В. П. Гавриков

ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА: СМЕНА ПАРАДИГМЫ

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340(075.8)

ББК 67.0я73

         М30

Автор:

Гавриков В. П., кандидат юридических наук, доцент, заслуженный работник науки и образования, заведующий кафедрой предпринимательского права Института управ- ления, бизнеса и технологий (г. Калуга).

Рецензенты:

Кафедра государственно-правовых дисциплин Калужского государственного университета имени К. Э. Циолковского;

Никитин П. В., доцент кафедры теории и истории государства и права Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук.

В монографии дается характеристика современного состояния теории государства и права как науки и учебной дисциплины, освещаются проблемные вопросы предмета и метода этой науки, уточняются понятия правового регулирования, законности, правопорядка, показывается роль правовых презумпций, фикций и преюдиций в правовом регулировании общественных отношений. Особое внимание обращено на задачи учебной дисциплины и логику изложения научных данных по теории государства и права. Предлагается новая парадигма изложения учебного материала.

Для преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов.

УДК 340

ББК 67.0

© Гавриков В. П., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Введение

В научной литературе и энциклопедических словарях существует несколько определений термина «парадигма». В нашем исследовании речь идет о парадигме основополагающей юридической дисциплины — теории государства и права, т. е. об изменении парадигмы учебников по данной дисциплине. Научные данные теории государства и права в одноименных учебниках отличаются многообразием подходов в изложении учебного материала по одним и тем же вопросам, смешиванием категориального аппарата юридической науки с категориями политологии и даже противоречивостью высказываемых суждений.

По нашему мнению, недостатком всех учебников по теории государства и права является то обстоятельство, что в них нарушена логика изложения основополагающих научных данных о правовой действительности. Явления и процессы правовой действительности имеют между собой тесные объективные взаимосвязи, которые в конечном счете определяют наиболее общие закономерности, изучаемые наукой теории государства и права. Логика изложения правовых понятий изучаемых явлений и процессов должна определяться объективно существующими взаимосвязями в правовой действительности. Этого-то и не наблюдается в действующих учебниках.

Другой негативный аспект содержательной стороны учебников заключается в том, что правовые понятия освещаются с позиций различного правопонимания, а само понятие современного правопонимания излагается вместе с понятием права, когда обучаемые к этому еще не готовы. Им еще не известны такие понятия, как система права и система законодательства, правовая система и правовая семья и ряд других понятий, используемых в освещении этих вопросов.

В Федеральном государственном образовательном стандарте высшего профессионального образования по направлению 030900 «Юриспруденция» представлена новая образовательная парадигма, в нем указывается пять видов профессиональной деятельности, для исполнения которых у студентов в процессе обучения должны быть сформированы соответствующие профессиональные компетенции. Но в структуре основной образовательной программы Федерального государственного образовательного стандарта ни в учебных циклах и проектируемых результатах их освоения, ни в перечне дисциплин для разработки примерных программ, учебников и учебных пособий не нашли отражения образовательные средства для подготовки студентов к нормотворческой деятельности. В настоящее время освещенность данной проблемы в курсе теории государства и права тоже оставляет желать лучшего. По всей видимости, составители Федерального государственного образовательного стандарта дидактическим единицам для подготовки бакалавров к нормотворческой деятельности отводят место в вариативной части учебного цикла основной образовательной программы, определяемого самим учебным заведением. Вряд ли это правильно. Все знания и профессиональные компетенции для всех видов профессиональной деятельности бакалавра, определенных стандартом, должны иметь место в обязательной (базовой) части учебного цикла основной образовательной программы. Ведь вариативная (профильная) часть дает возможность расширения и углубления знаний, умений и навыков, определяемых содержанием базовых (обязательных) дисциплин (модулей), позволяет получить углубленные знания и навыки для успешной профессиональной деятельности и для продолжения профессионального образования в магистратуре. А при существующем подходе вариативная часть учебного цикла дисциплин будет в определенной степени подменять, а не углублять его базовую часть. Более того, разные учебные заведения по-разному сформируют вариативную часть учебного цикла основной образовательной программы и по-разному будут готовить бакалавров к нормотворческой деятельности. Разным будет и качество подготовки, так как требования стандарта для подготовки бакалавра к нормотворческой деятельности до конца не определены. Налицо проблема реализации данного стандарта в образовательной деятельности. Для ее преодоления необходимы соответствующие новеллы в учебниках по теории государства и права, а также усиление профильной, вариативной части основной образовательной программы с единых методологических позиций.

Указанные выше обстоятельства обусловили проведение автором специального исследования, результаты которого изложены в шести разделах работы, структура которой определена логикой исследования и существующими проблемами в изложении учебного материала основополагающей юридической дисциплины.

В первом разделе дается характеристика современного состояния теории государства и права как науки и учебной дисциплины, освещаются проблемные вопросы предмета и метода этой науки. Особое внимание уделено вопросу задач и структуре учебного курса теории государства и права.

Второй раздел посвящен вопросам происхождения государства и права. Эти вопросы для юридической науки и юридического образования имеют фундаментальный характер. Они помогают уяснить природу, сущность, формы и социальное назначение государства и права. Однако данные вопросы в юриспруденции носят дискуссионный характер. Противоречивость взглядов ученых по вопросам происхождения государства и права нашла свое отражение и в учебниках. Данное обстоятельство отрицательно сказывается на восприятии учебного материала. Анализу и обобщению теоретических взглядов по вопросам происхождения государства и права и посвящается данный раздел. Некоторые аспекты первобытной истории иллюстрированы в приложении теоретическими положениями из энциклопедической литературы.

Традиционно учебники по теории государства и права включают два основных учения: о государстве и о праве.

Вопросы, касающиеся сущности, формы, функций и механизма государства, а также теории правового государства, излагаются в третьем разделе под объединенным названием: «Учение о государстве».

Учение о праве включает статику права и динамику права. Изложению результатов исследования данных вопросов отведены четвертый и пятый разделы.

В четвертом разделе систематизируются вопросы, касающиеся понятия, принципов, функций и типологии права, характеристики норм и источников права, системы права и системы законодательства, а также правосознания и правовой культуры.

Вопросы динамики права (учения о государственно-правовом регулировании) проанализированы в пятом разделе. Логика изложения материала отличается от традиционного изложения в существующих учебниках по теории государства и права. Автор исходит из того факта, что правовое регулирование состоит из двух этапов: правотворчества и реализации права. Поэтому в данном разделе вначале излагаются вопросы понятия и механизма правового регулирования, а затем вопросы правотворчества и реализации права. В содержание понятия правового регулирования включены в качестве отдельных аспектов вопросы юридических презумпций, фикций и преюдиций. Эти вопросы являются общими и для правотворчества, и для реализации права. Правотворчеству посвящена отдельная глава, в которой рассматриваются все его виды: и законотворчество, и подзаконное правотворчество, и локальное нормотворчество. Помимо понятия и форм реализации права к общим вопросам реализации права отнесены так называемые негативные факторы правового регулирования: пробелы в законодательстве и юридические коллизии.

В такой комплектации данные вопросы ранее в юридической литературе не излагались.

Нетрадиционно излагаются и вопросы толкования права, правомерного поведения, правонарушения и юридической ответственности. Все они непосредственно связаны с правовым регулированием. А вопросы понятий законности и правопорядка рассматриваются как состояние, цель и результат правового регулирования. Завершает раздел глава о юридической технике, которая рассматривается как средство выражения результатов правового регулирования. Проблема в изложении этой части учебного материала заключается в том, что понятия юридической и законодательной техники трактуются по-разному. Сторонники широкого понимания этих понятий включают в их содержание процессуально-процедурные аспекты, что противоречит объективно существующим взаимосвязям явлений и процессов правовой действительности. Поэтому возникает необходимость в новой парадигме изложения учебного материала. В данной главе излагаются общие вопросы юридической техники, имеющие одинаковое значение и для правотворчества, и для реализации права. При этом автор исходит из того, что преподавание особенной части юридической техники должно быть привязано к профилям подготовки бакалавров юриспруденции и углублять положения общей части юридической техники.

В шестом разделе излагаются теоретические положения относительно понятия, классификации и содержания современных правовых систем. В разных правовых системах по-разному понимают право. Поэтому вопрос о проблеме современного правопонимания излагается не традиционно при освещении понятия права, а в комплексе с правовыми системами современности.

Правовые системы современного мира являются самостоятельной темой или разделом учебников по теории государства и права и одновременно содержанием учебной дисциплины «Сравнительное правоведение». В последние годы данная проблема все больше освещается на страницах юридической печати. Направление научного исследования данного предмета получило название юридической компаративистики. Причем при освещении одних и тех же вопросов ученые используют различные подходы и взгляды. Например, существуют разные подходы к определению понятия правовой системы, используются неоправданные синонимы к обозначению понятия «правовая семья», но наиболее дискуссионным в науке является вопрос о критериях классификации национальных правовых систем. Кроме того, существует неопределенность при освещении правовых систем, содержащих в своем составе религиозное право, признаваемое и обеспечиваемое государством.

Современный мир в последние десятилетия стремительно меняется под воздействием процесса глобализации и некоторых других факторов. Меняется и теоретическое знание. Издатели едва поспевают, а иногда и не поспевают за стремительным изменением в содержании научного знания. Отдельные положения изданных учебников морально и фактически стареют в течение года. Данное обстоятельство относится и к компаративистике, которая содержит множество дискуссионных вопросов. Излагая вопросы национальных правовых систем, отдельные ученые делают акценты на исторические аспекты, на зарождение и развитие национальных правовых систем в ущерб содержательной стороне их сегодняшнего состояния. Теоретическому анализу этих и других дискуссионных вопросов, содержащихся в учебной и монографической литературе, и посвящается настоящий раздел, при подготовке которого широко использовались материалы энциклопедического знания.

Таким образом, новая парадигма учебников по теории государства и права определяется новеллами в логике изложения учебного материала, а также уточнением некоторых фундаментальных правовых понятий.

Раздел I.
Теория государства и права как наука и учебная дисциплина

(Введение в теорию государства и права)

Глава 1.
Понятие, предмет и объект теории государства и права

§ 1. Проблемы определения науки и предмета теории государства и права

В энциклопедической литературе существуют разные определения науки: это и форма общественного сознания, и совокупность научных знаний, и практическая деятельность по получению этих знаний. Если для определения науки теории государства и права и ее предметной области использовать последние два значения, то легко можно отождествить саму науку с одноименной учебной дисциплиной.

Анализ теоретических положений, изложенных в учебниках по теории государства и права по вопросу определения этой науки и ее предметной области, позволил автору сделать вывод, что плюрализм мнений затрудняет восприятие материала и формирование однозначного понимания данного вопроса. В учебной литературе существует как минимум три точки зрения¹.

Сторонники одного подхода (В. В. Лазарев и др.) определяют предметную область теории государства и права с помощью изучаемых ею явлений и процессов правовой действительности². Однако все, даже наиболее общие государственно-правовые явления, составляющие предметную область науки, невозможно перечислить в ее определении. Поэтому такой подход нельзя назвать конструктивным.

Другие авторы (В. С. Нерсесянц), используя разное значение понятия науки, фактически отождествляют науку с одноименной учебной дисциплиной³.

Наука теории государства и права как практическая деятельность своим предметом исследования имеет явления и процессы правовой действительности. И с этим общефилософским определением науки связан третий подход: «Предметом теории государства и права являются основные общие закономерности возникновения, функционирования и развития государства и права»⁴.

Но для понимания такой трактовки определения предмета теории государства и права важное значение имеет понятие самих закономерностей.

Закономерности всегда предполагают связи между явлениями и процессами, происходящими в объективном мире, обладающие рядом признаков:

– это связи причинно-следственной зависимости одних явлений и процессов от других, т. е. связи взаимодействия;

– это объективные связи, происходящие в мире независимо от воли и сознания людей;

– это необходимые связи, складывающиеся неизбежно, они не могут не возникать;

– это связи общие, имеющие распространение в различные эпохи, в разных странах и у разных народов, характеризующие данные явления в основных (существенных) чертах;

– это связи устойчивые, существующие неопределенно длительное время, они не могут исчезнуть или разрушиться под действием взаимодействующих явлений или процессов.

Таким образом, в теории государства и права закономерность есть объективная, необходимая, общая и устойчивая связь государственно-правовых явлений между собой и с другими общественными явлениями, связь, которая порождает политико-юридические свойства государственно-правовых явлений. Характеристика этих связей и определена, и наиболее полно описана С. А. Комаровым⁵.

В. М. Сырых предметную область теории государства и права тоже определяет через систему закономерностей, в число которых дополнительно включает «социально-экономические, политические, нравственные и иные закономерности, которые детерминируют развитие и функционирование государства и права, и без знания которых нельзя, по его мнению, раскрыть предмет теории государства и права»⁶. В предметную область теории государства и права им включаются и «специфические закономерности познания государства и права»⁷.

С подобным подходом к определению предмета науки теории государства и права трудно согласиться. По крайней мере изложенные в указанном учебнике взгляды этого ученого нуждаются в уточнении, так как буквальное толкование его итоговых положений о предмете теории государства и права означает «интервенцию» в предметные области таких наук, как политология, экономика, социология, этика и др.

Справедливости ради отметим, что рассуждения В. М. Сырых, предшествующие формулировке определения предмета теории государства и права, более осторожны. «Помимо чисто юридических закономерностей, — пишет он, — в предметную область теории государства и права частично (курсив наш. — В. Г.) входят закономерности, изучаемые политологией, экономической теорией, социологией и другими науками»⁸. По-видимому, речь должна идти об использовании при исследовании предмета теории государства и права сведений из других наук, изучающих общество. Как, например, используются теорией государства и права научные данные археологии, этнографии, антропологии и других наук. Такой подход вполне правомерен, так как обусловлен взаимосвязями явлений и процессов правовой действительности с другими социальными явлениями и процессами, а также взаимосвязями общественных наук.

Следовательно, в предмет теории государства и права не могут входить закономерности, изучаемые политологией и другими общественными науками. Подход к определению предмета теории государства и права, предложенный В. М. Сырых, объективно ведет к «засорению» категориального аппарата данной науки, дублированию теоретических положений в учебном процессе.

Что касается «специфических закономерностей познания государства и права», о которых пишет В. М. Сырых, то их следует отнести не к предмету науки, а к методам исследования своего предмета, т. е. речь должна идти об использовании научных данных других общественных наук.

Таким образом, в науке теории государства и права все больше утверждается точка зрения, согласно которой ее предметом являются наиболее общие закономерности возникновения, развития и структурно-функционального построения государства, права и связанных с ними других явлений и процессов правовой действительности, а также иных социальных явлений, оказывающих влияние на государство и право. Но только ли закономерное является предметной областью теории государства и права? В. Б. Венгеров предлагает относить к предмету теории государства и права не только закономерное, но и случайное. «Новые данные о конституционной роли случая в общественном развитии глубоко объясняют субъективный фактор в государственно-правовой жизни общества, позволяют, наряду с закономерными причинно-следственными связями, учитывать и случайностные, вероятностные связи»⁹. Данное положение, и не без основания, было поддержано последователями проф. А. Б. Венгерова¹⁰. Следовательно, взаимосвязи явлений и процессов правовой действительности, представляющие собой содержание закономерностей, изучаемых юридической наукой, носят не только закономерный, но и случайностный характер, который зависит от наличия или отсутствия самых разнообразных факторов.

Таким образом, науку теории государства и права можно определить как практическую деятельность по исследованию взаимосвязей явлений и процессов правовой действительности между собой и с другими социальными явлениями и процессами.

Предмет же науки теории государства и права составляют три группы закономерностей и случайностные процессы в образовании и функционировании государства и права.

Первая группа закономерностей — ретроспективные закономерности возникновения государства и права. Они обусловлены материальными и социальными условиями развития человеческого общества.

Вторая группа — это структурно-функциональные закономерности государства, права и производных от них явлений и процессов правовой действительности. Эти закономерности обязывают исследователей рассматривать изучаемые явления и процессы правовой действительности с точки зрения содержания их структуры и функциональной направленности ее элементов.

Третья группа — это закономерности развития государства, права и производных от них явлений и процессов правовой действительности. При исследовании этих закономерностей принимаются во внимание как взаимосвязи между явлениями и процессами правовой действительности, так и их взаимосвязи с другими явлениями и процессами социальной действительности.

А какова роль в предметной области теории государства и права случайностных процессов? По нашему мнению, они могут иметь место при действии закономерностей всех трех групп. Например, в новейшей истории развития Российской Федерации вопрос об импортозамещении, который определенным образом изменяет вектор развития государства, никогда не возникал, пока ряд стран не применил по отношению к России экономических санкций. Это не закономерный, а случайный аспект во взаимоотношениях России и других стран, и связан он с нарушением последними международных норм и использованием в межгосударственных отношениях двойных стандартов.

Во многих учебниках по теории государства и права отмечаются две особенности изучения предметной области этой науки. Во-первых, государство и право изучаются в неразрывном единстве. Государство формирует правовые нормы, придает праву необходимую форму, а с другой стороны — государство связано правом, организационно оформлено и нормативно закреплено им. Во-вторых, теория государства и права не изучает конкретное право и конкретное государство (это предметная область истории государства и права), изучению подлежит весь опыт государственно-правового строительства, т. е. изучается абстрактное право и абстрактное государство с их типичными чертами, раскрывающими юридическую сущность данных социальных институтов. Такой подход к изучению предмета теории государства и права можно только приветствовать, так как он объективно противостоит принимавшимся ранее попыткам разделить единую науку на две самостоятельные: теорию права и теорию государства.

Абстрактный характер теории государства и права не позволяет включать в ее предметную область изучения различные аспекты государственно-правового строительства Российской Федерации. Те авторы учебников по теории государства и права, которые все-таки включают в их содержание указанные аспекты, объективно совершают интервенцию в предметные области науки истории отечественного государства и права и конституционного права.

Взаимосвязи явлений и процессов правовой действительности с другими социальными явлениями и процессами обусловливают необходимость определения объекта теории государства и права.

§ 2. Объект теории государства и права

В юридической литературе не все авторы различают объект и предмет науки. На это обстоятельство совершенно справедливо указывает М. Н. Марченко. В частности, он пишет: «В ряде научных и учебных изданий предмет и объект исследования рассматриваются как совпадающие друг с другом, как идентичные»¹¹. От себя добавим, что во многих учебниках по теории государства и права об объекте науки вообще ничего не говорится. А между тем данная категория является важной в курсе теории государства и права, так как обусловливает объективно существующую взаимосвязь этой науки с другими отраслями гуманитарного знания. В этой связи справедливо замечает В. М. Сырых, что с помощью данной категории определяется круг явлений и процессов объективной реальности, с познания которых начинается сложный, противоречивый и чреватый ошибками и заблуждениями процесс познания предмета науки¹². Объект научного исследования отличается от предмета науки. По словам В. С. Нерсесянца, данное положение четко сформулировал еще в начале ХХ в. австрийский философ Р. Амезедер¹³. «Один и тот же объект может изучаться разными науками, — отмечает В. С. Нерсесянц, — причем каждая наука изучает данный объект с позиций своих особых предмета и метода»¹⁴. В качестве объекта науки теории государства и права он определяет дуализм объектов (социальные институты «государство» и «право») и единство предмета (сущностные юридические свойства указанных институтов)¹⁵. По существу, такую же позицию занимает и М. Н. Марченко¹⁶.

Но существуют и иные определения объекта теории государства и права. Так, В. А. Козлов считает, что «в качестве объекта правовой теории выступает правовая действительность — предельно широкая категория, охватывающая все многообразие социально-правовых явлений и процессов, отдельные стороны и моменты которой в настоящее время могут быть и не затронуты вниманием правовой науки»¹⁷. Сходную позицию занимает В. А. Шабалин, который считает, что объектом теории государства и права является фактически вся существующая в той или иной стране государственно-правовая надстройка, включающая в себя все государственные и правовые институты, правовые нормы, правоотношения, правопорядок, правотворчество, правоприменение и т. д.¹⁸ По существу такие же взгляды на объект науки теории государства и права наблюдаются и у В. М. Сырых. Он, в частности, считает, что «право, правовая практика, а также социально-политическая и иная (неюридическая) практика в той части, в какой она обусловливает формирование и развитие правовых явлений и процессов, выступают действительным объектом общей теории права и иных отраслей правоведения»¹⁹.

По нашему мнению, более предпочтительной является позиция В. С. Нерсесянца и М. Н. Марченко, которые под объектом теории государства и права понимают государство и право как взаимосвязанные социальные институты в наиболее общем, абстрактном виде. Эти же социальные институты являются объектами исследования и других общественных наук, с которыми теория государства и права взаимодействует при исследовании своей предметной области, в том числе взаимосвязи явлений и процессов правовой действительности с иными, не правовыми социальными явлениями.

По нашему мнению, освещение в учебниках по теории государства и права объекта науки в такой трактовке и его взаимосвязей с ее предметом является методологической основой формирования у обучаемых необходимых умений в проведении научных исследований при написании курсовых работ и итоговой выпускной квалификационной работы.

§ 3. Проблемы определения функций теории государства и права и ее соотношение с другими гуманитарными науками

Теоретическое и практическое значение теории государства и права в юриспруденции обусловлено ее функциями. Исходя из философского понимания данной категории, под функциями науки теории государства и права следует понимать ее самостоятельные направления в исследовательской деятельности. Однако вопрос о функциях теории государства и права в юридической литературе является дискуссионным, так как авторы рассматривают в своих работах разное количество функций. Например, В. Н. Хропанюк описывает познавательную, эвристическую и прогностическую функции²⁰, А. Б. Венгеров обращает внимание на гносеологическую, методологическую, социальную и идеологическую функции теории государства и права²¹, В. В. Лазарев освещает антологическую, эвристическую, методологическую, политическую, идеологическую и организаторскую функции²².

Анализ взглядов указанных авторов по вопросу о понятии и содержании функций теории государства и права позволяет отметить, что познавательная, онтологическая и гносеологическая функции у разных авторов означают практически одно и то же (по-разному называют, а смысловое содержание вкладывают одно и то же). Аналогично можно сказать о социальной и прогностической функциях. Данное обстоятельство обусловливает необходимость дифференциации указанных функций, в том числе и с опорой на знания, изложенные в энциклопедиях и философских словарях.

Онтологическая функция определяет познание существа явлений государственно-правового характера.

Эвристическая функция теории государства и права связана с развитием этой науки, с открытием новых закономерностей в функционировании государства и права.

Методологическая функция теории государства и права заключается в том, что понятия и категории этой науки являются своеобразными «опорными пунктами» отраслевого юридического знания. Общие научные положения теории государства и права как бы дифференцируются, конкретизируются, развиваются в отраслевых юридических дисциплинах, сохраняя общетеоретическую сущность изучаемого явления или процесса правовой действительности. Например, общетеоретические положения о правонарушении и юридической ответственности дифференцируются в науке уголовного права понятиями преступления и уголовной ответственности.

Прогностическая функция теории государства и права состоит в использовании полученных теоретических знаний при составлении прогнозов, предсказаний развития государственно-правовых явлений и процессов. Она позволяет ответить на вопросы о том, что нужно делать для формирования правового государства, будут ли иметь успех правовые реформы и т. п.

Прогностическая функция тесно связана с политической, поскольку объективно обслуживает различные политические силы в борьбе за власть, предоставляя им различные теоретические материалы прогностического характера. Поскольку само государство представляет собой фокус политической борьбы, а его политический курс отражается в правотворческой деятельности и в действующем законодательстве, то теория государства и права является весьма политизированной наукой. Но эта политизированность не должна приобретать конъюнктурного характера и «засорять» категориальный аппарат теории государства и права терминологией политологической науки.

Идеологическая функция теории государства и права неразрывно связана с политико-правовой действительностью, с государственно-правовым режимом, она заключается в признании того факта, что государство и право играют значительную роль в социально-политической жизни страны и в общественном сознании. Эта функция признает все возрастающую роль правового знания, правовой культуры различных субъектов. Она связана также с отрицанием упрощенного подхода к государству и праву.

Воспитательная функция, по В. М. Сырых, проявляется в трех формах:

1) теория государства и права через одноименную учебную дисциплину знакомит студентов юридических вузов с исходными понятиями юридической науки, обучает их приемам юридической техники, толкования права, основам использования научных методов в познании права и иных юридических явлений;

2) эта наука способствует повышению уровня политико-правовой культуры населения, поскольку дает знания о закономерностях, сущности и социальном назначении государства и права в современном обществе, обосновывает необходимость и целесообразность соблюдения и исполнения действующих норм права, активного участия в делах государства, вооружает приемами, позволяющими верно уяснить и использовать действующие законы и иные нормативно-правовые акты;

3) государственные органы и средства массовой информации, основываясь на положениях и выводах теории государства и права, ведут активную борьбу с устаревшими взглядами на природу и социальное назначение государства и права в современном демократическом обществе²³.

Организаторская функция теории государства и права проявляется в разработке и осуществлении на практике различных теоретико-познавательных моделей. И в этой связи В. М. Сырых определил следующие актуальные проблемы теории государства и права, имеющие непосредственный выход на практику:

– разработка правил юридической техники, творческое и умелое применение которых обеспечивает подготовку и принятие эффективно действующих законов и иных нормативно-правовых актов, а также актов реализации права (выделенное курсивом добавлено мною. — В. П.);

– конкретизация и развитие методов толкования права, вооружение должностных лиц правоприменительных и правоохранительных органов приемами, обеспечивающими правильное и всестороннее уяснение содержания норм права, выявление в нормативных актах пробелов, противоречий и иных несовершенств;

– разработка предложений по совершенствованию действующего законодательства, повышению его эффективности;

– подготовка предложений по организации учета и систематизации законодательства, иных нормативно-правовых актов в соответствии с потребностями юридической практики²⁴.

Существенную роль в решении перечисленных проблем играет Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, а также Институт государства и права РАН, которые по отношению к развивающейся юридической практике выполняют две основные функции: аналитическую и конструктивную. Эти функции присущи как юриспруденции в целом²⁵, так и теории государства и права в частности²⁶.

Успешное развитие теории государства и права предполагает тесную связь всех функций науки между собой. В связи с тем, что в последнее время в общественных науках происходит дальнейшая дифференциация научного знания, эта тенденция затронула и теорию государства и права.

Если раньше правовая догматика в рамках теории государства и права развивалась в неразрывном единстве при изучении государственных и правовых явлений, то в настоящее время в относительно самостоятельные части выделяются теория государства и теория права. Данное явление в развитии науки ученые объясняют тем фактом, что предыдущий подход, при котором подчеркивалось, что право и по происхождению, и по функциям является якобы порождением государства, его инструментом, не выдержал испытания временем и пришел в противоречие с новыми знаниями. Поэтому и возникла необходимость в рассмотрении государства и права не только в их органической связи, но и как относительно самостоятельных социальных институтов²⁷. И все же такое отдельное рассмотрение этих социальных институтов возможно только в методических целях. Научные знания об этих явлениях составляют содержание одной науки — теории государства и права. Предпринимавшиеся попытки разделить науку на теорию права и теорию государства не увенчались успехом²⁸. Закономерности возникновения и развития государственно-правовых явлений и процессов отражаются, описываются и комментируются в теории государства и права в виде научных понятий и категорий, юридических методов и конструкций. Поэтому можно сказать, что теория государства и права вырабатывает общие положения юридической терминологии, используемой в юриспруденции.

В настоящее время в науке теории государства и права произошли эволюционные изменения, обусловленные переходом от ее марксистско-ленинского содержания и формы к иному направлению научного изучения государства и права. В связи с этим уместно проследить взаимосвязи теории государства и права с другими гуманитарными науками.

Теория государства и права относится к общественным гуманитарным наукам, а диалектика этих наук заключается в том, что они взаимосвязаны, влияют друг на друга, потому что изучают общественное бытие и в качестве его институтов — государство и право. Например, философия, из которой, собственно, и выделилась юриспруденция, объясняет общественное бытие, изучает наиболее общие закономерности общественного развития. Она определяет место государственно-правовой надстройки в развитии общества. Философия служит теоретической и методологической базой для общественных наук в целом и для юриспруденции в частности. Значение философии для теории государства и права заключается в том, что философское осмысление явлений правовой жизни является необходимой предпосылкой творческого развития юридической науки, в процессе которого используются общефилософские категории.

Социологическая наука оставляет в стороне юридические аспекты проблемы обществоведческих категорий государства и права, например, правовые формы организации государственной власти или правовые способы регулирования общественных отношений. Но она выделяет социальную основу государства, социальную ценность права, социологические их стороны.

Предметом изучения политологии является политика, а последняя тесно вплетена в жизнь государства и права. Данное обстоятельство и обуславливает взаимосвязи теории государства и права с политологией.

Связь теории государства и права с экономической наукой обусловлена тем обстоятельством, что, используя разработки экономической науки, теория государства и права глубже познает государственно-правовые явления, определяет пределы зависимости государства и права от экономики. Кроме того, теория государства и права определяет способы правового управления экономической жизнью общества.

Следовательно, роль теории государства и права в гуманитарном знании обусловлена изучением юридических начал в функционировании государства, права и других социальных явлений и институтов.

Связь теории государства и права с другими юридическими науками обусловлена тем обстоятельством, что она разрабатывает для юриспруденции общий категориальный аппарат, который дифференцируется теоретико-историческими юридическими науками, отраслевым и межотраслевым юридическим знанием, а также прикладными юридическими науками. Понятия науки теории государства и права имеют пространственно-временную характеристику, которая изучается историей отечественного государства и права и историей государства и права зарубежных стран, а также историей политических и правовых учений. И в этом смысле указанные научные дисциплины являются как бы логическим продолжением теории государства и права. Общетеоретические категории «правоотношения», «юридическая ответственность» и другие дифференцируются в отраслевом юридическом знании в «уголовно-правовые, уголовно-процессуальные отношения», в «уголовную, административную, дисциплинарную, конституционную ответственность» и т. д. Поскольку теория государства и права разрабатывает идеи и концепции, используемые другими юридическими науками, то она по отношению к ним имеет методологическое значение.

§ 4. Проблемные вопросы определения предмета, задач... и системы курса теории государства и права

В учебной литературе по теории государства и права в большинстве своем не определяется предмет курса данной учебной дисциплины и не формируются ее задачи, решаемые в процессе обучения. Более того, встречаются учебники, в которых предметы науки теории государства и права и одноименной учебной дисциплины практически отождествляются. Так, например, В. В. Лазарев и Е. И. Темнов отмечают, что «в предмет данной науки и соответственно учебной дисциплины (курсив наш. — В. Г.), очевидно, должны входить объективные социальные закономерности, определяющие особые свойства, черты, признаки права и государства, их взаимосвязь и взаимодействие, их задачи и роль по отношению к другим явлениям общественной жизни»²⁹. С подобным утверждением трудно согласиться, так как любая наука изучает явления и процессы объективного мира, а соответствующая ей учебная дисциплина — результаты научной деятельности. Наука как форма общественного сознания представляет собой совокупность объективных знаний о явлениях и процессах действительности, выраженных в соответствующих понятиях и категориях. Именно это-то и является предметом учебной дисциплины. Таким образом, теория государства и права как учебная дисциплина содержит совокупность научных знаний о государстве и праве, а также о производных от них и взаимосвязанных с ними понятиях и категориях³⁰.

В Государственном образовательном стандарте второго поколения по специальности «Юриспруденция» задачи учебного курса по теории государства и права были сформулированы в предельно общей форме. И в частности, в данном документе указывалось, что в результате изучения курса теории государства и права обучаемые должны знать:

– методологические основы научного понимания государства и права, государственно-правовых явлений, закономерности исторического движения и функционирования государства и права; взаимосвязь государства, права и иных сфер жизни общества и человека; понятийный и категориальный аппарат теории государства и права; эволюцию и соотношение современных государственных и правовых систем;

– основные проблемы современного понимания государства и права; общую характеристику современно-правовых доктрин³¹.

В. Государственном образовательном стандарте третьего поколения задачи учебной дисциплины сформулированы уже несколько по-иному. В частности, указывается, что выпускники должны знать:

– природу и сущность государства и права;

– основные закономерности возникновения, функционирования и развития государства и права;

– исторические типы и формы государства и права, их сущность и функции;

– механизм государства;

– систему права;

– механизм и средства правового регулирования, реализации права;

– роль государства и права в политической системе общества, в общественной жизни³².

Не со всеми этими положениями можно согласиться. Например, исчезла задача формирования представления о современных правовых системах, а развивающиеся в мире процессы глобализации и интеграции усилий различных государств наоборот актуализируют данную задачу; в основе классификации исторических типов государства лежит искаженное представление об общественно-экономических формациях, которое в научной литературе подвергается обоснованной критике. Однако данная работа не преследует цели экспертной оценки образовательного стандарта, да и не тот это документ, в котором должны быть сформулированы задачи учебного курса изучаемой дисциплины. Их место — в учебниках по теории государства и права, а в них, как уже было отмечено, задачи учебной дисциплины либо вообще не сформулированы, либо их формулировки вызывают сомнение. Так, в частности, в одном из учебников по теории государства и права Д. А. Керимов определил, что данная учебная дисциплина «призвана формировать высококвалифицированных специалистов в области государства и права нового поколения:

– обладающих широкими и глубокими знаниями государства и права;

– способных активно включаться в формирование государственного общества и правового государства;

– подготовленных не только по общей теории государства и права, но и по иным общественным наукам;

– овладевших основами всех отраслей права, осознающих их место в системе российского права и роли в преобразовании политических и социально-экономических отношений;

– познавших основы законотворчества, законодательной техники, демократической законности;

– юридически профессионально подготовленных к условиям современной экономики, требованиям регулируемого рынка;

– активно защищающих свободы и права граждан, гарантированных Конституцией Российской Федерации;

– подготовленных к работе в современных российско-зарубежных учреждениях и компаниях, в международных органах;

– прошедших практику (стажировку) в парламенте, правительстве, правоохранительных органах России и зарубежных стран»³³.

По существу указанный автор сформулировал некое подобие квалификационной характеристики выпускника юридического вуза. Но свойства выпускника формируются под воздействием не только теории государства и права, как это представлено Д. А. Керимовым, но и с помощью других дисциплин, предусмотренных учебными планами.

Более конкретные сведения о задачах курса теории государства и права находим в учебном пособии В. Н. Хропанюка³⁴, а применительно к курсу общей теории права — в одноименном учебнике под редакцией А. С. Пиголкина³⁵.

Так, В. Н. Хропанюк отмечает, что, изучая теорию государства и права, обучаемый:

– овладевает знаниями, имеющими значение для фундаментальной подготовки юриста широкого профиля;

– формирует свое научное юридическое мировоззрение, общеправовую ориентировку, правовую культуру, способность принимать правильные решения в профессиональной деятельности;

– усваивает первичные правовые понятия, необходимые для эффективного изучения других юридических дисциплин³⁶.

С таким подходом к формированию задач учебной дисциплины можно согласиться, за исключением задачи по формированию способности принимать правильные решения в профессиональной деятельности. Данная задача решается совокупностью всех юридических дисциплин, а не только теории государства и права.

Представляется, что задачи курса теории государства и права в учебной литературе должны быть сформулированы предельно четко, потому что они обусловлены методологической ролью этой дисциплины в процессе юридического образования и призваны формировать у обучаемых фундамент всего юридического знания.

Так, В. М. Сырых при определении задач курса исходит из воспитательной функции теории государства и права и совершенно справедливо отмечает, что «курс общей теории права призван сыграть роль своеобразного плацдарма, с которого студенты начинают всестороннее и системное овладение юридической специальностью»³⁷.

Только это утверждение необходимо распространить и на курс общей теории государства, без которого немыслимо овладеть юридической специальностью.

Указанный автор сформулировал две взаимосвязанные задачи курса общей теории права.

Во-первых, эта дисциплина вооружает студентов знаниями системы общеправовых понятий и категорий, владение которыми является необходимым условием успешного усвоения конкретных юридических дисциплин, осознания их взаимосвязей между собой и с общей теорией права, единообразного понимания проблем, присущих нескольким или всем юридическим дисциплинам.

Во-вторых, этот курс формирует основу профессионального мировоззрения студентов, вырабатывает у них умение с правильных методологических позиций подходить к анализу правовых явлений, видеть подлинные причины их возникновения и развития, сводить внешние свойства, признаки правовых явлений и процессов к их внутренним, закономерным связям и взаимосвязям³⁸.

Формулировку этих задач всецело можно отнести к курсу теории государства и права, разделами которого являются теория государства и теория права. Разделять эти курсы можно только в методических целях. Изучение же их в отрыве друг от друга невозможно. Данное обстоятельство, как уже отмечалось, является одной из особенностей изучения курса теории государства и права.

Система научных знаний, составляющих содержание курса теории государства и права, определяет логику познания категориального аппарата теории государства и права. Поэтому распределение учебного материала курса подчинено структурно-функциональным закономерностям государственно-правовых явлений и процессов. Взаимосвязи явлений и процессов правовой действительности позволяют сформировать понятие о них в соответствующих главах и разделах.

Каждый раздел курса представляет собой научное знание, объединенное на основе внутренних связей в соответствующее учение.

Так, в первом разделе должны быть сконцентрированы научные сведения о предмете и методологии теории государства и права, месте этой науки в обществоведении в целом и роли в юридическом знании, в частности.

Второй раздел курса целесообразно посвятить изложению научных данных о происхождении государства и права, где необходимо раскрыть ретроспективные закономерности возникновения государства и права.

В третьем разделе — изложение учения о государстве. В нем нужно раскрыть такие основополагающие категории, как сущность государства, форма и функции государства, механизм государства, осветить концептуальные взгляды о понятии правового государства.

Четвертый и пятый разделы, согласно логике отражения правовой действительности, необходимо отвести для изложения учения о праве. Причем в четвертом разделе так называемая статика права должна раскрываться через общее понятие права и производные от него понятия и категории, такие как нормы и источники права, правосознание и правовая культура, система права и система законодательства. А в пятом разделе — вопросы учения о государственно-правовом регулировании (динамика права). Изучение динамики нужно начинать с уяснения понятия правового регулирования, его структуры и механизма, а затем раскрывать понятие толкования права и его значение в правотворчестве и реализации права; в качестве элемента механизма правового регулирования закономерно требуют своего освещения понятия правовых отношений и юридических фактов; логика познания предметной области теории государства и права вызывает необходимость рассмотрения понятия правомерного поведения, обусловленного формами реализации права, и его антипода — правонарушения с его видами и как их следствие — юридической ответственности. Законность, правопорядок и дисциплина определенным образом характеризуют правовое регулирование и состояние правовой действительности. Поэтому эти понятия в своей взаимосвязи также должны освещаться в данном разделе. Поскольку правовое регулирование непосредственно связано с внешним выражением права и формами его реализации, т. е. с документированием юридической деятельности, то отдельного рассмотрения требуют многочисленные вопросы юридической техники.

В шестом разделе курса, по нашему мнению, необходимо раскрыть особенности правовой карты мира, т. е. современные правовые системы, с которыми логически увязывается проблемный вопрос отечественной юриспруденции: современного правопонимания. Именно в данном разделе нужно освещать различные подходы к пониманию права. А учебный материал до шестого раздела следует излагать с позиции концепции позитивного права. Такова, по нашему мнению, система научных знаний, составляющих содержание курса теории государства и права.

Глава 2.
Методология теории государства и права

§ 1. Критика прежней парадигмы методологии теории государства и права

В познании правовой действительности велика роль методов исследования. Так, в учебной литературе неоднократно отмечается, что еще на рубеже Нового времени мыслители и исследователи действительности большое внимание уделяли методу научного познания. По образному выражению Фрэнсиса Бэкона, сравнивавшего метод с фонарем, даже хромой, идущий с фонарем по дороге, опередит того, кто бежит без дороги³⁹. Таким образом, метод — это путь, дорога познания, постижения истины (в нашем случае — истины государственно-правовых явлений). Научный метод — это система регулятивных принципов, приемов и способов, с помощью которых достигается объективное познание действительности в рамках научно-познавательной деятельности⁴⁰. В настоящее время методу научного познания предъявляются большие требования. По мнению Е. И. Темнова, он должен быть подлинно научным, т. е. вытекать из достижений практики, отражать объективные законы бытия, учитывать особенности предмета изучения и адекватно отражаться в сознании субъекта⁴¹.

Получение объективно достоверного знания является основной методологической задачей теории государства и права. Однако прежние представления о методологии теории государства и права были сильно идеологизированы. В последние десятилетия наряду с предметом изучения теории государства и права большие изменения произошли и в ее методологии. Критика прежних методологических положений марксистско-ленинской теории государства и права излагается в работах А. Б. Венгерова⁴², Е. И. Темнова⁴³ и других исследователей. В основном она сводится к деидеологизации научного знания. Е. И. Темнов совершенно справедливо отмечает, что в течение длительного времени в отечественных государственно-правовых исследованиях господствовали исключительно классовый подход, сугубо идеологизированная точка зрения. Суть их сводилась к тому, что партийность и классовость возводились в универсальный принцип научного анализа. Это приводило к односторонности в оценке принципиальных вопросов о государстве и праве и их роли в классовом обществе⁴⁴. Деидеологизация методологии теории государства и права проявляется в формировании принципа научности в изучении государства и права. А. Б. Венгеров определяет тройное проявление принципа научности в методологии теории государства и права. Во-первых, он имеет в виду использование собственных, присущих только этой науке методов познания государственно-правовой действительности. «Во-вторых, — пишет он, — теория государства и права постепенно начинает впитывать и методологию, идущую от синергетики, формирующейся новой науки о самопроизвольных, самоорганизационных, случайностных процессах»⁴⁵. В-третьих, наблюдается усиление наукой своей материалистической методологии, избавление от вульгарных идей о решающем влиянии экономического базиса на все стороны государства и права⁴⁶.

Вместе с тем при изложении вопросов методологии теории государства и права в учебной литературе наблюдается разнобой. Одни авторы логические приемы познания называют методами⁴⁷, другие к частноправовым методам относят частнонаучные⁴⁸, третьи вводят понятия якобы новых методов, например технико-юридических, а фактически говорят о формально-юридическом методе, наделяя последнего иным содержанием, чем это описано в других источниках⁴⁹.

К анализу методологии теории государства и права обращались и другие авторы. В частности, отмечая дискуссионность вопросов методологии теории государства и права, В. М. Сырых определяет три подхода их изложения в юридической литературе:

а) метод данной науки состоит из теоретико-понятийного аппарата;

б) в метод входят не только общие (логические) и специальные методы познания, но и теоретические принципы, понятия, категории;

в) метод теории государства и права составляют общие, специальные и частные приемы, способы научного познания⁵⁰. Первый подход не может претендовать на изложение методологии науки, так как в теоретических понятиях отражаются государственно-правовые явления, но каким образом это происходит — ответа не дается, т. е. методы познания данных явлений не указываются. Второй подход к пониманию методологии теории государства и права наряду с методами познания государственно-правовых явлений включает и их понятия. В связи с этим совершенно справедливо замечает В. М. Сырых, что понятия и категории хотя и играют важную роль в познании, выступают основой методов, но не самостоятельным методом научного познания⁵¹.

Третий подход к освещению методологии теории государства и права представляется самым интересным, позволяющим определить учение о методах познания явлений и процессов государственно-правовой действительности.

Большая значимость метода в исследовании предметной области науки теории государства и права, а также многообразие подходов в изложении методов исследования в учебной и монографической литературе, а порой и откровенно неверные представления о методах исследования обусловили необходимость обращения к общенаучным положениям методологии науки вообще⁵².

Анализ общетеоретических положений в области методологии науки свидетельствует о том, что в современной науке достаточно успешно «работает» многоуровневая концепция методологического знания, согласно которой все методы научного познания по степени общности и широте применения разделены на следующие основные группы: философские методы; общенаучные методы; частнонаучные методы; дисциплинарные методы и методы междисциплинарного исследования⁵³. Данные воззрения привели автора к мысли о необходимости отхода от использования в учебной литературе плюрализма подходов к изложению методологии теории государства и права и формированию новой парадигмы представления о ней: общетеоретические методы, частнонаучные методы и специально-юридические методы исследования.

Общетеоретические методы исследования явлений и процессов правовой действительности обусловлены тем обстоятельством, что теория государства и права принадлежит к общественным наукам, которым присущи некие общие методы исследования.

Частнонаучные методы исследования — это методы частных наук, с которыми теория государства и права взаимодействует при исследовании своего предмета, а с некоторыми из них у нее общий двуединый объект исследования (государство и право), и взаимодействие с ними приобретает чисто объективный характер.

Специально-юридические методы исследования применяются непосредственно для чисто правовых исследований, например метод правового толкования.

Таким образом, методология не может быть сведена к какому-то одному, даже очень важному, методу, она не есть простая сумма отдельных методов, их механическая совокупность. Это сложная, динамичная, целостная, субординированная система способов, приемов, принципов разных уровней, сферы действия, направленности, эвристических возможностей, содержания, структуры и т. д.⁵⁴

§ 2. Общетеоретические методы и принципы теории государства и права

Диалектико-материалистическая методология в современном научном познании играет решающую роль и функционирует главным образом в виде мышления. Применительно для любой науки, в том числе и для юриспруденции, большое значение имеют такие диалектические принципы, как объективность, всесторонность, конкретность, историзм и принцип противоречия. Принцип объективности основан на признании действительности в ее всеобщих формах и реальных закономерностях. При его использовании необходимо: исходить из практики, т. е. из чувственно-предметной деятельности во всем ее объеме, из совокупности фактов; осознавать и реализовывать активную роль субъекта познания; выявлять внутреннее единство предмета; умело выбирать адекватную данному предмету систему методов и последовательно реализовывать ее; рассматривать предмет в рамках определенных мировоззренческих ориентаций; подходить ко всем процессам и явлениям конструктивно критически и действовать в соответствии с логикой данного предмета⁵⁵.

Принцип всесторонности включает в себя следующие основные требования:

– вычленение предмета исследования и проведение его границ;

– его целостное, многоаспектное рассмотрение;

– изучение в чистом виде каждой из сторон предмета;

– осуществление познания как процесса, развертывающегося вглубь и вширь, в единстве интенсивной и экстенсивной его сторон;

– вычленение сущности, главной стороны предмета⁵⁶.

Принцип конкретности основывается на философской категории «конкретное» и включает ряд требований:

– вывести данное явление из его субстанционального признака (главной, существенной стороны) и воспроизвести его как диалектически расчлененное целое;

– проследить преломление общего в единичном, сущности в явлениях, закона в его модификациях;

– учесть многообразные условия места, времени и другие обстоятельства, изменяющие бытие этого предмета;

– выявить специфический механизм взаимосвязи общего и единичного;

– рассмотреть данный предмет в составе более широкого целого, элементом которого он является⁵⁷.

Принцип историзма позволяет исследовать явления и процессы в их развитии и включает в себя следующие основные требования:

– изучение настоящего, современного состояния предмета исследования;

– реконструкция прошлого — рассмотрение генезиса, возникновения последнего и основных этапов его исторического движения;

– предвидение будущего, прогнозирование тенденций дальнейшего развития предмета⁵⁸. Принцип противоречия имеет в своей основе реальные противоречия вещей и сводится к следующим основным требованиям:

а) выявление предметного противоречия;

б) всесторонний анализ одной из противоположных сторон данного противоречия;

в) исследование другой противоположности;

г) рассмотрение предмета как единства (синтеза) противоположностей в целом на основе знания каждой из них;

д) определение места противоречия в системе других противоречий предмета;

е) прослеживание этапов развития данного противоречия;

ж) анализ механизма разрешения противоречия как процесса и результата его развертывания и обострения⁵⁹. Общенаучные подходы и методы исследования, которые получили широкое развитие и применение в современной науке и выступают в качестве своеобразной «промежуточной методологии» между философией и фундаментальными теоретико-методологическими положениями специальных наук. К общенаучным понятиям чаще всего относят такие понятия, как «информация», «модель», «структура», «функция», «система», «элемент», «оптимальность», «вероятность» и др. На основе общенаучных понятий и концепций формулируются соответствующие методы и принципы познания, которые и обеспечивают связь и оптимальное взаимодействие философии со специально-научным знанием и его методами.

К числу общенаучных принципов и подходов относятся системный и структурно-функциональный, кибернетический, вероятностный и ряд других.

Особенно бурно в последнее время развивается такая общенаучная дисциплина, как синергетика — теория самоорганизации и развития открытых целостных систем любой природы — природных, социальных, познавательных. Среди основных понятий синергетики такие понятия, как «порядок», «хаос», «нелинейность», «неопределенность», «нестабильность» и др. Синергетические понятия тесно связаны и переплетаются с рядом философских категорий, особенно таких, как «бытие», «развитие», «становление», «время», «целое», «случайность», «возможность» и др.⁶⁰ Частнонаучные методы представляют собой совокупность способов, принципов, приемов и процедур познания, применяемых в той или иной науке. Применительно к юриспруденции это в основном методы социально-гуманитарных, математических и кибернетических наук. Каждая фундаментальная наука представляет собой комплекс дисциплин, которые имеют свой специфический предмет и своеобразные методы исследования. Поэтому дисциплинарные методы — это система приемов и способов познания, применяемых либо на стыках наук, либо в той или иной научной дисциплине, входящей в какую-нибудь отрасль науки.

Совокупность синтетических, интегративных способов, возникших в результате сочетания элементов методологии различных уровней, получили название междисциплинарных методов исследования. Они нашли широкое применение в реализации комплексных научных программ⁶¹ и нацелены главным образом на стыки научных дисциплин.

Общетеоретические положения о методологии науки стали всеобщим достоянием, используются всеми авторами, которые в стремлении к достижению оригинальности своего текста делают его редакцию противоречивой. Например, логические приемы познания называют методами, а ведь эти приемы являются составной частью методов. А часть не тождественна целому.

§ 3. Анализ существующих подходов в изложении методологии теории государства и права... и ее многоуровневая структура

Методология теории государства и права представляет собой учение о методах познания явлений правовой действительности. Если предмет изучения теории государства и права отвечает на вопрос о том, что изучает наука, то методология отвечает на вопрос, как происходит изучение и исследование предмета науки. Методология теории государства и права в учебной и научной литературе определяется как совокупность определенных теоретических принципов, логических приемов и специальных способов в исследовании основных общих закономерностей возникновения и развития государственно-правовых явлений⁶². Отдельными авторами предпринята попытка описания методологии теории государства и права с позиций сбора и обобщения единичных фактов, а также теоретического познания государства и права⁶³. Методы сбора и обобщения единичных фактов используются на стадии эмпирического познания политико-правовой и иной социальной практики. Эмпирическое познание правовой действительности осуществляется с помощью методов толкования права, конкретно-социологических методов (анализ письменных источников, наблюдение, анкетирование, интервьюирование), социально-психологических, статистических и других методов. Методы теоретического познания государственно-правовых явлений связаны с восхождением от конкретного к абстрактному с применением совокупности общих логических приемов, системно-структурного подхода и др. Анализ общих представлений о методологии науки и существующих подходов в изложении методологии теории государства и права позволяет сформулировать три уровня методов, принципов и приемов исследования предметной области теории государства и права:

а) диалектический метод с философскими категориями, общетеоретическими принципами и логическими приемами познания;

б) частнонаучные методы;

в) частноправовые методы.

Важнейшими принципами общетеоретического исследования государства и права являются: историзм, системность и объективность. Эти принципы характерны для любой общественной науки, в том числе и для теории государства и права.

Принцип историзма важен для объяснения эволюционных и революционных преобразований в государственно-правовых системах. Он требует рассмотрения государственных и правовых явлений в их развитии и исторической взаимосвязи. Исследуя государство и право, теория анализирует основные этапы развития этих социальных институтов и с этой точки зрения дает научную оценку современного государства и права. Принцип системности требует рассмотрения государственно-правовых явлений как системных образований с присущими им структурными элементами. Системность пронизывает и каждую структурную единицу государства и права. Всестороннее системное изучение структурных подразделений государства и права — обязательное методологическое требование для теории государства и права. Принцип объективности на предыдущем этапе развития изгонялся из теории государства и права как принцип буржуазной науки и подменялся принципом партийности, т. е. обязанностью общественной науки выступать с позиций обеспечения интересов рабочего класса, отстаивать цели коммунистической перспективы, защищать коммунистические идеалы. Принцип объективности предполагает методологическое умение в исследовании сочетать собственные достижения и результаты мирового опыта, знание мировых стандартов прав и свобод человека, их творческое применение на отечественной социальной почве. Иными словами, принцип объективности означает получение научной информации из различных источников, чтобы эта информация перепроверялась по различным каналам. Указанные принципы лежат в основе диалектического метода изучения любых явлений и процессов, в том числе и государственно-правовых. Важнейшими требованиями этого метода являются: всесторонний охват предмета в мышлении, рассмотрение предмета в его развитии или самодвижении, привлечение всей человеческой практики для полного определения предмета, понимания того, что абстрактной истины нет, так как она всегда конкретна. Этот метод требует также использования применительно к предмету изучения теории государства и права таких категорий философии, как «содержание», «форма», «сущность», «явление», «причина», «следствие». Например, категория «сущность» фиксирует определенный уровень знания объективного мира и позволяет теории государства и права вырабатывать свои категории: «сущность государства», «сущность права» и т. д. Следовательно, методологическое значение конкретных категорий философии для теории государства и права состоит в том, что они являются как бы инструментом формирования ее собственных категорий. Общетеоретические знания о государстве и праве в теории государства и права проявляются в виде категорий, отражающих понятия этой науки. Понятийный аппарат теории государства и права в познании и объяснении явлений и процессов правовой действительности находит выражение в двух функциях: теоретической и методологической. Если понятие используется для описания, объяснения и прогнозирования государственно-правовых явлений, то они реализуют теоретическую функцию, а когда выступают в качестве определенных правил и принципов, то реализуют методологическую функцию. Для познания и объяснения основных закономерностей государственно-правовых явлений в теории государства и права широко используются логические приемы: анализ, синтез, индукция, дедукция, гипотеза. Анализом в юриспруденции называют логический прием познания государственно-правовых явлений, при котором осуществляется мысленное разложение явления или процесса на взаимосвязанные элементы или признаки для уяснения их существенных, определяющих свойств. Различают несколько типов анализа при познании явлений правовой действительности: элементарный — разложение сложного явления на части; структурный — исследование множества элементов и подструктур сложной системы; функциональный — выявление отношений и зависимостей между отдельными элементами сложного явления. Анализ тесно связан с синтезом — другим логическим приемом познания государственно-правовых явлений. Без анализа нет синтеза. При помощи синтеза происходит мысленное объединение в единое целое аналитически исследованных элементов или признаков государственно-правовых явлений. Это уже более высокая ступень познания, так как предполагает абстрагирование от случайных признаков и обобщение существенных свойств явления при формировании мысленно целого. В сочетании с анализом синтез является необходимым диалектическим средством формирования понятий теории государства и права. Синтез в совокупности с анализом лежат в основе диалектического метода восхождения от абстрактного к конкретному. Индукция — логический прием познания политико-правовых явлений, при котором мыслительный процесс осуществляется от частного к общему, когда на основе устойчивой повторяемости определенного признака у отдельных явлений приходят к выводу о его принадлежности всему классу явлений. При дедукции исследование протекает в обратном порядке, который характерен для индуктивного метода. Это такой прием познания и систематизации научных знаний, при котором происходит логически необходимый переход от известного общего знания к новому частичному знанию. Гипотеза — обоснованное предположение, объясняющее свойства явлений правовой действительности. Но гипотезой являются не любые предположения, а только умозаключения, опирающиеся на конкретные эмпирические данные, т. е. на опыт. Изучая общие закономерности развития государственно-правовых явлений, теория государства и права вскрывает тенденции и намечает прогнозы развития государства и права. Важно, чтобы они опирались на конкретный анализ явлений правовой действительности. Теория государства и права широко использует результаты конкретно-социологических исследований, математические и статистические методы. Как и предыдущие, эти приемы познания относятся к разряду общенаучных, т. е. применяемых не только в теории государства и права, но и в других науках: как общественных, так и естественных. По-другому их можно назвать частнонаучными методами, т. е. методами частных наук: социологии, статистики, математики, кибернетики и т. п.

Частнонаучные методы в методологии теории государства и права ничего общего не имеют с частноправовыми методами или собственно юридическими методами, к числу которых относятся: метод сравнительного правоведения, формально-юридический метод, методы правового моделирования и правового толкования. Метод сравнительного правоведения заключается в сопоставлении и анализе редакций текстов статей нормативных правовых актов, договоров нормативного содержания, а также правовых институтов различных отраслей права.

Формально-юридический метод составляет обязательную, необходимую ступень в научном познании государства и права. Он помогает описать, обобщить, классифицировать, систематизировать и передать полученное знание. Особенно он эффективен при анализе правовых понятий, вычислении их существенных признаков. Правовое моделирование как метод исследования основывается на построении теоретической модели изучаемого явления. Зная характеристики или параметры модели и опираясь на них, исследователь с большой определенностью может судить об изучаемом правовом явлении. Это метод имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Например, он широко используется в законотворческой деятельности. Вначале законодатель, используя научные данные о социальной действительности, познает тенденции общественного развития и определяет потребности общества в правовом регулировании, затем формирует типовую модель поведения по удовлетворению этих потребностей. С опорой на такую модель и формируется правило поведения, которое затем уточняется, дополняется и, наконец, принимается. Методы толкования предназначены для раскрытия содержания норм права, других государственно-правовых явлений и процессов, выявления воли законодателя, выраженной в правовых предписаниях. Эти методы тоже имеют практическое применение. В основе этих методов лежит юридическая герменевтика — отрасль знаний о понимании государственно-правовых явлений, особенно юридических текстов (и памятников права, и современных нормативных регуляторов). Таким образом, методологический арсенал теории государства и права включает в себя различные по степени общности и познавательным задачам приемы. К их числу следует отнести:

1) всеобщий философский или диалектический метод о всеобщей взаимосвязи явлений и процессов действительности, который используется во всех конкретных науках, на всех стадиях и этапах научного познания;

2) общие методы — формально-логические, абстрагирование, системно-структурный подход, восхождение от абстрактного к конкретному. Эти и другие методы используются в комплексе с диалектическим методом во всех конкретных науках, но в отличие от него они применяются для решения определенных познавательных задач и не охватывают всех стадий научного познания;

3) специальные (частнонаучные) методы — статистические, конкретно-социологические, психологические, математические, т. е. методы, разработанные конкретными науками и используемые в науке теории государства и права для познания явлений правовой действительности; 4) частноправовые методы науки: сравнительно-правовой, формально юридический, методы правового моделирования и толкования правовых явлений и процессов⁶⁴. Первые две группы методов исследования мы относим к первому уровню методологии теории государства и права. Составной частью этих методов являются логические приемы познания, общетеоретические принципы познания и некоторые философские категории, используемые теорией государства и права для познания своей предметной области.

Третья группа методов, по нашему мнению, составляет второй уровень методологии теории государства и права. Они — результат взаимодействия теории государства и права с другими общественными науками, с которыми она взаимодействует, у нее общий с ними объект исследования, и у них она заимствует эти методы и приспосабливает их для исследования своей предметной области.

Четвертая группа методов — третий уровень методологии теории государства и права. По нашему мнению, трехуровневое представление о структурной характеристике методологии теории государства и права может претендовать на новую парадигму в изложении учебного материала по теории государства и права.

Раздел II.
Концепции происхождения государства и права

Глава 3.
Анализ общих характеристик теорий происхождения государства и права

Осмысление происхождения социальных институтов государства и права занимает существенную часть всех теоретико-правовых концепций, которые включаются в содержание не только науки теории государства и права, но и истории политических и правовых учений.

В юридической литературе, помимо материалистической марксистской теории, которая заслуживает отдельного рассмотрения, освещаются теологическая теория, патриархальная теория, естественно-правовая (договорная), органическая, психологическая теория, теория насилия и некоторые другие. Все они в систематизированном виде отдельно для происхождения государства и для происхождения права освещены в пособии Т. В. Кашаниной⁶⁵. И сразу возникает вопрос: почему отдельно, если материальные и социальные причины и условия происхождения являются общими для государства и для права. Значит и теории происхождения для этих социальных институтов должны быть одними и теми же.

Теологическая теория довольно многоаспектная. Данное обстоятельство, по выражению С. А. Комарова, объясняется особыми историческими и материальными условиями существования различных государств — как Древнего Востока, так и Древнего Запада (Греция, Рим), восхождением политико-правовой мысли у древних народов к мифологическим истокам⁶⁶.

Теологическая теория настаивает на божественном происхождении государства и права. По утверждению многих, она не является научной, но отражает отдельные реальные процессы, действительно имевшие место в истории становления государства и права. Например, реальность теократических форм первичных государств (власть жрецов, роль храма, разделение власти между религиозными и административными центрами). Данная теория настаивает на том, что не только вся власть от Бога, но и законы от Него.

При оценке этой теории необходимо учитывать, что освещение власти божественным разумом в городах-государствах придавало ей и авторитет, и безусловную обязательность. Данное обстоятельство следует иметь в виду в процессе изучения истории государства и права, так как именно оно объясняет популярность этой теории в Средние века и ее использование для обоснования неограниченной власти монарха.

В своем объяснении происхождения права теологическая теория опиралась на религиозные книги, прежде всего на Библию, где утверждается, что основные законы (десять заповедей) были даны человечеству Богом. Так, в Библии говорится: «Моисей возошел к Господу, и Господь показал ему дерево, и он бросил его в воду, и вода стала сладкой. Там Бог дал народу устав и закон, и там испытал его».

Эти законы были детищем своего времени, они обобщали и закрепляли опыт социальной и экономической жизни раннеклассовых обществ, отдельные стороны рабовладения. Теологическая теория придает им всеобщее универсальное значение, освещает авторитетом божественного разума.

Проблема изложения теологической концепции происхождения государства и права в современных учебниках по теории государства и права носит вульгарный, упрощенный подход. Поэтому следует согласиться с доводами С. Н. Фролова, который, аргументируя данный тезис, указывает, что осмысление Бога и его деяний в философии осуществляется с позиций не только теизма⁶⁷, как в учебниках по теории государства и права, но и с позиций пантеизма⁶⁸ и деизма⁶⁹. Второй его довод относится к неприемлемости объяснения теологической теории с позиций одной религии, как правило, христианской (католической). Помимо христианства существуют иудаизм, ислам, буддизм, и каждая из религий по-своему объясняет божественную природу права. Данное суждение подтверждается и исследованиями В. С. Нерсесянца⁷⁰. Следующий довод С. Н. Фролова сводится к неприемлемости трактовки теологической концепции происхождения права в пользу формирования позитивистского его понимания. И наконец, он совершенно справедливо говорит о неприемлемости критики теологической концепции происхождения государства и права только с атеистических позиций, что делает эту критику поверхностной и необоснованной⁷¹.

Можно согласиться с суждением ученого о влиянии этой концепции на формирование правовой идеологии. И в этой связи нужно возразить против изложения учебников с позиций различного правопонимания. На наш взгляд, учебники по теории государства и права следует излагать с позиции позитивного права, и только в заключительных главах освещать различные подходы в правопонимании, влияющие на формирование правовой идеологии.

Проблемы понимания и изложения теологической концепции происхождения государства и права заслуживают отдельного монографического исследования.

При оценке этой теории необходимо учитывать, что освещение власти божественным разумом в городах-государствах придавало ей и авторитет, и безусловную обязательность. Данное обстоятельство следует иметь в виду в процессе изучения истории государства и права, так как именно оно объясняет популярность этой теории в Средние века и ее использование для обоснования неограниченной власти монарха. Кроме того, необходимо учитывать влияние этой концепции на формирование правовой идеологии, которая сохранилось до настоящего времени в некоторых правовых системах. Более того, она впервые обратила внимание на проблему правовых и неправовых законов, актуальную до сегодняшнего дня.

Ирригационная теория основана на конкретных исторических факторах. Она объясняет происхождение государства из крупных общин, специально селившихся в долинах рек для совместной обработки земли. Строительство ирригационных сооружений потребовало привлечения на общественные работы большого количества людей. Прежние институты власти не могли справиться с организацией этих работ, а социальные регуляторы — с упорядочением общественных отношений. Возникла объективная потребность в принципиально новом институте власти и в принципиально новом социальном регуляторе. Эта потребность разрешается путем отделения умственного труда от физического. Из людей умственного труда, которые организовывали строительство ирригационных сооружений, и формируется публичная власть и государственный аппарат, который формулирует новые правила поведения. И с этой логикой, построенной на реальных исторических фактах, трудно спорить. Но это был один из вариантов, один из путей формирования государства и права. Данная теория не учитывает и другие факторы образования государства и права.

По патриархальной теории государство возникает из разросшейся семьи, утверждается, что власть монарха происходит или трансформируется из власти отца над членами его семьи, а право, очевидно, формируется на основе правил поведения в семье. Но о происхождении права в этой теории ничего не говорится. Зародившись в Греции, она так же, как и теологическая теория, была направлена на обоснование неограниченной власти царя, монарха, но истоки этой власти видятся уже не столько в ее божественном происхождении, сколько в тех формах семьи, где существовала неограниченная власть патриарха — главы семьи.

И эта теория отражает отдельные реально существовавшие аспекты в происхождении государства и права. Например, появление на финальных этапах неолитической революции «больших семей» общинников земледельцев — основного звена раннеклассового общества, династическое присвоение должностей в раннеклассовых первичных городах-государствах. Это вполне реальные, научно установленные процессы, которые по-новому позволяют взглянуть как на содержательные, так и на ошибочные положения патриархальной теории. Отражая реальные, сущностные стороны перехода человечества от социально-организованной жизни в первобытном обществе к государственным формам в раннеклассовом обществе, данная теория ошибочно стремилась придать этим сторонам универсальный и определяющий характер.

Естественно-правовая (договорная) теория происхождения государства и права зародилась еще в Древнем мире и получила распространение в XVII–XVIII вв. в трудах Г. Гроция, Дж. Локка, Т. Гоббса, Ж. Ж. Руссо, А. Н. Радищева и др.

Согласно этой теории государство возникает в результате заключения общественного договора между людьми, находящимися в так называемом «естественном» состоянии. Этот договор якобы превращает людей «естественного состояния» в народ и является основой создания гражданского общества с политической формой — публичной властью, т. е. государством, которому люди передают часть своей свободы и полномочий.

Договорная теория использовалась в разных целях. Например, Руссо и Радищев на ее основе обосновывали начала народовластия, народного суверенитета, поскольку первично власть принадлежала объединившемуся в государство народу и могла им быть отобрана от недобросовестного, некомпетентного правителя, имевшего производную от народа власть.

Положительным в данной теории является тот факт, что ее сторонники разработали и естественно-правовую концепцию прав и свобод человека и гражданина.

Договорная теория была крупным шагом вперед в познании государства и права, так как порывала с религиозными представлениями о происхождении государства и государственной власти.

В то же время в этой теории абстрактный, изолированный человек (в так называемом естественном состоянии) вступает в соглашение с себе подобными и образует государство. Но такого изолированного человека никогда не существовало, и, естественно, происхождение государства нельзя связывать с этой абстракцией.

Теория насилия получила распространение в XIX в. на Западе. Наиболее видными ее сторонниками явились немецкий философ и экономист Е. Дюринг (1833–1921), австрийский социолог и государствовед Л. Гумплович (1838–1909), а также ревизионист марксизма и один из теоретиков II Интернационала К. Каутский (1854–1938). Эта теория утверждает, что государство возникает в результате насилия внутреннего (экономического и политического) и внешнего (завоевание одним народом другого). Сторонники этой теории утверждали, что при столкновениях первобытных племен победители превращались в господствующую часть общества, создавали государство, использовали государственную власть для насилия над покоренными народами. Государство, по их мнению, возникало из силы, навязанной обществу извне. Многочисленные примеры образования новых государств содержатся в истории Великого переселения народов с конца IV в., характеризующегося усиленным передвижением племен в Европе, приведшего к падению Римской империи и образованию новых государств в Западной Европе. Например, авары, представлявшие собой племенной союз, совершали набеги на славян, франков, Византию. В шестом веке в бассейне Дуная на завоеванной территории они образовали государственное объединение Аварский каганат. В 429–439 гг. группа германских племен под общим названием вандалы завоевали Северную Африку и основали раннефеодальное королевство. Другое объединение племен под названием эфталиты, но уже в другом регионе, в пятом веке образовали государство на завоеванной территории Средней Азии, Афганистана и Восточного Ирана.

Данная теория, частично объясняя происхождение государства в отдельных регионах и у отдельных народов, не объясняет вопросов происхождения права. Более того, известный немецкий государствовед и правовед Г. Еллинек (1851–1911) не без основания утверждал, что эта теория предназначена не для объяснения причин и условий возникновения государства и права в прошлом, а для их обоснования в настоящем. Вот почему теория насилия была воспринята нацистской Германией в качестве официальной государственно-правовой идеологии.

Вместе с тем следует отметить, что в современных учебниках роль теории насилия в происхождении государства и права недооценивается. Ведь вся история развития человеческого общества характеризуется постоянными войнами. Войны (одних племен с другими, государственных образований между собой, а также между различными группами государств) представляют собой перманентное состояние развития человеческого общества. Кроме того, в теории насилия отдельно рассматривается фактор насилия внутри организации человеческого общества (племени, протогосударства, государства эксплуататорского типа). Поэтому фактор насилия необходимо учитывать в любом процессе государствообразования.

Органическая теория исходит из органической эволюции, разновидностью которой является социальная эволюция, которая, в общем-то, обусловлена материальными и социальными условиями, возникшими в процессе естественного разделения труда. Результатами социальной эволюции и объясняется происхождение государства. По этой теории общество и государство представляют собой общественный организм, состоящий из людей, подобно тому, как живой человеческий организм состоит из клеток. Ее истоки мы обнаруживаем в сочинениях древних мыслителей. Например, Платон (IV–III вв. до н. э.) сравнивал государство с живым организмом, а принимаемые в государстве законы — с процессами человеческой психики. Государство как продукт социальной эволюции имеет мозг (правителей) и средства выполнения его решений (подданных). В результате естественного отбора, происходящего в процессе борьбы и войн, выживают наиболее приспособленные конкретные государства, формируются правительства, совершенствуется структура управления. Процесс естественного отбора, обусловленный постоянными войнами, указывает нам на наличие в этой теории фактора насилия, о котором никто не упоминает. И в этой теории имеется как рациональное зерно, так и ограниченный характер. Возникновение права, видимо, следует объяснять из функциональной направленности «клеток», из их взаимодействия. Но об этом в данной концепции ничего не говорится.

Психологическая теория причины возникновения государства видит в свойствах психики человека, его биопсихологических инстинктов. Согласно этой теории государство возникает в результате психологических потребностей людей жить в рамках организованного общества и коллективного взаимодействия. Как справедливо замечает С. А. Комаров, эта теория, правильно выделяя определенные психологические аспекты права, по существу растворяет право в индивидуальной психике, делает его тождественным правосознанию и тем самым игнорирует реальную объективную природу права, искажает его связь с экономикой и государством⁷².

Расовая теория основывается на постулате неравенства людей разных рас. Люди белой расы имеют превосходство над всеми остальными. Государство необходимо для обеспечения постоянного господства одних рас над другими. Разве это не факторы внутреннего насилия? (курсив наш. — В. Г.). Государство является средством возникновения и продолжения того насильственного социального процесса, в ходе которого происходит рождение лучшего человека, господствующего над остальной массой людей⁷³. И эта теория не объясняет происхождение права.

Инцестная (половая) теория исходит из того, что подписание инцеста (кровосмешения) потребовало наличия особой группы людей, которые бы занимались контролем над соблюдением запрета и применяли принуждение за его неисполнение. В дальнейшем эта группа людей стала одновременно выполнять и другие общественные функции. С течением времени она превратилась в публичную власть. Именно таким образом постепенно происходило образование государственной структуры. Подробный анализ этой теории приводит Т. В. Кашанину к выводу о том, что инцестная теория не способна дать полное представление о причинах возникновения государства⁷⁴ и с ней нельзя не согласиться. Более того, в этой теории не объясняется происхождение права, хотя и говорится о подписании договора инцеста.

Спортивная теория происхождения государства напрямую связывает его появление с происхождением игр и физических упражнений, необходимых человеку для успешной охоты и организации военного дела. Якобы из учителей физических и военных упражнений и формировался отряд людей умственного труда, превратившийся впоследствии в публичную власть.

Эта теория иллюстрирует один из немаловажных фрагментов жизни человечества, но не содержит убедительной аргументации причин возникновения государства и права.

Патримониальная теория исходит из того, что государство возникло из поземельной собственности⁷⁵. В первобытном обществе земля принадлежала общине (племени) и находилась в коллективной собственности. С концентрацией власти в руках вождей ими осуществляется и распоряжение землей, а образование публичной власти во главе с монархом ведет к тому, что он становится собственником земли. Из права владения землей власть автоматически распространяется и на проживающих на ней людей. Таким образом, право собственности на землю является первоосновою господства над территорией. Представление о принадлежности всей земли монарху долгое время держится в Германии, Франции, Англии и России. Король, князь или другой государь жалует земли своим приближенным из числа помощников, военачальников, советников и т. п. Таким образом образуется феодальный сюзеренитет. Логика этой теории опирается на многочисленные исторические факты, но в ней не учитываются другие факты, имевшие место в истории государственного образования: приобретение земель путем военного завоевания или иного насильственного их захвата.

Экономическая теория представляет появление государства как результат исторического прогресса, ведущим звеном которого являются экономические преобразования. Авторами этой теории считаются древнегреческий мыслитель Платон и французский просветитель Сен-Симон (1760–1825). Сен-Симон считал, что человечество закономерно развивается по восходящей линии. Идеи этой теории взяты на вооружение К. Марксом и Ф. Энгельсом, которые ее развили и создали свою теорию.

Диффузионная теория объясняет процесс государствообразования передачей опыта управления большими отрядами человеческого сообщества от одних народов другим или как результат распространения опыта государственно-правовой жизни — на регионы земного шара, где он еще не использовался. Разные народы в своем историческом развитии приобретают исторический опыт в разное время и с разной скоростью. Это объективный процесс, на него существенно влияют климатические, географические и природные условия проживания. Диффузионная теория носит научный характер, опирается на многочисленные исторические факты, ее положения многократно проверены практикой. Однако она не отвечает на вопрос, как появились первые государства и право, а также не раскрывает глубинных причин их возникновения.

Примирительная теория утверждает, что право возникло не для урегулирования отношений внутри рода или племени, а для упорядочения отношений между ними. Конфликты между родами разрешались путем заключения примирительного договора первоначально с помощью народного собрания, а затем — советов старейшин. Таким образом, возникло примирительное право. Но, очевидно, что данный термин используется не в современном смысле слова, это — не писаное, а обычное право. А где же здесь причины возникновения государства? Ответа нет.

Регулятивная теория рассматривает возникновение права для установления и поддержания порядка для всей страны. С этим, безусловно, необходимо согласиться. Действительно, право возникло для регулирования организации производящей экономики, установления и поддержания в обществе порядка. И в этой связи оценка Т. В. Кашаниной данной теории как «забегающей вперед» не выдерживает критики⁷⁶: ее доводы о первых памятниках права, для которых якобы превалировали уголовно-правовые нормы и не регулировали большинство отношений в обществе, не соответствуют действительности. Данное обстоятельство подтверждается анализом договоров Древней Руси с Византией, а также текста «Русской правды». А агрокалендари, о которых говорит А. Б. Венгеров, подробно регламентировали жизнь земледельца в раннеклассовых государствах, возникших на основе крупных земледельческих общин. И опять — не указывается на процессы государственного образования.

Историческая теория возникла в первой половине ХIХ в. как противовес теории естественного права, из которой вытекали демократические и революционные идеи. Теоретики исторической школы утверждали, что право возникло спонтанно, подобно языку из национального духа, народного сознания.

Проводя анализ различных теорий происхождения государства и права, Т. В. Кашанина предприняла попытку сформулировать и обосновать свою теорию специализации⁷⁷. Аргументация Т. В. Кашаниной исходит из закона специализации, который якобы является всеобщим законом развития окружающего мира⁷⁸. Описывая проявления этого закона в мире биологии, указанный автор довольно уверенно «перебрасывает мостик» в социальный мир, чего делать никак нельзя, так как природа и общество развиваются по разным законам. Кроме того, никакой новой научной информации о причинах появления государства и права в теории специализации не приводится. По нашему мнению, точку зрения Т. В. Кашаниной нельзя признать не только универсальной теорией происхождения государства и права, но и самостоятельной теорией вообще. Это повторение известных научных данных, изложенных в работах других авторов.

Рассмотренные теории охватывают лишь те или иные стороны происхождения государства и права и не исследуют всю совокупность причин возникновения этих понятий. Более того, обращает на себя внимание наличие теорий происхождения государства и теорий происхождения права отдельно друг от друга. Но ведь они возникали в силу одних и тех же объективных предпосылок, следовательно, и теории происхождения этих социальных институтов должны быть одни и те же. В указанных теориях необоснованно преувеличиваются и универсализируются отдельные причины возникновения этих социальных явлений.

В отличие от других теоретических воззрений материалистическая (марксистская) теория в вопросе о происхождении государства и права указывает на объективно существовавшие общие материальные и социальные условия, которые обусловили возникновение этих социальных институтов.

Материальные и социальные изменения в жизни человеческого общества, обусловленные разделением труда, появлением прибавочного продукта, частной собственности, экономической дифференциацией общества, антагонистическими отношениями между классами привели к возникновению государства и права, которые рассматриваются анализируемой теорией как орудия систематического подавления экономически господствующего класса всех зависимых от него слоев общества. Здесь налицо присутствуют внутренние факторы из теории насилия. Но, к сожалению, и эта теория не лишена недостатков — и существенных. Их анализ требует отдельного рассмотрения.

Глава 4.
Критика марксистской теории происхождения и отмирания государства и права

В отечественной теории государства и права длительное время происхождение государства и права определялось в соответствии с взглядами Энгельса и Ленина на этот процесс, которые и лежат в основе материалистической теории происхождения государства и права. Указанные взгляды изложены в работе Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», написанной им в 1884 г., и лекции «О государстве», прочитанной В. И. Лениным в 1919 г. перед студентами юридического института.

Учитывая тот факт, что авторы не могли обладать современными научными данными и указанные работы написаны ими на основе имевшегося в то время исторического материала о первобытном обществе, а также известное влияние на них политического фактора, возникла необходимость переоценки отдельных положений рассматриваемой теории⁷⁹. Безусловной заслугой Ф. Энгельса была систематизация взглядов американского этнографа, археолога и историка первобытного общества Л.-Г. Моргана, опубликованных в 1877 г. в его книге «Древнее общество», а также взглядов некоторых других этнографов на первобытное общество. Кроме того, Ф. Энгельс сумел показать доминирующую роль материальных условий жизни первобытного общества на появление и развитие государства. Им определены некоторые общие процессы в развитии первобытного общества и использованы знания о родовых связях североамериканских индейцев, изученных Л.-Г. Морганом, для объяснения аналогичных процессов в греческой, римской и германской истории. При этом, как справедливо отмечает А. Б. Венгеров, Энгельс под существующие взгляды Моргана «подвел» материалистическую основу и изложил в своей работе понимание разложения родового строя и перерастание его в государственную форму организации общества, классовый подход к появлению частной собственности и государства.

Вместе с тем в работе имеют место и недостатки и даже ошибки, которые, по утверждению А. Б. Венгерова, частично вытекают из ошибок Л.-Г. Моргана и которые необходимо учитывать при знакомстве с рассматриваемой работой.

Во-первых, сама периодизация первобытной истории у Энгельса имеет в большей степени схематичный и искусственный характер. Так, Ф. Энгельс вслед за Л.-Г. Морганом писал о развитии человечества через определенные ступени развития, связывая дикость с присваивающим хозяйством, варварство — с производящим, а цивилизацию — с промышленностью.

Несмотря на то, что отдельные догадки Энгельса нашли свое подтверждение дальнейшим развитием науки в XX в. и современная периодизация основана на двух самостоятельных способах существования человечества, данное обстоятельство не характеризует их как дикость или варварство. Цивилизация же современной наукой четко связывается именно с расцветом производящей экономики — становлением земледельческих обществ, раннеклассовых государств.

Кроме того, Ф. Энгельс весьма схематично связал развитие первобытного общества с так называемыми «решающими орудиями», которые якобы характеризуют главные эпохи общественного развития: лук и стрелы для дикости, железный меч для варварства, огнестрельное оружие для цивилизации. Как утверждают современные ученые, здесь налицо явное преувеличение так называемых производительных сил, потому что не оружие привело к крупнейшей в истории человечества неолитической революции, а всеобъемлющий экологический кризис, затронувший все стороны жизни первобытного общества⁸⁰.

Во-вторых, ошибки Ф. Энгельса касаются и многих представлений о происхождении семьи, ее формах и развитии. В частности, оказалось ошибочным стремление представить развитие семьи в связи с появлением частной собственности как процесс, идущий от матриархата к патриархату. Современной наукой доказано, что матрилинейные и патрилинейные связи не были замкнуты на зарождающуюся частную собственность, что у многих народов не только патриархальные формы семьи сменяют матриархальные, но имеют место и противоположные процессы. Более того, А. Б. Венгеров отмечает, что существовали одновременно и те и другие формы, а факторы, определяющие их, имеют демографический, культовый и субъективный характер⁸¹.

Энгельс вслед за Морганом анализирует так называемую семью «пуналуа», тогда как ее в природе никогда не существовало, а сведения о ней получены Морганом из рассказов полинезийских миссионеров, носивших, как оказалось, ненаучный характер.

В-третьих, главная ошибка Ф. Энгельса заключается в том, что он уникальным процессам возникновения государственности у греков и римлян придал универсальное значение, и рабовладельческое государство было признано первичной формой государства, имеющей всеобщий характер. По утверждению А. Б. Венгерова, современной наукой достоверно доказано, что и римскому, и греческому рабовладельческому государству предшествовали формы раннеклассовых государств, которые не были рабовладельческими.

В-четвертых, в работе Энгельса сделаны ошибочные выводы о природе государства и его судьбе. В частности, государство характеризуется как сила, стоящая над классами, как машина, созданная господствующим классом для подавления эксплуатируемого класса. В работе также утверждается, что поскольку государства не было при первобытном коммунизме, постольку оно отомрет, когда установится коммунистическое общество. Как известно, роль классов в происхождении государства в марксистской теории сильно преувеличена. Положение марксистской теории об отмирании государства современная юридическая наука расценивает как утопическое.

Уровень знаний XIX века и исходные взгляды на некоторые положения материалистического понимания истории способствовали определенным ошибкам этой работы. Перечисленные и некоторые другие ошибочные положения книги Ф. Энгельса никак не умаляют ее конкретно исторического значения и роли, которую она сыграла в понимании происхождения государства.

Аналогично оценивается и лекция В. И. Ленина «О государстве», которая опирается на работу Энгельса. Поэтому В. И. Ленин повторил ряд ошибок и заблуждений Ф. Энгельса. В частности, он утверждал, что через общество рабовладельцев прошла вся Европа и громадное большинство народов остальных частей света, хотя даже история государственности России никогда не знала рабства в качестве ее экономической основы.

Лекция В. И. Ленина представляет определенный этап в эволюции теоретических знаний о происхождении государства. В ней в угоду сиюминутным, политическим конъюнктурным обстоятельствам и интересам придается универсальный характер отдельным сторонам государства. Государство характеризуется им как аппарат систематического насилия, как машина для поддержания господства одного класса над другим, утверждается также, что первое государство — рабовладельческое.

Такая трактовка происхождения государства и его первичных форм определялась главным образом потребностями политической борьбы и Гражданской войной. Кроме того, требовалось идеологически обосновывать разрушение предыдущего буржуазного типа государства и объяснять жесткие принудительные меры, осуществляемые пролетарским государством. И эти теоретические представления на долгие годы стали господствующими в советском обществоведении.

Оценивая взгляды Энгельса, Ленина и их сторонников, А. Б. Венгеров отмечает, что марксистская теория происхождения государства и права является определенной комбинацией из верных и неверных, ошибочных и отчасти утопических положений.

К достоверным относятся: материалистический и диалектический подход к развитию первобытного общества; утверждение о взаимосвязи становления классового общества и государства; положения о политической, структурной, территориальной характеристике государства; об объективных внутренних факторах возникновения государства и ряд других.

Ошибочными взглядами являются: преувеличение роли классов в создании государства, особенно господствующего класса; о принудительных, насильственных формах первичных государств; придание рабовладельческому государству первичного, универсального, типичного характера; многие утверждения о первобытном обществе, о происхождении семьи⁸².

По нашему мнению, с учетом отмеченных недостатков материалистическую теорию происхождения государства и права можно взять за основу для уяснения сущностной характеристики данных социальных явлений.

Глава 5.
Анализ современной научной версии происхождения государства и права

§ 1. Первобытное общество: экономическая основа, институты власти

В юридической литературе изучение государства методологически начинается с уяснения обстоятельств его происхождении. Исходя из принципа историзма, выясняется: всегда ли в истории человеческого общества существовал данный социальный институт. Такой подход позволяет уяснить причины и формы появления государства, его существенные черты, отличие от предыдущих форм и способов организации общества.

Данный подход предполагает характеристику определенных сторон первобытного общества с использованием научных сведений из археологии, антропологии и этнографии, которые непосредственно изучают древнее общество. Между тем не во всех учебниках и учебных пособиях освещается само понятие человеческого общества. В этом отношении выгодно отличается учебное пособие В. Н. Хропанюка, который на основе научных данных истории и этнографии выделяет следующие существенные признаки человеческого общества:

– совокупность индивидов, одаренных волей и сознанием;

– общий интерес индивидов, имеющий постоянный и объективный характер;

– взаимодействие и сотрудничество индивидов на основе общих интересов;

– регулирование общественных интересов посредством общеобязательных правил поведения;

– наличие организованной силы (власти), способной обеспечить обществу внутренний порядок и внешнюю безопасность;

– способность и реальная возможность к самообновлению и совершенствованию⁸³.

По мнению В. В. Лазарева, общество представляет собой сложную динамическую систему связей людей, объединенных семейными узами, групповыми, сословными, классовыми отношениями. Это — сложный социальный организм, продукт взаимодействия людей, определенная организация их жизни⁸⁴.

Существенные признаки человеческого общества в его определении необходимы для понимания в дальнейшем природы социальных регуляторов первобытного общества.

Нужно отметить, что знания о первобытном обществе не были всегда одинаковыми. И на это обстоятельство совершенно справедливо обращает внимание А. Б. Венгеров⁸⁵. Данный аспект очень важен для понимания природы возникновения государства и права, а также критики прежних представлений о государстве и праве, которые не так давно были господствующими в отечественной юриспруденции.

В настоящее время по сравнению с концом XIX — началом XX в. знания о первобытном обществе существенно обогатились. Если раньше историческое знание об общественном развитии охватывало период примерно в три тысячи лет, а все, что было до этого, из-за отсутствия достоверных источников определялось предысторией, то сегодняшний уровень знания о многих регионах охватывает период 10–12 тысяч лет и представляет собой вполне достоверное знание об этом историческом диапазоне развития человеческого общества. Раньше существовал в основном евроцентристский взгляд на историю, т. е. исторические положения базировались на археологических данных в основном Европы и прилегающих к ней регионов. Эти данные искусственно распространялись на весь остальной мир. В настоящее время в орбиту научного осмысления вовлечены ранее не существовавшие исторические данные всех регионах земного шара.

Новое понимание истории позволяет выделить знания, характеризующие развитие первобытного человеческого общества, и периодизацию первобытной истории на три периода: ранний, характеризующий стадию становления общества, средний — стадию его зрелости и поздний период, в котором происходит распад первобытного общества.

Представляется бесперспективным анализировать историю первобытного общества с характеристики человекоподобных существ, живших 2 млн лет назад, или предков человека, живших 200 тыс. лет назад, так как трудно рассчитывать на достоверность научных данных, главным образом, о социальных аспектах их жизни. Другое дело кроманьонец⁸⁶ — ближайший предок современного человека, который мог жить только в обществе себе подобных, т. е. изначально имеющий социальную природу. Кроманьонцы унаследовали от своих предшественников большой деятельный мозг и достаточно практическую технологию, благодаря чему в относительно короткий промежуток времени сделали невиданный шаг вперед. Это проявилось в развитии технологии изготовления орудий, в активном приспособлении к внешним условиям, а также в новых формах организации общества.

Как утверждает А. Б. Венгеров и другие исследователи, кроманьонец длительное время занимался охотой, рыболовством, собиранием плодов и кореньев растений, т. е. занимался присвоением готовых плодов природы, используя при этом примитивные орудия труда, изготавливаемые из готовых природных материалов (камня, кости, дерева). Появление кроманьонского человека датируется примерно 40 тыс. лет назад⁸⁷.

Период дикости, или каменный век, называют детством человечества. Большинство населения планеты пережило этот период примерно 30 тыс. лет назад, когда осуществлялось присвоение готовых продуктов природы с помощью примитивных орудий труда.

Общественное устройство данного периода — стадная общность, первобытное стадо — малая локальная группа, клан, сформированные на семейно-родственной основе. Поэтому их называют еще семейной общиной, в которой объединялось, как правило, несколько поколений: родители, молодые женщины и мужчины, дети. Руководство общиной осуществлялось их членами — наиболее авторитетными добытчиками пищи.

Семейная община вела относительно кочевой образ жизни на определенной территории, что определялось состоянием природной среды, наличием природных ресурсов, необходимых для человеческого воспроизводства.

В первобытном обществе все орудия труда и добытые с их помощью средства к существованию признавались общими, а распределение их было по половозрастному признаку. Это общество характеризуется системой половозрастного разделения труда и распределения пищи, правилами брачно-семейных отношений.

Семейные общины на родственной основе могли объединяться в более крупные образования для защиты от нападений, организации коллективных охот и важных походов. Родственные отношения, лежащие в основе социальной организации первобытного общества, определяют его как родовой строй. Род пришел на смену первобытному стаду. Тогда же и возник тип современного человека, который принято именовать Homo sapiens, так как все древнейшие находки в верхнепалеолитических слоях датируются в абсолютных цифрах 25–28 тысяч лет назад⁸⁸.

Власть — древнее и повсеместное, универсальное свойство любой социальной организации. По утверждению Т. В. Кашаниной, власть имеет биологическую природу, и в ее основе лежит агрессивность индивида, которая выражается в злобе, гневе, ненависти⁸⁹. Однозначно с этим согласиться трудно, так как данный вывод основан на результатах наблюдений за популяциями животных, т. е. на данных зоопсихологии. Представляется, что природа власти в человеческом обществе зиждется на единстве биологических и социально обусловленных свойств. Именно такой подход используется для определения структуры личности с ее свойствами, обусловливающими социальную власть. Таким образом, можно утверждать, что, наряду с чисто волевыми аспектами, власть обуславливают и социальный опыт, коммуникативные, организационно-управленческие и др. социальные свойства человека. В своем первоначальном виде родоплеменная организация есть власть, осуществляемая в интересах всего общества.

Властными институтами первобытной организации людей были: общие собрания членов племени, советы старейшин как «первых среди равных», глава рода, вождь племени, по старшинству получившие право управлять родом, племенем в интересах всех сородичей и соплеменников.

Вначале власть не давала никаких материальных преимуществ и основывалась в основном на авторитете. Однако власть предводителя семейной общины базировалась не только на его авторитете, но и, как справедливо обращает на это внимание А. Б. Венгеров, на возможности жестокого принуждения. В первобытном обществе были и различные организационные формы разрешения споров: состязания самих спорящих, когда победитель считался выигравшим спор, суд родственников, посредников, предводителя, совета старейшин⁹⁰.

Описанная социальная организация первобытного общества тысячелетиями обеспечивала воспроизводство присваивающей экономики и гармоничное взаимодействие человека с природой, полностью соответствовала его потребностям. По нашему мнению, именно на описании этой организации общества базируются представления патриархальной концепции происхождения государства и права.

Однако на рубеже 10–12 тыс. лет назад возникшие экологические кризисные явления, по мнению некоторых ученых, угрожали существованию человечества как биологического вида. Неблагоприятные изменения климата (по одним источникам — похолодание, по другим — аномальное повышение температуры) повлекли за собой существенные изменения в растительном мире (флоре) и, как следствие — вымирание крупных видов животных, бывших основным источником белковой пищи людей в определенных регионах. Была нарушена «пищевая цепочка», и первобытный человек как биологический вид тоже должен был вымереть. Но на эти кризисные явления человечество ответило переходом к новому способу существования и воспроизводства — к производящей экономике.

§ 2. Неолитическая революция и общие закономерности возникновения государства

Переход от присваивающей к производящей экономике получил название неолитической революции. Это понятие в историческую науку ввел английский археолог Гордон Чайлд в 1949 г. Неолитическая революция знаменует принципиальный качественный поворот, который произошел во всех сферах жизни человечества. Произошел переход человеческих общин от примитивной экономики охотников и собирателей к сельскому хозяйству, основанному на земледелии и животноводстве или одновременно на этих двух отраслях ведения хозяйства. Этот переход начался в различных регионах земного шара приблизительно 10–12 тыс. лет назад и занял примерно семь тысячелетий⁹¹. Самым ранним центром неолитической революции считается Ближний Восток, где одомашнивание животных началось не позднее, чем 10 тыс. лет назад⁹². Несмотря на продолжительность, этот период развития общества называется неолитической революцией потому, что он изменил всю материальную основу общества, его социальную и духовную организацию. Между тем этому аспекту первобытной истории в юриспруденции до настоящего времени уделяется недостаточное внимание.

В учебной литературе характеристика и оценка значения неолитической революции для возникновения государственности и права хорошо изложены А. Б. Венгеровым⁹³.

Переход к производящей экономике отдельные авторы называют еще периодом варварства, имеющим две крупные эпохи: бронзовый век⁹⁴ и железный век⁹⁵.

В бронзовый век от собирательства, охоты и рыболовства, а также примитивных форм земледелия человечество переходит к подсечно-огневому, неполивному, поливному, в том числе и ирригационному земледелию, к пастбищному, отгонному, а затем и кочевому скотоводству.

Первые попытки культивирования некоторых растений были предприняты около 10 тыс. лет назад. В это время в Меланезии⁹⁶ начали разводить таро⁹⁷ — популярное пищевое растение Африки, Юго-Восточной Азии и других тропических регионов. Но гораздо более успешными и важными по своим последствиям для истории человечества оказались ячмень и пшеница, окультуренные в эту же эпоху в районе плодородного полумесяца на Ближнем Востоке⁹⁸. В эту же эпоху и в этом же регионе — в горах Загроса (горная система Ирана) — были одомашнены козы⁹⁹ и овцы¹⁰⁰. Несколько позже, около 9 тыс. лет назад, в юго-восточной Азии был окультурен рис¹⁰¹, а на другом континенте, в Мексике, — кукуруза¹⁰².

Переход от присваивающей экономики к производящей, в особенности в железный век, сопровождался тремя крупными разделениями труда: отделение скотоводства от земледелия, отделение ремесла от земледелия и скотоводства, появление торговли.

С целью удовлетворения своих потребностей человек от присвоения готовых животных и растительных форм перешел к подлинно трудовой деятельности, т. е. к преобразованию природы и производству средств своей жизнедеятельности. В этом и заключалась социально-экономическая и экологическая сущность неолитической революции. Но нужно учитывать, что в разных регионах планеты неолитическая революция происходила асинхронно и с различной региональной спецификой.

Ученые выделяют три древнейших первичных очага. Во-первых — Передняя Азия (территория современных Ирана, Ирака, Турции, Иордании), где к VII–VI тыс. до н. э. сложилось земледельческо-скотоводческое хозяйство (выращивание пшеницы, ячменя и гороха, разведение коз) и появились первые города планеты (Чатал-Гуюк¹⁰³, Джармо¹⁰⁴, Иерихон¹⁰⁵). Во-вторых — Мезоамерика (территория Мексики), где к концу 3 — началу 2 тыс. до н. э. сложилась земледельческая экономика, основанная на выращивании маиса. В-третьих — территория Перу, где ко второй половине 2 тыс. до н. э. формируется экономика оседлого земледелия (культивирование маиса) при сохранении большого значения рыболовства. Неолитическая революция в каждом из первичных центров протекала долго, в течение 2–4 тысячелетий. Когда же новая производящая экономика начала распространяться из этих центров в окрестные регионы, то обмен уже накопленным производственным и социальным опытом резко сокращало время перехода к производящим формам хозяйствования. В современном мире отсталые народы, не пережившие неолитической революции, сохранились лишь в глухих уголках планеты с особыми природно-климатическими условиями.

Переход к производящей экономике обеспечил рост человечества, и к IV–III тыс. до н. э. она стала основным способом существования и воспроизводства человечества. Итогом неолитической революции явилось возникновение в некоторых регионах земного шара ранних земледельческих обществ, на основе которых в наиболее благоприятных для земледелия климатических и ландшафтных условиях от Средиземного моря до берегов Тихого океана происходит становление раннеклассовых обществ. По своему социально-экономическому значению и характеристикам этапы становления раннеземледельческих обществ занимают особое и самостоятельное место в общем процессе развития человечества¹⁰⁶.

Усложнение организации производства, появление новых управленческих функций, становление новой трудовой деятельности, связанной с производством продуктов питания, сформировало необходимость регламентировать сельскохозяйственное производство, хранение и распределение прибавочного продукта. Прежние институты власти, характерные для общества присваивающей экономики, не могли справиться с нормированием и учетом результатов труда каждого члена общества, с определением его роли в создании и использовании общественных фондов. Поэтому объективно возникла необходимость в принципиально новом институте власти, в публичной власти, характерной для государственной организации общества.

Современной наукой установлено, что на социально-экономической основе раннеземледельческого общества первичные государства возникают к IV–III тыс. до н. э. в Месопотамии, Мезоамерике, в Горном Перу, в некоторых других районах разновременно и независимо друг от друга. А. Б. Венгеров характеризует их как раннеклассовые государства. Установлено также, что первоначально государства возникали на основе городов (поселков), в которых живут свободные общинники-земледельцы, представляющие теперь не родовую (семейную), а соседскую общину. Такой город с прилегающей к нему небольшой сельскохозяйственной местностью становится административно-хозяйственным и религиозным центром (городом-государством), где постоянно проживают вожди и жрецы, происходят заседания советов и собраний.

Разделение труда в городе-государстве закрепляется территориально в виде кварталов горшечников, медников и слобод прочего ремесленного люда. Таким образом, происходит четкая социальная дифференциация населения, а затем и его имущественное расслоение.

Формирование города-государства сопровождается еще одним разделением труда — отделением умственного труда от физического, выделяется знать, образуется первоначальный аппарат управления. Отделению умственного труда от физического способствует объективно существовавшая потребность общества в его информационном обслуживании:

– учет потребностей больших семей свободных землевладельцев общинников в земельных угодьях, воде, ирригационных сооружениях;

– потребность учитывать вклад каждого в общественные работы;

– потребность учитывать поступление дани, налогов, организовывать учет запасов, создавать общественные фонды.

В то же время, по утверждению А. Б. Венгерова, возникает функция создания и управления информационной системой, которая теперь принадлежит выделившейся из общества когорте людей умственного труда (жрецы, писцы, держатели кипу — веревочное письмо — у инков и некоторые другие). Наряду с управлением информационной системой эта группа монополизирует знание, осуществляет контроль над общественными фондами, выполняет судебные и карательные функции¹⁰⁷.

В городе-государстве организуются три центра управления: городская община, дворец и храм.

Город начинает выполнять функции государственного управления по отношению к другим прилегающим поселениям. Они весьма многообразны:

– управление общинным земледелием и землевладением;

– выполнение общественных ритуальных обрядов;

– осуществление межгосударственного продуктообмена, который со временем развивается в товарообмен;

– защита от военных нападений и организация военных походов для покорения других городов-государств, взимание дани или налогов;

– создание и распределение общественных фондов (в основном на случай стихийных бедствий, военных нападений и т. п.);

– создание институтов для рассмотрения споров, поддержания соответствующих традиций, обычаев, установления светских и религиозных правил;

– развитие ремесла и торговли и т. п.

Все эти представления, составляющие научную версию А. Б. Венгерова, корреспондируются и с ирригационной, и с диффузной концепциями происхождения государства. А функция организации военных походов для покорения других городов-государств говорит о том, что в этих научных взглядах имеют место и элементы теории насилия.

Теория раннеклассового государства, изложенная в учебнике А. Б. Венгерова, корреспондируется с теорией вождества, которая в обобщенном виде представлена в учебном пособии Т. В. Кашаниной. По свидетельству последней, термином «вождество» (chiefdom — лат.: «chief» — начальник, руководитель, шеф и «dom» — владение, господство) обозначается тип социальной организации, состоящей из группы общинных поселений, иерархически подчиненных центральному, наиболее крупному из них, в котором проживает правитель¹⁰⁸. Вождество считается предгосударственной властью и выполняет следующие функции:

– организационную;

– перераспределенческую;

– контроль над ресурсами;

– контроль над обменом и торговлей;

– организация и ведение военного дела.

По видам деятельности вождества подразделяют на теократические, военные и тропико-лесные, а по строению — на простые и сложные¹⁰⁹.

В теории раннеклассового государства и теории вождества очень много совпадающих признаков, позволяющих сделать вывод о том, что речь идет об одних и тех же явлениях и процессах в истории государствообразования.

Таким образом, новые формы трудовой деятельности становятся условием выживания и воспроизводства человечества в новых условиях, а чтобы их организационно обеспечить, и возникает первичное государство. Его классовая природа четко определяется лишь с течением времени, когда расслоение общества, образование классов приводили к захвату власти тем или иным классом и приспособлению государства к своим интересам и нуждам.

Схема происхождения государства, представленная прежними теоретическими положениями, выглядела следующим образом: «прибавочный продукт — частная собственность — классы — государство — насилие — принуждение — рабовладение».

Современное знание внесло существенные коррективы в эту схему, и выводы исследователей по данному вопросу сводятся к следующему.

Во-первых, процессы образования классов и государства идут параллельно, независимо, взаимодействуя друг с другом.

Во-вторых, само первичное государство выступает мощным катализатором образования классов, оно также способствует образованию раннеклассового общества.

В-третьих, в раннеклассовом государстве путем наследственного присвоения общественных должностей происходит дальнейшее выделение общинной знати, которая на этой основе обогащается.

В-четвертых, в отечественном обществоведении примером возникновения рабовладельческого государства в ходе разложения первобытнообщинного строя всегда были Афины и Рим. Однако новые исторические данные о развитии человечества свидетельствуют о том, что эти античные рабовладельческие государства — лишь этап в истории государственности Греции и Рима, которому предшествовал этап первичных форм государственности, имеющих все те же характерные черты раннеклассовых государств¹¹⁰.

Таким образом, в конкретно-исторической действительности раннеклассовое государство возникало в результате определенного развития общества на этапе становления производящей экономики, а не как результат деятельности только господствующего класса. Следовательно, как отмечает А. Б. Венгеров, не рабовладельческое государство было тем типичным государством, которое пришло на смену социальной организации первобытнообщинного строя, а раннеклассовое город-государство со сложной социальной структурой¹¹¹, которое затем переросло в государство так называемого азиатского способа производства с системой земледельческих общин, объединенных государством. Это государство имело своим базисом общественную собственность на землю и коллективный труд.

Рабовладельческие государства в силу весьма конкретных исторических обстоятельств, сложившихся в Греции и Риме, сформировались на экономической основе частной собственности. Это уникальные явления в истории государственности. Государства же азиатского способа производства оказались типичными явлениями, распространенными во многих регионах Земли. Они существовали тысячи лет.

Следовательно, не рабовладельческое, а раннеклассовое государство с последующей трансформацией в государство азиатского способа производства — типичное явление. Рабовладельческое государство как уникальное явление, главным образом в Европе, трансформировалось в феодальное государство. Раннеклассовое общество занимает самостоятельное место в общем процессе развития человечества, а формирование раннеклассовых государств — это самостоятельный этап в развитии государственности, первичная форма социальной организации человечества¹¹².

Эти выводы, основанные на новых данных истории, археологии и этнографии, позволяют рассматривать государство как социальный институт с различных аспектов, а не только с классовых позиций, что обогащает сущностное представление об этом социальном явлении.

Подводя итог анализу теоретических представлений о возникновения государственности, можно сформулировать основные причины появления государства в виде следующих объективно возникших потребностей:

– совершенствования управления обществом;

– организации крупных общественных работ и объединения в этих целях больших масс людей;

– подавления сопротивления эксплуатируемых;

– поддержания в обществе порядка, обеспечивающего функционирование общественного производства, социальную устойчивость общества, его стабильность, в том числе и по отношению к внешнему воздействию со стороны соседних государств или племен;

– ведения войн, как оборонительных, так и захватнических.

Последняя причина вновь говорит о том, что насильственные методы в государственном образовании играли не последнюю роль, и, по всей видимости, теория насилия должна быть составной частью любых теоретических воззрений о происхождении государства и права.

§ 3. Закономерности возникновения права

Возникновение права обусловлено теми же материальными и социальными причинами, характерными для возникновения государства. Отдельное от государства рассмотрение этого теоретического вопроса осуществляется нами чисто в методических целях.

На протяжении многих тысячелетий при присваивающей экономике существовало гармоничное взаимодействие человека с природой, которое не нуждалось в учете вклада каждого члена общества в результаты совместной деятельности, но требовало самоорганизации от всех членов первобытной общины.

Регулятивными факторами самоорганизации и саморегуляции первобытного общества на этапе его становления были экологическое состояние среды, половозрастная структура общины, умение и опыт отдельных членов общины, возможности и потребности самих общин.

Вместе с тем в ходе этой самоорганизации формируются и находят широкое распространение и использование правила организации семейно-брачных отношений, правила закрепления половозрастного разделения труда, правила организации совместных охот, рыболовного промысла, распределения пищи, санитарно-гигиенические правила, процедуры разрешения споров и т. п.

Эти регулятивные начала направлены на поддержание присваивающей экономики, на гармоничное существование человека в природной среде, на его воспроизводство как биологического вида, и осуществляются они в разных формах.

В период зрелости первобытного общества с родоплеменными отношениями социальные регуляторы предшествующего периода развились в обычаи, традиции, мифы. Рассмотрение и сравнение данных систем социального регулирования позволяет сформировать наиболее полное представление о социальных нормах первобытного и раннеклассового общества.

Социальные нормы присваивающей экономики имели свое особое содержание, формы выражения, способы реализации и защиты, которые подробно описаны А. Б. Венгеровым¹¹³.

По содержанию нормы первобытного общества обеспечивали социализацию жизни общин, кланов, групп, экологическое состояние и ряд других необходимых условий жизнедеятельности присваивающих обществ.

Формы выражения социальных норм в присваивающей экономике проявлялись в мифологических системах, в традициях, обычаях, ритуалах, обрядах.

Основную социально-нормативную и информационную роль в жизни первобытных людей играли мифы, которые выполняли свою регулятивную и информационную функцию в единстве с обрядами, ритуалами, «священными» предметами и местностями.

Мифы определяли место человека присваивающего общества в природе не в качестве ее «творца» или «преобразователя», а как часть природы. Они также сообщали человеку основные сведения об окружающей среде. Другой социальной нормой было классификационное родство, при котором индивиды включались в определенные конкретные группы родственных отношений, от которых зависели отношения подчинения одних групп, одних индивидов другим, а также распределительные отношения (какие продукты, какую пищу, кто и кому должен поставлять). Классификационное родство упорядочивало социальные связи людей, демографические процессы и пользование охотничьими угодьями.

В социальных нормах присваивающей экономики А. Б. Венгеров выделяет три основных способа регулирования: запреты, дозволения и позитивное обязывание (в зачаточной форме)¹¹⁴.

Характерно, что все эти способы регулирования обеспечивали лишь наиболее эффективные формы присвоения предметов природы, приспособления их для удовлетворения потребностей человека, т. е. обеспечивали присваивающую экономику. Эти регуляторы не были направлены на преобразование природных условий и выделение человека из природы. Так, запреты существовали главным образом в виде табу, которое подкреплялось религиозными верованиями и обеспечивало недопустимость совершать те или иные поступки. Запрещалось, например, нарушать функции разделения труда в общине, запрещались убийства и телесные повреждения, за редким исключением запрещался каннибализм, запрещалось недозволенное применение оружия на стоянках. Кроме того, человек очень рано осознал пагубность кровосмешения, и оно тоже было под запретом. Запрещалось нарушение правил супружеского союза, систематическая ложь и т. п. Дозволения определяли поведение людей, указывая на виды животных и время охоты на них, на виды растений и сроки их сбора на пользование источниками воды и т. п. По свидетельству А. Б. Венгерова, в некоторых обществах допускались добрачные половые связи¹¹⁵.

Позитивное обязывание определяло поведение первобытных людей и имело своей целью организацию их жизнеобеспечения: процессов приготовления пищи, строительства жилищ, разжигания костров и поддержания огня, а также изготовления необходимых орудий.

В связи с тем, что в доклассовом обществе имели место дополитические, властные органы (власть вождя), которые занимались нормотворчеством, присваивающая экономика на некоторых этапах своего развития знает и сознательное нормотворчество. В литературе можно встретить и классификации таких норм. По объекту регулирования — нормы земельные, имущественные, уголовные; по субъектам — нормы родственных отношений, брачно-семейные, групповые, межгрупповые. Были в этом обществе и своеобразные процессуальные нормы. Например, нарушение разбиралось и наказание назначалось самим коллективом, причем не только в лице старейшин и вождей, но и ближайшими родственниками пострадавшего или виновного.

Поскольку нарушения всегда затрагивали религиозную сторону жизни общества, постольку санкции всегда как бы освещались, поддерживались религиозными сверхъестественными силами.

Санкции, еще один важнейший элемент регулятивной системы присваивающих обществ, имели свою структуру: общественное порицание, изгнание из общины, нанесение телесного повреждения, смертная казнь — вот наиболее типичные их формы.

Такова была структура регулятивной системы присваивающих обществ, которая обеспечивала присваивающий способ хозяйственного развития и гармоничное существование человека с природой¹¹⁶. Вместе с тем правила поведения в доклассовом, догосударственном обществе нельзя отнести ни к правовым, ни к моральным. Известный этнограф и историк первобытности А. И. Першиц считает, что они имеют характер мононорм, т. е. единых, еще неотделенных от религиозных верований специфических норм первобытного общества. Одни из них сложились самопроизвольно, а другие имеют институциональное происхождение, т. е. выработаны и санкционированы особым органом. В связи с данным обстоятельством уместно предположить, что термины «обычаи», традиции», «ритуалы», «обряды» и др. введены для описания регулятивной системы первобытного общества современными исследователями для удобства и большего понимания. В действительности же, по версии А. И. Першица, все охранительно-регулятивные начала первобытного общества — это мононормы¹¹⁷. По свидетельству М. Н. Марченко, о мононормах в своих работах говорили и дореволюционные русские правоведы Н. М. Коркунов и Г. Ф. Шершеневич¹¹⁸.

Исполнение мононорм обеспечивается не только общественным порицанием, которое характерно для исполнения моральных норм, но и наказанием на основе твердо фиксированных санкций.

Мононормы находятся в органичной связи с экономикой и идеологией присваивающего общества, в котором человек является еще частью природы¹¹⁹.

Следует отметить, что научная версия о существовании мононорм в первобытном обществе в юридической литературе подвергалась критике. Так, Т. В. Кашанина в своем учебном пособии пишет, что «мононормы — это научный вымысел, фантазии ученых, а не реальность»¹²⁰. Однако эта критика в большинстве своем не содержит веских аргументов, а в отдельных аспектах некорректна. Ее автор искажает смысл теоретических положений о существе мононорм. Это не научная критика, а отрицательное мнение по существу понятия без научной аргументации.

Теоретическое положение о понятии мононорм первобытного общества А. И. Першиц сформировал не только на основании исторических данных, как это утверждает Т. В. Кашанина, но и главным образом используя новые научные данные этнографии. Однако кроме Т. В. Кашаниной термин «мононормы» не приемлют и другие авторы, на взгляды которых ссылается М. Н. Марченко¹²¹, и не приемлют они этот термин потому, что он употребляется в рамках марксистской концепции права. Но никто из авторов не опровергает научную версию А. И. Першица. Они высказывают свое мнение, в котором вместо мононорм используется термин «архаичное право». Понятно, что это не более чем условность, потому что архаичное право не является правом в современном смысле слова и стоит в одном понятийном ряде с «моральным правом».

По данным А. Б. Венгерова, к IV–III тыс. до н. э. самоорганизационные процессы взаимодействия человека и природы, поддержание равновесия между ними сменяются сознательным регулированием организации сельскохозяйственного производства, ремесла, скотоводства, мореплавания, ирригационного строительства и торговли. На этом этапе происходит усложнение организации производства, появляются новые управленческие функции, происходит становление подлинно трудовой деятельности, ее нового типа, связанного с производством пищи. Возникает необходимость регламентировать сельскохозяйственное производство, хранение, распределение и обмен прибавочного продукта и возникающих на этой основе отношений собственности¹²².

Половозрастное деление хотя и сохраняет свое значение, но дополняется уже иным, социальным, классовым делением. А. Б. Венгеров по отношению к этому периоду развития общества отмечает, что в нем появляются группы организаторов производства, работников информационных систем учета труда и распределения его результатов. По его мнению, появление этого слоя людей было связано с появлением иной системы регулирования, вызванной к жизни становлением производящей экономики и призванной объективно обеспечить ее функционирование и развитие¹²³.

Новые качества регулятивной системы обусловлены уже принципиально иной организацией производственной деятельности, становление раннеклассовой структуры общества, отделением людей умственного труда от производителей, возникновением и присвоением ими прибавочного продукта.

Мононормы как социальные регуляторы присваивающих обществ под воздействием материальных и социальных условий, возникших в результате разделения труда, перерастают или расщепляются на нормы права и морали производящих обществ.

Отличие права от предшествующих мононорм А. Б. Венгеров прослеживает по многим направлениям¹²⁴. Так, по содержанию нормы права обеспечивали постепенный процесс выделения человека из природы, регулировали новый характер производства и социальной организации общества; по способам регулирования нормы права характеризуются дальнейшим развитием системы запретов, дозволений и позитивных обязываний. Существенную роль в этом процессе сыграло создание агрокалендарей, которые подробно регламентировали трудовую деятельность раннеземледельческой общины. До наших дней такие памятники права не дошли. По нашему мнению, открытие агрокалендарей произошло с использованием, главным образом, методов герменевтики.

По форме выражения нормы права характеризуются четким фиксированием в письменных источниках. Следует согласиться с А. Б. Венгеровым, что становление собственно права начинается с агрокалендарей в раннеземледельческих обществах Месопотамии, Египта, Индии и других регионах примерно в IV–III тыс. до н. э.¹²⁵

На последующем этапе развития города-государства возникают и иные письменные источники, выражающие систему запретов, дозволений, позитивного обязывания. На этом этапе возникают законы, кодексы, своды законов (первый известный науке свод законов — это свод царя Ур-Намму, который жил в Шумере в III тыс. до н. э.), возникает систематизация законодательства, судебной практики (в городе-государстве Лагаш) и т. д.¹²⁶ Позднее в Византии возникает земледельческий закон¹²⁷.

Формы обеспечения и осуществления правил поведения в раннеклассовом обществе приобретают качественно новый характер за счет появления специального управленческого сословия и специальных органов государства, которое начинает вмешиваться в хозяйственный оборот, а процедурная сторона регулятивной системы приобретает институциональный характер.

Санкции раннеклассового общества по сравнению с периодом общественного развития присваивающей экономики обеспечивают уже возникающее имущественное и социальное неравенство.

Такова новая система социального регулирования, которая требовала уже обучения правилам поведения и новых способов информирования населения. Например, законы Хаммурапи, определяющие справедливые цены, наносили на каменные стелы, которые устанавливались для общего обозрения возле рынков.

Таким образом, в длительном процессе становления городов-государств право становится формой осуществления их функций. В развитии права А. Б. Венгеров выделяет три основные фазы:

– фаза зарождения характерна для становления производящих форм хозяйствования, т. е. на этапе неолитической революции;

– вторая фаза знаменует оформление системы правил поведения. Она характерна для тех регионов, где была налицо полная победа различных форм производящей экономики;

– третья фаза связывается с письменной кодификацией права в ряде раннегосударственных образований¹²⁸.

В юридической литературе встречается и другая периодизация становления права. Например, Т. В. Кашанина выделяет три стадии развития права: детство права или архаичное право, юность права или сословное (корпоративное) право и зрелость права — развитое (общегосударственное) право¹²⁹.

На первый взгляд такой подход к освещению стадий формирования права представляет интерес. Однако содержательная сторона рассматриваемой концепции не выдерживает критики.

Во-первых, нельзя называть правом явление, которое не содержит всех его признаков. Похожесть социальных норм на этапе неолитической революции на право еще не дает основания называть их совокупность правом. В принципе, все социальные нормы похожи. От того, например, что шимпанзе похож на человека, его не называют человеком и он никогда им не станет, его жизнь регулируется законами природы и инстинктами, а не нормами человеческого общежития.

Во-вторых, Т. В. Кашанина допускает упрощенные подходы при рассмотрении вопросов происхождения права. Например, утверждения о том, что «нормы архаичного права носили преимущественно устный характер»¹³⁰ и что возникновение права отставало по времени от возникновения государства¹³¹, противоречат общепризнанным научным знаниям. Известно, что предвестником возникновения государства и права является отделение умственного труда от физического.

Государство и право появляются одновременно и вместе с развитием абстрактного мышления у человека. Если государство и право — это результат неолитической революции в человеческом обществе, то абстрактное мышление — результат изменений самого человека. Нам представляется, что нужно вести речь о позитивном праве, и в этом смысле право никогда не было устным. Сам термин «право» возникает для обозначения писаных правил поведения. Даже обычное право, источником которого является главным образом правовой обычай, это уже писаное право. Но в литературе, преимущественно исторической, термин «обычное право» употребляется в другом значении. Им обозначают совокупность правил поведения, составляющих содержание существующих в обществе обычаев. Именно в этом смысле употребляется и другой термин: «моральное право». Справедливости ради необходимо отметить, что в некоторых современных правовых системах под правом понимаются и неписаные правила поведения. Но данный вопрос, по нашему мнению, относится не к проблеме возникновения права, а скорее к проблеме современного правопонимания.

В-третьих, рассматривая корпоративное право, Т. В. Кашанина любые корпоративные нормы необоснованно объявляет правом. Здесь скорее должна идти речь об обычаях и традициях, существовавших в тех или иных сословиях. В данном случае термин «право» применяется весьма условно, точно так же, как в «обычном праве» и «моральном праве».

В-четвертых, в структуре корпоративного права выделяются феодальное (поместное) право, манориальное (крепостническое) право, каноническое (церковное) право, городское право, цеховое право, торговое право¹³². Необходимо заметить, что поместное, крепостническое право и каноническое право изначально носили публичный характер, т. е. это уже развитое право. К городскому, цеховому и торговому праву Т. В. Кашанина подходит с мерками представлений о современном корпоративном праве, но института систематизированного по отраслям права в обществе того периода еще не было. Она пытается представить дело так, как будто бы корпоративные нормы права «зарождались в лоне обычного права и представляли собой первоначально как бы специализированные обычаи», а затем на их основе сформировалось общегосударственное право. Закреплением правовых обычаев власть устанавливает общеобязательный характер для правил, содержащихся в отдельных обычаях. Но корпоративные нормы права здесь ни при чем.

Таким образом, идея корпоративного права в объяснении процессов его возникновения является, на наш взгляд, непродуктивной, а упрощение при употреблении таких терминов, как «обычное право», «архаичное право», «корпоративное право», «моральное право» и т. п. усложняет восприятие материала и способно ввести в заблуждение читателя. Во всех перечисленных случаях речь идет о социальных нормах, не являющихся правом.¹³³

На основе анализа систем социальной регуляции в присваивающих и производящих обществах А. Б. Венгеров приходит к выводу о том, что возникновение права осуществлялось по трем основным направлениям:

– санкционирование политической властью (государством) существовавших обычаев;

– распространение прецедентов (результаты разрешения споров) на все другие жизненные аналогичные ситуации;

– институциональное издание правовых норм (собственно нормотворческая деятельность).

Таким образом, А.Б.Венгеров и другие авторы справедливо полагают, что право объективно возникает на этапе становления раннеклассового общества как нормативный способ регулирования производящего хозяйства, свободного труда общинников-земледельцев и ремесленников. Становление права идет путем образования специальных правил, регламентирующих организацию и процесс сельскохозяйственного труда и распределения его результатов. Эти правила получают специфическое закрепление в форме агрокалендарей, и одновременно развивается самостоятельная система, информирующая об этих нормах, контролирующая их исполнение. И только с расслоением раннеземледельческого общества, развитием классового общества, возникновением частной собственности, товарно-денежных отношений право получает четкий классовый характер и начинает служить экономическим и другим интересам определенных социальных групп¹³⁴.

При этом оно обладает следующими существенными признаками: носит волевой характер, обладает нормативностью, обязательностью, формальной определенностью, процедурностью, неперсонифицированностью и объективностью.

Научная версия о значении неолитической революции в формировании материальных и социальных предпосылок происхождения государства и права, по-нашему мнению, является ключевым аспектом понимания процессов возникновения этих социальных институтов. В регионах, которые не подверглись экологическому кризису и на которые не оказывалось влияние колонизации и миссионерства в более позднее время, до наших дней сохранились популяции людей присваивающей экономики. Данное обстоятельство подтверждает ключевую роль неолитической революции в процессе государственного образования.

Открытие раннеклассового государства (государства земледельцев, скотоводов, ремесленников), которое обеспечило организацию производящей экономики, позволяет по-новому взглянуть на социальную роль исторически первых государств и отвергнуть в их природе примат насилия. Но это вовсе не означает, что такого насилия не было, так как развитие человеческого общества перманентно сопровождалось войнами, завоевательными походами одних племен на другие. Материальные и социальные изменения в обществе, возникшие в длительном эволюционном процессе приспособления человечества к новым условиям жизни, привели к тому, что институты власти и социальные регуляторы перестали справляться с возросшими функциями. Поэтому возникли объективные потребности в новых институтах власти и социального регулирования, которые успешно реализуются с отделением умственного труда от материального производства, возникновением публичной власти и права.

Существующие теории происхождения государства и права в большинстве своем отражают реальные процессы образования этих социальных институтов. Подтверждением тому является тот факт, что основные идеи этих теорий нашли свое первоначальное закрепление в политико-правовых воззрениях различных мыслителей в разные эпохи и у разных народов. Поэтому их обязательно необходимо учитывать в изложении вопросов возникновения государства и права как объективного исторического процесса.

Критика марксистской концепции происхождения государства и права не влечет за собой полного отрицания теоретических положений этого учения. Работа Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» продолжает иметь большую научную ценность. Ее критика лишь позволяет уточнить материалистическую концепцию происхождения государства и права.

Таким образом, новая парадигма изложения вопросов происхождения государства и права заключается в том, что в содержании научной версии происхождения государства и права должны более четко находить отражение патриархальная, ирригационная, диффузная, патримониальная и другие теории происхождения государства и права, включая и теорию насилия. Причем эти теории нужно излагать после такой синтезированной концепции происхождения государства и права: сначала излагать современную концепцию, а затем — как в ней нашли отражение положения тех или иных теорий.

Раздел III.
Учение о государстве

Глава 6.
Понятие, сущность и типология государства

§ 1. Понятие государства

В юридической литературе государство рассматривается как социальный институт. Институт (от лат. Institutum — устройство, установление) — элемент социальной структуры, исторической формы организации и регулирования общественной жизни. С помощью социальных институтов упорядочиваются отношения между людьми, их деятельность и поведение в обществе; обеспечивается устойчивость общественной жизни¹³⁵.

Таким образом, социальный институт — это способ организации общественной жизни. По своему характеру эти способы организации общественной жизни имеют следующие разновидности:

– определенная совокупность учреждений, соответствующих социальной структуре (структурной организации) общества;

– совокупность социальных норм и культурных образцов, определяющих устойчивые формы социального поведения;

– система поведения в соответствии с этими нормами.

В зависимости от сфер общественных отношений выделяют:

1) экономические социальные институты (разделение труда, собственность, заработная плата и др.);

2) политические социальные институты (государство, право, партии);

3) институты родства, брака и семьи;

4) социальные институты в сфере культуры¹³⁶.

Таким образом, государство является политическим социальным институтом, имеющим взаимосвязи с другими социальными институтами.

С появлением новых научных данных о происхождении государства подверглись корректировке его понятие и сущностная характеристика. В сегодняшней юриспруденции проблема понятия государства рассматривается без идеологических оценок. Но «специфика гуманитарного знания вообще и юридического в частности такова, — пишут В. В. Лазарев и С. В. Липень, — что на очень многие проблемы не существует единой точки зрения, к осмыслению одних и тех же проблем предлагаются самые разные подходы»¹³⁷.

Многие авторы под государством понимают совокупность трех главных признаков: публичную суверенную власть, население и территорию. Исходя из этих признаков, государство определяется как населяющая определенную территорию социально-политическая организация общества, объединенная под единой суверенной властью. Правда, авторы такого подхода заявляют, что данное определение не претендует на всесторонность и не исчерпывает многостороннюю сущность государства, а отражает лишь его главные юридические признаки¹³⁸.

Действительно, в приведенном определении государства не отражено и половины его сущностных свойств.

В. Н. Хропанюк проанализировал разнообразие взглядов о понятии государства и в итоге сформулировал следующее определение: «Государство — это единая политическая организация общества, которая распространяет свою власть на всю территорию страны и ее население, располагает для этого специальным аппаратом управления, издает обязательные для всех веления и обладает суверенитетом»¹³⁹.

В. М. Сырых анализирует признаки государства, сформулированные Ф. Энгельсом:

– деление подданных государства по территориальному признаку;

– наличие публичной власти, не совпадающей непосредственно со всем населением;

– налоги.

В итоге он определяет государство как аппарат, машину для управления делами классового общества и по преимуществу в интересах экономически господствующего класса¹⁴⁰.

Констатируя наличие в литературе по теории государства и права еще двух признаков государства (суверенитета и издание государством норм права), указанный автор подвергает сомнению признак государственного суверенитета, утверждает, что он якобы не является всеобщим признаком государства. Этот признак, дескать, появился лишь в эпоху Средневековья, когда государственная власть приобрела независимость от власти церковной¹⁴¹. С данным доводом трудно согласиться. Период срастания церкви с государством на первом этапе государственного строительства был вполне естественным явлением. Но из этого вовсе не следует, что такое государство не обладало суверенитетом. И право долгое время освещалось религиозными верованиями, но из этого нельзя сделать вывод об отсутствии у права какого-либо сущностного признака. Кроме того, В. М. Сырых ведет речь о государствах, существовавших в первых веках появления христианства. Но государства существовали и до нашей эры, т. е. до рождества Христова, и у них был суверенитет. По-видимому, содержание данного понятия в то время было несколько иным.

Таким образом, довод о неполноценности суверенитета как признака государства, по нашему мнению, является несостоятельным.

Кроме того, приведенное В. М. Сырых определение государства из-за превалирования в нем классового начала в современной литературе в большинстве своем не разделяется авторами, а, наоборот, критикуется абсолютизирование классового признака.

М. Н. Марченко предпринял попытку обобщения признаков государства с древнейших времен и до настоящего времени. К числу этих признаков относятся:

– наличие выделенного из общества и нередко стоящего над ним аппарата власти и управления, состоящего из особого слоя людей;

– наличие аппарата принуждения, состоящего из особых отрядов вооруженных людей;

– разделение населения по территориальным единицам, влекущее за собой административно-территориальное деление;

– суверенитет государства;

– займы и налоги;

– символы, памятные даты и атрибуты государства¹⁴².

Обобщение признаков государства не заканчивается у М. Н. Марченко каким-либо определением государства.

В. Д. Перевалов в своем учебнике описывает следующие признаки государства: территориальная организация населения; неразрывная связь, взаимозависимость и взаимодействие государства с правом; наличие у государства публичной (политической) власти; государственный суверенитет; система налогов, сборов, займов¹⁴³. Анализируя и обобщая указанные признаки, он формулирует следующее определение: «Государство — это политико-правовая организация общества, обеспечивающая его единство и территориальную целостность, обладающая суверенитетом, осуществляющая власть, управление и регулирование в обществе»¹⁴⁴. По его мнению, это самое общее определение понятия государства, применимое ко всем видам и типам государства и во все времена¹⁴⁵.

Другие авторы, раскрывая признаки государства и подходы к его определению, пытаются по-своему сформулировать данную дефиницию. Так, например, А. Ф. Черданцев описывает теологический, юридический, кибернетический, социологический и материалистический подходы к определению государства, а также анализирует следующие его признаки:

– организация власти на определенной территории;

– деление населения по административно-территориальным единицам;

– универсальная организация, действующая в рамках всего общества;

– организация публичной власти, не совпадающая с обществом, населением, осуществляемая особым аппаратом, системой государственных органов;

– монополия на издание законов;

– использование принуждения;

– суверенитет и монополия на легальные сборы налогов.

Обобщая перечисленные признаки, А. Ф. Черданцев дает следующее определение: «Государство — это территориальная, суверенная организация политической власти в классовом обществе, делающая свои веления обязательными с помощью законов, опирающаяся на организованное принуждение, обладающая монополией на сбор налогов»¹⁴⁶.

Авторы учебника по теории государства и права под редакцией М. М. Рассолова дают другое определение государству: «Это универсальная политическая организация в обществе, обладающая особой публичной (государственной) властью и специализированным аппаратом регулятивного воздействия на общество, выражающая прежде всего интересы экономически доминирующего социального слоя, но выполняющая также «общие дела» и осуществляющая социально-политический арбитраж в отечестве»¹⁴⁷.

Похожее определение сформулировали В. С. Афанасьев и В. В. Лазарев: «Государство — это особая организация публичной политической власти господствующего класса (социальной группы, блока классовых сил, всего народа), располагающая специальным аппаратом управления и принуждения, которая, представляя общество, осуществляет руководство этим обществом и обеспечивает его интеграцию»¹⁴⁸.

Сходное определение дается в учебнике В. В. Оксамытного. Под государством он понимает особую организацию публичной власти, суверенно распространяющей ее на всю территорию и население посредством юридически обязательных велений¹⁴⁹.

В качестве основных признаков данного понятия В. В. Оксамытный называет:

– особую властную структуру, не имеющую аналогов в обществе;

– территориальное верховенство;

– личностное верховенство;

– издание и претворение в жизнь юридически обязательных велений;

– суверенитет;

– создание финансово-денежной системы и осуществление налогообложения;

– наличие официальной символики;

– международное признание¹⁵⁰.

Разнобой в дефинициях государства он объясняет необходимостью потреблять это понятие в разных смыслах и формулирует политологический, социологический, общедемократический, функциональный и собственно юридический подходы¹⁵¹.

Представляется, что для теории государства и права данная точка зрения вряд ли может быть приемлемой, так как у этой науки, в отличие от политологии, социологии и других отраслей обществознания, свой предмет изучения. Государство изучается ею с юридических позиций, основываясь на теснейших связях с правом.

На наш взгляд, ущербностью всех определений государства и анализа его признаков является недостаточная системность этих признаков, выделение классового начала и невозможность определить все сущностные признаки государства. Однако все авторы называют государство организацией общества. Описанные в разных трактовках наиболее существенные признаки государства позволяют определить эту организацию общества политически, структурно и территориально. Другие признаки государства, также описанные указанными выше авторами, позволяют определить свойства этой политической, структурной и территориальной организации общества. Данная организация обладает суверенной властью и монополией на принуждение (насилие), издает законы и взимает налоги, сборы и другие обязательные платежи.

Выявленные семь наиболее существенных черт государства позволяют его определить как политическую, структурную и территориальную организацию общества, обладающую суверенной властью, издающую законы, взимающую налоги и использующую монопольное право на насилие.

По нашему мнению, признаки государства, отраженные в приведенном определении, наиболее полно дают представление о его сущности, придают данному понятию своеобразие. В совокупности эти признаки раскрывают содержание категории «сущность государства».

Преимущество данного определения перед другими дефинициями рассматриваемого понятия, на наш взгляд, заключается в его универсальности. Оно применимо для любого типа государства. Все семь признаков данного социального института имеют место в любом типе государства, но приобретают своеобразие в зависимости от социально-исторических, материальных, духовных и иных факторов.

Пространственно-временная характеристика категорий теории государства и права, как уже отмечалось, изучается преимущественно в курсах истории отечественного государства и права и истории государства и права зарубежных стран. Именно эти дисциплины несут знания о том, каким содержанием наполнялись признаки государства, как они видоизменялись в зависимости от конкретных исторических условий.

Чтобы подготовиться к восприятию таких знаний, необходимо иметь четкое представление о сущностных признаках абстрактного государства, являющегося объектом изучения теории государства и права.

§ 2. Сущность государства

Характеристика государства как политической организации общества подверглось критике О. Э. Лейстом. «Сущности государства, — пишет он, — не выражает и распространенное определение государства как «политической организации общества», поскольку это — определение не государства, а тоталитарной партии, стремящейся захватить власть над обществом, стать его руководящей и направляющей силой, перестраивающей общество в соответствии со своими замыслами, корпоративными интересами и идеологией»¹⁵².

Выдвинув данный тезис, О. Э. Лейст не доказал его. Более того, его рассуждения о публичной власти, об особом отряде людей (управленцев), о «централизованной иерархии должностных лиц» и т. п. не противоречат критикуемому им определению. Но для нас важно сейчас другое: О. Э. Лейст критикует лишь одну характеристику государства (как политическую организацию общества) и ничего не говорит о структурной и территориальной организации общества. А именно эти характеристики опровергают другое его изречение: «Государство — не „организация общества“, а организация, находящаяся в обществе»¹⁵³.

В литературе существует большой разброс мнений относительно определения и описания сущностных признаков государства. В обобщенном виде они сконцентрированы нами в приведенном определении государства. Одни из них характеризуют стороны организации человеческого общества как политическую, структурную и территориальную организацию общества, а другие — его свойства: суверенитет, издание законов, взимание налогов и других обязательных платежей, монопольное право на принуждение (насилие).

Государство как политическая организация общества

Формирование публичной власти сопровождалось отделением умственного труда от физического. Выделившийся разряд людей был призван управлять обществом, организовывать производящую экономику. Чтобы управлять обществом, новый институт власти должен был организовать его политически, структурно и территориально. Процесс такой организации происходил эволюционно вместе с формированием публичной власти, которая постепенно стала отличаться от социальной власти вообще.

В отличие от власти в первобытном обществе публичная власть по-иному организационно оформляется за счет таких государственных институтов, как правовые нормы и государственные органы, в том числе и органы, применяющие насилие. Именно эти институты придают власти постоянно функционирующий и обязательный характер, выступают в качестве концентрированной силы, превращающей ее в действенный социальный фактор. Такое качество публичной власти отделяет ее от общества. Аппарат власти организует производство, учитывает количество и качество общественного труда, организует общественные фонды и их распределение. Но делает это в первую очередь в интересах доминирующих классов.

Но политический характер государства обусловлен не только тем, что он выступает регулятором классовых отношений. Государство регулирует отношения между всеми социальными группами, включая и классы, потому что политика — это, прежде всего, сфера отношений между социальными группами, а они, по выражению А. Б. Венгерова, существовали и будут существовать всегда. В обществе всегда будет иметь место дифференциация интересов у различных индивидов и их разнообразных групп: у различных поколений общества, у мужчин и женщин, представителей различных профессий, регионов, религий, национальностей и т. д. Регулирование этих интересов и есть политика¹⁵⁴, которая нуждается во властном обеспечении, она немыслима без определенной силы. Организацией же этой силы, которая может быть устроена на демократических началах или представлена самим народом, и является та или иная форма государственности.

Поэтому теоретически несостоятельной является положение марксисткой теории о том, что с исчезновением в обществе классовых различий публичная власть полностью утратит свой политический характер. Этот тезис, сформулированный А. Б. Венгеровым и другими учеными в области государства и права, имеет принципиальное значение.

Ведь антагонистические классы возникли уже после крупного разделения труда, на основе которого произошла имущественная дифференциация социальных слоев общества. Поэтому можно утверждать, что политическая власть возникла еще до образования классовых противоречий, построена по имущественному признаку и будет существовать после исчезновения этих различий.

При современной оценке политической организации общества в качестве сущностного признака государства положение о его классовой составляющей нельзя ни отбрасывать, ни переоценивать. И прав А. Б. Венгеров, когда говорит, что в эпоху становления капитализма речь идет о переходных периодах в человеческой истории, и доминантой общественного развития была жесткая социальная ломка человеческого общества по классовым параметрам. А сегодня классы как социальные группировки человечества во многих случаях постепенно начинают утрачивать свои всепроникающие и детерминирующие государственную власть способности¹⁵⁵. В подтверждение данной мысли им приводятся следующие аргументы.

Во-первых, в настоящее время становится проблематичным само определение класса через отношение к средствам производства, так как в наемном труде лиц, входящих в состав собственников, сняты черты полярности.

Во-вторых, в развитых странах Запада, по отношению к которым существует трактовка марксистской теории государства как орудия политического господства одного класса над другим, лишь около 1/3 граждан заняты в сфере производства, а обладание информацией, квалификацией, талантами приносит больший статус и власть, чем обладание овеществленными средствами производства.

В-третьих, большое количество собственников средств производства затрудняет выделение их в отдельную социальную группу. Поэтому характеристика государства как политической организации общества требует во многом пересмотреть постулаты марксистской теории о том, что «класс — основная единица общества и главный субъект истории»¹⁵⁶.

Многие ученые отмечают, что сущность государства как политической организации общества проявляется при его сопоставлении с гражданским обществом. Но это понятие в отечественной юридической науке многие годы было забыто. Вместо него использовалось понятие «производственные отношения». На самом деле «гражданское общество» категория более емкая и представляет собой все богатство общественных отношений за пределами политического государства, в том числе экономические, социальные, идеологические, нравственные, религиозные, культурные, семейные и другие отношения. Государство же организует, охраняет и упорядочивает их.

Таким образом, характеристика государства в качестве политической организации общества связана с тем, что оно является особой организацией политической власти, предназначенной для регулирования совместной деятельности людей, упорядочения их взаимоотношений и обеспечения порядка и стабильности в обществе.

В прежнем государственном образовательном стандарте по специальности «юриспруденция» 1996 г. в объеме необходимых дидактических единиц теории государства и права была введена категория «политическая система общества». В учебниках по теории государства и права эта категория определяется как совокупность взаимосвязанных государственных, общественных и иных организаций, призванных развивать организационную самостоятельность и политическую активность личностей в процессе реализации ими политической власти¹⁵⁷.

Представляется, что такая «новелла» в теории государства и права несет негативность прежде всего потому, что категориальный аппарат основополагающей юридической дисциплины засоряется категориями других наук. В данном случае — категорией политологии. Эта негативность усиливается еще и тем фактором, что в литературе пока еще нет единого мнения о понятии политической системы общества.

Более конструктивным представляется подход рассмотрения взаимосвязи государства с политической системой общества. Такая взаимосвязь проявляется в одном из главных признаков сущности государства — политической организации общества. Публичная власть, политически организуя общество, призвана обеспечить нормальную деятельность всех негосударственных организаций в рамках их уставных задач, содействовать их развитию и совершенствованию.

В демократически развитых обществах государство предоставляет право гражданам на объединение в общественные организации и создает необходимые условия для их успешной деятельности, а те, в свою очередь, регулярно участвуют в формировании публичной власти и в определенной степени контролируют ее. Данное обстоятельство является одним из основных аспектов политической организации общества. Именно по этой причине государство определяет правовое положение общественных организаций, регистрирует их, осуществляет надзор за соблюдением ими требований законов и обеспечивает их строгое исполнение.

Таким образом, политическая организация общества дает главным образом институциональную характеристику политической системы общества, так как определяет его политическое устройство и взаимосвязь политических институтов и учреждений.

Анализируя взаимосвязь политической организации и политической системы общества, С. А. Комаров вскрывает дискуссионность вопроса. Он указывает, что одни авторы политическую систему общества отождествляют с его политической организацией, другие считают политическую систему в качестве составной части политической организации общества, а третьи подчеркивают, что политическая организация общества является наиболее существенным элементом политической системы¹⁵⁸.

Нам представляется, что политическая система общества является целым, а политическая организации общества — ее основное ядро. Государство объединяет всех без исключения граждан, всех членов общества и их объединений. Все они находятся в политико-правовой связи с государством, независимо от классовой, возрастной, профессиональной и иной принадлежности. Таким образом, предметом изучения теории государства и права должна быть не политическая система общества, а политико-правовые связи членов общества и их объединений с государством, с политической организацией общества.

Чтобы политически организовать общество, публичной власти необходимо структурно упорядочить все его элементы, закрепить за каждым из них правовой статус, определить роль в политической жизни страны.

Государство как структурная организация общества

Со времен естественного разделения труда структура человеческого общества меняется. Прибавочный продукт, появившийся в результате разделения труда, обеспечил не только демографический рост населения, но и качественное изменение общественных отношений. Общество состоит уже не только из земледельцев, скотоводов, ремесленников, торговцев и управленцев, но и внутри каждой группы наблюдается дифференциация, обусловленная на ранней стадии формирования государственности поквартальным расселением ремесленников в городах-полисах. Такая квартальная организация имела управляющую связь с публичной властью, с административным центом полиса. Публичная власть в раннеклассовом государстве имеет уже экономические преимущества, и как следствие этого, происходит дифференциация общества по имущественному, а затем и сословному признаку. Каждое сословие имеет политико-правовую связь с публичной властью. Еще в Древней Индии в Законах Ману закрепляется деление общества на варны и их неравенство. А в Древнем Риме на протяжении тысячелетия структурная организация общества была разная, каждая социальная группа имела различный доступ к власти, к управлению государством. Политическая борьба велась между патрициями и плебеями, нобилитетами (из патрициев и богатых плебеев) и неимущими, оптиматами (приверженцами верхов общества) и популярами (сторонниками свободных низов), свободными и рабами. В результате реформ Сервия Тулия — 6-го римского царя — весь римский народ был разделен по имущественному признаку на 5 разрядов. Каждый разряд имел собственные политико-правовые связи с государством.

В России начала XVIII в. структура общества была представлена тремя сословиями: дворянами, горожанами и крестьянами. Дворяне, в свою очередь, делились на личных и потомственных. Это сословие обязательно должно было быть на государственной службе. Как правило, его представителям запрещалось заниматься коммерцией, за исключением младших сыновей.

Горожане делились на два сословия: на купцов двух гильдий и мещан. Подданные этих сословий тоже могли поступить на государственную службу. Но их правовой статус значительно отличался от дворян, которые полностью были освобождены от повинности.

Ниже всех по правовому статусу было сословие крестьян. Они тоже делились на лично свободных крестьян, проживающих на государственных землях, и на крепостных крестьян, которые были не субъектом, а объектом правоотношений. Однако крепостные крестьяне тоже могли состоять на службе у царя. Из крепостных (рекрутов) формировалась регулярная армия.

Таким образом, структурная организация общества способствовала и ее политической организации. Дело в том, что структурная организация общества — это и структурирование самой публичной власти на различные органы и учреждения¹⁵⁹.

И политическая, и структурная организация общества осуществляется публичной властью в пределах всей территории государства, на которую распространяется ее юрисдикция.

Государство как территориальная организация общества

До возникновения государства люди объединялись главным образом по признаку родства, а не на основе проживания на определенной территории. Территориальное закрепление людей происходит с переходом от собирательства к земледелию. Племена и рода специально объединяли усилия и селились в долинах рек на плодородной почве для совместной обработки земли, строительства ирригационных сооружений и другой инфраструктуры земледелия. Поэтому со временем связь членов общин с определенной территорией усиливалась, а при переходе к земледелию стала основной.

Территориальная организация общества означает единую организацию политической власти в масштабе всей страны, осуществление юрисдикции публичной власти в пределах территории, что ведет к установлению государственной границы, отделяющей одно государство от другого; территориальное верховенство государства в пределах своих границ, единство и полноту государственной власти над населением.

Кроме того, рассматриваемый признак сущности государства порождает новый социальный институт — гражданство или подданство. Именно территориальная организация общества проявляется в распределении населения по административно-территориальным единицам (губерниям, волостям, уездам и т. п.) и позволяет разделять население страны на граждан, иностранцев и лиц без гражданства, а также обусловливает характер формирования и деятельности аппарата государства и органов местного самоуправления.

Иные признаки сущности государства представляют собой важнейшие свойства политической, структурной и территориальной организации общества.

Во-первых, эта организация обладает суверенной властью. Суверенитет (от фр. souverainete) государственной власти означает ее верховенство на всей территории (во всех административно-территориальных единицах), общеобязательность для всего населения, независимость и равенство в международных отношениях и ее неделимость.

Верховенство государственной власти понимается как ее прерогатива перед всеми другими властями, действующими в обществе.

Под общеобязательностью государственной власти следует понимать ее универсальность для всех граждан, лиц без гражданства и иностранцев, проживающих на территории данного государства. Исключение составляют работники дипломатического корпуса. Для них международно-правовыми нормами установлен особый правовой режим, который подробно освещается в курсе международного права (публичного).

Независимость государственной власти в международных отношениях носит не абсолютный, а относительный характер, поскольку многие государства входят в различные международные организации и ассоциации, ограничивая свои действия рамками международно-правовых норм.

Неделимость суверенитета государственной власти означает, что параллельно и наравне с ней не могут существовать другие конкурирующие власти.

В юридической литературе понятие «суверенитет государства» часто связывается с народным или национальным суверенитетом.

Под народным суверенитетом понимается естественное, неотъемлемое право народа самому решать важнейшие вопросы своей жизни: выбирать государственную форму и политический режим своего существования, направлять и контролировать деятельность государственных органов. В ряде современных демократических правовых государств, где имеется развитое гражданское общество, имеет место совпадение народного и государственного суверенитета в главных принципах. Полного же совпадения практически не существует.

Понятие национального суверенитета актуально для федеративных государств и подразумевает право нации на свой язык, свои национальные обычаи и культуру, а также на самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства.

Во-вторых, публичная власть не может управлять обществом, организовывать его политически, структурно и территориально без издания законов и других нормативных правовых актов. Издание законов является признаком сущности государства, так как обусловлена его природой¹⁶⁰.

В-третьих, политическая, структурная и территориальная организация общества предполагает взимание налогов и сборов с населения страны для содержания государственного аппарата, формирования общенационального бюджета, который затем перераспределяется для обеспечения успешного функционирования государства¹⁶¹.

В-четвертых, политическая, структурная и территориальная организация общества обладает монополией на принуждение в отношении населения, без которого невозможны другие признаки сущности государства. Никакая другая организация общества не имеет право на применение силы в отношении населения страны без санкции государства¹⁶².

Все признаки сущности государства находят свое отражение в любых типах государства и обладают своеобразием, обусловленным особенностями этих типов.

§ 3. Типология государства

Для выражения исторически меняющей социальной природы государства, определения его характера на самых разнообразных этапах становления и развития в юриспруденции используется понятие «тип государства», представляющий собой систему его свойств, обусловленных соответствующей исторической эпохой. Именно поэтому всем государствам соответствующей исторической эпохи свойственны одни и те же существенные черты.

Типология государства представляет собой учение о типах государства. В это учение включаются знания о формационном и цивилизационном подходах к определению типа государства, описание типичных государств в зависимости от подхода; критика прежнего учения об общественно-экономической формации; характеристика государства постиндустриального общества.

Суть формационного подхода и характеристика типов государств, определяемых формационной теорией

С позиций формационной теории в отечественной юриспруденции прошлого периода тип государства представлялся совокупностью черт государства, соответствующих определенной классовой структуре общества, обусловленной его экономическим базисом. Таким образом, типология государства своим основанием имеет общественно-экономические формации, определяемые характером производственных отношений, которые и вызывают к жизни определенные исторические типы государств.

Суть формационного подхода сводится к следующим положениям:

– государство является производным явлением от социально-экономического строя;

– само государство является лишь надстройкой над экономическим базисом, оно вторично, экономика первична;

– экономическая структура общества каждой исторической эпохи образует ту реальную основу, которой и объясняется политико-правовая надстройка;

– сущность государства определяется состоянием производственных отношений, т. е. экономическим фактором.

Согласно прежней формационной теории, которая лежала в основе обществоведения советского периода, в истории человечества выделялось пять формаций: первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, буржуазная и коммунистическая (социалистическая). Первая формация — догосударственная. Остальные связываются с определенным типом государства¹⁶³. В соответствии с этой теорией рабовладельческое государство, возникшее в результате разложения родового строя, объявляется исторически первым типом. Оно представляет собой политическую организацию господствующего класса рабовладельцев, распространивших свою собственность не только на орудия и средства производства, но и на рабов — работников производства. Сущность рабовладельческого государства заключается в организации эксплуатации рабов, оно выступает главным средством охраны, укрепления и развития рабовладельческого экономического базиса.

Кроме Афинского и Римского государства формационная теория относит к рабовладельческому типу многочисленные государства Древнего Востока: Египет, Вавилонское государство, Ассирию, Хеттское царство, Индию и Китай. Такой подход с точки зрения новых исторических данных является ошибочным, так как не рабы являлись главной производительной силой в указанных государствах, а общинники-земледельцы. На это обстоятельство совершенно справедливо обращает внимание А. Б. Венгеров¹⁶⁴. Однако названные государства знали различные формы зависимости между людьми, в том числе и полной зависимости. И здесь уместно вспомнить теорию насилия, по которой происходило не только порабощение одних племен другими, но и перевод на положение рабов свободных общинников-земледельцев. Однако наличие рабского труда еще не дает основания любое общество зачислять в разряд рабовладельческих. Только в Древней Греции и Древнем Риме труд раба составлял экономическую жизнь общества, определял сущность этих обществ и их государственные образования как рабовладельческие, потому что рабство здесь выступало как экономическое и юридическое состояние в своем единстве. На последующих этапах развития раннеклассовых государств рабство находило свое проявление, но оно не было социально-экономической основой в процессе становления этого государства, не являлось результатом разложения первобытнообщинного строя. И только в Афинах и Риме было по-другому. Становление их как рабовладельческих городов-государств представляет уникальный процесс, характерный для конкретно-исторических условий этих государственных образований¹⁶⁵.

В традиционной трактовке формационной теории феодальное государство является вторым историческим типом. Основу производственных отношений феодального государства составляет собственность феодалов на землю как главное средство производства, которая сочеталась с собственностью крестьян на необходимые для обработки земли сельскохозяйственные орудия труда и их часто безвозмездным трудом на собственников земли — феодалов.

С позиций марксистского формационного подхода феодальное государство есть орудие организованного насилия над крепостными крестьянами, орган диктатуры феодалов по эксплуатации крестьян, а политическая власть в феодальном обществе, его политическая организация есть не что иное, как атрибуты феодального землевладения.

К основным разновидностям исторического типа феодального государства формационная теория относит раннефеодальные государства (княжества, герцогства, графства), абсолютистские государства и свободные торговые города типа Венеции и Генуи.

В современных представлениях о феодальных государствах выделяются договорная взаимосвязанность феодалов и крепостных крестьян (сеньоров и вассалов), взаимная система прав и обязанностей. Так, устанавливалась обязанность сеньора защищать своих вассалов, а обязанность вассалов — содержать своих сеньоров, и т. п.¹⁶⁶

Третий исторический тип государства, предусматриваемый формационной теорией — буржуазное государство. Оно выступает как орудие господства капитала над трудом, охраняет условия буржуазной эксплуатации, и прежде всего частную собственность на орудия и средства производства. Суть этого типа государства состоит в том, что оно представляет собой диктатуру буржуазии, аппарат, управляющий ее общими делами и держащий в подчинении эксплуатируемые классы и слои населения.

Буржуазное государство, в отличие от феодального, предполагает уже юридическую независимость работника, его личную свободу от капиталиста.

И прав А. Б. Венгеров, когда говорит, что при капитализме на первый план выходит экономическое принуждение. А другие виды принуждения, имевшие место в рабовладельческом и феодальном государствах, здесь отсутствуют¹⁶⁷.

С развитием буржуазного государства усиливается его регулирующая роль во всех сферах общественной жизни, происходит непосредственное вмешательство государства в процесс капиталистического производства, а на стадии империализма наблюдается перерастание домонополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм.

Формационная теория представляет данное государство сложным социальным механизмом, который не исключает противоречий между государством как политической организацией господствующего класса в целом и теми или иными его слоями и группами. При всех обстоятельствах, когда государство все шире применяет метод либерализма, делает шаги в сторону развития политических прав, осуществления реформ и уступок, оно все же остается орудием правящего буржуазного класса, комитетом по управлению делами монополистической буржуазии. Государства данного исторического типа классифицируются на домонополистические, буржуазно-демократические государства, империалистические, государства государственно-монополистического капитализма и современные государства Запада¹⁶⁸.

Социалистическое государство представляется формационной теорией высшим и последним типом государства. Его сущность определяется как организация политической власти трудящихся во главе с рабочим классом, важнейшая организационная форма экономического и социально-культурного руководства обществом в условиях строительства социализма и коммунизма, орудие защиты революционных завоеваний народа.

Согласно формационной теории социалистическое государство, в отличие от перечисленных исторических типов государств, обнаруживает свою сущность в следующих принципиальных чертах:

– экономическую базу социалистического государства составляет не частная собственность, а общественные социалистические формы собственности и социалистическая система хозяйства;

– социалистическое государство с момента своего рождения становится орудием уничтожения всякой эксплуатации и причин, ее порождающих;

– социалистическое государство имеет гораздо более широкую социальную базу, чем любое досоциалистическое государство.

Как утверждает формационная теория, в социалистическом обществе государством управляют не представители привилегированного эксплуататорского меньшинства, а трудящиеся массы. Более того, утверждается, что социалистическое государство уже не государство в собственном смысле, так как не является орудием власти эксплуататорского меньшинства, и в перспективе оно вообще должно отмереть, уступив место коммунистическому общественному самоуправлению.

При исследовании сущности государства в формационной теории все типы государства делятся на эксплуататорские и неэксплуататорские.

Формационная теория в рамках одного исторического типа государства выделяет разновидности, возникновение которых при одинаковой экономической базе и классовой природе объясняется наличием конкретно-исторических условий: соотношением классовых сил в стране, внешних угроз, климатических условий и т. д. Такие государства в формационной теории называются промежуточными или переходными¹⁶⁹. Власть в них принадлежит не одному, а коалиции нескольких классов. К таким государствам формационная теория относит возникающие в результате перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую (государство диктатуры пролетариата и крестьянства, восточно-европейские государства народной демократии).

Новые научные данные об истории человеческого общества, открытие раннеклассового государства, деидеологизация юриспруденции позволили посмотреть на формационную теорию критически и выявить ее ограниченность.

Критика формационной теории

Существующая ограниченность формационного подхода к постижению сущностной стороны государства как социального явления делает невозможным использования его в качестве единственной методологической и философской основы познания государственно-правовых форм общественного бытия. Поэтому необходимо уяснить основные недостатки формационной теории, используемой при определении типов государств. В основе этого лежит научная версия А. Б. Венгерова, который убедительно показал искажение И. В. Сталиным марксистской теории об общественно-экономических формациях¹⁷⁰.

Во-первых, Сталин в своей работе «История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс», изданной в 1938 г., исказил взгляды Маркса на периодизацию истории и исторические способы производства.

По Марксу, основа научной периодизации истории и соответственно государственно-правовой жизни человеческого общества находится в зависимости от частной собственности, классов и товарного производства. В зависимости от этих факторов им выделяется три общественные макроформации: первичная (архаичная), вторичная (экономическая), третичная (коммунистическая). Причем только при наличии указанных признаков налицо экономическая общественная формация, которая не может обойтись без той или иной формы государственности. А при отсутствии этих признаков имеет место архаичная, т. е. догосударственная общественная формация.

У Сталина общественная формация связывается с производственными отношениями. Наличие пяти типов производственных отношений (первобытно-общинного, рабовладельческого, феодального, капиталистического и социалистического) обусловливают и пять общественно-экономических формаций, которые предопределяют и типы государства.

Суть подлинной формационной теории Маркса в очень сжатом виде изложена в «Предисловии к критике политической экономии» (1859 г.). В качестве прогрессивных эпох экономической общественной формации он выделяет пять способов производства: азиатский, античный, феодальный и буржуазный. Причем в качестве самостоятельного способа производства выделяется азиатский, а соответствующий ему тип государства — восточная деспотия, которые ставятся перед античным, т. е. рабовладельческим и феодальным государствами.

Мы видим, что у Маркса понятие способа производства не совпадает с понятием формации ни хронологически, ни содержательно, а внутри экономической формации сменяется по меньшей мере четыре способа производства: азиатский, античный, феодальный и буржуазный. С ними корреспондируются и соответствующие типы государства.

Таким образом, в основе типологии государства должны быть не общественные формации, а способы производства.

Во-вторых, в прошлой официально признанной формационной теории длительное время игнорировались принципиально важные мысли Маркса об азиатском способе производства. Между тем, по утверждению А. Б. Венгерова, эти мысли проливают свет не только на природу государств Востока, но и на сущность социалистического государства. Дело в том, что азиатский способ производства и основанное на нем государство охватывают эпоху всемирной истории фактически от разложения первобытного общества до установления капиталистического строя. Несмотря на то, что наиболее полного расцвета азиатский способ государства достиг в древневосточных цивилизациях, многие его существенные черты сохранились до настоящего времени в странах Азии, Африки, Латинской Америки, а еще недавно в СССР и странах Восточной Европы. Азиатский способ производства включает в себя своеобразную систему земледельческих общин, объединенных государством. В качестве базиса такого государства является общественная собственность на землю и коллективный труд. Сущностью государства данного способа производства является то обстоятельство, что оно, захватив средства производства, и прежде всего землю, создает в лице чиновников господствующий класс. Такой захват происходит посредством взимания натуральной ренты, с помощью которой присваивается прибавочный продукт. Происходит постепенный захват основных средств производства: земли и воды, а созданный государством господствующий класс совпадает с иерархией, осуществлявшей управление в обществе и возглавлявшейся деспотическим правителем. Государство, превращенное в аппарат принуждения, само господствует над подданными, в качестве которых выступает все население страны¹⁷¹.

При азиатском способе производства население страны лишено частной собственности, а государство является верховным собственником, владеет высшей и абсолютной властью, носит деспотический характер. Сложившееся в СССР к концу 30-х годов государство недвусмысленно напоминало самые свирепые восточные деспотии, поскольку отсутствие частной собственности на средства производства у населения страны послужило экономической базой тирании государства по отношению к обществу. Поэтому существует версия о том, что именно данное обстоятельство послужило основанием для отказа Сталина от упоминания об азиатском способе производства¹⁷². Косвенно эта версия подтверждается теми обстоятельствами, что в работе И. В. Сталина имеют место рассуждения о способе производства и производительных силах, но ни азиатский, ни античный, ни другие способы производства не упоминаются; в данной работе также содержится большая цитата из работы К. Маркса «К критике политической экономии», но ни слова нет о его периодизации истории человеческого общества. В-третьих, существенным недостатком марксисткой формационной теории является представление о социалистическом государстве как об «отмирающем» государстве, о высшем неэксплуататорском типе государства. Такая апологетика логически обусловливается последовательным восхождением от одного строго определенного типа государства к другому, более прогрессивному. Однако реальное социалистическое государство оказалось ничем не превосходящим предшествующие типы государств, так как социалистические принципы в экономическом базисе социалистического государства уживались с самым жестоким произволом и единовластной деспотией, с усиленной эксплуатацией трудящихся. Социалистический тип государства во многом оказался одной из разновидностей восточных деспотий, порождением «азиатского способа производства». И следует согласиться с утверждением А. Б. Венгерова, что реальное социалистическое государство не имело и не имеет ничего общего ни с предсказанной К. Марксом социалистической государственностью, ни с капиталистическим государством. Социалистическое государство оказалось орудием в руках нового господствующего класса — политической бюрократии или, как ее еще называют, номенклатуры, которая гонится, прежде всего, за властью, а не за экономической прибылью. Номенклатура — не капиталистический, а некий иной класс, основанный на власти, а не на собственности, и соответственно действующий методами внеэкономического принуждения. Азиатский способ производства в социалистическом государстве состоит в применении метода тотального огосударствления. При этом номенклатурная бюрократия регламентирует всю жизнь общества, деспотически управляет посредством мощной государственной машины¹⁷³.

Суть цивилизационного подхода и характеристика типов государств, определяемых цивилизационной теорией¹⁷⁴

Цивилизационный подход исходит из взгляда на государство с предельно широких позиций определяющего воздействия на него, прежде всего духовно-нравственных и культурных факторов общественного развития. Цивилизационная теория наряду с экономическими факторами, определяющими тип государства, признает духовные факторы, которые могут как блокировать, так и способствовать развитию государства.

Цивилизация, ее уровень, ее ценности влияют на государственную организацию общества. Они способны ослабить влияние на способы производства и, тем самым, прервать поступательное формационное развитие как производства, так и обусловленного им процесса формирования и функционирования государства.

В рамках цивилизационного подхода истории известно свыше двух десятков цивилизаций, отличающихся друг от друга не только утвердившимися в них системами ценностей, господствующей культурой, но и характерным для них типом государства.

По утверждению А. Б. Венгерова, цивилизации в своем развитии проходят несколько этапов:

– локальные цивилизации, имеющие свою совокупность взаимосвязанных социальных ценностей, включая государство (древнеегипетская, шумерская, индская, эгейская и др.);

– особенные цивилизации с соответствующими типами государств (индийская, китайская, западноевропейская, восточноевропейская, исламская и др.);

– современная цивилизация с ее государственностью, которая в настоящее время только складывается и для которой характерно совместное существование традиционных и современных социально-политических структур.

Деление цивилизаций, а, следовательно, и их государств в цивилизационном подходе осуществляют на первичные и вторичные¹⁷⁵.

К первичным цивилизациям обычно относят древнеегипетскую, шумерскую, ассиро-вавилонскую, иранскую, бирманскую, сиамскую, кхмерскую, вьетнамскую, японскую и другие цивилизации. Государство в них играет роль объединяющей и организующей силы, определяющей социальные и экономические структуры. Особенностью этих обществ было соединение религии с государством.

В первичных восточных цивилизациях государство обеспечивало как политическое, так и хозяйственное, а также социальное функционирование общества.

Вторичные цивилизации — это западноевропейская, североамериканская, восточноевропейская, буддийская и др. В этих цивилизациях государство занимает уже иное место. В частности, проявляется отчетливое различие между государственной властью и культурно-религиозным комплексом. Несмотря на то что государство в этих цивилизациях оказывается во многом подчиненным культурно-религиозной системе, ее власть уже оказывается не такой всемогущей и всепроникающей силой, какой она была в первичных цивилизациях.

Таким образом, каждое отдельное государство становится полем борьбы двух видов воздействия на него: формационного, т. е. материально-производственного, и культурно-духовного, цивилизационного. Какая из них победит, заранее сказать нельзя.

Глубокое проникновение в сущность государства, правильное понимание соотношения государства с социально-экономическим строем предполагает использование обоих подходов. Только их умелое сочетание способно помочь решению указанной познавательной задачи.

Современные научные представления о сущности государства определяются в широком и узком смыслах. В широком смысле — как властно политически организованное общество, как объединение множества людей, подчиненных правовым законам, обеспечиваемых государственно-правовыми институтами. В узком смысле социальная природа государства определяется как система различных учреждений публичной власти, аппарат управления, обособленный от общества, выражающий и охраняющий интересы как определенных классов и социальных групп, так и общества в целом¹⁷⁶.

Переставая быть орудием обеспечения классового господства, государство полностью утрачивает свой эксплуататорский характер. На смену эксплуататорскому приходит социальное государство, сущностью которого является соединение всех социальных групп населения, наций и народностей в единое целое, объединенное в понятие «гражданское общество». Неотъемлемым атрибутом социального государства является парламент, в котором представлены все социальные группы населения данного государства¹⁷⁷. Современное государство по содержанию все больше проявляется как средство социального компромисса, закрепленного в правовой форме¹⁷⁸. Все чаще в юридической литературе современные развитые государства называются постиндустриальными.

Общая характеристика постиндустриального государства и общества

По теории Маркса, капитализм с его государственностью является высшей точкой экономической формации с развитым индустриальным обществом, за которыми начинается иная фаза развития, получившая название постиндустриального общества и, соответственно, постиндустриального государства. Современные западные общества и их государства превращаются в принципиально новую систему сосуществования с оставшимися социалистическими обществами и государствами. Утверждается, что по существу это пятый способ производства и пятая разновидность государства в рамках экономической общественной формации¹⁷⁹.

Государственность современной цивилизации связывается с «человеческим измерением», т. е. с тем качеством жизни, которое должно обеспечивать государство. Наряду с экономическими факторами, определяющими современное развитие государственности, существуют и характер идеологии, социокультурные параметры общества, уровень духовности народа, его традиции, национальный характер, географическая среда, международное окружение и т. д.

Современные государства Запада все чаще называют государствами постиндустриального общества. В связи с этим представляют интерес теоретические положения, характеризующие постиндустриальное общество¹⁸⁰.

Термин «постиндустриальное общество» введен в обращение в США еще в 50-е годы XX в., когда стало ясно, что американский капитализм середины прошлого столетия во многом отличается от индустриального капитализма, существовавшего до Великой депрессии 1928–1929 гг.¹⁸¹ Примечательно, что первоначально постиндустриальное общество рассматривалось в понятиях экономического роста, повышения благосостояния и технизации труда, благодаря чему сокращается рабочее время и увеличивается свободное.

С конца 60-х гг. прошлого века термин «постиндустриальное общество» наполняется новым содержанием. В этом понятии выделяются такие черты, как массовое распространение творческого, интеллектуального труда, качественно возросший объем научного знания и информации, применяемой в производстве, преобладание в структуре экономики сферы услуг, науки, образования, культуры над промышленностью и сельским хозяйством по доле в валовом национальном продукте и числу занятых, изменение социальной структуры общества.

Согласно концепции постиндустриального общества, история цивилизации делится на три большие эпохи: аграрную, индустриальную и постиндустриальную. При переходе от одной эпохи к другой новый тип общества не вытесняет предшествующие формы, но делает их второстепенным.

Аграрный способ организации общества основан на трудоемких технологиях, использовании мускульной силы человека, не требующих длительного обучения навыков, эксплуатации природных ресурсов (в частности, сельскохозяйственных земель).

Индустриальный способ основан на машинном производстве, капиталоемких технологиях, использовании немускульных источников энергии, требующей длительного обучения квалификации.

Постиндустриальный способ основан на наукоемких технологиях, информации и знаниях, как основном производственном ресурсе, творческом аспекте деятельности человека, непрерывном самосовершенствовании и повышении квалификации в течение всей жизни.

Экономической основой в аграрную эпоху были земля и зависимые работники на ней, в индустриальную — капитал и энергия, в постиндустриальную — знания, компетенции и технологии.

Слабостью постиндустриальной теории называют то, что она рассматривает переход от одной стадии к другой как объективный (и даже неизбежный) процесс, но мало анализирует необходимые для этого общественные условия, сопутствующие противоречия, культурные факторы и т. д.¹⁸²

Если в аграрном обществе основная задача состояла в обеспечении населения элементарными средствами к существованию, в производстве продовольствия¹⁸³, то в пришедшем на смену индустриальном обществе эта проблема ушла на второй план. В индустриально развитых странах 5 % населения, занятые в сельском хозяйстве, обеспечили продовольствием все общество. На первый план выдвинулась промышленность, которая заняла основную массу людей. Общество развивалось по пути накопления материальных благ.

Следующий этап связан с переходом от индустриального к так называемому сервисному обществу, в котором основное значение в экономической жизни приобретает не капитал, а теоретическое знание, распространяемое электронными и другими средствами коммуникации. Данное обстоятельство и обеспечивает качественный скачок в развитии общества.

Постиндустриальное общество характеризуется существенными качественными отличиями в сравнении с индустриальным обществом. Если машинная техника, свойственная этому обществу, приумножала физические возможности человека, то информация и знание, как новый фактор производства, реализует и приумножает интеллектуальные ресурсы человека. Это определило интенсивные процессы интеллектуализации труда и экономики в целом, что породило ряд новых понятий. Одним из важных черт постиндустриального общества является его интеллектуальный капитал. Интеллектуальный капитал присущ постиндустриальной системе, и он несет в себе черты, свойственные этой системе. В постиндустриальном обществе наибольшее развитие получают наукоемкие, ресурсосберегающие и информационные технологии или «высокие технологии» (микроэлектроника, программное обеспечение, телекоммуникации, робототехника, производство материалов с заранее заданными свойствами, биотехнологии и др.). Это уже качественно новый тип общества. Информация в постиндустриальную эпоху — это власть, потому что доступ к информации есть условие свободы. Из этого прямо вытекают проблемы законодательного характера. Производство не может существовать без информационного обеспечения и развитой юридической защиты прав интеллектуальной собственности. Это во-первых. А во-вторых, сама информация превращается в товар и подлежит юридической защите, так как при наличии огромного количества потребителей информации позволяет извлекать монопольную прибыль, увеличивая рентабельность постиндустриальной экономики. Таким образом, производственным ресурсом становятся информация и знания. Научные разработки становятся главной движущей силой экономики. Наиболее ценными качествами являются уровень образования, профессионализм, обучаемость и креативность работника. Постиндустриальными странами называют, как правило, те, в которых на сферу услуг приходится значительно более половины ВВП. Под этот критерий подпадают, в частности, США, страны Евросоюза, Япония, Канада, Россия¹⁸⁴. Характерное для постиндустриальных стран снижение доли занятых в промышленности не свидетельствует об упадке развития промышленного производства. Напротив, промышленное производство, как и сельское хозяйство, в постиндустриальных странах развиты чрезвычайно сильно, в том числе за счет высокой степени разделения труда, что обеспечивает высокую производительность. Дальнейшего наращивания занятости в данной сфере просто не требуется. Например, в США в сельском хозяйстве уже давно работает около 5 % занятого населения. При этом США являются одним из крупнейших мировых экспортеров зерновых. В то же время в отраслях транспортировки, переработки и хранения сельхозпродукции занято еще свыше 15 % работников США¹⁸⁵. Разделение труда сделало этот труд «несельскохозяйственным» — этим занялись сфера услуг и промышленность, которые дополнительно увеличили свою долю в ВВП за счет снижения доли сельского хозяйства.

По мнению некоторых исследователей (в частности, В. Иноземцева), постиндустриальное общество переходит в постэкономическую фазу, поскольку в перспективе в нем преодолевается господство экономики (производство материальных благ) над людьми и основной формой жизнедеятельности становится развитие человеческих способностей¹⁸⁶. Уже сейчас в развитых странах материальная мотивация частично уступает место интеллектуальной. Постиндустриальное общество характеризуется не только новой ступенью в технической сфере. Меняется и сам человек, так как труд больше не является для него жизненной необходимостью. Постиндустриализация связана с превращением процесса труда для большей части общества в разновидность творческой деятельности, в процессе которой происходит самореализация человека. В перспективе в таком обществе основной формой жизнедеятельности становится развитие человеческих способностей¹⁸⁷.

В современных публикациях становление постиндустриального общества представляются как глубокая социальная, экономическая, технологическая и духовная революция, и, самое главное, как становление нового социального типа человека и соответственно характера общественных отношений¹⁸⁸.

Если еще 50 лет назад круг общественных связей человека определялся в первую очередь тем, к какому классу или социальному слою он принадлежит, и лишь во вторую — его личными способностями, то человек в постиндустриальном обществе реально может выбирать между работой по найму и собственным бизнесом, между различными способами самовыражения и материальным успехом, может выбирать и строить по своему усмотрению и те отношения, в которые он вступает с другими людьми. Именно данные обстоятельства проявляются в характеристике рыночной экономики развитых странах. Однако за рыночным развитием в этих странах стоит большое развитие системы социальной защиты, образования, здравоохранения, культуры и домашнего труда по воспитанию детей, т. е. нерыночной сферы. Двухсекторная экономика, состоящая из сектора производства материальных благ и услуг, контролируемым рынком, и сектора, где осуществляется накопление человеческого капитала, определяющим структуру и развитие рынка, конкурентоспособность стран в мире, становится характерной чертой складывающегося постиндустриального общества¹⁸⁹. Причем формирование нового человека все меньше является прерогативой государства и все больше самого гражданского общества

Карл Маркс в первом черновом варианте «Капитала» пришел к выводу, что культура, наука, информация являются всеобщим достоянием. Они становятся подлинно всеобщей собственностью, когда их включают в производство и используют как производительную силу. В экономической теории К. Маркса капитал представлялся как «воплощенный труд». Однако знание невозможно интерпретировать в том же смысле. Знание — это систематизированная теория, являющаяся коллективным достоянием. Оно не может быть монополизировано или защищено патентом ни отдельным лицом, ни группой работников, ни корпорацией в целях извлечения из него уникального материального преимущества. Оно является общественной интеллектуальной собственностью. Вместе с тем наука, информация, ценности культуры не отчуждаются ни от их создателя, ни от того, кто ими пользуется. Эта общественная собственность является индивидуальной для каждого, кто пользуется ею. Следовательно, для постиндустриального общества характерно предсказанное Марксом единство индивидуальной и общественной собственности на основной продукт и производственный ресурс. Такое единство собственности автономно от государственной собственности. Западная общественная мысль в 80-е годы прошлого столетия пришла к таким же выводам.

Процесс постиндустриализации пока охватил далеко не все стороны общественной жизни и далеко не все страны. Но он неизбежен, о чем свидетельствует так называемая информационная карта мира, которая показывает большую плотность информации на территории Северной Америки, несколько меньшую — в Европе, Японии и России; во всех других местах плотность информации уменьшается и сходит на нет. Но даже в самых развитых странах (США, Япония, ФРГ, Швеция) общество еще весьма далеко от того, чтобы в полной мере стать постиндустриальным, так как многие миллионы людей в этих странах заняты простым трудом и подвергаются обычной капиталистической эксплуатации; существуют массы неграмотных, которые остаются на обочине общественного прогресса. Остаются нерешенными многие глобальные проблемы, в том числе экологическая и проблема отсталости большинства стран Земли. Решить же эти проблемы можно только на постиндустриальной основе.

Глава 7.
Форма и функции государства

§ 1. Понятие формы государства и ее структурная характеристика

Форма государства как понятие раскрывает способы организации, устройства и функционирования государства. Однако в юридической литературе данное понятие трактуется неоднозначно. В основном это касается ее структурной характеристики.

Например, В. Н. Хропанюк определяет данное понятие как сложное общественное явление, которое включает в себя три взаимосвязанных элемента: форму государственного правления, форму государственного устройства и форму государственного режима¹⁹⁰.

Ю. А. Дмитриев под формой государства понимает организацию и устройство государственной власти, отражающие особенности исторического, экономического, национального развития страны, уровень развития демократии и культуры населения страны¹⁹¹.

С. А. Комаров определяет форму государства как совокупность существенных способов (сторон) организации, устройства и осуществления государственной власти, выражающих его сущность¹⁹².

А. Б. Венгеров под формой государства понимает такое устройство (строение) государства, в котором проявляются его основные характеристики и которое обеспечивает в комплексе, в системе организацию государственной власти, методы, приемы и способы осуществления государственной власти, территориальную организацию населения¹⁹³.

В. В. Оксамытный так же, как и Ю. А. Дмитриев, определяет форму государства как организацию и устройство публичной власти, отражающие особенности развития страны, уровень демократической зрелости общества, культуры и национальной самобытности народа¹⁹⁴.

В литературе высказаны и другие взгляды о понятии формы государства. В частности, содержатся попытки рассмотрения данного явления в узком смысле (только форма правления) и в широком (совокупность формы правления и формы государственного устройства), а политический режим выводится за рамки данного понятия, потому что это явление относится якобы к категории «сущность государства»¹⁹⁵.

Существует точка зрения, согласно которой следует различать внутреннюю и внешнюю форму государства (демократия и конкретная организация политической власти). Имеются и другие суждения по вопросу понятия формы государства.

Определение В. Н. Хропанюка характеризует структуру рассматриваемого понятия. Ю. А. Дмитриев и А. Б. Венгеров пытаются определить данное понятие уже через его существенные признаки. Но в трактовке А. Б. Венгерова эти признаки выражены не четко.

В определении В. В. Оксамытного, как и в определении Дмитриева, недостает признаков, характеризующих форму государственного режима, хотя в дальнейших рассуждениях, они говорят о трех элементах формы государства: форме государственного правления, форме территориального (государственного) устройства и форме государственно-политического режима.

По нашему мнению, определение формы государства А. С. Комарова обладает наибольшей четкостью и в нем прослеживается взаимосвязь рассматриваемого понятия с понятием «сущности государства». Поэтому для дальнейшего раскрытия темы мы берем за основу определение формы государства как совокупности существенных способов организации, устройства и осуществления государственной власти.

Поскольку государство представляет собой постоянно функционирующую политическую организацию, то его форма связана с определенным видом государства, которое на различных этапах своего развития имеет и различную сущностную характеристику.

Теория государства и права при помощи общего понятия раскрывает свойства конкретных форм различных государств.

Совокупность существенных способов организации государственной власти позволяет уяснить, как на различных исторических этапах государственного строительства была организована политическая власть, что структурно собой представляла политическая организация общества.

Совокупность существенных способов устройства государственной власти показывает, как объединено население и государственная власть устроена в пределах территории государства, как она структурирована, как организовано взаимодействие между структурными элементами государства.

Совокупность существенных способов осуществления государственной власти воплощается в приемах и методах осуществления государственной власти, которые организационно и политически характеризуют государственный строй.

Каждый из указанных признаков определяет структурные элементы формы государства: форму правления, форму государственного устройства и форму государственного режима.

Все три свойства (стороны) формы государства составляют органическое единство. Эти три аспекта единой формы государства в каждом конкретном случае принимают неповторимый облик. Но данное свойство формы государства не мешает государственному режиму доминировать в этом единстве, так как любые изменения в методах осуществления государственной власти неизбежно отражаются на форме правления и на форме государственного устройства, но в меньшей степени. Например, либеральный режим в классическом выражении реализуется в такой форме правления, когда законодательные органы формируются путем демократически организованных выборов с участием оппозиции и системы сдержек и противовесов властей в государстве. Для этого вида режима характерна эффективная судебная власть, развитое местное самоуправление. Обратная картина наблюдается при тенденциях к авторитаризму, которые обусловливают соответствующие изменения в форме правления и форме государственного устройства. В частности, наблюдается рост «делегированного законодательства» со стороны органов исполнительной власти, стремление одной из властей нарушить принцип разделения властей, усиление централизации власти, ограничение самостоятельности местных органов самоуправления и т. п.

Элементы формы государства при наличии между собой единства обладают динамической изменчивостью, они чутко реагируют на перемены, происходящие в социально-экономической и политической структуре общества, и при изменении в одном каком-то элементе с неизбежностью происходят и определенные изменения в других элементах.

Таким образом, парадигма изложения понятия формы государства предстает в виде наиболее существенных способов организации, устройства и реализации государственной власти с раскрытием каждого из признаков данного определения.

§ 2. Форма правления

Форма правления как элемент формы государства и самостоятельное понятие в юридической литературе излагается по-разному. Первые теоретические положения о понятии формы правления в государственно организованном обществе сформулированы мыслителями Древней Греции (Платон, Аристотель, Полибий, Цицерон и др.).

Критерием классификации форм правления у Аристотеля, например, выступает число правящих. Он, в частности, выделял:

– верховную власть, осуществляемую единолично и имеющую две разновидности: «правильная» форма правления, если это монархия (от греч. monarhia — единовластие) как власть, полученная от Бога и передаваемая по наследству, и тирания (от греч. tirannis — правление, основанное на деспотизме и насилии), как власть, утвердившаяся на троне несправедливо;

– верховную власть, осуществляемую немногими, и имеющую также две разновидности: аристократия (от греч. aristos и kratos — лучшая власть) — узкий круг лиц, признанная элита, получившая власть легально, и олигархия (от греч. oligos и arche — власть немногих, получивших ее незаконным путем) — группа лиц, захватившая власть;

– верховная власть большинства (демократия), имеющая две разновидности: полития — умеренная демократия и охлократия (от греч. ochlos и katos — власть черни)– необузданного господства плебса¹⁹⁶.

Указанные и другие воззрения древних лежат в основе современного учения о форме правления государственно организованного общества. Однако дефиниции «форма правления», изложенные в учебной литературе, имеют различные трактовки. Несмотря на то, что эти различия носят чисто редакционный характер и не затрагивают сущностной стороны рассматриваемого понятия, они все же затрудняют его осмысление. Поэтому необходимо выделение наиболее существенных признаков этого понятия, которые указанными выше современными авторами понимаются, в сущности, одинаково:

– структура и полномочия высших органов государственной власти страны;

– порядок их образования и взаимоотношений между собой;

– степень участия населения страны в формировании этих органов и влияние на принимаемые ими решения.

Данные признаки на каждом историческом этапе развития государства позволяют уяснить, как создаются высшие органы государства и каково их строение, как они взаимодействуют между собой, как строятся взаимоотношения между верховной государственной властью и населением страны и в какой мере организация высших органов государства позволяет обеспечить права и свободы граждан.

По указанным признакам формы государственного правления, которые существовали в различные исторические эпохи, подразделяются на монархические и республиканские.

Применительно к конкретному государству в каждую историческую эпоху данные формы правления приобретали собственное содержание. Поэтому для характеристики каждой формы правления применительно к конкретной исторической эпохе и историческому типу государства необходимо уяснить юридические признаки данного понятия.

Практически во всех источниках монархия определяется как такая форма правления, при которой верховная государственная власть осуществляется единолично и, как правило, переходит по наследству¹⁹⁷. Монархия как форма правления сохраняется в значительной части государств либо как дань исторической традиции, что характерно для развитых стран Запада, либо в силу сохранения в обществе значительных пережитков феодализма и архаичных форм общественной организации. А это свойственно монархическим государствам Ближнего Востока. По свидетельству В. В. Оксамытного, в настоящее время в мире насчитывается около 50 стран, причисляемых к монархии. Свыше 500 млн человек живут в королевствах, княжествах, султанатах, эмиратах, герцогствах и империях¹⁹⁸.

Для монархии характерны следующие юридические признаки:

– пожизненное пользование властью единолично главой государства;

– наследование верховной власти;

– представительство государства монархом не по поручительству, а по своему усмотрению;

– юридическая безответственность главы государства («поступки короля не подлежат нареканию»).

Истории известны две формы монархии: абсолютная (неограниченная) и ограниченная. Но перечисленные выше юридические признаки характерны в основном для абсолютной монархии.

Монархия относится к одной из древних форм государственного правления. Однако о времени возникновения этой формы правления в литературе высказываются разные точки зрения. Например, В. Н. Хропанюк утверждает, что монархия возникла в рабовладельческом обществе, а А. Б. Венгеров относит возникновение данной формы правления к раннеклассовому обществу, которое, как известно, предшествовало рабовладельческому обществу. «Она впервые зародилась в раннеклассовых обществах, — пишет он, — государственную власть в которых захватывали военачальники, представители разросшихся семейных или соседских общин, представители дружин, главы династий, руководители храмов, жрецы, организаторы тех или иных социальных, классовых движений»¹⁹⁹.

До сих пор эта форма правления, свойственная докапиталистическим стадиям развития, существует в нескольких странах. В султанате Оман нет парламента и конституции, правительство этой страны формируется монархом, премьер-министром обычно является либо сын, либо брат короля. Такие страны, как Саудовская Аравия, Бахрейн, Бруней, Катар, Кувейт, имеют свои конституции, но они дарованы монархами народам этих стран. В этих конституциях зафиксировано, что вся полнота власти исходит от монарха. В этих странах есть парламенты, иногда избираемые населением (только мужчинами), но их решения нуждаются в обязательном утверждении монархом. В Катаре парламент так и называется — Консультативное собрание, который действует по мусульманской традиции аш-шура (совещание правителя с наиболее уважаемыми лицами). Все эти страны, хотя в некоторых из них есть парламент и конституция, являются абсолютными монархиями, так как на деле власть монарха ничем и никем не ограничивается. Важную роль в политической жизни абсолютных монархий могут играть так называемые семейные советы, состоящие из членов правящих семей и некоторых высших улемов — особо почитаемых знатоков Корана. Они решают вопросы престолонаследия, могут заставить отречься монарха от престола.

Монархическая форма правления имеет следующие разновидности:

– восточная деспотия — это неограниченная наследственная власть деспота, опирающаяся на силу военно-бюрократического аппарата (Египет, Вавилон, Ассирия, Китай, Индия и др.);

– древнеримская монархия, существовавшая в форме империи, имеет два периода: принципат (власть цезарей, императорская власть) и доминат (единовластие, неограниченная власть). В период принципата основные властные функции сосредотачиваются у императора, который командует армией, осуществляет суд по гражданским делам, по своему усмотрению комплектует сенат, т. е. в зависимости от конкретных условий может исполнять полномочия любого должностного лица. Если император является основным источником законодательной власти, то сенат играет совещательную роль. Характерно, что в период принципата формально еще сохраняются элементы республиканской формы правления и основные учреждения республики, а в период домината император открыто провозглашает свое божественное происхождение, он опирается на силу многочисленного административно-судебного и военного аппарата, в его руках сосредотачивается абсолютная власть;

– раннефеодальная монархия как форма государственного правления у значительной части народов Европы вырастает непосредственно из родообщинных отношений. Эта форма правления носила децентрализованный характер. Феодал управлял страной и как землевладелец, и как носитель верховной власти на своей территории. Разновидностью раннефеодальной монархии является феодальная империя, которая возникала в результате завоевательных походов и покорения слабо организованных народов, между которыми не было прочных экономических, военных и культурных связей. Примером могут служить империи Чингисхана и Карла Великого (как тут не вспомнить теорию насилия К. Каутского и других авторов);

– сословно-представительная монархия — централизованная форма государственного правления, при которой власть монарха ограничена сословно-представительным органом (исторически во Франции были Генеральные штаты, в Англии — парламент, в Испании — кортесы, в России — Земский собор);

– абсолютная монархия связывается с зарождающимися буржуазными отношениями. Верховная государственная власть принадлежит монарху (царю, королю, императору);

– в конституционной монархии власть монарха значительно ограничена представительным органом. Данное ограничение определяется конституцией, которая утверждается парламентом. Конституционная монархия бывает парламентарной и дуалистической и распространена в странах современного мира. Обычно она существует в демократических высокоразвитых государствах, где имеет место реальное разделение властей при признании принципа верховенства парламента над исполнительной властью. В парламентарных монархиях главой государства остается монарх, но он не обладает реальными самостоятельными полномочиями по управлению страной. Его полномочия носят преимущественно представительский, церемониальный характер. Однако монарх все же оказывает определенное влияние на политические процессы в качестве своеобразного арбитра. Его влияние может возрасти в случае, когда ни одна политическая партия не располагает парламентским большинством и у монарха появляется определенная свобода при формировании правительства.

Главный отличительный признак парламентарной монархии — политическая ответственность правительства перед парламентом за свою деятельность. А если он двухпалатный, то ответственность правительства наступает перед нижней палатой. Если парламент или его нижняя палата выразит правительству недоверие, правительство должно уйти в отставку. Однако обычно это полномочие парламента уравновешено правом правительства предложить монарху распустить парламент или его нижнюю палату и назначить новые выборы.

Парламентарная монархия характеризуется следующими признаками:

– правительство формируется из представителей партии, получившей большинство голосов на выборах в парламент;

– лидер партии, обладающий наибольшим числом депутатских мест, становится главой государства;

– в законодательной, исполнительной и судебной ветвях власти роль монарха является символической;

– законодательные акты принимаются парламентом и формально подписываются монархом;

– правительство несет ответственность не перед монархом, а перед парламентом.

Дуалистическая монархия характеризуется тем, что государственная власть носит двойственный характер: парламент представляет интересы буржуазии и других слоев населения, а монарх выражает преимущественно интересы феодалов. В настоящее время дуалистические монархии существуют в Иордании, Марокко, Кувейте и некоторых других странах. Дуалистическая монархия — это переходная форма между абсолютной и парламентской монархиями, и поэтому многие дуалистические монархии эволюционируют в парламентские. Например, в результате конституционных реформ в Марокко 90-х гг. передали ряд полномочий монарха правительству и парламенту при сохранении общего контроля за политическим процессом в стране со стороны главы государства.

В некоторых малых странах, таких, как Лесото и Свазиленд в тропической Африке, монархия существует в условиях феодально-племенных и патриархальных институтов. При короле обычно действует племенной совет, имеющий большее значение, чем парламент. Многие решения король может принимать лишь с согласия вождей племен.

В Малайзии существует выборная монархия. Главу государства — монарха избирают на пять лет. Он избирается Советом правителей штатов, в состав которого входят султаны всего лишь 9 из 13 штатов. Главы четырех штатов не являются наследственными султанами и поэтому не принимают участия в выборах главы государства. Обычно на пост монарха избираются султаны по очереди, для чего в Совете правителей ведется особый список.

Элементы выборности существуют и в ОАЭ. Эмиры 7 объединившихся эмиратов выбирают на 5 лет председателя Совета эмиров, который выполняет многие функции главы государства. В отличие от Малайзии в ОАЭ председателем Совета эмиров постоянно выбирают монарха крупнейшего эмирата Абу-Даби. Очередности занятия поста главы государства в этой стране нет.

Теократическая монархия — такая форма правления, при которой монарх воплощает в себе и религиозную власть, и провозглашается духовным лидером последователей определенного вероисповедания (король Саудовской Аравии, султан Брунея, король Марокко, глава Ватикана).

В целом можно сделать вывод о том, что монархия хотя и является в определенной степени архаичным институтом, но обладает достаточной гибкостью, чтобы приспособиться к новым историческим условиям. Монарх представляется политически и социально нейтральным институтом, выполняющим важную интеграционную роль в обществе. Кроме этого, монарх может сыграть и стабилизирующую роль в случае возникновения острого политического кризиса.

При республиканской форме правления верховная государственная власть избирается народом на определенный срок.

Юридическими признаками республики являются:

– наличие коллегиального управления государством;

– выборность главы государства и других верховных органов государственной власти;

– срочность их полномочий;

– осуществление государственной власти от имени и по поручению избирателей;

– закрепление законом юридической ответственности главы государства;

– обязательность решений верховной государственной власти для всех других государственных органов;

– приоритет защиты интересов граждан государства;

– взаимная ответственность личности и государства.

История развития государственности знает несколько разновидностей республиканской формы правления, к числу которых относятся:

Афинская демократическая республика (V–IV вв. до н. э.) знала коллективные формы рабства, не признавала превращения свободных афинян в рабов, имела эффективную систему органов власти с четкой структурой и строго определенными функциями. Высшим органом государственной власти было народное собрание, которому подчинялись все другие государственные органы и должностные лица: совет пятисот, суд присяжных, ареопаг как высший судебный и политический орган, а также выборные должностные лица.

Спартанская аристократическая республика (V–IV вв. до н. э.) объединяла вокруг себя аристократическую часть населения полисов. Имела пережитки общинного строя, удерживала в повиновении рабов сильным войском. В Спарте формально власть принадлежала двум царям, а фактически была ограничена в пользу аристократии. Народное собрание большой роли не играло. Законодательную власть осуществлял Совет старейшин, состоявший из двух царей и 28 членов совета. Высшую правительственную власть осуществляла коллегия эфоров, которые ежегодно избирались из наиболее заслуженных аристократов. Эта коллегия осуществляла контроль над царями и другими органами и должностными лицами.

Римская аристократическая республика (509–27 гг. до н. э.) имела разветвленную систему государственных органов со своеобразными полномочиями. Так, верховную государственную власть в Риме осуществлял сенат, члены которого назначались цензорами²⁰⁰, которые в свою очередь назначались народным собранием. Сенат устанавливал диктатуру, после чего все должностные лица подчинялись диктатору, срок полномочий которого был ограничен шестью месяцами.

Феодальные города-республики возникали в Средние века наряду с феодальными монархиями. Управление в них осуществлялось городским советом, состоящим из представителей аристократии и городского головы, который избирался советом. Города-государства возникали в результате перерастания городского самоуправления в суверенитет. Истории известны следующие города-государства: Флоренция, Венеция, Новгород и Псков. В городах-государствах основную роль играли не землевладельцы, а купцы и ремесленники.

Современному миру известны три основные разновидности республиканской формы правления — парламентарная республика, президентская республика, смешанная (полупрезидентская) республика.

В парламентской республике верховная роль в организации государственной жизни принадлежит парламенту. Эта форма правления распространена в мире гораздо меньше, чем президентская республика. Парламентскими республиками являются Австрия, Германия, Индия, Италия, Чехия, Словакия²⁰¹.

Правительство в них формируется парламентским путем. Правительство несет коллективную ответственность перед парламентом за свою деятельность и остается у власти до тех пор, пока располагает поддержкой парламентского большинства. В подобных республиках глава государства, как правило, избирается парламентом или специально образуемой парламентской коллегией. Глава государства в парламентской республике обнародует законы, издает декреты, имеет право роспуска парламента, назначает главу правительства, является главнокомандующим вооруженных сил и т. д.

Таким образом, парламентская республика как форма правления характеризуются следующими признаками:

1) парламент наряду с законодательной деятельностью обладает учредительными функциями и правом контроля над деятельностью правительства. Так, формирование правительства осуществляется на парламентской основе. Формально же правительство назначается президентом, но на основе решения парламента о формировании кабинета. Как правило, президент предлагает парламенту в качестве будущего главы правительства кандидатуру лидера победившей на выборах партии, и президент назначает правительство только после того, как предложенная им кандидатура главы правительства получит вотум доверия в парламенте;

2) президент избирается парламентом (например, в Италии) или особой избирательной коллегией (ФРГ), фактически везде его полномочия ограничиваются представительскими функциями;

3) вся исполнительная власть в парламентской республике находится в руках правительства.

Б. А. Стародубский выделяет еще суперпарламентскую республику, которая представлена государством Израиль, где особые полномочия исполнительной власти подкреплены процедурой всенародного избрания премьер-министра, а президент страны назначается парламентом (кнессетом)²⁰².

В президентской республике происходит сочетание парламентаризма с институтом президентства. Исторически первой президентской республикой явились США. Характерным для всех президентских республик является то, что президент либо совмещает полномочия главы государства и главы правительства в одном лице (США), либо непосредственно назначает главу правительства и участвует в формировании кабинета или совета министров (Франция). В государствах с таким устройством объективно существует большая вероятность установления авторитарного режима в виде президентского правления или диктатуры, которая предполагает роспуск или ограничение полномочий коллегиальных представительных органов государственной власти, приостановление деятельности политических партий, ограничение политических и личных прав и свобод граждан. Для предотвращения диктатуры в президентских республиках на уровне конституции закрепляется разделение властей и сложная система «сдержек и противовесов». Эти институты государственной власти при учреждении республиканской формы правления в США были заимствованы из европейской юридической науки. В президентских республиках существует независимость ветвей власти друг от друга и отсутствие ответственности исполнительной власти перед парламентом.

Президент формирует исполнительную власть. Он назначает министров, как, например, в США или Бразилии, и в этом случае отдельного от президента правительства нет, существует кабинет президента, где министры имеют только совещательный голос. В некоторых президентских республиках президент назначает премьер-министра (Египет, Перу, Сирия и др.). В этом случае есть правительство во главе с премьером, но фактическим руководителем правительства остается президент. Как правило, министры несут ответственность за свою деятельность только перед президентом и не могут быть уволены в отставку путем вотума недоверия в парламенте. Политику правительства определяет президент, под руководством которого проходят заседания совета министров.

Классическую модель президентской республики представляют собой США. В условиях весьма жесткого разделения власти эффективность осуществления ряда конституционных полномочий американского президента во многом зависит от способности главы государства добиться поддержки своих мероприятий со стороны парламента.

Ряд ученых выделяют еще несколько разновидностей президентской республики: суперпрезидентская и монократическая, которые не являются правовыми государствами.

Суперпрезидентские республики имеют следующие отличительные черты:

– как правило, она устанавливается вследствие военного переворота;

– президент получает свои полномочия либо как предводитель переворота, либо как глава хунты (коллективного органа руководства мятежниками), т. е. нелегитимным путем;

– президент наделяется обширными полномочиями при весьма слабом контроле со стороны законодательной и судебной властей²⁰³.

Суперпрезидентские республики были долгое время неотъемлемой чертой Латинской Америки.

Монократические республики характерны для «молодых» государств, а также для некоторых коммунистических государств. Ее характерными признаками являются:

– особый статус главы государства как единоличного носителя исполнительной власти;

– совмещение поста президента с лидерством в правящей партии в условиях однопартийного или квазимногопартийпого режима;

– выборы президента если и проводятся, то носят чисто ритуальный характер. Президент занимает свой пост неопределенно долгий срок, а президенты Заира, Туниса, Уганды, Туркменистана провозглашались конституционными актами пожизненными президентами, т. е. в таких государствах возникла своеобразная форма президентского абсолютизма. Замена президента происходит в результате политического кризиса в руководстве правящей партии или военного переворота;

– конституционно устанавливается право президента на роспуск парламента²⁰⁴.

Социалистическая республика возникла в ряде стран в результате социалистической революции. Согласно марксистской концепции, социалистическая республика является последней и переходной формой правления на пути к безгосударственному обществу. Поэтому В. Н. Хропанюк считает ее особой формой правления. Особенностями социалистической республиканской формы правления являются:

– соединение высших и местных органов власти в единую представительную систему, основанную на принципе демократического централизма;

– ведущее положение представительных органов, составляющих основу аппарата государственной власти;

– сочетание экономического, социально-политического и культурно-воспитательного руководства общественной жизнью в едином государственном механизме, обеспечивающее государственной власти управление обобществленными средствами производства и контроль над распределением материальных и духовных благ в масштабе всей страны;

– создание необходимых условий для обеспечения руководящей роли рабочего класса и его партии в общественной и государственной жизни;

– отрицание идеи разделения властей²⁰⁵.

Учение о государстве содержит три разновидности социалистической республиканской формы правления: Парижская коммуна, Советская республика и Народно-демократическая республика, которые выступали государственной формой диктатуры пролетариата.

В условиях существования тоталитарных систем в республиканских государствах имеются признаки монархической формы правления. Например, несменяемость президента. В литературе это явление получило название президентско-монистической республиканской формы правления (Сукарно в Индонезии, И. Б. Тито в Югославии, Ф. Маркос на Филиппинах). В конституциях президентско-монистических республик закреплено пожизненное президентское руководство. На постсоветском пространстве президентско-монистической республикой до 2006 г. являлась Туркмения.

Полупрезидентская республика или, как ее еще называют, смешанная республика характеризуется сочетанием основных черт президентской и парламентской республиканской формы правления. Но она имеет и новые черты, неизвестные этим формам правления. Суть полупрезидентской модели сводится к сильной президентской власти в условиях несколько меньшей степени разделения властей, чем в президентской республике. К странам, где существует данная форма правления, относятся Франция, Португалия, Казахстан и др. Характерным для этой формы правления является то, что президент может при определенных обстоятельствах распустить парламент, а парламент вправе выразить недоверие правительству. В ряде смешанных республик президент избирается непосредственно гражданами данного государства и имеет широкий круг полномочий, который дает ему возможность активно вторгаться в политическую жизнь государства.

Правительство в полупрезидентской республике работает под общим руководством президента, но существует как самостоятельный орган исполнительный власти. Оно назначается президентом, но нуждается в доверии парламента. Вынесенный вотум недоверия может повлечь либо отставку правительства, либо роспуск парламента президентом.

Теократическая республика — это особая разновидность республиканской формы правления. Для нее характерно юридическое закрепление участия духовенства в непосредственном управлении государством. Например, Конституция Исламской Республики Иран 1978 г. предусматривает наряду с постом президента страны пост факиха — духовного руководителя иранского народа, который занимает один из высших духовных иерархов. Его решения обязательны для светской власти и оказывают решающее влияние на ведение государственных дел²⁰⁶. Своеобразная форма правления существует в Швейцарии, где функции главы государства и исполнительной власти осуществляются одним коллегиальным органом — федеральным правительством. Состав правительства постоянный; оно состоит из семи федеральных советников, которые назначаются федеральным парламентом после очередных парламентских выборов, и отражает партийный состав законодательного органа. Из своего состава этот орган избирает президента, обладающего чисто представительскими полномочиями. В Швейцарии также отсутствует принцип парламентской ответственности правительства²⁰⁷.

Поскольку понятие формы государственного правления с ее разновидностями имеет пространственно-временную характеристику, которая является предметом изучения истории государства и права, то в курсе теории государства и права эти вопросы необходимо излагать с более подробной иллюстрацией исторических и современных форм государственного правления. Такой подход будет более эффективно способствовать формированию необходимой основы для восприятия учебного материала по курсу истории государства и права.

§ 3. Форма государственного устройства

Понятие формы государственного устройства в юридической литературе трактуется тоже не однозначно. Так, В. Н. Хропанюк определяет его как национальное и административно-территориальное строение государства, которое раскрывает характер взаимоотношений между его составными частями, между центральными и местными органами государственной власти²⁰⁸. Ю. А. Дмитриев под государственным устройством понимает его территориальное устройство (административно-территориальное и национально-территориальное) и характер взаимоотношений между его составными частями и центром²⁰⁹. Аналогично определяют государственное устройство А. Б. Венгеров²¹⁰ и С. А. Комаров²¹¹.

В отличие от формы правления организация государства в понятии форма устройства рассматривается с точки зрения распределения государственной власти в центре и на местах, а также разделения их между составными частями государства. Форма государственного устройства предполагает внутреннюю структуру государства, распределение компетенции между центральными и местными органами государственной власти, взаимосвязи структурных элементов и их отношения с центральной властью.

Форма государственного устройства имеет две разновидности: унитарная форма устройства и федеративная.

Унитарное государство — представляет собой единое государственное образование, состоящее из административно-территориальных единиц (области, воеводства, департаменты), подчиненных центральным органам государственной власти. Эти административно-территориальные образования признаками государственного суверенитета не обладают.

Для унитарного государства характерны следующие признаки:

– наличие единых высших органов представительной, исполнительной и судебной власти;

– наличие одной конституции, одной системы законодательства, одной финансовой и налоговой системы, а также единых вооруженных сил;

– составными частями государства на местах являются местные (муниципальные) органы, не обладающие признаками суверенитета. Они руководствуются нормативными актами, принимаемыми центральными органами государственной власти.

Нормативные акты местных властей носят подчиненный характер по отношению к общенациональному законодательству.

Унитарные государства обычно подразделяются на сложные и простые. Сложным называют такое унитарное государство, в котором помимо простых административно-территориальных единиц имеются и автономные единицы, обладающие определенной самостоятельностью. В простых унитарных государствах автономных образований нет.

Автономии различаются по объему прав, предоставленных местным органам, на политическую и административную.

Главная отличительная черта политической автономии в том, что ей предоставляется право законодательствовать по вопросам, относящимся к компетенции автономии. По данным М. В. Баглая, политическая автономия довольно широко распространена в государствах Европы, Азии и Африки. Так, в составе Великобритании политической автономией является Северная Ирландия (Ольстер), которая имеет собственный парламент (стормонт) и собственное правительство. Областная политическая автономия существует и в Италии, где она отражает исторические различия в традиционном укладе жизни отдельных регионов (Сицилия, Сардиния), национальный состав территории Фриулия-Венеция-Джулия²¹² (административная область в Италии) имеет расширенные полномочия (наряду со следующими автономными областями Италии: Сардиния, Сицилия, Трентино — Альто-Адидже, Валле-д’Аоста)²¹³.

Статус политической автономии обычно устанавливается в конституции (Дания, Финляндия) или в специальном законе (Италия, Испания). Но в ряде случаев предоставление политической автономии преследует цель снять напряженность в межнациональных отношениях. Это, в частности, лежало в основе предоставления политической автономии курдам на севере Ирака²¹⁴.

Административная автономия не предусматривает наличие собственного парламента и не имеет права издавать местные законы, хотя ее представительные органы обладают более широкой компетенцией, чем обычные административно-территориальные единицы, и издают нормативные акты по более широкому кругу вопросов. Административные автономии отражают специфику национального состава местного населения. В Никарагуа представление административной автономии двум округам на Атлантическом побережье страны связано с тем, что там проживали индейские англоговорящие племена. В ее рамках гарантируется роль местного языка в прессе, школьном обучении и т. д.²¹⁵

Характерным примером административной автономии является Китай, где существует более 100 автономных образований. В Китае существует 5 автономных районов: Тибет, Внутренняя Монголия, Синьцзян-Уйгурский, Гуанси-Чжуанский, Нинся-Хуэйский, 30 автономных округов и 124 автономных уезда.

Наряду с двумя территориальными автономиями некоторые ученые выделяют также и культурно-национальную автономию. Она может создаваться там, где национальности, этнические группы живут не компактно, а разрозненно. В этом случае национальности создают свои органы и организации, которые занимаются в основном вопросами языка, культуры. Эта форма используется в Австрии в отношении венгров, хорватов, чехов и некоторых других, живущих разрозненно национальных групп.

В некоторых странах существуют своеобразные полуавтономные образования. К их числу относятся так называемые исторические единицы — Шотландия и Уэльс. В правительство Великобритании входят министры по делам Шотландии и Уэльса.

В целом же в современном мире возрастает богатство разных форм автономий, увеличивается число автономных образований, что позволяет мирным путем решить вопросы межнациональной напряженности и этнических противоречий.

Все унитарные государства М. В. Баглай предлагает подразделять на: централизованные, относительно децентрализованные и децентрализованные.

В централизованном унитарном государстве административно-территориальные единицы единолично управляются назначенными из центра чиновниками, а выборные местные органы, как правило, отсутствуют (Судан, Малави). Например, в Центрально-Африканской Республике такие чиновники (префекты и супрефекты) назначаются центральным правительством, непосредственно подчиняются министру внутренних дел. В возглавляемой им префектуре префект руководит деятельностью государственных чиновников, обеспечивает сбор налогов, принимает решения об открытии того или иного предприятия, магазина, составляет списки призывников на военную службу.

Относительно децентрализованное унитарное государство характеризуется тем, что наряду с назначенным из центра чиновником существуют избранные населением муниципальные органы. Так, во французских департаментах наряду с представительными органами (генеральными советами) функционируют префекты, назначаемые декретом президента. Они обеспечивают в департаменте осуществление полномочий центральных государственных органов, информируют правительство о положении дел в департаменте. Префекты также следят за исполнением в департаменте нормативных актов центральных властей и т. д. В округа, на которые делятся департаменты, назначаются супрефекты, осуществляющие административный контроль за деятельностью расположенных на их территории коммун.

В децентрализованном унитарном государстве нет назначенных правительством администраторов, а местное управление осуществляют выборные органы местных административных единиц (например, советы графств в Англии). Здесь контроль правительства за деятельностью местных органов носит более опосредованный характер и может проявляться, например, через бюджетное или финансово-кредитное регулирование. Кроме того, в децентрализованном унитарном государстве существует достаточно четкое разграничение полномочий между центральной властью и властью местных территориальных сообществ.

В децентрализованных унитарных государствах может существовать территориальная (областная) автономия, под которой понимается конституционно закрепленное внутреннее самоуправление части территории государства. По своему правовому положению автономное образование отличается от простой административно-территориальной единицы, но при этом не является государственным образованием. Обычно статус автономии предоставляется частям унитарного государства, отличающимся от других территориальных единиц по своему национальному составу, историческим традициям, географическому положению.

Децентрализованные унитарные государства называются еще регионалистскими или региональными государствами²¹⁶. По существу это сильно децентрализованные унитарные государства, в которых все административно-территориальные единицы являются автономными образованиями и наделены довольно широкими полномочиями. Они имеют больше самостоятельности в решении государственных вопросов, в чем прослеживается некоторое их сходство с субъектами федерации. Такая форма в настоящее время встречается только в четырех странах: Италия²¹⁷, Испания²¹⁸, Шри-Ланка²¹⁹, ЮАР²²⁰.

Особенности государственного устройства регионалистских государств указывают на некоторые характерные черты федерации. Данное обстоятельство явилось основанием рассматривать подобные формы организации государственного устройства в качестве специфической переходной формы от унитаризма к федерализму, происходящего в рамках одного государства²²¹. Все региональные части в таких государствах имеют характер территориальной автономии и наделены правом создавать свои администрации, избирать региональные парламенты (местные законодательные собрания и ассамблеи), издавать законодательные акты по отдельным вопросам. В ЮАР, например, все 9 провинций наделены правом принимать свои собственные конституции²²². Центральная власть государства обычно назначает своего представителя в регионе губернатора или комиссара. Однако их полномочия в различных странах неодинаковы. Например, в Италии и ЮАР они незначительны и имеют скорее номинальный характер; в Шри-Ланка, напротив, очень широки и могут включать даже наложение права вето на некоторые принимаемые регионом законы²²³.

В Испании контроль за регионами в большей степени осуществляется конституционным судом²²⁴.

Федерация представляет собой постоянный союз нескольких ранее самостоятельных государственных образований.

В отличие от унитарного федеративное устройство неоднородно и в каждом конкретном случае имеет свои особенности, обусловленные историческими условиями образования союзного государства, национальным составом страны, своеобразием культуры и быта его народов.

Наиболее общими чертами, характерными для большинства федераций, являются:

– вся территория государства состоит из территорий отдельных субъектов федерации: штатов, кантонов, земель, республик и т. п., в субъектах федеративных государств могут создаваться и административные автономии: например, в Индии в штате Ассам сформированы автономные районы для зарегистрированных племен;

– верховная власть принадлежит федеральному центру, а компетенция между федеральным центром и субъектами разграничиваются федеральной конституцией;

– субъекты федерации обладают правом принятия своей конституции, имеют свои высшие законодательные, исполнительные и судебные органы;

– в большинстве федераций существует единое федеральное гражданство и гражданство субъектов федерации, поэтому гражданин субъекта федерации одновременно является и гражданином всей страны;

– в парламенте федерального государства имеется палата, представляющая субъектов федерации;

– основную общегосударственную внешнеполитическую деятельность в федерациях осуществляют союзные государственные органы;

– федерация имеет единые вооруженные силы, финансовую, налоговую и денежную системы;

– субъекты федерации иногда могут иметь собственные войсковые формирования.

Характер, содержание и структура федерального государственного образования в значительной степени определяются двумя принципами объединения в единое союзное государство: территориальный и национальный. Эти признаки и позволяют классифицировать федерации на два основных вида.

Территориальная федерация характеризуется следующими признаками.

Во-первых, субъекты федерации не являются суверенными государствами, и их деятельность в сфере внутренних и внешних отношений зависит от властных полномочий общефедеральных государственных органов, с которыми у них полномочия разграничены.

Во-вторых, субъекты территориальных федераций лишены права прямого представительства в международных отношениях.

В-третьих, в территориальных федерациях законодательство не предусматривает, а иногда запрещает односторонний выход из союза.

В-четвертых, управление вооруженными силами в территориальных федерациях осуществляется из федерального центра, главнокомандующий вооруженных сил одновременно является главой государства. Субъектам же федерации в мирное время запрещается содержать профессиональные вооруженные образования.

Национальная федерация имеет более сложное государственное устройство, потому что характеризуется рядом существенных особенностей, обусловленных компактно проживающим национальным составом отдельных государственных образований. Национальная федерация тоже имеет несколько разновидностей, но все они обладают следующими основными признаками:

– характер субъектов федерации, которые являются национальными государствами и национально-государственными образованиями, отличающимися друг от друга национальным составом населения, его особой культурой, традициями, обычаями и религией;

– добровольность объединения составляющих федерацию субъектов, имеющих одинаковые права и одинаковую возможность влияния на решение задач общества и государства. Нации национальной федерации имеют право на самоопределение;

– в национальной федерации обеспечивается национальный суверенитет больших и малых наций, их свободное и самостоятельное развитие;

– высшие государственные органы национальной федерации формируются из представителей субъектов федерации;

– правовое положение субъектов федерации сформулировано, исходя из права наций на самоопределение, в соответствии с которым каждый субъект федерации может самостоятельно решать вопрос о своей государственности.

Основное различие между территориальной и национальной федерацией состоит в различной степени суверенности их субъектов. Специфика таких федераций состоит в том, что такое государство должно не только интегрировать, но и дифференцировать интересы всех ее субъектов, как национальных, так и территориальных.

Но существует еще и смешанная федерация, которая объединена в единое государство по национально-территориальному принципу. В настоящее время по такому принципу строится Бельгия, хорватско-боснийская (мусульманская) федерация в составе Боснии и Герцеговины, а также Россия.

Структура федеративных государств неодинакова. Различают симметричные и асимметричные федерации. В случае симметричной федерации ее субъекты равноправны между собой и в отношениях с федерацией (Австрия, ФРГ, Бразилия и т. д.). Более сложная структура — асимметричные федерации. В таких государствах субъекты федерации характеризуются неравноправием статуса и полномочий. К такой форме федеративного устройства относятся Индия, Мексика и ряд других государств.

Одним из наиболее сложных вопросов при федеративном государственном устройстве является разграничение компетенции между союзом и его членами. Компетенцию как совокупность законодательно зафиксированных полномочий в отношении определенных предметов ведения в зарубежных федеративных государствах М. В. Баглай предлагает подразделить на четыре основных вида:

– исключительная компетенция союза;

– исключительная компетенция субъекта федерации;

– совместная (конкурирующая) компетенция союза и его членов;

– остаточная компетенция²²⁵.

Исключительная компетенция федерации в отношении перечисленных в конституции предметов ведения означает, что только органы союза обладают в отношении их властными полномочиями. Это — важнейшие вопросы государственной жизни, касающиеся всего государства как целого: организация федеральных государственных органов, внешние сношения, оборона страны, руководство вооруженными силами, денежное обращение, сбор налогов и пошлин, и др.

Конституция США, некоторых латиноамериканских федераций, Австралии, Швейцарии ограничивается установлением исключительной компетенции союза с передачей всех остальных полномочий субъектам федерации.

Установление исключительной компетенции субъекта федерации заключается в том, что федеральные органы не могут вмешиваться в эту компетенцию. Это редкий способ размежевания предметов ведения и в чистом виде он сейчас не применяется, но как частный случай наряду с другими используется в Конституции США, Швейцарии и некоторых других стран. Он дает определенные гарантии субъектам от вмешательства в сферу их ведения со стороны федеральных органов. Однако к ведению субъектов обычно отнесены вопросы, не имеющие принципиального значения.

Установление двух сфер исключительной компетенции — федерации и ее субъектов присуще и для Аргентины, Канады, Эфиопии. К сфере компетенции субъектов федерации относятся культура, здравоохранение, местное управление, общественный порядок, сельское хозяйство, местные налоги и сборы и др. В рамках своей компетенции представительные органы субъектов федерации могут принимать местные законы²²⁶.

Совместная (конкурирующая) компетенция федерации и ее субъектов характерна для таких стран, как ФРГ, Пакистан, Нигерия. К исключительной законодательной компетенции федерации в ФРГ отнесены 11 важнейших вопросов: внешние сношения, оборона, гражданство федерации, свобода передвижения, паспортное дело, эмиграция и иммиграция, выдача отдельных лиц другим государствам, валюта, денежное обращение, эталоны мер и весов и т. д.

Конкурирующая законодательная компетенция включает 28 позиций, в том числе гражданское право, уголовное право, судоустройство, адвокатуру, трудовое право и т. д.

Остаточные полномочия в ФРГ принадлежат землям.

Установление трех сфер компетенции: федерации, ее субъектов и совместной компетенции. В таких государствах, как Индия и Малайзия, конституции фиксируют трехзвенную систему разграничения компетенции между союзом и ее членами. Первую группу полномочий составляют вопросы, отнесенные к исключительной компетенции федерации. Во вторую входит перечень предметов ведения членов союза. Третью группу полномочий составляют вопросы совместной компетенции федерации и ее субъектов.

В Индии, например, к компетенции Союза Конституция относит 97 вопросов, к компетенции штатов — 66 вопросов, а к совместной компетенции — 47 вопросов.

Своеобразная модель разграничения компетенции между федерацией и ее субъектами сложилась в Австрии (так называемая австрийская модель).

Австрийский федеральный конституционный закон устанавливает четыре варианта распределения предметов ведения и полномочий между федерацией и ее субъектами.

Первый перечень содержит предметы ведения, законодательная и исполнительная деятельность по которым является исключительной компетенцией федерации. Это относится к таким предметам ведения, как внешние сношения, юрисдикция по конституционным вопросам, денежное обращение, почта, телеграф и ряд других вопросов.

Вторая модель распределения компетенции, согласно которой законодательство отнесено к ведению федерации, а исполнительная деятельность — к ведению земель, применяется к таким предметам ведения, как гражданство и членство в общине, жилищное обеспечение и т. д.

Третий вариант распределения полномочий действует в отношении, например, санитарных требований к курортам, земельной реформы, трудового права и др. В этих сферах федерация устанавливает общие принципы законодательства, а земли издают конкретизирующие законы и осуществляют исполнительную деятельность.

Четвертый вариант — это установление исключительной компетенции земель в сфере законодательства и исполнения законов. Но к исключительному ведению земель относится незначительный круг вопросов, например организация детских садов и детских домов и т. д.²²⁷

С. А. Комаров, Ю. А. Дмитриев, А. Б. Венгеров к форме государственного устройства ошибочно относят конфедерацию.

В отличие от федерации конфедерация представляет собой временный юридический союз суверенных государств, созданный для обеспечения их общих интересов (политических, военных, экономических).

Конфедерация не имеет своих общих законодательных, исполнительных и судебных органов. Конфедеративные органы состоят из представителей суверенных государств.

Конфедеративное устройство не имеет единой армии, единой финансовой и налоговой системы. Но по согласованию с членами конфедерации эти вопросы могут корректироваться. Например, для решения стоящих задач может формироваться конфедеративный бюджет.

Конфедерация не имеет своего гражданства, сохраняет гражданство государств, входящих во временный союз. Но режим перемещения граждан в конфедерации значительно упрощен.

Конфедеративные государственные органы могут договориться на период существования данного объединения о единой денежной системе, единых таможенных правилах, а также о единой межгосударственной кредитной политике.

Конфедеративные союзы по достижении поставленных задач либо распадаются, либо превращаются в федерации. Например, распалась Австро-Венгрия (1867 г.) и США, которые из конфедерации, закрепленной законодательно в 1781 г., преобразовались в 1787 г. в федерацию.

В отдельных учебниках по теории государства и права в разделах о форме государственного устройства упоминается Содружество Независимых Государств (СНГ). Отмечается, что СНГ — это не конфедерация государств, а скорее форма объединения их усилий в сфере экономической интеграции, создание единого таможенного пространства, унификации законодательства и т. д. Органами Содружества являются: Межпарламентская Ассамблея, Совет глав государств, Совет глав правительств, Межгосударственный экономический совет (МЭК) и др. Однако опыт существования СНГ показал, что это объединение (клуб) государств остается малоэффективным.

В последнее время авторы учебников по теории государства и права совершенно справедливо стали различать форму внутригосударственного (территориального) устройства и форму межгосударственного устройства²²⁸.

В. В. Оксамытный, например, к форме межгосударственного устройства относит:

– конфедерацию, представляющую собой союз суверенных государств, объединяющихся на основе международного договора для обеспечения взаимных интересов;

– содружество, представляющее собой союз суверенных государств, координирующих свою деятельность в определенных сферах (СНГ);

– сообщество государств, представляющее собой централизованную форму межгосударственного устройства, предполагающую добровольное ограничение странами-участниками своих суверенных прав в пользу союзных структур (ЕС)²²⁹.

Кроме перечисленных видов межгосударственного устройства выделяют еще ряд образований²³⁰:

– протекторат (неравноправное объединение государств, основанное на соглашении, в котором более слабое государство передает в пользу более сильного право осуществления части принадлежащих ему таких суверенных прав, как проведение внешней политики и обеспечения безопасности на условиях сохранения собственной государственности и получения взамен политической, военной, финансовой и иной поддержки);

– ассоциированное государство — вид протектората, представляющий собой переходную форму внешней зависимости подчиненной территории, которая находится между статусами колонии и самостоятельного государства. Подобные отношения существуют, к примеру, у Пуэрто-Рико с США, Монако с Францией, Ватикана с Италией;

– доминион — самоуправляющаяся колониальная территория в составе монархии, имеющая большую степень самостоятельности, которая в последующем получила независимость, но при этом продолжает признавать в качестве главы государства прежнего монарха. Подобный статус имели бывшие самоуправляющиеся территории Британской Империи: Австралия, Канада, Новая Зеландия, Южно-Африканский Союз, Ньюфаундленд; в настоящий момент — члены Британского Содружества);

– кондоминиум — основанное на договоре совместное владение или управление определенной территорией (государством) двумя или несколькими государствами. Например, Англо-Египетский Судан до 1956 г., в настоящее время под совместным управлением Франции и Испании находится Андорра;

– уния (общность монархических государств, возглавляемая одним монархом);

– империя (сложное колониальное государство, созданное насильственным путем, которое управляется метрополией. Такими были в свое время Римская империя, Британская империя, Российская империя, Османская империя, Цинская империя);

– фузия (Временная переходная форма, представляющая собой слияние в одно государство двух или нескольких государств, населенных одним этносом, которые ранее входили в единое государство (объединение ФРГ и ГДР в 1990 г., воссоединение Южного и Северного Вьетнама в 1976 г., а также Южного и Северного Йемена в 1990 г.).

Парадигма изложения учебного материала о понятии и классификации форм государственного устройства заключается в различении формы государственного и межгосударственного устройства, «увязывании» данного понятия с территориальной организацией общества как признака сущности государства, а также в иллюстрации разновидностей форм государственного устройства, в том числе и осложненных наличием в их структуре автономных образований.

§ 4. Форма государственного режима

Большинство авторов считают недостаточной оценку государства только с позиций форм государственного правления и устройства. «Это, скорее всего, именно внешние формы организации государства», — отмечает А. Ф. Черданцев²³¹. Внутренней формой государства, содержанием ее власти является политический или государственный режим. Во многих учебниках эти термины используются как синонимы. Все авторы единодушны в определении формы государственного (политического) режима как совокупности методов осуществления государственной власти, отражающие степень развития демократии в стране. И по этому основанию все политические режимы делятся на демократические и недемократические.

Например, Р. В. Енгибарян предпринял попытку описания признаков демократического и антидемократического режимов. В этом описании отражаются не только методы осуществления государственной власти, но и итоговое политическое состояние в обществе, которое складывается, по его мнению, в результате взаимодействия и противоборства различных политических сил и функционирования всех политических институтов. Так, демократический режим характеризуется следующими чертами:

– свободой личности в сфере экономической деятельности;

– реальной гарантированностью личных прав и свобод гражданина;

– созданием эффективных механизмов прямого воздействия населения страны на характер государственной власти;

– защищенностью личности от произвола и беззакония;

– реальным разделением властей как в унитарных, так и в федеративных государствах;

– одинаковой мерой учета интересов большинства и меньшинства, индивидуальные и национальные особенности населения;

– методами государственного властвования, позволяющими преодолевать возникающие социальные противоречия;

– плюрализмом как основным принципом деятельности демократического государства;

– законами, которые отражают объективные потребности развития личности и общества.

Антидемократическому режиму присущи свои признаки:

– подавление личности, ущемление ее прав, создание препятствий ее свободному развитию;

– полный (тотальный) контроль государства над всеми сферами общественной жизни;

– огосударствление всех общественных организаций;

– фактическое лишение личности каких-либо субъективных прав, закрепленных даже в Конституции;

– примат государства над правом как следствие произвола;

– всеохватывающая милитаризация общественной жизни;

– игнорирование интересов национальных государственных образований, особенно национальных меньшинств;

– игнорирование особенностей религиозных убеждение населения²³².

Следует отметить, что на протяжении многих лет понятие государственного режима подменялось понятием политического режима. В тоталитарном государстве, где не признается гражданское общество, различий между политическим и государственным режимом практически нет. Но в демократическом обществе с его развитой политической системой понятие «государственный режим» отличается от понятия «политический режим». Изучением политических режимов занимается специальная наука — политология. Государственный режим изучается государствоведческой наукой и характеризует формы, способы, приемы и методы деятельности самого государства, рассматривая его в динамике, процессе осуществления государственной власти. Проблема анализа и классификации политических режимов, как справедливо отмечает А. Ф. Черданцев, это проблема науки политологии²³³. Поэтому в теории государства и права появился новый термин для обозначения исследуемого понятия: форма государственно-правового режима. «Государственный (политический) режим, — пишет B. C. Нерсесянц, — это по сути своей всегда государственно-правовой режим, определенный правовой порядок функционирования государства, те или иные правовые формы, процедуры, приемы, способы и методы осуществления государственной власти»²³⁴.

По нашему мнению, такая трактовка определения формы государственного режима в большей степени отражает предметную область изучения теории государства и права. Именно правовой порядок, правовые формы, процедуры, приемы, способы и методы осуществления государственной власти определяют сущность формы режима современного государства. И, кроме того, предметная область изучения государства определяется ее взаимосвязью с правом.

Правовой критерий в содержании формы государственно-правового режима явился основанием для их классификации на либеральные и авторитарные.

Либеральный государственно-правовой режим характеризуется как форма, способ и порядок осуществления государственной власти в условиях современного правового государства и гражданского общества²³⁵.

Для этого режима характерными являются следующие признаки:

– признание и практическая реализация основных прирожденных и неотчуждаемых прав и свобод человека и широкого круга прав гражданина;

– господство правового закона;

– разделение властей (на законодательную, исполнительную и судебную);

– утверждение конституционализма, парламентаризма, идеологического и политического многообразия и многопартийности;

– осуществление суверенной власти народа в правовых формах референдума и свободных выборов;

– самостоятельное и эффективное функционирование институтов гражданского общества, форм и механизмов общественного контроля за деятельностью государственной власти.

В связи с тем, что указанные признаки характеризуют демократические методы осуществления власти в правовой форме, B. C. Нерсесянц предлагает именовать такой режим государственной власти либерально-демократическим²³⁶.

Авторитарные государственно-правовые режимы, по B. C. Нерсесянцу, складываются везде, где нет достаточно развитого гражданского общества и правового государства. Для них характерны следующие черты:

– доминирующее положение государственной власти во всех сферах общественной и политической жизни;

– возвышение государства над правом, власти над законом, правителей над управляемыми;

– подчиненное, зависимое от властей и незащищенное положение индивидов, общества и народов;

– неразвитость или недостаточная развитость правовых форм регламентации деятельности представителей государственной власти и их ответственности за свои действия;

– распространенная практика нарушения действующего законодательства представителями власти²³⁷.

Исходя из характеристик либерального и авторитарного государственно-правовых режимов, можно определить форму государственно-правового режима современной России. В связи с тем, что современная Россия стоит все еще на начальном этапе процесса формирования правового государства, то в методах осуществления власти ее органами наблюдается сочетание элементов авторитаризма и либерализма.

Государственно-правовой режим, как элемент формы государства, в значительной степени влияет на осуществление ее функций. Органы государства с помощью специальных методов властвования осуществляют свою деятельность, ради которой и возникло государство. Государственный режим — наиболее изменчивый, подвижный элемент государства. Этот элемент формы государства наиболее чутко реагирует на изменение политической обстановки в обществе, чем и объясняется его сравнительно слабая правовая регламентация.

Таким образом, при изложении учебного материала о форме государственного режима необходимо отказаться от терминологии политологии. Термин «политический режим» необходимо заменить на «государственно-правовой режим» с его разновидностями: либерально правовой и авторитарно-правовой государственный режим и смешанный режим с элементами либерального и авторитарного начала.

§ 5. Понятие функций государства и их классификация

Сущность государства в значительной степени проявляется через категорию «функции государства».

В философском смысле под функциями понимается внешнее динамичное проявление свойств какого-либо объекта в определенной системе отношений. Однако в юридической литературе относительно понятия категории «функции государства» единого мнения нет. Одни авторы считают, что это направления деятельности государства, другие — что это сама практическая деятельность государства, третьи — что социальное направление деятельности внутри и вне государства. Но все авторы единодушно признают, что в функциях государства выражается его сущность и социальное назначение, цели и задачи. Функции государства реализуются в воздействии на общественные отношения.

Государство возникло для удовлетворения потребностей общества как его неизбежный продукт, и превратилось по отношению к нему в управляющую систему, в деятельную силу, воздействующую на все важнейшие процессы, происходящие в нем. Это активное деятельное начало государства, заданное самой природой этого социального института, является способом его существования. Активное начало государства и проявляется в его функциях. Функции государства — это направления его деятельности, но не сама деятельность.

Л. А. Морозова предложила трактовку функций не только как направлений его деятельности, но и как механизма государственного воздействия на общественные процессы. По ее мнению, государство посредством правового регулирования общественных отношений воздействует на состояние общественных процессов²³⁸.

Усматривая в таком подходе попытку подмены понятий и сведения функций государства к функционированию его механизма, С. А. Комаров совершенно справедливо подмечает, что в науке существует такое самостоятельное понятие, как правовые формы осуществления функций государства. Поэтому не следует смешивать понятия «функции государства» и правовые формы их осуществления²³⁹.

В. Н. Хропанюк выделяет следующие общие признаки функций государства:

– они складываются из однородных аспектов государственной деятельности. Исходя из специфики и характера общественных отношений, на которые осуществляется воздействие со стороны государства, сходные стороны государственной деятельности объединяются в одну функцию;

– функции государства охватывают его деятельность в целом и поэтому их необходимо отличать от функций государственных органов, имеющих преимущественно локальный характер. В них далеко не всегда отражается сущность государства;

– комплексный, собирательный характер государственных функций определяет усилия государства на решающих, жизненно важных направлениях его внутренней или внешней деятельности;

– указанные признаки функций государства обусловливают их отличие от видов государственной деятельности, осуществляемых специальными органами государства или их структурными подразделениями;

– единство содержания, форм и методов осуществления государственной власти на конкретном направлении его деятельности. Этот признак позволяет проводить отличие государственных функций от форм и методов их реализации. По мнению этого автора, вся функциональная деятельность государства направлена на достижение генеральной цели: блага человека, его нравственного, материального и физического благополучия, максимальной правовой и социальной защищенности личности²⁴⁰.

В. Н. Хропанюк и другие ученые существенные признаки функций государства определяют их непосредственной связью с его сущностной характеристикой, социальным назначением и направленностью на решение задач в интересах достижения государственных целей.

Сущностная характеристика государства свое конкретное отражение находит именно в его функциях, которые формируются объективно под определяющим воздействием экономических, политических, организационно-структурных потребностей общества.

Каждая функция государства имеет предметно-политическую характеристику. Содержание функций определяет предмет деятельности государства. Причем в определенные периоды его существования может происходить смена приоритетов, обусловливающая изменения в его функционировании. Например, функция обороны страны в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. выдвинулась на первый план, а затем приоритетной стала функция восстановления пострадавшего от войны народного хозяйства.

Многообразность сфер государственной деятельности обусловила необходимость определения главных его направлений, т. е. социально значимых сторон деятельности государства, к реализации которых подключены не отдельные структуры, а все его органы.

Деятельность государства по конкретным направлениям наполняется конкретно-историческим содержанием. Особенно существенно различие в содержании функций государства, относящихся к эксплуататорским и социальным типам.

Долгое время в отечественной юриспруденции искусственно поддерживался классовый подход, и не всегда обращалось внимание на особенность функционирования государства в интересах всего общества.

А между тем любое государство осуществляет общесоциальную деятельность в интересах всего общества, всех классов, социальных групп и слоев населения. Например, направления деятельности государства по поддержанию естественных условий существования человеческого общества. Данные направления деятельности государства (как внутренние, так и внешние) в условиях научно-технического прогресса становятся все более актуальными. Эта актуальность определяется необходимостью поддержания экологического равновесия и охраны окружающей человека среды, борьбы с болезнями, международного культурного и научно-технического сотрудничества, освоения космоса и другими обстоятельствами.

Выходящие за рамки отдельных стран международное экономическое сотрудничество по обеспечению человечества энергоресурсами и продуктами питания, научное сотрудничество, создание прочного мира между народами подвержены влиянию как классовых, так и общих интересов.

Поскольку в деятельности государства присутствуют как классовые, так и общесоциальные начала, то по этому признаку можно различать государства с преимущественно классовыми функциями и государства с преимущественно общесоциальными функциями.

На базе экономических, политических, культурных, национальных и других общесоциальных интересов государство осуществляет единение и устойчивость связей внутри общества. Осуществляя общесоциальную деятельность, государство все больше превращается в инструмент преодоления противоречий в обществе, в средство достижения общественного компромисса и стабилизации общественных связей.

В своем функционировании государство сильно демократическими идеями, многообразием классовых, групповых, национальных и иных социальных интересов, основанных на общечеловеческих, гуманистических ценностях.

Во многих учебниках функции государства определяются как основные направления его деятельности по реализации стоящих перед ним целей и задач, которые обусловлены как классовой, так и общесоциальной его сущностью и социальным назначением²⁴¹.

Поскольку деятельность государства многообразна, то и его функции весьма различны и многообразны. Данное обстоятельство обуславливает актуальность классификации функций государства.

В юридической литературе классификация функций государства осуществляется по сферам деятельности, по продолжительности действия, по социальной значимости и по правовым формам осуществления.

По сферам государственной деятельности функции государства делятся на внутренние, связанные с реализацией задач государства внутри страны, и внешние, связанные с реализацией задач на международной арене. В юридической литературе существует плюрализм мнений по вопросу набора функций современного государства с учетом их деления на внутренние и внешние. Так, В. Н. Хропанюк к числу внутренних функций относит: экономическую и социальную функции, функцию финансового контроля, функцию охраны правопорядка и экологическую функцию, а к внешним функциям — взаимовыгодное сотрудничество с другими странами в области экономики и политики, культурное и научно-техническое сотрудничество, а также функцию обороны страны²⁴².

Т. В. Кашанина к числу внутренних функций добавляет обеспечение национальной безопасности, строительство дорог, мелиорационных, ирригационных и других общественных систем, транспортную и информационную функции, а также функцию борьбы с последствиями стихийных бедствий. К внешним функциям она добавляет поддержание мирового порядка, сотрудничество государств в решении глобальных проблем, экологическую и информационную функции²⁴³.

В. В. Оксамытный к внутренним функциям относит: политическую, экономическую, социальную, фискальную, правозащитную, правоохранительную, идеологическую и экономическую функции, а к внешним — функцию защиты государственного суверенитета, функцию сотрудничества с международными организациями, функцию сотрудничества в решении общемировых проблем²⁴⁴.

С появлением в юридической литературе критики формационного подхода к определению сущности государства, с определением сущности эксплуататорского и социального государства по-новому описывается и набор его внутренних и внешних функций. Так, Ю. А. Дмитриев и А. В. Мицкевич к внутренним функциям эксплуататорского государства относят:

– организацию эксплуатации зависимого населения (рабов, крепостных крестьян, наемных рабочих и др.);

– удержание в повиновении зависимого населения, воспрепятствование его открытым выступлениям против существующего режима;

– сбор налогов, податей и иных обязательных платежей в бюджет;

– обеспечение политических и экономических интересов эксплуататорского (господствующего) класса;

– хозяйственно-организаторскую функцию.

Данному набору внутренних функций эксплуататорского государства они противопоставляют следующие функции социального государства в его внутренней сфере деятельности:

– хозяйственно-организаторскую функцию (организация производства, поощрение предпринимательства, управление внутренней торговлей);

– взимание налогов, сборов и иных обязательных платежей в бюджет;

– управление образованием, наукой, культурой;

– социальную функцию (забота о личности и в первую очередь поддержка и помощь социально незащищенным слоям населения);

– защиту прав, свобод и законных интересов граждан;

– охрану правопорядка, наказание преступников и иных лиц, совершивших противоправные поступки²⁴⁵.

Аналогично указанные авторы проводят сравнение и внешних функций эксплуататорского и социального государств. Так, к внешним функциям эксплуататорского государства они относят:

– ведение агрессивных захватнических войн;

– эксплуатацию народов и природных богатств зависимых территорий и государств;

– защиту государственных границ, организацию таможни и отражение вооруженной агрессии со стороны иных государств;

– дипломатические и торгово-экономические отношения с другими странами, участие в деятельности международных и межгосударственных организаций;

– культурный и информационный обмен с иными государствами.

Во внешней сфере деятельности социального государства выделяются следующие функции:

– защита государственных границ, организация таможни, решение иных вопросов национальной безопасности; дипломатические, торгово-экономические отношения с другими странами, участие в деятельности международных и межгосударственных организаций;

– культурный, научный и информационный обмен с другими государствами;

– борьба за мир, разоружение, неприменение силы в отношениях между государствами и народами, обуздание агрессоров;

– участие в международном контроле за обеспечением прав, свобод и законных интересов граждан во всех странах мира;

– участие в реализации межгосударственных, экологических, культурных и социальных программ, решение общечеловеческих проблем²⁴⁶.

Приведенные точки зрения наглядно демонстрируют проявление социальной сущности государства в его функциях.

Проводя подобное сравнение, С. А. Комаров к общим существенным чертам эксплуататорского государства относит:

– ведущее значение функции прямого подавления эксплуататорским меньшинством эксплуатируемого большинства населения;

– охрана частной собственности на орудия и средства производства;

обеспечение лишь внешних условий существующих отношений эксплуатации, ограниченное вмешательство государства в экономику; и, наоборот, к функциям государств демократического типа он относит:

– второстепенное значение функций прямого принуждения;

– охрана всех существующих форм собственности на средства производства;

– ведущее значение организаторских функций;

– целенаправленность функций на решение задач демократического строительства²⁴⁷.

Правда, отдельные теоретические положения можно критиковать за смешивание отдельных видов государственной деятельности с государственными функциями (например, «наказание преступников и других лиц, совершивших правонарушения»), но это не является главным в изложенном плюрализме мнений.

Представляет интерес другой аспект существа вопроса: все авторы в той или иной степени отмечают, что сферами деятельности государства являются экономика, социальная структура, духовная жизнь общества, сложившийся общественный порядок. Поэтому как во внутренней жизни, так и при взаимодействии на международной арене можно выделить следующие основные, общие для всех проявлений государства функции: экономические, социальные, охранительные и политические.

Экономическая функция во внутригосударственной деятельности проявляются в выработке и координации государством стратегии и тактики развития страны, в установлении налогов, выдаче кредитов, инвестиций, определении льгот в отношении некоторых субъектов хозяйственной жизни, строительстве инфраструктуры (дорог, транспортных, энергетических, информационных и других систем), выработке программ экономического развития, создании правовых основ рынка, осуществлении непосредственного управления предприятиями особо важных отраслей хозяйства (энергетика, связь, атомная, оборонная промышленность, космонавтика и т. п.), где государство является производителем материальных благ и основным собственником средств производства.

Экономическая функция на международной арене проявляется во внешнеэкономической деятельности государства, обусловленной международным разделением труда и связанной с развитием взаимовыгодного сотрудничества государств, которое проявляется в необходимости интеграции в мировую экономику, обмена новейшими технологиями, координации товарооборота, укрепления кредитно-финансовых связей. Общая координация международного экономического сотрудничества осуществляется в рамках деятельности Организации Объединенных Наций и ее таких специализированных учреждений, как международная организация труда, продовольственная и сельскохозяйственная организация, Международный валютный фонд, Международный банк реконструкции и развития и др.

Социальная функция во внутригосударственной деятельности направлена на обеспечение нормальных условий жизни всего населения страны вне зависимости от участия индивидов в производстве материальных благ, а также от их возраста, пола и здоровья. Она проявляется в выделении необходимых средств на здравоохранение, культурное развитие, просвещение, строительство жилья для малооплачиваемых и во всем другом, что позволяет людям вести достойную и активную жизнь, способствующую их гармоничному развитию, а не только существованию.

Проявление этой функции на международной арене осуществляется в области культурного сотрудничества на двусторонней и многосторонней основе. Имеется в виду обмен произведениями искусства, достижениями музыкальной и сценической культуры, взаимная подготовка специалистов, проведение кинофестивалей, конкурсов песни (например, Евровидение), конференций по проблемам науки и культуры и т. п. Конкретные вопросы культурного сотрудничества решаются на международном уровне такими неправительственными организациями, как Всемирная организация демократической молодежи, Международный совет научных союзов, международный союз архитекторов. Международный союз студентов, Международная шахматная федерация, Олимпийский комитет и другие. В рамках ООН культурную деятельность координирует ЮНЕСКО.

Охранительная функция во внутригосударственной жизни проявляется в установлении и охране правопорядка, в том числе и по отношению к окружающей человека среде. В центре правоохранительных действий государства находится личность как свободный индивид, как член общества, как гражданин, а также само государство с его различными структурами. Охраняя законные права и интересы личности, государство одновременно охраняет интересы всего общества и свои интересы. Во многих развитых странах в целях охраны окружающей среды разработаны и действуют национальные программы, а также обширное природоохранительное законодательство.

На международной арене эта функция в первую очередь проявляется в международной охране прав и свобод личности, окружающей среды, в международной борьбе с преступлениями. Эта функция осуществляется при взаимодействии с различными международными правозащитными организациями, с Интерполом. Координацию деятельности в области защиты окружающей среды осуществляет международная организация Гринпис.

Политическая функция обусловлена необходимостью осуществления государством гармонизации интересов различных социальных групп, чтобы не допустить их открытого столкновения. На государстве лежит обязанность формирования парламента, обеспечивающего в стране народовластие. Кроме того, государство обеспечивает защиту конституционного строя, государственного суверенитета, территориальной целостности и национальной безопасности в целом. Политической функцией охватывается и правотворческая деятельность государства, т. е. создание таких правовых норм, которые бы надежно регулировали гармонизацию интересов различных социальных групп, поддерживали бы в обществе социальную стабильность.

Проявление политической функции государства во внешней сфере находит свое выражение в организации обороны страны, в поддержании мирового порядка, в установлении и развитии дипломатических отношений со всеми государствами.

Организация обороны страны осуществляется на основе оборонительной доктрины, т. е. в создании оптимальной достаточности сил и средств для предотвращения возможной агрессии со стороны других государств. Базируясь на этой доктрине, государство постоянно предпринимает меры по укреплению оборонной мощи страны, повседневному совершенствованию вооруженных сил, повышению их боеспособности и боеготовности, по охране государственных границ, организации гражданской обороны, военному обучению запаса вооруженных сил.

Поддержание мирового порядка заключается в политическом сотрудничестве государств для того, чтобы исключить глобальные вооруженные конфликты. Координацию политических интересов современных государств осуществляет ООН и ее постоянный орган — Совет Безопасности. Он, в частности, ведает вопросами политического урегулирования конфликтов.

Политическую функцию на международной арене государство осуществляет посредством дипломатической деятельности, способствующей поддержанию приемлемых отношений со всеми странами независимо от их идеологии и системы хозяйствования.

По времени действия функции государства подразделяются на постоянные и временные. Если первые присущи государству на всех этапах его существования, то вторые характеризуются непродолжительностью существования. Временные функции обусловлены спецификой задач государства на отдельных этапах его функционирования.

По социальной значимости функции государства подразделяются на основные и неосновные.