Т. М. Нинциева

Процессуально-правовое регулирование: научно-методологические и концептуальные аспекты

Монография

Под общей редакцией
доктора юридических наук,
профессора В. П. Беляева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 34.03

ББК 67.0

Н67

Автор:

Нинциева Т. М., кандидат юридических наук, доцент, декан юридического факультета Чеченского государственного университета им. А. А. Кадырова.

Рецензент:

Макогон Б. В., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры административного права и процесса Белгородского государственного национального исследовательского университета.

Под общей редакцией доктора юридических наук, профессора В. П. Беляева.

Монография представляет собой анализ научно-методологических и концептуальных аспектов теории процессуально-правового регулирования в качестве особого вида правового регулирования общественных отношений. Методология, как известно, выступает первоосновой любого научного исследования, что позволяет использовать соответствующие приемы и методы в направлении достижения поставленной цели.

В настоящей монографии, следуя заявленной теме и с использованием историко-правового подхода, в первой главе акцентируется внимание на истории отечественной процессуологии, положившей начало современной процессуальной науке.

Особое место отведено исследованию таких фундаментальных категорий общей теории права, как понятие, сущность и содержание процессуально-правового регулирования, его предмету и объекту, методам и способам. Отмечены роль и значение процессуальных средств и принципов в таком регулировании.

Важными в структуре настоящей работы являются теоретические аспекты юридического процесса – его понятие, сущность и видовая конфигурация, причем в соотношении с процессуально-правовым регулированием. В заключении монографии подводятся итоги исследования по заявленной теме.

Таким образом, актуальность исследуемой проблемы обусловлена ее теоретико-методологическим, процессуально-регулятивным и проблемно-практическим значением: данная работа является первым монографическим исследованием теории процессуально-правового регулирования в направлении развития правовой доктрины и обеспечения потребностей практики.

Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2021 г.

Монография адресована студентам юридической школы, научным и практическим работникам и всем, кто интересуется проблемами процессуально-правового регулирования общественных отношений.

УДК 34.03

ББК 67.0

© Нинциева Т. М., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Всестороннее исследование проблемы юридического
процесса, возможность его широкого понимания
в совокупности представляют собой скрытый резерв
поиска путей и методов дальнейшего повышения
эффективности правового регулирования.

Теория юридического процесса /
под общ. ред. проф. В. М. Горшенева

К сегодняшнему дню в российской правовой науке сложилось такое положение, при котором подразделение системы права на подсистемы (крупные блоки) — право материальное и право процессуальное — не вызывает возражений; оно воспринимается как свершившийся факт, не требующий дальнейшего специального и углубленного изучения его возможностей, особенностей, различения, специфики и т. д.

На этом фоне обращает на себя внимание то обстоятельство, что в названной паре право материальное — право процессуальное последнему в направлении правового регулирования общественных отношений уделяется недостаточное внимание. Особенно если учесть, что проблематика процессуально-правового регулирования общественных отношений фактически выпала из поля зрения ученых — представителей общей теории права. И это притом, что большинство ученых и практических работников считают необходимой дальнейшую процессуализацию государственно-властной, в том числе и юридической деятельности. Да и законодатель поддерживает эту тенденцию: к настоящему времени магистральные отрасли права получили «свои» процессуальные кодексы, совершенствуются административные регламенты, процедуры и т. д.

Современная процессуальная наука (процессуология), имея в своем активе отдельные разработки, как правило, отраслевой принадлежности относительно процессуально-правового регулирования, вместе с тем несколько как бы отстранилась от исследования концептуально-методологических оснований теории процессуально-правового регулирования, которая органически находится в начальной стадии своего формирования.

Изложенное становится объективной предпосылкой для научного освоения и дальнейшего практического совершенствования и претворения в жизнь всего комплекса вопросов, связанных как в целом с правовым регулированием, так и его особым видом — регулированием процессуально-правовым.

Всем изложенным и обоснован замысел настоящей работы, основная цель которой заключается в рассмотрении научно-методологических и концептуальных аспектов процессуально-правового регулирования, в том числе в его соотношении с юридическим процессом.

Настоящая монография структурирована таким образом, чтобы нарисовать достаточно цельную картину по заявленной теме. В этом ключе вначале изучены наиболее значимые труды процессуальной направленности отечественных ученых, начиная с дореволюционного периода и вплоть до сегодняшнего дня. Затем представлены основные теоретико-методологические характеристики процессуально-правового регулирования: его понятие, сущность, содержание, объект, предмет, методы, способы и процессуальные средства, а также принципы и соотношение с юридическим процессом, который, соответственно, обладает собственной сущностью, процессуальной формой и видовым разнообразием.

Следовательно, настоящее монографическое исследование посвящено формированию в отечественном правоведении новых знаний о теории процессуально-правового регулирования, выявлению проблем и перспектив ее дальнейшего развития. Авторское видение названной проблемы изложено в ранее изданных научных публикациях, и их перечень имеется в списке предлагаемой литературы к данной работе.

Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ НАУКИ

1.1. Отечественная процессуология: генезис и развитие

Как представляется, исследование научно-методологических и концептуальных аспектов процессуально-правового регулирования целесообразно начать со становления и развития отечественной процессуологии, что послужит отправным пунктом для решения исследовательских задач¹.

Следуя в заданном направлении, обратимся вначале к истории вопроса («Глядя назад, шагаем вперед» — А. И. Герцен). И сразу же заметим, что вопросы процессуологии в российской правовой науке изучаются не одно десятилетие; этот процесс имеет достаточно давнюю историю² и протекал — и проистекает поныне — достаточно противоречиво; проблема процессуального (процессуальности) в праве всегда носила (носит) дискуссионный характер.

По нашему мнению, с учетом таких критериев, как временные рамки (границы), динамика проявления научного интереса, а также значимые и исторически важные события, отечественная процессуология может быть подразделена на три периода: дореволюционный, советский и современный; представим их характеристику³.

Если говорить о дореволюционном периоде, то с большой долей уверенности можно отметить следующее обстоятельство: несмотря на наличие процессуального законодательства, научный интерес к изучению процессуальных вопросов проявлялся весьма слабо, лишь отдельные ученые занимались этой проблематикой. Причем, что характерно, фактически — с начала прошлого столетия, и предметом их исследования были вопросы юридического (говоря современным языком. — Н. Т.) процесса и судебного права.

В качестве примера вначале обратимся к работе Н. Н. Розина под названием «Процесс как юридическая наука»⁴; в ней детально анализируется судебная деятельность, которая «педантично регулируется особыми правовыми нормами». Заметим, что ученый в этом случае употребляет такой термин, как «процессуальный легализм», и отмечает, что теория судебного права есть самостоятельная учебная дисциплина со специальным объектом исследования и специальными задачами.

Одновременно Н. Н. Розин изучал содержание процессуального отношения и сделал следующий вывод (актуальный и на сегодняшний день. — Н. Т.): могучее государство и слабая личность перед судом только стороны, совершенно равные, и победа в их споре зависит не от силы, а только от права⁵.

Следовательно, можно считать, что отечественная процессуальная наука берет свое начало в судебном праве, в судебной (и только) деятельности, чему подтверждением служат и труды других ученых.

Так, в указанный период времени выходят в свет работы И. В. Михайловского⁶ и И. Я. Фойницкого⁷, также посвященные судебному праву и судопроизводству.

В то же время надо сказать, что, конечно же, на труды названных и некоторых других дореволюционных ученых в определенной степени повлияли взгляды и идеи зарубежных авторов на процессуальную проблематику⁸.

Таким образом, говоря о дореволюционном периоде отечественной процессуологии, есть все основания считать, что в нем были заложены научные основания для дальнейшего освоения судебного права и юридического процесса, послужившие своеобразной правовой матрицей для ученых-процессуалистов советского периода, которые внесли свой заметный вклад в отечественную процессуологию.

Однако прежде чем перейти к освещению названного периода, полагаем целесообразным остановиться на творчестве известного ученого В. А. Рязановского, родившегося, получившего образование и занимавшегося научной деятельностью на стыке двух — названных нами дореволюционным и советским — периодов и издавшего в 1920 г. книгу (названную автором очерком) о единстве процесса⁹.

Итак, пишет В. А. Рязановский, «как в XVIII столетии, так нередко и в первой половине XIX столетия, а иногда даже и во второй половине его, законодатели включали процессуальные нормы в материальные кодексы в виде особых частей или глав — что встречалось во Франции, Германии и России еще в первую половину XIX столетия: окончательное разделение законов материальных и процессуальных произведено у нас лишь судебными уставами 20 ноября 1864 г.»¹⁰.

В целом соглашаясь с такой точкой зрения, со своей стороны, в порядке небольшого отступления, несколько уточним, что в еще в 1833 г. в России был обнародован, а в 1835 г. вступил в силу Свод законов Российской империи, ставший основной правовой базой всей государственности России и ее отдельных институтов, в том числе и таких, как прокуратура и органы расследования¹¹.

Как считают отдельные авторы, «попытка отделить уголовно-право-вые нормы от уголовно-процессуальных также не привела к ожидаемым результатам, поскольку в материальном праве остались некоторые статьи процессуального характера, например, ст. 109–111 Свода устанавливали порядок оставления подсудимого «в подозрении» при недостатке полных доказательств по результатам повального обыска, то есть сохранялся уже ставший в развитых странах архаическим институт оставления в подозрении»¹².

В дальнейшем, 8 июня 1860 г., Александр II издал Именной указ, данный Правительствующему Сенату, «Об отделении от полиции производства следствия по преступлениям и проступкам, подлежавшим рассмотрению судебных мест», который 16 июня был опубликован¹³. К указу прилагались три законодательных акта: «Учреждение судебных следователей»¹⁴; «Наказ судебным следователям»¹⁵; «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок»¹⁶, в которых в значительном объеме содержались процессуальные предписания.

Следовательно, процессуальные нормы, в частности в уголовном судопроизводстве, существовали еще до 1864 г., когда были приняты законодательные акты «великих реформ Александра II», что подтверждает наш вывод об интенсификации процессуологии того периода к научному освоению этой проблемы.

Продолжая, отметим, что основная идея книги В. А. Рязановского — единство трех процессов: уголовного, гражданского и административного. Автор основывает свои суждения на аналогичной концепции, широко распространенной на Западе и в XIX, и в начале XX в.: идея общности процесса заключается не только в сравнении схожих форм (уголовный, гражданский и административный иски), но и в принципиальной необходимости наиболее полной защиты прав личности в любом процессе, в том числе и от посягательств со стороны государства.

Вот что конкретно по этому вопросу пишет сам В. А. Рязановский: «Мы приходим к выводу, что гражданский, уголовный и административный процессы представляют самостоятельные по отношению к материальному праву научные дисциплины. Их самостоятельность относительно материального права подтверждается независимостью процессуального права на иск от материального права, самостоятельностью задач процесса, и, наконец, включением в процесс в качестве составной части вопросов судоустройства, которые непосредственного отношения к материальному праву не имеют. Установив отношение между процессами — гражданским, уголовным, административным и соответствующими материальными правами как отношение самостоятельных научных дисциплин, научная мысль не могла вместе с тем не обратить внимания на значительные черты сходства, а нередко
и совпадения процессуальных институтов между собой во всех указанных процессах. А это явление послужило поводом к появлению новой, еще весьма малоразработанной доктрины, связавшей три (главные) процесса в одно целое и провозгласившей, что наука процесса едина, что отдельные процессы есть лишь отдельные отрасли единой науки процессуального или судебного права»¹⁷. В этом подходе четко видна самостоятельность материального и процессуального права, их различие, обусловленное «независимостью процессуального права».

С нашей точки зрения, особую значимость работе В. А. Рязановского придает его подход к изложению системы принципов процесса, и вот такой обобщенный вывод: «Верховный постулат процесса один для всех видов последнего: раскрытие материальной истины, задача всякого процесса одна и та же: установить право, осуществить и охранить его, юридическая природа права на иск идентична, основные принципы судоустройства совпадают, равно как совпадают и основные принципы судопроизводства (принципы процесса), единая юридическая конструкция процесса применима ко всем видам последнего. На основании изложенных данных мы полагаем, что говорить о едином процессе и о единой процессуальной науке при настоящем ее состоянии еще преждевременно, но вместе с тем, нам думается, что тенденция развития современного процесса (как в области трудо-устройства, так и судопроизводства) ведет к объединению различных его видов и к созданию единого процессуального или судебного права. Для последнего необходима предварительная подготовительная работа, которая и должна быть проделана как в сфере теории процесса, так и в области законодательной практики»¹⁸.

Таким образом, фактически впервые в науке было упомянуто и процессуальное право, хотя — как альтернатива праву судебному.

Обращаясь к процессуологии советского периода, заметим, что в связи с общеизвестными страницами истории говорить о преемственности опыта ученых-процессуалистов царского времени не приходится, он был востребован значительно позже.

В начальный этап советского строя (кстати, этот этап мы датируем 1917–1920 гг. — Н. Т.) были опубликованы только отдельные труды по рассматриваемой проблематике, которые, на наш взгляд, не могут быть причислены к разряду концептуальных для общей теории процессуально-правового регулирования общественных отношений, во всяком случае их нельзя уравнять с названными ранее.

Во многом, думается, это объясняется тем, что представители общей теории права весьма неохотно изучали, скажем так, процессуальное направление в юриспруденции, хотя «отраслевики не сидели сложа руки». К примеру, в 1927 г. было подготовлено учебное пособие для вузов «Основы Советского права»¹⁹, в котором рассматривалось судебное право как отрасль права, объединявшая гражданский и уголовный процесс, а также судопроизводство.

В том же году Н. Н. Полянский опубликовал книгу «Очерки общей теории уголовного процесса»²⁰, в которой обосновывается концепция уголовного иска, судебного права.

В ряду подобных работ назовем также труды А. Я. Вышинского и М. А. Чельцова-Бебутова²¹.

Примечательно, что в рассматриваемый период — отметим, не вдаваясь в подробности, — шла дискуссия о судебном праве, которая в итоге на конференции в Харьковском юридическом институте (1956 г.) признала концепцию судебного права «практически бесцельной»²².

Думается, что этому во многом способствовало то обстоятельство, что в конце 1950-х — начале 1960-х гг. были приняты Основы уголовного и гражданского судопроизводства и соответствующие процессуальные кодексы в союзных республиках и ученые на время практически приостановили свои изыскания в процессуальной области.

Тем не менее проблематика процессуально-правового регулирования продолжила волновать умы ученых-процессуалистов, и опять-таки в основном представителей отраслевых наук, решением которой в 60-е гг. прошлого века озаботились в первую очередь «административисты».

Так, в 1964 г. Н. Г. Салищева публикует монографию об административном процессе в СССР²³, фактически признавая наличие этого процесса.

Вслед за ней В. Д. Сорокин издает книгу о проблемах административного процесса²⁴, в которой констатируется, что проблемы процесса во всей его полноте находятся еще в стадии постановки.

В дальнейшем В. Д. Сорокин подготовил работу²⁵, в которой административно-процессуальное право включается им в число таких процессуальных отраслей права, как уголовно-процессуальное и гражданско-процессуальное, обосновывая наличием собственного предмета и метода правового регулирования.

Однако, несмотря на усилия названных и некоторых других ученых — представителей административного права, необходимого признания в науке существования административного процесса как такового не произошло (как самостоятельной разновидности юридического процесса. — Н. Т.), а первый кодифицированный акт — Кодекс РСФСР об административных правонарушениях — был принят только в 1985 г. и включал лишь юрисдикционную часть административного процесса и носил материально-процессуальный характер.

Да это и неудивительно, ибо замкнутость и рамки отраслевой принадлежности, отсутствие надлежащих общетеоретических разработок в сфере процессуально-правового регулирования (здесь в первую очередь речь идет о юридическом процессе и его процессуальной форме. — Н. Т.) не позволяли законодателю «процессуально отрегулировать» все отрасли права, включая административное, все сферы общественных отношений²⁶.

Как же обстояло дело с процессуологией в общеправовой науке, как ее представители отвечали вызовам времени, а точнее — насущным потребностям (требованиям) как правотворчества, так и правоприменения? Постараемся ответить на эти вопросы с учетом ранее сделанного замечания в их адрес, поскольку, действительно, на фоне определенных успехов ученых-отраслевиков в процессуальном плане представители общей теории права их практически не имели.

Думается, что заметный перелом наступил с середины 70-х и особенно в 80-е гг. прошлого века, когда появились фундаментальные труды ученых-теоретиков, на многие годы вперед определившие вектор дальнейшего развития процессуальной науки (ему следуем и мы. — Н. Т.).

И в этом ряду, безусловно, главенствующее место следует определить книге «Юридическая процессуальная форма: теория и практика», которая была издана в 1976 г.²⁷

Полагаем, нет необходимость в пересказе (даже кратком) ее содержания (да и сделать это в рамках настоящей работы практически невозможно. — Н. Т.), тем не менее к отдельным ее положениям привлечем внимание, особенно тем, которые находятся в контексте темы настоящей монографии.

Прежде всего сошлемся на следующую цитату из введения: «Известно, что отдельные предписания того или иного закона, хорошо и четко сформулированные, подчас либо остаются безрезультатными, либо используются недостаточно эффективно. Причин тому немало. Одна из них заключается в том, что не всегда продуман порядок применения закона, слишком усложнена юридическая процедура или она вообще не установлена. Именно это обстоятельство настоятельно побуждает прибегнуть к комплексному исследованию таких важнейших звеньев механизма правового регулирования, как процессуальная форма и нормы, ее закрепляющие»²⁸.

В этой цитате четко обозначена связь механизма правового регулирования с процессуальной формой и нормами (конечно же, процессуальными), ее закрепляющими (о них еще скажем, когда будет идти речь о сущности и содержании юридического процесса и его процессуальной форме), т. е. фактически речь идет о процессуально-правовом регулировании, его роли и значении.

В анализируемой работе о процессуальной форме для настоящего исследования также важным является следующее суждение: «процессуальные нормы играют весьма важную роль, обеспечивая оптимальные условия правового регулирования»²⁹, в котором подчеркнута связь процессуальных норм с процессуальным регулированием. И далее: «В целях дальнейшего укрепления социалистической законности и правопорядка вся деятельность государственных органов, связанная с положительным удовлетворением различных потребностей членов общества, должна быть организована так, чтобы она протекала в определенных правовых формах, т. е. по заранее установленным правилам, определяющим порядок деятельности этих органов. Давно известно, что процессуальная форма присуща всякой деятельности по применению правовых норм. Ее значение в области положительной (а не только правоохранительной) деятельности органов государства по применению диспозиций правовых норм не менее важно, чем в области юрисдикционной деятельности по применению санкций. Поэтому необходимо исследовать как особенности отдельных видов процессуальной деятельности различных органов государства, так и общее в их деятельности по применению норм материального права»³⁰.

Таким образом, сделан вывод о том, что процессуальная форма имеет место не только в юрисдикционной (правоохранительной) сфере применения норм права, но и в других сферах, в которых правовые нормы регулируют положительные действия субъектов общественной жизни. Иначе говоря, любая отрасль материального права вызывает к жизни соответствующие процессуальные нормы, поскольку для реализации его норм необходима определенная правоприменительная деятельность уполномоченных на то субъектов. Специфические процессуальные нормы нужны, например, в финансовом, трудовом, земельном³¹, колхозном и других отраслях права³².

Взяв за основу вышеизложенное и основываясь на собственном мнении, предложим определение процессуальной формы в контексте проводимого исследования.

Под процессуальной формой следует понимать совокупность однородных процессуально-процедурных требований, предъявляемых к действиям участников юридического процесса, направленных на достижение определенного материально-правового результата в ходе и по итогам процессуально-правового регулирования³³.

Другими словами, в нашей интерпретации процессуальная форма представляет собой особую юридическую конструкцию (образование), воплощающую принципы наиболее целесообразной процедуры осуществления определенных полномочий управомоченных субъектов при рассмотрении и разрешении юридических дел — процессуально-правового регулирования. И такое определение подходит в одинаковой мере для характеристики процессуальной деятельности всех органов государства, а не только органов правосудия, применительно к которым ранее традиционно использовалась категория «процессуальная форма».

На этом повествование об отдельных положениях анализируемой работы возможно закончить; роль процессуальной формы в процессуально-правовом регулировании общественных отношений не вызывает сомнений, она значима и позитивна.

Дальше речь пойдет еще об одном, мы бы сказали, прорывного характера, труде: в 1985 г. издательство при Харьковском государственном университете «Вища школа» выпускает в свет коллективную монографию «Теория юридического процесса», под общей редакцией профессора В. М. Горшенева³⁴, которая стала результатом исследований его сподвижников (вернее, учеников) отдельных вопросов относительно сущности и содержания юридического процесса и процессуальной формы.

Полагаем, что квинтэссенция этой работы заключается вот в такой выдержке из предисловия к ней: «В настоящей монографии ставится задача раскрыть содержание, обосновать практическую значимость и теоретическую целесообразность нового направления в юридической науке — теории юридического процесса как комплексной, логически единой системы знаний о всех правовых формах государственной деятельности. Цель такого исследования сводится, с одной стороны, к уяснению однородности всех правовых форм деятельности органов социалистического государства как стабильных способов, непосредственно обеспечивающих упрочение режима социалистической законности и правопорядка, а с другой — к доказательству не только возможности перенесения методологии традиционного юридического процесса на все правовые формы деятельности государства, но и необходимости соединения усилий ученых-процессуалистов традиционного и нетрадиционного направлений в коллектив единомышленников. От такого объединения, несомненно, выиграют и наука, и юридическая практика, которые информативно много еще недополучают. Потери юридической науки выражаются в том, что до сих пор остро ощущается пробельность в логическом строе ее категориального арсенала (когда процессуальные категории не нашли еще строго определенного места в системе юридических знаний). Юридическая же практика лишена возможности использовать обобщенную систему методологии по проблемам совершенствования процессуального законодательства, повышения эффективности его применения»³⁵.

Четкость и конкретность обоснования необходимости разрешения проблемы теории юридического процесса не может не вызывать уважения. Как представляется, поставленная коллективом авторов цель подготовленной монографии достигнута, задачи решены. Причем, что очень важно, все авторы этого произведения являлись представителями общей теории права и каждый из них внес свою немалую личную лепту (будь то процессуальное производство либо процессуальные стадии и т. д.) в разработку теории юридического процесса, процессуального права, составных элементов юридического процессуальной формы, а в конечном итоге — значительный вклад в развитие отечественной процессуологии того времени.

Обратим внимание на следующее обстоятельство: в настоящей монографии освещены только наиболее значимые вехи развития процессуальной науки, получившие отражение в трудах известных ученых, поскольку дать полный анализ всех работ процессуальной направленности исследуемых периодов — такая задача не ставится.

Вместе с тем для полноты картины отметим еще некоторые значимые для эволюции процессуологии труды.

Так, в 80-е гг. прошлого века в повестку дня вновь был поставлен вопрос о судебном праве: в 1983 г. издается коллективная монография «Проблемы судебного права» Н. Н. Полянского, М. С. Строговича, В. М. Савицкого и А. А. Мельникова³⁶. В ней обосновывается ранее высказанная одним из авторов идея, согласно которой процессуальное право — это судебное процессуальное право, а юридический процесс — это судебный процесс, судопроизводство³⁷.

Однако, как и ранее, эта идея оказалась нежизнеспособной, она не получила должной поддержки научного сообщества и осталась нереализованной на практике практически до настоящего времени³⁸.

И в заключение рассмотрения советского периода развития процессуальной науки следует назвать книгу под редакцией И. А. Галагана, которая была издана в 1985 г. с названием «Процессуальные нормы и отношения в советском праве (в «непроцессуальных» отраслях)»³⁹.

Основные ее положения заключаются в следующем: юридический процесс как предмет и процессуальное право должны изучаться в увязке с иными устоявшимися категориями общей теории права, и преж-де всего в их соотношении с механизмом правового регулирования⁴⁰ и с понятием «деятельности», ее правовых форм и разновидностей.

Для нашего исследования суждение об «увязке» юридического процесса и процессуального права с механизмом правового регулирования (естественно, и с процессуально-правовым регулированием как особым видом правового регулирования) представляется важным методическим посылом в направлении формирования теории процессуально-правового регулирования. Как и вывод по указанной работе: «Нигилизм отдельных авторов в отношении к проблемам общего юридического процесса неприемлем… потому, что он противоречит творческому духу самой науки, призванной открывать новые закономерности и тенденции общественных и иных явлений, к которым относится и право. Отказ от концепции общего юридического процесса, от разработки его проблем, а также фактическое игнорирование уже проведенных исследований в общетеоретическом и отраслевых аспектах не могут обогатить … правовую науку, являются тормозом ее развития»⁴¹.

Справедливость такого мнения и сегодня не вызывает сомнений, поскольку по-прежнему теория юридического процесса, которая включила бы в себя ее концептуальные основания, роль и значение в правовом регулировании и т. д., так и не создана, многие ключевые вопросы о такой важнейшей правовой категории остаются без ответа, о чем еще будет сказано в настоящей монографии.

В итоге есть все основания говорить о том, что в советское время ученые и прежде всего теоретики права внесли существенный вклад в развитие отечественной процессуологии, что послужило прочной основой для дальнейших исследований общей теории процессуального права уже в современный период времени; перейдем к изложению этого вопроса в следующем параграфе.

1.2. Современная процессуальная наука: состояние и перспективы

Современный период развития (состояния) процессуальной науки мы датируем началом 90-х гг. прошлого века и вплоть до настоящего времени, но почему?

Ответ на этот вопрос может быть пространным, но, полагаем, будет достаточным вспомнить исторические события в СССР — России того времени: смена экономического строя, новые социально-политические и идеологические ориентиры, практический уход от социализма к новому укладу всей жизни общества, глубокая модернизация (реформирование) правовой жизни и правовой системы — всего перечисленного уже вполне достаточно, чтобы объяснить свой выбор в определении начала современного периода процессуологии.

Вслед за такими учеными, как, к примеру, А. А. Павлушина, Е. Г. Лукьянова и некоторые другие (об их трудах еще будет сказано в настоящей работе. — Н. Т.), дальнейшее исследование продолжим (а настоящий период начнем характеризовать) кратким обзором вышедших в 1991 г. двух работ известного теоретика права В. Н. Протасова: «Основы общеправовой процессуальной теории»⁴² и «Юридическая процедура»⁴³, что позволяет считать его теоретиком-процессуалистом.

При этом заметим, что в 2020 г. этот ученый выпустил в свет вновь эти же книги и с такими же названиями⁴⁴, естественно, в новой редакции. Однако их содержание практически не претерпело серьезных изменений в сравнении с ранее изданными; идеи, суждения и т. п. В. Н. Протасова о процедуре, процессе и т. д. остались прежними, что избавляет нас от сравнения, сопоставления и т. д.; предложим краткий дайджест его новых трудов.

Так, во введении к первой из названных книг В. Н. Протасов пишет: «Общеправовая процессуальная теория (ОПТ) имеет своим предметом то общее, что содержится в закономерностях действия разноотраслевых процессуальных механизмов, строении и природе этих элементов; прежде всего таких элементов, как отраслевые юридические процессы. Любая процессуальная теория, претендующая на статус общеправовой, должна решить две основные, связанные между собой, задачи: а) сформировать теоретические положения, в равной мере относящиеся ко всем процессуальным явлениям; б) предложить общеправовой критерий разграничения материального и процессуального в правовой системе»⁴⁵.

Думается, обе поставленные задачи ученым выполнены: читателю представлены обоснованные суждения об особенностях процессуально-правовой метатеории (понятие, место и особенности методологии, строение, функции и т. д.), о юридическом процессе как разновидности правовой процедуры и элементе процессуально-правового механизма, о правовых средствах, обеспечивающих юридический процесс, понятиях «процессуальная форма» и «процессуально-правовой механизм» и др.

Однако ряд суждений и выводов В. Н. Протасова носят определенно дискуссионный характер (к примеру, соотношение процедуры и юридического процесса; соотношение юридического процесса и процессуально-правового механизма и некоторые другие), тем не менее его общетеоретические подходы и рекомендации вследствие их аргументированности и обоснованности следует признать основополагающими в процессуальной науке и носящими концептуальный характер, в том числе и относительно проблемы процессуально-правового регулирования общественных отношений.

Так, по поводу широкого понимания юридического процесса отмечается: «…теоретики права решали проблему «сверху», распространяя на процессуальную сферу теоретические построения, разработанные в недрах общей теории права, упуская при этом из виду далеко немаловажные особенности процессуальных механизмов. Правильным здесь представляется обратный путь: к формированию положений общей теории процесса идти «снизу», т. е. выявляя общие признаки, общие закономерности действия у отраслевых видов процесса, прежде всего у традиционных — гражданского и уголовного, как наиболее сложившихся и разработанных, а также обобщая данные отраслевых процессуальных наук»⁴⁶.

Думается, что такой подход имеет несколько односторонний характер (идти «снизу»), считаем более продуктивным в этом плане «встречное движение», раскрывая при этом процессуальные отрасли, общие, базовые категории (понятия) теории права и одновременно «впитывая» в себя достижения отраслевых процессуальных наук, что и будет использовано в ходе дальнейшего исследования по заявленной теме настоящей работы.

Вот следующая цитата⁴⁷ из книги В. Н. Протасова: «Надо заметить, что общеправовая теория права в ее нынешнем состоянии индифферентна к различиям материального и процессуального права при оценке правовых явлений и в большей степени ее можно считать «теорией материального права». Поэтому общеправовая процессуальная теория (ОПТ) в определенном смысле призвана восполнить пробел в исследовании общих закономерностей в действии процессуальных отраслей (именно об этом и было сказано нами в предыдущем абзаце. — Н. Т.), выявить особенности процессуально-правового механизма. Предметом ОПТ является то общее, что имеется в действии разноотраслевых процессуальных механизмов, строении и природе их элементов, в частности, таких элементов, как отраслевые юридические процессы. При этом в качестве объектов исследования выступают правовая процедура и ее разновидности: охранительное правоотношение как отношение, являющееся основным отношением для процессуальной процедуры (юридического процесса), процессуальный механизм и его элементы, объект и цель процессуального механизма, правовые средства, обеспечивающие юридический процесс, механизм связи процесса с материально-правовой сферой»⁴⁸.

Действительно, в общепроцессуальной науке сегодняшнего дня наблюдается определенный научный застой; теоретики права, говоря словами В. Н. Протасова, индифферентны к многочисленным вопросам и проблемам юридического процесса, процессуальной формы, а точнее — всего процессуального в праве, включая и процессуально-правовое регулирование, что лишает представителей отраслевых наук необходимых знаний общеправового характера и нередко фактически вынуждает их (причем каждого по-своему) несколько вольно и своеобразно употреблять и толковать понятия и категории общепроцессуальной теории.

Конечно же, можно и дальше обозревать этот ценнейший труд (и другие работы⁴⁹) В. Н. Протасова, но такая задача не ставится, а изложенного, полагаем, уже достаточно для понимания роли и значения его научного вклада в современную процессуологию.

И тем не менее нельзя умолчать и согласиться вот с чем: «Большое значение понятию «процессуальная форма» придают сторонники широкого понимания процесса. Они считают ее «основной категорией юридического процесса»⁵⁰. По мнению одного из приверженцев названной концепции, В. М. Горшенева, наиболее приемлемы «выводы тех авторов, которые рассматривают процессуальную форму как фактическую сторону процесса и одновременно допускают разнообразие ее проявлений»⁵¹. Однако суть дела даже не в этих разногласиях. Главное состоит в том, что по мере продолжения общетеоретических разработок процесса с позиций его широкого понимания понятию «процессуальная форма» придавалось все более гипертрофированное значение. Оно стало рассматриваться как «научная конструкция структурирования правовой формы деятельности»⁵², в ней были выделены свои элементы в виде процессуальных производств, процессуальных стадий и процессуальных режимов⁵³. Другими словами, на эту категорию была возложена непосильная для нее задача анализа строения процесса и процессуального механизма в целом, которая по плечу только такой методологии, как системный подход. Категория «процессуальная (процедурная) форма» — это вчерашний день теории процесса и процедуры в целом. Употребление данной категории во всеобъемлющем и всепроникающем значении в какой-то мере было бы оправдано в то время, когда еще не ставился вопрос о разработке общих для всех процессуальных отраслей закономерностей, о процессуально-правовом механизме и его элементах. При нынешнем уровне развития категориального аппарата общеправовой процессуальной теории понятие «процессуальная форма» можно использовать лишь для того, чтобы подчеркнуть общее назначение юридического процесса как средства (формы) реализации иных, материально-правовых отношений. Не нужно требовать от этого понятия большего, чем оно может дать. Кроме как к путанице это ни к чему не приведет»⁵⁴.

Если извлечь суть из этой обширной (причины уже излагались. — Н. Т.) цитаты, то получится, что все наработки о процессуальной форме, а их немало, в том числе и в отраслевых науках, они что — бессмысленны? Тогда как же быть с юридическим процессом и процедурой, они что — «бесформенны»?

Убеждены, что любая разновидность процесса, да и процедуры, требует «своей» процессуальной формы, посредством такой формы они (процесс и процедура) осуществляются, функционируют, что подтверждается многочисленными исследователями отраслевой науки.

К примеру, вот что в этом плане отмечает Е. Е. Уксусова: «Не утрачивает своей значимости извечно стоящий перед процессуальной доктриной вопрос о возможностях отраслевой процессуальной формы, о процессуальных средствах и способах процессуального регулирования относительно обновляемых и расширяемых сфер материально-правового регулирования, предмета судебного рассмотрения (защиты). Бесспорно, что его решение в форме такой взаимосвязи рельефно выкристаллизовывает многие теоретические и прикладные проблемы процессуальной науки»⁵⁵.

Это сказано не представителем общеправовой науки, а представителем от отрасли, что также подтверждает наше мнение о необходимости научного симбиоза наработок теории права и отраслей права.

Заканчивая краткий анализ книги В. Н. Протасова, обратимся к вот такому его суждению: «Между тем все предпосылки для становления развития общеправовой процессуальной теории созрели… Становление новых видов процессов — административного, хозяйственного и других, требует анализа проблемы в масштабе права в целом»⁵⁶. Он же, продолжая эту тему на страницах журнала «Государство и право», представляет учебную программу курса общепроцессуальной теории, считая невозможным преподавание отраслевых процессуальных дисциплин в отрыве от общей теории процесса⁵⁷. И в этом случае мы обеими руками голосуем за В. Н. Протасова, поддерживаем его ра-циональную идею.

Далее, в числе знаковых трудов по процессуальной тематике упомянем изданную в 1998 г. в Саратове монографию «Юридический процесс», автор которой И. В. Панова предприняла попытку обобщения всех имеющихся к тому времени научных воззрений на юридический процесс⁵⁸.

Однако этому ученому — представителю отраслевой науки — также не удалось задуманное: обобщить общеправововые вопросы юридического процесса, который рассматривался ею лишь как основа для изучения административного процесса, да и объем работы (по существу, это скорее брошюра, чем книга) вряд ли позволял указанному автору справиться с названным обобщением. Тем не менее ряд положений и выводов этой книги следует принять во внимание при изучении проблемы процессуально-правового регулирования.

Отметим и работу В. Д. Сорокина «Правовое регулирование: предмет, метод, процесс (макроуровень)» (СПб., 2003), главная «процессуальная» мысль которой сосредоточена вот в таких словах: «Что же касается иных разновидностей процессуальных норм, связанных с некоторыми материальными отраслями, — трудовым, земельным, финансовым, то эти группы норм не могут «претендовать» на роль процессуальной отрасли права, поскольку «обслуживают» потребности «своей» материальной отрасли, находясь в ее составе»⁵⁹. Оставим без комментариев изложенное, поскольку мнение этого ученого небесспорно и оно требует отдельного разговора; отметим только определенный вклад В. Д. Сорокина в развитие отечественной процессуальной науки и ее значение для научного освоения правового регулирования, но уже процессуально-правового.

Следующий шаг (сразу же заметим: и весьма значимый. — Н. Т.) в направлении развития современной процессуологии — это издание книги Е. Г. Лукьяновой «Теория процессуального права»⁶⁰.

В ней с использованием структурно-функционального анализа рассматриваются общетеоретические проблемы процессуального права как одного из крупных правовых массивов в структуре российского права.

Наряду с этим определяется назначение и место процессуального права в структуре права и механизме правового регулирования, выявляются его специфические признаки, функции, цели и задачи, показана система действующего в России процессуального права и законодательства, анализируются современные тенденции ее развития и др.

Отдельная глава (четвертая) посвящена изучению процессуально-правового механизма, о котором упоминает в своих работах В. Н. Протасов и который пока также не получил должного научного освоения⁶¹.

Заметим, что проблематика процессуально-правового механизма (процессуального механизма) входит в предмет исследования общей теории процессуально-правового регулирования, несколько подробнее скажем о ней.

Но пока достаточно ограничиться только определением, которое дает ему Е. Г. Лукьянова: «Процессуально-правовой механизм (ППМ) — это элемент общего механизма правового регулирования, относительно самостоятельная подсистема правовых средств. Он вступает в действие на некоторых этапах общего правового регулирования, в случаях возникновения препятствий нормальной реализации правовых норм и имеет охранительную направленность. Данная правовая категория позволяет адекватно отразить одну из важнейших правовых подсистем, полнее выявить особенности процессуальных явлений, ибо они наиболее четко выражены в общем механизме их действия; глубже понять природу юридического процесса через изучение его взаимосвязей с другими процессуальными явлениями»⁶².

И далее: «Процессуально-правовой механизм — это динамическая система правовых средств, при помощи которой упорядочивается охранительная деятельность уполномоченных органов в области юрисдикционного правоприменения. Основными элементами ППМ, т. е. явлениями, в которые процессуальное право «развертывается» каждый раз, когда возникает потребность в разрешении конкретного юридического дела, являются: 1) нормы процессуального права; 2) юридические факты, опосредующие процессуальные правоотношения, или процессуальная фактическая система; 3) процессуальные правоотношения (юридический процесс). Все указанные элементы ППМ имеют сложное строение, обусловленное сложностью самого процессуально-правового регулирования. Совершенствование основных элементов механизма процессуального регулирования для ученых — задача номер один»⁶³.

Со своей стороны заметим, что высказанное пожелание Е. Г. Лукьяновой (задача номер один) постараемся реализовать в ходе дальнейшей нашей научной работы. Однако уже сейчас скажем, что вряд ли продуктивно сферу функционирования процессуально-правового механизма ограничивать только «юрисдикционным правоприменением»; он, полагаем, имеет место быть в любой разновидности юридического процесса. Кроме того, не совсем понятно, почему этот автор, уравнивая процессуальные правоотношения и юридический процесс, фактически этот процесс включает в элементный состав механизма процессуально-правового регулирования; благодаря наличию указанного механизма юридический процесс и функционирует, без него юридический процесс был бы не процессом, а лишь статичным образованием, схемой, матрицей и не более того.

В продолжение темы остановимся на творчестве А. А. Павлушиной, которая в 2005 г. издала монографию «Теория юридического процесса: итоги, проблемы, перспективы развития»⁶⁴, а в 2006 г. защитила докторскую диссертацию на тему «Теория юридического процесса: проблемы и перспективы развития».

Вот что отмечается во введении: «Между тем мы и сегодня не можем утверждать, что, несмотря на неослабевающий научный интерес к проблеме общности процесса, процессуальная теория содержательно окончательно сложилась и выступает в качестве единого основания развития отраслевого процессуального знания и регулирования юрисдикционных и позитивных процедур и процессов»⁶⁵. Изложенное вполне коррелируется с мнением В. Н. Протасова о насущной необходимости процессуальной теории и поддерживается нами.

Примечательно, что А. А. Павлушина озаглавила свой труд ключевыми словами «юридический процесс», однако ее работа представляет собой удачную попытку синтеза имевшихся к тому времени научных знаний о процессуальной теории вообще и в частности о процессуальных нормах, процессуальной ответственности, процессуальном правоотношении и т. п. Фактически — об элементах теории процессуально-правового регулирования. Приведем в качестве примера некоторые ее суждения.

Так, рассматривая философско-логические подходы к «изучению юридического процесса», автор пишет: «Очевидной научно определенной перспективой развития процессуального права является изучение его в полном объеме, как в его юрисдикционной, так и в позитивной (неюрисдикционной) части. Более того, на сегодняшний день особенности существования и функционирования процессуальных (процедурных) норм должны исследоваться не только в области публичного, но и в новой практически не исследованной в процессуальном смысле области частного права. Полагаем, что такой методологический подход и является перспективой в развитии общепроцессуальной теории, который может дать многие и многие содержательные выводы»⁶⁶.

И такой посыл (методологический подход) справедлив и возражений не вызывает; так называемое широкое понимание юридического процесса оказалось жизнеспособным и практически востребованным. Проблема заключается лишь в функциональной принадлежности того или иного вида юридического процесса, его соотносимости с юрисдикционной и другой, позитивного характера, процессуально-правовой деятельностью.

Далее: «Максимально широкое понимание процессуальности (процедурности) как общего свойства права (а не законодательства), признание наличия процедурных (процессуальных) норм и отношений не только в юрисдикционной сфере, не только в деятельности суда, не только с участием властного органа, но и в сфере частного позитивного права в отношениях с участием юридически равных, не властных субъектов — снимает ограниченность предыдущих теорий и воспроизводит их в себе как условие своего существования и как свое следствие, т. е. частный случай, представляя по отношению к ним некий философский синтез. Именно из «частных» теорий судебного — юрисдикционного процессуального права, процессуального права, как упорядоченной деятельности наделенных властью правовых субъектов и т. д., складывается, по нашему мнению, общая теория процессуального права — юридического процесса»⁶⁷.

С нашей точки зрения, распространимость юридического процесса в его широком понимании на все виды юрисдикционной и другой, позитивного характера, деятельности с уверенностью можно включить в число концептуальных основ как теории процессуального права, так и теории процессуально-правового регулирования. Но только при условии и с учетом конкретных критериев для различения юрисдикционного и других процессов (их размежевания, различения и т. д.), о чем будет сказано в настоящей работе дальше.

Также обратим внимание на такой методологически важный тезис А. А. Павлушиной: «Общие понятия, категории, институты являются не просто внешними разрозненными признаками сходства, которое необходимо осмыслить, они не являются и только лишь доказательствами обоснованности существования общего процессуального знания, они составляют его каркас, основу, его содержание. Р. фон Йеринг писал: «Не в том заключается значение римского права для нового мира, что оно временно считалось источником права, это значение и было, только временно…»⁶⁸. Перефразируя его, можно сказать: не в том заключается значение общей теории юридического процесса или процессуального права, что оно обобщит и назовет единым термином то процессуальное, что есть такового и оформилось в качестве такового в данной, наличной правовой системе, — это значение лишь временно. Значение его в выработке настолько общего знания доктринального, догматического толка, которое бы стало: а) основой конструирования современного законодательства; б) современной научной теорией процесса; в) методологией дальнейшего познания права; г) просто обоснованным научным обобщением — наблюдением, которое непременно будет востребовано для дальнейшего развития процессуального знания, — процесс любого познания безграничен»⁶⁹.

Во многом права в таком суждении А. А. Павлушина. Вот только вряд ли обоснованно, следуя ее мысли, принимать во внимание только законодательство, поскольку понятие юридического процесса (процессуального права) в полной мере относится и к правообразованию (в целом), и к правореализации (в целом).

Вместе с тем при несомненных достоинствах анализируемой книги нельзя не сказать и о том, что в ней, как и в любом другом монографическом творческого характера произведении, встречаются не только дискуссионные, но и такие суждения, с которыми нельзя согласиться.

К примеру, упомянем отрицание А. А. Павлушиной наличия (существования) процессуальных правовых отношений: «…возьмем на себя смелость утверждать, что в рамках предлагаемой трактовки процессуального в праве, существуя с полным основанием в качестве отраслевого явления — гражданского процессуального, уголовно-процессуального и т. п. — правоотношения, на уровне общей теории права такое понятие — «процессуальное правоотношение» — фактически лишено смысла»⁷⁰. И далее: «Необходимо признание применимости и возможности существования понятия «процессуальное правоотношение» лишь в качестве «правоотношения-модели». Однако очевидно, что такой подход есть в высокой степени общий теоретический подход, для правовой материи ближе и важнее собственно понятие «правоотношения-отношения», поскольку оно несет еще и конкретно-правовую прикладную нагрузку, но в этой системе измерений понятие «процессуальное правоотношение» существовать не может»⁷¹.

Такой несколько излишние формализованный и «лихо закрученный» подход к в общем-то устоявшемуся в теории права пониманию существования процессуально-правовых отношений нами не разделяется; считаем, что такие отношения не только наличествуют, но и существуют в реальной (процессуальной) жизни⁷².

Или вот такие слова А. А. Павлушиной: «В настоящее время следует принципиально отказаться от упрощенного взгляда на «единство процесса» В. А. Рязановского, В. М. Горшенева, П. Е. Недбайло, авторов судебного права и других исследователей его, как на попытку механического объединения необъединимого»⁷³.

Не вступая в полемику с автором приведенных строк, заметим только, что ни В. М. Горшенев, ни П. Е. Недбайло никогда не были сторонниками «единства процесса»; скорее, наоборот, они являются фактически основоположниками широкого подхода к пониманию процессуального права и юридического процесса.

Уже говорилось о том, что при анализе развития отечественной процессуологии мы намеренно останавливаемся на, с нашей точки зрения, наиболее значимых, концептуальных и востребованных в процессуальной науке (как и в науке вообще) трудах, имеющих отношение, связанных с проблемой процессуально-правового регулирования.

В то же время было бы неправильным считать, что не было и других работ процессуальной направленности, конечно же, они имеются⁷⁴.

Однако, полагаем, в силу отраслевой принадлежности, узости предмета исследования, отсутствия комплексного, системного характера и т. д. отмеченные в сноске работы не имеют достаточных оснований претендовать на свою значимость и особую роль на фоне (в ряду) проанализированных выше произведений, хотя в исследовании концептуально-методологических оснований процессуально-правового регулирования они в определенной мере значение имеют.

В то же время исследование современных трудов завершим упоминанием докторской диссертации на тему «Процессуально-ограни-чительное регулирование публичных правоотношений», защищенной сравнительно недавно. Ее автор, Б. В. Макогон, справедливо пишет: «…в теории права проблема процессуального регулирования в пуб-личной сфере не получила однозначного разрешения и продолжает оставаться одной из наиболее сложных и дискуссионных. … Решению названной теоретико-методологической проблемы будет способствовать обособление понятия «процессуально-ограничительное регулирование» из доктринальных положений процессуального права и применение его к сфере публичных отношений»⁷⁵.

Следуя в заданном направлении, Б. В. Макогон разработал новую научную концепцию процессуально-ограничительного регулирования публичных правоотношений, раскрывающую его сущностные, понятийные, структурные, содержательные, видовые характеристики и способствующую целостному восприятию такой деятельности.

Наряду с этим, предложены направления совершенствования законодательства, регулирующего юридические пределы процессуальной деятельности субъектов публичной власти; систематизация компонентов правовой основы отечественного механизма процессуального регулирования общественных отношений; специфические принципы правотворческой процессуально-ограничительной деятельности.

Заслуга этого ученого заключается в том, что им доказаны положения, вносящие определенный научно обоснованный вклад в расширение представлений о процессуальном правовом регулировании деятельности субъектов публичной власти.

В заключение сделаем вывод, согласно которому на сегодняшний день в процессуологии наблюдаются лишь отдельные, фрагментарные суждения (скорее, упоминания) о процессуально-правовом регулировании, тогда как назрела насущная необходимость в разработке (исследовании) общеправовой теории процессуально-правового регулирования, ее концептуальных оснований. В этом направлении продолжим исследование заявленной темы и перейдем к рассмотрению теоретико-методологических характеристик процессуально-правового регулирования.

Глава 2. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРОЦЕССУАЛЬНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

2.1. Понятие и сущность процессуально-правового регулирования

Приступая к рассмотрению обозначенного в названии параграфа вопроса сущностно-содержательных характеристик процессуально-правового регулирования, следует заметить, что научное понимание сущности, содержания и других аспектов правового регулирования вообще на сегодняшний день является одной из актуальных тем в правовой науке (о состоянии научного освоения процессуально-правового регулирования на сегодняшний день было сказано. — Н. Т.).

В этом плане характерным является следующее суждение М. Ю. Осипова: «Проблема понятия и сущности правового регулирования — это одна из фундаментальных и наиболее сложных проблем юридической науки. Сложность данной проблемы обусловлена тем, что в юридической литературе не существует однозначного подхода к данной проблеме»⁷⁶.

Со своей стороны к сказанному добавим, что названная проблема еще более усложняется, если рассматривать соотношение правового регулирования с процессуально-правовым регулированием. Как верно отмечает В. Н. Протасов, «…не все в порядке в нашем правоведении с пониманием общепроцессуальных закономерностей правового регулирования»⁷⁷.

Неслучайно поэтому дальнейшее исследование по заявленной теме представляется целесообразным продолжить рассмотрением сущности правового регулирования вообще, поскольку, в нашем подходе и понимании, правовое регулирование вообще — это родовое понятие, а его особым видом является регулирование процессуально-правовое. В указанном направлении вначале проанализируем существующие подходы (мнения, точки зрения, суждения и т. п.) к определению правового регулирования, представленные в юридической науке.

Но прежде чем приступить к такому анализу, следует кратко остановиться на отграничении правового регулирования от смежного с ним понятия «правовое воздействие», и вот почему.

Дело в том, что понятие правового регулирования состоит в органичной взаимосвязи с понятием правового воздействия (воздействия права); и они часто упоминаются в одном ряду, нередко — как взаимозаменяемые. Поэтому уточним: первое из них является более узким, второе, соответственно, более широким, т. е. правовое регулирование является основной составляющей воздействия права на общественные отношения, его пусть и главной, но — частью (либо формой).

Так, по мнению М. И. Абдулаева и С. А. Комарова, «смысловая нагрузка категорий «воздействие» и «регулирование» близка, частично совпадает, но не однозначна. Понятие «воздействие» по объему более широкое, чем «регулирование», следовательно, не нужно правовые средства и формы влияния права на общественные отношения сводить только к правовому регулированию. Под правовым регулированием общественных отношений понимается лишь одна из форм воздействия права на общественные отношения — воздействие при помощи специфических правовых средств: норм права, правоотношений, актов реализации»⁷⁸.

С нашей точки зрения, правовое воздействие в широком понимании — это влияние права на сознание и поведение людей, на социальные отношения, осуществляемое как системой общесоциальных правовых явлений (правосознанием, правовой культурой, правовыми установками и принципами), так и специальными юридическими средствами (нормами права, юридическими фактами, актами применения и реализации права, правоотношениями), направленных (в качестве цели) на упорядочение общественных отношений и поддержание правопорядка.

Важно то, что правовое воздействие изменяет как сознание человека, так и его поведение; правовое же регулирование ограничено только влиянием на образ жизни и действия индивида. Оно осуществляется при помощи юридического влияния — специальных юридических средств: норм права, правоотношений, актов применения права и т. д.

В свою очередь, правовое воздействие использует также информационные, ценностно-ориентационные, воспитательные инструменты посредством включения в них правовой культуры и правосознания. При этом правовое воздействие всегда более динамично по отношению к регулированию правом⁷⁹.

Возвращаясь к теме правового регулирования непосредственно, обратимся к трудам ученых советского периода и аналитический обзор начнем с изложения точки зрения П. Е. Недбайло, который считает, что «правовое регулирование выражается в установлении соответствующего правила, в организации и согласовании поведения людей в соответствии с ним, в оценке и разрешении фактов общественной жизни с точки зрения этого правила»⁸⁰.

В этом случае ученый при определении правового регулирования во главу угла ставит соответствующее правило, позволяющее разрешить ту или иную жизненную ситуацию, отрегулировать ее с помощью права.

В свое время Л. С. Явич правовое регулирование рассматривал как «различные формы юридического воздействия государства на поведение субъектов общественных отношений»⁸¹.

Следовательно, по его мнению, правовое регулирование требует юридического воздействия на поведение субъектов общественных отношений.

По Ф. Н. Фаткуллину, правовое регулирование есть «специфическая деятельность государства, его органов и уполномоченных на то общественных организаций по упорядочению общественных отношений путем установления правовых норм, в необходимых случаях путем вынесения индивидуальных решений в соответствии с этими нормами по поводу персональных участников этих отношений»⁸².

В таком суждении о понимании анализируемого понятия наличествует и превалирует деятельность уполномоченных субъектов, что позволяет вести речь о так называемом деятельностном подходе к определению правового регулирования и его механизма (МПР), и к этому вопросу мы еще вернемся.

Согласно мнению С. С. Алексеева, правовое регулирование — это «осуществляемое при помощи правовых средств (юридических норм, правоотношений, индивидуальных предписаний и т. д.) результативное, нормативно организационное воздействие на общественные отношения с целью их упорядочения, охраны, развития в соответствии с общественными потребностями»⁸³.

Именно нормативно-организационное воздействие, как считает этот ученый, позволяет упорядочить, охранить и развить общественные потребности; со своей стороны добавим — и соответствующие интересы.

В свою очередь, В. М. Горшенев пишет: «…правовое регулирование представляет собой совокупность различных форм и способов воздействия государства на поведение участников общественных отношений, осуществляемое в интересах всего общества или определенного коллектива с целью подчинить поведение отдельных субъектов установленному в обществе правопорядку»⁸⁴.

В этом суждении ученый также отмечает необходимость подчинения субъектов права определенному правопорядку, и правовое регулирование — это совокупность форм и способов такого воздействия.

Надо сказать, что в советское время к вопросам, связанным с правовым регулированием, обращались и другие ученые.

Так, Н. И. Матузов полагал, что «правовое регулирование представляет собой сознательно организованную регламентацию общественных отношений путем наделения субъектов общественных отношений правами и обязанностями, поддерживаемыми и защищаемыми государством»⁸⁵.

Таким образом, правовое регулирование ученый видел в регламентировании общественных отношений соответствующим образом — наделением правами и обязанностями.

Е. А. Лукашева определяла правовое регулирование как «все виды воздействия права на сознание и поведение людей: воспитательное, ценностно-мотивационное, специфически — юридическое»⁸⁶.

М. Ф. Орзих считал правовым регулированием «определение границ волевого поведения людей, подчинение воли субъекта нормам права»⁸⁷.

А В. П. Казимирчук и С. В. Боботов под правовым регулированием предлагали понимать «продукт определенного способа социальной организации, определяющий через юридические средства и способы основные направления общественно-полезной деятельности»⁸⁸.

И в современный период поиск оптимального определения правового регулирования продолжается.

К примеру, Т. В. Кашанина определяет правовое регулирование как «осуществляемое при помощи права и всей совокупности правовых средств воздействие на общественные отношения»⁸⁹.

Заметим, что в этом случае подчеркивается именно воздействие на общественные отношения при помощи права, на что уже обращалось внимание.

А. Ф. Черданцев определяет рассматриваемую категорию как «регулирование общественных отношений при помощи норм права и других юридических средств»⁹⁰.

То есть, как считает этот автор, юридические средства призваны регулировать общественные отношения, и они составляют основу правового регулирования.

По мнению А. И. Бобылева, правовое регулирование — это «воздействие права на общественные отношения при помощи юридических средств: норм права, правоотношений, актов реализации права»⁹¹.

Здесь вновь речь пошла о воздействии права на общественные отношения посредством применения юридических инструментов (средств права). Однако при этом возникает вопрос: а кто воздействует (или что) на общественные отношения?

По С. А. Бешукову, правовое регулирование — это «процесс активного правового воздействия на юридически значимые общественные отношения»⁹².

То есть, по мысли указанного автора, правовое регулирование есть прежде всего, и опять-таки, правовое воздействие, причем активное, но указание на правовое регулирование как на процесс — это уже новелла.

Г. К. Варданянц полагает, что правовое регулирование есть «разновидность социального регулирования, характеризующаяся стабилизирующим воздействием на социальную систему», и одновременно оно является «разновидностью социального управления, основанного на правовой формализации социальных интеракций»⁹³. Следовательно, правовое регулирование — это разновидность социального управления, но основанного на праве.

Оригинальные подходы к определению правового регулирования предложены Ю. А. Тихомировым и А. В. Поляковым.

Так, Ю. А. Тихомиров определяет правовое регулирование как «механизм нормативного упорядочения, организации и деятельности субъектов права и формирования устойчивого правопорядка»⁹⁴. При таком подходе правовое регулирование уже включает в себя механизм упорядочения деятельности субъектов права (деятельностный подход).

Согласно же мнению А. В. Полякова, понятие «правовое регулирование» имеет два значения — телеологическое и функциональное: «В телеологическом смысле правовое регулирование есть целенаправленное текстуальное воздействие (информационно-ценностное) на субъектов правовой коммуникации, вызывающее их ответное поведение, адекватное воздействующему тексту»⁹⁵. В функциональном смысле «правовое регулирование — ориентация поведения субъектов права на соответствующие нормативные установления»⁹⁶. Следовательно, в функциональном смысле правовое регулирование — это опять-таки правовое ориентирование соответствующей деятельности.

На этом закончим аналитический обзор довольно значительного количества точек зрения ученых-юристов относительно понимания ими сущности правового регулирования, что дает полное основание для объективного вывода о возможности выделения следующих основных подходов к его определению, таких как:

а) «единства трех взаимосвязанных компонентов — правотворчества, правореализации и применения юридической ответственности»⁹⁷;

б) специфическое юридическое воздействие (в том числе текстуальное) на общественные отношения с целью их упорядочения;

в) воздействие государства на поведение субъектов общественных отношений, направленное (имеющее целью) на подчинение их поведения правопорядку, установленному в обществе;

г) воздействие права на волю и сознание людей посредством осуществления действий (деятельности);

д) отождествление с правовым воздействием;

е) руководство (при помощи права) общественными процессами.

Данные подходы к определению правового регулирования, конечно же, имеют как достоинства, так и недостатки. Однако на их отдельном (конкретно каждого) изучении останавливаться не будем, поскольку они позволяют ответить на вопрос, в чем заключается сущность правового регулирования.

Для этого необходимо рассмотреть основные признаки понятия «правовое регулирование», поскольку сущность есть «смысл данной вещи; то, что она есть сама по себе, в отличие от всех других вещей и в отличие от изменчивых (под влиянием тех или иных обстоятельств) состояний вещи»⁹⁸.

Одновременно сущность — «самое главное и существенное в чем-
либо; внутренняя основа предметов, определяющая их глубинные связи и отношения, которые обнаруживаются и познаются в явлениях»⁹⁹.

При этом вначале необходимо рассмотреть и понимание регулирования вообще в качестве ключевого слова в правовом регулировании.

Надо сказать, что в научной литературе понятие «регулирование» рассматривается неоднозначно. К примеру, Г. В. Мальцев считает, что «в системном плане регулирование есть внешнее воздействие или совокупность воздействий на некоторую систему, необходимые для установления и совершенствования нормального (правильного, субъективно ожидаемого, желаемого) порядка взаимодействия элементов внутри системы, а также самой системы со средой». И далее: «Регулирование не есть одномоментный акт, это многофазный процесс, который складывается из внешних воздействий на систему, внутренние структуры ее элементов»¹⁰⁰.

Заметим, что последнее обстоятельство, а именно процесс внешнего воздействия на систему, является для нас отправной точкой и для понимания процессуального правового регулирования, в том числе и как процесса (подчеркнуто нами. — Н. Т.).

В свою очередь Д. Блек пишет, что «регулирование — это длительный и сосредоточенный опыт изменения поведения сторон, согласно определенным нормам или целям, с намерением получить ясно определенный результат или результаты. Этот опыт может включать в себя механизмы нормативного упорядочения, сбора информации и модификации поведения»¹⁰¹.

В этом случае данным автором обращается внимание на соответствующие механизмы, нацеленные на «ясно определенный результат».

В свою очередь, в словарном определении, «регулировать» — это подчиняться определенному порядку, правилам, упорядочивать¹⁰².

Такое понимание регулирования вообще, безусловно, способствует уяснению сущности правового регулирования, в том числе и через характеристику уже упомянутых основных его признаков, в число которых включим следующие:

а) правовое регулирование — это разновидность специфической человеческой деятельности, направленной на упорядочение входящих в предмет правового регулирования общественных отношений; эта деятельность, как правило, облекается в форму деятельности юридической (правовой);

б) осуществление правового регулирования с помощью правовых средств, включающих инструменты (установления), деяния и соответствующие технологии, при помощи которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально значимых результатов;

в) специфический объект и предмет правового регулирования, где объектом выступают общественные отношения, а предметом — поведение и деятельность субъекта права;

г) правовое регулирование осуществляется посредством регламентации процессов принятия юридических норм, установления индивидуальных предписаний, правового упорядочения общественных отношений, реализации субъективных прав и обязанностей (включая правоприменение);

д) результатом правового регулирования являются нормативные модели общественных отношений, входящих в предмет правового регулирования, поведения и деятельности субъектов права¹⁰³;

е) правовое регулирование — это всегда определенная система, совокупность определенных элементов. Считаем правовое регулирование определенной системой, поскольку оно включает в себя такие элементы, как объект, предмет, принципы, цели, методы и т. д.¹⁰⁴ Причем система в правовом регулировании проявляется в определенных взаимосвязях между его элементами;

ж) стадийность процесса правового регулирования, который включает в себя ряд стадий (т. е. правовое регулирование обусловлено стадиальностью, вследствие чего оно становится процессом).

Уместно заметить, что «регулирование» (от лат. regulare — приводить в порядок) определяется также как «подчинять определенному порядку; правилам; упорядочить» или «воздействовать на работу механизма и его частей, добиваясь нужного протекания какого-либо процесса»¹⁰⁵.

Такое определение позволяет говорить о следовании в процессе правового регулирования определенному процессуальному порядку, о последовательных действиях, где одна стадия следует за другой, и переход осуществляется по исполнению предыдущей, что подтверждается соответствующими правовыми актами, и это процесс направлен на достижение социально значимого результата¹⁰⁶.

По этому поводу С. С. Алексеев пишет: «Процесс правового регулирования состоит из трех основных стадий. Первая стадия — регламентирование общественных отношений, нуждающихся в правовом опосредствовании. Вторая стадия — действие юридических норм, в результате которых возникают или изменяются правовые отношения (субъективные юридические права и обязанности конкретных лиц). Третья стадия — реализация субъективных юридических прав и обязанностей, при которой правовое регулирование достигает своих целей»¹⁰⁷.

Следовательно, по мысли ученого, правовое регулирование — это процессуальная динамическая система последовательно сменяемых друг друга указанных стадий¹⁰⁸.

В результате есть основания для следующего вывода: правовое регулирование — это динамическая (стадиальная) системная деятельность управомоченных субъектов, направленная на упорядочение общественных отношений, входящих в объект правового регулирования.

Следовательно, сущность правового регулирования заключается в упорядочении общественных отношений, их правовой регламентации.

Не вдаваясь в подробности классификации правового регулирования, в то же время следует отметить, что в общетеоретической науке оно подразделяется на нормативное и казуальное, нормативное и ненормативное (нормативное правоустановление и правоприменение считается обычно прерогативой государства и его органов власти) и т. д.

Далее, определившись с понятием правового регулирования и установив его сущность, есть все основания перейти непосредственно к регулированию процессуально-правовому.

При этом обратим внимание на то обстоятельство, что исследованию этой проблематики в общеправовой науке посвящено гораздо меньше работ, чем правовому регулированию вообще.

На сегодняшний день имеются лишь отдельные труды (имеется в виду общетеоретической направленности) относительно процессуально-правового регулирования и его механизма, отдельные из которых уже были названы¹⁰⁹.

Вследствие сложившегося положения к настоящему времени общая теория процессуально-правового регулирования пока находится в зачаточном состоянии, а имеющиеся фрагментарные работы в этом плане не позволяют «нарисовать целостную картину» всей проблематики процессуально-правового регулирования; именно в этом видится одна из важнейших задач современной правовой (общетеоретической прежде всего) науки, решению которой, полагаем, будет способствовать настоящее исследование.

Поэтому всемерно разделяем и поддерживаем вот такое мнение В. Н. Протасова: «Общая теория процессуального права должна решить две основные, связанные между собой, задачи: а) сформировать теоретические положения, в равной степени относящиеся ко всем процессуальным явлениям; б) предложить общеправовой критерий разграничения материального и процессуального в правовой системе»¹¹⁰.

И хотя в этом случае говорится об общей теории процессуального права, изложенное суждение вполне распространимо и на общую теорию процессуально-правового регулирования, на формирование ее теоретико-методологических, концептуальных оснований.

Однако, что очень важно, процессуально-правовое регулирование (считаем его особым видом правового регулирования в целом) специ-фично по своим целям, задачам, объектам, субъектам, а также функциям, особенностям процессуально-правовых средств и др.

Характерно, что названные выше специфическими особенности процессуально-правового регулирования, по своей сути, одновременно являются и его основными признаками, в своей совокупности позволяющими установить сущность такого регулирования, конечно же, с учетом и других сущностных характеристик.

Важнейшая сущностная характеристика (особенность) процессуально-правового регулирования заключается в его целеполагании.

С нашей точки зрения, основная (главная) цель процессуально-правового регулирования заключается в обеспечении законности и обоснованности рассмотрения и разрешения юридических дел (правовых споров), в обеспечении соответствующих условий для этого¹¹¹.

Если говорить о других (иных) целях, то следует назвать обеспечение соблюдения и защиты прав и свобод граждан, прав субъектов и участников юридического процесса, законности и обоснованности процессуальных актов и др.

В свою очередь, задачи процессуально-правового регулирования конкретизируют его цели, и они нередко прямо предусмотрены в процессуальном законодательстве (например, ст. 2 АПК РФ, ст. 6 УПК РФ); их решение как раз и позволяет достигать стоящие перед процессуально-правовым регулированием цели. Специфичными являются объект и предмет процессуально-правового регулирования. Так, под объектом процессуально-правового регулирования следует понимать совокупность определенной группы общественных отношений, урегулированных нормами процессуального права.

Так, предметом процессуально-правового регулирования является совокупная общность однородных общественных отношений и процессуальной деятельности управомоченных субъектов, направленная на обеспечение надлежащих условий для применения норм материального права в процессе рассмотрения и разрешения юридических дел (правовых споров)¹¹².

Специфика процессуально-правового регулирования заключается и в том, что оно осуществляется, безусловно, с помощью процессуально-правовых средств, которые тесно увязаны с его целями и задачами¹¹³. «В соответствии с относительностью понятий цели и средства, — пишет Б. А. Кистяковский, — право бывает то средством, то целью на пути к построению всесторонней организации совместного существования людей»¹¹⁴. В том числе и на пути эффективного процессуально-правового регулирования, уточним мы.

Процессуально-правовые средства представляют собой комплексную систему юридических инструментов и деяний, включающую юридическую технику, что позволяет достигать социально-значимые цели и результаты для удовлетворения потребностей и интересов субъектов права.

Наряду с этим, процессуально-правовые средства обеспечивают интересы субъектов и участников юридического процесса, позволяют им достигать процессуальные цели, являются основными элементами действия процессуального права и важным компонентом механизма процессуально-правового регулирования¹¹⁵.

Также следует отметить и специфику юридических фактов в сфере процессуально-правового регулирования, заключающуюся в том, что они в большинстве своем представлены процессуальными действиями, зафиксированными законодательно, и определены в нормах процессуального права¹¹⁶.

К признакам процессуально-правового регулирования относятся и особенности процессуальных правоотношений и процессуально-правовых актов; последние из них являются результатом, итогом процессуально-правового регулирования¹¹⁷.

Что касается функций процессуально-правового регулирования, то, исходя из общетеоретического подхода к функциям права как основным направлениям воздействия права на общественные отношения и поведение людей, к их числу следует отнести: защиту прав и законных интересов субъектов и участников юридического процесса, вынесение законных и обоснованных процессуально-правовых актов, обеспечение режима законности в деятельности субъектов правоприменения и некоторые другие.

Итак, рассмотрев некоторые сущностные характеристики и признаки процессуально-правового регулирования, постараемся дать ответ на ранее поставленный вопрос, в чем же заключается его сущность.

Для этого (и при этом) учтем следующее мнение М. Н. Шрамковой: «Под процессуально-правовым регулированием мы предлагаем понимать осуществляемый при помощи системы процессуально-правовых средств процесс нормативно-организующего воздействия на процессуально-правовые охранительные общественные отношения, приведения их в определенную систему для обеспечения их упорядочения, целенаправленного и результативного развития»¹¹⁸.

В этом определении разделяем суждение автора о том, что процессуально-правовое регулирование — это прежде всего процесс применения системы процессуальных средств, причем нормативно-организующего воздействия, и его направленность.

В результате, с нашей точки зрения, сущность процессуально-правового регулирования заключается в применении правовых средств процессуально-правового характера для законного и обоснованного рассмотрения и разрешения юридических дел (правовых споров) и создания для этого соответствующих условий.

В свою очередь, под процессуально-правовым регулированием следует понимать специфический вид правового регулирования, в процессе которого с помощью процессуально-правовых средств и мер обеспечительно-вспомогательного характера управомоченные субъекты осуществляют деятельность по созданию необходимых условий для законного и обоснованного рассмотрения и разрешения юридических дел (правовых споров), по результатам которого принимаются и выносятся правоприменительные процессуальные акты.

В продолжение темы в следующем параграфе рассмотрим содержание процессуально-правового регулирования и его объект.

2.2. Содержание и объект процессуально-правового регулирования

Прежде чем начать непосредственное рассмотрение вопроса, отраженного в названии настоящего параграфа, целесообразно вначале остановиться на уяснении самого термина (понятия) «содержание».

Такой подход обусловлен как необходимостью объяснения любых категорий, понятий и т. д., так и тем, что в научной литературе четкости и конкретности в понимании содержания не наблюдается; содержание нередко отождествляется с составом, структурой, структурными элементами и т. п.

Более того, в отдельных работах вообще нет толкования (пояснения, объяснения) либо определения заявленных к рассмотрению терминов, речь о которых шла выше; они употребляются нередко произвольно, без смыслового сопровождения (наполнения).

Так, в статье под названием «Содержание и структура налогового механизма»¹¹⁹ вообще ничего не говорится о содержании и структуре названного механизма, хотя ее тема обязывала автора об этом не только сказать, но и объяснить смысл содержания и структуры.

Аналогичное положение наблюдается и в другом случае — в статье, посвященной содержанию механизма правового регулирования. В ней конкретно о содержании названного механизма даже не упоминается; автор употребил термин произвольно, только в названии работы¹²⁰.

Безусловно, в понимание содержания вообще, как и содержание процессуально-правового регулирования, следует включать его словарное определение: это то, из чего складывается (состоит) что-либо¹²¹, т. е. составные части, элементы, компоненты, составляющие и т. д. в их взаимосвязи.

В свою очередь, структуру (отдельные авторы пишут о «структурных частях»¹²²) составляет совокупность составных частей, его элементов¹²³; следовательно, практически понятия содержания и структуры равнозначны, но их все же следует различать, полагаем мы вслед за другими учеными.

Так, применительно к характеристике сущностных особенностей правоприменительной деятельности В. А. Сапун отмечает: «…структура правоприменительной деятельности — это ее строение, определенное расположение основных элементов и связей, которые обеспечивают ей целостность, сохраняют ее свойства и функции»¹²⁴.

Здесь указанным автором четко формулируется структура правоприменительной деятельности, которая включает: а) строение основных ее элементов и б) их связи; данный подход будет учтен при определении понятия содержания процессуально-правового регулирования.

Для формулирования понятия и понимания содержания процессуально-правового регулирования, кроме изложенного, следует также определиться с термином «состав», употребляемым нередко в качестве идентичного содержанию и структуре.

Если обратиться к словарям, то можно прочитать, что состав — это совокупность частей, предметов, образующих какое-либо сложное целое, а структура — это взаиморасположение и связь составных частей чего-либо, строение.

Следовательно, особой разницы между понятиями состава и структуры не наблюдается, практически они смешиваются; разве что в структуре упоминается и связь составных частей, что весьма важно при определении понятий содержания и структуры.

С нашей позиции, есть все основания считать, что понятие содержания — наиболее широкое, объемное, и оно включает в себя и структуру, поскольку обозначает «то, из чего складывается, состоит что-либо; то, о чем повествуется, что излагается, изображается где-либо; смысл, сущность чего-либо»¹²⁵.

В то же время нельзя противопоставлять содержание структуре, и наоборот: они тесным образом взаимосвязаны и в значительной мере взаимообусловлены, да и взаимозаменяемы (содержание как бы поглощает структуру).

В результате, исходя из терминологической чистоты и правильности сущностного наполнения того или иного понятия, в настоящей работе речь будет идти именно о содержании процессуально-правового регулирования, так как это понятие охватывает не только все структурные, но и другие элементы этого регулирования (к примеру, принципы, функции и т. д., которые не должны входить именно в структуру). При этом нельзя забывать о взаимосвязях элементного состава содержания.

Надо отметить, что необходимость различения понятий, в частности, содержания и структуры имеет не только теоретическое, но и практическое значение.

К примеру, в одной из работ по вопросу структуры федеральных органов исполнительной власти отмечается: «Жесткая и неизменная структура исполнительной власти позволила бы каждому федеральному органу спокойнее выполнять определенные для него функции, а также рационально использовать бюджетные средства (любая реорганизация требует дополнительного финансирования)»¹²⁶.

Считаем, что изложенное имеет определенное отношение к содержательной организации процессуально-правового регулирования, включающего в себя широкий набор компонентов, элементов, частей и т. д., которые также должны быть жестко обозначены.

Так в чем же заключается (выражается) содержание процессуально-правового регулирования, какие составные части, элементы, компоненты, назовем их так, входят в содержание этого регулирования как процесса, имеющего свое целеполагание и функциональное предназначение, основанное на соответствующих принципах.

Для ответа на поставленный вопрос вначале схематично представим компоненты содержания процессуально-правового регулирования и в их число включим следующие: объект и предмет процессуально-правового регулирования (в дальнейшем они будут охарактеризованы), процессуально-правовые средства, методы и способы такого регулирования, его принципы и функции.

При рассмотрении такого содержательного элемента, как объект процессуально-правового регулирования, сделаем одно замечание следующего свойства: процессуально-правовое регулирование является особым видом правового регулирования вообще; отсюда, объект процессуально-правового регулирования проистекает (обусловливается) из понимания сущности объекта правового регулирования как такового.

Поэтому для решения поставленной задачи логичным и методологически верным¹²⁷ представляется следующий алгоритм: анализ сущности правового регулирования в его соотношении с процессуально-правовым регулированием — изучение особенностей объекта правового регулирования — объекта процессуально-правового регулирования¹²⁸ и формулирование его авторского определения.

Следуя в избранном направлении, несколько повторимся, но теперь уже применительно к объекту, что правовое регулирование в науке рассматривается как целенаправленное воздействие на общественные отношения при помощи специальных юридических средство и методов, направленных на их стабилизацию и упорядочение.

Благодаря такому регулированию закрепляются и охраняются общественные отношения (либо закрепляются не все, а только определенные общественные отношения), обеспечивается защита их субъектов. Правовое регулирование может быть также направлено на изменение характера общественных отношений в определенной сфере либо их стимулирование; оно может содействовать возникновению и формированию новых отношений.

В теории права сложилась позиция, согласно которой сущность правового регулирования заключается в правовом воздействии на общественные отношения с целью их упорядочения¹²⁹.

Так, с точки зрения Н. Г. Александрова, упорядочивающее воздействие нормы права на поведение людей реализуется: «а) установлением для одной из сторон регулируемого общественного отношения определенного вида возможного поведения, гарантированного государственной защитой (субъективного права); б) установлением для другой стороны такого вида должного поведения, который состоит в невоспрепятствовании или положительном обеспечении возможностей первой стороны и к соблюдению которого в необходимых случаях может принудить аппарат государства (юридической обязанности)»¹³⁰.

Этим суждением раскрывается смысл такого понятия, как упорядочение общественных отношений: упорядочивающее воздействие нормы права на поведение людей.

Подобное мнение высказано и Н. И. Матузовым: «Именно путем предоставления прав и возложения обязанностей законодатель определяет основные направления деятельности членов общества, объем их социальных возможностей и социальной свободы, сферу дозволенного и недозволенного, правомерного и неправомерного. Соответственно, внешняя сторона упорядочивающего воздействия права на общественные отношения отражается в действиях управомоченного субъекта, направленных на установление (изменение, прекращение) субъективных прав и юридических обязанностей участников социальных связей»¹³¹.

В таком подходе явственно просматривается упорядочивающее воздействие права на общественные отношения посредством действий (деятельности) управомоченных субъектов¹³².

Категоричен в своей оценке правового регулирования Н. А. Власенко, когда он пишет буквально следующее: «Правовое регулирование невозможно без целеполагания, где главным выступает упорядочивание общественных отношений»¹³³.

В этом случае ученым подчеркивается диалектическая взаимосвязь правового регулирования и целеполагания: без последнего правовое регулирование практически невозможно (общеизвестно, что цель определяет результативность, результат).

Со своей позиции считаем, что при анализе сущности правового регулирования надо учитывать в обязательном порядке и мнение представителей так называемого «деятельностного подхода», один из которых, Л. Т. Бакулина, отмечает: «Правовое регулирование как целенаправленное упорядочивающее воздействие на общественные отношения представляет собой особую разновидность правовой деятельности¹³⁴. Поставленная таким образом проблема правового регулирования позволяет подходить к его исследованию с методологических позиций деятельностного подхода»¹³⁵.

Возможно не согласиться с данным автором в том, что правовое регулирование — особая разновидность правовой деятельности (это, считаем, всецело деятельность правовая и юридическая, о которой в работе еще будет сказано). Вместе с тем невозможно отрицать, что, действительно, правовое регулирование включает в себя соответствующую деятельность управомоченных субъектов, причем процессуальную, ибо без этой деятельности правовое регулирование как процесс не сможет начаться, продолжаться и заканчиваться.

Последнее обстоятельство является важным в плане формирования методологического подхода к определению объекта процессуально-правового регулирования. Попутно заметим, что в науке термин «подход» рассматривается как «принципиальная методологическая ориентация исследователя, как точка зрения, с которой рассматривается объект изучения»¹³⁶. Некоторые авторы полагают, что подход «определяет основной путь, стратегию решения поставленной задачи»¹³⁷. Подход — элемент метода правовой науки, считает, в частности, Н. Н. Тарасов¹³⁸.

По нашему мнению, подход, безусловно, элемент методологии и одновременно стратегическое направление в решении поставленной задачи, достижении цели.

В этом направлении К. В. Шундиков отмечает следующее: «Правовое регулирование представляет собой процесс упорядочивающего воздействия на социальные отношения через систему юридических средств и их комплексов, а также механизм правового регулирования в целом». Под названным механизмом этот автор понимает систему «деятельности субъектов»¹³⁹.

Однако, к сожалению, при этом не раскрываются понятие и состав указанной системы деятельности, но само ее включение в процесс правового регулирования обозначено четко. Что же касается определения МПР через систему деятельности субъектов, то существенных возражений это не вызывает, хотя некоторые ученые склонны считать, что деятельность в состав механизма не входит.

Что же касается конкретного авторского определения сущности правового регулирования непосредственно, то в качестве примера сошлемся на такое суждение: «Поскольку правовое регулирование — это разновидность социального регулирования, а социальное регулирование — это разновидность регулирования вообще, то сущность правового регулирования может быть определена следующим образом: правовое регулирование — это социальный феномен, с помощью которого устраняются рассогласования между сущим и должным в правовой сфере»¹⁴⁰.

Такой подход к установлению понятия сущности правового регулирования принципиальных возражений не вызывает, он ясен, хотя, полагаем, его сущность показана несколько абстрактно; она как бы завуалирована, неконкретна; из правового регулирования как бы выпал объект такового — общественные отношения.

С нашей позиции, сущность правового регулирования следует определять более конкретно: она заключается в правовом воздействии на общественные отношения с целью их упорядочения, осуществляемое управомоченными субъектами с использованием правовых средств и посредством процессуальной деятельности (правовой, юридической).

Именно в правовом воздействии на общественные отношения выражается сходство правового и процессуально-правового регулирования в соотношении род — вид; разница — лишь в объекте, о чем речь пойдет дальше.

Итак, в рамках заявленного алгоритма от рассмотрения проблематики правового регулирования перейдем к изучению объекта правового регулирования с учетом того, что в философии под «объектом» понимается «то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности»; «часть объективной реальности, с которой взаимодействует субъект», как результат применения субъектом определенных способов познавательной деятельности, логических операций¹⁴¹.

Иными словами, объект — это тот предмет, явление, понятие и т. д., на что направлено воздействие, деятельность и т. д. И чтобы стать объек-
том правового регулирования, реальные общественные отношения должны пройти через сознание законодателя, получить соответствующее выражение в нормах права и тем самым оформиться в качестве правовых отношений. Правовые отношения связаны, таким образом, как с общественными отношениями, на базе которых они возникают, так и с нормами права, которые являются их регуляторами.

Характерная деталь: изучение научных трудов свидетельствует о том, что об объекте правового регулирования (как и об объекте процессуально-правового регулирования) имеются лишь отдельные публикации, причем не отличающиеся конкретностью и достаточной информативностью. На эту тему ученые пишут неохотно и нередко в своих
публикациях только упоминают объект правового регулирования как бы вскользь, по-видимому, полагая, что «с ним все ясно»; его ценность для развития системы права, законодательства, правоприменения и т. д. просто презюмируется.

В контексте проводимого исследования важными являются сущностные аспекты объекта правового регулирования, позволяющие их использование в качестве методологического подхода к уяснению и формированию определения понятия объекта регулирования, уже процессуально-правового.

В то же время полагаем логичным вначале охарактеризовать именно те общественные отношения, которые входят в сферу правового регулирования (тем более что ученые пока не пришли в этом плане к единому мнению); по этому поводу составим отдельный разговор.

Начнем с замечания о том, что появление права позволило обеспечить баланс потребностей личности и общества путем формирования системы согласованных, сформированных и устойчиво взаимодействующих между собой интересов.

Так, А. Г. Здравомыслов характеризует следующий путь подобной структуризации: «1. Через разделение труда и закрепление определенных родов деятельности за соответствующими группами, которые характеризуются своими особыми интересами. 2. Через формирование определенных форм собственности, владения и присвоения результатов труда, через различия в той роли, которую играют разные социальные группы в организации труда. 3. Через производство форм общения как компонентов, составляющих образ жизни людей в данном обществе. 4. Через персонификацию общественных отношений, то есть через выработку определенных личностных типов, социальных характеров, наиболее пригодных для функционирования данного способа производства, жизнедеятельности всего общества»¹⁴².

То есть в этом случае фактически речь идет о пересечении на практике интересов субъектов общественных отношений в процессе эволюционирования последних, что обусловливает объективную необходимость в создании определенных общих правил поведения, регулирующих подобные интересы, их реализацию в экономической, социальной, политической и иных сферах.

Со своей стороны отметим, что, безусловно, особая роль среди этих регуляторов принадлежит праву, воплощаемому в исходящих от государства и охраняемых его принудительной силой юридических нормах¹⁴³. Как верно считает Д. Е. Петрова, «устанавливая общеобязательные правила поведения, наделяя субъектов гарантированными государством взаимными правами и обязанностями, право тем самым регулирует общественные отношения. Будучи урегулированными правом, фактические жизненные волевые отношения между субъектами приобретают характер (форму) правовых отношений»¹⁴⁴.

Одновременно заметим, что относительно понимания сферы правового регулирования существуют различные мнения. Их анализ свидетельствует о том, что в теории права наиболее распространена позиция, согласно которой сфера правового регулирования заключается в определении ее как той области общественных отношений, на которые государство способно воздействовать и в регуляции которых есть необходимость.

В этом плане считаем возможным поддержать содержательную точку зрения С. Вашкевич, которая на основе изучения различных подходов к определению сферы правового регулирования сделала следующий обобщающий вывод: «…под сферой правового регулирования предлагается понимать упорядочиваемый правом относительно замкнутый круг взаимосвязанных между собой правовых по своей природе общественных отношений, группирующихся на основе того, что их объединяет, которые могут, должны и урегулированы, а также могут, должны, но не урегулированы нормами права, хотя и поддаются правовому воздействию. Полагаем, что именно ответ на вопрос, входит ли общественное отношение в сферу правового регулирования в условиях наметившейся тенденции к ее расширению, является крайне важным не только в процессе правотворчества, но также при реализации и применении норм права, ввиду чего понятие сферы правового регулирования приобретает практическое значение»¹⁴⁵.

В развитие и дополнение этого мнения скажем, что сферу правового регулирования составляют общественные отношения, которые должны поддаваться правовому регулированию и объективно нуждаются в нем, и право способно оказывать на них свое влияние.

Следовательно, названные общественные отношения должны отвечать соответствующим критериям, и к ним относятся следующие:

а) социальная значимость, в соответствии с которой правовому регулированию (как «осуществляемое всей системой права воздействие с помощью допустимых приемов, способов и средств на наиболее значимые общественные отношения с целью их сбалансированного упорядочения и достижения юридически значимого результата»¹⁴⁶) подвержены наиболее важные общественные отношения, представляющие особую значимость для личности, общества и государства;

б) наличие осознанной воли, в связи с чем объектом правового регулирования выступают только волевые отношения, определяемые сознанием субъектов. Данный критерий является безусловным, поскольку право может регулировать поведение личности только через ее сознание и волю;

в) типичность, повторяемость, которые выражаются, по мысли Ю. И. Гревцова, в следующем: «Для общественного отношения характерна неоднократная повторяемость в более или менее постоянном качестве. Этот признак указывает на ту глубинную основу общественного отношения, которая объективно предопределяет его неоднократное осуществление. Общественное отношение как бы «затвердевает», образуя стабильную форму социального взаимодействия, пригодную относительно длительное время для самых различных индивидов»¹⁴⁷;

г) формальное равенство субъектов правовой жизни проявляется в наделении их в конкретной жизненной ситуации одинаковым объемом корреспондирующих друг другу прав и обязанностей, независимо от пола, расы, служебного положения и т. д.;

д) возможность внешнего контроля проявляется в том, что правовое отношение, объектом которого являются существенные потребности и интересы, является социально контролируемым и может осуществляться лишь на основе ясно выраженных внешних действий, поступков субъектов общественных отношений;

е) заинтересованность государства выражается в его роли как официального представителя социума в обеспечении устройства и организации социального порядка путем выявления и разрешения посредством права наиболее существенных проблем совместной жизнедеятельности;

ж) своеобразие (специфичность) общественных отношений, подлежащих правовому регулированию, заключается в том, что действия субъектов реализуются посредством наличия субъективных прав и юридических обязанностей, устанавливаемых нормами права, гарантируемых политическими, экономическими, организационными, ресурсами государства и охраняемых от нарушения его принудительной силой¹⁴⁸.

При этом надо иметь в виду, что, как пишет А. В. Поляков, «право не может регулировать все отношения, существующие в обществе. В сферу правового регулирования должны входить только те отношения, которые объективно требуют правового опосредования…»¹⁴⁹.

По этому поводу С. Г. Дробязко считает, что «право упорядочивает только познанные, наиболее важные, нуждающиеся в придании им правового авторитета и подконтрольные обществу, государству общественные отношения»¹⁵⁰.

Но тогда возникает вопрос, как быть с теми общественными отношениями, которые пока не урегулированы правом, но нуждаются в таком урегулировании? Ответа на него данный автор в этом случае не дает.

В определенной мере ответ на этот вопрос дает М. А. Лукашев, по мнению которого «в существующей совокупности общественных отношений имеется часть отношений, которая уже урегулирована нормами права, есть часть отношений, которая не урегулирована нормами права, но объективно нуждается в подобной регламентации. Существует также третья часть общественных отношений, которая не требует и, возможно, никогда не потребует регламентации при помощи норм права»¹⁵¹.

В свою очередь, В. В. Лазарев предлагает детальную видовую характеристику общественных отношений (событий, обстоятельств, действий, а также их связей с правом): «В реальной жизни мыслимы и существуют отношения, которые:

а) не могут быть урегулированы и не урегулированы законом,

б) не могут быть урегулированы, но, тем не менее, урегулированы,

в) могут быть урегулированы, но не должны и не урегулированы;

г) могут, урегулированы, хотя и не должны быть урегулированы;

д) могут, должны и урегулированы;

е) могут, должны, но не урегулированы»¹⁵².

Таким образом, столь подробная структуризация общественных отношений позволяет считать, что посредством правового регулирования определяются ориентиры для организации деятельности субъектов общественных отношений и практического достижения фактических целей права, а также устанавливается сфера такого регулирования¹⁵³.

Со своей стороны полагаем, что видовая конфигурация общественных отношений во многом определяет цели и сферу правового регулирования, свидетельствует о роли и значимости объекта такого регулирования в упорядочении общественных отношений.

Возвращаясь непосредственно к исследованию объекта правового регулирования, следует согласиться с высказанным более полувека назад мнением В. В. Лазарева о том, что правовое регулирование охватывает две основные сферы: «1) специфическую деятельность государства (его правотворческих органов), связанную с выработкой юридических норм и определением юридических средств обеспечения их действенности, т. е. «формированием того юридического инструментария, который объективно необходим в данных социально-экономических и политических условиях для обеспечения нормального функцио-нирования гражданского общества, его институтов, организации жизнедеятельности людей на цивилизованных началах»¹⁵⁴; 2) «деятельность непосредственных участников социальных отношений, направленную на поиск и привлечение средств правового регулирования, для согласования своего поведения с правом (его принципами, целями)»¹⁵⁵.

С нашей позиции, деятельность субъектов и участников общественных отношений, конечно же, должна включаться в содержание как правового регулирования общественных отношений, о чем уже говорилось в настоящей работе, так и его объекта.

Своеобразную точку зрения по рассматриваемому вопросу высказывает и В. Н. Протасов: «В юридической литературе в качестве объекта (предмета) правового регулирования называют общественные отношения, что, на наш взгляд, представляет собой неоправданное ограничение пределов этого объекта. Объектом правового регулирования выступает социальная сфера, которую составляют по меньшей мере три компонента: 1) люди (без них не было бы и никаких общественных отношений); 2) общественные отношения (социальные связи и зависимости); 3) поведение людей»¹⁵⁶.

В определенной степени разделяя точку зрения этого ученого, вместе с тем обратим внимание на «объединение» понятий объекта и предмета правового регулирования, отсутствие их различения, что считаем несколько некорректным: обе эти правовые категории автономны.

Схожего мнения придерживаются В. Л. Кулапов и Ю. В. Медная: «Вся совокупность общественных отношений, получивших отражение в действующем праве, представляет собой предмет правового регулирования»¹⁵⁷.

Следовательно, и они, включая в предмет правового регулирования «всю совокупность» общественных отношений, фактически не разделяют объект и предмет правового регулирования.

Поэтому надо признать (вслед за другими авторами) отсутствие в научной и учебной литературе единства мнений относительно того, что же представляет собой объект правового регулирования: «упорядочиваемые общественные отношения», «поведение их участников» (одновременно то и другое), «соотношение формы (общественного отношения) и содержания (поведения субъектов)» и т. д.¹⁵⁸

Следовательно, унифицированного подхода к пониманию объекта правового регулирования пока нет; каждый ученый предлагает свое видение данной категории, ставя во главу угла общественные отношения в том или ином ракурсе, что, впрочем, является характерным для любой науки, не исключая и юриспруденцию. Приложим в этом направлении и свои усилия, в том числе и посредством анализа высказанных мнений, суждений и т. д. — конкретно по указанной проблеме.

Как отмечается в отдельных случаях, «объект представляет собой некую целостность, которая может быть подвержена правовому регулированию. Объект — это компонент объективной реальности, существующей вне и независимо от сознания данности. Объективная реальность в данном случае представлена в виде чистой потенциальности, как бытие в себе»¹⁵⁹.

Тем самым объект правового регулирования — элемент объективной реальности; последняя может быть подвержена правовому (именно) регулированию (но об общественных отношениях в этом случае умалчивается).

Другие авторы, В. А. Борченко и Р. Ф. Азизов, пишут, что «объектом правового регулирования выступают, во-первых, позитивное, во-вторых, негативное поведение человека как члена общества и опо-средуемые таким поведением общественные отношения»¹⁶⁰.

Данное понимание объекта правового регулирования, думается, в значительной степени объясняет его сущность. Человеческая деятельность во всех ее проявлениях действительно является компонентом объекта правового регулирования, наряду с общественными отношениями.

Какие это общественные отношения, то о них уже говорилось (урегулированные правом; неурегулированные правом, но нуждающиеся в этом; не могут быть урегулированы и не урегулированы и т. д.), т. е. вся совокупность общественных отношений практически подвержена правовому регулированию.

Соответственно, объект правового регулирования является единым (общим) для всех отраслей, в том числе и процессуальных, системы права. В свою очередь, предмет каждой отрасли специфичен, но это уже отдельный разговор, темой которого может стать изучение предмета правового регулирования и объекта правового регулирования в их соотношении, в том числе и применительно к процессуально-правовому регулированию.

Пока же все изложенное выше позволяет установить объект правового регулирования, что дает возможность (в качестве методологического подхода) сформулировать определение объекта регулирования, но уже процессуально-правового.

С нашей точки зрения, под объектом правового регулирования, исходя из его сущности, следует понимать совокупность общественных отношений и практической деятельности субъектов и участников этих отношений, подлежащих нормативно-правому регулированию, в целях их упорядочения¹⁶¹.

Далее, определившись с понятием правового регулирования и его объекта, представим свои варианты ответов на такие вопросы, как: что представляет из себя объект процессуально-правового регулирования; в чем его специфика; не равноценен ли он объекту правового регулирования вообще, который, по нашему утверждению, является родовым понятием регулированию процессуальному?¹⁶²

Конечно же, в поиске ответов на поставленные вопросы определенную помощь могли бы оказать современные научные публикации по рассматриваемой проблематике, однако таковых практически нет¹⁶³.

Исключение, пожалуй, составляет статья, автор которой, М. Н. Шрамкова, предлагает следующее: «В качестве объекта процес-суально-правового регулирования выступает особая сфера правовых отношений, особая область юридической практики. Эта сфера представлена группой отношений процессуально-правового характера»¹⁶⁴.

К сожалению, кроме такой, несколько абстрактной и дополнительно вызывающей вопросы (что подразумевается под особой сферой правовых отношений, особой областью юридической практики и т. д.), формулировки автор оставил фактически без рассмотрения заявленный предмет исследования (объект процессуально-правового регулирования); не раскрыты его сущность и содержание и т. д.

Абстрагируясь от этого примера научной, прямо скажем, некорректности, предложим собственный подход к искомому понятию с учетом следующих аспектов методологического плана.

Прежде всего в содержание объекта процессуально-правового регулирования следует включить (по аналогии с объектом правового регулирования), конечно же, такой компонент, как общественные отношения. Но какие именно из них следует включать в данное содержание (не все же!.. — Н. Т.) — уточним следующим описанием (аргументированной, мотивированной и т. п.).

Полагаем, что, в отличие от объекта правового регулирования вообще, в объект процессуально-правового регулирования процессуального входит не вся совокупность (совокупная общность) общественных отношений, а только те, которые уже урегулированы нормами права. Причем урегулированные, как правило, нормами процессуального права, позволяющими организовать (обеспечить) соответствующие условия правоприменителю для достижения материально-правового результата; конкретно — для законного и обоснованного рассмотрения и разрешения юридических дел. В этом подходе как раз и заключается специфика рассматриваемого понятия — объекта процессуально-правового регулирования, как и процессуальных правоотношений¹⁶⁵.

В предложенном подходе четко очерчена роль организационного начала (при этом понятия «организовать» и «обеспечить» вполне взаимозаменяемы, во всяком случае, они не конкурируют между собой), и это неслучайно. Дело в том, что в свое время известным ученым-теоретиком, процессуалистом В. М. Горшеневым была выдвинута идея о наличии так называемых организационных отношений, и вот что по этому вопросу он пишет: «Суммируя рассуждения об организационных отношениях, можно сделать общий вывод о том, что эти отношения отграничиваются от «организуемых» отношений по следующим существенным признакам: во-первых, организационные отношения, как правило, имеют вспомогательный, служебный характер во взаимосвязях с «организуемыми» отношениями; во-вторых, они складываются не ради осуществления своих интересов, а ради реализации «чужого» интереса, заложенного в «организуемых» отношениях; в-третьих, организационные отношения, построенные на началах субординации, обычно имеют иной состав участников, нежели состав участников связанных с ними «организуемых» отношений. Такое разграничение организационных и «организуемых» ими отношений имеет место во всех сферах государственного руководства обществом, в том числе в обеспечении прав, свобод и обязанностей членов общества. Организационные отношения, как, впрочем, и «организуемые» ими отношения, регулируются всей системой советского права, особенно административным и процессуальным. Специфическая же особенность организационных отношений, регулируемых процессуальным правом, состоит в том, что они являются той частью управленческих отношений (в широком смысле), урегулирование которых связано с организующей деятельностью государственных органов по установлению и применению правовых норм в строго определенных процессуально-правовых рамках»¹⁶⁶.

Можно в чем-то и не согласиться с высказанным В. М. Горшеневым мнением (к примеру, об уравнивании административного и процессуального права), однако в главном он прав: для того, чтобы получить искомый результат для законного и обоснованного разрешения того или иного юридического дела (правового спора), необходимо привести в действие весь комплекс организационных мер, позволяющих обеспечить соответствующие условия для получения указанного результата, причем материально-правового. Следовательно, управомоченным субъектам нужны процессуально-процедурные средства, соответствующие механизмы и т. д., т. е. функционал процессуально-правового регулирования.

В то же время заметим, что не все организационные отношения регулируются процессуальным правом, и в этом также следует согласиться с В. М. Горшеневым¹⁶⁷; они регулируются и другими социальными нормами¹⁶⁸, которые могут появляться в ходе организационной (но не правовой) деятельности.

Вот поэтому в объект процессуально-правового регулирования входят только урегулированные (предусмотренные) процессуальным правом, но тем не менее организационные отношения, направленные на организацию, обеспечение, достижение материально-правового результата посредством функционирования юридического процесса во всех его разновидностях и соответствующей процессуальной формы, о которых еще будет сказано в настоящей монографии.

Пока же отметим следующее важное обстоятельство: общеизвестна служебная (обеспечительная) роль процессуального права, призванного в рамках процесса (процедуры) обеспечить получение материально-правового результата¹⁶⁹.

Так, С. С. Алексеев полагает, что отрасли процессуального права, обладая своими специфическими особенностями, «целеустремлены на то, чтобы обеспечить проведение в жизнь предписаний материального права. В этом отношении, оставаясь самостоятельными, они имеют подчиненное, производное значение по линии их связи с материальными отраслями»¹⁷⁰.

В свою очередь, В. М. Горшенев и П. Е. Недбайло пишет: «Поскольку процессуальное право вызывается к жизни необходимостью реализации норм материального права в определенной процессуальной форме, постольку можно сказать, что процессуальное право производно от материального и связано с ним через такое промежуточное звено, как правоприменительная деятельность (правоприменительный процесс) уполномоченных на то субъектов. Эта деятельность, собственно, и обусловливает необходимость норм процессуального права, предназначенных регулировать специфические организационные отношения, складывающиеся в процессе осуществления данной деятельности»¹⁷¹.

Но в то же время, уточним со своей стороны, процессуально-правовое регулирование способно достичь поставленных перед ним целей только в том случае, если на помощь нормам материального права в процессе рассмотрения и разрешения юридических дел придут уже имеющиеся, сформированные, кодифицированные и т. п. нормы права процессуального, что позволяет в конечном итоге получить соответствующий материально-правовой результат.

Одновременно отметим, что при определении соотношения материального права и уже упомянутой не раз процессуальной формы высказано такое справедливое мнение: «Одно без другого не имело бы смысла, одно служит необходимым условием существования и действия другого»¹⁷². Также утверждается, что «для понимания содержания и задач процессуального права основным положением является определенность содержанием и задачами охраняемого им права и вне этой связи процесс являл бы собой технический, в идеологическом смысле не имеющий никакой цели пустяк»¹⁷³. Заметим, что доктриной теории права материальное и процессуальное право определяются в качестве парных юридических категорий¹⁷⁴.

Следующее, на что необходимо обратить внимание при характеристике объекта процессуально-правового регулирования, — это процессуальная деятельность особого субъектного состава. И его особенностью (спецификой) является то, что субъектами такового могут быть исключительно управомоченные на осуществление процессуальной деятельности (как правило, юридической) органы и их должностные лица.

Если же принять во внимание взаимообусловленность процес-суально-правового регулирования и юридического процесса¹⁷⁵, то к названным субъектам примыкают и участники названного процесса (свидетели, понятые, специалисты и другие), играющие свою роль в процессуально-правовом регулировании, причем безальтернативную и весьма значимую.

Отсюда проистекает и такой компонент объекта процессуально-правового регулирования, как процессуальная деятельность соответствующего разряда органов и лиц (субъектов и участников).

Учитывая, что в составе элементов механизма правового регулирования выделяется его субъектный состав со своим психологическим отношением к правовому регулированию, а также правоохранительная система, включая судебную власть, а весь процесс правового регулирования есть процесс волевой и творческий¹⁷⁶, подключение арсенала научных методов познания процессов, происходящих в механизме правового регулирования общественных отношений, вполне уместно. Тем более что в теории права до этого уже