С. А. Соболев

Системность трудового права России как социальной науки

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 349.2

ББК 67.405

С54

Автор:

Соболев С. А., кандидат юридических наук, заслуженный юрист Удмуртской Республики.

Рецензенты:

Хныкин Г. В., доктор юридических наук, профессор кафедры трудового права Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова;

Жильцов М. А., доктор юридических наук, профессор кафедры трудового права Уральского государственного юридического университета.

Трудовое право выступает неотъемлемой частью отечественной правовой системы и как социальное явление — во взаимосвязи с постоянно меняющимися историческими, экономическими, техническими, психологическими, культурными и другими факторами, условиями развития общества и государства. Формирование отдельных норм, институтов и структуры законодательства о труде, а также науки, отрасли трудового права как самостоятельной юридической дисциплины может представляться как суммативное, а не системное явление, при этом в современный период они представлены в неразрывном единстве и характеризуются как относительно самостоятельные подсистемы (структурные компоненты, элементы) системы трудового права. Поэтому можно говорить об интеграции правовых и неправовых исследований по трудоправовым вопросам.

Проблемы современного понимания трудового права как социальной науки обусловлены не только преемственностью, но и прерывностью всего хода развития отечественного государства и права. В монографии отстаивается отличный от сложившегося в науке взгляд на понимание генезиса трудового права, прежде всего системного и методологического порядка, когда различия правовых систем Российской империи, советского и современного периодов, а также понятийного (категориального) аппарата не выступают препятствием в обосновании появления трудового права как юридической дисциплины до 1917 г. в виде промышленного (рабочего, горного) права, а трудового законодательства с XVIII в. — прежде всего как горного или горнозаводского, фабричного или фабрично-заводского, промышленного законодательства.

Законодательство приведено по состоянию на 31 января 2021 г.

Настоящая работа предназначена для студентов-бакалавров, магистров, аспирантов, соискателей, а также преподавателей, научных работников и других лиц, заинтересованных в изучении истории трудового права.

УДК 349.2

ББК 67.405

© Соболев С. А., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ОТ АВТОРА

Практически со студенческой поры заинтересовался историей трудового законодательства. Такое изучение в разной степени включало философское, экономическое, психологическое и иное рассмотрение вопросов в сфере труда, которые имели дополнительное значение в познании трудового права. В начале 90-х гг. прошлого века, обучаясь в очной аспирантуре (ВНИИСЗ, Москва) и конспектируя работы Льва Семеновича Таля, обнаружил тесную взаимосвязь «дореволюционного» промышленного и советского трудового права. Историю найма на работу (трудового договора) Л. С. Таль исследовал с периода действия Русской Правды, а первый закон о труде — с начала XIX в. Но настоящим открытием стало изучение текста Устава о промышленном труде (издание 1913 г.), опубликованного с актами Правительствующего Сената (составитель — В. В. Громан, 1915 г.), который содержал отдельные положения, говоря современным языком, в редакции XVIII в. Получалось, что законодательство о труде формируется ранее XIX в. Благодаря учебе в очной докторантуре СПбГУ нашлись и доказательства, прежде всего при работе с архивными и редкими работами XVIII — начала XIX в. по вопросам становления горнозаводского и фабрично-заводского дела в XVIII в. Выводы, суждения известных и практически забытых ученых, государственных деятелей, горных инженеров и иных исследователей по самым различным направлениям горнодобывающего и промышленного развития изменили мои представления о системе формирования трудового права как науки, отрасли (учебной дисциплины) и трудового законодательства. Досадным заблуждением выступает мысль о том, что «трудовое вышло из гражданского права», как и то, что «подлинная история отечественного трудового права начинается именно с Кодекса законов о труде РСФСР 1918 г.». В представленной монографии отстаивается несколько иное, чем принято в современной учебно-научной литературе, развитие трудового права как социальной науки.

Предложенный подход системного понимания трудового права позволяет не только соотнести разноплановые направления исследований, но и проследить тесную социальную связь структурно-содержательно несовпадающую систему права Российской империи и советского, современного периода. В прошлом структурные компоненты системы трудового (промышленного) права выступали как подсистемы (элементы, компоненты системы) в складывающемся горном, полицейском (административном), гражданском праве. Поэтому взаимосвязаны общетеоретические обобщения философских, экономических, юридических, исторических и иных исследований по вопросам правового регулирования трудовых и иных отношений в сфере труда, что не отражает приоритет выводов в трудовом праве по отношению к неправовым наукам. Такое понимание в развитии общих и частных вопросов трудового права позволяет соотнести относительно не совпадающую инкорпорацию (консолидацию) актов о труде Российской империи с кодификацией советского и современного времени. Работа небезупречна, а отдельные выводы носят проблемный и дискуссионный характер, что не исключает их последующее обсуждение.

В заключение необходимо сказать искренние слова благодарности профессору, доктору юридических наук Е. Б. Хохлову, с которым обсуждались наиболее проблемные аспекты настоящего исследования. Очень дорожу мнением и сложившимися отношениями с профессором, доктором юридических наук И. О. Снигиревой, которая критически оценивает отдельные положения отстаиваемой теории, но помогла скорректировать тему представленной работы. Неоценимую помощь в работе с текстом оказали рецензенты — доктор юридических наук, профессор Г. В. Хныкин (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова); доктор юридических наук, профессор М. А. Жильцов (Уральский государственный юридический университет). Признателен генеральному директору, кандидату юридических наук Л. В. Рожникову, а также всем сотрудникам издательства «Проспект» за поддержку и терпение при подготовке к изданию настоящей работы.

ВВЕДЕНИЕ

Трудовое право в своем развитии тесно взаимосвязано с юридическими, а также с такими науками, как философия, история, экономика, социология, психология и другими, что позволяет характеризовать ее как явление трансцедентальное¹ в таком познании. Многие общетеоретические и практические вопросы современного трудового права исторически складывались в неюридических исследованиях либо составляли предмет изучения горного, гражданского, полицейского (административного), промышленного (рабочего или социального) права Российской империи. В таком случае системное знание общих и частных аспектов трудового права как социальной науки предполагает обобщение предметно не связанных или относительно самостоятельных подсистем (структурных компонентов, элементов подсистемы) отечественной системы права, расширяя узкоотраслевые рамки современного изложения. Системность трудового права как социальной науки предлагает и решение задач методологического порядка, так как позволяет объединить разноплановые (правовые и неправовые) научные знания по вопросам в сфере труда, а также структурно несовпадающие правовые системы Российской империи, советской (Союза Советских Социалистических Республик, или СССР) и отчасти современной России. Такой трансцедентальный подход познания права и трудового права в какой-то части можно обнаружить в исследованиях прошлого и настоящего времени. В частности, социологический метод в правоведении, по мнению Б. А. Кистяковского, позволяет судить о праве и принимать правовые решения не только на основании права, выраженного в нормах, но и права, осуществляющегося в жизни². Насколько глубоко в прошлое возможно изучение истории труда во взаимосвязи с трудовым правом, демонстрирует капитальный труд Е. Б. Хохлова, в котором философское, социологическое и правовое исследование категории труда позволило сделать вывод о том, что существовал «аграрный тип цивилизации» в Древнем Египте, Вавилоне. В хозяйственной жизни этих обществ «весьма незначительную роль играл рабский труд», считает ученый, а специфика складывающейся «нормативно-правовой системы» позволяет называть Законы Хаммурапи «древнейшим из ныне известных (если не считать Законы Билаламы) единым тарифно-квалификационным справочником»³. Представляется довольно спорным сравнение, пусть и отдельных структурных элементов, системы законодательства древнего государства XVIII в. до н.э. с отечественным трудовым правом XX–XXI в. Такое соотношение носит скорее формальный аспект вне контекста от национально-правовой, историко-экономической и другой реальности двух совершенно разных эпох.

В рамках настоящей работы выводы, суждения философов, экономистов, историков, юристов и других ученых ограничены сферой промышленного производства и законодательным регулированием отношений в сфере горного, фабрично-заводского дела в России, которые призваны показать истоки причин появления и закономерностей развития современной системы трудового права. Так, законодательство о труде XVIII в. составляло сферу науки горного и полицейского (административного) права, а в начале ХХ в. включалось в содержание гражданского и промышленного (рабочего, трудового, социального) права. В свою очередь, широкий спектр знаний трудового права как социальной науки, самостоятельной отрасли или юридической дисциплины имеет целью не подменять формально-юридическое знание трудового законодательства, а характеризовать его в системной связи.

Системность в трудовом праве предполагает рассмотрение относительно самостоятельных систем (подсистем, структурных компонентов или элементов системы права), таких как науки, отрасли (учебной дисциплины) и трудового законодательства. В работе нет хронологии поэтапного развития таких систем, но обращается внимание на уже имеющиеся трудоправовые исследования. Среди наиболее знаковых историко-правовых работ трудового права современности следует назвать направления в изучении: история труда в древнейших обществах, в эпоху средневековья и промышленного капитализма (Е. Б. Хохлов, 2013 г.); становление дореволюционной, советской и постсоветской науки и отрасли трудового права (И. Я. Киселев, 2001 г.; А. М. Лушников, 2001 г.; А. М. Лушников, М. В. Лушникова, 2003, 2017 г.), история правового регулирования труда и трудового законодательства России (А. В. Хохлов, 1993 г.; Е. Б. Хохлов, 1996, 2000 г.; В. И. Богдан, 2003 г.); теория, история и практика применения трудового договора (К. Н. Гусов, 1993 г.; Е. М. Акопова, 2001 г.; Л. Ю. Бугров, 2013 г.), права профсоюзов в истории и современности (И. О. Снигирева, 2016 г.), социальное партнерство в сфере труда (М. В. Лушникова, 1997 г.; В. Ф. Цитульский, 2006 г.), локального регулирования трудовых отношений (Г. В. Хныкин, 2004 г.) и др. Поэтому, несомненно, сравнительный анализ принципиальных выводов, суждений этих ученых предполагается использовать при рассмотрении дискуссионных и проблемных аспектов современной истории, системной интеграции трудового права (как то: науки, отрасли и трудового законодательства) в системе социальных (правовых и неправовых) наук периода Российской империи, советского и современного времени.

Научное познание, считает С. В. Илларионов, отличается от обыденного систематичностью в способе получения знания и в форме его организации. И эта систематичность носит название научного метода⁴. В науке права метод и система взаимосвязаны, но выступают как категории разноплановые. Так, исследование правовых явлений предметно может выступать системным и суммативным. В частности, промышленное (рабочее, трудовое, социальное) право Российской империи объединяло в себе анализ положений законодательства, которые входили в сферу изучения горного, гражданского и полицейского (административного) права. Это не соответствует советской и современной системе права и системе трудового законодательства. Поэтому в науке трудового права становление трудового права как самостоятельной юридической дисциплины и отрасли права соотносится с советским периодом. Обусловлено это и тем, что в трудоправовой литературе метод трудового права и метод правового регулирования рассматривают как понятия равнозначные. Как представляется, связано это с использованием в основном формально-нормативного (догматического или юридического) способа изложения трудоправовых вопросов. Несомненно, это обедняет и исключает широкую палитру неюридических исследований права и трудового права. Предлагается наряду с традиционным пониманием метода «правового регулирования» (или формально-юридическим) использовать и другие способы познания вопросов, составляющих предметное содержание трудового права. В таком случае трудовые отношения и способы их правового регулирования могут включать философское, историческое, экономическое, психологическое и иные методы познания. Использование уже имеющихся выводов, суждений авторов юридических и неюридических наук позволит полнее характеризовать социальную сущность трудового права с точки зрения объективных и субъективных причин формирования, особенностей настоящего развития отдельной нормы, института, подынститута или законодательства о труде в целом.

Правоотношения в сфере действия норм трудового права в разной мере входили и входят в предмет изучения многих правовых дисциплин. В свою очередь, взаимоотношения работника и работодателя в сфере промышленного производства, особенности государственного урегулирования интересов в сфере горнозаводского и фабрично-заводского труда в Российской империи составляли содержание горного, гражданского, полицейского (административного) права, а также промышленного или рабочего права. В основе появления этой новой отрасли права стало объединение в рамках Устава о промышленном труде (издание 1913 г.) многих положений горного и фабричного законодательства. Поэтому трудовое право как учебная и научная дисциплина (отрасль права) сформировалось до 1917 г., что позволяет критически оценивать сложившиеся в современной учебно-научной литературе представления, согласно которым трудовое право появляется в советский период.

Преемственность и прерывность в научном знании исторических трудов по трудовому праву, памятников промышленного права, отдельных норм, институтов (подынститутов) или трудового законодательства предполагает обобщение, критический анализ выводов, суждений авторов дореволюционного, советского и современного периодов. В этом случае возможны оценки современности с позиции истории, которые могут отличаться от уже сложившихся в науке права и трудового права. Опираясь на отдельные правовые документы, исторические факты и события в сфере промышленного труда России, можно пересмотреть выводы по отдельным частным и общим вопросам истории трудового права, отстаиваемые подчас как общепризнанные.

Трудовое право выступает неотъемлемой частью отечественной правовой системы, которая складывается и развивается в неразрывной связи с постоянно меняющимися историческими, экономическими, культурными и иными факторами и условиями общества и государства. В свою очередь, системность в трудовом праве, на начальном этапе социального развития представляется как суммативная категория, а в современный период представленная в объединенном виде таких относительно самостоятельных подсистем, как науки, отрасли (учебной дисциплины) и трудового законодательства. Поэтому можно говорить об интеграции знаний трудового права в смысле правовых и неправовых исследований по вопросам в сфере труда, которые включают в себя экономическую, историческую и иную характеристику законодательства о труде, направленного на обеспечение интересов работника, работодателя, государства и общества. Публичные и частные интересы в сфере промышленного производства и складывающихся трудовых правоотношений получают формальное закрепление в актах горнозаводского, фабрично-заводского, а также гражданского, полицейского (административного) и другого законодательства. Появление разрозненных правовых норм и институтов (подынститутов) законодательства о труде в исторических памятниках права России, которые в XVIII в. складываются в виде системы специального законодательства в сфере горнозаводского и фабричного труда, в современный период охватываются понятием «трудовое законодательство». Цель его, как и прежде, — создание необходимых условий в сочетании, разграничении и обеспечении многообразных интересов, потребностей работника, работодателя, государства и общества.

История фабричного законодательства, считал Л. Н. Нисселович, по своему содержанию может быть рассмотрена с двух точек зрения. С одной стороны, предметом исследования могут быть вопросы материально-экономические, когда положения законодательства рассматриваются с точки зрения того, как эти меры содействовали или препятствовали развитию и процветанию фабричной промышленности. С другой стороны, предметом изучения истории фабричного законодательства могут быть вопросы об отношениях законодателя к фабричным рабочим, их борьбе с представителями капитала, т. е. фабрикантами — предпринимателями. Именно начиная с Петра Великого, считал Л. Н. Нисселович, фабричность в западноевропейском смысле получает развитие в России, а фабричное законодательство содержит много положений специально по вопросам не только о фабричных крепостных, но и вольных рабочих⁵.

Социально-правовые аспекты в сфере ремесленного и мануфактурного, фабрично-заводского и промышленного труда всегда, пусть и в разной степени, входили в предмет изучения экономических, исторических, философских, психологических, социологических и иных исследований. Поэтому обращение к богатейшему наследию неюридических наук для более полного и всестороннего изучения трудового права России как социальной науки не вызывает сомнений, притом что современная учебная литература по трудовому праву практически не включает и не исследует наиболее значимые этапы в истории становления развития трудового права. Как ни парадоксально, но достаточно опубликовано фундаментальных историко-правовых трудов в виде монографий, учебных пособий, курсов, очерков и др. Поэтому настоящая работа в какой-то степени использует и обобщает уже имеющиеся выводы, суждения авторов, но при этом акцентируется внимание на отдельных проблемных аспектах, составляющих предмет трудоправовых дискуссий.

Основной предпосылкой правового регулирования общественных отношений, считал Е. Б. Пашуканис, является противоположность частных интересов. Поведение людей может регулироваться самыми сложными правилами, но юридический момент в этом регулировании начинается там, где начинаются обособленность и противоположность интересов. Поэтому спор, по мнению этого ученого, есть основной элемент всего юридического. Наоборот, единство цели составляет предпосылку технического регулирования⁶. Весь ход истории развития трудового права может быть исследован в контексте сочетания и разграничения интересов, потребностей сторон трудового правоотношения, государства и общества, их объединяющих. Притязательный характер мотивации поведения многочисленных субъектов в сфере труда неизбежно порождает их конфликт и социально-экономическое, организационно-правовое урегулирование. Характеризуя место и роль права в системе управления трудом, А. С. Пашков признавал в качестве безусловно основных движущих мотивов в трудовой деятельности экономические интересы, материальную заинтересованность работников, моральное и материальное стимулирование. По мнению ученого, сложность самой системы общественного труда требует комплексного подхода, основанного на использовании не только экономических, но и социальных факторов, в том числе правовых, которые обеспечивают упорядочение и стабильность этой системы⁷. В таком случае понимание системности трудового права как социальной науки предполагает интеграцию знания и необходимости переосмысления отраслевого метода, включающего в себя не только формально-юридические, но и философско-правовые, экономико-правовые, историко-правовые и иные исследования в сфере труда. Понятийный или категориальный аппарат имеет методологическое значение с точки зрения способов познания общих и частных вопросов трудового права. В свою очередь, системность понятийного аппарата с точки зрения различия способов его выработки позволяет не сводить проблемы и дискуссии в русло терминологического спора, а использовать междисциплинарную связь в истории и современном развитии трудового права с юридическими и неюридическими дисциплинами.

Глава I. ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ СОВРЕМЕННОГО ЗНАНИЯ ТРУДОВОГО ПРАВА РОССИИ

Пробелы и противоречия современного познания развития трудового права, как представляется, обусловлены многоаспектностью трудового права как социального явления, которое выступает системным и суммативным в теории и истории отечественной системы права. Связано это с разной степенью преемственности и прерывности не только законодательства о труде, но и науки, отрасли трудового права Российской империи, советского и постсоветского периодов развития. Отказ от фабричного законодательства, гражданская война и интервенция в период после 1917 г. сочетались с революционными изменениями в правовых методах управления экономикой. Национализация финансового капитала и промышленности первых лет советского государства включала частные предприятия «с числом более пяти рабочих при наличии двигателя и более десяти при отсутствия такового». Национализация, по мнению А. Л. Маковского, составляла основное содержание гражданского законодательства. Юридическая природа актов национализации, направленных на ликвидацию частной собственности, с 1917 по 1920 г. носила принудительный, безвозмездный и карательный характер. Однако принудительное изъятие имущества в собственность государства, замечает ученый, «известны всем системам буржуазного права, в том числе и законодательству царской России»⁸. В чем-то сходный характер по масштабности кардинальных изменений в социально-экономическом развитии общества, государства и концепции правовой системы, а также способов в правовом регулировании социально-трудовых отношений обусловил распад в 1991 г. Советского государства. С 90-х гг. ХХ в. в России восстанавливается институт частной собственности, расширяется многоукладность секторов экономического производства, видов деятельности и сферы услуг, что объективно обуславливает поиск и разработку новой концепции трудового законодательства. Вновь актуальны исследования правового механизма в регулировании социально-трудовых отношений Российской империи и советского периода. За изменениями экономических условий, признает Е. Н. Данилова, меняется соответствующим образом и законодательство. Одним из отличий советского законодательства от дореволюционного, не характеризуя различия по существу, автор считает его близость к жизни. Проблемой советского трудового законодательства, что вполне актуально и для современности, является принятие по одному и тому же вопросу в разное время множества постановлений, дополняющих и изменяющих друг друга, хотя могли быть учтены или включены в первоначальный текст документа. Одной из главных причин, считает ученый, выступает «излишняя торопливость в тех случаях, когда она не вызывается жизненной необходимостью»⁹.

Наличие пробелов и прерывности в современных научных представлениях о праве за период до и после 1917 г. подтверждает высказывание Л. С. Таля, по мнению которого, гражданское, торговое и отчасти трудовое право, «в том виде, как они преподавались раньше, перестали быть официальным действующим русским правом». Одним из таких глубинных изменений в основе складывающегося советского правопорядка ученый называет замену «гражданского оборота» «коллективистическими формами производства и распределения», в которых осуществляются общие интересы и цели, как нечто отличное от индивидуальных¹⁰. Преемственность и прерывность системы трудового права в Российской империи, советском и постсоветском развитии по отдельным теоретическим и практическим вопросам предметно могут выходить за отраслевые рамки современной юридической дисциплины. Само же по себе признание суммативности отдельных трудов, так и направлений исследований в прошлом для современной теории, истории, методологии трудоправовых исследований, не означает прерывность их внутрисистемных связей. С учетом эпохальных перемен в истории Российского государства и права тем не менее всегда существовала и будет эволюционировать неразрывная социальная связь между советской, постсоветской системой трудового права по отношению к промышленному (рабочему, социальному) праву и иным компонентам системы права Российской империи.

§ 1. Пробелы и проблемы в изучении современной истории трудового права

Приступая к изучению вопросов становления и особенностей социального развития трудового права в России, сталкиваешься с довольно противоречивым изложением материала в современной учебно-научной литературе. С одной стороны, в учебных курсах, пособиях, монографических исследованиях по трудовому праву имеются вполне однообразные выводы ученых при освещении, будь то появление трудового права как самостоятельной отрасли — это советский период или принятие первых законов о труде — вторая половина XIX в. Иначе говоря, можно говорить как о вполне сложившемся понимании истории трудового права, а многие суждения выступают как «общепринятые» или «общепризнанные» в трудоправовой науке. Но при детальном сравнении взглядов современных авторов с исследованиями юристов, экономистов, историков прошлого времени по вопросам в сфере труда, имеющим принципиальное значение при характеристике, например, формирования трудового договора, трудового законодательства или трудового права как юридической дисциплины, то сталкиваешься со взаимоисключающими подходами, пробелами и устоявшимися заблуждениями в понимании таковых. Проблемой методологического порядка отдельных трудоправовых исследований настоящего времени выступает смешение относительно самостоятельных аспектов в истории социального развития науки, отрасли трудового права и трудового законодательства. Поиск и выработка метода (методов) познания трудового права в системе социальных наук не исключают характеристики системности в трудовом праве.

Как верно заметили Д. Дидро и Ж. Д’Аламбер в знаменитом труде по истории энциклопедии, поскольку на земле нет двух людей, схожих по своей природе, знаниям, опыту, то нет и двух людей, на которых эти свидетельства произведут совершенно одинаковое впечатление. Ведь имеются даже такие индивиды, различие между которыми бесконечно: одни отрицают то, во что другие верят так же прочно, как в собственное бытие, а между последними есть такие, что допускают под определенными названиями то, что упорно отвергают под другими именами, и во всех этих противоречивых суждениях различия во мнениях проистекают отнюдь не из различия в доказательствах, поскольку доказательства и возражения почти всегда одни и те же¹¹. Вполне актуальна данная мысль и для настоящего понимания истории трудового права и трудового законодательства во взаимосвязи с уровнем развития промышленности и рабочего класса, так как оценки и выводы авторов Российской империи, советского и современного времени по одним и тем же фактам, обстоятельствам, событиям из реальной жизни не только не схожи, но и диаметрально противоположны. В частности, по признанию Н. И. Павленко, позиция С. Г. Струмилина в дискуссии о природе мануфактуры была определена еще в 30-х годах (ХХ века) и подробно аргументирована в монографии «История черной металлургии в СССР» (1954). С. Г. Струмилин исключал компромиссы в части признания мануфактуры исключительно как капиталистического предприятия, но «отвлекаясь от любых юридических надстроек». Характеристика мануфактуры по экономическому содержанию общественных отношений включала в себя разновидности крепостного, посессионного и вольнонаемного труда¹². Иного взгляда в трудоправовом исследовании придерживается Ю. В. Иванчина, полагая, что аграрный тип общества и свойственная ему экономика в России «в чистом виде» преобладали вплоть до отмены крепостного права. Производительные силы и производственные отношения в то время, считает автор, были примитивны, в основном с использованием ручного труда в производстве — или личного труда, или труда крепостных. В дальнейшем Ю. В. Иванчина отстаивает мысль о том, что основной предпосылкой к формированию основ трудового права в России послужили отмена крепостного права и появление свободной рабочей силы¹³. Отстаивая свое видение истории трудового права, автор опирается в том числе на работу фабричного инспектора периода Российской империи¹⁴, но оставляет без внимания выводы ученых-экономистов, историков, юристов Российской империи, советского и современного времени, которые иначе характеризуют уровень промышленно-экономического развития России XVIII — начала XIX в. В частности, А. В. Семенов в трех томах изучил меры государственного регулирования торговли и развития промышленности с XVII в. и до 1858 г. Опираясь на «верные источники», автор обобщил и проанализировал особенности исторических, организационно-управленческих, правовых, надзорных и иных мер, которые предпринимались со стороны государства для успешного «заведения» фабрик и заводов. По мнению автора, учреждение горных заводов в Соликамске, Костроме, Владимире и Туле начинается царем Михаилом Федоровичем Романовым, которое было продолжено Алексеем Михайловичем. Петр Великий расширил торговые связи России с Европой, но многие преобразования по «усилению и распространению» фабрично-заводского и горного производства, выступают развитием прежних учреждений¹⁵. Иной взгляд на промышленность допетровского периода отстаивал известный экономист М. И. Туган-Барановский, считавший, что таковая имела примитивный характер либо ее полное отсутствие, а успехи в возникновении крупного производства связывал с «энергичными усилиями» Петра I¹⁶. Таким образом, имелись противоположные оценки уровня развития фабричной и горнозаводской промышленности в ХVII в., но при этом авторитетные ученые-экономисты не ставили под сомнение существование с начала ХVIII в. крупного фабрично-заводского производства в России.

Заслуживает внимание вывод советских ученых, согласно которому важнейшим фактором, обусловливающим возникновение и развитие фабричного (рабочего) законодательства в начале 80-х годов XIX в., являлась экономическая и политическая борьба рабочего класса. Именно проведение стачек и их усмирение на предприятиях текстильной промышленности, считали авторы, повлекло за собой издание законов во второй половине XIX в.¹⁷ В свою очередь, выступая против доводов о значении рабочего движения, росте численности рабочих и о значимости договорного найма, Н. В. Демидов ссылается на принятие актов о труде от 7 августа 1845 г., от 1 июня 1882 г. и др., действие которых распространялось на лиц, которые не участвовали в стачках. Автор называет одной из главных причин, обусловивших становление законодательства о наемном труде в России в XIX в., развитие общественного сознания. На протяжении XIX и начала XX вв., считает автор, шла эволюция общественных представлений о регламентации наемного организованного труда. Таковые развивались от приверженности архаическим внеправовым регуляторам в пользу юридического разрешения рабочего вопроса¹⁸. На первый взгляд, нет принципиального различия в понимании учеными формирования трудового законодательства в XIX в., притом что имеются различия в подходах при обосновании причин, которые повлияли на их появление. Иного взгляда придерживаются исследователи в прошлом, в частности, В. А. Поссе, который в 1905 г. считал, что косвенной причиной издания закона 1845 г. стали «сильные рабочие волнения на Воскресенской бумагопрядильне около Москвы»¹⁹, так и некоторые современные авторы²⁰.

Следует обратить внимание на несколько различающуюся терминологию, в частности, «фабричное (рабочее) законодательство» и «законодательство о наемном труде». При этом Н. В. Демидов в своей работе обращает внимание на то, что нормы о наемном труде эволюционировали из других отраслей права, в частности из торгового и промышленного права при Петре I²¹. Как представляется, в таком случае возникает определенное смешение не только категориального аппарата (отождествляются «законодательство о труде» и «законодательство о наемном труде»), но и относительно самостоятельных аспектов (подсистем) трудового права («законодательство о труде» и «отрасль права»). Вполне допустимо, но как условный прием, использование понятия «законодательство о наемном труде» при характеристике времени формирования и развития положений о найме с IX–XIII вв. по XVI–XVII вв. Хотя в этом случае речь идет об институциональном становлении договора найма как частноправового института. Тогда как правовой (законодательный) порядок его регламентации при заключении, время работы и отдыха, заработная плата и др. на промышленных предприятиях XVIII — начала XIX вв. — это фабрично-трудовое законодательство.

Признавая право за учеными отстаивать собственный взгляд или же соглашаться с ранее высказанной точкой зрения по какому-либо аспекту истории трудового права, вряд ли можно игнорировать имеющиеся оценки различных сторон этой истории с позиции иных правовых и социальных наук. В полной мере это может относиться к общим и частным вопросам истории отечественного законодательства о труде и, в частности, времени появления правовых положений о личном найме или первых специальных актов о рабочем времени.

По признанию А. М. Лушникова, М. В. Лушниковой, в полном объеме первыми трудоправовыми законами выступают только акты, принятые в 80-х годах XIX в.²² В настоящее время данная позиция в науке трудового права выступает доминирующей и поддерживается многими учеными-трудовиками. Причиной для сомнения выступает тот факт, что появление крупного промышленного производства в России относится к XVIII в. Таким образом, объективно возникает необходимость в правовом регулировании труда работников и лиц, обеспечивающих деятельность этих заводов и фабрик. В подтверждение можно сослаться на историко-экономическое исследование М. И. Туган-Барановского, где говорится о казенных горных заводах, которые отличались огромными размерами. Например, к 9 пермским заводам было приписано 25 тыс. крестьян мужского пола²³. Следует отметить, что правовая регламентация касалась труда не только приписных крестьян, но и мастеровых людей.

Подробное хронологическое изложение указов, инструкций, манифестов, направленных на регулирование труда, издаваемых в XVIII в. и в более раннее время, можно найти в работе И. Ф. Германа. В частности, автор характеризует Указ от 22 октября 1733 г., в котором горным и заводским служителям и мастеровым людям Сибирских казенных заводов предписывалось «…жалованье производить по месячно тем кои получают до пяти рублев в месяц, дабы оные не терпели нужды…»²⁴. Несомненный интерес представляют работы В. Н. Лешкова, включающие рассмотрение развития русской промышленности сквозь призму указов Петра Великого. Доходящие до нескольких тысяч распоряжения о промышленности, как признает ученый, встречают того, кто исследует смысл и дух указов одного царствования Петра Великого в области промышленности, так что почти невозможно обозреть все эти распоряжения вполне. Более того, часто повторяясь и противореча одни другим и перепутываясь между собой, по мнению В. Н. Лешкова, они не могут сами из себя образовать что-нибудь целое, определенное²⁵. Таким образом, становятся понятными и объяснимыми причины противоречий во взглядах ученых не только дореволюционного, советского, но и современного периодов при установлении первого акта в сфере промышленного труда. Если не определить критерии и понятие «законодательство о труде в урегулировании отношений между работниками и хозяевами фабрик, заводов», то решить эту задачу едва ли представляется возможным.

Для ученых-трудовиков советского и современного времени таким критерием выступало и продолжает выступать существование крепостного права или принудительного труда в России до 1861 г. Поэтому появление первых законов о труде, пусть и с некоторыми оговорками, соотносится со второй половиной XIX в. Но для исследователей вопросов формирования горного дела и крупного промышленного производства XVIII — первой половины XIX в. неоспоримым фактом является появление первых актов о труде именно в этот период. Более подробно этот аспект будет рассмотрен в дальнейшем.

Как представляется, достаточно сложно отдать предпочтение какому-то одному правовому акту или закону о труде. Например, Л. Н. Нисселович, оценивая законодательную деятельность Петра Великого, направленную на регулирование отношений в сфере заводско-фабричной промышленности, отмечал значение «Регламента» для Мануфактур-коллегии от 3 декабря 1723 г.²⁶ Формирование фабричного законодательства В. Ф. Дерюжинский также относит ко времени царствования Петра Великого. А термин «фабричное законодательство» ученый раскрывал через законодательные нормы, которые направлены на установление порядка и благоустройства в заведениях крупной промышленности и которые ближайшим образом регулируют взаимные отношения предпринимателей и рабочих и ограждают интересы последних от неблагоприятного влияния современных условий крупного производства²⁷. Таким образом, можно говорить о существенных различиях в понимании времени формирования трудового (фабричного) законодательства в работах ученых дореволюционного, советского и современного времени.

Важным методологическим элементом историко-правовых исследований выступает понятийный или терминологический аппарат, который используют в своих исследованиях авторы прошлого и настоящего. В работе И. Я. Киселева термин «фабрично-трудовое законодательство» трактуется в широком смысле и включает в себя не только законы как таковые, но и другие источники правового регулирования²⁸. Хотя рассмотрение законодательства, регламентировавшего взаимоотношения фабрикантов и свободных (относительно свободных) работников в дореформенную эпоху, ограничивается двумя, по мнению автора, главными актами: Положением от 24 мая 1835 г. «Об отношениях между хозяевами фабричных заведений и рабочими людьми, поступающими на оныя по найму»²⁹ и Положением от 7 августа 1845 г. «О воспрещении фабрикантам назначать в ночные работы малолетних менее 12-летнего возраста»³⁰. Иначе говоря, исключаются более ранние правовые акты о труде, что значительно ограничивает материал исследования, а значит, и анализ факторов, условий, причин (правовых, экономических и других), способствовавших появлению вышеприведенных актов.

Вопросы истории трудового права могут выходить за рамки сугубо исторического или правового изучения. Возникает потребность в комплексном исследовании времени появления первых актов о труде и научных трудов по законодательству о труде XVIII в. Для этого необходимы выработка и обоснование самой хронологии формирования правовых актов, а также историографии трудового права, что может составлять предмет самостоятельного исследования.

Обращение к истории права и историко-правовому опыту регулирования трудовых отношений призвано показать закономерности и особенности в развитии отдельных норм, институтов и законодательства о труде в целом. Несомненный интерес представляют и методы, способы выработки правового механизма, направленного на разрешение самых различных противоречий в сфере труда между государством и работодателем (фабрикантом, собственником) или работодателем и работником, а также между органами государственного контроля и надзора (в частности фабричными инспекторами) и работодателем и другими субъектами правоотношений в сфере труда. Взгляд в прошлое предоставляет ценнейший материал для осмысления современности, а его использование должно быть глубоко изучено и оценено с учетом особенностей не только отечественного, но и международного опыта. Признавая важность изучения истории, Болингброк тем не менее предупреждал о том, что оно не только не делает нас более мудрыми и полезными, а равно и более хорошими людьми. Не исключается и бесполезность исторического знания, которое «может способствовать превращению нас в самонадеянных фатов и болтливых педантов. Но в этом виновата не история»³¹. Можно говорить о том, что настоящее историко-правовое исследование вопросов трудового права не носит прикладной характер, а методологические проблемы права в изложении истории трудового права, на первый взгляд, имеют отвлеченно-познавательный характер и предназначены для теоретического изучения историко-трудового материала. Тем не менее, насколько это возможно, многовековой опыт правового регулирования отношений в сфере промышленного труда рассматривается во взаимосвязи с современным развитием трудового законодательства.

Казалось бы, в какой мере выступает актуальным для науки и правоприменительной практики выяснение даты принятия КЗоТ 1918 г.? С точки зрения ограниченного формально-догматического подхода это знание не имеет какого-либо значения. Некоторые авторы современной учебно-научной литературы не утруждают себя такими мелочами, указывая лишь год принятия первого кодифицированного акта о труде советского периода. В литературе можно найти разные данные о месяце принятия: и октябрь, и ноябрь, и декабрь. Поэтому данный вопрос продолжает составлять предмет научных исследований. Заслуживает внимания статья Т. А. Кисаровой с достаточно подробным анализом работы над проектом КЗоТ 1918 г. Автор соглашается с уже имеющейся позицией К. П. Горшенина, согласно которой существующая в энциклопедической литературе дата утверждения КЗоТ 4 ноября 1918 г. является неточной. При этом, как считает Т. А. Кисарова, именно 10 декабря 1918 г. на заседании ВЦИК Кодекс был принят³². Нет однозначного ответа на этот вопрос у С. А. Иванова, который пишет, что КЗоТ был принят примерно 9 декабря 1918 г. И в этом случае ученый ссылается на мнение проф. К. П. Горшенина, что первый Кодекс был принят не ранее 2 и не позднее 10 декабря³³. Несколько приоткрыть завесу неизвестности и понять проблему в установлении даты принятия первого советского кодифицированного акта о труде позволяет опубликованный отчет о работе над проектом КЗоТ 1918 г. В четвертом томе издания серии «Декреты советской власти» в 60-х гг. прошлого века говорится, что 4 ноября 1918 г. ВЦИК обсудил проект Кодекса и постановил принять его за основу. Для окончательной разработки была создана комиссия из представителей ВЦИК, ВСНХ, Народных комиссаров труда и юстиции, ВЦСПС. В течение 21 и 29 ноября комиссия выработала окончательный текст Кодекса, который был направлен Я. М. Свердлову для публикации. Но самое удивительное то, что данных по утверждению Кодекса на заседаниях ВЦИК или Президиума ВЦИК не найдено. Поэтому датирован Кодекс на основании даты публикации в «Собрании Узаконений» № 88–89 — это 10 декабря 1918 г. По мнению составителей, учитывая дату публикации и то, что в Кодекс включены правила СНК от 2 декабря о еженедельном отдыхе и праздничных днях, можно утверждать, что решение о публикации подготовленного комиссией Кодекса было принято между 2 и 10 декабря³⁴. В данном случае говорится лишь о решении опубликовать документ, а не об официальной дате принятия КЗоТ 1918 г. полномочным органом. Поэтому ставить точку в изучении этой проблемы представляется еще преждевременным.

Пренебрежение к деталям или небрежность в их оформлении при принятии правовых актов, а равно и отсутствие прикладного характера в изучении собственной истории не исключают наличия проблем, пусть и не аналогичных, но в той же плоскости. В настоящее время существуют сложности, связанные с определением даты вступления в действие законов, включая и изменения в Трудовой кодекс Российской Федерации 2001 г.³⁵ (далее — ТК РФ). Так, согласно письму Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 25 июля 2006 г. датой вступления в силу Федерального закона от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации» считается 6 октября 2006 г. Но в письме Фонда социального страхования РФ от 31 июля 2006 г. приводится 5 октября. Такие неточности не являются редкими и для научных комментариев других отраслей права. Например, на страницах довольно известного журнала автор замечает, «что в данном случае точная дата вступления в силу… Закона большого значения не имеет»³⁶.

Заостряя внимание на выяснении исторических особенностей становления и развития отдельных актов о труде или научных изысканий в сфере труда, автор монографии не ставит цель каждый раз обосновывать их практическую направленность. В свою очередь, сравнительно-правовой анализ закономерностей в государственно-правовом регулировании отношений в сфере труда прошлого и настоящего времени позволит приоткрыть завесу подчас труднообъяснимых шагов по изменению важнейших актов действующего законодательства о труде. Конструктивная критика современной концепции развития трудового права — это и попытка преодолеть некоторую инерцию в научно-правовых взглядах, суждениях, которые сложились в условиях, отличных от современных. Хотя, на первый взгляд, в силу капитальных и косметических изменений трудового права сама идея развития трудового законодательства в большей мере представляется уже продуктом настоящего времени.

Многовековая история формирования трудового договора настолько переплетена и взаимосвязана с развитием трудового права как науки, отрасли (учебной дисциплины) и также трудовым законодательством России, что становятся вполне объяснимы существующие проблемы их соотношения и разграничения в советской и современной учебно-научной литературе. Смешение таких понятий, как «трудовой договор» и «трудовое право», «трудовой договор» и «трудовое законодательство», приводит к неверному их изложению с точки зрения истории становления и проблем развития. Вполне очевидными различиями выступают особенности формирования: во-первых, объективно сложившихся норм права или института (трудового договора), во-вторых, самостоятельной отрасли или правовой дисциплины (трудового права), в-третьих, правовых актов о труде или законодательства в сфере фабрично-заводского, горного производства (трудового законодательства). Следует признать, что такое отождествление затрагивает не только общие вопросы современной истории трудового договора и трудового права, но и проблем понимания развития трудового отношения, с точки зрения «типичности» и «нетипичности» применительно к трудовому праву. В этом случае затрагиваются не только фундаментальные основы важнейшего института трудового права — трудового договора, но и центрального вида отношений в сфере труда — трудового отношения, общие положения которых не соотносятся с положениями, регламентирующими труд дистанционных, заемных и некоторых других, на первый взгляд, совершенно новых видов работ и видов правоотношений в сфере действия норм трудового права. Вырабатывая пути решения этой проблемы, ученые в науке трудового права стали рассматривать эти трудовые отношения как «нетипичные»³⁷. При этом к нетипичным отношениям по труду одни авторы относят срочные трудовые договоры и работу неполное рабочее время³⁸, по мнению других, это труд надомников³⁹, с чем вряд ли можно согласиться. Предлагается, на первый взгляд, и качественно новый подход, согласно которому, по мнению авторов, «современное рыночное хозяйство невозможно без развития и правовой регламентации гибких (нетипичных) трудовых отношений и соответствующего заимствования правовых конструкций у экономически более развитых стран»⁴⁰. Хотя имеется богатый отечественный опыт правового регулирования сходных отношений в сфере труда на примере видов договора личного найма⁴¹ и трудового договора⁴². Ценность историко-правового материала по договорному регулированию индивидуальных и коллективных трудовых отношений в России заключается в его востребованности для современности. Вполне очевидно, что государственно-правовой механизм регулирования трудовых отношений XVIII–XIX вв. должен быть адаптирован к стремительно меняющимся внешним и внутренним факторам общественного, экономического, культурного развития XXI в. Но уже сейчас можно использовать опыт XVIII в. и установить оплату сверхурочной работы не менее чем в двойном размере заработной платы. Согласно ст. 151 Трудового кодекса РФ 2001 г. устанавливается оплата за первые два часа работы не менее чем в полуторном размере, а за последующие часы — не менее чем в двойном размере. В ст. 151 ТК РФ не говорится по отношению к чему (ставке (окладу) или средней заработной плате) идет речь о повышенной оплате за сверхурочную работу. Сложившаяся судебная практика конкретизирует, что это ставка (оклад)⁴³. Если сравнить ограничение продолжительности рабочего дня по Закону от 2 июня 1897 г. «О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности»⁴⁴ и ст. 94 ТК РФ, то правовое положение современного работника хуже, чем работника второй половины XIX в. Так, продолжительность рабочего дня по закону 1897 г. днем не должна была превышать 11,5 часа, а по ст. 94 ТК РФ при 36-часовой рабочей неделе — рабочий день не свыше 12 часов. Довольно странно звучит, но трудоправовые гарантии в XVIII–XIX вв. по оплате сверхурочной работы и продолжительности рабочего дня выше, чем в XXI в. Конечно, уровень развития техники, технологии и условий труда не сопоставим, как и потребности, интересы работника, работодателя. Тем не менее имеющийся опыт сочетания государственного и договорного регулирования трудовых правоотношений в Российской империи и советской России должен быть учтен для современности.

Смешение истории трудового права и трудового договора является характерным для учебно-научной литературы не только по теории государства и права, гражданского права, но и трудового права. В основе такого заблуждения лежит, во-первых, проблема современного понимании истории появления дисциплины (считается, что трудовое право как отрасль права появилось после 1917 г., хотя промышленное право сложилось гораздо раньше), во-вторых, с историей трудового договора (договор личного найма до 1917 г. выступал институтом гражданского права, притом что заключался также с работниками при поступлении на фабрики и заводы, т. е. регулировал фабрично-заводские или трудовые отношения), в-третьих, наличие дискуссии по времени формирования трудового права как науки, правовой (учебной) дисциплины и трудового законодательства (например, считается, что первые законы о труде появляются во второй половине XIX в., хотя фабрично-заводская, горная промышленность и первые акты в этой сфере складываются в XVIII в.). В настоящей работе предпринята попытка комплексного изучения трудового права в развитии социальных наук, при этом в контексте такого исследования обращается внимание на системность в трудовом праве. Элементы системы трудового права как социальной науки на различных этапах формирования выступали как относительно самостоятельные подсистемы, позволяющие увидеть как преемственность и прерывность научного знания, так и концепцию развития законодательства в сфере труда.

Актуальность рассмотрения истории трудового договора, трудового законодательства и трудового права не вызывает сомнений, а подтверждением выступают как многочисленные учебно-научные труды, так и прошедшая с 30 июня по 1 июля 2017 г. международная научно-практическая конференция «История и научное прогнозирование развития трудового права и права социального обеспечения» («Третьи Гусовские чтения»). Тем не менее, судя по публикациям последнего времени, общего подхода по отдельным, наиболее проблемным и спорным вопросам понимания истории трудового права выработать не получилось.

До настоящего времени практически «устоявшимся» заблуждением выступает положение, согласно которому в прошлом трудовое право, по мнению одних авторов, представляло собой «единую отрасль»⁴⁵, по мнению других — «отделилась»⁴⁶ от гражданского права. По существу, происходит смешение истории трудового права (юридической дисциплины) с историей трудового договора (института права). Осознанно или нет, но в этом случае подменяются не только в прошлом, но и в настоящем относительно самостоятельные аспекты трудового права. В частности, формирование трудового договора происходит в виде положений найма, которые получают правовое закрепление в период существования Русской Правды (IX–XIII вв.). В современный период принято считать, что трудовое право как самостоятельная юридическая дисциплина складывается с 1918 г. Хотя уже с 1912–1913 гг. в Московском коммерческом институте Н. Л. Тихомиров читал курс «Рабочее законодательство», а с 1915–1916 гг. там же Л. С. Таль преподавал курс «Промышленное право»⁴⁷. Нет причин сомневаться в том, что это время появления самостоятельной правовой дисциплины, которую Л. С. Таль называл как «социальное или трудовое» право, имеющее «большую будущность»⁴⁸. Иначе говоря, трудовое право сложилось до 1918 г., и этот вывод мною обосновывается уже довольно давно. Такой подход признается отдельными учеными, но не специалистами по трудовому праву. Хотя научно-практический фундамент трудового (промышленного) права начинает формироваться с XVIII в., прежде всего в таких дисциплинах, как горное и полицейское (административное) право, а с XIX в. и в гражданском праве. Время их появления как самостоятельных дисциплин и системы законодательства вызывает споры среди ученых, охватывая почти вековой диапазон: во-первых, XVIII в. — это время появления в России крупного промышленного производства; во-вторых, первая половина XIX в. — это принятие Свода законов Российской империи; в-третьих, вторая половина XIX в. — отмена крепостного права.

В период Российской империи трудовой договор назывался договором найма (личного найма), общие положения которого регламентировались гражданским законодательством, и вполне закономерно, что договор найма входил в содержание отрасли гражданского права. В этом случае с некоторыми оговорками, но все же можно говорить, что трудовой договор, который до 1917 г. назывался договором найма (личного найма), «вышел» из гражданского права, так как выступал институтом гражданского законодательства. При этом необходимо акцентировать внимание на том, что особенности правового регулирования договора найма на различные виды ремесленных, горнодобывающих и фабричных работ начинают складываться задолго до времени принятия «законов гражданских» и формирования гражданского права как юридической дисциплины. Горнозаводское и заводско-фабричное законодательство регламентирует правоотношения в сфере промышленного производства с XVIII в., включая договорной и внедоговорной порядок привлечения населения на эти работы. При этом в науке права принято считать, что горное и полицейское (административное) право складываются в XIX в., хотя имеются все основания полагать, что их появление произошло гораздо раньше. Необходимо признать, что данные дисциплины, пусть и в разной степени, но включали в содержание анализ правовых положений соответственно горного и фабричного законодательства, а также общих положений найма на работу.

С учетом вышеизложенного вполне корректно говорить о том, что становление трудового законодательства происходило в рамках горного, фабричного и полицейского (административного) права, а общие положения трудового договора — гражданского права. В этом смысле следует согласиться с мнением Е. Б. Хохлова, согласно которому формирование трудового права в качестве особой отрасли происходило вследствие двух встречных процессов: с одной стороны, это процесс выделения и обособления трудового договора как совершенно специфической частноправовой сделки из сферы гражданско-правового регулирования, с другой стороны, это выделение в качестве особого предмета правового регулирования со стороны государства взаимоотношений между трудом и капиталом из сферы административного (полицейского) права⁴⁹. Но при этом довольно противоречивым выступает вывод Е. Б. Хохлова, по которому становление и развитие трудового права как самостоятельной отрасли относятся к советскому периоду ее истории⁵⁰, так как промышленное (рабочее, трудовое или социальное) право возникает в досоветское время.

Следует подчеркнуть, что трудовое право как самостоятельная дисциплина и новая отрасль права складывается в период Российской империи и называется как промышленное (рабочее, фабричное) право. В основе регламентации правоотношений на фабриках и заводах является фабричное (фабрично-заводское, заводско-фабричное) и горное (горнозаводское) законодательство. Благодаря тому, что в 1913 г. произошло объединение положений в сфере труда фабричного и горного законодательства в Уставе о промышленном труде (издание 1913 г.), складываются объективные предпосылки для формирования новой дисциплины. Промышленное право, по сути, начинает объединять в себе законодательство о труде, которое входило в содержание полицейского (административного) права (фабрично-заводское законодательство), горного права (горнозаводское законодательство), а также гражданского права (договор личного найма). Поэтому несомненной заслугой Л. С. Таля выступает теоретическое обоснование появления, отличного от гражданско-правового, — это трудового договора, который выступал важнейшим частноправовым институтом новой самостоятельной юридической дисциплины — промышленного (рабочего, социального или трудового) права. Промышленное право, по мнению ученого, сочетало в себе неразрывную связь публично-правовых и частноправовых начал⁵¹. Более подробные и аргументированные пояснения по данным аспектам истории трудового договора и трудового права можно найти в работах Е. М. Акоповой, Л. Ю. Бугрова, Е. Б. Хохлова, И. Я. Киселева, А. М. Лушникова, М. В. Лушниковой, В. И. Миронова, Г. В. Хныкина и других авторов. Тем не менее проблемной выступает не всегда единодушная позиция ученых-трудовиков по отдельным важнейшим, принципиальным положениям истории трудового права.

Необходимость вновь обращать внимание на проблемы современного понимания истории трудового договора связана с укоренившимися заблуждениями, которые повторяются и множатся с каждым годом. Авторитетность ученых или авторитетность изданий в справочно-правовой системе «КонсультантПлюс», некритичность при цитировании суждений авторов по спорным вопросам либо их откровенное заимствование, но в собственной интерпретации — это лишь часть проблем современного познания и изложения истории трудового договора и трудового права России. Принимая во внимание некоторую ограниченность в объеме изложения историко-правового материала или его полное отсутствие в учебниках, учебных пособиях по трудовому праву, широкую популярность среди студентов получают довольно сомнительные публикации по данному аспекту, которые общедоступны в сети «Интернет».

Сложность в разграничении проблем понимания истории трудового договора и трудового права имеет причины объективного и субъективного порядка, например пробелы и противоречия отдельных десятилетий либо даже столетий в особенностях соотношения государственного (публично-правового) и договорного (частноправового) регулирования индивидуальных и коллективных правоотношений в сфере труда. Поиск наиболее оптимального согласования интересов сторон в трудовых правоотношениях путем соотношения государственного и договорного регулирования складывается под влиянием социально-политических, экономических, культурных, природно-климатических и других факторов, условий общественной жизни. Поэтому глубокий экскурс в прошлое договора найма (личного найма) периода Российской империи или относительно непродолжительный период советского и современного развития трудового договора позволяет характеризовать данный договор в сфере труда как частноправовой. При этом следует учитывать, что порядок и процедура его заключения, отдельные условия содержания, прекращения, разрешения споров — это по большей части сфера государственного или публично-правового регулирования.

Следует признать, что такие понятия, как «трудовой договор», «трудовое право», «трудовое законодательство», стали использоваться в отечественной научной и учебной литературе относительно недавно и в большей степени соотносятся с началом ХХ в. Хотя как элементы отечественной правовой системы категориальные и институциональные понятия имеют гораздо более глубокую историю. Поэтому для удобства в изложении историко-правового материала и только как условный прием понятие «трудовой договор» может быть использовано для характеристики периода его формирования в IX–XIII вв. или в XVIII в.

В этом смысле история носит скорее прерывный и не всегда последовательный характер развития правовых систем. Хотя наличие схожих черт и не всегда очевидная, но все же преемственность отдельных правоположений позволяют говорить о том, что советский трудовой договор появляется не на пустом месте. Поэтому если прежде по идеологическим причинам социалистическое трудовое правоотношение противопоставлялось капиталистическому, то это не означает, что так оно и было на самом деле. В полной мере это относится и к современному трудовому праву России, которое в некоторых случаях противопоставляется его советскому периоду развития. Взвешенное и бережное отношение к историческому опыту развития трудового договора советского периода как института трудового права не означает игнорирование развития договора найма периода Российской империи.

Практически все энциклопедические словари по трудовому праву советского времени определяли и характеризовали эти категории применительно к социалистическим и капиталистическим отношениям в сфере труда, которые складывались путем заключения соответственно советского трудового и царского гражданского договоров.

По экономическому содержанию гражданский договор личного найма означал свободу труда, при которой происходила вынужденная продажа рабочей силы капиталисту. Поэтому трудовой договор в СССР рассматривался в противопоставлении договору найма капиталистических государств⁵². Поэтому сложились научное представление и вывод о том, что трудовой договор и советское трудовое право возникают после 1917 г. Хотя первые фабричные законы «дореволюционной России» Л. Я. Гинцбург характеризовал со второй половины XIX в. При этом особое внимание уделялось Уставу о промышленном труде (издания 1913 г.), который содержал «правовые нормы по применению наемного труда в промышленных, горных и горнозаводских предприятиях»⁵³.

Таким образом, вышеизложенное показывает, что история отечественного советского трудового права и трудового договора выступает относительно самостоятельным материалом по отношению к капиталистическому фабричному законодательству и Уставу о промышленном труде (издания 1913 г.) Российской империи. В силу насаждаемой государственной идеологии в науке трудового права периода СССР история капиталистического договора личного найма и история фабричного законодательства России до 1917 г. вольно или невольно выступали относительно самостоятельными направлениями в изучении истории по отношению к советскому трудовому договору и трудовому законодательству. Наиболее характерной чертой историко-правовых, историко-экономических и других исследований в сфере труда периода СССР являлось выявление различий и противопоставлений всего социалистического как лучшего по отношению к капиталистическому Российской империи. К сожалению, нечто схожее и совпадающее в своем упрощенном взгляде на историю советского периода развития трудового права можно найти в научных публикациях, монографических исследованиях и учебниках настоящего времени.

Ошибкой концептуального порядка выступает включение в содержание монографии по кодификации российского частного права материала, по кодификации трудового законодательства в контексте «ретроспективы и взгляда в будущее»⁵⁴. Так, если трудовой договор, а при определенных оговорках коллективный договор и соглашения выступают частноправовыми институтами трудового права, тогда трудовое законодательство относится к публично-правовым основам трудового права. Очевидно, что такое деление носит условный характер, так как эти институты выступают неотъемлемой частью ТК РФ. В этом смысле трудовое право ХХI в., как и промышленное (рабочее) право в начале ХХ в., нельзя относить ни к частной, ни к публичной отрасли права, а рассматривать только в их неразрывном единстве. Тем не менее особенности формирования и этапы социального развития инкорпорации и кодификации трудового законодательства в системе права Российской империи, несомненно, относятся не к частному, а к публичному праву. А изучение инкорпорации и кодификации трудового законодательства России представляет собой самостоятельное направление в системном понимании трудового права как социальной науки, выходя за узкие рамки периодов советского и современного времени. В таком случае необходимо включать в предмет изучения широкий спектр работ ученых, практиков и просто исследователей-энтузиастов по вопросам организации, управления и правового регулирования отношений в сфере ремесленного, мануфактурного, промышленного труда в России.

§ 2. Методология права и метод трудового права России

Особенностью настоящего периода развития науки права и трудового права является переосмысление многих устоявшихся понятий, категорий методологического порядка, имеющих теоретическую и практическую значимость. В литературе можно встретить оценку состояния правовой науки как «многолетнее повторение одного и того же»⁵⁵. Относительно трудового права говорится, что нет «надлежащего контакта между учеными и законодателями»⁵⁶ и что «в целом эволюция отраслевой теории изучена фрагментарно»⁵⁷. Поиск ответов на многие проблемы развития права и трудового права в современных условиях обусловливается многообразием конструкций, концепций, отстаиваемых авторами, а также различиями в оценках прошлого опыта. Так, по мнению И. Ю. Козлихина, современное отечественное правоведение находится на перепутье. Марксистко-ленинская философия, которая на протяжении многих лет обеспечивала по известным причинам единство методологии, потеряла свое влияние. Все чаще ее пытаются найти вне права, привлечь к изучению права знания, выработанные в лоне других наук. При этом ученый не выступает против междисциплинарного подхода, но не согласен с тем, что такого рода попытки не направлены на углубление нашего знания о праве. Сегодня «на помощь» юристам, считает И. Ю. Козлихин, приходят философия постмодерна, феноменология в различных ее видах, герменевтика, синергетика, семиотика и даже математика. Тем не менее юридическая наука продолжает оставаться «национально замкнутой», несмотря на усилия развивать сравнительное правоведение. Автор выступает против бессмысленного и, как считает, вредного использования «чужой» терминологии в праве. В результате терминологического «переодевания» получается либо бессмыслица, либо банальность. Своеобразный выход из тупика профессор И. Ю. Козлихин видит в том, чтобы, во-первых, признать тот очевидный факт, что общая теория права и государства себя изжила; во-вторых, развивать самостоятельные юридические науки, имеющие и свой предмет, и свои методы исследования, среди которых: философия права, социология права и догма права⁵⁸. Несколько иной взгляд отстаивает М. И. Байтин, по мнению которого очевидна прямая связь между произошедшим в последние 15–20 лет отвлечением внимания отечественной юридической науки от проблем ее методологии и принижением известной частью ученых-юристов методологической роли общей теории государства и права. М. И. Байтин считает, что методологически правильный путь — не догматизировать марксизм, не превращать его в икону, а, критически осмысливая и сохраняя преемственность, разумно использовать те положения, которые наряду с идеями других выдающихся мыслителей прошлого сохраняют свое значение и в современных условиях. Автор, как и И. Ю. Козлихин, выступает против тенденции размывания и подмены методологии и предмета общей теории государства и права посредством их пересмотра на основе так называемых нетрадиционных подходов, представляющих собой современные направления философского постмодерна, различные виды феноменологии, герменевтику и др. В свою очередь М. И. Байтин отстаивает дальнейшее развитие общей теории государства и права и не согласен с И. Ю. Козлихиным в том, что необходимо развивать самостоятельные юридические науки, имеющие свой предмет и свои методы исследования⁵⁹. В данном случае не ставится цель вступать в дискуссию по вопросу, является или нет социология права самостоятельной юридической дисциплиной. Тем не менее уже в начале ХХ в. Б. А. Кистяковский отмечал, что общим характером и общими задачами социологии было выдвинуто требование социологического изучения права, направленного на открытие общих причин происхождения и развития права⁶⁰. Следует обратить внимание и на современную учебную литературу по социологии права⁶¹, которая достаточно убедительно подтверждает самостоятельность и перспективность этого направления в научном знании.

Нет оснований сомневаться в важности значения теории государства и права для юридических наук как «науки методологической, направляющей»⁶², в рамках которой «выявляется, определяется и разрабатывается вся общенаучная (общетеоретическая) проблематика предмета и метода юриспруденции в целом»⁶³. Тем не менее представляется небесспорной мысль о том, что «предметная, содержательная и понятийная взаимосвязь теории государства и права с отраслевыми науками не вызывает сомнения»⁶⁴. Подчас именно на уровне общей теории государства и права отстаиваются важнейшие термины, понятия, категории (например, предмет, метод, система отрасли права и др.) и их общая характеристика, что устанавливает жесткие рамки допустимого для последующих научных разработок на уровне соответствующей отрасли права.

Следует обратить внимание на проблему соотношения методологии права и метода отрасли права, имеющую непосредственное значение при изучении истории и современности трудового права России. Насколько возможно расширить методы познания трудоправовых вопросов, чтобы не повлечь за собой размывание предмета трудового права? В какой мере и в каком объеме допустимо использование выводов, суждений экономистов, психологов, социологов, историков, в том числе и юристов, например специалистов по гражданскому, административному праву, по вопросам совершенствования трудового законодательства и эффективности правового регулирования социально-трудовых отношений? Имеющиеся исследования, несомненно, помогут полнее раскрыть историческую, экономическую и иные составляющие трудового права как науки, отрасли или законодательства о труде. В таком случае придется говорить о методологии трудового права, а составными элементами будут выступать не только методы изучения вопросов, составляющих содержание учебного курса. Сложно представить себе все последующее изучение трудоправового материала без понятийного аппарата, знания общей истории трудового права, характеристики и классификации интересов в сфере труда и общего обзора зарубежного законодательства о труде. Этот достаточно объемный спектр вопросов тем не менее должен быть обобщен в рамках первой темы в начале изучения учебного курса трудового права.

Сложившиеся в советский и современный периоды развития отечественной науки права представления о предмете и методе трудового права на уровне общей теории государства и права позволяют говорить о серьезном отступлении в трактовке важнейших общетеоретических понятий, категорий. Поэтому, скорее всего, такое понимание методологии трудового права не впишется ни в существующие общетеоретические трактовки отрасли права, ни в содержание учебного курса.

Как представляется, исследования проблемных аспектов трудового права, не только науки, но и отрасли или учебной дисциплины, не ограничиваются рамками сугубо юридического способа изучения. Полученные результаты с точки зрения неюридических наук призваны наполнить содержанием абстрактные конструкции положений законодательства о труде в рамках учебного курса. В этом случае можно говорить о методе правового заимствования трудоправового материала в неюридических дисциплинах. Данный способ познания можно соотнести с комплексным методом (способом) изучения, но все же представляется, что они не совпадают. В основе метода правового заимствования выступают вопросы трудового права, получившие достаточно устоявшееся (как однозначное или проблемное) изложение учеными в контексте исторического, социологического, психологического и иного предметно-научного знания.

Основной проблемой в использовании метода правового заимствования является разрозненность и необъятность материала, который может быть использован при изучении и характеристике трудового права как науки, отрасли или учебной дисциплины и законодательства о труде. Определенная сложность заключается не только в обобщении исторического, экономического и другого материала, но и в его использовании при характеристике формирования и последующего развития относительно самостоятельных аспектов, будь то науки, отрасли (учебного курса) трудового права или трудового законодательства. Их смешение будет означать серьезный методологический просчет как в современной интерпретации исторического материала, так и в научном прогнозе возможного развития трудового права в будущем.

В учебно-научной литературе по трудовому праву можно встретить анализ (чаще критический) работы Л. В. Санниковой, в которой с историко-правовой позиции (прежде всего римского, гражданского, трудового права) получил освещение договор найма труда в России. Данная работа представляет собой авторское видение особенностей становления и развития важнейшего института трудового права — трудового договора. Поскольку во введении не скрывался цивилистический характер исследования, с какими-то выводами, положениями можно соглашаться или дискутировать по ним. Хотя общая направленность поднятых в работе проблем имела целью сотрудничество ученых-цивилистов и трудовиков⁶⁵. Обращая внимание на определенный методологический просчет в изложении истории трудового права России, на примере работы Л. В. Санниковой можно понять, что таковой является характерным для многих современных правовых исследований. Так, уделяя внимание истории развития важного для трудового права, но частного вопроса, Л. В. Санникова приходит к выводу общего порядка: «…Для трудового права основным источником должен стать гражданский кодекс»⁶⁶. Современный зарубежный и дореволюционный отечественный опыт позволяет отнести гражданское законодательство к важнейшему, но не единственному источнику трудового договора. Данная позиция была проанализирована в контексте исторической судьбы отрасли трудового права и особенностей методов, используемых в трудовом праве. По мнению ученых-трудовиков, предложение интегрировать в сферу гражданского права трудовое отношение в целом или хотя бы один трудовой договор (договор найма труда) является бессмысленным и бесплодным⁶⁷. Отстаиваемая точка зрения представляется небесспорной в контексте дореволюционного отечественного и современного зарубежного опыта, когда можно наблюдать интеграцию трудового договора в гражданское и трудовое законодательство. Тем не менее, не пытаясь оценивать позицию Л. В. Санниковой как приемлемую или нет для развития трудового права в будущем, следует отметить, что автор, опираясь на историю дореволюционного договора найма и проблем современного развития трудового договора, посчитала возможным прийти к выводу о перспективе развития не института, а отрасли трудового права и трудового законодательства. В этом случае следует указать на достаточно серьезное методологическое смешение относительно самостоятельных аспектов развития трудового права: института, отрасли права и законодательства о труде. Насколько приемлемым и логичным является такой вывод, если по тексту работы Л. В. Санниковой практически нет анализа истории трудового законодательства, которое до 1917 г. развивалось в виде фабричного законодательства? Можно найти и другие работы ученых, в которых современный или исторический анализ трудового договора используется для прогнозирования будущего существования отрасли трудового права, трудового законодательства или науки трудового права. Поэтому такие приемы для прогнозирования трудового права в целом не являются редкими в учебно-научных исследованиях.

Проблема трансформации трудового договора в договор трудового найма, по мнению Т. Ю. Коршуновой и А. Ф. Нуртдиновой, представляется исключительно важной, поскольку определение социально-экономической сущности и юридической природы договора, опосредующего трудовые отношения в обществе, обусловливает построение той или иной системы законодательства о труде. При этом соотношение понятий «трудовой договор» и «договор трудового найма», как считают авторы, может рассматриваться в двух аспектах: 1) в контексте развития трудового права как самостоятельной отрасли и 2) в качестве способа соединения средств производства с рабочей силой (политэкономический аспект)⁶⁸. В настоящей статье авторы посчитали возможным соотнести трудовой договор с развитием отрасли и системой законодательства. Следует признать, что среди ученых-трудовиков отсутствует единство в определении периода, когда трудовое право оформилось в качестве самостоятельной отрасли, и на этом вопросе подробнее остановимся чуть позже. В свою очередь, политэкономический аспект призван или полнее показать юридическую составляющую трудового договора, или же выступить самостоятельным направлением в характеристике тех отношений в сфере труда, которые оформлялись договором найма. Можно привести в качестве примера труды экономического («общественно-экономического») характера таких авторов, как М. И. Туган-Барановский⁶⁹, С. Г. Струмилин⁷⁰, в которых составной частью показана и история найма («вольного найма») на различные виды работ.

Понятийный аппарат — это еще одна важнейшая составляющая методологии трудового права, в равной мере необходимая при изучении истории и современности как частных, так и общих вопросов. Нет необходимости акцентировать внимание на значимости понятийного аппарата в изучении трудового права, будь то науки или трудового законодательства. Без достаточно определенной выработки понятий, терминов, определений трудно рассчитывать на продуктивность в исследованиях, а тем более в дискуссиях. Так, представляется делом практически безнадежным объяснение диаметрально противоположных оценок экономики и промышленности в период деятельности Петра I. В полной мере это может относиться к характеристике фабрик, заводов или же заводско-фабричного или фабрично-заводского законодательства. В не меньшей степени это относится и к современному трудовому праву, в частности к сфере действия законодательства о труде на государственных служащих, при том, что служебный контракт заключается с государственными гражданскими служащими, контракт с сотрудниками полиции и трудовой договор с работниками прокуратуры. Ответы на эти вопросы можно найти в федеральных законах и в судебной практике, но таковая не во всем совпадает с точкой зрения ученых.

Как представляется, выработка понятийного аппарата в трудовом праве может происходить несколькими путями. В качестве таких способов выработки понятийного аппарата трудового права выступают: во-первых, научный — получающий развитие в учебно-монографической литературе, в журнальных статьях (например, предмет, метод, система, принципы, источники трудового права); во-вторых, нормативно-правовой или формально-юридический — используемый для определения терминов в международных актах, ТК РФ, законах и в иных нормативных правовых актах (например, принудительный труд, гендер, трудовой договор, рабочее время, охрана труда, заработная плата и др.); в-третьих, применяемый в процессе конкретизации и (или) выработке новых правовых понятий в правоприменительной и прежде всего в судебной, административной практике (например, другая местность, деловые качества работника, уважительная причина и др.); в-четвертых, складывающийся или, как правило, уже сложившиеся в повседневной практике, подчас отсутствующие в действующем законодательстве или не всегда правильные термины, понятия, категории (например, декретный отпуск, административный отпуск, обходной лист и др.). В дальнейшем будут рассмотрены эти способы познания во взглядах ученых-трудовиков не только на историю трудового права как социальной науки, но и в контексте действующих положений ТК РФ. Если же принять во внимание тот факт, что в учебно-научной литературе становление отрасли, как правило, относят к советскому периоду развития, то для дореволюционного периода такое «соотношение понятий», как трудовой договор и договор найма (личного найма), возможно, но лишь в рамках отраслей гражданского, административного (полицейского), промышленного (рабочего) права и соответствующего законодательства.

Более определенную точку зрения отстаивает М. В. Лушникова, указывая на то, что во всех отраслях права и отраслевых науках имеются базовые юридические конструкции, определяющие отраслевую самостоятельность этих образований. Для трудового права это трудовой договор. На первый взгляд, трудно не согласиться с тем, что «трудовой договор как базовая отраслевая юридическая конструкция объединяет и связывает воедино все структурные подразделения трудового права (рабочее время и время отдыха, охрана труда, заработная плата и т. д.)»⁷¹. Тем не менее данная позиция представляется не бесспорной, так как содержание правовой, социальной, исторической категории «трудовое отношение» охватывает виды договоров личного найма (договоров найма) до 1917 г., а также виды советского и современного трудового договора.

В настоящей работе не ставится цель умалить значение и важность института трудового договора для трудового права. Вполне обоснованно в монографических работах советского и современного времени авторы признают трудовой договор центральным институтом трудового права⁷². Тем не менее следует обратить внимание на фундаментальные теоретические работы, в которых пристальное внимание уделяется правовой, социальной и исторической конструкции трудового (промышленного, рабочего) права — трудовому правоотношению.

В монографии Л. Я. Гинцбурга очень точно отмечено, что независимо от принципиальных качественных различий между наемным трудом и социалистическим трудом и тот и другой дают основание для возникновения трудовых правоотношений. Иначе говоря, в трудовых правоотношениях находит свое юридическое выражение (закрепление, охрану) и наемный труд, и социалистический⁷³. Рассматривая понятие «трудовое правоотношение вообще» в качестве научной абстракции, Л. Я. Гинцбург указывает на общую природу всякого неединоличного труда правосубъектных лиц и на коренные различия капиталистических и социалистических трудовых правоотношений. Как представляется, указанная мысль в полной мере может быть применима и для сравнения договора найма (личного найма) дореволюционного и трудового договора советского и современного периодов.

В научной литературе обращается внимание на актуальность для настоящего времени фундаментальной теоретической работы Н. Г. Александрова о трудовом правоотношении. По мнению ученого, в буржуазной юриспруденции традиционной является постановка вопроса не о трудовом правоотношении, а только о трудовом договоре. Такое терминологическое отождествление, как считает Н. Г. Александров, представляется безвредным тогда, когда содержание правоотношения (права и обязанности сторон) определяется исключительно договором (на основе бланкетных и диспозитивных норм права) и реализация правоотношения состоит в одном или нескольких однократных, скоропреходящих действиях⁷⁴. В советское время при поступлении на работу, как правило, трудовой договор в письменной форме не заключался. Исключением являлись случаи, например, при организованном наборе рабочих для промышленности, строительства и др., при направлении для работы на Крайнем Севере. Поэтому Б. К. Бегичев трудовое правоотношение определял как сложные (комплексные) юридические образования, состоящие из множества взаимосвязанных прав и обязанностей сторон, складывающихся на основе регулятивных норм трудового права⁷⁵. Таким образом, не принижая важность трудового договора, все же основное общетеоретическое значение при характеристике содержания трудового права всегда составляло трудовое правоотношение.

Современное понимание и характеристика трудового договора и его видов неизбежно предполагают краткий исторический экскурс. Поэтому несомненный интерес заслуживает предложенная Л. С. Талем эволюция правовых форм, в которые облекалось пользование чужим трудом, а также историческое развитие правовых воззрений и начал, определявших природу трудовых отношений в прежние эпохи. Исторические основания трудового договора Л. С. Таль подробно исследует с точки зрения римского права, а историю найма в нашем отечестве — с эпохи Русской Правды⁷⁶. И все же, по признанию Л. С. Таля, в соглашении, которым сопровождался добровольный переход в холопы, заключались зачатки консенсуального договора личного найма. Но время для его полного развития еще не настало⁷⁷. Отдавая должное исследованию по истории договора найма со стороны ученого, нельзя не обратить внимание на новые археологические находки, в которых подтверждаются глубокие истоки заключения договора по найму. Кроме того, следует обратить внимание на отсутствие в работе Л. С. Таля истории становления и развития фабричного законодательства, особенностей регламентации содержания правоотношений в сфере горнозаводского труда. Лишь отчасти Положение от 24 мая 1835 г. получает освещение в очерках по промышленному праву у Л. С. Таля⁷⁸. Объясняется это тем, что в дореволюционный период история фабричного законодательства входила в сферу научных интересов специалистов по горному, полицейскому (административному) праву⁷⁹, тогда как фундаментальные работы Л. С. Таля по трудовому договору являются в большей степени характерными для исследований по гражданскому праву, притом что сам термин «трудовой договор» в законодательстве, будь то гражданском или полицейском (административном), отсутствовал.

Представляется, что в настоящее время любая попытка выступить с предложением об интеграции трудового договора с любой другой отраслью права будет вступать в противоречие с существующей концепцией трудового права России и сложившейся системой российского права. Поэтому вполне объяснимым можно считать тот факт, что подобный аспект учеными-трудовиками исследуется фрагментарно, а фундаментальные работы по данной проблематике отсутствуют. Связано это с тем, что любое желание выступить на стороне таких предложений или отстаивать нечто сходное, по сути, будет означать позицию автора, направленную против самостоятельности трудового права России. Как представляется, в основе этого штампа лежит неприятие самой идеи возможного закрепления основ трудового договора в гражданском праве, которая отвергается абсолютным большинством (а возможно, и всеми) современных ученых-трудовиков. Обоснование целей и задач, ради которых необходимы такие системные изменения со стороны некоторых авторов, к сожалению, по большей части подтверждает эти опасения, а сам спор заходит в тупик, с чем вряд ли можно согласиться. Попробуем остановиться на отдельных аргументах, приводимых в оценках современного трудового права и трудового договора с точки зрения их формирования и развития в дореволюционный период истории.

Примером отличного от уже сложившихся представлений на историю трудового права выступает статья (рецензия на изданную работу Л. С. Таля) Б. Р. Карабельникова. По мнению автора, своим возникновением в нашей стране и нынешним состоянием трудовое право обязано никак не Л. С. Талю. Поэтому и основоположником такой отрасли Л. С. Таля вряд ли можно считать⁸⁰. Насколько голословны такие утверждения и можно ли объяснить такие взгляды простым желанием выглядеть «не как все»? Как оказывается, при более детальном рассмотрении и сравнении отдельных выводов, суждений по вопросам истории трудового права России сталкиваешься с противоречиями, обусловленными проблемами терминологического, хронологического, содержательного порядка.

Можно привести и вполне традиционные взгляды в направленности изучения истории трудового договора (договора найма труда, личного найма). Так, в работе Е. М. Акоповой историко-правовой метод был использован для более полной характеристики этапов становления дореволюционного, советского и современного трудового договора. В большей степени автор уделяет внимание отличию правовой природы трудового договора от иных договоров в сфере труда⁸¹. Ранее отмечалось, что изучение договора личного найма дореволюционного периода его развития по большей части составляло содержание работ ученых по гражданскому праву, тогда как после 1917 г. научный интерес к таким исследованиям проявляется учеными по трудовому праву. Иначе говоря, историко-правовое изучение отдельных норм, институтов или законодательства в сфере труда в целом на разных этапах своего развития составляло содержание не только гражданского, но и полицейского (административного), горного права и других, в том числе и неюридических дисциплин.

Рыночные условия хозяйствования и отличные от советского времени методы государственно-правового регулирования наемного труда и управления экономикой вполне закономерно привлекли внимание исследователей к изучению истории науки трудового права, появлению актов о труде в России, к особенностям их научной и нормативной систематизации, включению вопросов истории в содержание юридических дисциплин. В этом смысле не только наука трудового права, но и законодательная, правоприменительная практика в той или иной степени обобщают опыт правового регулирования общественных отношений в сфере труда советского и современного периода развития государства. Обусловлено это существованием значительного массива неотмененных актов о труде Союза ССР.

Знание прошлого, по мнению С. Ф. Платонова, помогает понять настоящее и объясняет задачи будущего. А народ, знакомый со своей историей, живет сознательно, чуток к окружающей его действительности⁸². И все же искать прикладной характер в исторических памятниках права по отдельным институтам или законодательстве о труде, в научных трудах XVIII, XIX и XX вв. непросто, как и находить общие черты и различия в социально-экономических, культурно-исторических и иных факторах, условиях прошлого времени и настоящего.

В последнее десятилетие проявляется повышенный интерес со стороны ученых к изучению истории науки, отрасли трудового права, а также отдельных институтов или трудового законодательства России в целом. Поэтому нет необходимости обосновывать значимость и актуальность знания истории трудового права, а исторического метода — как способа познания современного права. Имеется опыт использования исторического материала в объеме параграфа⁸³, отдельной главы⁸⁴, а также в рамках главы и всего учебного курса по трудовому праву⁸⁵. И все же формально-догматический, нормативный или юридический способ изложения трудового права как отрасли и учебной дисциплины продолжает признаваться, по сути, единственным.

Одни из первых исследований по истории правовых актов в сфере промышленного и горного дела в дореволюционной России приходятся на XVII–XVIII вв., это период появления и активного строительства крупных горных, «железоделательных» заводов и фабрик. Работы носили комплексный характер по вопросам в сфере труда и в основном имели практическую направленность. И все же для будущего трудно переоценить роль этих изысканий, способствовавших появлению и развитию собственно науки и научно-правовых дисциплин. Хотя датировка формирования трудоправовой науки чаще всего соотносится со второй половиной XIX в., с чем вряд ли можно согласиться.

Заинтересованность государства в развитии крупного промышленного производства повлекла за собой все возрастающий массив правовых установлений по частным и общим вопросам в этой сфере. Поэтому уже к началу XVIII в. объективно возникает потребность в сборе и систематизации фабрично-заводского, горного законодательства, направленного на регулирование взаимоотношений между различными субъектами, как то: крестьянами, мастеровыми, фабрикантами, собственниками земель, государством. Целью таких исследований выступал поиск, обобщение и анализ содержания важнейших актов фабрично-заводского, горного законодательства. Поэтому первоначально такие труды носили разрозненный, описательный и в большей мере собирательно-систематизирующий характер. Среди исследователей-практиков можно назвать таких, как В. де Генин, И. Ф. Герман, А. Ф. Дерябин, М. В. Ломоносов, В. Н. Татищев и многих других талантливых ученых и государственных деятелей, стоящих у истоков формирования крупной промышленности и горнозаводского права России.

При освещении истории становления современного трудового права как отрасли мнения ученых расходятся. Так, по мнению А. М. Лушникова, трудовое право как самостоятельная отрасль права начало формироваться не ранее середины XIX в.⁸⁶ В свою очередь, Е. Б. Хохлов считает, что хотя до октября 1917 г. и начало складываться государственное регулирование наемного труда, но особой отрасли трудового права еще не возникло. В основе же построения отрасли, принципиальная модель которой просуществовала до наших дней, автор называет КЗоТ РСФСР 1922 г.⁸⁷ Несколько иной взгляд отстаивает С. А. Иванов, считая, что трудовое право фактически сформировалось в качестве самостоятельной отрасли права сразу после принятия КЗоТ 1918 и 1922 гг. Хотя общественное и научное признание оно получило значительно позже, примерно в 50-х гг. Столь запоздалое признание ученый объясняет тем, что трудовое право вышло из гражданского и административного права, приверженцы которого, занимая консервативные позиции, никак не могли согласиться с появлением новой отрасли права⁸⁸. Представляется, что научно-теоретическое признание трудового права СССР или советского трудового права в качестве самостоятельной отрасли права все же приходится на 20-е годы XX в. Именно на это время приходится активное обсуждение путей развития отрасли трудового права и действующего трудового законодательства. По самому широкому спектру проблем в сфере труда имеются публикации в журнале «Вопросы труда»⁸⁹, издаются учебники⁹⁰, монографические работы⁹¹, комментарии к Кодексу законов о труде, словари. О том, что трудовое право — это отрасль права, регулирующая трудовые отношения, имеется определение в одной из первых советской энциклопедии⁹².

Высказывается также мысль, что точная датировка возникновения любой отрасли права крайне затруднена, да и необходимость хронологической привязки к Уставу о промышленном труде издания 1913 г. или к КЗоТ 1918 г. не очевидна. Противоречивость такой позиции заключается в том, что авторы, отвергая причинную связь между появлением важнейших актов о труде в России и формированием отрасли права, все же «привязывают» оформление советского типа трудового права с принятием КЗоТ 1922 г.⁹³

Возможно, установление года, десятилетия или века, когда трудовое право оформилось в виде отрасли, не всегда кажется необходимым и понятным. Но смысл такого поиска может быть одной из задач научных исследований. Ученые считают, что становление трудового права как отрасли и учебной дисциплины происходило в советский период развития. Хотя в дореволюционный период как относительно самостоятельная система знаний о трудовом (фабричном, горном) законодательстве и отдельных институтах в сфере труда оно складывалось в рамках курсов по гражданскому⁹⁴, полицейскому (административному)⁹⁵, горному⁹⁶ и промышленному⁹⁷ праву. В свою очередь, сравнение содержания Свода законов Российской империи (прежде всего т. XI, ч. 2) позволяет проследить, как одни и те же правовые положения о труде дополняются с каждым переизданием и консолидируются в таком виде: «Постановления о фабричной, заводской и ремесленной промышленности» или «Свод общих постановлений о фабричной и заводской промышленности» (изд. 1832 г.); «Постановления и Уставы о промышленности фабричной, заводской и ремесленной» или «Свод постановлений о промышленности фабричной, заводской и ремесленной» (изд. 1842 г.); «Устав о промышленности фабричной и заводской» или «Свод постановлений о промышленности фабричной и заводской» (изд. 1857, 1879 гг.); «Устав о Промышленности» (изд. 1887, 1893 гг.); «Устав о Промышленном Труде» (изд. 1913 г.).

Таким образом, можно говорить о длительном, сложном пути становления важнейших актов (важнейшего акта) о труде. К началу ХХ в. характеристика фабричных законов включается в содержание полицейского (административного) права, а изложение договора личного найма — в гражданское право.

После октября 1917 г. история дореволюционного периода стала выступать частью идеологии советского государства. Статьи, брошюры В. И. Ленина, курс ВКП(б), а в дальнейшем история КПСС стали определяющими в понимании так называемого царского, буржуазного периода развития и были обязательными для цитирования в научных работах. Именно в жестких рамках дозволенного и получает освещение фабрично-заводское законодательство в учебной литературе по советскому трудовому праву⁹⁸, а к 80-м годам ХХ в. вообще исключается из содержания учебного курса.

Современная учебная литература, за некоторым исключением, не содержит подробного изложения истории становления и развития трудового права. При всем многообразии причин основным, как представляется, выступает устоявшееся общетеоретическое понимание предмета и метода трудового права. В настоящее время имеются научные работы, позволяющие говорить о выработке новых подходов на отраслевом уровне по целому ряду сложнейших общетеоретических вопросов (например, проблемы свободы труда в трудовом праве, понятийный аппарат трудового права, трудовые правоотношения, предмет трудового права⁹⁹ и др.). Следует отметить и появление многоплановых исследований, затрагивающих концептуальные положения общей части и всего курса трудового права.

Так, издание в 1996 г. первого тома «Курса российского трудового права» (далее — Курс 1996 г.), подготовленного коллективом кафедры трудового права и охраны труда Санкт-Петербургского государственного университета, стало настоящим научным прорывом в изложении многих «устоявшихся» в советский период положений трудового права. Сочетая черты учебного пособия и монографического исследования, Курс 1996 г. меняет представление об изложении учебного материала. Теоретическая глубина и многоаспектность во взглядах по наиболее важным и спорным вопросам общей части трудового права позволяет сохранить актуальность Курса 1996 г. и после принятия Трудового кодекса РФ, постоянного внесения изменений в трудовое законодательство. Авторы не скрывали своих целей — это поиск и разработка принципиально иной концепции отрасли трудового права. В свою очередь, изложение исторического материала стало смелым методологическим шагом по преодолению стереотипов и штампов в науке трудового права.

Впервые после 1917 г. предложено подробное освещение истории правового регулирования труда в России с IX–XI вв. по первую половину XIX в. При этом отдельные общие выводы по становлению и развитию науки права и трудового права Е. Б. Хохлов использует при анализе норм и институтов трудового законодательства. Предложено рассмотрение предмета трудового права как отрасли, как науки и как учебной дисциплины. Исследуется место науки трудового права в системе других наук об обществе, таких как социология, политическая экономия, социальная психология, экономика¹⁰⁰. Отмечая достоинства Курса 1996 г., следует обратить внимание и на дискуссионные положения.

В частности, по мнению Е. Б. Хохлова, историческое изучение трудового права относится к истории развития отрасли и составляет предмет исследования науки трудового права. При этом предмет отрасли трудового права раскрывается через трудовые отношения, а также тесно связанные или производные от трудовых отношения¹⁰¹. Некоторая непоследовательность заключается в том, что в Курсе 1996 г., помимо истории трудового права как отрасли, пусть и не полностью, но все же имеется изложение истории правового регулирования труда, в том числе и особенности формирования законодательства о труде. Следует обратить внимание и на то, что, характеризуя механизм правового регулирования труда как категорию более широкую, чем трудовое право, Е. Б. Хохлов тем не менее раскрывает через систему (набор) правовых средств, которая должна быть адекватна тому методу, который они оформляют. Таким образом, сам набор правовых средств и их содержание определяются особенностями метода¹⁰². По сути, исключаются иные, неправовые (социально-экономические, исторические, психологические и другие) методы изучения. А поведение субъектов в сфере труда складывается под влиянием не только норм трудового права, но и иных, как внешних, так и внутренних факторов, условий жизни людей. Поэтому предмет трудового права как отрасли или учебной дисциплины выступает относительно самостоятельным направлением исследований в трудоправовой науке. В научных трудах обращение к прошлому опыту не всегда определяется значением практической направленности исследуемых вопросов. А сами результаты таких исследований не получают воплощения в правоприменительной практике. Сами же поиск и выявление закономерностей в истории трудового права предопределяют объемность исследований, так как необходим всесторонний анализ многочисленных историко-правовых фактов, событий, документов.

Научные исследования по различным аспектам дореволюционной, советской и современной истории трудового права активно используются при изложении действующего законодательства о труде, отдельных норм или институтов трудового права в рамках учебного курса. Но в этом последнем случае исторический материал должен быть предельно лаконичен, краток, тем самым должен не подменять, а полнее характеризовать общие и частные черты современного трудового права. Имеет значение разумное сочетание догматического и теоретического материала, для чего требуется проработанность соотношения научных исследований по истории, а также экономике, психологии, социологии и включение наиболее значимых выводов в содержание отрасли права. В этом случае необходимо говорить о выработке не метода, а методологии трудового права.

Несомненным развитием исторического направления в современном трудовом праве выступает двухтомная работа М. В. Лушниковой и А. М. Лушникова (далее — Курс 2003–2004 гг.)¹⁰³. В работе использован довольно обширный научный и нормативный материал. Предлагается авторское видение многих теоретических вопросов концептуального характера по трудовому праву. Впервые предпринят опыт биографического жизнеописания и приводится список наиболее важных трудов ученых, внесших вклад в развитие отечественной науки трудового права. Действующие нормы и институты трудового законодательства рассматриваются в связи с историей отечественного и зарубежного законодательства. Такая структура изложения Курса 2003–2004 гг. позволяет отметить некоторое сходство с дореволюционными изданиями учебной литературы. Хотя авторам не всегда удается провести достаточно четкую грань в тех принципиальных отличиях, которые имеются у современного трудового права от промышленного права России XIX — начала XX в. При всех достоинствах Курса 2003–2004 гг., перечень которых можно продолжить, нельзя не обратить внимание на неоднозначность и дискуссионность отдельных положений.

Так, исследуя генезис российского трудового законодательства, по убеждению авторов, до середины XIX в. можно говорить «только о процессе формирования предпосылок возникновения трудового законодательства»¹⁰⁴. С данной позицией вряд ли можно согласиться. При всех различиях в оценках реформ Петра Великого, по признанию не только юристов, но и историков, экономистов, появление крупного промышленного производства и использование наемного труда на фабриках и заводах связывается с началом XVIII в. Поэтому появление как разделов в нормативных актах, так и специальных актов по регулированию отношений в сфере промышленного труда следует отнести к XVIII в., а не ко второй половине XIX в. Следует признать, что среди ученых нет единства взглядов в том, какой же акт о труде является первым в XVIII в. В частности, Л. Н. Нисселович указывает на «некоторые зачатки» заводской промышленности в конце XVI столетия, тогда как «Регламент» для Мануфактур-коллегии от 3 декабря 1723 г. в вопросах регламентации заводско-фабричной промышленности автор характеризует как венец всей законодательной деятельности Петра Великого¹⁰⁵. Подробнее позиция ученого рассматривается в следующем параграфе.

В труде «Историческое описание Горных дел в России с самых отдаленнейших времен до нынешних» (авторство признается за А. Ф. Дерябиным) формирование рудных дел датируется около 1573 г. А эпоха Петра Великого определяется актом от 2 ноября 1700 г. — это дата учреждения Рудного приказа, деятельность которого была направлена на поиск полезных руд и минералов, строительство заводов, приглашение иностранных мастеров. И второй акт Петровской эпохи — это учреждение Берг-коллегии от 10 декабря 1719 г. («Об учреждении Берг-коллегиума для ведения в оном дел о рудах и минералах»), в ведение которой поручались все дела Горные и Заводские¹⁰⁶. Согласно пункту 10 Берг-коллегии (1719 г.) мастеровые люди, во-первых, освобождались от «поборов денежных», во-вторых, от службы военной («солдатской и матрозской и всякой накладки»), в-третьих, «во определенные времена за их работу исправную за плату получать будут»¹⁰⁷.

В свою очередь, по мнению В. А. Поссе, «первым намеком» на рабочее законодательство в России был закон 1785 г., которым устанавливалась продолжительность работы и дней отдыха для ремесленников¹⁰⁸. Это не все взгляды авторов, в которых приводятся или обосновываются первые или одни из первых правовых актов о труде России XVIII в. Более детальное изложение истории фабрично-заводского или горного, рабочего или трудового законодательства заслуживает отдельного рассмотрения. Не принижая значения историко-правового материала, используемого в рамках Курса 2003–2004 гг., едва ли можно согласиться с тем, что в довольно обширном перечне ученых, стоящих у истоков формирования современной науки трудового права, отсутствует фамилия Л. Н. Нисселовича. Ссылки на двухтомную работу этого ученого имелись в трудах дореволюционных (В. Д. Белов, В. Ф. Дерюжинский, А. А. Микулин), советских (И. М. Кулишер, Ю. Я. Рыбаков) и современных (И. Я. Киселев) авторов.

Необходимо обратить внимание на некоторые вводные положения, предложенные М. В. Лушниковой и А. М. Лушниковым при освещении метода трудового права. Если кратко, то это связано с «привязкой» метода «к конкретной совокупности социально-экономических отношений»; что при всей значимости общетеоретического учения о методе оно «не дает в полном объеме возможности определить его особенности» и, наконец, что метод имеет свою отраслевую специфику, что позволяет говорить об отраслевом методе как модификации единого метода»¹⁰⁹. Активно используя комплексный подход при изложении материала в рамках Курса 2003–2004 гг., авторы, казалось бы, теоретически обосновывают многоаспектность метода изучения и на отраслевом уровне. Тем не менее этот вывод скрывается за одновременным признанием того, что существует «единый метод правового регулирования», который применяется к «конкретному предмету правового регулирования».

Отсутствие теоретической проработанности способов, путей включения исторического материала при изложении современных институтов трудового права и трудового законодательства влечет за собой определенные неточности терминологического и методологического характера. Представляется важным принимать во внимание не только социально-экономические условия, когда принимались исторические акты о труде, но и различия в их систематизации, а также, говоря современным языком, отраслевой принадлежности. По мнению М. В. Лушниковой и А. М. Лушникова, изначально к предмету фабричного (трудового) законодательства относилось регулирование условий найма и работы, т. е. отношения между рабочими и хозяевами. А изучение предмета трудового договора в тот период означало и изучение предмета формирующегося трудового права¹¹⁰. Исключительно как условный прием и в целях более удобного изложения материала фабрично-заводское или заводско-фабричное законодательство может называться трудовым законодательством, а договор личного найма — трудовым договором. Но это не означает их соответствия с точки зрения отраслевой принадлежности до и после 1917 г. Договор личного найма составлял содержание и рассматривался при изложении фабрично-заводского и гражданского законодательства Российской империи. В этом случае можно говорить об общности не столько с современным российским, а с зарубежным европейским законодательством о труде. Во второй половине XIX — начале XX в. о самостоятельном предмете фабрично-заводского законодательства (в трудоправовом значении советского или настоящего времени) или о формирующемся трудовом праве говорить преждевременно. Фабрично-заводское законодательство России, об этом говорилось ранее, входило в предмет изучения полицейского (административного), горного, промышленного права. Неотъемлемой частью содержания этих дисциплин выступал и анализ положений договора о личном найме (особенности поступления на фабрики и заводы, оплата труда, основания прекращения и другие вопросы). В то же время общие положения личного найма и их виды составляли предмет изучения гражданского права. Связано это с тем, что договор личного найма выступал институтом гражданского законодательства Российской империи.

Проблемы соотношения методологии права и метода трудового права связаны с тем, что любая попытка усомниться в полноте современного изложения этого сложнейшего теоретического вопроса на отраслевом уровне, скорее всего, будет воспринята как незнание положений по общей теории государства и права. Категории общей теории права (вместе с общими положениями других фундаментальных юридических наук), по признанию С. С. Алексеева, являются не только результатами познания правовой действительности, но и выступают в качестве инструментов, опорных пунктов для дальнейшего продвижения научной мысли¹¹¹. В настоящее время едва ли можно говорить о жесткой зависимости понятий, определений, вырабатываемых в общетеоретической литературе для отраслевого уровня. И все же общая теория государства и права сохраняет за собой значение дисциплины, обобщающей и разрабатывающей важнейшие понятия, категории методологического плана в системе юридических наук. Подчас это ведет к консервативности в представлениях о современной российской системе права и системе законодательства.

По признанию Д. А. Керимова, отраслевые юридические науки могут вырабатывать (и нередко вырабатывают) отдельные методологически значимые для ряда частных проблем положения. Тем не менее отсюда не следует, по мнению автора, что функциональное назначение этих наук состоит в разработке методологии правоведения¹¹². Но, как представляется, теоретическая разработка метода на уровне отрасли или юридической дисциплины не ставит под сомнение значимость фундаментальных наук. Что, впрочем, не является препятствием для критического анализа имеющихся исследований по методологии и методу права, в том числе и с позиции истории.

Как наиболее общее понятие методология — это явление интегральное, объединяющее в себе ряд компонентов: мировоззрение и фундаментальные общетеоретические концепции, всеобщие философские законы и категории, обще- и частнонаучные методы. Развивая это положение, Д. А. Керимов считает, что методологию нельзя сводить к одному из названных компонентов, в частности к методу или учению о методах, поскольку за ее пределами останутся другие компоненты. Говоря же о соотношении методологии и метода, ученый рассматривает это как диалектическое соотношение целого и части, системы и элемента, общего и отдельного¹¹³. В целом соглашаясь с ученым, следует все же обратить внимание на отсутствие допустимости использования в методе на отраслевом уровне (например, в методе трудового права) иных приемов изучения, тогда как путем заимствования выводов, суждений из других, в том числе и неправовых, исследований таковые могут представлять собой необходимое философское, экономическое, социологическое дополнение юридического материала. В таком случае можно говорить о разработке не только метода, но и методологии на уровне отдельной дисциплины. Историческое или иное знание призвано будет не подменять правовое, а наполнить содержанием (показать закономерности, противоречия) в развитии отдельных норм, института или действующего законодательства, отрасли права в целом. Поэтому любое заимствование информации из правовых и неправовых дисциплин может выступать лишь как дополнительное (вспомогательное) по отношению к предметному материалу дисциплины. В частности, предельно лаконичное изложение наиболее закономерных этапов в развитии науки, отрасли трудового права или трудового законодательства может выступать в одной из первых глав, а также применительно к отдельным современным институтам трудового права.

При всех различиях определение методологии раскрывается как через совокупность или множественность методов, средств, приемов научного познания окружающей нас действительности (государственно-правовых явлений), так и как учение о научном методе. В свою очередь, метод права выступает в качестве «критерия» («главной особенности») деления права на отрасли и раскрывается как «метод правового регулирования» («метод регулирования»)¹¹⁴. Следует отметить, что в учебно-научной литературе по трудовому праву не ставится под сомнение необходимость применения выводов, знаний «иных наук», обосновывая это применительно к методологии. Хотя возможность использования всей полноты знаний по отношению к отраслевому методу практически не рассматривается.

Общепринято в теории права применение в процессе научного исследования государственно-правовых явлений исторического, формально-логического, социологического и других методов познания, а также развитие междисциплинарных связей юриспруденции¹¹⁵. В свою очередь, если и подразумевается, но не исследуется отраслевое соотношение с неюридическими дисциплинами.

Определение метода той или иной отрасли права традиционно раскрывается через совокупность юридических приемов, средств, способов, отражающих своеобразие воздействия права (отрасли права) на общественные отношения. Это понятие было выработано в науке права и трудового права еще в 70-х годах ХХ в.¹¹⁶ и с незначительными редакционными поправками приводится в современной литературе¹¹⁷. Нередко в учебной литературе метод трудового права характеризуют как метод правового регулирования, ограничивая тем самым отраслевое его понимание.

В общефилософском понимании метод (греч. methodos — путь, исследование, прослеживание) определяется как способ достижения определенной цели, совокупность приемов или операций практического или теоретического освоения действительности. А в области науки метод есть путь познания, который исследователь прокладывает к своему предмету, руководствуясь своей гипотезой¹¹⁸. Иначе говоря, метод трудового права выступает не как способ воздействия, а как путь познания прежде всего через нормативное, догматическое или формально-юридическое исследование. Догматика, по мнению Г. Ф. Шершеневича, заключается в систематическом изложении норм права, действующих в данное время в известной стране. Задача эта достигается посредством довольно сложного процесса, который состоит в описании, обобщении, классификации норм, а также в составлении юридических определений¹¹⁹.

Метод трудового права, который раскрывается как метод правового регулирования, фактически сводит рассмотрение всех вопросов к формальной стороне содержания юридической дисциплины — это к действующему трудовому законодательству и к соответствующим правоотношениям в сфере труда. А догматическая сторона изучения вопросов на уровне отрасли выступает в качестве единственного способа познания. Вполне закономерно, что мотивы, потребности, интересы человека или объединения людей в сфере труда в учебной литературе будут излагаться настолько подробно, насколько они закреплены в действующем законодательстве о труде. С точки зрения формального подхода в этом случае не только историческая, но и социально-экономическая и психологическая сторона действия и проявления норм трудового права оказывается вне поля современного отраслевого знания.

Еще в самом начале ХХ в. Б. А. Кистяковский предлагал признавать фикцией отождествление права, заключающегося в правовых нормах, с правом, осуществляющимся в жизни в правовых отношениях и в индивидуальных правах и обязанностях¹²⁰. Изучение норм трудового права сквозь призму социальных наук (философии, истории, экономики, психологии и др.) позволяет дополнить юридическое знание, прежде всего внешней стороны правовых положений. В этом случае характеристика социальной составляющей трудоправовых положений может включать в себя изложение причин и условий, которые способствовали (препятствовали) их принятию, закономерностей в сохранении или их обновлении. Нормы трудового права могут быть индифферентными или жизненно значимыми для различных людей. Но в силу постоянного соблюдения или нарушения правоположений о труде таковые получают опосредованное воплощение в сознательном или бессознательном поведении людей в сфере труда. Поэтому психологический аспект в исследовании действия отдельных норм или законодательства о труде в целом позволяет понять и характеризовать правосознание людей в трудовых и иных, непосредственно связанных с ними отношениях.

Социальный аспект рассмотрения норм и институтов трудового права призван не подменять догматическое изучение вопросов, входящих в предмет юридической дисциплины, а наполнять их вполне конкретным экономическим, психологическим, историческим и иным содержанием, используя уже имеющиеся выводы, суждения этих неюридических наук.

В теории права отраслевой метод определяется не иначе как через правовое регулирование качественно однородных, обособленных отношений. Трудовое право раскрывается в общетеоретической литературе через систему норм, регулирующих общественные отношения по применению труда рабочих и служащих. К таковым относят, например, условия приема и увольнения с работы, установление рабочего времени и т.д.¹²¹ Несколько более широкий подход можно найти у тех авторов, которые метод отраслевого правового регулирования (метод отрасли права) раскрывают через совокупность приемов, средств, способов и форм выражения специфических регулятивных свойств и функций, присущих нормам права данной отрасли. Но и в этом случае понятие трудового права характеризуется через совокупность норм, регулирующих трудовые отношения между работодателями и работниками¹²². Таким образом, по современному общетеоретическому пониманию трудовое право как отрасль выступает лишь как некая совокупность норм и правоотношений. Социальный аспект, подразумевая не только историю, но и проблемы, перспективы возможного пути развития законодательства о труде и социально-трудовых отношений, отсутствует для отраслевого уровня. При этом можно обратить внимание на некоторые неточности в использовании понятийного аппарата в приводимых учеными-теоретиками определениях трудового права. Так, после внесения в 1992 г. изменений в законодательство о труде термин «рабочие и служащие» заменен термином «работник». Кроме того, представляется не совсем полным и упрощенным понимание трудового права лишь как отношения между работником и работодателем. Оставлены без внимания коллективные социально-трудовые отношения, складывающиеся на федеральном, региональном, территориальном и иных уровнях.

С учетом имеющихся трудоправовых исследований можно предложить следующее определение трудового права: это объективно сложившаяся система правовых норм, направленных на регулирование трудовых и иных, непосредственно связанных с ними отношений в сфере труда, а также совокупность специальных терминов, понятий, категорий, раскрывающих эту юридическую дисциплину.

Существует множество способов в изучении права, поэтому и при изложении учебного материала по трудовому праву может быть использован исторический, психологический, социологический, экономический и другие методы исследования. В этом проявляется взаимодействие трудового права как с юридическими, так и неюридическими науками. Проблемным же является то, в какой мере в рамках юридического изложения можно применять выводы, суждения таких наук.

Комплексный подход в отечественной науке права складывался уже во второй половине ХIХ — начале ХХ в. Ученые-юристы придерживались точки зрения, по которой не существовало единого универсального метода исследования, заменяющего все остальные. Способов изучения права много, отмечал И. А. Ильин, каждый из них в отдельности ценен, необходим и незаменим. Вера в спасительный методологический монизм падает и уступает место принципиальному признанию методологического плюрализма¹²³. И все же спор вызывало то, насколько юридическое рассмотрение права в качестве условной операции можно было осуществлять в отрыве от исторической, психологической и всякой другой действительности. Одни ученые выступали за такой методологический прием в изучении права. А выводы, добытые «юридическим» анализом относительно правовых норм, само собой разумеется, отмечал И. А. Ильин, будут отнесены впоследствии в рамки исторической эпохи и временных условий¹²⁴. В свою очередь, Б. А. Кистяковский выступил с критикой такого подхода, считая, что отделение права от различных его состояний создает неправильное понятие права. В зависимости от признания той или иной области знания, исходной для построения науки о праве, одни ученые причисляют право к государственно-повелительным явлениям, другие — к социальным, а третьи — к явлениям психическим. Тогда как, по мнению ученого, науку о праве следует ориентировать на всю совокупность гуманитарных наук. Правда, Б. А. Кистяковский не исключал, что результат может быть лишь частично верным¹²⁵.

Применительно к истории трудового права можно говорить об относительно самостоятельных в настоящее время направлениях в изучении науки, отрасли или учебной дисциплины, а также трудового законодательства. Смешение таковых может стать препятствием в познании, так как каждое имеет, если так можно выразиться, несовпадающую точку отсчета в истории.

Признавая вопрос о задачах и методах юридических наук малоразработанным, Г. Ф. Шершеневич предлагал такое исследование осуществлять сквозь призму социальных наук, задачи которых: 1) установить научные факты; 2) объяснить процесс их образования и 3) оценить их с точки зрения человеческих интересов. Ученый считал, что задачи правоведения как социальной науки, во-первых, в установлении, во-вторых, в объяснении и, в-третьих, в оценке норм права¹²⁶. В этом последнем можно увидеть общее с позицией современных теоретиков права.

Используя исторический метод в характеристике права, Г. Ф. Шершеневич отмечал, что для объяснения существующего правового порядка необходима полная история права народа в связи с общею его историей, которая представила бы картину постепенного развития одной из важнейших сторон народной жизни в связи со всеми другими общественными отношениями, оказавшими на нее влияние¹²⁷. В этом смысле догматический или юридический метод изучения трудового права, несомненно, выступает определяющим, но не единственным способом познания.

По мнению Г. Еллинека, то неорганизованное давление, которое производят на индивида и общество общепризнанные социальные нравы, особые правила приличия определенных общественных классов и профессий, конфессиональные союзы, пресса и литература, оказывается гораздо сильнее, чем сознательное, осуществляемое государством принуждение. При этом негосударственные гарантии сами по себе без государственного принуждения не были бы достаточны для охраны правопорядка, тогда как с прекращением давления указанных социальных сил разрушился бы сам правопорядок¹²⁸. Таким образом, в качестве необходимого условия при разработке и реализации нормативных положений выступает учет мотивов, потребностей, интересов, формирование которых складывается под влиянием многих составляющих, в том числе и норм права.

В этом отношении несомненный интерес представляют научные разработки Л. И. Петражицкого, которые получили оформление в виде психологической теории права. Рассматривая право в качестве психического фактора общественной жизни, Л. И. Петражицкий обратил внимание на то, что право выступает как фактор, побуждающий или подавляющий мотивы в поведении (мотивационное действие права). В этом случае нормы права направлены на укрепление и развитие одних склонностей и черт характера и искоренение других (педагогическое действие права)¹²⁹. Используя положения психологической теории права, можно говорить и о мотивационном или социально-психологическом влиянии отдельных норм, институтов трудового права или законодательства о труде в целом на поведение (работника, работодателя, профсоюзного органа, государства и т.д.). Определенные шаги по рассмотрению соотношения трудового права с психологией труда, а также роли психологического фактора в производственных условиях были предприняты в 60–70-х годах ХХ в.¹³⁰ В литературе признавалось «несомненное косвенное влияние правовых норм» на психологические состояния и отстаивалось существование «психологической функции трудового права»¹³¹. Тем не менее конкретные формы правового воздействия на состояние работника в сфере труда не получили достаточно подробного освещения в юридической литературе.

Право выступает в качестве внешнего или объективного фактора, действующего прежде всего на внешнее поведение человека, обеспечиваемое принудительной силой государства. Наряду с этим право подвержено и обратному влиянию как со стороны участников правоотношений в сфере труда, так и иных лиц или объединений людей, участвующих или проявляющих заинтересованность при разработке или принятии важнейших трудоправовых актов. Следует заметить, что такие изменения в праве обусловливаются изменениями в технике и технологии производства, природно-климатическими и иными факторами и условиями жизни людей. Формы воздействия на органы государства и работодателя могут быть самыми разнообразными. Например, массовые выступления работников организации или отрасли промышленности, а также защита коллективных интересов при разработке и принятии коллективных договоров, отраслевых, территориальных и иных соглашений.

В повседневной жизни для человека имеют значение не только законодательно закрепленные минимальные трудовые права и гарантии, но и их реальное экономическое (финансовое, налоговое) обеспечение, а также их знание субъектами правоотношений. Люди, не знающие своих полномочий, по мнению И. А. Ильина, произвольно превышают их или же трусливо уступают силе, люди, не знающие своих запретностей, легко забывают всякий удерж и дисциплину или оказываются обреченными на правовую невменяемость¹³². Появление новых информационных и коммуникационных средств связи стремительно меняет уровень правосознания и качество жизни людей. И все же правовая незащищенность и страх потерять работу выступают теми сдерживающими факторами, которые вынуждают соглашаться с нарушениями трудовых прав и гарантий, установленных положениями трудового законодательства.

В научно-правовой литературе чаще всего рассматриваются или заранее предполагаются сознательные действия субъектов в социально-трудовых отношениях. При этом недооценивается или вообще не принимается во внимание значение бессознательного в поведении человека в сфере труда как при соблюдении или нарушении, так и при создании или реализации нормативных актов о труде. Бессознательное — в смысле, когда истинные мотивы поведения в полной мере не осознаются в данный период времени либо намеренно вытесняются. Когда наиболее нелепые мечтания и фантазии овладевают сознанием как отдельных лиц или объединений людей, так и целых народов.

Если попытаться отбросить подчас привносимые в понимание истории российского права догмы и штампы, то можно проследить истоки многих ныне действующих норм и институтов трудового права в дореволюционном горном, фабрично-заводском или фабричном (рабочем) законодательстве. Труднообъяснимым и поразительным выступает тот факт, что ни смуты и войны, ни эпохальные перемены и государственные перевороты в России не смогли разорвать эту незримую связь правовых норм прошлого с настоящим. Необходимость установлений, создававшихся веками и имеющих глубокие корни в истории, отмечал П. И. Новгородцев, часто может представляться непонятной для поверхностного размышления. Но из этого противоречия субъективного разума отдельных лиц с мудростью веков вовсе не вытекает действительного противоречия разума и истории¹³³. В вопросах истории трудового права современный исследователь может столкнуться с трудностями объективного и субъективного характера. Отдельные научные выводы в изложении истории трудового, а до 1917 г. — промышленного права России представляются спорными и не всегда обоснованными. В частности, приводится недостаточно объективная оценка уровня развития промышленности России XVIII — начала XIX в. Принижаются роль и значение государства, которое принимало уже в XVII — начале XVIII в. деятельное участие в строительстве «железоделательных» фабрик и заводов.

Имеются все основания говорить о формировании в XVIII в. специального законодательства, направленного на регулирование отношений в сфере промышленного труда. Именно на это время приходится появление специальных разделов в правовых актах или самостоятельных актов о труде, которые были основой для многих современных институтов трудового права. До настоящего времени не переизданы многие труды отечественных авторов XVIII и XIX вв., а также начала XX в., в которых имеется обобщающий материал по истории горного, заводско-фабричного или фабрично-заводского законодательства.

Исторические условия развития общества накладывают определенный отпечаток не только на систематизацию законодательства, направленного на регулирование социально-трудовых отношений, но и на содержание понятийного аппарата, отраслевую принадлежность институтов трудового права. И если с течением времени изменяются методы государственного вмешательства в управление экономикой, то основное назначение права и трудового права — это служение живому человеку, насущным индивидуальным и коллективным потребностям, интересам в сфере общественного труда.

Метод трудового права может включать в себя заимствование выводов, суждений правовых и неправовых наук при изложении трудоправового материала. Изучение истории трудового права позволяет отметить относительно самостоятельные аспекты в становлении и развитии законодательства о труде, науки и отрасли или учебной дисциплины. Социальные науки призваны дополнить формально-юридическое изложение трудоправового материала, обогатить и наполнить жизнью схематичные, абстрактные конструкции нормативных актов о труде, рассмотреть их применительно к реально складывающимся правоотношениям со всеми достоинствами и недостатками заложенного в них механизма реализации прав и гарантий. Необходимость изучения права в неразрывном единстве с условиями внешней и внутренней жизни людей не нова. Однако о широком применении в современных исследованиях выводов, суждений по истории, психологии, социологии на уровне отрасли права говорить представляется преждевременным.

§ 3. Философия истории права и трудового права

В современной учебно-научной литературе при изложении курса по философии права как неотъемлемый элемент и составная часть такого знания выступает историческая составная исследования. Ученые сходятся во мнении о том, что философия права есть учение о смысле права, а также о соотношении позитивного и естественного права (права и закона), что выступает предметной сферой философско-правового учения. При этом одни авторы акцентируют внимание на том, «результат каких универсальных причин и ради каких универсальных целей человек устанавливает право»¹³⁴. Другие же характеризуют право с точки зрения «ценности и значимости, роли в жизни человека, общества и государства, в судьбах народов и человечества»¹³⁵. При всем многообразии изложения исторической сущности права, это еще не говорит о признании самостоятельного значения истории в таком междисциплинарном изучении. Надо всегда иметь в виду, считал Болингброк, что история — это философия, которая учит с помощью примеров, как вести себя в любых обстоятельствах в частной и общественной жизни; поэтому нам следует подходить к ней с философских позиций¹³⁶. В этом смысле обобщение и дальнейшая разработка существующего материала по истории трудового права выходит за рамки сугубо отраслевого изучения. Многие проблемные и спорные аспекты развития современной концепции трудового права обусловлены незнанием или игнорированием особенностей формирования и развития в контексте социально-правовых дисциплин, системы российского законодательства и конструкций отдельных правоположений о труде прошлого. Все это обуславливает более широкий или философский подход при современном изложении истории трудоправовых вопросов.

Философия истории трудового права предполагает более глубокую разработку собственно теории исторического знания, взаимной связи общего хода развития правового регулирования отношений в сфере труда с общественным, государственным развитием России. В этом случае следует широко использовать сравнительно-правовой анализ внешних и внутренних факторов условий общественной жизни, которые способствовали или препятствовали появлению и функционированию кустарного, ремесленного труда или мануфактурного, промышленного производства в нашей стране. Следует выявлять определенные социально-экономические, историко-правовые и другие закономерности в становлении будь то отдельных правоположений или системы законодательства о труде в целом.

Научный метод, считает С. В. Илларионов, представляет собой способ систематизированной организации знания безотносительно объекта изучения, и в этом отношении наука является единой. Нет «наук», характеризуемых своими предметами изучения и методами, а есть наука, создаваемая научным методом, которая разделяется на отдельные частные дисциплины, относящиеся к различным объектам и характеризующиеся частными методами¹³⁷. Как представляется, вышеизложенная позиция несколько смешивает такие системно взаимосвязанные, но разноплановые категории, как «научный метод» и «наука». Так, в современной учебной литературе по трудовому праву, по сути, научным способом познания выступает «метод правового регулирования», хотя в рамках настоящего исследования системность трудового права как социальной науки выступает не разделение, а интеграция различных знаний, как правовых, так и неправовых дисциплин по вопросам в сфере труда. Своеобразие формально-юридического знания трудоправовых вопросов выступает приоритетным к трудовому законодательству в широком значении этого понятия, которое выступает как элемент (подсистема) в системе права. В свою очередь, правовая система встроена (обусловлена) производственно-экономическими отношениями, которые отражают своеобразие исторического, социально-культурного процесса эволюции государства и общества. В широком смысле понятие «экономика» определяется как созданная и используемая человеком система жизнеобеспечения, воспроизведения жизни людей, поддержания и улучшения условий существования¹³⁸. В таком случае приоритетным в изучении науки, отрасли трудового права и законодательства о труде выступают публичные и частные интересы в праве, отражающие насущные социально-экономическое потребности в сфере труда. Поэтому формально-юридический метод познания трудового права должен включать правовые и наиболее значимые положения социальных наук путем их заимствования как обязательный элемент трудоправового знания.

Особыми направлениями в междисциплинарном историко-правовом изучении выступает познание времени формирования науки, отрасли (учебной дисциплины) трудового права и трудового законодательства, а также их своеобразия научного обоснования и включения в различные учебные курсы. Принятый порядок деления истории на до 1917 г., или Российской империи, и после 1917 г., или советский период, а также относительно непродолжительный в этом ряду современный период может быть конкретизирован. Более дробные или иные хронологические рамки историко-правового материала о труде должны быть исследованы в контексте действовавшей на тот отрезок времени системы российского права и тех наук, которые включали изучение вопросов современного трудового права.

С точки зрения философских, экономических, исторических, юридических и иных наук можно характеризовать элементы преемственности и прерывности, консервативности и новизны по общим и частным, теоретическим и практическим аспектам трудового права России. Примером такого изучения могут выступать правовые положения, предусматривающие особенности увольнения работника за «прогул», «прогульные дни», «несвоевременную явку или самовольную отлучку» с работы. В отечественном законодательстве о труде одним из первых может выступить п. 5 Регламента (от 2 сентября 1741 г.), согласно которому в понятие «прогульные дни» включалось время отсутствия на работе «без законной причины», под которой понималось время «болезни и других тому подобных случаев», но без «позволения» фабриканта. В качестве наказания устанавливались вычеты из «заслуженной платы» на столько дней, «сколько он гулял», «а в третий раз вычесть же против прогульных дней вдвое», кроме того «бить его батожьем»¹³⁹. Несколько иную правовую регламентацию данная правовая категория получает в ст. 106 Устава о промышленном труде (издание 1913 г.), когда «прогул, в отличие от несвоевременной явки на работу или самовольной отлучки», понимается как отсутствие на работе «в течение не менее половины рабочего дня». Взыскание налагалось «соответственно заработной плате рабочего и количеству прогульного времени», но не свыше «шестидневного» заработка (судя по всему, работающим с повременной оплатой труда), а получающим «задельную плату» — не свыше 1 рубля за каждый день прогула, но не более 3 рублей «в общей сложности» (ст. 106 Устава). Кроме того, договор найма мог быть расторгнут по ст. 62 Устава о промышленном труде (издание 1913 г.) вследствие отсутствия работника на работе: «более трех дней сряду или в сложности более шести дней в месяц, без уважительных причин»; «более двух недель сряду по уважительным причинам». В ст. 136 Устава о промышленном труде приводится перечень «уважительных причин несвоевременной явки» рабочего — это «болезнь, препятствующая отлучке из дома», «лишение свободы» и другие случаи. Согласно сложившейся правоприменительной практике под уважительными причинами понималась и «неявка на работу в течение не свыше двух недель во время забастовки», которая «была вызвана действительно угрожавшей опасностью» работнику, и такая «неявка» не являлась «уважительным поводом» для расторжения договора найма без предупреждения работника за две недели¹⁴⁰. Поэтому «неявка на работу» могла быть обусловлена уважительной причиной, но окончательное решение оставалось за правоприменительным органом и работодателем. Поводом для увольнения работника могло стать и его «дурное» или «дерзкое» поведение, которое угрожало «имущественным интересам предприятия или личной безопасности» представителям администрации предприятия (п. 4 ст. 62 Устава о промышленном труде).

На первый взгляд, несколько иной порядок закрепляет КЗоТ 1918 г., в котором нет основания увольнения за прогул, хотя устанавливается ответственность за «самовольное оставление работы», так как по ст. 51–52 КЗоТ 1918 г. регламентируется порядок «добровольного оставления работы»¹⁴¹. Принимается достаточно много подзаконных актов о труде, в которых предусматривалась ответственность и «за прогул», и «за самовольный уход с работы». Так, постановлением Совета народных комиссаров (далее — СНК) от 4 мая 1920 г. трудовым дезертирством признавалось самовольное оставление работы или службы, неявка на работу без уважительных причин и некоторые другие случаи¹⁴². Наказания за случаи «трудового дезертирства» предусматриваются в постановлении СНК от 9 мая 1921 г., согласно которому в административном порядке Губернским комиссиям по борьбе с трудовым дезертирством предоставлялось право налагать на дезертиров, их укрывателей и пособников такие наказания, как «занесение на черную доску», «штраф», «назначение на принудительные работы до 1 месяца»¹⁴³. Жесткость и жестокость применяемых мер ответственности за нарушения в сфере труда обуславливались, как представляется, не столько «идеологией тоталитарного советского государства», а условиями гражданской войны в России.

Сравнительный анализ данных правоположений можно проследить и в дальнейшем. В частности, по ст. 47 КЗоТ 1922 г. нет основания увольнения за «прогул», но имеется увольнение по п. «е» — «в случае неявки на работу более трех дней сряду или в общей сложности более шести дней в месяц без уважительной причины», который будет отменен в 1932 г. Тогда как с 40-х годов ХХ в. «неявка на работу» без уважительных причин, а также появление на работе в «нетрезвом виде» приравниваются к прогулу. Судебная практика этого времени признает прогулом «самовольную отлучку с работы, длящуюся более 20 минут»¹⁴⁴. Несомненно, меняющуюся практику «прогула» и «неявки на работу» можно проследить на примере положений КЗоТ 1922 г. в редакции 60-х годов ХХ в., КЗоТ 1971 г. и действующего Трудового кодекса РФ 2001 г., в контексте разъяснений судебной практики по трудовым спорам.

Таким образом, вышеизложенное позволяет отстаивать системный подход при изучении и характеристике отдельных положений, подынститутов трудового права в тесной взаимосвязи не только трудового, но и административного (полицейского), уголовного законодательства, с учетом особенностей исторического времени их действия. В современной учебно-научной литературе по трудовому праву принято соотносить появление законодательства о труде во второй половине XIX в. Поэтому отдельные ученые при изучении, в частности, исторической эволюции правовых норм, регламентирующих увольнение работника по инициативе работодателя, если и включают в сферу изучения положения фабрично-заводского законодательства XVIII — начала XIX в. Но при этом признают, что основной массив этих актов сформировался в последней трети XIX в., и не в контексте возникновения «системы норм о трудовом найме»¹⁴⁵. С чем вряд ли можно согласиться.

Предложенный порядок изучения вполне может охватывать институты (трудовой договор, рабочее время, время отдыха и др.) трудового права или всю систему трудового законодательства. Применительно к современности сравнительно-исторический подход позволяет прогнозировать возможные тенденции развития концепции трудового права в будущем. Объективность оценок по тем или иным историческим нормам и правовым актам будет определяться не формальным изложением их содержания, а изучением в контексте того времени или эпохи, путем сопоставления фактов и событий с позиции иных наук.

Используя выводы, суждения историков, экономистов, социологов и других ученых по трудоправовым вопросам неизбежно придется столкнуться со сложностями в использовании понятийного аппарата. При этом существуют определенные проблемы при сравнительно-правовой характеристике современных понятий, категорий трудового права, возникновение которых может связываться со временем Древней Руси или Российской империи. В учебно-научной литературе по трудовому праву не соотносят начало формирования трудового законодательства с XVIII в., когда принимаются многочисленные правовые акты в сфере горной или горнозаводской промышленности. При этом, как считают А. М. Лушников, М. В. Лушникова, предпосылки начали складываться в виде отдельных статей, посвященных договорам о труде в Русской Правде, Псковской судной грамоте и в некоторых других актах¹⁴⁶. Появление договора найма в Русской Правде Пространной редакции, в правовом документе, который по разным оценкам относится к XII–XIII вв., едва ли может связываться со специальным законодательством в сфере фабрично-заводского или промышленного труда. Тогда как и договор найма едва ли мог составлять предмет изучения гражданского права, так как появление науки и отрасли гражданского права связывают с более поздним временем. Поэтому как условный прием при философско-историческом исследовании трудового законодательства необходимо соотносить во взаимосвязи с горным или горнозаводским, фабричным или заводско-фабричным законодательством, а трудовой договор — с договором найма, личного найма и контрактом. Начало формирования науки, отрасли или самостоятельной юридической дисциплины трудового права вполне применимо к истории горного, а в последующем полицейского или административного, гражданского, промышленного или рабочего права.

Классификация понятийного аппарата трудового права России, как отмечалось ранее, может быть раскрыта с точки зрения такого критерия, как способы выработки терминов, понятий, категорий. В свою очередь, современное изучение философии истории трудового права предполагает их системное познание с точки зрения других наук: во-первых, в научных статьях, монографиях, в различных систематизированных научно-практических и учебных изданиях; во-вторых, в правовых актах и документах, имеющих таковое значение в сфере индивидуального (кустарного, ремесленного) и коллективного (мануфактурного, фабричного, заводского) труда; в-третьих, в актах правоприменительной (административной, судебной) практики; в-четвертых, в силу устоявшегося повседневного их использования во взаимоотношениях между людьми.

Со второй половины XIX — начала ХХ в. обращается внимание на существующие проблемы в теоретическом обособлении философского, исторического, юридического и иных исследований права. Несомненный интерес представляет магистерская диссертация П. И. Новгородцева, которая посвящена основам исторической школы юристов. Как бы удачно ни были сформулированы законы, считает ученый, они могут оказаться несправедливыми в применении к отдельным случаям или стать неудовлетворительными с течением времени, так как это вытекает из самой сущности законодательных норм¹⁴⁷. Данное положение вполне применимо и к положениям современного трудового права. Можно проанализировать реализацию гражданами основных прав и свобод в сфере труда на примере норм действующего трудового законодательства в контексте судебной практики. Интересен тот факт, что П. И. Новгородцев в предисловии работы предполагал назвать ее «Историческое направление в юриспруденции», но не решился, так как это «могло бы породить недоразумения относительно ее содержания»¹⁴⁸. Некоторые «недоразумения» возникли при ее трактовке в современное время. В частности, А. В. Попова при обосновании идеи права исследования П. И. Новгородцева характеризовала в качестве «этического нормативизма, подчеркивающего преимущественно нравственную природу права»¹⁴⁹, что, несомненно, обедняет решаемые цели этого фундаментального труда в историческом изучения права.

Можно рассматривать как вполне сложившееся направление в историческом исследовании вопросов трудового права, которое получило признание благодаря работам таких ученых, как Е. Б. Хохлов, И. Я. Киселев, Е. М. Акопова, И. О. Снигирева, А. М. Лушников, М. В. Лушникова, и других авторов. Многоаспектность и многоплановость трудоправовых работ по общим и частным аспектам трудоправовой истории получает повышенное внимание среди ученых с 90-х годов ХХ в., что не умаляет труды историков, экономистов, социологов, философов и других исследователей царского и советского периода. Некоторая характеристика отдельных таких научных изысканий приводилась автором на страницах «Российского ежегодника трудового права».

Фундаментальный труд Г. Ф. Шершеневича по общей теории права выдержал многочисленные переиздания до 1917 г. и востребован в научных исследованиях настоящего времени. Особое значение ученый придает своеобразию задач, решаемых философией и философией права, а при изложении методологии юридических наук — историческому методу. Вполне актуально для исследований по философии права современности замечание Г. Ф. Шершеневича по поводу исторического разобщения между философией права и юридическими науками. В качестве объяснения говорится, что юристы занимались исключительно толкованием и систематизацией норм положительного права, а философия права разрабатывалась по преимуществу лицами, весьма мало или даже вовсе не причастными к правоведению¹⁵⁰. Примером такой разобщенности может стать самый общий анализ монографической работы Г. П. Корнева по идеонормативной концепции истины в контексте философии и правоприменения. Предположим, что философское обоснование автором «целостности истины» может быть соотносимо со сферой правового знания, а значит, и для трудового права. Но вся эта допустимость и применимость заканчивается, как только автор формулирует, что «истина — это норма», при этом данное утверждение определяется как «системное образование — система гносеологических (логических), методологических, аксиологических и других социокультурных норм, регламентирующих деятельность субъекта на пути производства им всего истинного»¹⁵¹. Следует отметить, что довольно давно в исследованиях по философии права сложился и получил признание тезис, согласно которому право раскрывается через норму или совокупность норм. Юрист, который не согласился бы признать это, по мнению И. А. Ильина, поверг бы всех в изумление¹⁵². Если же рассматривать для права и трудового права исследование Г. П. Корнева, которое посвящено в определенной степени изучению того, что является или нет истинным, то таковое вряд ли можно назвать чем-то новым в философии.

В предисловии к своим лекциям по философии права Г. Гегель признавал, что если задача автора, особенно автора философской работы, состоит в открытии истин, высказывании истин, распространении истин и правильных понятий, то «снова заводится старая волынка», которая может приносить известную пользу в деле воспитания¹⁵³. Очевидно, что право многообразно и получает самые различные проявления в жизни отдельного человека, развитии общества, государства. Как верно отмечает А. М. Лушников, право выступает как явление «сложное и многомерное», что предполагает «многоуровневость познания». При этом автор называет такие уровни познания, как история права; философия права; социология права и др., которые имеют «свой относительно обособленный предмет, специфику подходов и цели исследования»¹⁵⁴. Применяя вышеизложенную классификацию для трудового права А. М. Лушников, по сути, не допускает возможность философско-исторического изучения для трудоправовых вопросов. Хотя многочисленные публикации этого ученого по историко-правовым исследованиям в сфере труда скорее говорят об обратном.

Предпринимаются определенные шаги по теоретическому исследованию специфики философии трудового права, которая, по мнению К. Томашевского, состоит в ее направленности на обеспечение естественных трудовых прав прежде всего работника. В самом общем ракурсе философия трудового права определяется автором как новое междисциплинарное направление философских и правовых исследований явлений трудоправовой действительности¹⁵⁵. Представляется, что философское восприятие трудового права давно уже стало предметом различных исторический исследований, но требуется определенное обобщение и систематизация имеющихся знаний по философии истории трудового права.

Следует отметить, что и в царский, и в советский периоды развития науки трудового (промышленного, рабочего) права как уделялось определенное внимание историческому направлению исследований, так и анализировалось законодательство о труде с точки зрения «обеспечения естественных трудовых прав прежде всего работника». Но меняется формат систематизации всего предшествующего историко-правового материала в сфере труда, да и решаемые цели и задачи трудовым правом, предопределяя значимость и актуальность этих направлений в исследованиях настоящего времени.

Имеющиеся труды по философии, экономике, истории, праву и другим наукам в разной степени включают в себя характеристику появления трудового законодательства и правоотношений в сфере ремесленного, кустарного и мануфактурного, промышленного или фабрично-заводского труда. Обобщение совершенно разноплановых исследований, на первый взгляд, не позволяет выявить новые подходы в характеристике закономерностей развития отдельных норм, правовых институтов или трудового законодательства в целом. Комплексный подход в историко-правовом рассмотрении вопросов индивидуального и коллективного труда в России активно использовался прежде и применяется современной наукой трудового права. Но речь пойдет не о комплексном способе познания, а о методе правового заимствования выводов, суждений авторов по самым различным социальным исследованиям в сфере труда для понимания проблем истории трудового права. По признанию Н. О. Лосского, если знание подвергается исследованию нескольких разнородных наук, то это значит, что познавательная деятельность сложна, что она имеет в себе глубоко различные стороны, изучение которых распределяется между различными науками¹⁵⁶. Философское обоснование метода правового заимствования трудоправового материала из исторических, экономических и других, в том числе правовых исследований предполагает выработку определенной систематизации полученных выводов, суждений. В этом случае можно говорить не о простом сваливании в кучу знаний и исследований, а о их взаимном соотнесении, дополнении либо исключении по вопросам, составляющим в настоящее время предмет изучения трудового законодательства, науки и отрасли (учебной дисциплины) трудового права.

Аккумуляция внимания на проблемные, спорные взгляды и выводы на историю трудового права не означает какого-либо преимущества правовых исследований перед историческими, экономическими или иными работами. Обобщение разноплановых работ и самых разных авторов по вопросам в сфере труда позволяет понять историко-философскую, историко-правовую, историко-экономическую и иную обоснованность или надуманность принципиально значимых периодов формирования и тенденций развития общих и частных вопросов как древней, так и относительно недалекой истории трудового права России.

Сама по себе задача проанализировать многие проблемные аспекты истории трудового права, как то: формирование отрасли и преподавание учебного курса, становление трудового договора и трудового законодательства, правовое регулирование социально-партнерских отношений и многие другие аспекты в сфере труда — получили освещение в трудах советских и современных ученых. При всех различиях по многим частным аспектам истории науки, отрасли трудового права и трудового законодательства представленные выводы в целом совпадают с исследованиями таких дореволюционных авторов, как И. Е. Андреевский, А. Н. Быков, А. А. Микулин, Л. С. Таль и других ученых-юристов, представлявших в то время полицейское или административное, гражданское право. В обоснование своей позиции ученые царского, советского и современного времени ссылаются на одни и те же законы о труде второй половины XIX в. Поэтому современные учебно-научные издания подчас включают этот материал без должной критической оценки.

Трансцедентальное познание трудового права предполагает преодоление ограничений в сложившемся правовом понимании метода (в трудовом праве это метод правового регулирования) или методологии права (метод формально-юридический, сравнительно-правовой, правового анализа и др.) с точки зрения философско-исторического, экономико-социального, логико-языкового и иного подхода в праве при изучения различных трудоправовых вопросов. В этом случае становятся понятными сложившиеся ранее и существующие в настоящее время проблемные и дискуссионные представления по истории права и трудового права. Исторические, экономические и иные факторы, условия в сфере индивидуального и коллективного труда в общественном развитии не дополняют, а выступают в неразрывной связи с правовым материалом. Такой подход позволяет увидеть многообразие трудоправовых связей между работниками (свободными и холопами, крепостными и др.) с работодателями (частными, казенными и др.) и государством. В этом случае социальные исследования и выводы в трудоправовом изучении истории не будут иметь второстепенный или вспомогательный характер. Изучение вопросов истории трудового права в основе своей будет опираться на метод правового заимствования знаний из трудов историков, экономистов и других исследователей. В этом случае сложно будет говорить о приоритете юридических знаний и исследований перед историческими, экономическими или иными неправовыми работами. Так как в основе такого познания будет не столько анализ исторических актов о труде, а собственно их появление и начало формирования актов в сфере индивидуального и коллективного труда.

Для того чтобы исследование не превратилось в чисто исторический или экономический анализ материала, важно обозначить рамки трудоправового изучения, прежде всего соответствующие направления или относительно самостоятельные стороны правового материала, систематизировать понятийный аппарат, постараться выработать критерии, позволяющие увидеть закономерности и общие черты такого развития в различные периоды истории в сфере труда. В этом случае можно будет обнаружить устойчивые заблуждения не только по вопросам формирования трудового права как отрасли, но и начала появления первых правовых актов о труде, становления научных исследований.

Обращение к теоретическим аспектам философии права связано с необходимостью более широкого подхода в рассмотрении спорных и проблемных вопросов истории и тенденций современного развития трудового права России. Многие выводы и суждения при характеристике отдельных норм и институтов трудового законодательства сложились в советский период развития науки трудового права. Тогда как в период царский или до 1917 г. складывалась сама концепция отрасли, окончательное оформление которой произошло в начале ХХ в. прежде всего в виде такой юридической дисциплины, как «промышленное» или «рабочее» право. Это не означает, что до этого времени не было научных исследований законодательства. Имеются все основания для признания взаимосвязи науки и отрасли трудового права с социальными науками.

Авторы подробно анализируют содержание правовых актов эпохи, но при этом не уделяется внимание вообще или некритически воспроизводятся ранее высказанные оценки уровня экономики России в целом и промышленного производства в частности. Поэтому представляется важным отстаивать не столько иной взгляд на историю трудового права, а обосновать собственно сам способ познания различных исторических фактов и событий формирования трудового права.

Имеющиеся труды по философии, экономике, истории, праву и другим наукам в разной степени включают в себя характеристику появления трудового законодательства и правоотношений в сфере ремесленного, кустарного и мануфактурного, промышленного или фабрично-заводского труда. Обобщение совершенно разноплановых исследований, на первый взгляд, не позволяет выявить новые подходы в характеристике закономерностей развития отдельных норм, правовых институтов или трудового законодательства в целом. Комплексный подход в историко-правовом рассмотрении вопросов индивидуального и коллективного труда в России активно использовался прежде и применяется современной наукой трудового права. Но речь пойдет не о комплексном способе познания, а о методе правового заимствования выводов, суждений авторов по самым различным социальным исследованиям в сфере труда для понимания проблем истории трудового права. В этом случае можно говорить не о простом сваливании в кучу знаний и исследований, а об их взаимном соотнесении, дополнении либо исключении по вопросам, составляющим в настоящее время предмет изучения трудового права. Обозначив проблемные, спорные представления на историю трудового права, в данном случае представления юридические не будут иметь какого-либо преимущественного значения перед историческими, экономическими или иными знаниями. Поэтому предполагается обобщать разноплановые работы авторов, позволяющие понять философско-правовую, историко-правовую, экономико-правовую и иную обоснованность или недостоверность сложившихся трудоправовых представлений по общим и частным проблемным вопросам истории трудового права.

Сама по себе задача анализа многих проблемных аспектов по истории трудового права, как то: формирование социально-трудовых правоотношений и трудового законодательства, начало научных изысканий и первые учебные курсы по горному (промышленному, трудовому) праву, становление договора найма на работу и истоки института о материальной ответственности, социально-партнерских отношений и другие аспекты в сфере труда — получила освещение в многочисленных трудах по истории, экономике и других неюридических науках. Заслуживает внимание сборник, объединивший различных авторов дореволюционного (царского) периода по социально-экономическим вопросам в сфере труда¹⁵⁷. Многое можно почерпнуть по истории правового регулирования труда из фундаментального издания по истории нашей страны XVII в.¹⁵⁸ Доступным и простым языком излагает с XI–XII вв. развитие техники от кустарной до горнозаводской металлургии профессор В. В. Данилевский¹⁵⁹. Не получил должной оценки среди специалистов по трудовому праву библиографический справочник по полицейскому (административному) праву Российской империи, подготовленный Е. Б. Хохловым, О. Т. Гундариным, И. И. Мушкетом¹⁶⁰. Тем более что в рамках учебных курсов по горному и полицейскому (административному) праву уделялось довольно пристальное внимание истории горного или фабрично-заводского (трудового) законодательства. Можно найти подчас противоположные взгляды и оценки авторов XVIII — начала XIX в. на отечественную историю правового регулирования труда в России по сравнению с учеными второй половины XIX — начала XX в. Этот проблемный аспект без должного внимания оставляют многие современные учебно-научные издания.

Философско-исторический подход в этом случае может не только дополнить уже сложившиеся представления по изучению правового материала факторами и условиями в сфере труда с точки зрения социальных связей между работниками и работодателями или государством, уровнем развития промышленного производства и др. Иначе говоря, в современной характеристике истории трудоправовых вопросов, используя метод правового заимствования знаний из трудов историков, экономистов и других исследователей, не должно говориться о приоритете юридических перед неправовыми исследованиями. В основе такого изучения лежит не абстрактный или формальный анализ исторических актов о труде, а собственно их появление и причины формирования актов в сфере индивидуального и коллективного труда. Для того чтобы исследование не превратилось в чисто исторический или экономический анализ материала, важно обозначить рамки трудоправового изучения, прежде всего соответствующие направления или относительно самостоятельные стороны изучения правового материала, выработать понятийный аппарат и обозначить критерии, позволяющие увидеть общие черты или различия в различные периоды истории. Например, таковыми могут выступать отдельная норма, институт или трудовое право как наука или учебная дисциплина в царский, советский и современный периоды развития в России. В этом случае можно будет обнаружить вполне очевидные противоречия или закономерности, преемственности или прерывности по самым различным вопросам в сфере правового регулирования труда.

Вполне понятны и объяснимы будут существующие проблемы в понимании истории трудового права не только терминологического, хронологического, но и методологического порядка, вследствие которых можно встретить подчас взаимоисключающие взгляды и выводы ученых современного, советского и царского (или дореволюционного, т. е. до 1917 г.) времени на многие вопросы истории формирования законодательства, направленного на регулирование социально-трудовых правоотношений.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что вне зависимости от обозначенных исторических рамок того или иного периода, деление которых в определенной степени носит условный характер, у разных авторов можно обнаружить совпадающие (повторяющиеся) и взаимоисключающие оценки, суждения по одним и тем же правовым актам о труде; истокам формирования кустарного и промышленного производства; труду наемному или свободному и обязательному или принудительному и многим другим аспектам в сфере индивидуального (ремесленного, кустарного) и коллективного (мануфактурного, горного, фабрично-заводского) труда в России.

Более широкий подход в изучении истории трудового права позволяет говорить об определенной системе, относительно самостоятельных направлений, охватывающих собой историю: во-первых, начала правового регулирования в сфере труда и правовых актов в сфере промышленности, во-вторых, появления первых научных работ и науки трудового права, в-третьих, становление отрасли или учебной дисциплины. Решая различные цели и задачи, такая взаимосвязь в этой системе истории трудового права не всегда выступает очевидной, более того, на определенных отрезках времени, напротив,