения продуктами питания или деньгами на время проезда осужденных, самостоятельно следующих к месту отбывания принудительных работ (ст. 60.2 УИК РФ), порядок обязательного государственного социального страхования осужденных к лишению свободы, привлеченных к труду (ст. 60.21 УИК РФ), устанавливает минимальные нормы питания и материально-бытового обеспечения осужденных (ч. 3 ст. 99) и т.д.

Статьей 4 Федерального закона от 29.12.2006 № 255-ФЗ (в ред. от 29.12.2020) «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» установлено, что Правительство определяет порядок предоставления страхового обеспечения лицам, осужденным к лишению свободы и привлеченным к оплачиваемому труду¹⁶⁶. В соответствии с Федеральным законом «Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации» Правительство утвердило порядок приобретения, содержания и эксплуатации специальных вагонов для перевозки осужденных¹⁶⁷. Согласно ст. 175 УИК РФ, Правительство утвердило правила направления на медицинское освидетельствование осужденных, ходатайствующих об освобождении (представляемых к освобождению) от отбывания наказания в связи с болезнью; правила медицинского освидетельствования осужденных, ходатайствующих об освобождении (представляемых к освобождению) от отбывания наказания в связи с болезнью; перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания.

Правительством РФ утверждена Федеральная целевая программа «Развитие уголовно-исполнительной системы (2018–2026 годы)»¹⁶⁸, а Федеральной службой исполнения наказаний утверждено Положение об управлении реализацией данной программы¹⁶⁹.

Министерство юстиции РФ определяет порядок создания изолированных участков в воспитательных колониях¹⁷⁰, в лечебных исправительных учреждениях¹⁷¹, порядок направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания¹⁷² (ст. 74, 75 УИК РФ), по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ утверждает правила внутреннего распорядка исправительных учреждений¹⁷³ (ч. 3 ст. 82 УИК РФ), решает и многие другие вопросы.

Федеральными органами исполнительной власти принимаются также совместные акты, касающиеся статуса осужденных. Так, совместными приказами трех министерств утвержден Порядок проведения экспертизы временной нетрудоспособности осужденных к лишению свободы лиц, привлеченных к оплачиваемому труду, и выдачи им документов, удостоверяющих временную нетрудоспособность¹⁷⁴.

С целью защиты прав осужденных и недопущения ведомственного произвола предусмотрена обязательная государственная регистрация ведомственных подзаконных нормативных правовых актов. В соответствии с Указом Президента РФ, государственная регистрация нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающих правовой статус организаций или имеющих межведомственный характер, а также актов иных органов в случаях, предусмотренных законодательством РФ, возложена на Министерство юстиции РФ¹⁷⁵. Во исполнение данного Указа Правительством РФ разработаны Правила подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации¹⁷⁶. Минюст России проверяет указанные акты на соответствие Конституции РФ, федеральным законам, на предмет соблюдения прав граждан. Нормативные правовые акты, не соответствующие указанным позициям, не подлежат регистрации, а зарегистрированные не могут применяться.

Государственная Дума Федерального Собрания РФ вправе принять постановление об амнистии, под которой понимается полное или частичное освобождение от уголовной ответственности индивидуально не определенного круга лиц. Амнистия является актом великодушия государства по отношению к гражданам, преступившим уголовный закон. Как указал Конституционный Суд РФ, объявляя амнистию, Государственная Дума исходит из интересов политической и экономической целесообразности, социальной обусловленности амнистии как гуманистической акции в демократическом правовом государстве, а также из положений Конституции РФ об основах конституционного строя, предопределяющих обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина как непосредственно действующие, защищать нравственность, здоровье, права и законные интересы граждан, в том числе от преступных посягательств и злоупотреблений властью, обеспечивая законность, правопорядок, общественную безопасность (ст. 2 и 16; глава 2; п. «о» ст. 71; п. «б» ч. 1 ст. 72)¹⁷⁷.

Согласно ч. 2 ст. 84 УК РФ, актом об амнистии лица, совершившие преступления, могут быть освобождены от уголовной ответственности. Лица, осужденные за совершение преступлений, могут быть освобождены от наказания, либо назначенное им наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания, либо такие лица могут быть освобождены от дополнительного вида наказания. С лиц, отбывших наказание, актом об амнистии может быть снята судимость. В соответствии с Постановлением Государственной Думы от 02.07.2013 № 2562–6 ГД «О порядке применения постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии» применение акта об амнистии на разных стадиях реализации уголовной ответственности возложено на исправительные учреждения и следственные изоляторы, органы дознания и органы предварительного следствия, суды, уголовно-исполнительные инспекции, судебных приставов-исполнителей.

Регламентом Государственной Думы предусмотрено, что проекты постановлений об объявлении амнистии и о порядке применения амнистии вносятся в Государственную Думу и рассматриваются ею в порядке, установленном для внесения и рассмотрения законопроектов (ст. 182). Это положение отражает позицию Конституционного Суда РФ об особом характере постановлений об амнистии. В постановлении от 05.07.2001 № 11-П Суд указал, что постановление Государственной Думы, которым объявляется амнистия, является уникальным нормативно-правовым актом в сравнении с постановлениями Государственной Думы по другим вопросам, а также в сравнении с иными нормативными подзаконными актами, принимаемыми в форме постановлений. Принятие Государственной Думой постановлений об амнистии предусмотрено самой Конституцией, что отличает эти постановления от других нормативных актов, включая большинство законов, и, таким образом, они имеют особую конституционную природу.

Суд подчеркнул, что Конституцией не исключается право федерального законодателя принять закон об общих условиях осуществления амнистии. Однако в отсутствие такого закона именно нормативные предписания, содержащиеся в постановлении об амнистии, могут и должны выполнять функцию законодательного регулирования, тем более что издание законов по вопросам амнистии не предусматривается Конституцией РФ как необходимое и обязательное. Кроме того, постановление Государственной Думы об амнистии, распространяющееся на индивидуально не определенный круг лиц и деяний, то есть носящее нормативный характер, по существу, допускает отказ от реализации ранее примененных или подлежавших применению в отношении названных в данном акте категорий лиц и преступных деяний норм УК РФ, что не может быть осуществлено нормативным актом, не приравненным по уровню к закону, поскольку акты ниже уровня закона не должны в каком бы то ни было отношении ему противоречить, препятствуя его применению. Следовательно, постановления Государственной Думы об амнистии в системе действующих нормативно-правовых актов по своему уровню и материально-правовому содержанию могут быть приравнены только к принимаемым Государственной Думой законам (ч. 1 ст. 105 Конституции РФ).

Итак, система права, регулирующего положение молодых женщин, отбывающих уголовное наказание и освобождаемых из мест лишения свободы, представлена довольно широким кругом юридических источников, включая международные, федеральные, региональные, а также судебную практику.

Многие ученые, государственные деятели, юристы обращают внимание на необходимость разработки и принятия комплексного закона, посвященного статусу лиц, освобождаемых из мест лишения свободы. В 2008 г. заместитель Председателя Государственной Думы отмечал: «Чрезвычайно важно принятие федерального закона о социальной адаптации лиц, покидающих места лишения свободы. Для освобождающихся из колонии лиц необходимо предусмотреть поэтапную социализацию – возвращение к нормальной жизни в обществе. Ни для кого не секрет, что лицам, выходящим из мест заключения, практически невозможно сразу найти себя в фактически новых и непривычных условиях жизни. А значит, общество должно посодействовать в поиске работы или переквалификации, в социальном найме жилья, в постепенной адаптации к нормальной человеческой жизни»¹⁷⁸. Целесообразность принятия такого закона объяснялась стремительным ростом количества совершаемых преступлений и высоким уровнем рецидива. Федеральный закон, по мнению ученых, должен создать только рамочные федеральные стандарты, на основе которых свои нормативные акты с учетом местных возможностей и бюджетного обеспечения могут принять субъекты РФ. Главными исполнителями закона должны было стать Министерство здравоохранения и социального развития РФ и органы социальной защиты населения и опеки, которые должны будут помогать в восстановлении утраченных документов и жилплощади, если таковая утеряна, способствовать трудоустройству, предоставлять медицинское страхование¹⁷⁹.

В 2010 г. Совет Федерации констатировал необходимость «ускорить разработку проекта Федерального закона «О реабилитации лиц, отбывших наказание в местах принудительного содержания», предусмотрев в нем механизм решения проблем, связанных с социальной адаптацией лиц, осужденных за совершение преступлений, особенно несовершеннолетних, женщин и инвалидов»¹⁸⁰.

В 2016 г. по итогам заседания Совета по развитию гражданского общества и правам человека Президентом РФ был утвержден Перечень поручений, среди которых Правительству РФ было поручено представить предложения по внесению в законодательство изменений, предусматривающих реализацию мер социальной реабилитации и адаптации лиц, освобожденных из мест лишения свободы.

Уполномоченный по правам человека РФ много лет обращает внимание законодателей на необходимость принятия закона, посвященного учреждению службы пробации. Еще в июне 2011 г. была образована Межведомственная рабочая группа по выработке предложений о создании в нашей стране службы пробации, которая в том числе помогала бы освободившимся из мест лишения свободы гражданам восстановить утраченные социальные связи, трудоустроиться и в целом адаптироваться к новой жизни. Необходимость такой службы очевидна, если учесть, что согласно докладу аудитора Счетной палаты России, представленному в Государственной Думе, от 55 до 70% лиц, освободившихся из мест лишения свободы, в течение года после освобождения совершают преступление вновь. В Минюсте России сообщили Уполномоченному о планах возобновления работы над проектом Федерального закона «О пробации в Российской Федерации и системе органов и организаций, ее осуществляющих». Работу предполагалось провести в три этапа, но хотя бы о примерных сроках ее завершения не упоминали¹⁸¹. Однако этот закон так и не был внесен в Государственную Думу. В Докладе Уполномоченного по правам человека в РФ за 2018 год вновь обращалось внимание на то, что в России до сих пор не учреждена служба пробации¹⁸².

Вместе с тем в ряде субъектов РФ действуют законы и региональные программы, посвященные разработке мер социальной адаптации лиц, освобожденных из учреждений уголовно-исполнительной системы. Однако в целях повышения эффективности принимаемых мер целесообразно выработать единый подход к решению данной проблемы на федеральном уровне, в том числе проработать вопрос необходимости принятия федерального закона о социальной адаптации лиц, освобожденных из мест лишения свободы.

2.2. Реализация основных прав и обязанностей молодых женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы

Молодые женщины, равно как и другие категории лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, вправе рассчитывать на уважение и охрану их прав, свобод и законных интересов, государственное обеспечение законности применения средств их исправления, их правовой защиты и личной безопасности при исполнении наказаний. По официальным данным на начало 2021 г. в учреждениях УИС содержится 39 526 женщины (8,2% от общего числа осужденных), 949 – несовершеннолетних (0,2%).

Согласно ст. 10 УИК РФ, при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан РФ с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации. Осужденные не могут быть освобождены от исполнения своих гражданских обязанностей, кроме случаев, установленных федеральным законом. Права и обязанности осужденных определяются данным Кодексом исходя из порядка и условий отбывания конкретного вида наказания. Это не означает, что осужденные не обладают другими правами, не перечисленными в УИК РФ. Например, права беременных женщин на материнство, охрану их детей.

Конституция гарантирует всем охрану достоинства личности. В соответствии с ч. 1 ст. 21 Конституции РФ ничто не может быть основанием для его умаления. Международный пакт о гражданских и политических правах особое внимание уделяет защите достоинства осужденных. Согласно ч. 1 ст. 10, все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности. При этом, как отмечает Комитет ООН по правам человека, от государств требуется обращаться с заключенными с уважением к их достоинству, это «основное право и всеобщее правило», применение которого не может зависеть от наличия материальных средств у государства¹⁸³.

Под достоинством личности понимается как совокупность индивидуальных ценностей конкретного человека, заключающихся в его духовных, нравственных качествах, а также уважение этих качеств в самом себе. Защите подлежит достоинство любого человека, независимо от его реальной оценки со стороны общества, от его социального положения, а также независимо от того, как сам человек относится к себе. Каждый как личность имеет ценность в глазах государства, которое обязано охранять его достоинство. Особая охрана достоинства требуется в отношении социально незащищенных слоев населения – детей, инвалидов, молодых матерей, отбывающих наказание в местах лишения свободы и др.

Безусловно, в условиях лишения свободы достоинство личности не может быть реализовано в полной мере. Осужденные женщины, как и иные категории осужденных, испытывают физические и моральные страдания. На их состояние оказывают влияние условия содержания (размер