Е.Я. Арапова

Россия в Азии и Тихоокеанском регионе. Тенденции торгового сотрудничества и перспективы экономической интеграции

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 339

ББК 65.5

А79

Автор:

Арапова Е. Я., кандидат экономических наук, начальник отдела экспертизы магистерских программ, старший научный сотрудник Центра БРИКС Института международных исследований МГИМО МИД России, автор научных работ общим объемом около 60 п. л., в том числе двух монографий и серии научных статей в международных изданиях, индексируемых Scopus и Web of Science. В 2010 г. окончила магистратуру МГИМО МИД России, в 2012 г. защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата экономических наук по специальности 08.00.14 «Мировая экономика». Область научных интересов: процессы региональной экономической интеграции в Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе, экономические интересы России в Восточной Азии, сотрудничество и перспективы экономической интеграции в формате БРИКС.

В последние годы идея достижения не только отраслевой, но и географической диверсификации российской внешней торговли, расширения торгового взаимодействия, поиска баланса с нарождающимися партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе становится одной из центральной тем научных дискуссий, экономических форумов и встреч на высшем уровне. А в условиях колоссального потребительского потенциала стран Азии и происходящих в регионе структурных изменений данный вопрос приобретает для России стратегическую значимость.

«Встраивание» России в азиатско-тихоокеанскую региональную торговую архитектуру возможно по трем направлениям: (1) расширение торгового сотрудничества на двусторонней основе; (2) формирование сети полноценных соглашений о свободной торговле по формуле «ЕАЭС+» с отдельными региональными партнерами; (3) формирование полноценной общерегиональной зоны свободной торговли на базе АТЭС (Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли) с включением России (а также прочих стран ЕАЭС) в качестве полноценных членов интеграционного формата.

Книга представляет собой попытку проанализировать вероятность реализации каждого из трех сценариев и оценить потенциальные эффекты для России. Исследование построено на сочетании качественного анализа статистических данных, региональных процессов и тенденций с применением широкого спектра математических инструментов. Помимо анализа и прогноза структуры двусторонней торговли в рамках «инерционного сценария», автором представлена оценка «интеграционного потенциала» Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли (с включением России в составе ЕАЭС, а также без ее участия), приведены расчеты интеграционных эффектов от создания зон свободной торговли с отдельными региональными партнерами в формате «ЕАЭС+» – Вьетнамом, соглашение с которым вступило в силу в 2016 г., Индией и Таиландом, создание зон свободной торговли с которыми находится на стадии переговоров, а также Китаем, являющимся ключевым торговым партнером России в АТР и проявляющим в последние годы повышенную интеграционную активность на региональном и глобальном уровнях.

Материалы исследования приведены на январь 2018 г.

УДК 339

ББК 65.5

© Арапова Е. Я., 2018

© ООО «Проспект», 2018

Предисловие

С начала 2000-х гг. риторика о необходимости диверсификации структуры экономики России, преодолении сырьевой зависимости экспорта и наращивании объемов высокотехнологичных производств с относительно более высокой добавленной стоимостью является, пожалуй, одной из центральных тем научных дискуссий, экономических форумов и встреч на высшем уровне с представителями стран — торговых партнеров России. Однако именно последние годы, начиная с 2014 г., можно считать действительно критическим переломным моментом, когда Россия на собственном ВВП ощутила всю остроту проблемы высокой зависимости от мировых цен на нефть и динамики спроса на энергоресурсы на внешних рынках, осознала необходимость накопления «подушки безопасности» не только против негативной экономической конъюнктуры и цикличности мировой экономики, но и против инструментов политического давления.

В последние годы оформилась идея не только отраслевой, но и географической диверсификации торговых потоков, необходимости поиска баланса в структуре российской внешней торговли между традиционными партнерами и так называемыми нарождающимися, обладающими существенным потребительским потенциалом, быстро растущими и стремительно трансформирующимися рынками.

В качестве объекта настоящего исследования были выбраны 20 стран-партнеров России в формате АТЭС, а также Индия, позиционирующаяся как один из «привилегированных» торговых партнеров благодаря устойчивым, исторически сложившимся экономическим связям между двумя странами, хронически положительным сальдо двустороннего баланса и относительно более благоприятной отраслевой структуре взаимной торговли и тенденций импортного спроса. Интерес к Азии и Тихоокеанскому региону, которому посвящена эта книга, объясняется не только охлаждением отношений с Западом и геополитической напряженностью, но и целым рядом объективных факторов.

Во-первых, доля стран региона во внешней торговле России в последние годы стремительно растет, однако отличается крайней несбалансированностью. За 5 лет (с 2012 г. по 2016 г.) доля 21 страны (АТЭС+Индия) в российском экспорте выросла с 18,9% до 25,5%, в структуре импорта — с 35,6% до 41,5%. При этом около половины общего объема приходится на Китай, еще более 40% на 5 стран региона — США, Японию, Республику Корея, Индию и Вьетнам, доля же остальных государств крайне незначительна.

Во-вторых, в последние годы стремительно меняется региональная архитектура в АТР, происходит активизация интеграционных процессов и тенденций как на двустороннем, так и на многостороннем — региональном и трансрегиональном — уровнях. С 12 декабря 2014 г. действует двусторонняя зона свободной торговли между Австралией и Республикой Корея, с 15 января 2015 г. — между Австралией и Японией. В июне 2015 г. было подписано соглашение о свободной торговле между Австралией и Китаем (вступило в силу 20 декабря 2015 г.), с 20 декабря 2015 г. начала функционировать ЗСТ между Республикой Корея и Китаем, между Республикой Корея и Новой Зеландией, а также Республикой Корея и Вьетнамом. 18 июня 2017 г. прошло нотификацию ВТО соглашение о преференциальной торговле товарами между Индией и Таиландом¹.

Активно развивается интеграционный диалог на многостороннем уровне. Еще в 2014 г. на саммите АТЭС Китай представил проект Дорожной карты формирования на базе АТЭС Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли. Созданию АТЗСТ был посвящен и саммит АТЭС в ноябре 2016 г., по итогам которого была принята Лимская декларация. До недавнего времени основу региональной интеграционной архитектуры в АТР составляло Транс-Тихоокеанское партнерство (ТТП). После прихода к власти в США Д. Трампа и выхода страны из ТТП в январе 2017 г. ряд стран региона (в первую очередь Япония и Австралия) начали выступать с предложениями о поиске «альтернативы США» в общерегиональном проекте, возможном расширении формата и включении в его состав Китая, Индонезии и даже ЕС. Активизировался переговорный процесс и в рамках Всестороннего регионального экономического партнерства (ВРЭП): активно обсуждаются вопросы либерализации торговли услугами, правил конкуренции и инвестиционного обмена на региональном уровне².

Сегодня Россия активно участвует в интеграционных процессах на территории постсоветского пространства, выступая их центром и локомотивом, однако за пределами стран СНГ интеграционная активность страны ограничена. На сегодняшний день единственным прецедентом полноценной интеграции с партнером в Азии является соглашение о свободной торговле ЕАЭС-Вьетнам. В то же время реализация региональных интеграционных сценариев без участия России может увеличить издержки торговли за счет эффекта отклонения и еще в большей степени затруднить процесс расширения торгового взаимодействия со странами региона. Соответственно, в текущих условиях крайне важно проработать вопрос о возможном «встраивании» России (в составе ЕАЭС) и региональные интеграционные процессы.

В-третьих, Азиатский регион обладает мощным потребительским потенциалом, который может быть реализован уже в кратко- и среднесрочной перспективах. Ряд «азиатских» государств АТР сегодня проходит процесс серьезной структурной перестройки, радикального изменения стратегий экономического развития. Правительствами и органами денежно-кредитной политики Азиатских стран принимается комплекс мер, направленных на стимулирование внутреннего спроса. Таким образом, долгосрочные стратегии экономического роста России и некоторых азиатских государств могут отличаться высокой взаимодополняемостью: в то время как Россия стремится переориентироваться от сырьевой модели роста, основанной на внутреннем спросе и высоких нефтяных доходах, в пользу увеличения вклада «чистого экспорта» в ВВП за счет расширения несырьевого экспорта и ускоренного импортозамещения, Азия сегодня, напротив, ориентирована на расширение внутреннего спроса и увеличение вклада потребления в экономический прирост. При этом в Азии растет спрос на продукцию сельского хозяйства, химической и фармацевтической отрасли, отдельных отраслей машиностроения (судостроения — Индия, авиакосмического — Китай, Республика Корея, и энергетического машиностроения — Индия, Индонезия, Вьетнам), продукцию деревообработки и проч., что может представлять для России стратегический интерес.

Интерес России к экономическому сближению со странами Азии и Тихоокеанского региона, в том числе наращиванию торгового взаимодействия, проявляется в повестках международных мероприятий в последние годы. 12-й Красноярский экономический форум, прошедший 26–28 февраля 2015 г., по своей тематике можно считать первым за одиннадцать лет существования, где центральное место было отведено обсуждению приоритетных направлений российской внешнеэкономической политики, а в качестве ключевых стратегических партнеров России были определены государства Азиатско-Тихоокеанского региона. Программы Петербургского международного экономического форума 2015–2017 гг. также в полной мере отражали многовекторный характер российской внешнеэкономической политики.

Активизировался и переговорный процесс о создании полноценных зон свободной торговли с отдельными странами региона в формате «ЕАЭС+». С начала 2016 г. Правительство РФ рассматривает возможность создания полноценных зон свободной торговли как минимум с 12 странами вне постсоветсткого пространства, в том числе с семью странами Азии и Тихоокеанского региона — Китаем, Индией, Республикой Корея, Камбоджей, Индонезией, Чили, Перу³. В апреле 2016 г. было положено начало переговорам о создании зоны свободной торговли с Таиландом⁴. В июне 2017 г. страны ЕАЭС и Индия начали официальные переговоры о создании зоны свободной торговли⁵.

Таким образом, на сегодняшний день существует по меньшей мере три возможных механизма «встраивания» России в региональную торговую архитектуру (три сценария взаимодействия), реализуемых с различной степенью вероятности.

1. Расширение торгового сотрудничества на двусторонней основе (базовый, инерционный сценарий).

2. Формирование сети полноценных соглашений о свободной торговле по формуле «ЕАЭС+» с отдельными региональными партнерами (первое подобное соглашение было подписано и вступило в силу с Вьетнамом).

3. Формирование полноценной общерегиональной зоны свободной торговли на базе АТЭС (Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли) с включением России (а также прочих стран ЕАЭС) в качестве полноценных членов интеграционного формата.

Центральная цель исследования заключается в определении того, какой формат взаимодействия с торговыми партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе может оказаться, с одной стороны, наиболее вероятным, с другой — сравнительно более эффективным с точки зрения стратегических интересов России.

Задачи исследования, соответственно, сводятся к тому, чтобы для каждого из трех возможных сценариев взаимодействия оценить, во-первых, вероятность его реализации с учетом текущих национальных и региональных процессов и тенденций, а во-вторых, потенциальные эффекты в случае его реализации для России.

Соответственно, в рамках исследования будет:

• проведен детальный анализ уровня торгового взаимодействия России с партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе с позиции стратегических интересов России;

• представлен прогноз отраслевой и географической структуры торговли России с региональными партнерами при сохранении наметившегося «инерционного» тренда;

• дана количественная оценка эффективности взаимной торговли с отдельными региональными партнерами;

• выявлены ключевые тенденции развития стран региона на национальном уровне, оказывающие значимое влияние на их положение в системе мировой и региональной торговли;

• определены современные тенденции импортного спроса в странах-партнерах России, позволяющие выявить возможные ниши для российских экспортеров с учетом уровня конкурентоспособности национальных отраслей и традиционной структуры взаимной торговли;

• оценены перспективы создания полноценной Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли на базе АТЭС в форматах АТЭС(20) — без включения России и АТЭС+ЕАЭС — с участием всех стран-членов Евразийского экономического союза;

• выработана система критериев для определения наиболее перспективных интеграционных партнеров России, чтобы выявить самые интересные страны с учетом критериев и их интеграционной мотивации (инициирования переговорного процесса);

• дана количественная оценка экономических эффектов от создания зоны свободной торговли между ЕАЭС и Вьетнамом (в том числе торговых эффектов, эффектов благосостояния и эффектов доходности) с учетом положений многостороннего Соглашения о свободной торговле;

• проведено количественное моделирование потенциальных эффектов от создания зон свободной торговли в форматах ЕАЭС-Китай и ЕАЭС-Индия (выбор стран определяется, в первую очередь, нынешним уровнем торгового сотрудничества, отраслевой структурой взаимной торговли, а также существующим потребительским потенциалом и тенденциями импортного спроса);

• сделаны подробные выводы относительно вероятности реализации каждого из трех сценариев регионального торгового взаимодействия, а также их стратегической значимости для России.

Большинство современных исследований внешней торговли России, в том числе с партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе, основаны исключительно на качественном анализе современных интеграционных тенденций и процессов в мировой и региональной торговле. В основе настоящего исследования лежит принцип множественности методологических оснований, предполагающий сочетание качественного анализа статистических данных, а также региональных процессов и тенденций с применением широкого спектра математических инструментов, в том числе следующих:

1. Метода экстраполяции на основе различных трендов — для прогнозирования динамики торговых потоков в рамках инерционного (базового) сценария.

2. Регрессионного и корреляционного анализа — при выявлении влияния торговли с региональными партнерами на экономический рост, а также оценки воздействия тарифного регулирования на динамику экспортно-импортных операций.

3. Моделей панельных данных — в процессе количественной оценки эффективности торговли России с региональными партнерами на региональном уровне.

4. Иерархического кластерного анализа — при определении вероятности и возможной последовательности развития интеграционных процессов на пути формирования единого общерегионального интеграционного объединения (Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли).

5. SMART-моделей — для расчета торговых эффектов, эффектов благосостояния и эффектов доходности в рамках возможных форматов интеграции по формуле «ЕАЭС+».

Таким образом, выводы и заключения, приведенные в книге, в значительной степени основаны на результатах количественного анализа и экономико-математического моделирования интеграционных эффектов, что, однако, не преуменьшает значимость качественного анализа. Сочетание методов качественного и количественного анализа позволяет не только сделать выводы о вероятности и перспективности реализации Россией того или иного формата взаимодействия с региональными партнерами, но и представляет необходимый инструментарий для сравнительного анализа эффектов от реализации различных сценариев, их ранжирования, исходя из стратегических интересов России.

Глава 1.
Россия в Азии и Тихоокеанском регионе: современные тенденции взаимной торговли

Тенденции последних лет торговли России с партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе, в целом, соответствовали общим тенденциям российской внешней торговли. Общее сокращение экспортно-импортных операций сопровождалось и сокращением торговли с региональными партнерами. В 2015 г. произошло резкое падение как экспорта, так и импорта на 26,8% и 32,9%, соответственно (см. Таблицу 1.1). В 2016 г. на фоне роста реальных доходов российского населения и восстановления спроса, в том числе импортного, был зафиксирован рост импорта из стран региона. В то же время экспорт продолжал снижаться, хотя темп его снижения по сравнению в 2015 г. заметно сократился.

При этом, несмотря на падение объемов торговли в случае стран Азии и Тихоокеанского региона оно оказалось ниже аналогичного падения торговли с другими регионами, что трансформировалось в устойчивый рост доли соответствующей группы стран в структуре российских экспортно-импортных операций (с 18,9% до 25,5% по экспорту и 35,6% до 41,5% по импорту с 2012 г. по 2016 г., соответственно).

Общий баланс торговли России с партнерами по АТЭС по данным на 2016 г. сводится с дефицитом. Наибольшие положительные значения сальдо двусторонней торговли характерны для Японии, Республики Корея, Индии и Сингапура (см. Таблицу 1.2). Устойчивое положительное сальдо установилось в торговле с Гонконгом, Тайванем и Перу. Хронически отрицательный баланс у России сформировался с Китаем — основным региональным торговым партнером, а также с США, Вьетнамом, Канадой, Индонезией, Австралией и Чили.

Десятилетняя динамика взаимной торговли позволяет проследить важную особенность торговли: в годы кризиса 2014–2015 гг. баланс торговли России с региональными партнерами оказался положительным, традиционные дефициты в торговле с Китаем, США, Канадой и Австралией к 2015 г. резко снизились, в то время как положительное сальдо в торговле с Республикой Корея, Японией, Сингапуром

Таблица 1.1

Динамика торговли России с партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе, 2012–2016 гг.

Экспорт России в страны-партнеры

Импорт России из стран-партнеров

2012

2013

2014

2015

2016

2012

2013

2014

2015

2016

Доля в общем экспорте, %

Доля в общем импорте, %

Китай

6,82

6,76

7,52

8,24

9,82

16,37

16,88

17,74

19,26

20,90

Республика Корея

2,64

2,82

3,63

3,84

3,51

3,47

3,27

3,13

2,48

2,81

США

2,48

2,12

1,92

2,44

3,30

4,90

5,31

6,49

6,29

6,07

Япония

2,97

3,73

3,98

4,19

3,29

4,96

4,31

3,81

3,73

3,66

Индия

1,44

1,32

0,88

1,32

1,86

0,96

0,98

1,11

1,24

1,32

Тайвань

0,63

0,84

0,79

0,76

0,95

0,63

0,61

0,58

0,73

0,89

Сингапур

0,30

0,36

1,12

0,72

0,63

0,13

0,18

0,21

0,28

0,27

Вьетнам

0,26

0,26

0,13

0,24

0,48

0,72

0,82

0,80

1,12

1,35

Мексика

0,09

0,16

0,28

0,29

0,37

0,35

0,33

0,27

0,32

0,35

Малайзия

0,05

0,24

0,37

0,18

0,34

0,47

0,45

0,51

0,72

0,66

Гонконг

0,27

0,57

0,25

0,23

0,24

0,03

0,05

0,07

0,11

0,09

Таиланд

0,27

0,24

0,35

0,15

0,22

0,62

0,66

0,78

0,82

0,63

Канада

0,07

0,09

0,12

0,13

0,15

0,78

0,57

0,52

0,45

0,39

Индонезия

0,25

0,23

0,18

0,13

0,14

0,50

0,55

0,57

0,83

1,21

Перу

0,07

0,08

0,06

0,08

0,07

0,03

0,03

0,04

0,04

0,05

Филиппины

0,23

0,25

0,21

0,09

0,05

0,15

0,14

0,13

0,15

0,16

Новая Зеландия

0,00

0,06

0,09

0,12

0,03

0,07

0,08

0,08

0,06

0,08

Австралия

0,02

0,01

0,03

0,03

0,02

0,28

0,26

0,23

0,31

0,26

Чили

0,01

0,01

0,01

0,02

0,02

0,16

0,22

0,29

0,38

0,33

Папуа Новая Гвинея

0, 00

0,00

0,00

0,00

0,01

0,00

0,00

0,00

0,00

0,00

Бруней

0,00

0,00

0,00

0,00

0,00

0,00

0,00

0,00

0,00

0,00

Общая доля 21 страны региона

18,88

20,17

21,91

23,21

25,50

35,58

35,71

37,37

39,32

41,49

Темп прироста экспорта, %

Темп прироста импорта, %

Темп прироста внешней торговли

7,35

2,55

–26,80

-8,81

–0,04

–4,74

–32,91

5,21

Источник: расчеты автора на основе данных International Trade Center Database. Available at: http://www.trademap.org/

Таблица 1.2

Динамика сальдо двустороннего торгового баланса России с торговыми партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе, млн долл. США

2007

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

Ки-тай

–9239,97
-13621,38
-6190,88
-19177,89
-13346,02
-16000,86
-17547,67
-13438,41
-6864,31
-10065,73

Рес-
пуб-
лика
Ко-
рея

–2748,46
–2733,92
821,10
3126,41
1754,04
2888,60
4561,63
9109,37
8663,80
4913,88

США

–2095,93
–65,44
82,66
2099,44
2744,93
–2482,97
–5540,66
–9040,91
-3096,59
–1639,87

Япо-
ния

–5225,16
–8160,73
7,29
2233,82
–777,92
–88,06
6107,01
8913,37
7607,80
2704,36

Ин-дия

1724,57
3516,96
4412,55
3262,96
1905,15
4525,38
3891,48
1224,99
2286,89
2915,57

Тай-
вань

–318,24
–788,30
–129,49
264,16
39,95
1319,12
2528,30
2235,38
1299,46
1090,07

Син-
гапур

635,48
715,33
633,85
1676,29
1865,88
1175,37
1332,61
4949,57
1976,06
1300,61

Вьет-
нам

–37,37
–270,11
175,54
10,02
–712,04
–884,82
–1223,53
–1651,17
-1230,93
–1092,24

Мек-
сика

–127,08
–5,35
103,50
–191,47
–260,70
–601,63
–192,20
586,55
396,82
417,05

Ма-
лай-
зия

–1195,03
–1502,37
–920,26
–998,21
–1099,79
–1195,25
–125,25
360,66
–687,25
–232,20

Гон-
конг

161,08
309,74
667,30
757,22
531,97
1321,88
2854,01
1043,02
583,28
529,98

Таи-
ланд

–677,19
–264,90
–492,70
166,07
160,29
–559,53
–811,16
–480,39
–974,39
–530,67

Ка-
на-
да

–887,78
–690,64
–726,14
–443,63
–1146,86
–2127,95
–1324,43
–892,20
–363,34
–299,79

Индо-незия

–413,69
–177,62
–357,49
–380,54
–950,54
–261,16
–493,69
–729,37
-1084,68
–1808,81

Перу

153,98
262,43
122,46
201,17
447,55
275,36
297,73
172,02
199,91
116,36

Фи-
лип-
пины

–6,76
71,83
240,61
459,30
819,05
719,28
869,34
681,04
53,36
–148,40

Но-
вая Зе-
лан-
дия

–86,09
–134,94
–11,11
–72,39
–210,46
–201,27
94,12
182,76
291,35
–72,42

Авст-
ралия

–598,97
–943,12
–530,75
–715,20
–943,97
–789,56
–741,72
–546,00
–472,80
–403,44

Чили

–236,79
–322,90
–245,51
–303,68
–389,66
–467,53
–646,12
–753,93
–633,15
–554,88

Па-
пуа Но-
вая Гви-
нея

–3,71
–3,73
–3,26
–7,22
–9,54
–7,88
–7,13
–4,47
–3,42
29,22

Бру-
ней

0,00
0,80
0,16
0,01
0,43
–0,01
0,00
0,02
0,35
0,07

Все-го АТЭС

-22947,67
-28325,31
-6753,12
-11296,34
-11483,40
-17968,87
-10008,80
696,93
5661,33
–5746,84

Источник: International Trade Center Database. Available at: http://www.trademap.org/

(в 2014 г.) и Новой Зеландией резко возросло. Соответственно, на фоне сокращения внутреннего спроса (в том числе импортного) и внешней торговли в целом, падение импорта в целом оказалось существеннее по сравнению с экспортными потоками, что и позволило сформировать положительный баланс. В свою очередь, восстановление спроса, в т. ч. импортного, в 2016 г. восстановило тенденцию предкризисного периода, в результате, общее сальдо снова свелось с дефицитом.

Россия — Вьетнам

Несмотря на небольшую долю Вьетнама в общей структуре российского импорта, он относится к той категории стран, товарооборот с которыми в последние годы растет наиболее высокими темпами. В период с 2010 г. по 2013 г. импорт России из Вьетнама вырос в 2,3 раза, за которым последовало сокращение в 2014 г. и 2015 г., главным образом, вследствие кризисных тенденций в российской экономике, снижения покупательной способности и потребительского спроса в стране, а соответственно, и импортного спроса. В 2010–2015 гг. экспорт во Вьетнам рос сравнительно медленнее: прирост за 5 лет составил около 60%, однако при этом резкое сокращение экспорта пришлось на 2014 г., за которым, однако, последовал резкий рост, позволивший, в результате, значительно сократить дефицит двустороннего торгового баланса. 2016 г. ознаменовался существенной активизацией торговли, что было связано в числе прочего с выходом на финальную стадию реализации подписания соглашения о свободной торговле между Вьетнамом и странами ЕАЭС. Импорт вырос почти на 20%, при этом прирост экспорта составил рекордные 70% от уровня 2015 г.

Результаты прогнозов динамики импорта России из Вьетнама до 2020 г., свидетельствуют о том, что при сохранении «инерционного» развития торгового взаимодействия двух стран значительное отрицательное сальдо двустороннего торгового баланса России с Вьетнамом будет сохраняться, при этом в отсутствии серьезных эффективных мер, направленных на наращивание отечественного экспорта, соответствующий показатель будет расти, как в абсолютном, так и в относительном выражении (см. Приложение 1). Тем не менее, при сохранении тенденции, наметившейся в 2016 г. (превышении темпов прироста российского экспорта во Вьетнам по сравнению с темпами прироста импорта) в средне- и долгосрочной перспективе можно ожидать сокращения дефицита двусторонней торговли.

Основу российского импорта из Вьетнама составляет электронное и электрооборудование, по состоянию на 2016 г. на эту статью приходилось более 45% общего импорта. Вторую и третью позиции занимают обувь, а также ядерные реакторы и котлы — 10,8% и 8%, соответственно. По результатам проведенных прогнозов, доля относительно более технологичной готовой продукции в структуре российского импорта до 2020 г. будет увеличиваться: доля электронного и электрооборудования вырастет до 47,5%, ядерных реакторов и котлов — до 11,21%. При этом импорт сравнительно менее технологичной продукции (главным, образом, сельскохозяйственных культур и продовольствия) будет расти относительно медленнее, соответственно, его доля будет постепенно сокращаться: доля кофе, чая и специй снизится с 7,4% в 2016 г. до 6,3% в 2020 г., доля рыбы и морепродуктов — с 3,6% до 1,4%.

Первую позицию в структуре российского экспорта занимают минеральное сырье, нефть и продукты ее переработки — 18% по состоянию на 2016 г. Вторую позицию занимают черные металлы — около 10%. Далее следуют удобрения и транспортные средства (отличные от трамвайного и железнодорожного) — 6,2% и 5,6%, соответственно. Несмотря на сохранение ряда проблем во взаимной торговле России и Вьетнама, к числу которых относятся, в первую очередь, низкая доля партнеров в общем товарообороте, дефицит двусторонней торговли России с Вьетнамом, а также доминирование энергоносителей в структуре российского экспорта, в последние годы наметились некоторые положительные сдвиги в отраслевой структуре взаимной торговли. В первую очередь, они заключаются в постепенном снижении доли нефти и нефтепродуктов в структуре экспорта: по результатам прогнозов, к 2020 г. доля соответствующей товарной категории может снизиться до 11,25%. При этом ожидается рост доли других товарных групп, в том числе относительно более технологичной готовой продукции. Доля удобрений к 2020 г. в структуре российского экспорта может достичь 7,94%, электронного и электрооборудования — до 12,4% за счет наиболее высоких среднегодовых темпов прироста. Данные тенденции могут способствовать в долгосрочной перспективе стратегической переориентации российской экономики, диверсификации отраслевой структуры производства и экспорта, хотя за счет низкой доли в общем товарообороте, вклад положительных тенденций окажется очень небольшим.

Россия — Малайзия

В торговых отношениях между Россией и Малайзией сохраняется больше проблем, чем потенциала сотрудничества, соответствующего стратегическим приоритетам России.

Во-первых, страны составляют крайне малую долю в общем взаимном внешнеторговом товарообороте.

Во-вторых, на протяжении всего исследуемого периода сохраняется отрицательное сальдо торгового баланса России с Малайзией. Исключение составлял лишь 2014 г. когда на фоне незначительного прироста импорта экспорт вырос почти в полтора раза. Однако в 2015 г. объем экспорта сократился почти на 2/3 по сравнению с уровнем 2014 г., и дефицит двусторонней торговли практически сравнялся с объемом экспорта. 50%-ный рост экспорта в 2016 г. на фоне сокращения импорта почти на 10% позволил сократить дефицит двусторонней торговли, однако импортные расходы по-прежнему превосходят экспортные поступления.

В-третьих, отраслевая структура двусторонней торговли неблагоприятна для России: в импорте преобладает готовая продукция средней и высокой степени технологичности, в импорте — нефть и нефтепродукты (около 70% по состоянию на 2016 г.). Еще в 2010 г. основной статьей российского экспорта в Малайзию были минеральные удобрения (56,7%), к 2016 г. их доля сократилась до 10,65%.

К 2020 г. могут наметиться положительные сдвиги, выражающиеся в сокращении отрицательного сальдо двусторонней торговли и постепенном формировании профицита (см. Приложение 1). Это может быть достигнуто в случае сохранения нисходящего тренда по импорту, наметившегося с 2011 г. и положительного прироста экспорта. Однако при этом доля нефти и нефтепродуктов к 2020 г. может достичь 79,2%, а удобрений вырасти лишь незначительно до 13,5%. Несмотря на возможное сокращение в структуре российского импорта из Малайзии доли электронного и электрооборудования, общая доля высокотехнологичной продукции машиностроения будет оставаться на высоком уровне за счет увеличения доли оптического, фото- и медицинского оборудования.

Россия — Сингапур

Торговые отношения с Сингапуром, как и с большинством стран АСЕАН характеризуются крайне низкой долей в общем внешнеторговом товарообороте. Тем не менее, Сингапур относится к числу стран, с которыми у России сложился положительный двусторонний торговый баланс. Кроме того, в 2014 г. был отмечен рекордный рост экспорта: почти в 3 раза, хотя за ним последовало двукратное падение в 2015 г., и в 2016 г. нисходящий тренд сохранился. Тем не менее, общий десятилетний тренд остается положительным, а к 2020 г. при сохранении существующей тенденции величина экспорта может вырасти в 2,3 раза по сравнению с уровнем 2016 г.

При этом отраслевая структура внешней торговли России и Сингапура остается относительно неблагоприятной: нефть и нефтепродукты остаются главной статьей российского экспорта (в среднем, около 90% на протяжении последних 10 лет), а основу импорта составляет готовая продукция средней и высокой технологичности: по состоянию на 2016 г. 24% приходилось на ядерные реакторы и котлы, 18,6% — на электронное и электрооборудование. Третье месть занимают фармацевтические товары (8,8%). При этом к 2020 г. можно ожидать сокращения доли электронного и электрооборудования до 11,4%, но при этом до 14,43% может вырасти доля оптического, медицинского и фотооборудования (см. Приложение 1). Небольшой потенциал роста имеет российское судостроение, его доля увеличилась с 0,25% в 2010 г. до 3,8% в 2015 г., и именно в 2015 г. несмотря на резкое сокращение общего объема экспорта, объем поставок продукции судостроения резко вырос.

Россия — Япония

Хотя Япония выступает 3-м по импорту и 2-м по экспорту торговым партнером России среди государств-партнеров по АТЭС, российский импорт из Японии неуклонно сокращался, начиная с 2011 г. При этом экспорт устойчиво рос, начиная с кризисного 2009 г., исключение составили 2015 г. и 2016 г., когда было зафиксировано падение как импорта, так и экспорта в Японию. Тем не менее, даже падение в 2015 г. по экспорту было значительно ниже, чем по импорту: 28% против 39%, что позволяло на протяжении нескольких лет сохранять положительное сальдо баланса двусторонней торговли с Японией (хотя в 2016 г. произошло его резкое сокращение до 2,7 млрд долл. США по сравнению с 7,6 млрд долл. в 2015 г. В соответствии с приведенными прогнозами, при сохранении инерционного движения восходящий тренд по экспорту до 2020 г. будет сохраняться, а профицит двустороннего торгового баланса — расширяться. Тем не менее, отраслевая структура российского экспорта демонстрирует сохранение сырьевой зависимости: доля нефти и нефтепродуктов по состоянию на 2016 г. составляла 74%, а к 2020 г. она может вырасти до 87,4%. Алюминий и изделия из него, занимающий вторую строку экспорта, составляет лишь 7,9% общего экспорта, и его доля неуклонно снижается (к 2020 г. может упасть до 1,5%).

В структуре российского импорта из Японии первую позицию занимают транспортные средства (отличные от трамвайного и железнодорожного) — 50% по состоянию на 2016 г., вторую строку занимают ядерные реакторы и котлы — 18,3%. На третьей позиции электронное и электрооборудование — 6,3%. При этом в последние годы наметились существенные изменения в отраслевой структуре российского импорта из Японии, которые отразились и в результатах расчетов прогнозных значений до 2020 г. К 2020 г. доля транспортных средств может сократиться до 42,4%, электронного и электрооборудования — до 6%, а доля ядерных реакторов и котлов, напротив, увеличиться до 24,11% (см. Приложение 1). При этом сокращение первых двух позиций может быть связано в большей степени с переориентацией на других торговых партнеров.

Россия — Австралия

Двусторонние торговые отношения между Россией и Австралией характеризуются высокой несбалансированностью: импорт из Австралии значительно превосходит экспорт, что приводит к формированию хронического дефицита торгового баланса. В последние годы товарооборот с Австралией резко падает. Устойчивое снижение импорта наблюдается с 2011 г., экспорта — в 2015 г. и 2016 г. (на 16% и 38%, соответственно)

Основу российского импорта составляют продукция неорганической химии и драгоценные металлы (почти 2/3 по состоянию на 2016 г.), а также живые животные (около 8% в 2016 г.). Третью позицию сохраняют за собой ядерные реакторы и котлы. При этом к 2020 г. доля продукции неорганической химии может сократиться до 48,11%, а животных вырасти до 12,5%.

Отраслевая структура российского экспорта в Австралию весьма нестабильна. В 2014 г. и 2015 г. первую позицию занимала нефть и нефтепродукты — 56% и 32%, соответственно. На древесину и изделия из нее в 2015 г. приходилось 22,4%: резкий рост был зафиксирован в 2014 г. и 2015 г., несмотря на общее падение российского экспорта в Австралию. В 2016 г. данная товарная категория сместилась сразу на третью позицию, уступив место древесине (43%) и удобрениям (9,4%).

При этом ожидается, что доля минерального топливо к 2020 г. может снова занять первую строчку в экспорте, достигнув 31,8% (см. Приложение 1). Хотя по результатам прогнозов к 2020 г. доля древесины может сократиться до 21,18%, такие итоги связаны, в первую очередь с низкими объемами поставок до 2014 г. Если же тенденция последних трех лет окажется устойчивой, доля древесины и изделий из нее может значительно вырасти. Доля удобрений может также демонстрировать тенденцию к росту (до 11% у 2020 г.), доля органических химических соединений может составить рекордные 14,44%.

Россия — Новая Зеландия

Перелом в торговых отношениях России и Новой Зеландии произошел в 2013 г., когда резко вырос объем российского экспорта до 331,734 млн долл. с уровня в 8,732 млн долл. в 2012 г., благодаря чему баланс двусторонней торговли впервые за последние 10 лет свелся с профицитом. Высокие темпы прироста экспорта сохранились и в 2014 г., что позволило расширить положительное сальдо двустороннего баланса. Несмотря на некоторое сокращение экспорта в 2015 г. (на уровне 4,8%) на фоне общего замедления внешней торговли как России, так и стран АТР, профицит двустороннего баланса укрепляется, в первую очередь за счет резкого падения российского импорта из Новой Зеландии — почти на 54%.

Российский импорт из Новой Зеландии имеет ярко выраженную продовольственную направленность. По состоянию на 2015 г. 23,6% импорта составляли молочные продукты, яйца, мед и другие продукты животного происхождения. По прогнозам, к 2020 г. доля соответствующей товарной категории вырастет до 28,7%, хотя общий тренд 2016–2020 гг. ожидается нисходящим. 21% приходится на мясо и мясные субпродукты, 16% — на готовые продукты из зерна, злаков, муки, крахмала или молока. В последние годы выросла доля рыбы и ракообразных в структуре российского импорта из Новой Зеландии — с 6,7% в 2010 г. до 11,5%в 2015 г., — а также фруктов и орехов — с 2,5% до 8,9% за аналогичный период. Основу российского экспорта на 98,7% (в 2015 г.) составляет нефть и нефтепродукты, при этом в последние годы доля нефти только увеличивалась.

Россия — Канада

Канада является тем партнером России, в торговле с которым в последние годы произошла сырьевая переориентация с нефти и нефтепродуктов на черные металлы. По состоянию на 2010 г. доля нефти и нефтепродуктов составляла 76,3%, а черных металлов — 1,2%. К 2015 г. ситуация кардинально изменилась: доля нефти сократилась до 19%, а черные металлы заняли первую позицию — 22,8%. Растет доля резины, каучука и изделий из них, а также продукции неорганической химии. Ожидается, что к 2020 г. соответствующие тенденции сохранятся, кроме того до 13,9% экспорта может вырасти доля удобрений. Таким образом, российский экспорт в Канаду становится более диверсифицированным, хотя сырьевая зависимость сохраняется, поскольку к 2020 г. ожидается увеличение доли черных металлов до 47,8%.

Основу импорта из Канады составляют ядерные реакторы и котлы — 28% по состоянию на 2015 г. 6,5% импорта приходится на фармацевтическую продукцию, 4,9% — на электронное и электрооборудование и 4,1% — на транспортные средства (отличные от трамвайного и железнодорожного).

Россия — Мексика

Структура российского экспорта в Мексику в последние годы также претерпела серьезную трансформацию. Доля черных металлов выросла с 4,35% в 2010 г. до 72,5% в 2015 г., при этом доля удобрений, которые в 2010 г. составляли основную статью российского экспорта — 75,3%, к 2015 г. сократилась до 9%. К 2020 г. наряду с увеличением доли черных металлов ожидается рост доли нефти и нефтепродуктов — с 2,8% в 2015 г. до 5,8%, а также злаков — с 2,7% до 7,2%, соответственно. Таким образом, сырьевая направленность российского экспорта в Мексику будет укрепляться.

Основу импорта из Мексики составляют ядерные реакторы и котлы — 22,6% в 2015 г., доля которых с 2010 г. увеличилась вдвое. Вторую позицию занимают транспортные средства (отличные от трамвайного и железнодорожного транспорта) — 18,3%, однако по данной статье тренд последних лет оказался нисходящим, в 2010 г. доля соответствующей товарной категории составляла 36,6% и занимала первую позицию. Около 18% импорта составляет электронное и электрооборудование, почти вдвое — с 5,9% до 11% выросла доля оптических и фотографических инструментов и аппаратов, медицинского и хирургического оборудования.

Россия — Перу

На протяжении всего исследуемого периода в отношениях России с Перу наблюдалось значительное превышение экспорта над импортом, что сформировало для России положительный баланс двусторонней торговли. При этом в структуре экспорт нефть и нефтепродукты занимают вторую позицию с долей 6,3% по состоянию на 2015 г., на первом месте — экспорт удобрений. Однако за последние шесть лет произошли серьезные изменения в отраслевой структуре двусторонней торговли: хотя удобрения сохраняют первую позицию, их доля резко сократилась с 82,9% в 2010 г. до 24,6%, а экспорт нефти и нефтепродуктов в 2010 г. был близок к нулю. Данные тенденции объясняют и результаты расчетов прогнозных значений к 2020 г. Ожидается сокращение доли удобрений до 22,5% при росте доли нефти и нефтепродуктов до 10,8%.

Импорт характеризуется ярко выраженной продовольственной, сельскохозяйственной направленностью: Россия импортирует из Перу съедобные фрукты и орехи (49,7% в 2015 г.), рыбу, ракообразных и моллюсков (16,2%), а также какао и продукты из него (11,6%). При этом ожидается, что к 2020 г. доля фруктов и орехов вырастет до 57,5%, а доля остальных категорий сельскохозяйственной продукции будет постепенно снижаться (см. Приложение 1).

Россия — США

В период с 2008 г. по 2011 г. двусторонние торговые отношения с США складывались сравнительно благоприятно для России: экспорт опережал импорт, баланс двусторонней торговли был положительным. Начиная с 2012 г., ситуация изменилась: темпы прирост экспорта вплоть до 2015 г. были отрицательными, а импорт рос, что сформировало дефицит двустороннего торгового баланса. Резкое падение импорта в 2015 г. (почти на 42%) способствовало существенному сокращению дефицита двустороннее торгового баланса, как в абсолютном отношении, так и в процентах к уровню экспорта, однако баланс остается отрицательным. Ожидается, что до 2020 г. сохранится восходящий тренд по импорту и нисходящий — по экспорту, а дефицит торговли может сравняться с объемом экспорта России в США.

Лидирующую позицию в структуре российского экспорта в США занимает нефть и нефтепродукты, однако их доля с 2010 г. к 2015 г. снизилась с 50,1% до 32,5%, соответственно. При этом резко выросла доля удобрений — с 5,1% до 11,7% за аналогичный период, а также черных металлов — с 6,3% до 10,8%, соответственно. Постепенно растет доля ядерных реакторов котлов, хотя их доля в общей структуре отечественного экспорта остается незначительной — 1,1% и 3,4% в 2010 г. и 2015 г., соответственно. При этом сокращаются поставки алюминия и изделий из него, как в абсолютном, так и относительном выражении.

В структуре российского импорта из США первую позицию занимают ядерные реакторы и котлы, на втором месте транспортные средства (отличные от трамвайного и железнодорожного), при этом к 2020 г. ожидается увеличение доли соответствующей категории до 15,3% по сравнению с 10,9% в 2015 г. на фоне постепенного сокращения доли остальных главных товарных позиций, в том числе электронного и электрооборудования, оптических, измерительных, кинематографических, медицинских и проч. инструментов и аппаратов (см. Приложение 1).

Россия — Чили

Торговля с Чили характеризуется хроническим дефицитом двустороннего баланса, значительным превышением импорта над экспортом (в среднем, в 10 раз). В период с 2006 г. по 2014 г. импорт России из Чили рос в среднем на 26% в год, экспорт — на 29,5%, хотя его динамика была скачкообразной. В 2015 г. произошло сокращение товарооборота, как экспорта, так и импорта, однако темп сокращения экспорта оказался значительно ниже — 9% против 17,3% по импорту.

Российский экспорт в Чили имеет сырьевую направленность, первую позицию занимает нефть и нефтепродукты — 42,9% от общей величины российского экспорта в страну, к 2020 г. доля нефти и нефтепродуктов может достичь 26,8% при сохранении инерционного движения. Вторую позицию занимают удобрения, причем их доля с 2010 г. по 2015 г. существенно выросла: с 6,7% до 22%, соответственно. С 13,6% до 16,9% выросла доля пластмасс и изделий из них, а также бумаги, картона и изделий из них — с 3,2% до 7,4%, соответственно.

Импорт из Чили, как и из Перу состоит, в основном из продовольственных и сельскохозяйственных товаров. Первую позицию занимает рыба и ракообразные — 47,8% по состоянию на 2015 г., вторую — съедобные фрукты и орехи, доля которых, однако с 2010 г. резко сократилась: с 44,9% до 18,8%. Растет импорт мяса и мясных субпродуктов — с 2,8% до 12,7% в 2010 г. и 2015 г., соответственно.

Россия — Индонезия

Баланс двусторонней торговли с Индонезией у России складывается с хроническим дефицитом, при этом динамика российского экспорта отличается высокой волатильностью: более высокими темпами роста в периоды интенсификации торговых отношения и более резким падением в период кризиса. Начиная с 2012 г. динамика российского экспорта была отрицательной, импорт же снижался только в 2014 г. и 2015 г.

Основу российского экспорта составляют удобрения, а также нефть и нефтепродукты. Доля обеих категорий товаров постепенно увеличивается: удобрения выросли до 39,8% в 2015 г. по сравнению с 21,9% в 2010 г., нефть — с 20,6% до 23,6% за аналогичный период. Растет доля злаков, занимающих третью позицию в структуре российского экспорта в Индонезию — с 2% до 9,4%, соответственно. При этом резко сократилась доля черных металлов, которые в 2010 г. находились на первой строчке: с 30,9% до 6,8%, соответственно.

Импорт, в основном, представлен различными категориями сельскохозяйственной продукции. Первую позицию занимают жиры растительного и животного происхождения — 40,6% в 2015 г. против 35,2% в 2010 г. К 2020 г. доля этой товарной группы может вырасти до 41,7% (см. Приложение 1). Растет доля кофе, чая и специй, а также какао и продуктов из него. К 2015 г. резко сократилась доля электронного и электрооборудования, импортируемого в Россию из Индонезии: с 15,5% до 5,9%. Ожидается, что к 2020 г. доля этой категории в отраслевой структуре российского экспорта сохранится приблизительно на уровне 2015 г.

Россия — Филиппины

Баланс двусторонней торговли с Филиппинами для России складывается с профицитом, начиная с 2008 г. Среднегодовые темпы прироста экспорта значительно опережали соответствующие показатели по импорту, хотя и темп падения, которое пришлось на 2015 г., был гораздо выше: 70% против 30,9%. Тем не мене, даже в 2015 г. двусторонний баланс свелся с профицитом для России.

В импорте основную долю составляет электронное и электрооборудование, и его доля стремительно растет: с 41,7% в 2010 г. до 57,8% в 2015 г. Растет также доля импортируемых из Филиппин ядерных реакторов и котлов — с 13,3% до 17,1% за аналогичный период, а доля резины и каучука, а также изделий из них за последние годы резко снизилась: с 20,6% до 3,7%.

88,2% российского экспорта на Филиппины представлено минеральным сырьем, нефтью и нефтепродуктами. Их доля за последние 6 лет выросла с 62,3% до 88,2%, а к 2020 г. по прогнозным оценкам она может достичь 95% (см. Приложение 1). Также существенно выросла доля бумаги, картона и изделий из них — с 0,3% в 2010 г. до 6,6% в 2015 г.

Россия — Таиланд

В торговле с Таиландом у России также сложился отрицательный баланс, при этом если импорт поступательно рос на протяжении всего исследуемого периода (исключение составил только 2015 г.), то тенденция снижения объемов российского экспорта в Таиланд наметилась еще в 2012 г. В результате величина российского экспорта в 2015 г. составляла лишь 26% от уровня 2011 г.

Основу российского экспорта традиционно составляет нефть и нефтепродукты, на них в 2015 г. приходилось 38,2% общего объема. Однако стоит отметить существенное сокращение доли минерального топлива с 68,1% в 2010 г., хотя наметившуюся тенденцию вряд ли можно считать устойчивой, поскольку объемы поставок демонстрировали высокую амплитуду колебаний, и по прогнозным оценкам к 2020 г. доля нефтепродуктов может снова достичь уровня 2010 г. За исследуемый период существенно выросла доля удобрений в структуре российского экспорта: с 5,7% в 2010 г. до 20,4% в 2015 г., ожидается эта тенденция к росту сохранится и в будущем, хотя темпы наращивания доли удобрений существенно сократятся.

Основной статьей российского импорта из Таиланда остаются ядерные реакторы и котлы, доля которых в 2015 г. составляла 35,7%, увеличившись с 24,7% в 2010 г. Доля электронной и электротехники снизилась до 12,5% с 21,2% в 2010 г., а транспортных средств (отличных от трамвайного и железнодорожного транспорта) — с 14,5% до 10,5% за аналогичный период. При этом постепенно растет доля товаров из пластмасс, резины и каучука, а также жемчуга и драгоценных камней, рост импорт которых, как ожидается, будет устойчивым вплоть до 2020 г. (см. Приложение 1).

Россия — Китай

Китай выступает основным торговым партнером России в Азиатском регионе. На него в 2016 г. приходилось 20,9% российского импорта и 9,82% экспорта. Начиная с 2007 г., в двусторонних торговых отношениях с Китаем у России сформировался отрицательный баланс, при этом ежегодно размер дефицита двустороннего торгового баланса увеличивается, что связано в первую очередь с превышением темпов прироста импорта над среднегодовыми темпами прироста экспорта. Снижение товарооборота в 2014 г. и особенно в 2015 г. способствовало сокращению дефицита до 6,86 млрд долл., за которым последовал рост дефицита до 10 млрд долл. в 2016 г. При этом динамика внешнеторговых связей остается относительно неблагоприятной для России, в том числе и по отраслевой структуре внешней торговли.

Основу российского экспорта в Китай составляет минеральное топливо (нефть и нефтепродукты), на которые приходилось 51,9% в 2010 г. и 63,75% в 2016 г. При этом снижается доля древесины и изделий из нее: с 11% в 2010 г. до 9,25% в 2016 г., а также удобрений — с 4% до 2,67%, соответственно.

Основой российского импорта из Китая продолжает оставаться продукция машиностроения: на долю электронного и электрооборудования, занимающего первое место, в 2015 г. приходилось 25,2% (доля этой категории выросла более чем на 3 п. п. с 2010 г.). Стабильно высокой и устойчиво растущей остается и доля ядерных реакторов и котлов — 23,7% и 22,9% в 2015 г. и 2010 г., соответственно. Постепенно растет и импорт транспортных средств (отличных от трамвайного и железнодорожного).

При этом важно, что при сохранении «инерционной траектории» неблагоприятная для России отраслевая структура внешнеторговых связей с Китаем может усилиться, что выразиться в еще большем закреплении за Россией в структуре национального экспорта статуса «сырьевой державы» (см. Приложение 1). По результатам проведенных прогнозных расчетов, к 2020 г. она может достичь 77%.

При этом отраслевая структура импорта значительно не изменится: на две товарные категории — транспортные средства и продукцию машиностроения будет приходиться более 50% импорта. Россия может снизить импортный спрос на низкотехнологичные категории товаров — обувь, одежду и текстиль, что будет связано как с переориентацией торговых потоков на другие страны-партнеры, так и с успешным импортозамещением и повышением конкурентоспособности отечественной продукции низкой технологичности.

Таким образом, в рамках «инерционного сценария» отраслевая структура российского импорта из Китая остается весьма устойчивой, без каких-либо серьезных изменений, которые соответствовали бы стратегическим долгосрочным приоритетам российской экономики. При этом меняющаяся структура экспорта в последние годы только способствует закреплению за Россией статуса «сырьевой державы».

Россия — Папуа Новая Гвинея

Хотя торговля с Папуа Новой Гвинеей составляет лишь незначительную долю в общем товарообороте России, этот торговый партнер относится к числу тех государств, отраслевая структура торговли с которой в относительно большей степени соответствует стратегическим интересам России. Несмотря на отрицательный двусторонний торговый баланс, который по абсолютной величине близок к уровню российского экспорта, отраслевая структура экспорта, во-первых, более диверсифицирована, а во-вторых, не имеет ярко выраженной сырьевой направленности. 35,3% экспорта в 2015 г. составляла продукция машиностроения — ядерные реакторы и котлы, 17,3% — органические химические соединения, 5,7% — изделия из черных металлов, 3,3% — электронное и электрооборудование,2,7% — инструменты и аппараты оптические, фотографические, медицинские, измерительные и проч.

Россия — Республика Корея

Начиная с 2009 г., двусторонний торговый баланс России с Республикой Корея складывается с профицитом, при вплоть до 2015 г. темпы ежегодного прироста экспорта оставались положительными (в среднем, 28,8% в период с 2010 г. по 2014 г.). В свою очередь, импорт начал снижаться уже с 2012 г., а в 2015 г. было зафиксировано рекордное падение импорта на 50,3% (против 27,6% по экспорту). Такая тенденция способствует укреплению и расширению профицита баланса двусторонней торговли.

Несмотря на положительный баланс двусторонней торговли, отраслевая структура товарооборота между Россией и Республикой Корея остается сравнительно неблагоприятной для России и не способствует стратегической переориентации и диверсификации российской экономики. Наибольшую долю в структуре российского экспорта в Республику Корея составляет минеральное топливо, нефть и нефтепродукты — 78,5% по состоянию на 2015 г., при этом в последние годы сырьевая направленность российского экспорта только укреплялась (в 2010 г. соответствующий показатель составлял 73,5%). При сохранении инерционной динамики торгового сотрудничества между двумя странами (в отсутствии серьезных структурных изменений внутри экономических систем двух стран или реализации интеграционного сценария) доля нефти и нефтепродуктов в российском экспорте может к 2020 г. достичь 83,2%. Вторую позицию, с огромным отрывом занимает экспорт рыбы, моллюсков и ракообразных — 7,3% в 2015 г., ожидается что доля соответствующей товарной категории к 2020 г. сохранится примерно на том же уровне. Постепенно растет доля алюминия и изделий из него: с 2,2% в 2010 г. до 4% в 2015 г., а доля черных металлов в отраслевой структуре российского экспорта за последние 6 лет резко сократилась: с 7,3% в 2010 г. до 2,2% в 2015 г., и снижение объемов поставок как в абсолютном, так и в относительном выражении может продолжиться до 2020 г. (см. Приложение 1).

Что касается отраслевой структуры российского импорта из Республики Корея, ее основу составляет продукция машиностроения и автомобилестроения, доля которых, однако, в последние годы несколько снизилась. Доля транспортных средств отличных от трамвайного и железнодорожного транспорта) в 2015 г. составила 24,9%, снизившись с 31,9% в 2010 г. Доля ядерных реакторов и котлов, занимающих вторую позицию, составила 17,3% против 18,8% в 2010 г., а электронного и электрооборудования — 16,1% против 20,3%, соответственно. Россия также импортирует из Республики Корея изделия из пластика (8,5% в 2015 г.), черные металлы (4%), а также резину, каучук и изделия из них (3,3%).

Россия — Тайвань

В торговле России с Тайванем экспорт примерно в 2 раза превышает импорт, а устойчивый процифит сохраняется уже на протяжение 6 лет, начиная с 2010 г. Подавляющая доля российского экспорта (более 90% в 2015 г.) приходится на две сырьевые категории товаров: минеральное топливо, нефть и нефтепродукты — 57,1% и черные металлы — 33,9%. При этом, если в 2010 г. первую позицию занимали именно черные металлы (их доля составляла 57,3%), то к 2015 г. укрепилась сырьевая направленность российского экспорта, а доля нефти и нефтепродуктов увеличилась по сравнению с 2010 г. на 27,3 п. п. По результатам прогнозных расчетов, доля нефти и нефтепродуктов к 2020 г. может вырасти до 65,6%. Третью позицию в отраслевой структуре российского экспорта занимают органические химические соединения, однако их доля в последние годы снизилась с 4,1% до 2,4% в 2010 г. и 2015 г., соответственно.

В импорте России около 60% приходится на продукцию машиностроения: ядерные реакторы и котлы — 30,5% по состоянию на 2015 г. и 29,5% — на электронное и электрооборудование. При этом, если доля первой категории устойчиво растет, увеличившись с 20,6% в 2010 г., то доля второй — постепенно снижается (с 38,5% в 2010 г.), хотя по прогнозам можно ожидать постепенного сближения долей этих двух товарных категорий к 2020 г. (см. Приложение 1). Третью позицию занимают черные металлы, их доля в 2015 г. составила 6,3% против 7,3% в 2010 г.

Россия — Гонконг

Положительное сальдо двустороннего баланса в торговле с Гонконгом сохранялось на протяжении всего исследуемого периода, и при сохранении сложившегося тренда к 2020 г. профицит двустороннего баланса может составить более 2 млрд долл. Первую позицию в российском экспорте занимают жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; бижутерия. На них в 2015 г. приходилось 60,6% всего российского экспорта в Гонконг против 37,9% в 2010 г. Минеральное топливо, нефть и нефтепродукты занимают вторую позицию, при этом их доля за последние годы резко сократилась с 36,2% в 2010 г. до 9,6% в 2015 г. На третьей позиции находится продукция неорганической химии, которая устойчиво составляет около 9,5% российского экспорта.

Импортирует Россия из Гонконга в первую очередь продукцию машиностроения. Общая доля двух категорий товаров, занимающих первые позиции — электронного и электрооборудования, а также ядерных реакторов и котлов — в 2015 г. составила около 60%, увеличившись по сравнению с 2010 г. более чем на 18 п. п. Доля импорта относительно более низкотехнологичных товаров, в том числе игрушек, спортивных игр и инвентаря, предметов одежды и принадлежностей, в последние годы устойчиво снижается.

Россия — Индия

Индия относится к числу стратегических партнеров России, во-первых, благодаря устойчивому положительному двустороннему балансу торговли, во-вторых, относительно более благоприятной отраслевой структуре внешнеторговых потоков.

Отношения между Индией и Россией носят статус привилегированных⁶, хотя доля взаимной торговли в общей структуре внешнеторгового оборота двух сран остается достаточно низкой. По данным за 2016 г. доля Индии в структуре российского внешнеторгового товарооборота составила лишь 1,32% по импорту и 1,86% по экспорту.

За последнее десятилетие российский импорт из Индии стал более разнообразным. Если в 2006 г. 50% экспорта приходилось всего на 4 товара (лекарства, кофе, чай, табак)⁷, в настоящее время значительно выросла доля других товаров: машин, оборудования, транспортных средств.

Основу индийского импорта из России составляют фармацевтические товары, на которые приходится почти 19% импорта, хотя доля соответствующей товарной группы в последние годы значительно снизилась (почти с 29% в 2010 г.). Вторую позицию занимает кофе, чай и специи (около 7% по данным на 2016 г.). При этом был зафиксирован рост поставок органических химических соединений (с 2,8% в 2010 г. до 5,8% в 2016 г.) и продукции машиностроения — ядерных реакторов и котлов с 4,9% в 2010 г. до 6,71% в 2016 г.

Индия также занимает довольно большую долю в российском импорте изделий из кожи (16%), табака (11%), полудрагоценных камней (14%), бриллиантов (8%). Относительно низкая доля Индии в структуре российского импорта во многом объясняется вытеснением индийских товаров относительно более конкурентоспособными товарами из третьих стран. В частности, доля Индии на российском рынке лекарств сократилась за счет роста доли стран Европейского Союза (Германии, Франции, Швейцарии, Италии).⁸ Сокращение доли индийских органических химикатов связано с десятикратным увеличением импорта этого товара из Китая, а индийские ткани уступают позиции на российском рынке товарам из Бангладеш и Вьетнама.

Самой крупной статьей российского экспорта в Индию остаются драгоценные камни и металлы и камни (бриллианты и серебро) — 42,3% в 2016 г. по сравнению с 15,3%, второй по величине статьей является минеральное топливо (12,2% в 2016 г.).

Однако, помимо этого Индия традиционно является импортером вооружений и авиационной техники, разного вида оборудования, удобрений, продовольственных товаров. Именно традиционные каналы поставок из России продукции тяжелого машиностроения — энергетического машиностроения, авиакосмической и военной промышленности — и повышенный спрос на соответствующие товарные позиции позволяют говорить об Индии как о стратегическом партнере России. Однако стоит отметить важную особенность статистики отраслевой структуры двусторонней торговли между Россией и Индией: по данным международной статистики на момент 2014 г. вооружение занимало устойчивые позиции в тройке основных экспортных категорий России. При этом к 2016 г. данные были полностью пересмотрены, а вооружение было вытеснено даже из десятки ключевых товарных позиций. Теперь в индийском импорте вооружения такие страны, как Эстония, Япония и Турция, стоят выше России. В качестве причин подобных расхождений можно назвать как неточность статистики, так и резкое сокращение объемов контрактов на поставки соответствующих товаров. Значительный потенциал имеет торговля продукцией авиастроительной отрасли. В 2015 г. импорт летательных, космических аппаратов и их комплектующих из России вырос до рекордных 130 млн долл. по сравнению с уровнем в 38,6 млн долл. в 2013 г. и резким падением в 2014 г.

Важной статьей российского экспорта в Индию остаются черные металлы (5,14% в 2016 г.), хотя их доля за последние годы резко упала (с 15,2% в 2010 г.). Резко снизился и экспорт удобрений (с 23,2% до 8,1% за аналогичный период).

При сохранении инерционного тренда к 2020 г. в структуре российского экспорта в Индию может вырасти доля культивированного жемчуга, драгоценных и полудрагоценных металлов, удобрений (по сравнению с данными на 2016 г.), а также отдельных видов электрооборудования (в частности, звукозаписывающих устройств, фотографического и кинематографического оборудования) (см. Приложение 1).

Таким образом, на сегодняшний день статистические данные, характеризующие торговлю России с партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе, позволяют выявить несколько основных тенденций:

1. Повышение значимости региона в российской внешней торговле, повышение его доли в структуре товарооборота;

2. Сохраняющаяся несбалансированность географической структуры, высокая доля Китая в структуре российского экспорта и импорта на фоне сравнительно меньшей доли остальных государств;

3. Относительно более высокая доля региональных партнеров в структуре российской внешней торговли на фоне относительно меньшей доли России в географической структуре экспортно-импортных операций стран-партнеров;

4. Преобладание в большинстве случаев сырьевой направленности российского экспорта в сочетании со значительной долей готовой продукции с относительно более высокой долей добавленной стоимости в структуре отечественного импорта;

5. Неустойчивость торгового баланса России в торговле со странами региона, высокая зависимость от динамики российского внутреннего спроса и реальных доходов населения.

Глава 2.
Комплексная оценка эффективности торговли России с партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе

Помимо оценки общей динамики торговли России с партнерами в АТР, ее отраслевой и географической структуры крайне важно определить, в какой мере Россия реализует свой торговый потенциал, каковы отклонения фактических значений потоков экспорта и импорта от потенциально возможных.

Оценка эффективности взаимодействия России с партнерами в торгово-промышленной сфере проводятся на основе расширенной гравитационной модели внешней торговли, которая дает возможность рассчитать потенциальные объемы взаимной торговли с тем, чтобы в последующем иметь возможность сравнить их с фактическими значениями.

Вставка 1

Оценка эффективности торговли России с партнерами в Азии и Тихоокеанском регионе на основе расширенной гравитации модели

Базовое гравитационное уравнение имеет следующий вид:

,

где: хi, j — экспорт страны i в страну-партнер j;

Yi — ВВП страны-экспортера i;

Yj — ВВП страны-импортера j;

Disti, j — расстояние между двумя странами;

a0 — константа;

a1...3 — коэффициент эластичности экспорта по соответствующему параметру.

Расширенная гравитационная модель предполагает введение в модель в качестве дополнительных независимых переменных (влияющих факторов) дополнительных параметров. Применение расширенных гравитационных моделей позволяет не только рассчитать потенциальные объемы торговли, но и выявить их детерминанты, набор факторов, оказывающих значимое влияние на динамику экспорта и импорта.

Поскольку одной из задач настоящего исследования является определение наилучшего сценария взаимодействия России с партнерами в АТР (расширение торгового сотрудничества или реализация полноценных интеграционных сценариев) в модель в качестве дополнительного влияющего фактора был включен средний уровень ставок таможенных пошлин. Еще одним дополнительным фактором модели, способным оказать значимое влияние на объемы торговли, выступает валютный курс. В качестве фиктивных переменных в модель были введены 4 фактора принадлежности стран к формату БРИКС, АТЭС, ЕАЭС и АСЕАН, а также 2 переменные, характеризующие влияние финансовых кризисов: кризиса 2008 г, а также кризисов 2014–2015 гг.

В основу комплексной оценки эффективности внешней торговли России положены две линейные спецификации основных уравнения расширенной гравитационной модели:

lnExpi, t= a0 + a1lnGDP_parti, t + a2lnGDPRus, t + a3lnDisti + a4lnTariffi, t +

+ a5lnERi, t + a6BRICS + a7 APEC + a8EAEU + a9ASEAN +

+ a10Crisis2008 + a11Crisis2014/15 + e

и

lnImpi, t= a0 + a1lnGDP_parti, t + a2lnGDPRus, t + a3lnDisti + a4lnTariff ′i, t +

+ a5lnERi, t + a6BRICS + a7 APEC + a8EAEU + a9ASEAN +

+ a10Crisis2008 + a11Crisis2014/15 + e,

где: Expi,t — экспорт России в страну-партнер i в год t (измеренный как импорт страны-партнера i из России в год t)⁹;

Impi,t — общий импорт России из страны-партнера i в год t;

GDP_parti,t — ВВП страны-партнера i в год t;

GDPRus,t — ВВП России в год t;

Disti — расстояние между Россией и страной-партнером i;

Tariffi,t — средняя эффективная ставка таможенного тарифа, применяемая страной-партнером i в отношении импорта из России в год t;

Tariff ′i,t — средняя эффективная ставка таможенного тарифа, применяемая Россией в отношении импорта из страны-партнера i в год t;

ERi,t — официальный курс национальной валюты страны-партнера i по отношению к российскому рублю в год t (количество российских рублей за единицу валюты страны-экспортера);

a1...11 — коэффициент эластичности экспорта/импорта по соответствующему параметру.

Массив панельных данные включает в себя данные за 9 лет (с 2007 по 2015 г., включительно) по 112 странам, выступающим ключевыми торговыми партнерами России¹⁰. Источники статистических данных представлены в таблице 2.1.

Таблица 2.1

Источники статистических данных для расчета трех спецификаций расширенной гравитационной модели внешней торговли

Переменная

Источник

Expi,t
Impi,t

World Bank Statistics. World Integrated Trade Solution. Available at: https://wits.worldbank.org/

Факторы базовой гравитационной модели

GDP_parti,t
GDPRus,t

World Bank Statistic Database, in dollars, annual. Available at: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.CD

Disti

Geo Dist Database. Available at: https://cepii.fr

Факторы расширенной гравитационной модели

Tariffi,t
Tariff ′i,t

World Bank Statistics. World Integrated Trade Solution. Available at: https://wits.worldbank.org/

ERi,t

World Bank Statistic Database. Available at: https://data.worldbank.org/indicator/PA.NUS.FCRF

Каждая спецификация расширенной гравитационной модели была протестирована на основе STATA. Выбор наиболее адекватной модели, описывающей влияние независимых переменных на динамику торговых потоков России (на основе метода наименьших квадратов, модели панельных данных с фиксированными эффектами или модели панельных данных со случайными эффектами), был сделан на основе статистических тестов Хаусмана и Бройша-Пагана. В обоих случаях результаты проведенных расчетов подтвердили выбор модели со случайными эффектами. Результат теста Бройша-Пагана p-уровень<0,01 позволяет сделать вывод о том, что гравитационная модель со случайными эффектами в обоих случаях лучше описывает данные, чем модель сквозной регрессии на основе метода наименьших квадратов. Р-уровень в тесте Хаусмана > 0,01, что также определяет выбор в пользу модели со случайными эффектами.

Результаты проведенных расчетов по экспорту представлены в Таблице 2.2.

Таблица 2.2

Результаты количественной оценки модели российского экспорта

Источник: рассчитано автором на основе пакета STATA

Количественный анализ подтвердил значимость всех пяти ключевых факторов расширенной гравитационной модели. При этом полученные результаты (значения коэффициентов эластичности при влияющих переменных) подтверждают основные положения экономической теории. ВВП стран-импортеров и страны-экспортера (России) оказывает прямое значимое влияние на динамику импорта из России, при этом подтверждена обратная зависимость между расстоянием и объемами импортных потоков. Важно, что ВВП стран-импортеров в большей степени влияет на объемы российского экспорта, нежели ВВП России: коэффициенты при факторах составляют 0,861 против 0,585, соответственно. Таможенные пошлины в отношении российского экспорта оказывают обратное воздействие на его объемы: 1%-ное повышение среднего уровня ставок таможенных пошлин ведет к снижению экспорта в среднем на 0,134%, соответственно, либерализация тарифного регулирования в аналогичной пропорции стимулирует экспорт.

Фактор официального валютного курса оказался значимым на уровне 10%, при этом проведенный количественный анализ выявил обратную зависимость между стоимостью иностранных валют в рублях и объемами импорта из России. Отрицательная зависимость доказывает, что в краткосрочной перспективе девальвация национальной валюты (российского рубля) не оказывает положительного влияния на объемы экспорта и не способствует расширению экспортного потенциала России. Девальвация происходила параллельно со снижением объемов импорта странами-партнерами из России вопреки положениям экономической теории, в соответствии с которой снижение курса национальной валюты (и укрепление иностранных валют по отношению к национальной) оказывает положительный эффект на потоки экспорта (импорта стран-партнеров из страны). В случае России это может быть объяснено, во-первых, тем, что в модели был использован номинальный валютный курс, а во-вторых, что рассматривалось влияние исключительно в краткосрочной перспективе без учета отсроченного воздействия валютного курса на динамику внешнеторговых потоков. В краткосрочной перспективе изменение валютного курса может не оказывать ожидаемого воздействия на объемы российского экспорта (импорта странами-партнерами из России), а оба параметра могут изменяться под воздействием третьих факторов.

Особый интерес представляет тот факт, что из всех региональных и трансрегиональных формирований, введенных в модель в качестве фиктивных (бинарных) переменных, модель со случайными эффектами выявила значимость коэффициента только в отношении стран-партнеров по АТЭС. При этом коэффициент при соответствующем факторе оказался положительным, соответственно, торговля с данной группой стран может оказаться сравнительно более эффективной.

Для того, чтобы выявить ключевые детерминанты российского экспорта непосредственно в страны-партнеры по АТР, а также оценить характер их влияния на объемы российского экспорта, была оценена аналогичная расширенная гравитационная модель (исключающая четыре фиктивные переменные, характеризующие принадлежность к различным многосторонним форматам взаимодействия) для 18 стран АТР за аналогичный период. Подобный подход позволяет выявить особенности влияния одних и тех же факторов на торговлю с партнерами в различных регионах. Для данной спецификации был также подтвержден выбор модели со случайными эффектами, результаты количественного анализа представлены в Таблице 2.3.

В результате было выявлено, что на объемы российского экспорта в страны АТР значимое влияние оказывают только факторы базовой гравитационной модели — ВВП торгующих стран и расстояние между ними. Как средний уровень ставок таможенных пошлин, так и валютный курс оказались незначимыми. Незначимость тарифного регулирования в отношении российского экспорта объясняется, в первую очередь, значительным влиянием инструментов нетарифного регулирования, применяемых странами-партнерами в отношении импорта из России.

Таблица 2.3

Результаты количественной оценки модели российского экспорта в страны АТР

Источник: рассчитано автором на основе пакета STATA

Данный результат количественного моделирования позволяет сделать вывод о том, что ускоренное снижение таможенных пошлин в результате реализации интеграционных сценариев вряд ли может стимулировать российский экспорт в страны региона. Подписание полноценных соглашений о свободной торговле может оказаться выгодным для России лишь в том случае, если будут достигнуты принципиальные договоренности об отмене нетарифных ограничений в торговле со стороны стран-партнеров.

Результаты аналогичных расчетов по импорту представлены в Таблице 2.4.

Полученные результаты также позволяют сделать вывод о значимом влияние переменных базовой гравитационной модели на объемы импорта. Значимая прямая взаимосвязь установлена в отношении ВВП стран-экспортеров и страны-импортера (России), причем, как и в случае экспорта, ВВП страны-импортера в большей степени определяет объемы импорта — коэффициент при соответствующем факторе оказался выше, чем в случае ВВП стран-экспортеров. Расстояние оказывает образное влияние на объемы импорта, при этом стоит подчеркнуть, что удаленность страны-партнера в большей степени отрицательно сказывается на величине российского экспорта, чем на объемах российского импорта. Количественный анализ подтвердил значимость и тарифного регулирования импорта, однако коэффициент при соответствующем факторе по абсолютной величине оказался ниже, чем в модели экспорта. Соответственно, в случае линейной либерализации тарифного регулирования Россией и странами-партнерами, темпы наращивания российского экспорта могут оказаться выше аналогичных показателей по импорту. Так же, как и в модели по экспорту, подтвердилась значимость стран АТЭС.

Таблица 2.4

Результаты количественной оценки российского импорта

Источник: рассчитано автором на основе пакета STATA

Результаты моделирования по импорту из стран АТР представлены в Таблице 2.5. В модели российского импорта из стран АТР результаты теста Хаусмана предопределили выбор модели с фиксированными эффектами.

Российский импорт из стран АТР практически на 100% определяется динамикой российского ВВП. Несмотря на подтвержденную значимость ВВП стран-экспортеров, коэффициент при данном факторе оказался крайне незначительным. Не подтвердилась и значимость тарифного регулирования.

Для того, чтобы на основе рассчитанных моделей оценить, в какой степени Россия реализует собственный торговый потенциал, необходимо сопоставить фактические значения российского экспорта/импорта в/из страны-партнеры с расчетными (прогнозными) значениями российского экспорта/импорта, полученными на основе рассчитанных коэффициентов эластичности при каждом факторе.

Таблица 2.5

Результаты количественной оценки модели российского импорта из стран АТР

Источник: рассчитано автором на основе пакета STATA

Подобный анализ был проведен по каждой спецификации гравитационной модели в отдельности для 18 стран-партнеров России в Азии и Тихоокеанском регионе. Результаты наглядно отражены на диаграммах Приложения 2.

Примечательно, что с основными торговыми партнерами России в регионе — Китаем, занимающим первую позицию с географической структуре товарооборота, и Индией, торговые отношения с которой носят статус привилегированных, — Россия существенно «недоторговывает», а фактические значения существенно ниже расчетных.

При этом в обоих случаях существует потенциал к наращиванию, в равной степени, как экспорта, так и импорта.

Аналогичная ситуация характерная для торговли с Канадой, при этом Россия свой экспортный потенциал вырабатывает в значительно меньшей степени, чем импортный, что и обеспечивает отрицательный баланс двусторонне торговли. Нереализован потенциал торговли с Гонконгом и Мексикой, при этом потенциал расширения торговли с Гонконгом (отклонения фактических значений от расчетных) существенно выше, а линейное наращивание импортных и экспортных потоков позволит сохранить положительное сальдо двустороннего баланса.

К числу стран, в торговле с которыми как по экспорту, так и по импорту фактические значения устойчиво превышают расчетные, относятся Япония, Республика Корея, Новая Зеландия и Вьетнам.

В случае Японии превышение по импорту значительно выше по сравнению с соответствующими значениями по экспорту. Аналогичным образом, торговлю с Республикой Корея можно считать относительно эффективной, при этом импортирует Россия значительно больше потенциального расчетного уровня, в то время как превышение фактических значений над расчетными по экспорту (в относительном выражении) сравнительно меньше. С Новой Зеландией Россия «переторговывает» примерно в равной степени как по экспорту, так и по импорту. В торговле с Вьетнамом превышение разрыв между фактическими и расчетными значениями по экспорту сокращался на протяжении всего исследуемого периода и несмотря на сохраняющее превышения фактической торговле над теоретическими ориентирами, разрыв к 2014 г. оказался минимальным. При этом разрыв по импорту стремительно рос, что и обусловило укрепление дефицита двусторонней торговле.

Торговля с Малайзией в 2007–2015 гг. отличалась нестабильностью. Резкий рост экспорта в 2013 г. и 2014 г. обусловил его высокую эффективность, в то время как его падение в 2015 г. привело к сокращению разрыва между фактическими и расчетными значениями. По импорту фактические значения на протяжении всего периода за исключением 2014 г. превосходили расчетные.

Неустойчива торговля и с Австралией: избыточный импорт 2007–2012 гг. сменился тенденцией к «недоторговыванию» в 2013–2015 гг., а разница между фактическими и расчетными значениями по экспорту приобретала то положительные, то отрицательные значения, что приводило и к нестабильности баланса двусторонней торговли.

Избыточный импорт из Чили на фоне недостаточных экспортных поставок, обусловливает дефицит двусторонней торговли. В свою очередь, высокая эффективность экспорта в Перу, Сингапур, Таиланд и на Филиппины (за исключением 2015 г.) обеспечивала положительный баланс торговли (исключение составляет торговля с Таиландом в 2015 г., когда резкое сокращение экспорта привело к формированию дефицита торговых операций).

Торговля с Индонезией в основном характеризуется относительно низкой эффективностью (исключение составляет динамика экспорта в 2013 г. и 2014 г.). Из США Россия традиционно импортирует меньше потенциально возможных объемов, экспортные потоки в последние годы также сравнительно менее эффективны.

Глава 3.
Потребительский потенциал Азиатского региона: возможности для России

Для реализации имеющего потенциала торговли со странами Азии и Тихоокеанского региона, наращивания объемов торговли при одновременной диверсификации ее отраслевой структуры, преодоления сырьевой направленности российского экспорта и повышения доли продукции с более высокой добавленной стоимостью необходимо провести детальный анализ имеющегося потребительского потенциала стран региона, а именно:

• Выявить комплекс факторов, определяющих динамику потребления и импортного спроса в странах региона;

• Проанализировать динамику изменения соответствующих факторов и интенсивность мер экономической политики, направленных на стимулирование внутреннего потребления;

• Дать оценку тенденциям импортного спроса в странах-импортерах российской продукции.

Последние годы положили начало серьезным структурным изменениям в АТР, изменению региональной архитектуры и перераспределению баланса сил на региональной и мировой арене, в целом.

В первую очередь, изменения качаются так называемой Азиатской части региона. Из «положительного полюса» глобальных финансовых дисбалансов Азиатский регион постепенно начинает превращаться в источник глобального спроса.

Тенденции регионального экономического развития азиатского региона последних лет, предопределяющие расширение потребительского потенциала региона, сводятся к¹¹:

1. замедлению темпов прироста внешней торговли;

2. опережению темпов прироста импорта по сравнению с экспортом;

3. резкому сокращению профицита торгового баланса, а с отдельными партнерами — накоплению дефицита;

4. сокращению в ряде стран региона объемов международных резервов (в первую очередь, в Китае);

5. формированию курсов национальных валют на более конкурентной основе, постепенному отходу от использования курсов национальных валют в качестве инструмента манипулирования с целью влияния на состояние торгового баланса (в первую очередь, это касается Китая);

6. активизации обмена инвестициями по сравнению с наращиванием торговых потоков;

7. стремлению преодоления внутренних дисбалансов в результате высокой нормы сбережений, накопления экспортных доходов и международных резервов;

8. формированию модели экономического роста, определяемой внутренним спросом, стимулированием внутреннего потребления и расширением частного сектора.

Потребительский потенциал региона, в том числе перспективы расширения импортного спроса и его отраслевую структуру определяет ряд факторов:

1. Темпы прироста экономики, динамика доли внутреннего потребления в структуре ВВП стран региона и его вклад в прирост ВВП;

2. Интенсивность и последовательность использования налогово-бюджетных и денежно-кредитных рычагов для стимулирования внутреннего спроса;

3. Эффективность использования соответствующих рычагов, т. е. степень их влияния на объемы потребления;

4. Тенденции роста доходов населения и формирования среднего класса, а также социальная структура населения;

5. Демографические факторы и ситуация на рынке труда (соотношение занятости и безработицы, уровень развития малого и среднего бизнеса и проч.).

В последние годы экономический рост Азиатско-Тихоокеанского региона в относительно большей степени обеспечивается внутренним потреблением, чем в предкризисные годы. Рост доходов, расширение покупательной способности населения и частных потреблений домохозяйств постепенно трансформируются в основной источник экономического роста на фоне низкого уровня инфляции и снижения процентных ставок¹².

В ближайшие годы прогнозируется увеличение среднего темпа прироста ВВП стран Азиатско-Тихоокеанского региона: с 4,9% в 2016 г. до 5% и 5,1% в 2017 г. и 2018 г., соответственно. Ожидается рост среднего уровня инфляции группы развивающихся стран региона с 3,6% в 2016 г. до 3,8% в 2017–2018 гг.

При этом в ряде стран региона внутреннее потребление не просто превращается в основной источник экономического роста, устойчиво увеличивается его вклад в темп прироста ВВП на фоне снижения положительного вклада (а в ряде случаев — отрицательного вклада) в прирост ВВП чистого экспорта. Увеличение процентного прироста ВВП, обеспеченного внутренним потреблением, характерно для Филиппин, Китая, Малайзии, Индонезии, Таиланда и Республики Корея, около 4 п. п. прироста ВВП Индии также обеспечивается внутренним потреблением¹³.

Расширению внутреннего спроса и частного потребления домохозяйств в долгосрочной перспективе может способствовать проводимая экономическая политика: смягчение денежно-кредитной политики и относительно более интенсивное использование налогово-бюджетных рычагов воздействия на доходы населения, его покупательную способность и, как следствие, внутренний спрос.

В последние годы (2013–2016 гг.) в условиях снижения темпов роста мировой торговли и объемов экспорта большинство государств Азиатского региона начли внедрять масштабные программы, направленные на стимулирование внутреннего потребления¹⁴.

Ряд стран взял курс на смягчение денежно-кредитной политики (снижались ключевые ставки и нормы обязательных резервных требований), проводились реформы в финансовом секторе с целью повышения конкуренции и качества финансовых услуг, а также расширения доступа населения, малого и среднего бизнеса к финансовым ресурсам. Снижение цен на биржевые товары (прежде всего на нефть), а также низкие показатели инфляции и дефляционное давление, присущие экономикам стран региона вплоть до 2016 г. (обусловленные внутренними структурными диспропорциями, превышением предложения над спросом вследствие падения темпов мировой торговли)¹⁵ позволяли более интенсивно использовать налогово-бюджетные рычаги для повышения доходов населения и стимулирования внутреннего спроса.

В Китае масштабные реформы в финансовой системе были направлены в первую очередь на повышение эффективности системы государственных банков за счет роста конкуренции между государственными, частными и иностранными банками. В период c конца 2014 г. по начало 2016 г. Народный банк Китая в целях стимулирования внутреннего потребления и удовлетворения растущего спроса на деньги «влил» в банковскую систему около 2,5 трлн юаней (394 млрд долл.). В 2015 г. ключевая ставка была снижена до 4,35% по сравнению с 6% в конце 2014 г., в сторону понижения корректировалась и норма обязательных резервных требований¹⁶.

Банк Японии также увеличивал денежную массу в обращении, в последние годы ее ежегодный прирост составляет в среднем 48–55 трлн йен (430–500 млн долл.)¹⁷.

Низкие показатели инфляции способствовали смягчению денежно-кредитной политики в Республике Корея. В мае 2013 г. ключевая ставка была снижена на 25 п. п. — до 2.5%, в июне 2015 г. она опустилась до 1,5%, а в середине 2016 г. — до 1,25%¹⁸.

Курс на смягчение денежно-кредитной политики интенсивно проводила и Индия, где за два года (2014–2016 гг.) ключевая ставка была снижена с 8 до 6.25%. В 2016 г. Резервный банк Индии дважды снижал процентную ставку на 0.25 п. п. — в апреле и октябре¹⁹. При сохранении наметившейся тенденции ключевая ставка, по оценкам экспертов, может опуститься до 5.5% к концу 2017 г. и 4.75% — к 2020 г.²⁰

Некоторые страны АСЕАН с относительно менее развитой экономикой также прибегали к смягчению денежно-кредитной политики с целью стимулирования частных расходов домохозяйств. Так, монетарные власти Брунея в октябре 2015 г. ослабили требования к необеспеченным частным кредитам. В Индонезии в течение 2015–2016 гг. несколько раз снижался уровень ключевой ставки (с 7.5 до 4.75% в течение года). Кроме того, дважды были пересмотрены в сторону понижения обязательные нормы резервных требований — в декабре 2015 г. и марте 2016 г. В Малайзии норма обязательных резервных требований в январе 2016 г. была снижена с 4 до 3.5%²¹. Таиланд в 2015 г. дважды снижал уровень ключевой ставки²².

Активно использовались и налогово-бюджетные механизмы стимулирования внутреннего потребления домохозяйств. В Китае фискальная политика нацелена на увеличение располагаемого дохода за счет улучшения уровня социального обеспечения населения.

В Японии серия реформ в пенсионной системе была направлена как на увеличение текущих выплат гражданам пенсионного возраста, так и на повышение доходов будущих пенсионеров. Один из ключевых элементов таких реформ — повышение эффективности инвестирования привлеченных средств.

Налогово-бюджетная политика в Республике Корея была направлена на повышение доходов домохозяйств и стимулирование малого и среднего бизнеса. В 2013 г. правительство выделило дополнительные средства в размере почти 17.3 трлн. вон (15.4 млрд долл.) на поддержку малого и среднего бизнеса, создание дополнительных рабочих мест и активизацию ранка недвижимости, в 2015 г. дополнительный бюджет в размере 15 трлн. вон (13,3 млрд долл.) был направлен на поддержку здравоохранения и туристической отрасли. Были проведены масштабные налоговая и пенсионная реформы, определены дополнительные механизмы налогового поощрения компаний, повышающих уровень заработных плат и социальных выплат сотрудникам. Планировалось также повысить рост потребления за счет снижения в 2016 г. акциза на автомобили с 5 до 3,5%²³.

В Индии был разработан комплекс мер, повышающих доходы преобладающего в стране (67% общей численности) сельского населения²⁴. В целях снижения издержек и повышения доходов производителей аграрной продукции были разработаны схемы их льготного кредитования, взят курс на инвестирование в инфраструктурные проекты в аграрных районах страны. Были введены налоговые льготы для производителей цифровой техники и компаний сферы информационных технологий, разрабатываются схемы облегчения их доступа к кредитным ресурсам²⁵. Введение в стране единого налога на товары и услуги, замещающего все косвенные налоги, было призвано упростить процедуру налогообложения, способствовать изменению схемы ценообразования товаров и услуг, оптимизации цепочек поставок²⁶.

Приоритетом экономической политики Брунея стала поддержка малого и среднего бизнеса, в первую очередь за счет улучшения доступа к финансовым услугам. Объемы государственных расходов наращивали Мьянма (системы образования и здравоохранения) и Камбоджа (в сферу образования и программы профессиональной переподготовки кадров). Социальные расходы составляли значительную часть национального бюджета Филиппин. Правительство Сингапура заявляло о необходимости расширения расходов на здравоохранение, что в средне- и долгосрочной перспективе должно привести к повышению уровня располагаемого дохода населения. Активно использовал инструменты налогово-бюджетного стимулирования национального потребления и Таиланд. В конце 2015 г. был принят новый пакет долгосрочных мер общим объемом 342 млрд бат (9,58 млрд долл.), направленных в первую очередь на развитие малого и среднего бизнеса, в том числе за счет льготных кредитов, налоговых скидок и каникул²⁷. В августе 2015 г. был создан Национальный сберегательный фонд, средства которого будут расходоваться на социальное страхование самозанятых. В Индонезии в целях стимулирования внутреннего потребления в июле 2015 г. была снижена ставка налога на доходы низкооплачиваемых работников и увеличен размер бюджета на социальные расходы.

Таким образом, вплоть до 2016 г. наиболее активно проводили политику стимулирования внутреннего потребления Китай, Республика Корея и Таиланд.

В 2016–2017 гг. оживление рынков, преодоление структурных диспропорций, стабилизация цен и рост инфляции (Индия, Индонезия, Филиппины), нарастающие риски образования финансовых пузырей на рынках недвижимости (Китай) и ценных бумаг (Малайзия, Индонезия, Филиппины) и стремительный рост задолженности, в том числе частного сектора, вынуждают страны региона проводить «балансирующую» экономическую политику, переходить от «стимулирующей» денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики к «нейтральной», замедлять темпы снижения процентных ставок и наращивания государственных расходов²⁸.

В Индии, Индонезии и на Филиппинах процентные ставки удерживаются на прежнем уровне. Несмотря на предшествующий устойчивый тренд к смягчению денежно-кредитной политики с целью стимулирования внутреннего спроса Китай вынужден повысить краткосрочные процентные ставки, что, однако, в большей степени связано с накоплением задолженности (в 2016 г. темп прироста объемов выданных кредитов составил почти 18%) и риском обвала рынка недвижимости, нежели ростом инфляционного давления (прогноз уровня инфляции в 2017 г. и 2018 г. составляет 2,5% и 2,7%, соответственно)²⁹.

В свою очередь, инфляционные риски могут в ближайшие годы в наибольшей степени тормозить проведение стимулирующей политики в Индии, Индонезии, Малайзии, на Филиппинах (для которых прогнозируется рост инфляции до 4,5% и 5% в 2017 г. и 2018 г., соответственно), и, возможно, во Вьетнаме, где инфляция по прогнозам ООН может резко вырасти с 2,7% в 2016 г. до 4% и 4,5% в 2017 г. и 2018 г., соответственно. В стальных странах Азии — Китае, Республике Корея, Таиланде, Сингапуре инфляционные риски невелики, соответственно, они вряд ли смогут стать существенным сдерживающим фактором политики стимулирования внутреннего спроса.

Потребительский потенциал стран региона определяется не только интенсивностью проводимых реформ, но и их эффективностью, степенью воздействия на объемы и темпы роста расходов на конечное потребление домохозяйств.

Для оценки влияния денежно-кредитных и налогово-бюджетных детерминант потребительских расходов был проведен регрессионный количественный анализ в соответствии с методологией, приведенной во Вставке 2.

Вставка 2

Методология оценки эффективности воздействия инструментов денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики на динамику потребительских расходов домохозяйств

Для оценки потенциальной эффективности мер налогово-бюджетной (механизмы стимулирования доходов населения) и денежно-кредитной политики, направленных на реализацию потребительского потенциала Азиатских государств был проведен регрессионный анализ в рамках двух базовых спецификаций регрессионных моделей:

LnFCExp per capi,t= b0 + b1 × LnGNI per capi,t + b2 × Ln(1 + СPIi,t ) + (1)

+ b3 × Ln Interest Ratei,t + b4 × Ln GExpi,t + e,

где: Ln(1 + СPIi,t ) — натуральный логарифм величины 1 + индекс потребительских цен в стране i в период t (поскольку некоторые государства Азии испытывают дефляционное давление);

b2 — эластичность конечных потребительских расходов на душу населения по ИПЦ;

Ln Interest Ratei,t — натуральный логарифм средней величины процентных ставок по депозитам в стране i в период t;

b3 — эластичность конечных потребительских расходов на душу населения по процентным ставкам по депозитам;

Ln GExpi,t — натуральный логарифм величины общих государственных расходов в стране i в период t;

b4 — эластичность конечных потребительских расходов на душу населения по величине государственных расходов.

LnFCExp per capi,t= b0 + b′1 × LnGDP per capi,t + b2 × Ln(1+СPIi,t ) + (2)

+ b3 × Ln Interest Ratei,t + b4 × Ln GExpi,t + e,

где: LnGDP per capi,t — натуральный логарифм валового внутреннего продукта на душу населения в стране i в период t;

b′1 — коэффициент эластичности конечных потребительских расходов на душу населения по величине валового внутреннего продукта на душу населения.

Каждая спецификация модели регрессии оценивалась отдельно для каждого из 11 государств Азиатского региона. Данные были взяты за 17 лет (1998–2015 гг.) из the World Bank Database и IMF World Economic Outlook Database. 2016 г. не был включен в расчеты из-за отсутствия сопоставимых данных на момент проведения исследования.

Результаты проведенных расчетов представлены в таблицах 3.1 и 3.2.

Во всех исследуемых странах рост доходов ведет к росту потребления. В то же время эластичность уровня расходов на конечное потребление по величине валового национального дохода по странам существенно различается. В Республике Корея, Малайзии, Таиланде и Вьетнаме коэффициенты эластичности превышали единицу — 1.01; 1.06; 1.006 и 1.08 соответственно. Это означает, что наращивание доходов домохозяйств в этих странах в большей степени будет трансформироваться в рост потребления как в абсолютном, так и в относительном выражении (в виде доли в общей структуре доходов). При этом, несмотря на потенциальный рост сбережений в абсолютном выражении, их доля в структуре доходов будет снижаться.

Не столь выраженный эффект для роста потребления даст политика стимулирования доходов населения в Китае, Сингапуре и Индонезии. Это обусловлено высокой склонностью к сбережениям в этих странах, что подтверждается результатами количественного анализа. Коэффициенты эластичности здесь находятся в диапазоне от 0.64 до 0.78, а большая часть растущих доходов будет трансформироваться в накопления.

Таблица 3.1

Зависимость расходов на конечное потребление на душу населения в государствах Восточной Азии от нескольких параметров (спецификация 2)

11 стран региона

Китай

Япония

Республика Корея

Индия

Сингапур

С

0,105

–0,564

–0,919

2,891

0,898

2,964

Ln ВНД на душу населения

0,928**

0,781*

0,946

1,011*

0,907**

0,639**

Ln (1+ИПЦ)

0,009**

–0,030**

–0,038**

–0,062*

–0,008**

0,046**

Ln процентных ставок по депозитам

0,092**

0,212

0,018

–0,301

–0,097

–0,218**

Ln государственных расходов

–0,105*

0,376

0,587

–1,014

–0,132

0,104*

R²

0,966

0,996

0,803

0,951

0,994

0,988

Малайзия

Индонезия

Филиппины

Таиланд

Вьетнам

Бруней

С

–2,006

1,643

3,709

–0,067

–0,831

3,947

Ln ВНД на душу населения

1,059**

0,761*

0,893*

1,006**

1,077**

0,458*

Ln (1+ИПЦ)

0,056*

–0,171

–0,078*

0,014**

–0,018**

0,126*

Ln процентных ставок по депозитам

–0,238

–0,043

0,042*

–0,095**

0,182*

–0,223

Ln государственных расходов

0,241

0,127

–1,027

–0,149

–0,171

0,112

R²

0,987

0,975

0,987

0,983

0,992

0,876

*, ** и *** предполагают значимость на уровне 10, 5 и 1%, соответственно.

F — статистика значима во всех случаях на уровне 1%.

Источник: самостоятельные расчеты автора.

Таблица 3.2

Зависимость расходов на конечное потребление на душу населения в государствах Восточной Азии от нескольких параметров (спецификация 3)

11 стран региона

Китай

Япония

Республика Корея

Индия

Сингапур

С

0,178

–0,349

–1,867

0,511

0,659

2,442

Ln ВВП на душу населения

0,924**

0,815*

1,017**

1,012*

0,924**

0,656**

Ln (1+ИПЦ)

0,016**

–0,037**

0,003***

0,042**

–0,001**

0,014**

Ln процентных ставок по депозитам

0,079**

0,11

0,046

–0,132*

0,005*

–0,197**

Ln государственных расходов

–0,096*

0,252

0,286

–0,372

–0,198

0,177*

R²

0,964

0,992

0,987

0,984

0,995

0,988

Малайзия

Индонезия

Филиппины

Таиланд

Вьетнам

Бруней

С

–3,178

0,198

0,713

–0,049

–0,178

3,456

Ln ВВП на душу населения

1,154**

0,877**

0,948**

0,953**

1,030**

0,472

Ln (1+ИПЦ)

–0,072**

0,033**

0,003**

0,009**

0,008**

0,102*

Ln процентных ставок по депозитам

0,088*

–0,051*

–0,023**

–0,042**

0,094*

–0,243

Ln государственных расходов

0,272

0,099

–0,193

–0,048*

–0,221

0,238

R²

0,995

0,991

0,999

0,999

0,997

0,859

*, ** и *** предполагают значимость на уровне 10,5 и 1%, соответственно.

Источник: самостоятельные расчеты автора.

На Филиппинах повышение прироста доходов населения на 1% может трансформироваться в прирост потребления на уровне 0,89%, в Индии — на 0,91%.

Наименьшей будет эффективность наращивания доходов для стимулирования внутреннего потребления в Брунее — рост доходов на 1% здесь увеличит потребительский спрос лишь на 0.46%, при этом «качество» спроса (его товарная структура), скорее всего, не претерпит заметных изменений.

Для выявления общего тренда изменения регионального потребления при стимулировании роста доходов населения использовалась спецификация модели регрессии для 11 стран региона в целом. Результаты показали, что 1%-ный рост доходов расширяет объем регионального потребления в среднем на 0.93%, то есть относительно высокая склонность населения азиатских государств к сбережениям сохраняется.

Для рассматриваемых государств (за исключением Индонезии) индекс потребительских цен является значимым фактором влияния на динамику потребительских расходов, но характер его воздействия различается в зависимости от особенностей экономического развития страны, потребительского поведения и предпочтений населения, склонности нации к сбережениям.

В Сингапуре, Малайзии, Таиланде и Брунее инфляция и инфляционные ожидания подстегивают текущее потребление населения, тогда как в Японии, Китае, Вьетнаме, Республике Корея, а также в Индии и на Филиппинах рост цен, напротив, сдерживает потребление и стимулирует накопления.

Влияние среднего уровня процентных ставок по депозитам на величину подушевых потребительских расходов оказалось особенно значимым для Филиппин, Вьетнама, Сингапура и Таиланда. При этом показатели последних двух стран свидетельствуют о том, что чем выше ставка по депозитам, тем ниже расходы на конечное потребление и, соответственно, выше уровень сбережений и их доля в структуре доходов. Применительно к Филиппинам и Вьетнаму расчеты свидетельствуют о наличии иной тенденции: процентные ставки по депозитам и потребительские расходы изменяются в одном направлении.

Во Вьетнаме такая динамика может объясняться наложением периодов экономического бума³⁰ с резким ростом объемов выданных банковских кредитов и потребления и беспрецедентным ростом ставок по депозитам вследствие нехватки ликвидности, дисбаланса спроса и предложения кредитных ресурсов и, соответственно, возросшей конкуренции за вклады населения. В 2011 г. средний уровень ставок по депозитам достиг 14%, а затем начал стремительно снижаться вследствие введения ограничений на их предельную величину³¹.

В целом же влияние уровня процентных ставок на конечные потребительские расходы для большинства стран Восточной Азии по-прежнему относительно невелико, что обусловлено общей сравнительно низкой эффективностью использования инструментов денежно-кредитной политики для стимулирования внутреннего потребления. Принимаемые сегодня меры по ускорению замедлившихся темпов роста и восстановления баланса спроса и предложения на внутренних рынках, могут способствовать увеличению подушевого ВВП, ноне сразу скажутся на динамике доходов.

Особенно эффективной для экономического роста может быть политика стимулирования доходов в тех странах, где эластичность потребительских расходов по уровню доходов выше единицы (Республика Корея, Малайзия, Вьетнам и Таиланд). Значительно сложнее решить эту задачу в странах с высокой склонностью населения к сбережениям (Китай, Индонезия и Сингапур), где 1%-ный рост доходов влечет за собой рост расходов на конечное потребление соответственно на 0.78%, 0.76% и 0.64%.

Таким образом, проведенный количественный анализ показал, что налогово-бюджетные инструменты в краткосрочной перспективе могут относительно более эффективно быть использованы для стимулирования потребительских расходов домохозяйств по сравнению с денежно-кредитными рычагами. При этом наиболее активно инструменты денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики в целях стимулирования внутреннего потребления используют Таиланд и Республика Корея, в относительно меньшей степени — Китай, поскольку вынужден в краткосрочной перспективе проводить более сбалансированную политику для предотвращения кризисов на рынке недвижимости и финансовых инструментов, а также снижения инфляционных рисков.

Рост потребительского потенциала помимо проводимой экономической политики определяется рядом социально-демографических факторов, к числу которых можно отнести:

1. Динамику роста численности населения;

2. Тенденции изменения доли населения в трудоспособном возрасте;

3. Тенденции роста среднего класса;

4. Уровень занятости/безработицы.

В отличие от большинства развитых государств, развивающиеся страны Восточной Азии сохраняют положительные среднегодовые темпы прироста населения, и ожидается, что эта динамика сохранится и в будущем (см. Диаграмму 3.1).

Диаграмма 3.1

Среднегодовые темпы прироста населения в странах Азии, %

Источник: расчеты автора на основе данных International Monetary Fund. World Economic Outlook Statistic Database, October 2017. Available at: https://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2017/02/weodata/index.aspx

Камбоджа, Малайзия и Филиппины демонстрируют наиболее высокие среднегодовые темпы прироста численности населения, при этом ожидается, что на Филиппинах темпы прироста населения в ближайшие шесть лет ускорятся. В Китае, Республике Корея и Таиланде темпы прироста были значительно ниже — на уровне 0,51%, 0,55% и 0,43%, соответственно, в среднем за период 2010–2016 гг. При этом в долгосрочной перспективе эксперты МВФ прогнозируют ускоренный рост населения в Китае, связанный, в первую очередь, с отменой политики одного ребенка.

При этом эксперты МВФ прогнозируют снижение среднегодовых темпов роста численности населения в Республике Корея и резкое падение в Таиланде, хотя несмотря на нисходящий тренд положительный прирост сохранится. Прирост на уровне более 1% наблюдался в Брунее, Индонезии и Вьетнаме, а отрицательный прирост в Японии, который был характерен для периода 2010–2016 гг., в ближайшие годы резко увеличится, население Японии будет сокращаться.

Таким образом, доля населения стран АСЕАН (за исключением Таиланда), и в особенности доля Филиппин, Камбоджи и Лаоса, в общей численности населения 13 стран региона будет расти.

Еще одним важным фактором, способным предопределить долгосрочную динамику потребления государств региона, являются тенденции роста численности и доли населения в трудоспособном возрасте, поскольку они напрямую влияют на эффективность проводимой политики стимулирования доходов домохозяйств (см. Таблицу 3.3).

Хотя для Китая, Республики Корея, Сингапура и Таиланда характерны наиболее высокие доли трудоспособного населения в общей численности населения, в последние годы у этих стран наметился нисходящий тренд. Снижение соответствующего показателя в Китае наблюдается с 2012 г., и по прогнозам Национального бюро статистики (National Bureau of Statistics) и Министерства человеческих ресурсов и социальной безопасности (Ministry of Human Resources and Social Security) Китая наметившийся тренд сохранится вплоть до 2050 г.³² При этом по экспертным оценкам с учетом положительных изменений, связанных с отменой политики одного ребенка, рост рождаемости в ближайшие годы (до 2025–2027 гг.)³³ может трансформироваться в увеличение доли трудоспособного населения в период с 2030 г. до 2040 г., за которым, однако, снова последует спад.

На фоне нисходящей тенденции в упомянутых выше четырех государствах и старения населения в Японии³⁴ растет доля населения в трудоспособном возрасте в Брунее, Камбодже, Индии, Индонезии, Лаосе, Малайзии и на Филиппинах. Соответственно, в долгосрочной перспективе это может привести к смещению акцентов в географической структуре регионального потребления в Восточной Азии в пользу меньших по численности и сравнительно менее развитых государств региона.

Растущий средний класс — это еще один фактор, который оказывает значимое влияние на интенсивность и эффективность перехода стран Восточной Азии к модели экономического роста, движимого внутренним потреблением. В средне- и долгосрочной перспективах по оценкам экспертов средний класс в большинстве стран региона будет стремительно расти³⁵.

Таблица 3.3

Динамика изменения доли населения в трудоспособном возрасте (от 15 до 64 лет) в общей численности населения, 2007–2016 гг., %

2007

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

Бруней

69.69

70.02

70.33

70.64

71.09

71.45

71.75

72.01

72.24

72.29

Камбоджа

61.04

61.77

62.42

62.94

63.28

63.64

63.96

64.17

64.28

64.35

Китай

73.29

73.56

73.71

73.75

73.71

73.56

73.32

73.01

72.64

72.18

Индия

63.01

63.32

63.64

63.99

64.30

64.66

65.03

65.39

65.71

66.00

Индонезия

65.66

65.87

66.04

66.18

66.40

66.56

66.69

66.85

67.05

67.15

Япония

65.71

65.25

64.73

64.15

63.54

62.89

62.22

61.58

60.99

60.50

Республика Корея

72.62

72.83

73.03

73.19

73.27

73.34

73.36

73.29

73.13

72.91

Лаос

57.71

58.52

59.29

60.02

60.57

61.11

61.62

62.05

62.40

62.78

Малайзия

65.81

66.20

66.65

67.13

67.66

68.13

68.53

68.88

69.17

69.30

Мьянма

64.52

64.71

64.92

65.12

65.48

65.81

66.13

66.46

66.80

67.12

Филиппины

60.29

60.82

61.40

61.96

62.25

62.53

62.78

63.00

63.20

63.35

Сингапур

72.80

73.03

73.33

73.64

73.63

73.53

73.34

73.10

72.81

72.47

Таиланд

71.41

71.61

71.77

71.90

71.81

71.73

71.65

71.56

71.44

71.39

Вьетнам

67.78

68.59

69.27

69.77

70.08

70.25

70.30

70.26

70.16

70.00

Источник: World Bank Statistic Database. Available at: https://data.worldbank.org/

По прогнозам экспертов американского социологического маркетингового агентства Nielsen Holdings N.V., благосостояние населения в Сингапуре удвоится к 2020 г. в Таиланде и на Филиппинах — увеличится в три раза, а в Индонезии — почти в четыре раза³⁶. В результате, доля среднего класса в общей структуре населения стран АСЕАН к 2025 г. может вырасти с 30% до 55%, что превратит его в двигатель регионального развития³⁷.

На сегодняшний день «низший слой» среднего класса составляет подавляющую долю населения в большинстве развивающихся государств Восточноазиатского региона при незначительной доле «верхнего слоя»³⁸.

Таиланд и Малайзия в соответствии с классификацией ЭСКАТО относятся к числу так называемых стран «верхнего слоя» среднего класса (upper middle class countries), поскольку имеют среди стран АСЕАН сравнительно более благоприятное распределение доходов и наиболее высокие показатели доли среднего класса в общей структуре населения — более 30%. При этом именно эти государства располагают сравнительно большей долей населения с высоким уровнем доходов — около 40% в Малайзии и 20% в Таиланде и незначительной долей бедного населения (менее 1%)³⁹.

Вьетнам, Филиппины и Индонезия могут быть отнесены ко второй группе стран: средний класс составляет от 10% до 20% населения, при этом страны располагают значительной долей так называемого переходного/транзитного класса, к которому относятся домохозяйства, чей доход составляет от 2 до 10 долл. на человека в день. Ожидается, что благодаря проводимой политике стимулирования доходов значительная часть этой категории к 2020 г. трансформируется в средний класс⁴⁰.

Таблица 3.4

Динамика уровня безработицы в государствах Восточной Азии, 2008–2017 гг., %

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017*

Бруней

1.96

1.84

1.72

1.72

1.70

1.68

1.66

1.86

2.00

2.08

Камбоджа

0.44

0.19

0.35

0.20

0.20

0.30

0.10

0.18

0.26

0.35

Китай

4.36

4.29

4.20

4.34

4.47

4.54

4.59

4.59

4.61

4.64

Индия

4.15

3.91

3.55

3.54

3.62

3.57

3.53

3.49

3.46

3.43

Индонезия

8.39

7.87

7.14

7.48

6.13

6.17

5.94

5.99

5.60

5.77

Япония

4.00

5.10

5.10

4.52

4.30

4.00

3.60

3.40

3.14

3.00

Республика Корея

3.20

3.60

3.70

3.40

3.20

3.10

3.50

3.60

3.65

3.61

Лаос

1.39

1.39

1.38

1.37

1.36

1.34

1.33

1.42

1.48

1.53

Малайзия

3.30

3.70

3.40

3.10

3.00

3.10

2.87

3.10

3.30

3.32

Мьянма

0.82

0.81

0.81

0.81

0.80

0.80

0.80

0.80

0.81

0.81

Филиппины

7.33

7.47

7.35

7.03

6.99

7.10

6.59

6.29

5.88

5.89

Сингапур

3.96

4.30

3.10

2.90

2.80

2.80

2.80

1.69

1.83

1.97

Таиланд

1.18

1.49

1.04

0.66

0.58

0.77

0.84

0.67

0.63

0.56

Вьетнам

2.29

2.61

2.64

2.02

1.80

1.95

1.87

2.12

2.18

2.21

* Предварительные оценки

Источник: данные Всемирного Банка. www.data.worldbank.org

Китай демонстрирует высокие темпы роста среднего класса: к 2013 г. доля среднего класса составила 20%, доля населения с высоким уровнем доходов — 7–8%, а так называемый транзитный класс — более 60%. Именно транзитный класс и является главным объектом, на который направлена проводимая политика стимулирования доходов. Соответственно, именно Китай будет оставаться основным локомотивом роста среднего класса в ближайшие годы. Ожидается, что к 2030 г. в Китае к категории «средний класс» присоединится 564 млн человек, на Филиппинах и в Индонезии — 40 млн и 31 млн, соответственно⁴¹.

Еще один фактор, оказывающий значимое влияние на оценку потребительского потенциала Восточноазиатского региона — состояние на рынке труда, уровень занятости и безработицы. Наиболее низкий уровень безработицы наблюдается в Таиланде, кроме того, тренд последних лет оказался нисходящим (см. Таблицу 3.4).

По уровню безработицы за Таиландом следуют Сингапур, Вьетнам и Бруней. Наиболее высокий уровень безработицы характерен для Индонезии и Филиппин. Рынок труда в Лаосе, Камбодже и Мьянме отличается высокой волатильностью, существенной долей занятых в теневом секторе и низким уровнем заработных плат. В свою очередь, несмотря на относительно устойчивые показатели безработицы в Китае, многие эксперты обращают внимание на непрозрачность методики расчета показателей в сфере занятости и значительные расхождения между данными официальной статистики и реальной ситуацией на рынке труда. В частности, по оценкам NBER, в 2001–2009 гг. реальный уровень безработицы в Китае в 2.5–2.7 раз превышал данные официальной статистики, составляя в среднем 10.9% в год⁴². По оценкам же экспертов Bloomberg, в 2016 г. реальный уровень безработицы в Китае втрое превышал официальные значения, достигая 12.9%⁴³.

Таким образом, благодаря значительной численности населения, высоким темпами роста среднего класса⁴⁴ и сравнительно более благоприятной демографической структурой населения — более высокой (несмотря на понижательный тренд последних лет), чем в других странах региона, долей населения в трудоспособном возрасте⁴⁵ в ближайшие годы Китай будет располагать наибольшим потребительским потенциалом. Вместе с тем преодолеть высокую склонность населения к сбережениям в кратко- и среднесрочной перспективе вряд ли удастся, а периодическое сдерживание при проведении стимулирующей политики будет на фоне роста доходов населения способствовать ускоренному росту накоплений по сравнению с потребительскими расходами домохозяйств.

Индия выступит вторым локомотивом регионального роста потребления благодаря значительному населению и относительно более высоким темпам его роста, а также растущей доле населения в трудоспособном возрасте.

Более динамичным и успешным может оказаться переход к модели роста, ориентированной на потребление, в Республике Корея и Таиланде. Учитывая высокие темпы роста среднего класса и низкие показатели безработицы в Таиланде и высокую долю населения в трудоспособном возрасте в Республике Корея, можно ожидать, что вклад этих стран в увеличение общего объема регионального потребления при сохранении намеченного экономического курса к 2020–2025 гг. возрастет.

Таким образом, экспортоориентированная модель роста трансформируется в модель развития, движимого внутренним потреблением, меняются направления движения финансовых потоков, а стремительный рост среднего класса и доходов населения определяет не только рост потребления в развивающихся странам Азиатского региона, но и постепенное изменение его товарной структуры. В свою очередь, изменение товарной структуры внутреннего спроса постепенно ведет и к трансформации импортного спроса со стороны развивающихся государств региона, открывая новые возможности для экспортеров из третьих стран, в том числе из России.

Глава 4.
Тенденции импортного спроса стран Азии и Тихоокеанского региона

В условиях роста потребительского потенциала Азиатского региона крайне важно оценить текущие тенденции импортного спроса, выявить нарождающиеся тенденции его трансформации, спрогнозировать изменение его структуры на перспективу с учетом современных тенденций в экономической политике стран региона, трансформирующихся моделей потребления и производства, и на основе данных прогнозов оценить потенциальную конкурентоспособность российских экспортеров, выявить возможные ниши, которые могут быть заняты участниками внешнеторговой деятельности из России.

Вследствие колоссального потребительского потенциала, особый интерес представляют тенденции изменения структуры внутреннего потребления и импортного спроса в Китае.

Китай выступает чистым экспортером жемчуга природного или культивированного, драгоценных или полудрагоценных камней, драгоценных металлов, металлов, плакированных драгоценными металлами, и изделий из них, бижутерии, монет (ТН ВЭД 71), электрических машин и оборудования, их частей, звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры, аппаратуры для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 85), пластмасс и изделий из них (ТН ВЭД 39), реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств и их частей (ТН ВЭД 84), черных металлов (ТН ВЭД 72), резины, каучука и изделий из них (ТН ВЭД 40), хлопка (ТН ВЭД 52).

Дисбаланс спроса и предложения внутри Китая, ставший следствием резкого падения спроса на внешних рынках при сохранении «инерционных» темпов роста производства, и высокая загрузка производственных мощностей снизили импортный спрос на минеральное топливо и металлы, однако в средне- и долгосрочной перспективах нынешний курс на ускоренную урбанизацию и инфраструктурное развитие может восстановить спрос на биржевые товары⁴⁶.

В посткризисный период (2010–2016 гг.) интенсивно растет импортный спрос на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), фармацевтическая продукция (ТН ВЭД 30), топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные (ТН ВЭД 27), руду, шлак и золу (ТН ВЭД 26), древесина и изделия из нее; древесный уголь (ТН ВЭД 44), масличные семена и плоды; прочие семена, плоды и зерно; лекарственные растения и растения для технических целей; солома и фураж (ТН ВЭД 12), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические; их части и принадлежности (ТН ВЭД 90), массу из древесины или из других волокнистых целлюлозных материалов; регенерируемые бумага или картон (макулатура и отходы) (ТН ВЭД 47).

В долгосрочной перспективе с учетом отмены политики одного ребенка и курса на стимулирование внутреннего потребления ожидается рост импортного спроса на сельскохозяйственную продукцию и продукты питания.

В 2004 г. импорт продовольственных товаров в Китай впервые превысил экспорт, начиная с 2008 г. импорт продовольствия в Китай неуклонно рос, при этом отрицательное сальдо торговли продовольствием стремительно увеличивалось (в среднем на 15% в год)⁴⁷.

По оценкам экспертов Секретариата АСЕАН и Банка Австралии пик численности китайского населения будет достигнут к 2035 г.⁴⁸ Стратегическая переориентация экономики и процессы урбанизации повлекут за собой рост потребления продовольствия, с одной стороны, и одновременно, снижение предложения сельскохозяйственных земель — с другой.

Параллельно с общим ростом потребления продовольствия постепенно меняется его товарная структура. Эксперты Всемирного Банка установили, что последнее десятилетие характеризуется постепенной трансформацией структуры потребления китайского населения с продукции растительного происхождения (plant-based products) к наращиванию потребления продуктов животного происхождения (animal-based products)⁴⁹. При этом относительно более высокими темпами растет потребление зерновых культур сравнительно более высокого качества по сравнению с фуражным зерном⁵⁰.

Данные тенденции находят отражение и в постепенном изменении структуры импортного спроса, в частности стремительно возрастает спрос на мясо и мясные пищевые субпродукты (ТН ВЭД 02). При этом данная товарная категория имеет высокую эластичность спроса по уровню доходов и на данный момент относится к категории «luxury»⁵¹, что в условиях потенциального роста доходов населения, на который направленная нынешняя государственная политика, может привести к ускоренному росту потребления и, как следствие, импортного спроса.

Значительная численность населения, высокие среднегодовые темпы его прироста, которые по прогнозам экспертов МВФ сохранятся в ближайшие пять лет практически на неизменном уровне, положительная динамика доли населения в трудоспособном возрасте при умеренном уровне безработицы, а также курс на повышение доходов домохозяйств и среднего класса определяют интерес к Индии как к одному из главных потребительских рынков Азии. На фоне отрицательных темпов прироста мирового предложения минерального топлива импортный спрос в Индии на него (ТН ВЭД 27) растет. Кроме того, индийский спрос на внутреннем рынке растет быстрее, чем мировое предложение на продукцию органической химии (ТН ВЭД 29), алюминий и изделия из него (ТН ВЭД 76), медь и изделия из нее (ТН ВЭД 74) и черные металлы (ТН ВЭД 72). Растет спрос на отдельные категории сельскохозяйственной продукции, в частности, животные и растительные жиры и масла (ТН ВЭД 15), овощи и коренья (ТН ВЭД 07). В статистике 2015 г. были зафиксированы рекордные темпы роста импортного спроса на продукцию судостроительной отрасли (ТН ВЭД 89) — прироста на уровне 23% ан фоне сокращения мирового предложения более чем на 7%.

Республика Корея — чистый экспортер черных металлов (ТН ВЭД 72), средств наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 87), пластмасс и изделий из них (ТН ВЭД 39), электрических машин и оборудования, их частей, звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры, аппаратуры для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 85), реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств и их частей (ТН ВЭД 84), изделий из черных металлов (ТН ВЭД 73). В последние годы Республика Корея активно закупает на внешних рынках продукты неорганической химии; соединения неорганические или органические драгоценных металлов, редкоземельных металлов, радиоактивных элементов или изотопов (ТН ВЭД 28), топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные (ТН ВЭД 27), медь и изделия из нее (ТН ВЭД 74), летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), алюминия и изделий из него (ТН ВЭД 76).

Япония — чистый экспортер электрических машин и оборудования, их частей, звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры, аппаратуры для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 85), реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств, их частей (ТН ВЭД 84), инструментов и аппаратов оптических, фотографических, кинематографических, измерительных, контрольных, прецизионных, медицинских или хирургических, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 90), органических химических соединений (ТН ВЭД 29), пластмасс и изделий из них (ТН ВЭД 39). Япония демонстрирует в последние годы устойчивое сокращение импорта по большинству товарных позиций (положительный прирост мирового предложения на фоне отрицательного прироста импортного спроса). Две товарные категории, для которых характерно относительно меньшее сокращение импортного спроса по сравнению с темпами падения мирового предложения при сохранении значительной доли в мировом импорте — минеральное топливо, нефть и продукты их перегонки (ТН ВЭД 27), руды, шлак и зола (ТН ВЭД 26).

Бруней выступает крупным региональным экспортером минерального топлива, нефти и продуктов перегонки (ТН ВЭД 27). В последние годы страна демонстрирует повышенный импортные спрос на суда, лодки и плавучие конструкции (ТН ВЭД 89), прочие химические продукты (ТН ВЭД 38), летательные аппараты, космические аппараты и их части (ТН ВЭД 88), инструменты и аппараты оптические, фоторафические, кинематографические, измерительные контрольные, презиционные, медицинские или хирургические, их части и принадлежности (ТН ВЭД 90), каучук, резину и изделия из них (ТН ВЭД 40), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства и их части (ТН ВЭД 84), фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30). При этом снижается спрос на черные металлы (ТН ВЭД 72), электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура, аппаратура для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), пластмассы и изделия из них (ТН ВЭД 39), большинство категорий сельскохозяйственной и продовольственной продукции (ТН ВЭД 19,21, 23, 25)

Вьетнам — чистый экспортер предметов одежды и принадлежностей к одежде, кроме трикотажных машинного или ручного вязания (ТН ВЭД 62), электрических машин и оборудования, их частей, звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры, аппаратуры для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 85), рыбы и ракообразных, моллюсков и других водных беспозвоночных (ТН ВЭД 03). Опережающими темпами по сравнению с темпами роста мирового предложения растете импортный спрос Вьетнама на алюминий и изделия из него (ТН ВЭД 76), аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные контрольные, презиционные, медицинские или хирургические, их части и принадлежности (ТН ВЭД 90), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), мясо и пищевые мясные субпродукты (ТН ВЭД 02), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства и их части (ТН ВЭД 84), черные металлы (ТН ВЭД 72) и изделия из них (ТН ВЭД 73), пластмассы и изделия их них (ТН ВЭД 39), органические химические соединения (ТН ВЭД 29), топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки, битумные вещества, воски минеральные (ТН ВЭД 27) (положительный прирост спроса на фоне отрицательного прироста мирового предложения).

Малайзия является чистым экспортером минерального топлива, нефти и продуктов их перегонки (ТН ВЭД 27), пластмасс и изделий из них (ТН ВЭД 39), прочих химических продуктов (ТН ВЭД 38). Вследствие наращивания производства промышленных товаров Малайзия активно закупает на внешних рынках металлы, в том числе никель и изделия из него (ТН ВЭД 75), продукты неорганической химии; соединения неорганические или органические драгоценных металлов, редкоземельных металлов, радиоактивных элементов или изотопов (ТН ВЭД 28), медь и изделия из нее (ТН ВЭД 74), черные металлы (ТН ВЭД 72), алюминий и изделия из него (ТН ВЭД 76). Снижается импортный спрос на летательные аппараты, космические аппараты и их части (ТН ВЭД 88), жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них, бижутерия (ТН ВЭД 71); монеты, реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), бумагу и картон; изделия из бумажной массы, бумаги или картона (ТН ВЭД 48) и злаки (ТН ВЭД 10).

Сингапур выступает чистым экспортером органических химических соединений (ТН ВЭД 29), реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств, их частей (ТН ВЭД 84), различного вида электронного, электрического, медицинского и проч. оборудования (ТН ВЭД 85, 90), пластмасс и изделий из них (ТН ВЭД 39), фармацевтической продукции (ТН ВЭД 30). Сингапур демонстрирует повышенный импортный спрос на жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; бижутерия; монеты (ТН ВЭД 71), летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), изделия из кожи; шорно-седельные изделия и упряжь; дорожные принадлежности, дамские сумки и аналогичные им товары; изделия из кишок животных (кроме волокна из фиброина шелкопряда) (ТН ВЭД 42). На этом фоне происходит снижение спроса на алюминий и изделия из него (ТН ВЭД 76), часы всех видов и их части (ТН ВЭД 91), бумагу и картон; изделия из бумажной массы, бумаги или картона (ТН ВЭД 48), изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), черные металлы (ТН ВЭД 72).

Австралия — чистый экспортер жемчуга природного или культивированного, драгоценных или полудрагоценных камней, драгоценных металлов, металлов, плакированных драгоценными металлами, и изделий из них, бижутерии, монет (ТН ВЭД 71), минерального топлива, нефти и продуктов их перегонки (ТН ВЭД 27). Страна интенсивно импортирует изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), предметы одежды и принадлежности к одежде трикотажные машинного или ручного вязания (ТН ВЭД 61), прочие химические продукты (ТН ВЭД 38), пластмассы и изделия из них (ТН ВЭД 39), при этом снижается импортный спрос на фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30), электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85), органические химические соединения (ТН ВЭД 29), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические; их части и принадлежности (ТН ВЭД 90), бумагу и картон; изделия из бумажной массы, бумаги или картона (ТН ВЭД 48).

Новая Зеландия демонстрирует повышенный импортный спрос на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), удобрения (ТН ВЭД 31), изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), каучук, резина и изделия из них (40), пластмассы и изделия из них (ТН ВЭД 39), инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические, их части и принадлежности (ТН ВЭД 90), минеральное топливо, нефти и продукты их перегонки (ТН ВЭД 27). Постепенно снижается импортный спрос на электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85), фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30), предметы одежды и принадлежности к одежде, кроме трикотажных машинного или ручного вязания (ТН ВЭД 62), предметы одежды и принадлежности к одежде трикотажные машинного или ручного вязания (ТН ВЭД 61).

Канада является чистым экспортером летательных аппаратов, космических аппаратов, и их частей (ТН ВЭД 88), минерального топлива, нефти и продуктов их перегонки (ТН ВЭД 27), жемчуга природного или культивированного, драгоценных или полудрагоценных камней, драгоценных металлов, металлов, плакированных драгоценными металлами, и изделий из них, бижутерии, монет (ТН ВЭД 71). В последние годы страна демонстрирует устойчивый рост импортного спроса на органические химические соединения (ТН ВЭД 29), каучук, резина и изделия из них (ТН ВЭД 40), черные металлы (ТН ВЭД 72), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства, их части (ТН ВЭД 84), прочие химические соединения (ТН ВЭД 38), пластмассы и изделия из них (ТН ВЭД 39) на фоне падения импортного спроса на электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85), фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30), изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические; их части и принадлежности (ТН ВЭД 90).

Мексика активно закупает на внешних рынках каучук, резину и изделия из них (ТН ВЭД 40), черные металлы (ТН ВЭД 72), медь и изделия из нее (ТН ВЭД 74), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), пластмассы и изделия из них (ТН ВЭД 39), мясо и пищевые мясные субпродукты (ТН ВЭД 02), при этом снижается импортный спрос на злаки (ТН ВЭД 10), масличные семена и плоды; прочие семена, плоды и зерно; лекарственные растения и растения для технических целей; солома и фураж (ТН ВЭД 12), фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30), электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85) (нулевой прирост на фоне положительной динамики роста мирового предложения).

Перу наращивает импорт каучука, резины и изделий из них (ТН ВЭД 40), фармацевтической продукции (ТН ВЭД 30), минерального топлива, нефти и продуктов их перегонки (ТН ВЭД 27), черных металлов (ТН ВЭД 72), удобрений (ТН ВЭД 31), органических химических соединений (ТН ВЭД 29), инструментов и аппаратов оптических, фотографических, кинематографических, измерительных, контрольных, прецизионных, медицинских или хирургических; их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 90), бумаги и картона; изделий из бумажной массы, бумаги или картона (ТН ВЭД 48), изделий из черных металлов (ТН ВЭД 73), пластмасс и изделий из них (ТН ВЭД 39). При этом снижается импортный спрос на средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), жиры и масла животного или растительного происхождения и продукты их расщепления; готовые пищевые жиры; воски животного или растительного происхождения (ТН ВЭД 15).

США расширяет импортный спрос на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), черные металлы (ТН ВЭД 72), каучук, резину и изделия из них (ТН ВЭД 40), органические химические соединения (ТН ВЭД 29), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), алкогольные и безалкогольные напитки и уксус (ТН ВЭД 22).

Чили является чистым экспортером продуктов неорганической химии, соединений неорганических или органических драгоценных металлов, редкоземельных металлов, радиоактивных элементов или изотопов (ТН ВЭД 28). При этом страна опережающими темпами по сравнению с темпами роста мирового предложения импортирует органические химические соединения (ТН ВЭД 29), черные металлы (ТН ВЭД 72), каучук, резина и изделия из них (ТН ВЭД 40), изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), другие химические соединения (38), демонстрируя одновременно снижение спроса на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), обувь, гетры и аналогичные изделия, их части (ТН ВЭД ТН ВЭД 64), предметы одежды и принадлежности к одежде, кроме трикотажных машинного или ручного вязания (ТН ВЭД 62), электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85).

Индонезия — чистый экспортер минерального топлива, нефти и продуктов их перегонки (ТН ВЭД 27), каучука, резины и изделий из них (ТН ВЭД 40), прочих химических продуктов (ТН ВЭД 38). Растет спрос на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), черные металлы (ТН ВЭД 72), органические химические соединения (ТН ВЭД 29), пластмассы и изделия из них (ТН ВЭД 39), в свою очередь, снижается импортный спрос на средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), алюминий и изделия из него (ТН ВЭД 76), электрические машины и оборудование, их части, звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические; их части и принадлежности (ТН ВЭД 90).

Филиппины являются чистым экспортером электрических машин и оборудования, их частей, звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры, аппаратуры для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 85), инструментов и аппаратов оптических, фотографических, кинематографических, измерительных, контрольных, прецизионных, медицинских или хирургических, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 90). Страна демонстрирует повышенный спрос на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), черные металлы (ТН ВЭД 72), мясо и пищевые мясные субпродукты (ТН ВЭД 02), топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные (ТН ВЭД 27), изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), злаки (ТН ВЭД 10), пластмассы и изделия из них (ТН ВЭД 39), фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30).

Таиланд — чистый экспортер жемчуга природного или культивированного, драгоценных или полудрагоценных камней, драгоценных металлов, металлов, плакированных драгоценными металлами, и изделий из них, бижутерии, монет (ТН ВЭД 71), средств наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 87), ядерных реакторов, котлов, оборудования и механических устройств и их частей (ТН ВЭД 84), органических химических соединений (ТН ВЭД 29), каучука, резины и изделий из них (ТН ВЭД 40), пластмасс и изделий из них (ТН ВЭД 39). Таиланд стремительно наращивает импортный спрос на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные (ТН ВЭД 27), изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), алюминий и изделия из него (ТН ВЭД 76), медь и изделия из нее (ТН ВЭД 74), черные металлы (ТН ВЭД 72), фармацевтическую продукцию (ТН ВЭД 30), бумагу и картон; изделия из бумажной массы, бумаги или картона (ТН ВЭД 48).

Тайвань — чистый экспортер электрических машин и оборудования, их частей, звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры, аппаратуры для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 85), реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств, их частей (ТН ВЭД 84), инструментов и аппаратов оптических, фотографических, кинематографических, измерительных, контрольных, прецизионных, медицинских или хирургических, их частей и принадлежностей, черных металлов (ТН ВЭД 72), средств наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 87). При этом растет спрос на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88), продукты неорганической химии; соединения неорганические или органические драгоценных металлов, редкоземельных металлов, радиоактивных элементов или изотопов (ТН ВЭД 28), топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные (ТН ВЭД 27), медь и изделия из нее (ТН ВЭД 74) (нулевой прирост на фоне падения мирового предложения), сокращается — на жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; бижутерию; монеты (ТН ВЭД 71), алюминий и изделия из него (ТН ВЭД 76), бумагу и картон; изделия из бумажной массы, бумаги или картона (ТН ВЭД 48).

Гонконг — чистый экспортер реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств, их частей (ТН ВЭД 84), изделий из кожи; шорно-седельные изделий и упряжи, дорожных принадлежностей, дамских сумок и аналогичных им товаров; изделий из кишок животных (кроме волокна из фиброина шелкопряда) (ТН ВЭД 42), предметов одежды и принадлежностей к одежде, кроме трикотажных машинного или ручного вязания (ТН ВЭД 62). Гонконг наращивает импортный спрос на минеральное топливо, нефть и продукты их перегонки (ТН ВЭД 27), жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; бижутерия; монеты (ТН ВЭД 71), алкогольные и безалкогольные напитки и уксус (ТН ВЭД 22), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85), мясо и пищевые мясные субпродукты (ТН ВЭД 02).

Папуа Новая Гвинея выступает чистым экспортером минерального топлива, нефти и продуктов их перегонки (ТН ВЭД 27), готовых продуктов из мяса, рыбы или ракообразных, моллюсков или прочих водных беспозвоночных (ТН ВЭД 16). Страна демонстрирует повышенный импортный спрос на суда, лодки и плавучие конструкции (ТН ВЭД 89), алкогольные и безалкогольные напитки и уксус (ТН ВЭД 22), злаки (ТН ВЭД 10), продукты неорганической химии; соединения неорганические или органические драгоценных металлов, редкоземельных металлов, радиоактивных элементов или изотопов (ТН ВЭД 28), черные металлы (ТН ВЭД 72). Постепенно снижается спрос на изделия из черных металлов (ТН ВЭД 73), средства наземного транспорта, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности (ТН ВЭД 87), электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающую и звуковоспроизводящую аппаратуру, аппаратуру для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности (ТН ВЭД 85), реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части (ТН ВЭД 84), инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические; их части и принадлежности (ТН ВЭД 90).

Анализ тенденций импортного спроса в странах Азии и Тихоокеанского региона позволяет выявить потенциальный ниши, которые при расширении потребительского потенциала стран региона могут быть заняты российскими экспортерами.

Бруней. Россия имеет значительный потенциал расширения поставок в Бруней ядерных реакторов, котлов, оборудования, механических устройств и их частей (ТН ВЭД 84), а также инструментов и аппаратов оптических, фотографических, кинематографических, измерительных, контрольных, презиционных, медицинских или хирургических, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 90), судов, лодок и плавучих конструкций (ТН ВЭД 89).

Вьетнам. В торговле с Вьетнамом сырьевая направленность экспорта может сохраниться и усилиться, доля нефти и нефтепродуктов в российском экспорте во Вьетнам будет расти. При этом имеет смысл сконцентрировать усилия на наращивании поставок ядерных реакторов, котлов, оборудования, механических устройств и их частей (ТН ВЭД 84), а также инструментов и аппаратов оптических, фотографических, кинематографических, измерительных, контрольных, презиционных, медицинских или хирургических, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 90).

Малайзия. Есть потенциал к расширению экспорта удобрений (ТН ВЭД 31).

Сингапур. Сырьевая направленность экспорта может сохраняться, но есть некоторый потенциал наращивания экспорта в Сингапур летательных аппаратов, космических аппаратов, и их части (ТН ВЭД 88).

Япония. Экспорт будет падать, сырьевая направленность — сохраняться.

Австралия. Существует потенциал наращивания экспорта древесины (ТН ВЭД 44), продуктов органической и неорганической химии (ТН ВЭД 28).

Новая Зеландия. Есть потенциал наращивания поставок летательных аппаратов и их частей (88), ядерных реакторов, котлов, оборудования и механических устройств, и их частей (ТН ВЭД 84), удобрений (ТН ВЭД 31). Расширение экспорта более технологичных товаров затрудняется, в первую очередь, высокими транспортными издержками.

Канада. Высокий потенциал расширения поставок черных металлов (ТН ВЭД 72), существуют перспективы экспорта реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств, их частей (ТН ВЭД 84).

Мексика. Высокий потенциал расширения поставок черных металлов, существуют перспективы экспорта реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств, их частей (ТН ВЭД 84).

Перу. Есть существенные перспективы расширения экспорта удобрений (ТН ВЭД 31) и черных металлов (ТН ВЭД 72). Более пристальное внимание необходимо уделять экспорту инструментов и аппаратов оптических, фотографических, кинематографических, измерительных, контрольных, прецизионных, медицинских или хирургических; их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 90).

США. Существует возможность наращивания поставок в США черных металлов (ТН ВЭД 72) и увеличения их доли в общем объеме российского экспорта. Сравнительно перспективным может оказаться экспорт удобрений (ТН ВЭД 31), повышающиеся конкурентные преимущества российских удобрений могут способствовать в ближайшие годы наращиванию поставок.

Чили. Сравнительно перспективной может оказаться продукция химической отрасли — органические соединения (ТН ВЭД 29) и продукты неорганической химии (ТН ВЭД 28), а также удобрения. Россия может постепенно наращивать поставки каучука, резины и изделий из них, чему будет способствовать растущий импортный спрос со стороны Чили. Есть потенциал к росту экспорта реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств; их частей (ТН ВЭД 84) благодаря сравнительно высокой конкурентоспособности российской продукции.

Индонезия. Особый интерес для России может представлять растущий импортный спрос в Индонезии на летательные аппараты, космические аппараты и их части (ТН ВЭД 88). Необходимо более активно работать в направлении повышения осведомленности потенциальных внешнеторговых партнеров о российской продукции, организации соответствующих выставок и приглашения к участию индонезийских партнеров. Россия также имеет потенциал к наращиванию экспорта в Индонезию черных металлов и удобрений. Сохраняются сравнительно хорошие шансы диверсификации отраслевой структуры российского экспорта в Индонезию, отхода от сырьевой структуры экспорта в направлении наращивания доли более технологичной продукции.

Филиппины. Растущий импортный спрос у Филиппин на летательные аппараты, космические аппараты и их части (ТН ВЭД 88) так же, как и в случае с Индонезии, может способствовать диверсификации в долгосрочной перспективе структуры российского экспорта в эту страну. При этом сохраняются перспективы наращивания поставок черных металлов (ТН ВЭД 72) и изделий из них (ТН ВЭД 73).

Таиланд. Выявлены тенденции, аналогичные в Индонезии и на Филиппинах: потенциал наращивания поставок летательных аппаратов, космических аппаратов и их частей (ТН ВЭД 88), черных металлов (ТН ВЭД 72) и изделий из них (ТН ВЭД 73). При этом существует потенциал к наращиванию поставок удобрений (ТН ВЭД 31). Ввиду растущего импортного спроса со стороны Таиланда, есть смысл налаживать связи с внешнеторговыми партнерами и стимулировать поставки бумаги и картона, а также изделий из них (ТН ВЭД 48).

Китай. Рост импортного спроса со стороны Китая на летательные аппараты, космические аппараты, и их части (ТН ВЭД 88) должен составлять основу стратегии России в отношении диверсификации отраслевой структуры российского экспорта. Высок потенциал наращивания поставок обработанной древесины и изделий из нее, а также древесного угля (ТН ВЭД 44). Есть потенциал расширения экспорта удобрений (ТН ВЭД 31) и фармацевтической продукции. Особое значение и значительные перспективы в долгосрочной перспективе может иметь наращивание поставок в Китай сельскохозяйственной продукции.

Республика Корея. Республика Корея также наращивает импортный спрос на летательные и космические аппараты и их части (ТН ВЭД 88). Кроме того, есть перспективы наращивания поставок алюминия и изделий из него (ТН ВЭД 76). В долгосрочной перспективе могут расшириться возможности поставок продовольственных товаров.

Тайвань. Тайвань также наращивает импортный спрос на летательные и космические аппараты и их части (ТН ВЭД 88). Интерес для российских производителей может представлять рост импортного спроса на продукцию неорганической химии (ТН ВЭД 28).

Гонконг. Тенденции импортного спроса Гонконга будут способствовать сохранению существующей отраслевой структуры внешней торговли. В долгосрочной перспективе могут расшириться возможности поставок продовольственных товаров.

Папуа Новая Гвинея. Особое внимание необходимо уделить растущему импортному спросу Папуа Новой Гвинеи на суда, лодки и плавучие конструкции (ТН ВЭД 89). Существуют значительные перспективы расширения поставок реакторов ядерных, котлов, оборудования и механических устройств, и их частей (ТН ВЭД 84), а также электрических машин и оборудования, их частей; звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры, аппаратуры для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их частей и принадлежностей (ТН ВЭД 85). Есть перспективы расширения поставок черных металлов и изделий из них (ТН ВЭД 72,73).

Таким образом, основу российской стратегии расширения торговых связей с государствами АТР, в первую очередь, Азиатскими государствами с учетом стратегических, долгосрочных интересов России, могут составлять:

Тяжелое машиностроение — продукция авиа-, судостроения, космического и энергетического машиностроения;

Химическая промышленность — продукция неорганической химии, органические химические соединения и удобрения.

Диверсификации сырьевого компонента отраслевой структуры отечественного экспорта можно добиться за счет наращивания поставок металлов — черных металлов и алюминия.

В долгосрочной перспективе высок потенциал расширения поставок в Азию продукции сельского хозяйства.

Глава 5.
Оценка влияния тарифного регулирования на взаимную торговлю России со странами Азии и в Тихоокеанском регионе

Для выбора оптимального сценария развития торгового взаимодействия России со странами Азии и Тихоокеанского региона необходимо, во-первых, оценить, в какой мере тарифное регулирование в России способно выполнять свою защитную функцию; во-вторых, проверить, может ли ускоренная либерализация (или, наоборот, ее замедление) способствовать улучшению отраслевой структуры импорта и наращиванию доли стран Азии и Тихоокеанского региона в структуре российского импорта. Подобный анализ позволит, в первую очередь, оценить, насколько может быть оправданным подписание соглашений о свободной торговле по формуле «ЕАЭС+» и проведения ускоренной либерализации в отношении отдельных региональных партнеров.

Потенциальное влияние таможенных пошлин на динамику импорта зависит от стартовых условий: уровня проникновения импорта и импортозависимости отдельных отраслей; общего уровня развития страны (темпов роста); структуры внутреннего производства и специализации страны в международном разделении труда и проч. Таможенные пошлины воздействуют на объемы импортных потоков через ценовой механизм, посредством повышения стоимости импортной продукции. В свою очередь, все перечисленные выше условия