Финансовое право в условиях развития цифровой экономики

Монография

Под редакцией
кандидата юридических наук, доцента
И. А. Цинделиани

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.73

ББК 67.402

Ф59

Авторы:

Анисина К. Т., к. ю. н., доц. кафедры финансового права РГУП – гл. 6;

Бадмаев Б. Г., ст. преп. кафедры финансового права РГУП — гл. 17;

Бит-Шабо И. В., д. ю. н., проф. кафедры финансового права РГУП — гл. 2;

Вершило Т. А., к. ю. н., доц. кафедры финансового права РГУП — гл. 7;

Гаспарян Э. Г., аспирант кафедры финансового права РГУП — гл. 14 (совместно с К. А. Писенко);

Горбунова О. Н., д. ю. н., проф., проф. кафедры финансового права РГУП — гл. 3;

Кикавец В. В., к. ю. н., доц. кафедры финансового права РГУП — гл. 8;

Копина А. А., к. ю. н., доц. кафедры финансового права РГУП — гл. 10;

Костикова Е. Г., к. ю. н., доц., проф. кафедры финансового права РГУП — гл. 9;

Матьянова Е. С., к. ю. н., доц. кафедры финансового права РГУП — гл. 11;

Мигачева Е. В., к. ю. н., доц., проф. кафедры финансового права РГУП — гл. 12;

Палозян О. А., к. ю. н., ст. преп. кафедры финансового права РГУП — гл. 13;

Писенко К. А., к. ю. н., доц., проф. кафедры финансового права РГУП — гл. 14 (совместно с Э. Г. Гаспарян);

Прошунин М. М., д. ю. н., проф., проф. кафедры финансового права РГУП — гл. 4;

Родыгина В. Е., к. ю. н., доц. кафедры финансового права РГУП — гл. 15;

Селюков А. Д., д. ю. н., проф., проф. кафедры финансового права РГУП — гл. 5;

Тропская С. С., к. ю. н., доц. кафедры финансового права РГУП — гл. 16;

Цинделиани И. А., к. ю. н., доц., зав. кафедрой финансового права РГУП, проф. кафедры — предисловие, гл. 1;

Шарандина Н. Л., ст. преп. кафедры финансового права РГУП — гл. 18.

В коллективной монографии рассматриваются актуальные проблемы, связанные с развитием финансового права в условиях формирующейся цифровой экономики. Рассматривается динамика развития важнейших институтов финансового права в условиях формирования цифровой экономики.

Законодательство приведено по состоянию на 1 октября 2018 г.

Монография будет интересна для научных сотрудников, аспирантов, студентов бакалавриата и магистратуры, исследователей, специализирующихся в области финансово-правового регулирования.

УДК 347.73

ББК 67.402

© Коллектив авторов, 2019

© ООО «Проспект», 2019

Предисловие

Вниманию читателей представляется монография, в которой делается одна из первых попыток рассмотреть новые явления, происходящие в Российской Федерации, связанные с развитием цифровой экономики и обусловленная этим трансформация правовой системы государства. Финансовое право как отрасль права, обеспечивающая правовое регулирование мобилизации финансовых ресурсов публично-правовых образований, несомненно, становится на передней линии такой трансформации права, которая обусловлена новыми явлениями в экономике государства.

Человечество находится на новом этапе своего развития, который рассматривается как четвертая промышленная революция¹. Этот этап развития человечества можно смело назвать эрой новых технологий, которые уже сейчас начинают оказывать влияние на все сферы человеческой жизни. Финансы стали активной сферой приложения этих технологий. Как следствие, появление новых институтов и модернизация уже существующих, основывающихся на новом технологическом прорыве человечества, несомненно, влияют на уже существующие институты, которые под их влиянием подвергаются изменениям. Деньги, являвшиеся сердцевиной финансов, уже утрачивают свои материальные формы выражения и регулирующие свойства, появляются в экономике альтернативные инструменты, которые готовы выступать альтернативой этому традиционному институту. Альтернатива деньгам и механизмам денежного обращения коснется базового инструмента регулирования экономических отношений и финансовой системы государства в целом – монополии на эмиссию денежных знаков².

Переход человечества к новому этапу промышленной революции побуждает государства реализовывать новую политику, которая имеет целью трансформацию многих общественных институтов и процессов³. Правительством РФ утверждена программа по развитию цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности, что повышает конкурентоспособность страны, качество жизни граждан, обеспечивает экономический рост и национальный суверенитет⁴. Целью реализации государственной программы является превращение Российского государства в конкурентно способного участника глобального цифрового рынка, поскольку новая промышленная революция и привнесенные ею новые технологии ставят перед государством и обществом, в целом, необходимость проведения трансформации всей социально-экономической системы.

При этом, влияние новых технологических феноменов оказывается на финансовую систему не только конкретного государства, но и на глобальную систему мировых финансов. Повсеместно упоминаемым феноменом новых технологических продуктов стала технология блокчейн. Данная технология представляет собой распределительный реестр, состоящий из взаимосвязанных блоков транзакции. Блоки транзакции называются узлами реестра или нодами (nodes). В целом представляют собой децентрализованную базу данных, предназначенную для хранения и подтверждения достоверности информации⁵. Имеющиеся исследования, касающиеся использования современных технологий в экономике и, в частности, технологии в сфере финансов, условно обозначаемые «финансовыми технологиями», отмечают отсутствие легального определения такого термина, но и отсутствие в национальных юрисдикциях, четко выработанных концепций правового регулирования данной сферы⁶. Российская Федерация находится только в начале пути выработки национальной правовой политики регулирования сферы «финансовых технологий». Интерес для развития правового регулирования «финансовых технологий» имеют исследования развития в правовой системе государства – сетевого права⁷.

В представленной монографии коллектив кафедры финансового права Российского государственного университета правосудия попытался рассмотреть отдельные направления развития финансового права в условиях формирования цифровой экономики.

Глава 1. Публичные финансы государства в условиях развития цифровой экономики

Современные публичные финансы, как инструмент достижения целей деятельности публично-правовых образований, являются центральной категорией, являющейся сферой исследования экономистов и правоведов. Современное государство не может полноценно реализовать практически ни одной из предназначенной его существованием цели без стабильно функционирующей финансовой системы государства. Финансовая система государства в идеале – сбалансированные и эффективно взаимодействующие сегменты публичных и частных финансов. В экономической литературе рассмотрение финансовых систем государства традиционно проводится посредством двух подходов: функционального и структурного⁸. Необходимо отметить, что зарубежной экономической литературе для обозначения двух основных видов финансовых систем (рынков), используются различные термины: «финансовая система, основанная на банках» (bank based financial system) и «финансовая система, основанная на рынке ценных бумаг» (market based financial system); «рынки, основанные на тесных взаимоотношениях» (relationship-based financial markets) и «финансовые рынки прямого доступа» (arm’s length finaneial markets), или, коротко, «банковская» и «рыночная»⁹.

Рассмотрение финансовой системы государства в рамках структурного подхода, который преобладает в зарубежной литературе, осуществляется через анализ совокупности учреждений и рынков, осуществляющих предоставление услуг частным и публичным субъектам¹⁰. Рассмотрение финансовой системы государства осуществляется через финансовые институты и рынки, на которых они функционируют, и имеющейся инфраструктуры. В свою очередь, в рамках функционального подхода финансовая система рассматривается через призму следующих сегментов: публичные финансы и финансы корпорации и домохозяйств, собственно последние (финансы корпорации и домохозяйств) и формируют сегмент частных финансов. В отечественной экономической литературе наиболее часто публичные финансы рассматриваются в контексте государственных и муниципальных финансов, а частные финансы – в контексте финансов предприятий и организаций. При этом нельзя не отметить, что финансы домохозяйств в зарубежной литературе в контексте функционирования финансовой системы государства являются предметом значительного исследовательского внимания. Учитывая роль и значение потребительского спроса в функционировании экономических процессов в экономически развитых странах, финансам домохозяйств отводится стратегически важная роль в функционировании финансовой системы государства.

Современная финансовая система Российской Федерации находится в прямой взаимосвязи с экономической системой государства, поскольку эти системы не могут существовать и стабильно функционировать друг без друга. Справедливости ради необходимо подчеркнуть, что на сегодня нет единого мнения среди ученых по определению не только элементов финансовой системы государства, но и самой природы финансов как категории.

Несомненный интерес вызывает характеристика современной финансовой системы России и сама природа современных финансов.

Характеризуя современную финансовую систему России А. Г. Аганбегян приходит к следующим выводам:

– финансовая система как рыночной страны не завершена, поскольку не полностью перешла к рынку и находится на полпути к развитому современному рынку, а поскольку они монополизированы, фактически имеется огосударствление части финансовой системы;

– пронизанность сверху донизу идей фискальности, в целом, высокая централизация финансов;

– самые неэффективные деньги в государстве – бюджетные деньги;

– отсутствие крупных денежных фондов, помимо государственных финансов – как источников длинных денег¹¹. В свою очередь, А. Л. Кудрин, проводя исследование по проблемам бюджетной политики в государстве пришел к выводу о том, что «проводимая в последнее десятилетие бюджетная политика не была оптимальной с точки зрения обеспечения выхода экономики России на траекторию устойчивого экономического роста. В частности, сложившаяся на текущий момент в России структура распределения бюджетных расходов между производительными и непроизводительными не только не способствует достижению цели обеспечения догоняющего или прорывного развития и выхода на долгосрочные стабильные темпы потенциально возможного роста, но и в целом препятствует несырьевому развитию экономики»¹².

Приведенные характеристики современной финансовой системы государства показывают, что ее эффективное функционирование как фактора, обеспечивающего стабильное развитие государства, не реализовано в полном объеме. Нельзя не отметить, что до настоящего времени не удалось обеспечить высокую результативность расходов публично-правовых образований и повышение целевых критериев эффективности, обеспечивающих рост социально-экономического развития. С одной стороны, для достижения общественного блага публично-правовые образования осуществляют мобилизацию значительного объема финансовых ресурсов, к примеру, за 2017 г. достигнут рост на 32% налоговых поступлений в бюджет за последние пять лет. Налоговые поступления в консолидированный бюджет страны составили 17,3 трлн руб. – на 2,9 трлн руб. (почти на 20%, или 3,1% ВВП) больше, чем в 2016 г. Сбор налога на прибыль вырос на 18,8%, всего 3,3 трлн руб., НДС – на 15,5% всего 3,1 трлн руб., акцизы 1,5 трлн руб., рост на 17,6%, имущественные налоги 1,2 трлн руб., рост на 11,9%, НДФЛ 3,3 трлн руб., рост на 7,7%, внебюджетные фонды собрано 5,8 трлн руб. (рост на 9,1%). Показатели закона о федеральном бюджете на 2017 год исполнены на 102,6% (дополнительно поступило 228 млрд рубл.), при этом 60% (1,7 трлн руб.) прироста поступлений обеспечили нефтегазовые доходы¹³. Основным критерием эффективности деятельности налоговых органов, в последнее время, стало максимальное достижение плановых показателей мобилизации налоговых платежей.

В Российской Федерации наряду с действующей системой налогов и сборов сформирована параллельная налоговая система, представленная обязательными платежами, которая по своей фискальной нагрузке не уступает действующей налоговой системе. Фактически, в стране существуют две параллельные системы: система налогов и сборов, сконцентрированных в Налоговом кодексе Российской Федерации, и система обязательных платежей (квазиналогов), разбросанных в отдельных нормативных правовых актах, по своему числу превышающих всю совокупность действующих федеральных, региональных и местных налогов и сборов. Налоги и сборы получили единое нормативное регулирование в законодательстве о налогах и сборах, и нормативная природа их в достаточной степени раскрыта, но отсутствует единое нормативное регулирование обязательных платежей, не включенных в действующую систему налогов и сборов, но по своей обязательности ничем не уступающих налоговым платежам¹⁴. Имеющиеся исследования проблем эффективности государственных финансов рассматривают ее через два фактора, определяющих функции общественного благосостояния, а именно, вертикальная и горизонтальная справедливость, лежащая в основе налоговых инструментов государства¹⁵.

По данным Счетной палаты РФ за 2017 г., общая сумма выявленных нарушений и недостатков при поступлении и использовании средств бюджетной системы составила 1 865,6 млрд рублей. Наибольший удельный вес в общем объеме выявленных нарушений приходится на нарушения ведения бухгалтерского учета, составления и представления бухгалтерской (финансовой) отчетности и нарушения при формировании и исполнении бюджетов. В ходе выполнения представлений Счетной палаты в федеральный бюджет возвращено 19 151,7 млн рублей. Кроме того, в 2017 г. Счетной палатой предотвращено незаконное расходование средств федерального бюджета на сумму 12,4 млрд рублей¹⁶. Как видно, критическая характеристика финансовой системы государства подтверждается статистическими сведениями.

Сама система публичных финансов государства основывается на трех уровнях: публичных финансах федерации, публичных финансов субъектов федерации и публичных финансов муниципальных образований. Трудно признать сбалансированной систему публичных финансов, в которой финансы публично-правовых образований имеют неравномерное развитие. Неравномерность развития предопределена в абсолютном приоритете в формировании финансовых ресурсов федерации. Источники формирования финансовых ресурсов иных публично-правовых образований, по сравнению с источниками формирования ресурсов федерации, в значительной степени ограничены, прежде всего, с точки зрения имеющихся налоговых и неналоговых доходов как основных источников формирования финансовых ресурсов. При этом нельзя не отметить, что не только ресурсная ограниченность обусловливает непропорциональное развитие сегментов публичных финансов, но и сложившаяся практика делегирования публичных функций и источников их финансирования. Не может не вызывать критики ситуация, когда на всю страну имеется ограниченное число субъектов, имеющих возможность полноценного формирования финансовых ресурсов без финансовой поддержки федерации и статус так называемых регионов – доноров¹⁷. Несбалансированность публичных финансов проявляется также в таком важном факторе, как исполнение полномочий и практики активно используемого механизма передачи полномочий от федерации к субъекту федерации. В рамках проведенного исследования, Е. М. Андреева пришла к следующим выводам: «введенный с 2013 года в Российской Федерации правовой механизм финансирования совокупности делегированных полномочий посредством выделения единой субвенции имеет ряд принципиальных дефектов, не позволяющих рекомендовать его для дальнейшего применения. За счет единой субвенции финансируются разноплановые федеральные полномочия, критерии их объединения для «единого финансирования» не установлены. Не обеспечивается прозрачность формирования размера единой субвенции. Внедрение данного механизма привело не к минимизации количества подзаконных нормативных актов, объема работы на местах, как планировалось, а наоборот, к резкому росту, что связано с новыми обязанностями региональных властей по распределению и перераспределению средств единой субвенции. Дополнительные затраты на администрирование субъектам Российской Федерации не компенсируются»¹⁸.

Современная теория публичных финансов исходит из того, что публичные финансы имеют следующие базовые функции: распределительную, перераспределительную и стабилизационную функции¹⁹. Реализация данных функций обусловливает необходимость использования различного инструментария, в том числе, в рамках используемых бюджетных, фискальных и монетарных инструментов. Эффективное сочетание этих инструментов позволяет обеспечить максимальное удовлетворение в потребностях общественных благ.

Публичные и частные финансы, являясь взаимосвязанными и взаимообусловленными сегментами финансовой системы государства, с одной стороны, являются экономическими явлениями, но в то же время нельзя отрицать, что их функционирование и структурные особенности непосредственно связаны с правовой и политической системой государства. Поэтому непосредственно нужно говорить, что финансовая система государства и ее сегменты формируются и функционируют не только как экономический феномен, но и как правовой и политический феномен.

Соответственно, весьма интересным является рассмотрение вопроса: какова природа современных финансов. Рассмотрение данного вопроса обусловлено теми изменениями, которые происходят в социально- экономической жизни государства, так и в целом в мировой экономике, и влияние этих изменений на природу современных финансов. Современная экономическая теория определяет финансы как систему денежных отношений, связанных с формированием, распределением и использованием централизованных денежных средств публично-правовых образований для выполнения предназначенных им функций и децентрализованных средств хозяйствующих субъектов и домохозяйств²⁰. По справедливому замечанию М. А. Сажиной, денежная сущность современных финансов замещается титулами, которым придается виртуальный характер. Иначе говоря, финансы стали виртуальными²¹. Что стало следствием нового качества экономических отношений – виртуализации экономики, где товар как базовый объект отношений лишился приоритета, а главным приоритетом стали финансовые активы. Наглядным примером изменения природы финансов свидетельствуют утвержденные Банком России Основные направления развития финансовых технологий на период 2018–2020 гг.²² В частности, современные тренды связаны со стимулированием и развитием финансовых технологий, в числе которых:

– низкая маржинальность банковских услуг;

– преобразование участниками финансового рынка своих бизнес-моделей и стремление к созданию экосистем;

– увеличение проникновения финансовых услуг за счет их цифровизации;

– потеря банками монополии на оказание традиционных (платежных и иных) услуг, а также приобретение нефинансовыми организациями значительной роли на финансовом рынке;

– стремление банков к партнерствам cо стартапами и технологическими компаниями. Наиболее перспективными финансовыми технологиями рассматриваются: Big Data и анализ данных;

– мобильные технологии;

– искусственный интеллект;

– роботизация;

– биометрия;

– распределенные реестры;

– облачные технологии.

Развитие финансовых технологий модернизирует традиционные направления:

– платежи и переводы: сервисы онлайн-платежей, сервисы онлайн-переводов, Р2Р2 обмен валют, сервисы B2B3 платежей и переводов, облачные кассы и смарт-терминалы, сервисы массовых выплат;

– финансирование: Р2Р потребительское кредитование, Р2Р бизнес-кредитование, краудфандинг; управление капиталом: робо-эдвайзинг, программы и приложения по финансовому планированию, социальный трейдинг, алгоритмическая биржевая торговля, сервисы целевых накоплений и иное.

Общепризнанно, что наше общество и само человечество находится на новом этапе развития, который рассматривается как четвертая промышленная революция, плодами которой мы каждодневно пользуемся²³. Фактический данный этап развития человечества можно смело назвать эрой новых технологий. Технологии, которые уже сейчас начинают оказывать влияние на все сферы человеческой жизни и финансы, стали активной сферой приложения этих технологий. Как следствие, появление новых институтов и модернизация уже существующих. Развитие новых экономических институтов, основывающихся на новом технологическом прорыве человечества, несомненно, влияют на уже существующие институты, которые под их влиянием подвергаются изменениям. Даже такая категория как деньги, являвшиеся сердцевиной финансов, уже утрачивают свои материальные формы выражения и регулирующие свойства, появляются в экономике альтернативные инструменты, которые готовы если не полностью, то частично выступать альтернативой этому традиционному институту. Как следствие, любая альтернатива деньгам и механизмам денежного обращения коснется базового инструмента регулирования экономических отношений и финансовой системы государства в целом – монополии на эмиссию денежных знаков²⁴.

Современная экономика разными темпами трансформируется в цифровую экономику²⁵. В современной литературе даются различные определения этой категории – цифровая экономика. В частности, Л. В. Лапидус определяет ее как совокупность отношений, складывающихся в процессе производства, распределения, обмена и потребления, основанных на онлайн-технологиях и направленных на удовлетворение потребностей в жизненных благах, предполагающие формирование новых способов и методов хозяйствования и требующие действенных инструментов государственного регулирования²⁶. В свою очередь, авторы учебника «Цифровой бизнес» воспроизводят в определении цифровой экономики понятие, данное в Оксфордском словаре – экономика, которая главным образом функционирует за счет цифровых технологий, особенно электронных транзакций, осуществляемых с использованием интернета²⁷.

Развитие новых технологий²⁸ и переход человечества к новому этапу промышленной революции побуждает государства реализовывать новую политику, которая имеет целью трансформации многих общественных институтов и процессов. Новые технологии и развивающиеся на их основе экономические отношения в равной степени касаются не только частных субъектов, но и непосредственно соприкасаются с деятельностью государства и связанных с ее функционированием институтов. В связи с чем Правительством РФ утверждена программа по развитию цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности, что повышает конкурентоспособность страны, качество жизни граждан, обеспечивает экономический рост и национальный суверенитет²⁹. Собственно, реализация этой программы должна сделать Российское государство конкурентно способным участником глобального цифрового рынка, поскольку новая промышленная революция и привнесенные ею новые технологии ставят перед государством и обществом, в целом, необходимость проведения трансформаций всей социально-экономической системы. Как следствие, новые технологические продукты, которые не носят исчерпывающего характера, обозначены, в частности, такими феноменами, как:

– большие данные;

– нейротехнологии и искусственный интеллект;

– системы распределенного реестра;

– квантовые технологии;

– новые производственные технологии;

– промышленный интернет;

– компоненты роботехники и сенсорика;

– технологии беспроводной связи.

– технологии виртуальной и дополненной реальностей, которые не могут не коснуться и сферы публичных финансов.

При этом влияние новых технологических феноменов могут не только частично, но и глобально изменить традиционные элементы, формирующие все финансовую систему не только конкретного государств, но и глобальную систему мировых финансов, и не только могут, но и в реальном времени изменяют ее.

Наиболее известной и повсеместно упоминаемым феноменом новых технологических продуктов стала технология блокчейн и производные продукты, связанные с ее применением, такие как криптовалюты. Сама технология блокчейн представляет собой распределительный реестр, состоящий из взаимосвязанных блоков транзакции. Блоки транзакции называются узлами реестра или нодами (nodes). В целом представляют собой децентрализованную базу данных, предназначенную для хранения и подтверждения достоверности информации³⁰. Современные исследования, касающиеся использования современных технологий в экономике и, в частности, технологии в сфере финансов, условно обозначаемые «финансовыми технологиями», отмечают отсутствие легального определения такого термина, но и отсутствие в национальных юрисдикциях, четко выработанных концепций правового регулирования данной сферы³¹. Российская Федерация находится только в начале пути выработки национальной правовой политики регулирования сферы «финансовых технологий». Несомненный интерес для развития правового регулирования «финансовых технологий» имеют исследования развития в правовой системе государства – сетевого права³².

Тем не менее представляется возможным высказать свои соображения в части тех сегментов публичных финансов, которые, несомненно, подвергнутся модернизации обусловленных на закономерностях развития цифровой экономики как экономики, новых технологий. Следует признать, что ни один из сегментов публичных финансов не избежит модернизационного влияния цифровой экономики, а именно:

– денежной системы государства и ее функционирования;

– бюджетной системы публично-правовых образований;

– налоговой системы публично-правовых образований;

– банковской системы государства и др.

Весьма актуальными являются последствия внедрения новых цифровых технологий, становление и развитие на этом фоне новых объектов, основанных на публичном блокчейне таких криптовалют, как Биткоин, Лайткоин, Эфириум и пр. (далее «криптовалюта»), возникает потребность в правовом регулировании как самих инструментов, так и отношений, возникающих в связи с их использованием в целом. Достаточно оживленно ведутся дискуссии по поводу правовой природы криптовалюты, при этом одним из важнейших аспектов выступает квалификация криптовалюты в качестве объекта гражданских прав, которая создает условия для правового регулирования операций, предметом которых является криптовалюта, что позволит одновременно предусмотреть правовую регламентацию и урегулировать другие не менее важные вопросы отношений, возникающих в связи с использованием криптовалют. В настоящее время большинство стран пытается разобраться со статусом криптовалют и ввести правовое регулирование, отвечающее интересам государства и бизнеса.

Криптовалюта – это деньги. Как известно, понятие «деньги» — это экономическая субстанция, благодаря работам Фридриха А. Хайека, К. Р. Макконнелл, С. Л. Брю, М. Фридмана, Дж. М. Кейнса, Л. Харриса³³. Деньги – это особый товар, являющийся всеобщим эквивалентом стоимости других товаров и услуг. Современная экономическая наука выделяет пять функций денег.

1. Мера стоимости. Деньги позволяют оценивать стоимость товаров путем установления цен.

2. Средство обращения. Деньги играют роль посредника в процессе обмена.

3. Средство платежа. Функция денег, позволяющая времени платежа не совпадать со временем оплаты, то есть когда товары продают в кредит.

4. Средство накопления и сбережения. Способность денег участвовать в процессе формирования, распределения, перераспределения национального дохода, образования сбережений населения.

5. Функция мировых денег. Проявляется во взаимоотношениях между экономическими субъектами: государствами, юридическими и физическими лицами, находящимися в разных странах.

Считается, что деньги выполняют свою задачу только при участии людей, которые используют возможности денег. Именно люди могут определять цены товаров, применять деньги в процессах реализации и платежей, а также использовать их в качестве средства накопления. Таким образом, теоретически любой предмет, выполняющий эти функции, может считаться деньгами³⁴.

Еще один важный аспект понятия денег связан с понятием законного платежного средства «legal tender» и государственной монополии на денежную эмиссию. В соответствии со ст. 75 Конституции РФ, денежной единицей в Российской Федерации является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком РФ. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускается.

Согласно ст. 140 ГК РФ, рубль является законным платежным средством, обязательным к приему по нарицательной стоимости на всей территории Российской Федерации.

Платежи на территории Российской Федерации осуществляются путем наличных и безналичных расчетов.

Случаи, порядок и условия использования иностранной валюты на территории Российской Федерации определяются законом или в установленном им порядке.

Как отмечал Л. А. Лунц, правовое значение законной платежной силы, присвоенной денежному знаку, заключается в том, что кредитор по обязательству, которое может быть погашено путем денежного платежа, отказавшись принять законное платежное средство, впадает в просрочку³⁵. Статус законного средства платежа позволяет погашать надлежащим исполнением любое денежное обязательство на территории Российской Федерации в силу закона без необходимости выражения на то воли кредитора. Все остальные виды оплаты (встречных предоставлений), не имеют статус законного платежного средства. Одновременно законное средство платежа используется для исполнения публично-правовых обязанностей денежного характера, например, для уплаты налогов³⁶.

Статья 128 НК РФ к объектам гражданских прав относит вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.

В рамках действующего российского законодательства ничто не препятствует отнести криптовалюту к объектам гражданских прав, поскольку ст. 128 ГК РФ не содержит исчерпывающего перечня, однако принимая во внимание, что криптовалюта выполняет различные функции при ее применении (товара, инвестиции, финансового актива, обеспечивающего уплату комиссии по проведению транзакций на технологиях Блокчейн, как необходимый элемент системы, если рассматривать по аналогии как электрическая энергия для любого производства), соответственно должно быть и различным правовое регулирование криптовалюты в зависимости от того, какую функцию такая криптовалюта будет выполнять.

Криптовалюта – эквивалент наличных денег. На примере самой известной криптовалюты – Биткойн – можно утверждать, что это электронный цифровой эквивалент наличных денег или тот институт, который со временем сможет вытеснить наличные деньги. Если подлинность наличных денег проверяется через просмотр водяных знаков, защитную нить, микропечать, с помощью специальных технических средств, и т.д., при этом в случае с наличными деньгами нет никакого реестра, в котором содержались записи об операциях (в связи с этим есть определенные ограничения расчетов наличными деньгами³⁷, а также существует многовековая проблема с их подделками как монет, так и банкнот), то в случае с криптовалютой – биткойнами, реестр транзакции гарантирует их подлинность. Так, например, законодательство Германии позволяет отнести криптовалюты к финансовым инструментам, представляющим собой форму «частных денег», которые могут облагаться налогом³⁸.

В своей работе Ф. А. Хайек «Частные деньги», еще 1975 г. предлагал кардинально новый способ достижения денежной стабильности – систему, основанную на конкуренции параллельных частных валют. Его идея проста: такую валюту следует признать обычным товаром и соответственно производить рыночным способом. По его мнению, «останутся только те валюты, которые будут наилучшим образом выполнять функции денег: служить средством платежа и сохранять свою стоимость во времени»³⁹. Похоже, мы стоим на пороге этой реальности в силу следующего.

У общества возникла потребность в создании сущности, похожей на наличные деньги только в условиях нового пространства. Например, если еще при расчетах наличными деньгами простая передача купюры одним лицом другому лицу, свидетельствует о передаче ценности, определенной ее номиналом, и такая передача не требует какого-либо заверения третьим лицом, поскольку это отношения только двух лиц и никто не мешает им совершить эту передачу, то при переводах электронных денежных средств чтобы осуществить передачу ценности, выраженную в электронных деньгах от одного лица к другому, вынуждены обратиться за помощью к третьей стороне (банк, небанковская кредитная организация), которая на законном основании, выступая посредником по отношению к этим двум лицами, осуществляя переводы электронных денег, вправе при определенных условиях и усомнениях в законности такой передачи, отказать в осуществлении перевода денежных средств⁴⁰.

Указанный пример демонстрирует, что наличные денежные средства могут быть переданы без какого-либо согласия третьей стороны, этот фактор свидетельствует о непоколебимости к контролю такой передачи. И этот же фактор является основополагающим для развития криптовалюты, поскольку в ее основу также заложен механизм недопустимости вмешательства третьих лиц – контроля с одной стороны, анонимность и действительность (неподдельность) самого существа криптовалюты с другой.

Еще одним фактором популярности криптовалюты является ее децентрализованность, неурегулированность деятельности лиц, осуществляющих выпуск криптовалют. По сути, каждый может выпустить свою криптовалюту, вопрос только в ее конкурентоспособности на рынке, способности обращения и доверия сообщества, вопрос договоренности с одной стороны, но и конечно опасность, незащищенность с другой, которая нуждается в правовом регулировании, а отношения такого рода в защите на законодательном уровне.

Таким образом, если криптовалюту признавать деньгами, в смысле законодательства Российской Федерации и рассматривать ее как альтернативную денежную единицу, то в отношении такого подхода явно усматривается прямой запрет, соответственно, оплата товаров и услуг с помощью биткоинов и иных криптовалют на территории Российской Федерации противоречит действующему законодательству.

Криптовалюта – иностранная валюта. Неоднократно высказывалось мнение о возможности приравнять криптовалюту к иностранной валюте.

Согласно подп. 2 ст. 1 Федерального закона от 10 декабря 2003 г. № 173-ФЗ (в ред. от 18 июля 2017 г.) «О валютном регулировании и валютном контроле»⁴¹ (далее «Закон о валютном регулировании»), где иностранная валюта:

а) денежные знаки в виде банкнот, казначейских билетов, монеты, находящиеся в обращении и являющиеся законным средством наличного платежа на территории соответствующего иностранного государства (группы иностранных государств), а также изымаемые либо изъятые из обращения, но подлежащие обмену указанные денежные знаки;

б) средства на банковских счетах и в банковских вкладах в денежных единицах иностранных государств и международных денежных или расчетных единицах.

Из приведенного выше определения следует, что по своей природе криптовалюта не охватывается понятием «иностранная валюта» в силу следующего:

Криптовалюта не имеет овеществленную форму и не существует в наличной форме, также не охватывается вторым квалифицирующим признаком составляющим «признание законным средством наличного платежа», по той же простой причине отсутствие наличной формы, если абстрагироваться от понятия «наличной» и рассматривать с точки зрения «законного средства платежа», то также усматривается, что криптовалюта не может быть отнесена к понятию «иностранной валюты», поскольку на территории Российской Федерации действует ОК (МК (ИСО 4217) 003-97) 014-2000. «Общероссийский классификатор валют» (утв. постановлением Госстандарта России от 25 декабря 2000 г. № 405-ст) (в ред. от 2 июня 2016 г.), согласно которому наименованию страны и территориям соответствует валюта обращения, соответственно в указанном классификаторе положения о криптовалюте и соотнесения последней к какой-либо стране отсутствует.

Если рассматривать через призму безналичной иностранной валюты, то согласно режиму существования криптовалюта не аккумулируется на банковских счетах и вкладах и не охватывается понятием международных денежных и расчетных единиц⁴², поскольку в отношении криптовалюты установлена полная децентрализации (отсутствие внешнего или внутреннего администратора в сети, гарантирующего (подтверждающего)) корректность операций системы, в том числе отсутствие возможности воздействовать на транзакции участников системы. Достоверность транзакций обеспечивается в сети технологией Блокчейн (реплицированной распределенной базы данных – технологии распределенного реестра), соответственно, приравнивание криптовалюты к иностранной валюте с точки зрения правового режима, который установлен законодательством в отношении иностранной валюты (положениями о валютном регулировании и валютном контроле) является юридически некорректным.

Криптовалюта – электронные деньги. В соответствии с подп. 18 ст. 3 Федерального закона от 27 июня 2011 г. № 161-ФЗ (в ред. от 18 июля 2017 г.) «О национальной платежной системе» (далее «Закон о платежной системе») электронные денежные средства – денежные средства, которые предварительно предоставлены одним лицом (лицом, предоставившим денежные средства) другому лицу, учитывающему информацию о размере предоставленных денежных средств без открытия банковского счета (обязанному лицу), для исполнения денежных обязательств лица, предоставившего денежные средства, перед третьими лицами и в отношении которых лицо, предоставившее денежные средства, имеет право передавать распоряжения исключительно с использованием электронных средств платежа.

Электронное средство платежа – средство и (или) способ, позволяющие клиенту оператора по переводу денежных средств составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платежных карт, а также иных технических устройств – (п. 19 ст. 3 Федерального закона «О национальной платежной системе)⁴³.

Электронные денежные средства - это право требования владельца электронных денег к оператору электронных денежных средств об их погашении (обмене на наличные деньги или безналичные денежные средства). Электронные денежные средства учитываются на специальном виртуальном счете («электронном кошельке»), при этом на банковском счете оператора электронных денежных средств отражаются денежные средства, за счет которых будут погашаться все электронные денежные средства, учитываемые оператором электронных денежных средств. Еще одна деталь, что до осуществления перевода электронных денежных средств предполагается их предоплата наличными деньгами или безналичными денежными средствами, после этого возникает возможность совершить платеж – оператор электронных денежных средств переводит их получателю. Перевод может осуществляться как на основании распоряжения плательщика, так и на основании требования получателя средств. Электронные денежные средства списываются с виртуального счета плательщика и зачисляются на виртуальный счет получателя. После проведения расчетов электронные деньги могут быть переведены обратно в форму наличных или безналичных денег. Электронные деньги – это средство для расчетов, наличие которых, возможно при наличии денег в смысле ст. 140 ГК РФ.

Криптовалюта не подпадает под понятие электронных денежных средств, поскольку имеет иной механизм возникновения, выпуск криптовалюты осуществляется через децентрализованную эмиссию, для ее передачи от одного субъекта другому не нужны посредники (какие-либо специальные субъекты банки, клиринговые центры и т.д.); отсутствие территориальных границ для перевода; невозможность отмены транзакции; возможность конвертации в фиатную валюту⁴⁴.

Раскрытие понятия «криптовалюта» через понятие «цифровой финансовый актив», полагаю не совсем удачным, поскольку существует некоторое недопонимание в разнице между такими понятиями как криптовалюта и цифровые активы. Хотя можно, конечно, утверждать, что каждая криптовалюта является цифровым активом по своей сути, но они отличаются по способу управления. Есть немало различий и между финансовыми инструментами. Цифровой актив существует в двоичном формате, т. е. двоичные файлы противопоставляются текстовым файлам, при этом текстовые файлы являются частным случаем двоичных файлов, таким образом, в широком смысле слова под определение двоичный файл подходит любой файл.

Цифровой актив может размещаться где угодно – от кинофильмов до документов и любых других типов данных, «цифровым активом» можно назвать любые цифровые данные, например, папка на рабочем столе, так как данные составляющие этот актив хранятся на электронном носителе, на цифровых устройствах, включая компьютеры, мобильные устройства, медиаплееры и т. д.

И каждая криптовалюта может быть отмечена как цифровой актив. Однако не каждый цифровой актив является криптовалютой. Прекрасным примером этого является XRP, которую многие ошибочно классифицируют как криптовалюту. Это цифровой ресурс, хранящийся в распределенном регистре, и работает не так, как криптовалюта.

XRP в своем случае может использоваться только в Ripple Consensus Ledger⁴⁵. Даже в этом случае использование транзакций в этом регистре не обязательно. Ценность цифрового ресурса часто зависит от организации, с которой они связаны. Более высокий спрос на такой актив часто увеличивает его стоимость. Однако контроль доступа и переносимости этих активов поддерживается отдельными компаниями.

Сеть децентрализована и может работать без участия компании Ripple. По состоянию на конец 2017 г. Ripple входит в первую десятку криптовалют по величине рыночной капитализации, вместе с Bitcoin, Ethereum и другими.

Большинство криптовалют известны своим децентрализованным аспектом, защищенностью, содержащейся в самой сущности заложенного в ней математического алгоритма. При этом, для криптовалюты свойственно управление дискретностью обмена (манипуляция), что может быть несвойственно для любого иного цифрового актива. Более того, большинство криптовалют имеют лимит предложения, в то время как цифровые активы могут в теории создаваться неограниченно, если это необходимо. Очевидно, что эти два типа обозначенных ценностей сильно отличаются друг от друга, что всегда следует принимать во внимание.

Криптовалюта является обязательственным правом. Позиция о том, что такая криптовалюта как биткойн является обязательственным правом требования, возникающим на основании соглашения между участниками соответствующей системы расчетов, была высказана доктором юридических наук профессором Л. А. Новоселовой. В обоснование своей позиции Л. А. Новоселова относит биткойн к безналичным денежным средствам, в том мере, в которой биткойн выполняет функцию денег, его передача для целей оплаты товаров, работ и услуг должна рассматриваться как окончательный платеж, прекращающий денежное обязательство исполнением⁴⁶.

Согласно юридической конструкции, обязательственные права являются относительным правоотношением: в нем имеются конкретные участники, обязанные к определенному поведению, преследующему имущественный интерес (в отличие от абсолютного правоотношения, в котором управомоченному лицу противостоит неопределенное число лиц, например, в правоотношениях собственности, оперативного управления), т.е. в обязательственных правоотношениях управомоченному лицу всегда противостоит обязанное лицо.

Отношения, предметом которых является криптовалюта, строятся путем присоединения участника к торговой платформе, на которой осуществляется обращение криптовалюты. В любом случае, чтобы купить криптовалюту, нужно обзавестись собственным криптовалютным кошельком. Криптокошелек – это специальная программа, которая хранит ключи по проведенным транзакциям.

Дело в том, что приобретая криптовалюту, вы, по сути, покупаете право на ее использование, поскольку криптовалюта не имеет вещную форму – физически не существует, а все операции по покупке и продажи криптовалюты – это записи транзакций, которые хранятся во множестве цепочек блоков (блокчейне). То есть, управляя криптовалютным счетом, вы управляете, по сути, записями и ключами, которые хранятся в этом кошельке. При этом само по себе присоединение к платформе и открытие цифрового кошелька еще не создает обязанности участников такой системы по приобретению криптовалюты, т.е. кошелек может остаться пустым. После приобретения участников криптовалюты у участника не возникает прав требований к другим участникам системы, ни обязанностей. При этом к криптовалюте, учитываемой в криптокошельке, участник относится как к своей, а публичность и прозрачность данных, содержащихся в распределенном реестре Блокчейн, обеспечивает относимость (закрепленность) данного имущества за данным участником в таком формате, в котором не допускает нарушение со стороны всех остальных.

Такая конструкция отношений напоминает чем-то принцип публичности вещного права, существующего в германском праве, который реализуется либо в форме записи в поземельной книге (Grundbuch) (поскольку к недвижимости здесь относятся только земельные участки), либо в форме предусмотренного § 929 BGB для отчуждения движимых вещей «вещного договора» (Einigung). Этот последний основан на «принципе абстракции» (Abstraktionsprinzip), или на «принципе разделения» (Trennungsgrundsatz) двух сделок – обязательственной (Verpflichtungsgeschaft), порождающей права и обязанности ее сторон, и вещной, которая, по сути, является лишь исполнением обязательственной сделки (т.е. разновидностью распорядительных сделок – Verfugungsgeschafte). В силу «принципа абстрактности» лицо, получившее движимую вещь по «вещному договору», становится ее собственником независимо от действительности обязательственной сделки, а фактическое владение движимой вещью презюмируется как владение собственника (ср. абз. 2 § 854 BGB)⁴⁷.

Полагаю, что криптовалюту нельзя отнести ни к обязательственным, ни к вещным правам, поскольку ни охватывается в полной мере теми правовыми режимами, которые существуют в вещном и обязательственном праве. Специальный режим в отношении тех или иных объектов гражданских прав в действительности устанавливается не для самих объектов, а для лиц, совершающих с ними юридически значимые действия. Но различные объекты гражданских прав в этом своем качестве отличаются друг от друга именно своим правовым режимом, а также физическими или экономическими свойствами, причем особенности такого режима формируются в виде тех или иных разновидностей имущественных (гражданских) прав. Примером здесь может послужить выделение безналичных денежных средств и бездокументарных ценных бумаг среди иных объектов гражданских прав и установления специального правового регулирования.

Таким образом, в отсутствие установленного законом особого правового режима в отношении криптовалюты, будут существовать попытки отнести ее или прировнять к уже существующим конструкциям.

Проанализировав различные источники, можно определить понятие криптовалюта следующим образом – это цифровая (виртуальная) валюта, создание и контроль за которой базируются на криптографических методах (математических алгоритмах), в отношении которой установлена полная децентрализации (отсутствие внешнего или внутреннего администратора в сети, гарантирующего (подтверждающего) корректность операций системы, в том числе отсутствие возможности воздействовать на транзакции участников системы. Достоверность транзакций обеспечивается в сети технологией Блокчейн (реплицированной распределенной базы данных – технологии распределенного реестра), алгоритмы которой позволяют объединять транзакции в «блоки» и добавлять их в «цепочку» существующих блоков, для обеспечения неизменности базы цепочки блоков транзакций с использованием элементов криптографии и последовательного хеширования⁴⁸. Непрерывность обеспечивается включением в текущий блок хеш-суммы предыдущего блока, что не позволяет изменить блок без изменения хешей во всех последующих блоках. В качестве обеспечения выступают, как некая ценность физического мира, математические расчеты.

Таким образом, криптовалюта является абсолютно новым объектом правового регулирования, основанная на принципиально иных подходах, которые требуют отличного правового регулирования на уровне национального, так и на уровне международного законодательства. Для чего справедливо потребуется определить понятийный аппарат, предусмотреть различное правовое регулирование в зависимости от выполняемой криптовалютой функции (например, нестабильность курса криптовалют несет в себе негативные последствия для целей ее использования в инвестиционного актива (в целях накопления)) как единицы измерения и получения дохода, поскольку есть определенные сложности у текущих криптовалют в виде получения процентного дохода, поскольку в настоящее время доходность криптовалюты сводится к спекулятивному росту или падению стоимости; создание условий для конкуренции криптовалют, легальных оснований и условий и организации деятельности по майнингу криптовалюты, т.е. создания норм, защищающих как частноправовые, так и публично-правовые интересы, обеспечивающие национальную безопасность, в связи с чем потребуется определить субъекты и предусмотреть ответственность в случае возможного сбоя системы, санкционированного или несанкционированного изменения программного кода, а также возникших в связи с этим последствий в системе и порядка их устранения и восстановления правового баланса.

Криптовалюта как объект финансово-правового регулирования требует определения природы критовалюты в финансово-правовом смысле для целей налогообложения операций в связи с использованием криптовалюты. Подходы к налогово-правовому регулированию той или иной экономической деятельности в различных странах не одинаковы. Налоговое управление США (Internal Revenue Service, IRS) для целей налогового регулирования рассматривает биткоин как имущество, а не как валюту. Любые транзакции с использованием биткоинов облагаются налогами в соответствии с принципами, применяемыми к налогообложению собственности. Таким образом, владельцы биткоинов должны сообщать IRS обо всех своих сделках. Налоговые резиденты США, реализующие товары и услуги в обмен на криптовалюту, обязаны включать стоимость полученных биткоинов в ежегодную налоговую декларацию. Она рассчитывается на основе справедливой рыночной цены в долларах США на дату получения (т.е. обменного курса в тот день). Криптовалюта рассматривается как капитальный актив в руках налогоплательщика (аналогично акциям, облигациям и другим инвестиционным инструментам), поэтому он обязан учитывать прибыли и убытки при исчислении налогооблагаемой базы. Прибыль возникает в случае, когда цена продажи в долларах США превышает скорректированную стоимость покупки. Убыток возникает, когда цена продажи ниже, чем скорректированная стоимость покупки. Майнеры, добывающие биткоины на собственном оборудовании, также подлежат налогообложению. Майнер обязан включить справедливую рыночную стоимость добытой криптовалюты в свой годовой валовой доход.⁴⁹ В 2015 г. Европейский суд (высшая судебная инстанция ЕС) постановил, что операции в биткоинах освобождаются от налога на добавленную стоимость (НДС) в соответствии с положениями, регулирующими обращение валют, банкнот и монет, используемых в качестве законного платежного средства. Таким образом, по мнению суда, биткоин – валюта, а не имущество. Хотя при покупке и продаже биткоинов не удерживается НДС, другие операции могут облагаться налогами, например подоходным или налогом на прирост капитала.

Полагаю, что в настоящее время сложно определить, какую налоговую политику в отношении криптовалюты выберет законодатель, все зависит от того, как будет определена криптовалюта с точки зрения фискального интереса в законодательстве. Если как «товар», то будет применяться НДС, если «доход», то НДФЛ и налог на прибыль. Далее сложным будет решение вопроса: чем предполагается платить тот или иной налог – только рублями или криптовалютой тоже будет допустимо? Если представить такую возможность, то, соответственно, потребуется определять условия для создания и формирования криптобюджета, по примеру золотовалютного резерва, который формируется за счет иных активов отличных от национальной валюты, как по форме, так и по экономическую статусу и режиму. Одновременно с определением порядка налогообложения криптовалюты возникают вопросы, связанные с налоговым администрированием. Кто и как будет осуществлять сбор информации, как будет обеспечено аккумулирование и безопасность информации, что будет считаться нарушением законодательства о налогах и сборах.

Предстоит большая работа в достаточно в короткие сроки, мир не стоит на месте и в настоящее время существуют полярные ситуации, где с одной стороны, быстро развивающиеся информационные технологии, которые внедряются во все сферы жизни общества и человека, с другой стороны, отсутствие своевременно подготовленных правовых механизмов, внедрение с опозданием которых может дать обратный эффект, когда не государство будет управлять системой, а система государством, создание субстанции конкурирующего с публичным порядком, путем существования параллельных систем, которая может привести к сильной конкуренции и эффективному развитию, либо наоборот, к его остановке. Человечество постоянно пыталось понять, переосмыслить форму и роль денег. Полагаем, что задача сегодняшнего поколения – объяснить необходимость и потребность трансформации денег в крипто-виртуальную форму.

Соответственно, это не может не влиять на функционирование публичных финансов. Как следствие, это обуславливает модернизацию правового регулирования сферы публичных финансов. Особое место в модернизации правового регулирования принадлежит нормам публичного финансового права. Представляется, что в системе публичного финансового права формируется большая группа норм, формирующих совокупность правовых институтов, трансформирующихся в подотрасль публичного финансового права – эмиссионное право.

Глава 2. Государственная политика и проблемы обеспечения национальной безопасности в сфере финансовых услуг на этапе формирования цифровой экономики

Информация и вопросы, касающиеся ее защиты и обеспечения безопасности, актуальны для любой сферы жизнедеятельности общества и государства. Информационные отношения связаны тем или иным образом с обеспечением безопасности – национальной, экономической, экологической, общественной, транспортной и прочих ее видов.

Как отмечается в послании Президента РФ Федеральному Собранию, «технологическое отставание, зависимость означают снижение безопасности и экономических возможностей страны, а в результате – потерю суверенитета. Отставание неизбежно ведет к ослаблению, размыванию человеческого потенциала. Нам надо формировать собственные цифровые платформы, естественно, совместимые с глобальным информационным пространством. Это позволит по-новому организовать производственные процессы, финансовые услуги и логистику, в том числе с использованием технологии “распределенного реестра”, что очень важно для финансовых транзакций, для учета прав собственности и т. д. Это имеет практическое измерение»⁵⁰.

Государство создает благоприятные условия для применения информационных и коммуникационных технологий. Совершенствуются национальное законодательство, административные процедуры (в том числе в электронной форме) и бизнес-процессы коммерческих организаций. Российские организации разрабатывают и совершенствуют прорывные информационные и коммуникационные технологии. Цифровая экономика оказывает существенное влияние на различные сферы жизнедеятельности общества и государства. Так, в настоящее время сформированы национальные технологические платформы онлайн-образования, онлайн-медицины, единая инфраструктура электронного правительства, Национальная электронная библиотека. Граждане осведомлены о преимуществах получения информации, приобретения товаров и получения услуг с использованием сети Интернет, а также имеют возможность получать финансовые услуги в электронной форме, онлайн-образование, услуги онлайн-медицины, электронных библиотек, государственные и муниципальные услуги⁵¹.

В связи с этим в современном мире все более востребованными становятся купля-продажа товаров и оказание услуг в электронной форме. Особое место в указанном сегменте потребительского рынка занимают финансовые услуги.

Понятие финансовых услуг на национальном уровне закрепляет Федеральный закон «О защите конкуренции». Генеральное соглашение о торговле услугами определяет финансовую услугу как любую услугу финансового характера, предлагаемую поставщиком финансовой услуги. Финансовые услуги включают все страховые и относящиеся к страховым услуги, а также все банковские и другие финансовые услуги (помимо страхования). Например, консультативные, посреднические и другие вспомогательные финансовые услуги также являются финансовыми по смыслу соглашения (Приложение по финансовым услугам). Подобный же подход отражен в Протоколе о присоединении России к Марракешскому соглашению⁵².

Договор о Евразийском экономическом союзе в понятие финансовых услуг включает: страховые и относящиеся к ним услуги; банковские услуги; услуги на рынке ценных бумаг, в которые также входят посреднические, консультационные, клиринговые и иные услуги по финансовым активам⁵³.

Глобальное партнерство за финансовую доступность «Группы двадцати» (G20) определило понятие базового набора финансовых услуг. Это услуги по страхованию, кредитованию, формированию сбережений, а также платежные услуги. Национальным законодательством базовый набор финансовых услуг может быть расширен⁵⁴.

Особенно важным видится обеспечение национальной безопасности, в том числе информационной, на этапе трансформации оказания финансовых услуг в свете цифровизации экономики. Государственная политика в области обеспечения безопасности является частью внутренней и внешней политики Российской Федерации и представляет собой совокупность скоординированных и объединенных единым замыслом политических, организационных, социально-экономических, военных, правовых, информационных, специальных и иных мер (п. 1 ст. 4 Федерального закона «О безопасности»).

Под национальной безопасностью Российской Федерации понимается состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации, достойные качество и уровень их жизни, суверенитет, независимость, государственная и территориальная целостность, устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации⁵⁵.

В качестве составляющих национальной безопасности, кроме обороны страны, выступают все виды безопасности, которые предусмотрены Основным Законом страны и законодательством РФ, а именно: государственная, общественная, информационная, экологическая, экономическая, транспортная, энергетическая безопасность, безопасность личности. Также в стратегии национальной безопасности предоставление высококачественных услуг рассматривается как одна из гарантий повышения качества жизни граждан.

Особое значение приобретает развитие информационных и коммуникационных технологий в сферах: обеспечения государственной и общественной безопасности; повышения качества жизни российских граждан; в области экономического роста; обеспечения национальной безопасности в области науки, технологий и образования; здравоохранения и культуры; в сфере стратегической стабильности и установления равноправного стратегического партнерства.

Думается, что обеспечение экономической безопасности государства, устранение дисбалансов в экономике, совершенствование финансовых институтов следует рассматривать в тесной взаимосвязи с современным развитием информационной инфраструктуры в этой сфере, а также с обеспечением информационной безопасности.

Одним из главных направлений обеспечения национальной безопасности в области науки, технологий и образования является повышение уровня технологической безопасности, в том числе в информационной сфере.

Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» под защитой информации понимает принятие определенных правовых, организационных и иных мер, которые направлены:

1) на обеспечение защиты информации от неправомерного доступа, уничтожения, модифицирования, блокирования, копирования, предоставления, распространения, а также от иных неправомерных действий в отношении такой информации;

2) соблюдение конфиденциальности информации ограниченного доступа;

3) реализацию права на доступ к информации.

Государством устанавливаются требования к защите информации, а также ответственность за нарушение законодательства РФ об информации, информационных технологиях и о защите информации. Важным видится принятие Доктрины информационной безопасности Российской Федерации⁵⁶ – программного документа, в котором были установлены понятие информационной безопасности, а также меры по ее обеспечению.

В Доктрине информационной безопасности обращается внимание на состояние информационной безопасности в экономической сфере, которое характеризуется недостаточным уровнем развития конкурентоспособных информационных технологий и их использования для производства продукции и оказания услуг. Остается высоким уровень зависимости отечественной промышленности от зарубежных информационных технологий в части, касающейся электронной компонентной базы, программного обеспечения, вычислительной техники и средств связи, что обусловливает зависимость социально-экономического развития Российской Федерации от геополитических интересов зарубежных стран (п. 17 доктрины).

Информационная безопасность Российской Федерации представляет собой состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних информационных угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод человека и гражданина, достойные качество и уровень жизни населения, суверенитет, территориальная целостность и устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации, оборона и безопасность государства.

Под обеспечением информационной безопасности понимается осуществление взаимоувязанных правовых, организационных, оперативно-разыскных, разведывательных, контрразведывательных, научно-технических, информационно-аналитических, кадровых, экономических и иных мер по прогнозированию, обнаружению, сдерживанию, предотвращению, отражению информационных угроз и ликвидации последствий их проявления.

В Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы совершенствование механизмов предоставления финансовых услуг в электронной форме и обеспечение их информационной безопасности рассматриваются в качестве одной из основных задач применения информационных и коммуникационных технологий для развития социальной сферы, системы государственного управления, взаимодействия граждан и государства.

Кроме того, среди иных значимых программных документов в данной области следует назвать: Стратегию экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года⁵⁷, программу «Цифровая экономика Российской Федерации»⁵⁸, Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на период 2016–2018 годов⁵⁹, а также иные акты.

Наряду с динамичным внедрением и развитием информационных технологий прослеживается трансформация оказания услуг вообще, в том числе и финансовых. Следует говорить о таких особенностях современных сервисов, как устранение посредников между поставщиком и потребителем, сокращение скорости оказания услуг. Сетецентричность, а также переход от линейных технологических цепочек к многосторонним партнерствам становятся характеристиками глобальных рынков, основой которым служат современные информационные экосистемы⁶⁰.

Центром стратегических разработок была высказана идея о трансформации государственного управления с использованием возможностей, которые предоставляются новыми технологиями («Государство как платформа»). Целевой функцией реализации идеи являются благополучие граждан и содействие экономическому росту, основанному на внедрении технологий. Предполагается повышение скорости и качества оказания услуг, а также высокая доля цифровых услуг, оказываемых в проактивном режиме. Кроме того, ожидается увеличение вариативности платформенных сервисов, предлагающих услуги, в том числе и финансовые. Планируется создание единой цифровой платформы хранения данных, автоматизации бизнес-процессов, аналитики, снижения количества шагов процессов, проактивное предоставление интегрированных услуг взамен и т. п. в целях оказания коммерческих услуг. В этих целях должны быть сформированы правила (нормативные, технологические, прежде всего – на основе Open API Specification) для подключения к государственной цифровой платформе внешних приложений, созданных независимыми разработчиками, открывающих возможности для расширения за счет сторонних сервисов, прошедших сертификацию, услуг, предоставляемых гражданам и бизнесу⁶¹.

Развитие и трансформация технологичности процессов оказания финансовых услуг должны отвечать критериям безопасности. Повышение качества их оказания, увеличение набора их вариативности, снижение стоимости и субъективизма среди положительных характеристик новелл, думается, должны коррелировать с политикой государства в области обеспечения национальной безопасности, а также отвечать ее интересам.

Несмотря на живой интерес научного сообщества, практиков и других профессиональных групп и сообществ к вопросам цифровой экономики, цифровизации современного пространства, думается, что без адекватного правового регулирования в данной области не обойтись. Вопросы кибербезопасности приобретают особое значение на настоящем этапе развития в условиях обеспечения национальной безопасности государства. В связи с этим представляется, что целесообразным является установление правовых рамок в рассматриваемой сфере на наднациональном уровне (например, в рамках ЕАЭС) с последующим принятием соответствующих национальных законодательных актов.

Исключительность подобных новелл могла бы обеспечиваться масштабом охватываемых юрисдикций, уникальными экономическими, коммуникационными, инвестиционными и другими аспектами данного интеграционного образования.

Вопросы обеспечения кибербезопасности взаимоувязаны с трансформацией интеграционных образований, расширением цифровых экосистем. Отметим, что подобный опыт интеграционных процессов в сфере, например, организации согласованной денежно-кредитной и валютной политики для России не нов. Так, основы интеграционных процессов именно в рамках создания единого платежного пространства начали формироваться еще в начале 1990-х гг. Здесь следует обратить внимание на некоторые нормативные правовые акты в данной области. Например, в 1992 г. в рамках стран СНГ было подписано соглашение «О единой денежной системе и согласованной денежно-кредитной и валютной политике государств, сохранивших рубль в качестве законного платежного средства»⁶², в соответствии с которым единым законным платежным средством на территории договаривающихся стран признавался рубль. В связи с этим поддержание устойчивости рубля, а следовательно, координация бюджетной, налоговой, денежно-кредитной и валютной политики возлагались на стран-участниц. До образования Межгосударственного банка право осуществлять эмиссию наличных денег и регулировать кредитную эмиссию были делегированы Центральному банку РФ. Год 1993-й был ознаменован учреждением Межгосударственного банка в целях организации системы многосторонних межгосударственных расчетов, усиления валютно-финансового воздействия на выполнение взаимных межгосударственных обязательств и влияния платежно-расчетного механизма на расширение непосредственных связей предприятий, организаций и коммерческих структур⁶³.

Чуть позже, в 1994 г., как необходимое условие нормального функционирования Экономического союза создается Платежный союз. Обеспечение бесперебойности расчетов в режиме использования взаимной конвертируемости национальных валют и формирования на этой основе платежной системы провозглашалось в качестве цели создания указанного интеграционного образования. Также отмечалось, что процесс создания Платежного союза носит поэтапный характер и на следующем этапе стороны могут осуществить мероприятия по созданию многосторонней системы расчетов уже в коллективной валюте⁶⁴. Среди стран, ратифицировавших указанное соглашение, – Белоруссия, Узбекистан, Молдавия, Казахстан, Киргизия, Армения, Россия, Таджикистан.

В настоящее время в рамках ЕАЭС разработаны меры, направленные на проведение согласованной валютной политики, среди которых можно назвать такие, как формирование интегрированного валютного рынка государств-членов, обеспечение конвертируемости национальных валют, координация политики обменного курса национальных валют для обеспечения расширения использования национальных валют государств-членов во взаимных расчетах резидентов государств-членов.

Особенно важным видится учет зарубежного опыта правового регулирования и управления в данной области. В настоящее время среди стран – лидеров в области развития цифровой экономики называют Сингапур, Великобританию, Новую Зеландию, ОАЭ, Эстонию, Гонконг, Японию и Израиль. Рейтинг Digital Evolution Index – 2017 оценивает каждое государство по 170 уникальным параметрам. Проведенное междисциплинарное исследование Digital Planet – 2017 описывает четыре основных фактора, которые определяют темпы дигитализации: уровень предложения (наличие доступа к Интернету и степень развития инфраструктуры), спрос потребителей на цифровые технологии, институциональная среда (политика государства, законодательство, ресурсы), инновационный климат (инвестиции в R&D и в digital-стартапы).

Сингапур лидирует в мире по показателям размещения цифровых технологий в ключевых отраслях, например таких, как финансовые услуги и здравоохранение. Именно инновации представляют собой ключ к поиску новых решений проблем на глобальном, национальном, региональном или местном уровне. Подобные трансформации меняют границы цифровой экосистемы. От степени вовлеченности инноваций в различные сферы цифровизации экономики страны зависят индикаторы, связанные и отражающие направленность и градус подобного влияния. Одними из особенностей оказания услуг в цифровом формате являются конфиденциальность и безопасность хранения информации (наряду с быстротой и удобством оказания услуги). Кроме того, как отмечается в исследовании, именно конфиденциальность представляет собой одну из основных проблем, вызывающих определенную озабоченность пользователей⁶⁵.

В Великобритании в 2011 г. образовано ведомство, отвечающее за цифровую трансформацию правительства Великобритании, – Government Digital Services. В целях управления цифровыми сервисами и информационными технологиями указанные функции были сконцентрированы в одном ведомстве. Программы, реализованные в данной сфере в 2010–2015 гг., позволили государству сэкономить 19 млрд фунтов стерлингов налогоплательщиков. Также для управления крупными проектами создан орган, осуществляющий надзор за крупными правительственными программами, в том числе информационными технологиями, с ними связанными. Однако в последние годы отмечается снижение роли ведомства, отвечающего за процессы цифровой трансформации. Несмотря на то что существует ряд общих для всех ведомств требований, касающихся вопросов собственности, информационных технологий, организации закупок, управления человеческими ресурсами, финансами и проектами, каждый орган власти остается полностью уникальным. В связи с этим органы государственной власти настроены вернуть себе полномочия по управлению своими информационными проектами и услугами⁶⁶.

О повышении значимости, а также возрастании потребностей оказания финансовых услуг в цифровом формате могут свидетельствовать следующие обстоятельства:

– модернизация традиционных направлений оказания финансовых и иных услуг (робо-эдвайзинг, программы и приложения по финансовому планированию, краудфандинг, краудлендинг, краудинвестинг, облачные кассы и смарт-терминалы);

– 35–50 % клиентов банков к 2020 г. станут пользователями мобильного банка;

– 82 % финансовых организаций ожидают увеличения числа партнерств с финтех-компаниями в ближайшие 3–5 лет;

– доля финансовых организаций, включивших цифровую трансформацию в основу стратегии своего бизнеса, составляет 56%;

– значительный рост инвестиций в финтех-компании, который свидетельствует о высоких темпах роста финтех-индустрии⁶⁷.

Кроме того, в рамках перехода на электронное взаимодействие предполагается расширить доступ финансовых организаций к государственным информационным ресурсам, обеспечить эффективный электронный документооборот Банка России с юридическими и физическими лицами, внедрить технологию хранения электронных документов, а также создать доверенный сервис проверки электронной подписи для участников системы межведомственного электронного взаимодействия.

Важными видятся разработка мероприятий, которые нацелены на повышение эффективности использования финансовых и иных ресурсов; обеспечение финансовой независимости экономики России; поддержание стабильности финансового рынка и повышение его инвестиционной привлекательности и др.

Например, Банк России разработал направления развития финансового рынка, такие как:

– обеспечение защиты прав потребителей финансовых услуг и повышение финансовой грамотности населения Российской Федерации;

– повышение доступности финансовых услуг для населения и субъектов малого и среднего предпринимательства;

– дестимулирование недобросовестного поведения на финансовом рынке;

– усиление привлекательности для инвесторов долевого финансирования публичных компаний за счет улучшения корпоративного управления;

– повышение квалификации лиц, профессиональная деятельность которых связана с финансовым рынком;

– стимулирование применения механизмов электронного взаимодействия на финансовом рынке;

– международное взаимодействие в области выработки и внедрения правил регулирования глобального финансового рынка;

– совершенствование инструментария по обеспечению стабильности финансового рынка и иные направления.

По данным Банка России, в цифровизацию финансовой инфраструктуры входят следующие основные элементы:

1) платформа-маркетплейс для финансовых услуг и продуктов;

2) платформа для регистрации финансовых сделок;

3) платформа быстрых платежей;

4) перспективная платежная система (ППС) Банка России;

5) национальная система платежных карт (НСПК);

6) система передачи финансовых сообщений;

7) единая система идентификации и аутентификации (ЕСИА) и биометрическая система;

8) сквозной идентификатор клиента;

9) платформа для облачных сервисов;

10) платформа на основе технологии распределенных реестров⁶⁸.

На основе анализа законодательных, подзаконных актов, а также разработанных программных документов представляется возможным сделать вывод о формировании понятия цифровых финансовых услуг или финансовых услуг, предоставляемых в цифровом формате, определение которых нормативно не закреплено. Оказание цифровых финансовых услуг в проактивном режиме должно быть сопряжено с определенными принципами. В связи с этим с учетом сложившейся практики, а также перспектив развития правового регулирования оказания указанных услуг видится возможным выделение следующих принципов оказания цифровых финансовых услуг.

1. Доступность. Физическая доступность оказания услуг должна соотноситься с доступностью по стоимости и простоте использования. Банком России разработана Стратегия повышения финансовой доступности в Российской Федерации на период 2018–2020 годов⁶⁹. Меры реализации стратегии повышения финансовой доступности разделены на два направления: совершенствование нормативно-правовой среды и развитие инфраструктуры. Совершенствование нормативно-правовой среды планируется по направлениям защиты прав потребителей и финансовой грамотности.

Кроме того, Банк России определил понятие финансовой доступности. Под ней предлагается понимать состояние финансового рынка, при котором все дееспособное население страны, а также субъекты малого и среднего предпринимательства имеют полноценную возможность получения базового набора финансовых услуг⁷⁰. Подобная доступность должна отвечать следующим условиям:

– наличие инфраструктуры предоставления финансовых услуг;

– востребованность финансовых услуг;

– качество финансовых услуг;

– полезность финансовых услуг.

Таким образом, понятие финансовой доступности характеризуется не только физической доступностью оказания финансовых услуг, но и наличием спроса на их оказание, их качеством и безопасностью, ценовой доступностью, вариативностью и бесперебойностью работы и т. д. Кроме того, подобная доступность оказания финансовых услуг имеет признаки непрерывности и экстерриториальности.

В связи с этим можно отметить все увеличивающуюся долю автоматизированных услуг, а также повышения процента самообслуживания в секторе оказания финансовых услуг.

Центральный банк РФ разработал индикаторы финансовой доступности и систему оценки финансовой доступности в соответствии с рекомендациями Глобального партнерства за финансовую доступность G20, Альянса за финансовую доступность, Всемирного банка⁷¹.

2. Информационная открытость. Потребитель финансовой услуги должен быть осведомлен о возможных рисках оказания услуги. Кроме того, информация о финансовой услуге в цифровом формате должна быть в свободном доступе, содержать полную и достаточную информацию.

Проект федерального закона «О цифровых финансовых активах» предлагает закрепить такие понятия, как «цифровой финансовый актив», «цифровая транзакция», «цифровая запись», «майнинг», «криптовалюта», «токен» и иные⁷². Указанным проектом федерального закона предлагается ввести новый договор – смарт-контракт.

Под смарт-контрактом предлагается понимать договор в электронной форме, исполнение прав и обязательств по которому осуществляется путем совершения в автоматическом порядке цифровых транзакций в распределенном реестре цифровых транзакций в строго определенной таким договором последовательности и при наступлении определенных им обстоятельств. Установление правовых основ регулирования договорных отношений в электронной форме видится особенно важным в целях обеспечения безопасности и информационной открытости оказания финансовых услуг в цифровом формате.

С вопросами обеспечения информационной открытости и прозрачности также связаны вопросы инфраструктуры финансового рынка, которая «должна иметь убедительную, четко сформулированную, прозрачную и обеспеченную правовой санкцией юридическую базу для каждого существенного аспекта ее деятельности во всех соответствующих юрисдикциях»⁷³.

Повышение емкости и прозрачности ставится одной из задач развития финансового рынка, в рамках которой планируется:

– внедрение механизмов, обеспечивающих участие многочисленных розничных инвесторов на финансовом рынке и защиту их инвестиций;

– расширение спектра производных финансовых инструментов и укрепление нормативной правовой базы срочного рынка;

– создание возможности для секьюритизации широкого круга активов;

– повышение уровня информированности граждан о возможностях инвестирования сбережений на финансовом рынке.

В связи с этим особенно важным видится разработка основных требований к электронным форматам деятельности и стандартам электронного документооборота на организованном рынке. Подобная мера позволит повысить уровень прозрачности оказания цифровых финансовых услуг, а также защищенности прав потребителей.

Стратегия повышения финансовой грамотности в Российской Федерации на 2017–2023 годы в качестве основ взаимодействия государства и финансовых организаций позиционирует принцип стратегического партнерства государства и бизнеса. Предоставляемая клиентам информация о финансовых услугах должна строиться на принципах объективности, непредвзятого характера, прозрачности, полноты и достоверности.

3. Безопасность оказания цифровых финансовых услуг. Данный принцип состоит в комплексной и непрерывной защите прав их потребителей. Сюда входят и работа с обращениями граждан, и принятие мер реагирования по обращениям заявителей. Например, Банк России планирует создать новую модель обработки обращений. С помощью принятия указанной меры возможно существенное увеличение числа обращений, по которым оказана фактическая помощь. Также среди первоочередных задач определяются такие, как сокращение сроков принятия мер реагирования по обращениям потребителей финансовых услуг, оптимизация процесса взаимодействия государства и граждан, формирование системы обратной связи в целях устранения нарушений и повышения качества предоставляемых цифровых услуг.

Кроме того, Банк России планирует принять базовые стандарты по защите прав и интересов потребителей финансовых услуг. Реализация указанных стандартов на практике предполагает осуществление контроля за их применением, а также разработку направлений по повышению финансовой грамотности населения, доведение информации о вариативности предоставляемых финансовых продуктов, рассчитанных на различные целевые аудитории (в зависимости от возраста, образования и т. д.). В планах Банка России – разработка и расчет композитного индекса финансовой грамотности по итогам каждого года.

Особое значение при реализации принципа безопасности оказания цифровых финансовых услуг имеет повышение финансовой грамотности их потребителей. Так, распоряжением Правительства РФ утверждена Стратегия повышения финансовой грамотности в Российской Федерации на 2017–2023 годы⁷⁴, целью которой является создание основ для формирования финансово грамотного поведения населения как необходимого условия повышения уровня и качества жизни граждан, в том числе за счет использования финансовых продуктов и услуг надлежащего качества. Учет мировых передовых практик работы с обращениями потребителей цифровых финансовых услуг, развитие принципов ответственного потребительского кредитования также видятся важными и приоритетными направлениями, возможными для внедрения на наднациональном и национальном уровнях.

Следует согласиться с авторами исследования «Двенадцать решений для нового образования» относительно формирования понятия «новая грамотность», куда включаются базовые умения действовать в типовых жизненных ситуациях в меняющихся социально-экономических условиях, а также финансовая, правовая, технологическая, медицинская, экологическая и другие грамотности⁷⁵.

Также интересным и возможным для дальнейшего применения на практике видится предложение о создании на базе Банка России специальной регулятивной площадки в целях апробации инновационных финансовых технологий, продуктов и услуг. Создание подобной «песочницы» позволило бы «обкатать» инновационные технологии до создания соответствующего правового регулирования⁷⁶.

4. Конкурентоспособность. Меры по повышению финансовой доступности будут способствовать расширению ассортимента финансовых услуг, а также развитию конкурентоспособности российских финансовых технологий. Устаревание тех или иных технологий влечет потерю конкурентных преимуществ, что может повлиять на качество предоставляемых услуг. Наличие «цифрового феодализма» не на пользу развитию информационных технологий. Разрозненность органов государственной власти и организаций выступает одним из сдерживающих факторов для развития. Каждая задача по внедрению цифровых технологий создается по собственным стандартам и в рамках отдельного бюджета. Кроме того, отсутствует системность законодательства в данной области. Так, в Израиле действует Бюро цифровых технологий, наделенное широкими полномочиями, такими как разработка стандартов цифровой среды, назначение IT-лидеров отраслевых программ⁷⁷. Начиная с мая 2018 г. в России действует Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций (возникшее посредством реорганизации Министерства связи и массовых коммуникаций РФ).

В целях развития сектора оказания финансовых услуг необходимым видится сочетание поэтапных мероприятий организационного характера на различных уровнях принятия управленческих решений и адекватного данным действиям правового оформления. Именно установление правовых основ, в рамках которых возможно поступательное развитие указанных двух аспектов, с одной стороны, позволит обеспечить стабильность финансового сектора, защищенность адресатов финансовых услуг, а также экономическую безопасность государства в целом. С другой стороны, подобный подход будет способствовать минимизации рисков, планомерному развитию инноваций в данной сфере.

Видится целесообразным закрепление в отраслевом законодательстве понятия цифровых финансовых услуг, а также принципов их оказания. Под цифровыми финансовыми услугами следует понимать финансовые услуги, предоставляемые потребителю с помощью различного рода информационных технологий. Спектр цифровых финансовых услуг весьма широк – начиная от электронных кошельков и банковских карт и заканчивая робо-эдвайзингом и облачными кассами.

Среди принципов оказания цифровых финансовых услуг можно выделить: доступность, информационную открытость, безопасность и конкурентоспособность.

Таким образом, особенности государственной политики в области обеспечения национальной безопасности Российской Федерации в сфере оказания цифровых финансовых услуг состоят в следующем:

– государственная политика в области обеспечения национальной безопасности Российской Федерации в сфере оказания цифровых финансовых услуг является частью внутренней и внешней политики страны;

– в качестве составляющих национальной безопасности в данной сфере рассматриваются все виды безопасности, предусмотренные законодательством РФ и связанные с оказанием цифровых финансовых услуг: государственная, общественная, информационная, экономическая и иные;

– целью мер по обеспечению национальной безопасности Российской Федерации в сфере оказания цифровых финансовых услуг является обеспечение состояния защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз;

– государственная политика в данной области выражается в совокупности скоординированных и объединенных единым замыслом политических, организационных, социально-экономических, правовых, научно-технических, информационно-аналитических и иных мер;

– адресатами мер по обеспечению национальной безопасности в данной области являются личность, общество и государство в целом;

– совершенствование механизмов предоставления цифровых финансовых услуг и обеспечение их информационной безопасности рассматриваются в качестве одной из основных задач применения информационных и коммуникационных технологий для развития социальной сферы, системы государственного управления, взаимодействия граждан и государства;

– кроме законодательных актов, проведение государственной политики в данной сфере обеспечивается принятием множества программных документов – доктрин, стратегий, программ;

– в процессе претворения в жизнь государственной политики в области оказания цифровых финансовых услуг должны обеспечиваться следующие принципы их оказания: доступность, информационная открытость, безопасность, конкурентоспособность.

Среди преимуществ оказания цифровых финансовых услуг можно выделить такие, как повышение скорости и качества оказания финансовых услуг, снижение стоимости их оказания, увеличение набора их вариативности, снижение субъективизма, повышение доступности (в том числе для людей с ограниченными возможностями, пожилого и маломобильного населения), повышение конкурентоспособности. Однако такие положительные их характеристики могут быть сопряжены с определенными рисками, как то: угрозы обеспечения информационной безопасности; необходимость защиты персональных данных, а также обеспечения сертификации и лицензирования услуг; обеспечение услуг связи в сельской местности и труднодоступных населенных пунктах.

Развитие и трансформация технологичности процессов оказания финансовых услуг должны отвечать критериям безопасности, коррелировать с политикой государства в области обеспечения национальной безопасности, а также отвечать ее интересам.

Вопросы обеспечения информационной безопасности приобретают особое значение на настоящем этапе развития общества и государства в условиях необходимости обеспечения национальной безопасности. В связи с этим представляется, что правовые рамки в данной сфере следует устанавливать на наднациональном уровне (например, в рамках ЕАЭС) с последующим принятием ключевых законодательных актов в данной области по соответствующим направлениям. Также видятся целесообразными разработка стандартов оказания цифровых финансовых услуг и их принятие на наднациональном уровне.

Глава 3. Цифровая экономика и правовое государство

В соответствии с Указом Президента РФ от 7 мая 2018 г. перед страной поставлена задача совершить прорыв в экономических и социальных процессах таким образом, чтобы Россия вошла в первую пятерку самых экономически развитых и продвинутых государств на планете, а в социальной сфере – резко улучшилось бы качество жизни ее населения и она продолжила бы борьбу с бедностью. Нужно сказать, что такие задачи стоят давно перед государством, но сейчас, в связи с Указом Президента, они обрели новое звучание. Достичь поставленных целей возможно, если власти успешно модернизируют всю систему управления, а для этого нужны высококвалифицированные, хорошо образованные управленческие кадры: менеджеры-управленцы, работники исполнительной власти и всего бюрократического аппарата, которые могли бы создать и пользоваться устойчивой и безопасной информационно-телекоммуникационной инфраструктурой высокоскоростной передачи, обработки и хранения больших объемов данных, доступных для всех организаций и домохозяйств⁷⁸.

Прежде чем говорить о развитии цифровой экономики в нашем правовом государстве, следует, видимо, определиться с текущим понятием управления в его широком смысле – так, как оно дается в современных словарях. «Управление – способность биологических и социальных систем посредством накопления, преобразования и передачи информации направлять и корректировать разнообразные проявления их внутренней и внешней активности. Основное назначение управленческих структур заключается в обеспечении планомерного характера функционирования и развития биологических и социальных систем… Можно выделить следующие стадии единичного цикла управления:

1) получение управляющей системы информации;

2) переработка информации…;

3) передача информации исполнительным органам;

4) обратная связь…

До кибернетики в науке имелись в основном следственные (функциональные) объяснения управления… С возникновением в 40-х гг. ХХ столетия кибернетики – науки об управлении – были открыты общие закономерности управления. Обоснована информационная природа этого феномена…»⁷⁹.

Автор данной статьи, занимаясь многие годы финансовым правом, еще в 1996 г. в автореферате докторской диссертации писал: «Деньги в фондах денежных средств в большей мере выступают как всеобщий эквивалент, а не как средство платежа, и, рассматривая финансовые отношения, мы в абстрактной форме рассматриваем материальные экономические отношения, материальное содержание которых скрывается за их денежной формой. Финансы – исчерпывающий источник информации о состоянии всего государственного механизма... [и дальше] Норберт Винер писал, что общественная система является организованным целым подобно индивидууму, что она скрепляется в целое системой связей, что она обладает динамикой, в которой круговые связи играют важную роль… Бесспорно положение о том, что связи в обществе осуществляются через информацию…»⁸⁰.

В свете всего сказанного очень важными представляются соображения, высказанные в новейшей монографии по теории права доктором юридических наук, профессором В. В. Ершовым: «…С позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания ХХI столетие можн о назвать веком интегрального витка исторической спирали развития права, характеризующегося не дифференциацией “государственного” права (с позиции юридического позитивизма) и общественного (социального) права (с позиций социологического правопонимания), а объединением, синтезом, научно обоснованной интеграцией прежде всего принципов и норм права в единой, развивающейся многоуровневой системе форм национального и (или) международного права. В том числе принципов и норм права, выработанных в областях международного права»⁸¹.

Следует полностью согласиться с автором по поводу интеграционных процессов в праве, охвативших мир (во всяком случае, все цивилизованные страны), и постараться включиться в эти процессы на современном уровне, не выпасть из этих процессов так, как, например, это произошло в нашем государстве в недавнем прошлом с кибернетикой, которая была признана буржуазной наукой и в гуманитарной сфере, по крайней мере долгое время, учеными не воспринималась. Однако на сегодняшний день при переходе к цифровой экономике в правовом государстве придется изучить и интеграционные теории, и кибернетические подходы, существующие не только в науке, но и в практике современного мира.

В ст. 1 Конституции РФ закреплено: «Российская Федерация — Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления». Следует сразу отметить, что все цивилизованные страны развиваются в настоящее время как правовые государства. В нормах права основных цивилизованных стран закреплены правила поведения, учитывающие интересы как общества и государства в целом, так и каждого гражданина в отдельности. В нормах права должны отражаться как обычные правила поведения в обществе, так и все изменения в общественном сознании в связи с переменами в понимании действительности, связанными с трансформацией территориальных, демографических, конфессиональных процессов, а также возникающие в последнее время правила толерантности, которые являются не бесспорными, но все больше охватывающими цивилизованный мир. На сегодня, думается, мы уже пришли к ясному пониманию, что́ является правовым государством. Именно правом устанавливаются правила поведения в обществе, исполнение которых обеспечивается принудительной силой государства. Казалось бы, это простой постулат, однако изучается он именно юридической наукой, с помощью которой обеспечивается развитие правового государства. Именно юридическая наука изучает вопросы государства и права. Юристам даются знания о государстве, его формах и государственном устройстве, даются знания о праве как таковом и правилах его применения. Только в юриспруденции можно теоретически и практически изучить вопросы государственного федерализма и суверенитета. Думается, что и относительно цифровой экономики придется принять целый блок хорошо обоснованных законов, регламентирующих деятельность государства, общества, каждого гражданина в этой области. Едва ли достижения человеческого мозга могут быть заменены соображениями робота. Думается, что только при наличии человеческого интеллекта есть возможности исправить ошибки, допущенные в теории, которые ведут к печальным последствиям на практике. Пока что лучшего кибернетического устройства, чем человеческий мозг, надо полагать, нет. (Особенно если иметь в виду, что человеческий мозг – это система, получающая и транслирующая информацию об окружающем мире.)

Поэтому человеческие разум и интеллект будут играть большую роль и в цифровой экономике. Изучение и понимание всех указанных понятий и связанных с ними проблем требуют очень хороших знаний, приобретаемых в процессе обучения, в процессе получения именно юридического образования.

Однажды один из влиятельных депутатов Госдумы меня спросил: «А все-таки может ли каждая кухарка управлять государством?», на что я с полной серьезностью ответила: «Может. Если ее хорошо обучить и дать ей достаточные знания по экономике и праву». Всеми этими вышеперечисленными навыками и знаниями обладает только человеческий разум вкупе с человеческим интеллектом. Думается, и в цифровой экономике без таких знаний и навыков не обойтись. Конечно, государственное управление в обычном понимании осуществляется с помощью правового механизма, где устанавливается такой режим жизни, благодаря которому обеспечивается нормальное цивилизационное развитие.

Наши представительные органы власти так увлеклись понятиями правовой регламентации повседневной жизни общества и государства, что в результате стали накладывать запреты на действия граждан и юридических лиц даже в том случае, когда их действия могли бы быть урегулированы с помощью норм морали или обычного права, но это тема уже другого специального исследования.

Однако на данный момент развития нас интересует другой вопрос. В стране поставлена задача перейти в государственном управлении на формат цифровой экономики, что даст возможность сделать мощный рывок в развитии хозяйства. В Указе Президента РФ от 7 мая 2018 г.⁸² прямо сказано, что перед нами стоит задача создать систему правового регулирования цифровой экономики, основанного на гибком подходе к каждой сфере, а также внедрить гражданский оборот на базе цифровых технологий и внедрить цифровые технологии и платформенные решения в сфере государственного управления и оказания государственных услуг, в том числе в интересах населения и субъектов малого и среднего предпринимательства, включая индивидуальных предпринимателей. В этом же указе закреплена задача обеспечить подготовку высококвалифицированных кадров для цифровой экономики. Следовательно, нужно ясно представлять, что такое цифровая экономика и каково ее соотношение с правовым государством.

В начале 60-х гг. прошлого века в журнале «Советское государство и право» появилась статья академика Д. А. Керимова «Кибернетика и право». В ней впервые был поставлен вопрос о том, что кибернетика — это наука об управлении процессами развития материального физического мира, однако она может быть использована и для глубинного понимания процессов развития государства и права. Еще в 60-х гг. XX в. он писал: «Автомат, человек и общество имеют совершенно различную природу, но каждый из них представляет сложно организованную систему, некоторые процессы функционирования которой имеют количественную тождественность между собой»⁸³.

Еще в 1990-х гг. было предложено для глубинного понимания процессов, происходящих в управлении государством и обществом, использовать такие сущностные кибернетические понятия и методы, пригодные (и даже необходимые) для эффективного государственного управления, которые уже применялись кибернетикой для управления физико-математическими моделями и системами различной гносеологии. Надо сказать, что в России в то время они уже использовались в военно-промышленном комплексе, однако это было строго засекречено.

Занимаясь системным анализом в области финансового права, в 1996 г. в докторской диссертации я отмечала, что для глубинного понимания роли финансов и финансового права (как внутри государства, так и в межгосударственных отношениях) необходимо применять сущностные кибернетические понятия, такие как системный анализ, прямые и обратные связи, информационная сущность норм финансового права, мониторинг, а также развитие процессов контроля не только в природе, но и в обществе и государстве⁸⁴. Думается, именно сегодня применительно к этой теме данные вопросы должны быть рассмотрены более подробно.

То, что любое явление на Земле построено и развивается системно, — это уже аксиома. Явления в природе и обществе диалектически связаны друг с другом и находятся во взаимозависимости. Таким образом, система — это определенное строение какого-либо явления на основе диалектики и логики, элементы которого взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Прямые и обратные связи кибернетических систем — это основное условие управления системами. Для того чтобы достичь в управлении желаемого результата, вы, посылая сигнал прямой связи с управляющего объекта, должны получить сигнал обратной связи, и тогда возникнет уверенность, что сигнал дошел и предписанное им задание выполнено. Особенно ярко это проявляется в бюджетной сфере. Так, вы даете из бюджета деньги бюджетному учреждению на зарплату (это прямая связь бюджета с управляемым субъектом) и получаете в режиме реального времени НДФЛ с отправленного вами фонда заработной платы. Любая задержка поступления налога в бюджет сигнализирует, что в хозяйстве нарушен порядок, что-то пошло не так: или деньги на зарплату вовремя не дошли, или они истрачены не по назначению. Следует принимать меры по корректировке, корреляции вашего решения, чтобы, к примеру, не было задержек заработных плат, приводящих к социальной дестабилизации в обществе.

Очень важные соображения по этому поводу высказал и в указанной выше работе В. В. Ершов: «Сам принцип обратной связи означает коррекцию в ходе управления»⁸⁵. И дальше он приводит и поддерживает высказывания Н. Винера: «Обратная связь есть метод управления системой путем включения в нее результатов предшествующего выполнения ею своих задач… (и далее, что очень важно) Понимание общества возможно только на пути исследования сигналов и относящихся к нему средств связи, а теория управления является только частью теории информации, являющейся обозначением содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему, мерой организации сложной системы»⁸⁶.

Очень важно определение информационной сущности каких-либо событий или явлений. Так, в финансовом праве вы, рассматривая, например, бюджет на текущий год, всегда можете определить, как работает правительство, не являются ли законы, принимаемые представительными органами власти, популистскими. Например, если на какие-либо мероприятия финансы не выделены или их выделено недостаточно, то, с какими бы пламенными речами ни выступали депутаты, данные задачи управления не будут выполнены, так как из бюджета на них не поступило достаточного количества денег.

И наконец, мониторинг может обеспечить прозрачность государственного управления, так как именно он позволяет следить рублем за всеми процессами, происходящими в государстве. Дело в том, что традиционный контроль — это процесс с перерывами, он делится на предыдущий, текущий и последующий. В моменты осуществления всех фаз традиционного контроля в хозяйстве проходят проверки, проводятся ревизии и другие его формы, которые дают возможность выявить и устранить недостатки. Но в промежутках между фазами контроля идут реальные потоки денежных средств, которые подвергаются разным, в том числе отрицательным синергетическим воздействиям, поскольку деньги — это самый удобный материал для злоупотреблений и хищений. Причем это касается не только валюты, но даже изделий промышленного производства и сельского хозяйства, если они будут учитываться с помощью цифровых технологий, поэтому их движение в реальном мире можно проследить только с помощью мониторинга. В настоящее время — практически при ручном управлении, где учет и движение ценностей осуществляются с помощью традиционных бухгалтерских методов, — в государстве сложилась ситуация, при которой число проверок контрольными органами возрастает и продолжает непомерно «разбухать» государственный аппарат, однако вопросы борьбы с коррупцией, хищением бюджетных средств и оттоком капитала за границу так и остаются нерешенными, а чрезмерный контроль даже отрицательно влияет на развитие среднего, малого и индивидуального предпринимательства.

Можно надеяться, что цифровые технологии дадут возможность обеспечивать обратные связи в процессе перераспределения, где не потребуется увеличивать бюрократический аппарат, но будут точно учитываться обороты во всем государственном хозяйстве и во всех социальных процессах.

Автор не претендует на то, что все, о чем он говорит, является истиной в последней инстанции, но надеется, что в конце концов он будет правильно понят, а его предложения станут более интенсивно использоваться в практической деятельности по управлению государством.

Однако вернемся к цифровой экономике. Нужно считать, что к первому этапу перестройки под нее нашего управления государственным хозяйством мы приступили довольно давно. Еще Д. А. Медведев, в бытность его президентом в 2008–2012 гг., очень дельно призвал к компьютеризации всей страны. Она касалась управления и производством, и образованием, и медициной. Государство потратило огромные средства на обеспечение компьютерами всех точек управления государственным хозяйством. И сейчас можно войти в любую деревенскую школу и найти там хотя бы один компьютер. Нужно сказать, что талантливые дети овладели этими современными устройствами даже лучше, чем их родители: родителям все чаще приходится обращаться к детям для того, чтобы найти какую-либо информацию через компьютер, или искать какого-нибудь учителя в школе, овладевшего компьютером, чтобы получить необходимые сведения.

Но практически процесс получения информации на сегодня в некоторых местах не сократился, а увеличился. Так, эмпирический опыт автора показывает, что в отдельных поликлиниках очереди в регистратуру не только не уменьшились, но даже стали больше, так как персонал не справляется с компьютерной техникой. Из этого следует вывод о том, что мы, как всегда, не выполнили предложения президента и правительства и до конца не обучили соответствующим образом бюрократический персонал, который поголовно должен уметь работать на компьютере.

Может быть, для этих целей нужно в каждом административном районе государства создать высококвалифицированные мобильные бригады, полностью финансируемые из федерального бюджета, которые бы передвигались из одной местности в другую и доступным гуманитарным языком (именно гуманитарным, подчеркиваю) объясняли правила работы на компьютере. Ведь компьютер – это машина, и для работы на ней нужны определенные знания и навыки.

Цифровая экономика предполагает перевести весь документооборот в компьютерное выражение, где должны иметься соответствующие разработанные программы для каждого направления развития государства, – так, чтобы, обращаясь к ним, любой управленец-бюрократ имел ясное представление о том, откуда он получит деньги, товары и услуги, сколько на них затратит, каковы будут логистика их доставки и прибыль (выгода) государства от его действий, потому что эти действия не всегда оцениваются в валюте. Так, например, результаты образования оцениваются через практические знания и навыки выпускников любых учебных заведений (общеобразовательных, специализированных, высших и т. д.) и даже наличия в каждом вузе выпускников – лауреатов Нобелевской премии. Еще раз следует повторить, что для всего этого требуется высокая квалификация людей, работающих с компьютером.

«…Признано, что рост цифровой экономики имеет широкое влияние на всю экономику. Делаются попытки оценить периоды воздействия этой сферы на традиционные секторы экономики. Например, Boston Consulting Group говорит о “четырех волнах перемен, захлестнувших потребительские товары и розничную торговлю”. Другие авторы предполагают, что конкуренция будет становиться все более глобальной и более интенсивной в результате распространения цифровой экономики»⁸⁷.

Интеграционные процессы, происходящие в мире, приводят к выводу, что, возможно, не нужно пренебрегать иностранным опытом, причем как европейским, так и стран Евразийского сообщества (так как известно, что больших успехов в развитии цифровой экономики достигли Япония, Китай, Сингапур и другие восточные высокоразвитые экономики), и, вероятно, не следует также отказываться приглашать высококвалифицированных специалистов из других государств.

Глава 4. Финансовый мониторинг в условиях цифровой экономики: финансово-правовой аспект

В настоящее время переход Российской Федерации к цифровой экономике является одним из наиболее актуальных вопросов развития нашего государства как суверенного и экономически независимого. Вместе с тем данная трансформация связана с возникновением большого количества финансово-правовых проблем, касающихся оформления новых правовых подходов к ранее не существовавшим институтам и процедурам. Как отмечает Т. Тропина, «цифровая экономика с ее анонимностью, отсутствием границ и возможностью совершать правонарушения без физического присутствия представляет превосходную возможность, особенно для преступников, осуществлять свои операции без надлежащего правового обеспечения и технических средств для проведения цифровых расследований»⁸⁸.

Наша цель заключается в освещении лишь ряда из наиболее важных вопросов финансового мониторинга в сфере противодействия легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма (ПОД/ФТ), которые или в недавнем времени нашли правовое закрепление, или лишь готовятся стать частью правовой системы России.

К таким вопросам, несомненно, относятся правовые аспекты выпуска и обращения криптовалют. В свете развития правового регулирования криптовалют следует отметить одно из основных противоречий. Криптовалюты (цифровые финансовые активы) получили признание благодаря анонимности проводимых операций, которая вместе с тем делает данный вид операций высокорисковыми в сфере противодействия легализации (отмывания) преступных доходов и финансирования терроризма.

Снизить риск легализации возможно лишь путем идентификации плательщика и получателя денежных средств. В противном случае финансовые операции могут проводиться в целях финансирования преступной деятельности (наркоторговля, проституция, торговля оружием, взяточничество).

Обращаясь к проекту федерального закона о криптовалюте, следует отметить: его авторы предусмотрели, что «цифровой кошелек – программно-техническое средство, позволяющее хранить информацию о цифровых записях и обеспечивающее доступ к реестру цифровых транзакций. Цифровой кошелек открывается оператором обмена цифровых финансовых активов только после прохождения процедур идентификации его владельца в соответствии с Федеральным законом от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма”»⁸⁹.

На наш взгляд, данный законопроект должен скорее негативно повлиять на развитие рынка криптовалют. Не вызывает сомнения тот факт, что цифровые финансовые активы должны иметь адекватное правовое регулирование в каждом из государств для обеспечения устойчивого экономического оборота и осуществления правосудия. Вместе с тем государство не согласится с анонимностью покупки-продажи цифровых валют и проведения платежей с использованием цифровых финансовых активов. Отказ от анонимности фактически сделает указанный финансовый инструмент менее востребованным, так как именно анонимность придает данному финансовому инструменту привлекательность. В этой связи именно законодательство о финансовом мониторинге в части требования об идентификации в сфере ПОД/ФТ является тем регуляторным барьером, который не позволит цифровым валютам получить повсеместное распространение и заменить наличные и безналичные денежные средства.

Вместе с тем, положительно оценивая требование об идентификации владельца цифрового кошелька для осуществления операций с цифровыми финансовыми активами, последнее не решает вопроса противодействия аватарам, получающим от клиентов банка доступ к интернет-банкингу и цифровым кошелькам и проводящим операции от имени клиента, но в своих интересах и за свой счет. Иными словами, агент финансового мониторинга при проведении интернет-платежей и платежей с использованием интернет-банкинга не может установить личность лица, фактически осуществляющего данные операции.

На необходимость обеспечения прозрачности финансовых операций, включая идентификацию участников, указывается в Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы, в частности, для реализации национальных интересов в области цифровой экономики необходимо обеспечить с использованием российской национальной платежной системы и элементов информационной инфраструктуры государства безопасность проведения в сети Интернет финансовых операций и прозрачность трансграничных платежей (идентификация плательщика, получателя, назначение платежа), в том числе за счет применения сертифицированных средств защиты информации⁹⁰.

Для реализации указанной рекомендации, на наш взгляд, в действующем финансовом законодательстве должна быть установлена ответственность за передачу прав доступа к интернет-порталам, электронным и цифровым кошелькам, позволяющим проводить финансовые операции без волеизъявления лица — владельца соответствующего банковского счета, цифрового кошелька. В этой связи лицо, предоставившее такой доступ аватару, должно нести административную ответственность за нарушение законодательства о финансовом мониторинге, а также уголовную ответственность, в случае если аватар клиента осуществляет уголовно наказуемые деяния, включая финансирование террористической деятельности, распространения оружия массового поражения и, наконец, операций по легализации преступных доходов.

Неразрывно связанным с вопросами идентификации владельцев криптовалют является вопрос упрощения идентификации клиентов, прежде всего обеспечения удаленной идентификации, не предполагающей физического присутствия клиента или его представителя по месту ведения предпринимательской деятельности агентами финансового мониторинга.

Не вызывает сомнений, что для начала осуществления финансового мониторинга финансовый институт должен тщательно изучить клиента, его представителей, выгодоприобретателей, интересы которых он представляет по операциям и сделкам, а также бенефициарных владельцев клиента.

Идентификация клиентов, представителей клиента, выгодоприобретателей и конечных бенефициаров является ключевой процедурой финансового мониторинга в сфере противодействия легализации преступных доходов и финансированию терроризма (ПОД/ФТ), так как в ходе ее осуществления агент финансового мониторинга устанавливает отношения с клиентом – физическим или юридическим лицом. Идентификация – это ворота в легальную экономику, первоисточник информации о клиенте.

Правовые вопросы идентификации клиентов и идентификации, освещенной в периодических изданиях, носили скорее прикладной характер, не определяя теоретическую основу данного процесса⁹¹. В юридической литературе термин «идентификация» (ср. век. лат. identifico – «отождествляю») получил широкое распространение только в криминалистике, под ним понимался процесс установления тождества конкретного объекта или личности по совокупности общих или частных признаков путем сравнительного их исследования в целях получения судебных доказательств⁹².

В нормативных правовых источниках идентификация получила определение как совокупность мероприятий по установлению законодательно определенных сведений о клиентах, их представителях, выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и по подтверждению достоверности этих сведений с использованием оригиналов документов и (или) надлежащим образом заверенных копий и (или) государственных и иных информационных систем⁹³.

Идентификация является динамической категорией, предполагающей взаимодействие агента финансового мониторинга с клиентом. В связи с развитием цифровой экономики в рамках данного взаимодействия в настоящее время следует выделить составляющие – не только документальную (в рамках которой осуществляются сбор, фиксация и хранение документов) и аналитическую (на основании которой делается вывод о возможной причастности данного клиента к легализации преступных доходов или финансированию терроризма), но и биометрическую.

В настоящее время новым видом, наряду с упрощенным, становится биометрическое распознавание, которое можно определить как первоначальную идентификацию физического лица при его личном присутствии посредством сбора его биометрических данных, включая изображение его лица, запись голоса и иные показатели, которые впоследствии служат критериями для его верификации агентом и иными агентами финансового мониторинга при принятии физического лица на обслуживание, при оказании услуг и выполнении работ.

При этом верификация должна определяться как обязательная процедура сопоставления представленных физическим лицом биометрических данных с теми, что хранятся в единой базе биометрических данных.

В настоящее время основу финансово-правового регулирования биометрической идентификации и верификации составляют изменения, вносимые Федеральным законом от 31 декабря 2017 г. № 482-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁹⁴.

Биометрическая идентификация может осуществляться только банками, которые соответствуют в совокупности следующим критериям:

– банк участвует в системе страхования вкладов;

– к банку не применяются меры по предупреждению банкротства в соответствии с Федеральным законом от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», если иное не установлено Центральным банком РФ;

– в отношении банка Банком России не принято решение о запрете осуществления биометрической идентификации.

Центральный банк РФ ежемесячно размещает на своем официальном сайте в сети Интернет перечень банков, имеющих право осуществлять биометрическую идентификацию. В случае несоответствия банка указанным выше критериям Банк России исключает его из перечня не позднее одного рабочего дня со дня, когда указанный банк перестал соответствовать указанным критериям.

Биометрическая идентификация проводится безвозмездно и только с согласия клиента, являющегося гражданином Российской Федерации. В рамках биометрической идентификации банк вправе размещать или обновлять в электронной форме сведения, необходимые для регистрации и касающиеся клиента – физического лица, в единой системе идентификации и аутентификации, а также в информационной системе персональных данных – единой биометрической системе, обеспечивающей сбор, обработку, хранение биометрических персональных данных, их проверку и передачу информации о степени их соответствия предоставленным биометрическим персональным данным физического лица.

Предполагается, что механизм должен работать так. Клиент единожды проходит первичную идентификацию, лично явившись в банк и предоставив паспорт. Банк направляет данные клиента в единую систему идентификации и аутентификации (портал госуслуг), а также снимает на видео изображение его лица и записывает его голос. Эти данные будут храниться в биометрической системе. В дальнейшем клиент сможет обратиться за онлайн-услугой любого банка – для этого нужно будет ввести свои логин и пароль от учетной записи на портале госуслуг, подтвердить номер телефона по СМС и с помощью камеры на компьютере или телефоне передать данные голоса и лица для сверки с данными, хранящимися в системе.

В целях противодействия легализации преступных доходов и иной противоправной деятельности информация из единой системы предоставляется силовым структурам по их запросам в отношении лиц, подозреваемых в уголовных преступлениях и совершении террористических актов⁹⁵.

Порядок размещения и обновления указанных сведений, а также состав сведений, необходимых для регистрации клиента — физического лица в единой биометрической системе, и состав сведений, размещаемых в ней, устанавливаются в соответствии с Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Надзор за соблюдением банками порядка размещения и обновления таких сведений осуществляется Банком России.

Банки, имеющие право осуществлять биометрическую идентификацию, могут открывать и вести счета (вклады) клиентов – физических лиц, предоставлять им кредиты, а также осуществлять переводы денежных средств по таким счетам по их поручению без их личного присутствия после проведения идентификации путем установления и подтверждения достоверности сведений о них с использованием единой системы идентификации и аутентификации и единой биометрической системы, при условии, что:

1) физическое лицо не является лицом, включенным в перечень террористов и экстремистов, либо физическим лицом, в отношении которого межведомственным координационным органом, осуществляющим функции противодействия финансированию терроризма, принято решение о замораживании (блокировании) денежных средств или иного имущества;

2) у банка в отношении клиента или его операции отсутствуют подозрения в том, что они связаны с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, или финансированием терроризма.

Банки обязаны оплачивать услуги оператора единой биометрической системы по предоставлению им информации о степени соответствия предоставленных биометрических персональных данных клиента – физического лица тем данным, что содержатся в единой биометрической системе.

В целях управления риском легализации преступных доходов и финансирования терроризма Банк России по согласованию с Росфинмониторингом вправе установить ограничения по общему количеству банковских счетов (вкладов), открытых в банках клиенту – физическому лицу, по общей сумме предоставленных ему кредитов одним банком, а также по общей сумме переводов денежных средств в течение месяца, осуществленных одним банком по банковскому счету (вкладу) клиента – физического лица, прошедшего биометрическую идентификацию.

При достижении предельного значения общего количества банковских счетов (вкладов) банк уведомляет об этом клиента. Данное ограничение по общей сумме переводов денежных средств, общему количеству банковских счетов (вкладов) и общей сумме кредитов, полученных таким клиентом – физическим лицом, не распространяется на случаи оказания банком услуг при личном присутствии клиента.

Банк России вправе установить запрет на осуществление биометрической идентификации для конкретного банка при неоднократном в течение года нарушении последним федерального законодательства и (или) требований нормативных актов Центрального банка РФ в сфере ПОД/ФТ.

При установлении такого запрета банк направляет информацию о всех счетах (вкладах), открытых при проведении идентификации указанным способом, в Банк России.

При этом осуществление биометрической идентификации может быть связано со следующими прикладными задачами. Общим для системы биометрической идентификации остается вопрос о том, что любая биометрическая система способна обеспечить верификацию личности лишь с определенной долей вероятности⁹⁶. Кроме того, защита единой базы биометрических данных от несанкционированного доступа и копирования информации является ключевым условием функционирования системы. В случае реализации указанного риска доверие к биометрической идентификации может быть утрачено на долгий период времени, что воспрепятствует развитию цифровой экономики в Российской Федерации.

В рамках финансового мониторинга следует указать на следующие прикладные финансово-правовые риски в сфере осуществления государственного финансового контроля.

Во-первых, возникают значительные затруднения при определении наличия контроля со стороны третьих лиц за физическим лицом, так как отправка идентификационной информации – СМС, записи голоса и изображения лица может контролироваться преступными элементами.

Во-вторых, возрастает риск мошеннических операций с использованием фейковых изображений и имитации голоса.

В-третьих, биометрическая идентификация значительно ускоряет процесс открытия банковских счетов и, как результат, увеличивает скорость и количество проведения платежных операций между банковскими счетами в целях легализации преступных доходов и финансирования терроризма, например переводы денежных средств между банковскими счетами без очевидной экономической цели.

В-четвертых, у банков теряется визуальный контакт с клиентами, который в ряде случае позволяет работникам кредитных организаций выявить девиантное поведение и, как результат, поднять вопрос возможной легализации преступных доходов или финансирования терроризма.

В целях минимизации указанных рисков считаем целесообразным предложить дополнительный контроль при первоначальной визуальной идентификации клиента, его представителя, выгодоприобретателя или бенефициарного владельца, в рамках которой последующая биометрическая верификация допускается, если в отношении лица установлен низкий риск причастности к легализации преступных доходов и финансированию терроризма. Как и обновление идентификации данных, этот риск должен пересматриваться кредитными организациями – агентами финансового мониторинга на ежегодной основе. При повышении уровня риска причастности к легализации преступных доходов и финансированию терроризма использование биометрической верификации в отношении конкретного клиента – физического лица должно быть пересмотрено.

Вместе с тем вопросы реализации финансового мониторинга в сфере ПОД/ФТ не исчерпываются задачами идентификации клиентов, их представителей, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев. Не менее важным вопросом выступает рассмотрение путей совершенствования мониторинга операций и сделок посредством использования преимуществ цифровой экономики.

Представляется, что самообучающееся программное обеспечение и цифровая аналитика как обязательное нормативное требование к системам, направленным на противодействие легализации преступных доходов, финансированию терроризма и распространению оружия массового поражения, могут стать реальными уже в течение следующих 5–10 лет. Здесь нельзя забывать, что и легализаторы преступных доходов также будут использовать программное обеспечение для построения логистики операций по легализации преступных доходов и финансированию терроризма.

Проблема использования искусственного интеллекта и самообучающегося программного обеспечения применительно к государственному финансовому контролю в сфере ПОД/ФТ ставит ряд вопросов, ответов на которые нет и у международного сообщества.

Во-первых, насколько можно доверять тем заключениям и рекомендациям, которые станет передавать искусственный интеллект?

Во-вторых, как можно проверить эффективность работы искусственного интеллекта и какие правовые критерии должны быть использованы для такой оценки?

В-третьих, насколько искусственный интеллект должен быть интегрирован в процедуры агента финансового мониторинга? Искусственный интеллект должен заменить ее полностью или частично? Какие требования к системам искусственного интеллекта должен предъявлять орган государственного финансового контроля? Аналогичные вопросы задаются зарубежными органами финансового контроля⁹⁷.

И наконец, в-четвертых, очень важно определиться в разграничении сфер ответственности искусственного интеллекта и сотрудника, органа или агента финансового мониторинга.

Немаловажным вопросом является использование искусственного интеллекта в противоправных целях, например для расчета логистики финансовых операций на стадии «расслоения», когда легализатор проводит большое количество финансовых операций в целях придания правомерного вида владению преступными доходами и сокрытию источников их получения⁹⁸.

С ускорением безналичных денежных расчетов, особенно при использовании цифровых финансовых активов, анализ операций большого количества операций станет невозможным без применения электронных систем финансового мониторинга, позволяющих осуществлять текущий контроль в режиме онлайн за проводимыми финансовыми операциями. Следует обратить внимание, что количество операций, особенно на финансовом рынке, инициируемое программным обеспечением, а не человеком, последовательно увеличивается. В настоящее время на фондовом рынке роботизированная торговля является обычной практикой.

Предположим, что сроки предоставления сообщений об операциях и сделках будут пересмотрены в стороны уменьшения – до конца рабочего дня, даты их совершения, чтобы регулятор мог оперативно реагировать на возможные угрозы. В противном случае информация трехдневной, а с учетом выходных дней – пятидневной давности станет рассматриваться как исключительно устаревшая.

Обратим внимание, что использование таких систем поможет решить вопрос о существовании текущего финансового контроля. Как известно, ряд ученых-правоведов ставят под сомнение наличие такого вида контроля⁹⁹. На наш взгляд, анализ финансовых операций электронными системами финансового мониторинга можно признать ярким примером текущего финансового контроля, который осуществляется параллельно с проведением финансовой операции.

В будущем пойдет речь об адаптации big data analytics («аналитики больших баз данных») для идентификации клиентов, их представителей, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев, прежде всего в части оценки риска причастности указанных лиц к легализации преступных доходов, финансированию распространения оружия массового поражения и терроризма при проведении финансовых операций и сделок.

Интересным может представляться идея использования для аутентификации личности не только биометрических данных, но и фактического местоположения в момент проведения финансовой операции. Например, проведения финансовой операции физическим лицом – резидентом РФ с фактическим нахождением либо на территории Афганистана, либо на территории Российской Федерации значительно отличаются по риску легализации преступных доходов или финансирования терроризма – безусловно, осуществление финансовой операции с территории Афганистана (как высокорисковой юрисдикции) сопряжено с опасностью легализации преступных доходов и финансирования распространения оружия массового поражения и террористической деятельности.

В конечном итоге может идти речь о создании на базе Росфинмониторинга единого информационно-аналитического центра, анализирующего финансовые операции агентов финансового мониторинга, прежде всего кредитных организаций, в режиме реального времени путем получения доступа к внутренним системам проведения платежей Банка России и кредитных организаций. Положительным моментом данной системы могло бы стать снижение регулирующего воздействия относительно обязательного мониторинга, так как наличие доступа обеспечивало бы получение Федеральной службой финансового мониторинга информации в режиме онлайн.

В сфере мониторинга операций с использованием цифровых финансовых активов, к которым относятся криптовалюты, отметим необходимость параллельного введения критериев необычных сделок и операций с их использованием.

Например, с принятием проекта федерального закона «О цифровых финансовых активах» следует внести изменения в Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» в части признаков и критериев необычных операций.

К ним может быть отнесен следующий критерий: неоднократное использование криптовалюты для расчетов за товары, работы и услуги на сумму от 1 млн руб. Мы умышленно увеличиваем сумму с 600 тыс. до 1 млн руб., так как считаем, что законодательно установленный критерий требует пересмотра, прежде всего из-за скрытой инфляции.

В рамках управления риском легализации преступных доходов и финансирования терроризма считаем необходимым отнести расчеты с использованием цифровых финансовых активов к имеющим повышенный уровень риска в сфере ПОД/ФТ.

В ходе идентификации клиентов, представителей клиента, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев в опросниках агентов финансового мониторинга следует предусмотреть вопрос об использовании потенциальными клиентами криптовалюты в рамках исполнения гражданско-правовых договоров и присваивать им высокий риск в случае положительного ответа.

В финансово-правовом поле архиважным является установление требования прозрачности операций к любым инициативам в финтех-области, что невозможно без процедур идентификации, принципа управления риском легализации и финансирования терроризма (а это невозможно без мониторинга операций и сделок) и получения доступа к таким операциям по требованию регулятора. На это прямо указывает руководитель ФАТФ Хуан Мануэль Вега-Серрано (Juan Manuel Vega-Serrano), подчеркивая, что «каждый новый игрок должен знать риски, с которыми он может столкнуться в области ПОД/ФТ»¹⁰⁰.

Позволим себе сформулировать следующие основополагающие финансово-правовые принципы развития финтех-индустрии применительно к реализации финансового мониторинга в сфере ПОД/ФТ.

Во-первых, законность — каждая новая технология в финансовой отрасли не должна нарушать действующее законодательство, при этом имплементация новой технологии не должна осуществляться ранее внесения изменений в действующее законодательство РФ.

В рамках реализации указанного принципа интересным представляется опыт госоргана в государственном финансовом контроле на финансовом рынке Великобритании – Financial Conduct Authority, инициировавшем создание regulatory sandbox («регулятивной площадки»)¹⁰¹. Это правовой режим, при котором онлайн тестируются новые технологии, предполагающие освобождение участника регулятивной площадки от административной ответственности и применения надзорных мер.

Представляется, что указанный опыт может быть реципирован надзорными органами, прежде всего Банком России как мегарегулятором на финансовом рынке. В этой связи финтех-технологии могут тестироваться в рамках функционирования финансовой системы с участием заранее определенного круга субъектов — пользователей новой технологии, априори освобожденных от юридической ответственности за деятельность по тестированию новой технологии. Архиважно обеспечить последовательное регуляторное поведение регулирующих и надзорных органов: при положительных результатах апробации новых финансовых технологий их правовое оформление в виде принимаемых нормативных правовых актов должно быть своевременным и не ограничивать ранее протестированный функционал.

Во-вторых, управление риском ПОД/ФТ — участник новой технологии в финансовой сфере обязан выступить агентом финансового мониторинга и управлять рисками легализации преступных доходов, финансирования терроризма и распространения оружия массового поражения.

В-третьих, каждая новая технология в финансовой сфере должна обеспечивать прозрачность проводимых операций, в частности прозрачность и доступность информации об участниках и условиях проводимой операции.

В-четвертых, принцип доступности – каждая новая финансовая технология должна обеспечивать онлайн-доступ органу государственного финансового контроля или надзора к проводимым финансовым операциям посредством использования такой технологии.

В-пятых, принцип ответственных инноваций – новая технология должна обеспечивать развитие рынка финансовых услуг, отвечать интересам общества и увеличивать риск легализации преступных доходов и финансирования терроризма и распространения оружия массового поражения.

Несмотря на некоторое присущее автору ретроградство в части изменения системы финансового права, в теоретическом плане позволим спрогнозировать появление нового института – финтех-право, или право финансовых технологий, которое будет призвано объединить публично- и частноправовые вопросы разработки, внедрения, использования и изменения финансовых технологий, опосредующих финансовые отношения.

Наряду с институтом государственного и муниципального финансового контроля право финансовых технологий должно стать институтом общей части финансового права, учитывая, что его нормы будут пронизывать общественные отношения в бюджетной, налоговой, банковской, страховой, эмиссионной, фондовой деятельности.

При этом для определения предмета регулирования нового института следует скорректировать определение финтеха. В настоящее время под финансовыми технологиями, или финтехом (англ. FinTech), понимают отрасль, состоящую из компаний, использующих технологии и инновации, чтобы конкурировать с традиционными финансовыми организациями в лице банков и посредников на рынке финансовых услуг¹⁰².

Под предметом института права финансовых технологий следует понимать совокупность общественных отношений в сфере оказания финансовых услуг посредством использования финансовых технологий.

В рамках регулирования указанных отношений будут использоваться императивный (публичное право финансовых технологий) и диспозитивный (частное право финансовых технологий) методы.

Обязательными участниками указанных отношений должны стать органы государственного финансового контроля, осуществляющие контрольно-надзорную деятельность на рынке финансовых услуг, где используются финансовые технологии, а также субъекты хозяйственной деятельности, использующие финансовые технологии для оказания финансовых услуг.

При этом основными участниками данных отношений должны стать уже существующие финансовые институты — кредитные организации, профессиональные участники рынка ценных бумаг. Следует согласиться с Г. Ф. Ручкиной, что «банки должны стать инфраструктурой для “финтеха”, что обеспечит оптимизацию банковской деятельности, поскольку самостоятельно “финтех” не обладают достаточным ресурсом, в первую очередь правовым, для обеспечения безопасности, соблюдения и защиты интересов, в том числе государственных»¹⁰³.

В финансово-правовой науке ставится под сомнение наличие текущего финансового контроля в связи с тем, что контрольные процедуры могут иметь место либо до осуществления финансовой операции (сделки), либо после ее завершения. Действительно, в рамках финансовой деятельности государства, муниципальных образований, организаций и предприятий сложно привести пример текущего финансового контроля в чистом виде. Контроль за финансовой операцией осуществляется либо до ее совершения (например, санкционирование операций Федеральным казначейством), либо после, путем проведения комплексной или тематической проверки.

Представляется, что именно автоматизированные системы, направленные на финансовый мониторинг в банковской сфере, платежной системе и страховой деятельности, станут ярким примером осуществления текущего финансового контроля.

Представляется, что использование системы распределенных баз данных (система «блокчейн») и станет ярким примером текущего финансового контроля. К этому же виду финансового контроля можно будет причислить и все электронные системы, осуществляющие мониторинг финансовых операций на предмет выявления их несоответствий заранее заданным электронной системой критериям контрольной деятельности.

В настоящее время в рамках финансового мониторинга в сфере ПОД/ФТ ведется текущий контроль для выявления операций и сделок, попадающих под критерии необычных. Финансовый контроль на рынке ценных бумаг и производных финансовых инструментов осуществляется посредством текущего мониторинга сделок, направленных на неправомерное использование инсайдерской информации и манипулирование ценами на рынке.

В этой связи система распределенных баз данных может выступать основой для создания единой централизованной системы государственного и муниципального финансового контроля в режиме реального времени. При этом система блокчейн рассматривается как приоритетная технология реализации системы мониторинга бюджетных средств¹⁰⁴.

В заключение обобщим возможные пути развития финансового мониторинга в условиях цифровой экономики в России.

Во-первых, следует говорить о дальнейшем развитии финансового законодательства, первыми примерами которого стали изменения, внесенные в Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» в части биометрической идентификации, а также находящийся на рассмотрении проект федерального закона «О цифровых финансовых активах» относительно выпуска и обращения криптовалют на территории Российской Федерации.

Во-вторых, развитие финансового законодательства, несомненно, заставит говорить о выделении однородной группы общественных финансовых отношений, спецификой которых станет использование финансовых технологий, что поднимет вопрос о формировании в рамках системы финансового права отдельного финансового института общей части финансового права. В рамках финансового мониторинга принципами регулирования данных общественных отношений могут выступать законность, управление риском ПОД/ФТ, прозрачность и доступность информации об операциях посредством использования новых технологий, а также ответственные инновации, призванные обеспечивать развитие финансового рынка.

В-третьих, развитие финансового мониторинга в условиях цифровой экономики предполагает развитие и противоправной деятельности в бюджетной, налоговой, банковской сферах, а также легализации преступных доходов, финансирования терроризма и распространения оружия массового поражения. Имплементация новых финансовых технологий должна осуществляться параллельно с оценкой риска использования данных технологий в противоправных целях и наличия реальной возможности противодействовать такой незаконной деятельности.

В этой связи практика regulatory sandbox может стать полезным правовым инструментом, позволяющим оценить регуляторные риски и по возможности митигировать их реализацию, исключив привлечение пользователей финансовых технологий к юридической ответственности на этапе тестирования в реальном секторе экономики.

В-четвертых, широкое использование автоматизированных систем мониторинга, прежде всего в сфере совершения финансовых операций, позволит решить теоретико-правовой вопрос относительно существования текущего финансового контроля. Он будет реализовываться посредством работы автоматизированных систем, ведущих постоянное наблюдение за объектами контроля – финансовыми операциями во время их осуществления на предмет выявления их несоответствия заранее заданным критериям.

Глава 5. Цифровая экономика как объект финансово-правового обеспечения в Российской Федерации (концептуальные аспекты)

Цифровая экономика для целей правового обеспечения

Цифровая экономика как объект правового обеспечения еще недостаточно представлена в законодательстве и поэтому не нашла своего должного осмысления в правовой науке. В то же время уровень востребованности этой темы позволяет сделать прогноз о появлении в ближайшее время цифрового права, определяющего особенности правотворчества и правоприменения с учетом использования цифровых технологий, тенденция проникновения которых все сильнее заметна в практике юридической деятельности.

Сущность цифрового воздействия на различные процессы предполагает применение программно-цифрового метода к организации технологии производств, формирование виртуальных моделей управленческой деятельности, проникновение глубинного информационного контроля за движением материальных и финансовых ресурсов, дальнейший переход деловой и многих сфер общественной деятельности на электронный язык общения, значительную активизацию автоматизации и роботизации нетворческих профессий человеческой деятельности. Например, в принятой в России программе «Цифровая экономика Российской Федерации» в качестве целей государственной поддержки названы следующие направления, где применяются цифровые технологии: нейротехнологии и искусственный интеллект, «системы распределенного реестра, квантовые технологии, новые производственные технологии, промышленный Интернет, компоненты робототехники и сенсорика, технологии беспроводной связи, технологии виртуальной и дополненной реальностей»¹⁰⁵.

Сама цифровая экономика как подсфера в экономической действительности представляет собой многочисленные, пока еще не сложившиеся в целостную систему случаи, когда электронные, цифровые технологии используются в экономической деятельности, что наблюдается практически во всех сферах экономики. Это могут быть автомобили без водителя, робототехника, самоуправляемые виды вооружения и т. п. Например, 4 июня 2018 г. в Москве открылась первая цифровая подстанция, которая будет управлять технологическими процессами в цифровом коде без персонала¹⁰⁶. В целом компьютерная техника все больше получает программы с растущим интеллектуальным уровнем, в основе которых применяются цифровые методы¹⁰⁷.

Помимо коммерческих целей, цифровые технологии уже используются в других сферах жизнедеятельности общества, а также в государственном управлении. Методы дистанционного обучения, лечения на основе нанотехнологий, создание новых видов веществ, проникновение в микромир – все это обеспечивается разнообразным использованием базы цифровых технологий. В перспективе можно будет говорить о внесении в природу социума, кроме биологической и социальной основ, еще одной своего рода виртуальной основы, способной проявлять свое влияние на социум как самостоятельное начало и одновременно способной менять облик и природу самого человека. Так, например, по мысли И. В. Понкина и А. И. Редькиной, уже можно говорить о появлении искусственного интеллекта, под которым понимается «сложная кибернетическая компьютерно-программно-аппаратная система», обладающая свойствами субъективности¹⁰⁸. Конечно, все это требует новых философских и общенаучных исследований, чтобы не потерять все ценное в самой природе как внешней среды существования человека и потенциале человечества и человека как творческого начала.

Цифровизация всех сфер жизнедеятельности общества как способ организации социальных отношений зародилась не так давно, но постепенно темпы ее распространения по глубине проникновения и охвату новых направлений ускоряются. Можно сказать, что в настоящее время в мире наблюдается активная динамика продвижения в отдельные секторы экономики и других сфер общественной жизни цифровых методов их организации. Многие страны включились в гонку освоения цифровых технологий для обеспечения ускоренного роста экономики. Одновременно появляются новые проблемы в деле применения цифровых технологий. Сказывается проявление сдерживающих факторов.

К ним можно отнести то, что не отработана стратегия применения цифровых технологий для целей ускорения роста экономики и одновременно — для недопущения злоупотребления применения цифровых инноваций в отношении прав человека. В обществе пока еще нет полной ясности о потенциале и возможных последствиях применения таких технологий в различных сферах его жизнедеятельности. Стремление к повсеместному внедрению цифровых методов в те или иные виды деятельности не сопровождается продуманным планированием, способным дать должный эффект взаимосвязи национальных интересов в целеполагании управленческой деятельности с их реализацией в запланированных результатах.

Проявляют сильное влияние попытки направить результаты использования цифровых технологий на сверхмерное извлечение прибыли, что сопровождается потерей экологической устойчивости как показателя сбалансированности природных процессов, появлением новых проблем в социальной сфере, связанных с попытками превратить большинство населения в манкуртов, способных быть потребителями и послушными исполнителями.

С точки зрения национальных интересов России просматривается правильная тенденция не упустить возможность внедрить в экономику страны новые технологии цифровой экономики. Вместе с тем есть опасность внедрить такие механизмы их реализации, которые разработаны сторонниками глобализации экономики, и тем самым нанести ущерб национальным интересам в экономической и иных сферах. В сложившемся механизме применения цифровых методов в основном упор делается на развитии тех процессов, которые не приближают национальное общество к решению его злободневных проблем: увеличение народонаселения, повышение его медицинского обслуживания, снижение экологической напряженности и т. п. Если проводимая в стране 90 лет назад индустриализация одновременно давала обществу зримые плоды улучшения его существования, то современная цифровая революция скорее порождает в обществе страхи за свое будущее. Взять хотя бы планы о том, что «человек, идентифицируясь в государственной платформе, с помощью своего “цифрового двойника” будет взаимодействовать с цифровой экосистемой и получать от нее цифровые сервисы в соответствии со своими потребностями»¹⁰⁹. Остается вопрос: а где останется сам человек? Самая большая опасность грозит обществу в том, что цифровые технологии уже поставлены на службы бизнесу и государству, чтобы создать жесткий контроль «не только над поведением человека, но и его мыслями»¹¹⁰.

Одновременно принимаются меры по правовому обеспечению процессов использования в экономических целях цифровых технологий. Как правило, принимаемые нормативные правовые акты определяют правовой режим ранее уже освоенных сегментов интернет-права, в частности использования цифрового телевидения, порядка лицензирования и обеспечения полномочий правообладателей в интернет-деятельности (закон 2010 г. о цифровой экономике Великобритании)¹¹¹.

В других случаях, в Белоруссии например, в принятых нормативных правовых актах содержится правовое обеспечение развития «высоких технологий, инновационной сферы и построения современной цифровой экономики» (например, в Декрете Президента Республики Беларусь, 2017 г., № 8 «О развитии цифровой экономики»¹¹²), где определен комплекс мер до 2049 года по развитию Парка высоких технологий, инновационной сферы и построения современной цифровой экономики в Республике Беларусь. На отдельной территории предполагается развивать информационно-коммуникационные технологии, в том числе в сфере киберспорта, искусственного интеллекта, создания систем беспилотного управления транспортными средствами и т. п. Причем деятельность резидентов Белоруссии с объектами криптовалюты не является предпринимательской и не облагается налогами до 2023 г., а сами объекты не подлежат декларированию. Важно то, что деятельность по майнингу криптовалюты не признается банковской. Благодаря названным мерам в Белоруссии созданы достаточно благоприятные условия для развития новейших цифровых технологий в экономике республики.

Вопрос о роли права в механизмах цифровизации экономики и других сфер жизнедеятельности общества решается в двух аспектах. Прежде всего, нормы права устанавливают правовой режим объектов самих цифровых технологий. Речь идет об оформлении понятий «цифровая экономика», «криптовалюта», «киберпространство» и других аналогичных явлений, что необходимо для целей их однозначного толкования в последующем использовании в правовых документах. Одновременно решаются задачи закрепления статусных аспектов различных субъектов в отношении реализации правомочий отдельных объектов с использованием цифровых технологий, а также определения порядка использования таких объектов, порядка контроля за соблюдением установленных предписаний и ответственности за нарушение названного порядка.

Очень важно определить цели государства в отношении направлений и форм поддержки или запрета применения цифровых технологий в различных сферах деятельности. Для этого следует принять нормы права о принципах правового регулирования отношений по поводу осуществления деятельности в сфере использования цифровых технологий. В этой связи целесообразно принять закон о цифровых технологиях, в котором определить направления и способы применения различных инструментов цифровых технологий, определить понятия по проблематике закона, пределы допустимости применения отдельных направлений использования цифровых методов с целью недопустимости нарушения конституционных прав граждан, а также недопустимости ухудшения экологической безопасности, надежной защиты национальных интересов.

К числу принципов следует отнести установление режима максимальной поддержки государством развития тех форм и видов цифровых технологий, которые способствуют росту производительности труда в экономике, служат целям национальной безопасности российского общества, способствуют решению социальных проблем. Важно предусмотреть решение организационных вопросов развития цифровой экономики, включая формирование специального органа власти, который мог бы в комплексе обеспечить решение названных проблем.

В этом плане, очевидно, необходим комплекс специальных мер по поддержке тех инвесторов, которые решают вопросы развития цифровых технологий в сочетании с обеспечением целей защиты национальных интересов в условиях давления на страну глобализационных процессов. Речь идет в том числе о мерах бюджетной поддержки, о налоговых льготах, о применении инструментов таможенного регулирования в обеспечении поставленных государством целей в деле развития цифровых технологий. Следует на государственном уровне признать инвестиции в объекты цифровой экономики приоритетными для всех уровней власти, а также установить государственные гарантии для добросовестных инвесторов в таковые объекты.

В первой половине 2017 г. Указом Президента РФ была утверждена «Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы», согласно которой были поставлены задачи развития в стране общества знаний, повышения доступности качества товаров и услуг, которые будут произведены по технологиям цифровой экономики. Вышеназванный Указ ставит также задачи повышения уровня информированности населения и цифровой его грамотности, о переводе всего комплекса государственных услуг на электронную основу. Особая роль отводится обеспечению с помощью цифровых технологий решения проблем безопасности страны.

Также в июле 2017 г. была принята разработанная Министерством связи и массовых коммуникаций РФ программа «Цифровая экономика Российской Федерации»¹¹³, в которой определены отдельные показатели развития цифровой экономики к 2025 году, поставлены задачи по созданию необходимых условий для развития цифровой экономики, обозначена значимость факторов цифровой экономики для целей роста производства. Также поставлена задача создания порядка десяти национальных компаний, которые должны выполнять функции лидеров в развитии «сквозных» технологий, а также управляющих факторов цифровыми платформами.

Весьма удачной выглядит формулировка одной из поставленных в вышеназванной программе задач по созданию экосистемы цифровой экономики России, «в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности и в которой обеспечено эффективное взаимодействие, включая трансграничное, бизнеса, научно-образовательного сообщества, государства и граждан»¹¹⁴. Подобная постановка задачи по созданию экономической системы цифровой экономики как комплексного явления — единственно правильное решение в современных условиях, когда необходимо убрать географические барьеры между участниками рынка цифровых технологий.

Для настоящей темы значимую роль имеет положение п. 1.17 программы, где говорится о задаче принятия ряда нормативных правовых актов, которые должны сформировать правовые условия по созданию специальных правовых режимов для комфортного развития организаций, обеспечивающих работу в приоритетных видах деятельности цифровой экономики¹¹⁵. Следует отметить, в стране уже имеются определенные успехи в деле развития информационной инфраструктуры. Многое делается для внедрения цифровых технологий в систему госрегулирования, подготовки кадров и сферу образования. Есть результаты в развитии цифрового здравоохранения и информационной безопасности¹¹⁶.

Однако принимаемые меры, несмотря на их важность и полезность, скорее следует отнести к точечному способу решения проблемы, а названная выше программа по своему содержанию скорее напоминает аналитическую записку о значимости и состоянии проблемы, чем конкретную программу с перечнем конкретных мер по комплексному решению проблемы. На данный момент времени следует отметить, что принятые меры по развитию цифровых технологий пока что являются скорее постановкой задачи, неясны конкретные пути решения задач.

Скорость, с которой органы власти реагируют на вызовы цифровизации общества, в чем-то напоминает ускоренную индустриализацию СССР перед войной, что, в принципе, обеспечило в ней победу. Можно сказать, что цифровые технологии выступают одним из важнейших критериев степени конкурентности страны. Традиционную для России проблему нехватки финансов для решения обозначенных проблем академик С. Ю. Глазьев предлагает решать методом создания двух бюджетов, который уже апробирован в Китае. В частности, указывается, что «уместно вновь обратиться к китайскому опыту. Для борьбы с бюджетным дефицитом и финансирования крупного инфраструктурного строительства в Китае еще с 1982 г. стали использовать так называемый двойной бюджет: регулярный государственный бюджет и бюджет капитального строительства»¹¹⁷.

Важно учесть, что процессы цифровизации разных сфер общества имеют глобальную по своей природе форму проявления, а их организаторы нередко имеют наднациональный статус, что затрудняет усилия отдельных государств по обеспечению национальных интересов.

Оценивая общее состояние проблемы ускорения цифровизации и задачу вычленения значимости проблем национальной безопасности, можно отметить, что, по всей видимости, перед государством в ближайшее время встанет задача принять новую комплексную программу ускоренного развития национальной по форме цифровой экономики и применения цифровых технологий в иных сферах жизнедеятельности общества. В ней можно будет отразить не только цели и возможные результаты по количественным и качественным параметрам, но и принципы государственной политики в сфере развития цифровых технологий, направления, формы и методы ее реализации, а также определить источники ее ресурсного обеспечения, меры по стимулированию непосредственных и потенциальных ее участников, по активизации своей деятельности для реализации указанных в программе параметров ее осуществления.

Для решения названного комплекса задач государству следует четко определить свое место в глобализационных процессах, которые в наибольшей мере затрагивают сферу развития цифровой экономики. В данном случае следует совмещать надгосударственный характер функционирования цифровых теологий по принципу работы Интернета и задачи обеспечения государственного суверенитета, укрепления национальной безопасности.

Вторая проблема взаимодействия права и цифровых технологий связана с влиянием последних на порядок юридизации общественных отношений. В данном случае право продолжает сохранять свою сущность, но подлежат большим изменениям применяемые способы хранения и систематизации юридической информации. Большое воздействие на сферу права оказывают методы цифровизации применяемых правил законотворчества, в результате чего обеспечивается доступность к документам всем участвующим в процессах лицам, а также всем заинтересованным от общественности, если речь не идет о документах, предназначенных для служебных целей. Таким образом, ускоряется и упорядочивается технология деятельности в сфере законотворчества и правоприменения.

Благодаря цифровым методам уходит в прошлое нетворческая работа по поиску необходимой информации, сравнению текстов документов, выявлению степени их отклонения от установленных образцов и проч. Применение цифровых технологий уже в ближайшее время внесет значительные изменения в бюджетный и налоговый процессы, упростит и сделает прозрачным финансовый контроль. Можно, конечно, продолжить перечень точек воздействия права на сферу проявления цифровых технологий и обратного влияния названных технологий на формы работы юридического обеспечения социальной действительности.

Цифровые финансовые активы как объект финансово-правового обеспечения

В Российской Федерации достаточно долгое время наблюдалось противоречивое отношение к факту присутствия на территории государства отдельных элементов цифровой экономики и прежде всего криптовалюты, что формально противоречит Конституции РФ, поскольку в ней содержится прямой запрет на применение на территории страны иных денежных знаков, помимо рубля¹¹⁸. Именно поэтому правовое обеспечение применения цифровых технологий началось с попыток их урегулирования в сфере применения финансовых инструментов. В настоящее время в стадии принятия находится проект федерального закона «О цифровых финансовых активах»¹¹⁹, который должен установить правовые основы режимов основных элементов использования цифровых методов в финансовой сфере, а также порядок их использования в названной сфере. Самой большой новацией законопроекта является то, что цифровые финансовые активы не должны иметь законный режим средства платежа на территории Российской Федерации. Однако на территории других стран та же самая криптовалюта, очевидно, будет обладать таким свойством средства платежа.

Поднятая в законопроекте проблема одновременно является главным аспектом анализа способов финансово-правового обеспечения цифровой экономики, поэтому есть смысл дать хотя бы краткий анализ названному законопроекту, тем более уже принятому в первом чтении в Государственной Думе, а потому он является одним из первых документов правового регулирования отношений в сфере применения цифровых технологий.

Разработчики проекта закона обоснованно применяют обобщенное понятие «цифровой финансовый актив», под которым понимается «имущество в электронной форме, созданное с использованием криптографических средств», под которыми в свою очередь понимаются определенные алгоритмы шифрования, применяемые в процессе использования вычислительных средств.

Конкретно это могут быть цифровые знаки (токены), которые выступают как продукты виртуальной деятельности с применением массива символов, используемых для идентификации пользователей. Их вправе эмитировать юридические лица, а также индивидуальные предприниматели с целью привлечения финансирования, т. е. реальных денег. Проект рассматриваемого закона требует, чтобы каждый токен имел только одного эмитента. Это означает, что невозможна эмиссия токенов от неопределенного лица.

В случае наличия множества эмитентов выпускаемые финансовые активы получают наименование криптовалюты, в отношении которой ее правообладатели вправе создавать (майнить), хранить в виртуальных кошельках¹²⁰ или обеспечивать доступ к данным реестра цифровых транзакций, а также осуществлять иные сделки в форме смарт-контракта. Под последним проект федерального закона предлагает понимать «договор в электронной форме, исполнение прав и обязательств по которому осуществляется путем совершения в автоматическом порядке цифровых транзакций в распределенном реестре цифровых транзакций в строго определенной таким договором последовательности и при наступлении определенных им обстоятельств»¹²¹.

Кроме определения режима идентификации токенов, в ст. 3 проекта федерального закона «О цифровых финансовых активах» делается попытка определить порядок их оборота. В частности, указывается особенность выпуска токенов, под чем понимается некая последовательность действий, которые должны предполагать процедуру передачи эмитентом своих токенов будущим приобретателям.

По аналогии с установленным в действующем законодательстве порядком эмиссии ценных бумаг также предусматривается достаточно подробная процедура выпуска токенов, что предполагает обязанность эмитента разместить в Интернете инвестиционный меморандум, определить условия оферты на приобретение токенов и другие документы, необходимые для выпуска токенов, порядок и условия заключения договоров, в том числе в форме смарт-контракта¹²². В тексте законопроекта подробно оговаривается содержание публичной оферты о выпуске токенов. В ней следует подробно определять сведения о самом эмитенте, а именно: полное название, местонахождение, электронный адрес, также следует указывать сведения о бенефициарном владельце, если он имеет место быть, а также иные сведения, необходимые для заключения предстоящей сделки. В частности, к ним отнесены сведения о порядке оплаты приобретаемых токенов и сведения о максимальной сумме, на которую могут приобрести токены их покупатели, включая информацию о порядке открытия цифровых кошельков, в которых хранится информация о приобретаемых токенах, а также о порядке доступа к реестру цифровых транзакций и т. п.

Сама публичная оферта должна иметь электронную подпись лица, осуществляющего выпуск токенов. В случае, когда учет прав владельцев токенов эмитент осуществляет самостоятельно, он дополнительно обязан передать в депозитарий условия оферты, а также инвестиционный меморандум, который в свою очередь должен содержать подробные сведения об эмитенте, куда, помимо уже названных показателей, следует включать основные виды деятельности, органы управления эмитента, цели эмиссии токенов, а также цели, на которые будет потрачена полученная прибыль, включая информацию о возможных рисках, что весьма важно для потенциальных покупателей токенов.

Таким образом, достигается достаточно прозрачная информационная схема в сети Интернет о целях и показателях выпускаемых в оборот токенов, а также об условиях их приобретения, что имеет существенную роль в деле недопущения использования элементов электронной валюты для финансирования терроризма и элементов теневой экономики. Тем самым рассматриваемый законопроект планирует создать условия для эмиссии и последующего оборота токенов по аналогии с ценными бумагами.

Такой вывод подтверждается условиями обращения токенов. Так, в ст. 4 законопроекта указывается весьма серьезное ограничение, касающееся того, что владельцы цифровых активов вправе совершать сделки по конвертации своих токенов на любую валюту, включая рубли, только посредством участия оператора, который специализируется на обмене цифровых финансовых активов. В этих условиях государству нет смысла устанавливать повсеместный контроль за производителями (владельцами) токенов: поскольку последние не вправе от них избавиться кроме как через операторов, то достаточно установить контроль за операторами. Иной порядок обращения криптовалюты на территории России проект закона не допускает.

Законопроект допускает, что владельцы криптовалюты вправе совершать иные виды сделок, кроме ее продажи. В этом случае порядок их осуществления будет определяться единым мегарегулятором — ЦБ РФ, по согласованию с правительством. Важно, что в законопроекте не указано, подлежат ли иные сделки с токенами осуществлению через операторов, как это будет установлено только для случаев конвертации токенов. Очевидно, этот вопрос станет решаться самим мегарегулятором.

В данном случае в законопроекте применяется такая же бланкетная норма права, какую можно видеть в законодательстве о банковской деятельности, когда ЦБ РФ получает делегированные законодателем полномочия по своему усмотрению регулировать отношения. Однако с учетом специфики объекта регулирования дополнительно указано, что информация о подобных сделках в форме цифровых записей подлежит хранению в цифровых кошельках, порядок открытия которых, хранения информации о них, а также ведения и их закрытия, включая требования к их защите, должны будут устанавливаться Центральным банком РФ. Ключевая роль управления доступом к цифровому кошельку отведена оператору цифровых финансовых активов, который вправе открывать его. При этом порядок пользования цифровым кошельком предусматривает возможность получения доступа к информации кошелька только после обязательной процедуры идентификации для владельца цифровых финансовых активов с целью недопущения в систему лиц, связанных с терроризмом и отмыванием капитала, что предусмотрено федеральным законом¹²³.

Одновременно предлагается возможное ограничение со стороны Банка России в приобретении максимальной суммы токенов, эмитируемых в пределах одного выпуска. Такое ограничение распространяется на лиц, не являющихся «в соответствии с Федеральным законом “О рынке ценных бумаг” квалифицированными инвесторами»; под последними понимаются профессиональные участники рынка ценных бумаг, кредитные и клиринговые организации, акционерные инвестиционные фонды, страховые организации и другие участники, которые оказывают различные финансовые услуги, связанные с ценными бумагами, а также Банк России, Агентство по страхованию вкладов, «Российская корпорация нанотехнологий» иностранные субъекты, оказывающие финансовые услуги.

Таким образом, государство, по замыслу создателей законопроекта, может осуществлять контроль за оборотом токенов. Это делается с целью не допустить использования в больших объемах криптовалюты, во-первых, на теневом рынке и, во-вторых, для финансирования терроризма. Вместе с тем такое упоминание профессиональных участников рынка ценных бумаг в связке с Банком России и другими делает факт обращения токенов не только легитимным делом, но и связывает этот оборот с участием структур, которые обеспечивают интересы государства на рынке финансовых услуг.

В вышеназванном проекте под криптовалютой понимается вид цифрового финансового актива, который создается и учитывается в специальном распределенном реестре цифровых транзакций самими участниками этого реестра в соответствии с созданными ими правилами ведения реестра цифровых транзакций. Важно то, что весь процесс от создания криптовалюты до ее учета и осуществления операций с ней до сих пор регламентируется правилами, которые участники рассматриваемых процессов разработали сами. Органы государства пока выступают лишь наблюдателями развития мира виртуальных объектов, включая использование финансовых активов.

Одновременно на практике устанавливается порядок применения технологии распределенности информации, возможности передачи прав на виртуальные объекты посредством создания реестра блоков, так называемого блокчейна. Конкретно каждый собственник будет обязан свои права фиксировать путем внесения цифровых записей в реестр цифровых транзакций. Под цифровыми транзакциями понимаются определенные действия, содержание которых направлено на создание, выпуск, обращение цифровых финансовых активов. В свою очередь вышеназванный реестр цифровых транзакций представляет собой систематизированную базу цифровых записей, содержание которой может меняться по мере ее формирования.

Важно то, что по установленным правилам (алгоритмам) содержание информации реестра цифровых транзакций предусматривает одинаковую форму (тождественность) для каждого его участника. В результате содержание информации в форме систематизированной базы цифровых транзакций (электронные записи) вышеназванного реестра тождественно для каждого отдельного случая пользователей реестра, обеспечивая тем самым распределенный режим одной и той же информации. Можно сказать по аналогии, что все участники распределенного реестра цифровых транзакций совместно пишут одну и ту же книгу, имеющую одинаковое для всех участников содержание, которое одновременно содержится в виде электронных записей у каждого участника.

Подобная форма распределения информации позволяет обеспечивать контроль каждого участника за каждым другим участником, но самое главное – период передачи информации занимает ровно столько времени, сколько тратит субъект, внося такую информацию. В итоге любая информация на носителе в структуре единого реестра делает равными всех его участников, обеспечивая максимальную открытость ее для «своих» – участников реестра.

Интересно то, что законодатель берет практически сложившиеся правила на рынке цифровых технологий, которые разработали сами его участники. Так же, как в свое время государство приняло под свою опеку фактически уже сложившийся порядок использования обществом денег в исторической их форме, так и в настоящее время государство использует для целей правового обеспечения многие элементы цифровых платежей, уже применяемые в реальности. В числе особых требований, которые устанавливаются в рассматриваемом законопроекте, можно назвать определение роли участников реестра цифровых транзакций. В частности, выделена роль валидаторов, которые могут быть представлены юридическими или физическими лицами и вправе совершать действия по валидации, т. е. передачу цифровых данных согласно установленным правилам ведения цифровых транзакций. Однако в роли оператора обмена цифровых финансовых активов может быть только юридическое лицо, совершающее сделки по обмену токенов на рубли или иностранную валюту¹²⁴.

По сути, согласно законопроекту, под валидацией любой цифровой записи понимается юридически значимое действие, смысл которого связан с подтверждением такой цифровой записи в реестре цифровых транзакций. Подобно банковской операции, предполагающей перевод денежных средств с одного счета на другой, цифровая транзакция может иметь режим сделки или логически обособленную группу операций, что предполагает последовательно совершаемые операции по поводу изменения базы данных.

Определенным затруднением в деле осмысления явлений цифровых технологий стало то, что в их основе применяются иностранные термины, которые скрывают сущностное значение употребляемой терминологии. Это относится к одному из базовых понятий «майнинг», имеющему корни в английском слове mining, под которым понимается добыча полезных ископаемых и получившем дополнительное значение как деятельность по созданию новых объектов в сфере применения электронных цифровых технологий¹²⁵. Технологически данный процесс, согласно современному пониманию, означает использование определенных моделей вычислений, осуществляемых по установленным алгоритмам и требующих достаточно больших затрат энергии и времени, но обеспечиваемых доступным способом проверки найденного решения.

Важную составную их часть формируют элементы защиты от повторного использования апробированных способов получения искомых результатов, которые в качестве криптовалюты могут служить источником доходов. Так, в процессе майнинга биткоинов допустима только одна возможность для получения дополнительной эмиссии. Это связано с тем, что новый биткоин можно получить в качестве вознаграждения лишь тому лицу, кто смог сгенерировать очередной блок цифровой модели. Также требуется получить не менее 120 подтверждений получения положительного результата, чтобы иметь доход от проведенной операции по созданию элемента криптовалюты.

Как объект правового обеспечения процессы цифровых технологий для целей получения финансовых активов к настоящему времени не могут считаться достаточно определенными, чтобы сформулировать надежный правовой способ защиты прав и обязанностей участвующих в процессах сторон. Несмотря на сложный и диверсифицированный контроль по отношению к каждой операции, весьма нередки случаи мошенничества и обмана партнеров в рассматриваемой сфере.

Согласно комментируемому проекту федерального закона, майнинг будет признаваться предпринимательской деятельностью только при условии, если лицо, его осуществляющее, не менее трех месяцев подряд превышает установленные правительством лимиты энергопотребления. То есть в качестве показателя предпринимательской деятельности в форме майнинга избран внешний критерий превышения лимита энергопотребления, который может иметь и другие причины превышения лимита. С другой стороны, регионы, где наиболее дешевая электроэнергия, имеют приоритет в производстве криптовалюты.

Но самое главное, что в настоящее время возможность участия в технологиях получения финансовых активов в электронной форме может иметь только узкий круг общества¹²⁶. Причиной тому – отсутствие специальных знаний, а также необходимость получения в доступной форме информации о всех процедурах получения должных результатов. По сведениям специалистов, сам по себе процесс производства финансовых активов в электронной форме рассчитан на узкий круг участников. И в случае, если официально действующие деньги будут заменены на элементы виртуальной валюты, то наступит экономический крах, поскольку по своей природе деньги имеют уникальную способность уравнивать в конкретных отношениях одного члена общества с другим. Они предназначены для всех, независимо от каких-либо социальных признаков тех, кому они принадлежат.

Если государство пока еще не признало криптовалюту реальными деньгами, то проповедники либеральной экономики идеологи «Центра стратегических разработок» ВШЭ в своем аналитическом докладе «Новые инструменты привлечения финансирования для развития технологических компаний: практика использования и перспективы развития в России» прямо указывают на наличие российского рынка «новых денег», который следует развивать «с учетом имеющегося мирового опыта и практик его построения, использованных в государствах, лидирующих в данном сегменте». В целом такой рынок оценивается как рынок «альтернативных финансов»¹²⁷.

Но если такие деньги могут функционировать только для посвященных, то они сами приобретают элитарный характер, тем самым их скорее можно назвать своеобразными амулетами или украшениями, которые используются для определенных целей среди узкого круга общества. Деньги всегда имеют всеобщую форму, поскольку любой человек потенциально способен их иметь и ими пользоваться. Криптовалюта, даже имеющая легитимную форму, не может по своей природе и формам обращения претендовать на роль денег. Если считать финансовые активы товаром, как это предлагается в нашей стране, то возникает вопрос: какие потребительские ценности имеет такой товар? Кроме того что он может обмениваться на реальные деньги, никаких других свойств он не имеет, а потому криптовалюта и иные финансовые активы могут выступать лишь способом аналога денег, которые могут быть обменены на деньги. Следует иметь в виду, что руководство ЦБ РФ неоднократно высказывалось о возможности создания национальной цифровой валюты на базе блокчейна, которая станет средством платежа¹²⁸.

Кроме названных аспектов, имеется еще одна проблема. Пока не ясна роль государства как регулятора отношений в использовании цифровых финансовых активов. Пока оно просто допускает режим легитимности того, что существует и применяется в экономической деятельности без его участия. Можно сказать, что государство продолжает выступать наблюдателем за происходящими процессами, без прямого участия в них. Можно провести аналогию такого управления с гражданско-правовым регулированием, где государство установило на диспозитивных началах режим легитимности всяких сделок, а также режимы объектов правового обеспечения с целью установления устойчивой формы соответствующих отношений. Таким же образом государство поступает в отношении нового объекта гражданско-правового оборота – цифровых финансовых активов.

Проблемы, возникающие в правовом обеспечении цифровых финансовых активов, состоят в том, что эти активы фактически будут использоваться в роли платежа, что вступает в противоречие с Конституцией РФ, на что уже указывалось. Одновременно сама природа цифровой экономики, прежде всего порядок обращения криптовалюты, в настоящее время позволяет ей осуществляться без какого-либо участия государства, включая его контролирующую функцию. Подобно процессам климатических изменений, происходящих помимо воли и участия государств, процессы цифровой экономики также применяются по подобию внешне объективных процессов.

Однако организаторы и пользователи цифровых финансовых активов уже давно вышли из состояния экзотического явления и становятся силой, способной влиять на мировые процессы. В этом плане наиболее заметна тенденция создания мировой платежной системы, не подчиненной власти государства. К тому же необходимо учитывать, что во всяком стихийном процессе есть поддерживающие его закулисные силы, выступающие в конечном счете выгодоприобретателями полученных результатов и обладающие финансовыми и иными возможностями для подчинения своим интересам отдельных представителей и течений самоорганизуемых процессов в сфере функционирования цифровых финансовых активов. Таковыми силами можно назвать транснациональные корпорации, а также замешанные в криминале и финансировании терроризма организации, которые заинтересованы в снижении роли государств в финансовом секторе. В целом участие названных сил вписывается в общие процессы глобализации, выступающие скорее негативным явлением, чем прогрессивным.

Выводы

Таким образом, освоение цифровых технологий, включая технологию распределенного реестра транзакций, уже реализуется в нашей стране. Государство вначале занимало молчаливую позицию стороннего наблюдателя, но в настоящее время переключилось на активные меры по ускорению их развития, включая привлечение инвестиций.

Находящийся в стадии принятия законопроект содержит основные правовые условия для целей утверждения порядка получения и оборота цифровых активов, где государство устанавливает легитимность процессов изготовления и обращения на территории России финансовых активов, но также устанавливает достаточные меры для соответствующего контроля на предмет соблюдения своих интересов. Однако, установив совмещенность легитимного оборота токенов и их возможной конвертации в российскую или иностранную валюту, законопроект «О цифровых финансовых активах» закладывает возможные противоречия в отношении использования криптовалюты как способа платежа. Хотя смысл обсуждаемого законопроекта состоит в том, что финансовые активы должны рассматриваться как имущественные объекты, в этом плане их можно сравнить с изготовлением, например, золотых украшений, которые также можно обменять на деньги. Поэтому не возникает пока формального противоречия между ожидаемым легитимным применением на территории страны криптовалюты и положениями законодательства о том, что только рубль может использоваться в качестве средства законного платежа.

Пока остаются открытыми вопросы о порядке обращения токенов, созданных на территории России, за рубежом, где не действует российская юрисдикция. Остается не определенным порядок возможного бартера, когда финансовые активы могут обмениваться на другие товары. В то же время цели финансовой политики государства относительно последствий принятия обсуждаемого законопроекта можно признать достаточно оправданными, поскольку большую ценность для обеспечения интересов страны имеет не сам факт отсутствия противоречий легитимного допуска токенов в России, а то, что законопроект снимает ряд правовых противоречий в системе национального законодательства и позволяет развиваться перспективным цифровым технологиям.

Глава 6. Взаимодействие государственных органов власти с другими участниками финансовых правоотношений посредством цифровой экономики

Финансовое правоотношение — это урегулированное нормами финансового права общественное отношение, складывающееся в сфере финансовой деятельности¹²⁹. Финансовые правоотношения осуществляются их участниками (субъектами), как то: публичные образования, государственные (муниципальные) органы, фонды, учреждения, корпорации, компании, кредитные учреждения, предприятия всех форм собственности, физические лица и все иные субъекты, которые в той или иной мере имеют дело с финансами. Правовая урегулированность финансовых отношений необходима для достижения целей, поставленных государством в области финансовой деятельности, связанной с функционированием публичных финансов.

Финансовую деятельность осуществляют все без исключения государственные органы, так как выполнение функций государства по всем направлениям связано с использованием финансов. Однако в силу различия их задач и правового положения масштабы их финансовой деятельности и степень участия в ней неодинаковы¹³⁰. В этой связи известна классификация государственных органов власти на органы общей компетенции и органы специальной компетенции. Основным нормативным правовым актом, закрепляющим и разграничивающим исключительное и совместное регулирование вопросов в сфере финансовых отношений государственными органами власти, органами власти субъектов РФ и муниципальными образованиями, является Конституция РФ (ст. 71–73, 132). От грамотного и эффективного участия и взаимодействия органов государственной власти с другими субъектами финансовых отношений зависят результативность и эффективность экономических показателей страны в целом. Не может быть сильного государства без сильной и стабильной экономики. И в этой связи необходимо не только увеличивать показатели национальной экономики, но и способствовать ее развитию с помощью электронных или цифровых технологий. Электронное обеспечение взаимодействия между всеми участниками финансовых отношений не только облегчает и ускоряет процесс взаимного регулирования в сфере обязательных платежей, страхования, кредитования, денежного обращения, бюджетных отношений и т. д., но и усиливает государственный контроль в перечисленных сферах, помогает на основе цифровых данных анализировать информацию для предотвращения принятия неверных решений. По мнению врио директора Департамента государственного управления Минэкономразвития России Павла Малкова, место государства в новой экономической реальности во многом будет определяться способностью качественно и оперативно влиться в глобальные процессы, связанные с созданием нового технологического уклада. Цифровизация дает большие преимущества, выступая драйвером экономического роста¹³¹. Главным российским IT-проектом последних лет стал переход к оказанию государственных услуг в электронном виде. С 1 июля 2012 г. все регионы и муниципалитеты начали постепенный переход на электронное межведомственное взаимодействие. А к 2018 г. в соответствии с Указом Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 601 «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления» 70% всех госуслуг должны оказываться в электронном виде. Во всем мире государственные инициативы являются основным двигателем развития информатизации в стране. Россия не исключение. Государственная программа «Информационное общество (2011–2020 годы)», а также ряд других региональных и ведомственных программ оказали существенное влияние на уровень использования информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в стране и привели к ощутимым результатам¹³².

Теперь, обращаясь в государственный орган, нет необходимости представлять, как было ранее, большое количество необходимых документов, так как благодаря информационному взаимодействию между различными государственными ведомствами — субъектами финансовых отношений необходимая и подтверждающая информация доступна в электронном режиме. Так, в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» с 1 января 2013 г. органы, предоставляющие государственные услуги, не вправе требовать от заявителей (физических и юридических лиц) документы, подтверждающие факт внесения платы за услугу, в том числе об уплате государственной пошлины, взимаемой за предоставление государственных и муниципальных услуг. Для подтверждения этого факта они должны использовать сведения, содержащиеся в Государственной информационной системе о государственных и муниципальных платежах (далее – ГИС ГМП). ГИС ГМП представляет собой централизованную систему, обеспечивающую прием, учет и передачу информации между ее участниками, которыми являются администраторы доходов бюджета, организации по приему платежей, порталы, многофункциональные центры, взаимодействие которых с ГИС ГМП производится через систему межведомственного электронного взаимодействия. ГИС ГМП позволяет физическим и юридическим лицам получить информацию о своих обязательствах перед бюджетами бюджетной системы РФ по принципу единого окна¹³³. Теперь все государственные и муниципальные услуги подлежат включению соответственно в реестры государственных услуг и реестры муниципальных услуг. Так, например, ФТС РФ имеет свой реестр таможенных представителей. Реестр ведется в электронном виде по форме, утвержденной правовым актом ФТС РФ. Ведомство публикует реестр в своих официальных изданиях и размещает его на своем официальном веб-сайте (customs.ru) по мере внесения в реестр изменений, но не реже одного раза в месяц¹³⁴.

Интернет появился в 1982 г. Можно считать, что именно с этого момента начал формироваться электронный (виртуальный) мир.

Стратегическим документом, определившим направления развития информационного общества в России, стала Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации, утвержденная Президентом РФ¹³⁵. Она положила начало интенсивному использованию информационных и коммуникационных технологий органами государственной власти, бизнесом и гражданами. Правительство утвердило госпрограмму «Информационное общество (2011–2020 годы)»¹³⁶. Программа должна обеспечить создание платформы для решения задачи по модернизации экономики и общественных отношений, что соответствует не только задачам развития Российской Федерации, но и сложившемуся в международном сообществе пониманию развития информационного общества. Так, например, в докладе Генеральной Ассамблеи ООН от 16 мая 2011 г. доступ к информационно-телекоммуникационной сети Интернет отнесен к базовым (или неотъемлемым) правам человека, ограничение доступа к информационно-телекоммуникационной сети Интернет и распространению информации признано нарушением базовых прав человека.

Информационные и коммуникационные технологии стали частью современных управленческих систем во всех отраслях экономики, сфере государственного управления, обороны страны, безопасности государства и обеспечения правопорядка. Повсеместное применение таких технологий способствует развитию нового этапа экономики – цифровой экономики. «Информационные технологии – это вчерашний день. Сегодняшняя экономика — это экономика данных», – заявил председатель правления Сбербанка Герман Греф, выступая на XIX Всемирном фестивале молодежи и студентов с лекцией «Технологические тренды: дорога в будущее»¹³⁷. На сегодняшний день в мире не существует единого понимания такого явления, как цифровая экономика, зато существует множество определений. В нормативном правовом акте – Указе Президента РФ от 9 мая 2017 г. № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» содержится официальное государственное определение данному феномену: цифровая экономика – хозяйственная деятельность, в которой ключевым фактором производства являются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа которых по сравнению с традиционными формами хозяйствования позволяют существенно повысить эффективность различных видов производства, технологий, оборудования, хранения, продажи, доставки товаров и услуг.

Главным способом обеспечения эффективности цифровой экономики становится внедрение технологии обработки данных, что позволит уменьшить затраты при производстве товаров и оказании услуг¹³⁸. Указ Президента РФ «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» (далее – стратегия) декларирует, что развитие цифровой экономики является стратегически важным вопросом для России в целом, определяющим ее конкурентоспособность на мировой арене. Кроме того, целью вышеуказанной стратегии выступают повышение эффективности государственного управления, развитие экономики и социальной сферы и, как следствие, в приоритете ставится формирование новой технологической основы для развития экономики и социальной сферы.

Основными задачами применения информационных технологий в сфере взаимодействия государства и бизнеса, формирования новой технологической основы в экономике являются:

– создание условий для развития электронного взаимодействия участников экономической деятельности, в том числе финансовых организаций и государственных органов;

– использование инфраструктуры электронного правительства для оказания государственных, а также востребованных гражданами коммерческих и некоммерческих услуг;

– продвижение проектов по внедрению электронного документооборота в организациях, создание условий для повышения доверия к электронным документам, осуществление в электронной форме идентификации и аутентификации участников правоотношений;

– сокращение административной нагрузки на субъекты хозяйственной деятельности вследствие использования информационных и коммуникационных технологий при проведении проверок органами государственного и муниципального контроля (надзора) и при сборе данных официального статистического учета и т. д.

В целях реализации стратегии правительство утвердило программу «Цифровая экономика Российской Федерации» (далее – программа), направленную на создание условий для развития общества знаний в государстве, повышение благосостояния и качества жизни граждан нашей страны путем повышения доступности и качества товаров и услуг, произведенных в цифровой экономике с использованием современных цифровых технологий, повышения степени информированности и цифровой грамотности, улучшения доступности и качества государственных услуг для граждан, а также безопасности как внутри страны, так и за ее пределами¹³⁹.

Цифровая (электронная) экономика – это экономика, характерной особенностью которой является максимальное удовлетворение потребностей всех ее участников за счет использования информации, в том числе персональной.

Одна из целей цифровой экономики, закрепленная в программе, – создание экосистемы цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности и в которой обеспечено эффективное взаимодействие, включая трансграничное, бизнеса, научно-образовательного сообщества, государства и граждан.

Программа «Цифровая экономика Российской Федерации», утвержденная летом 2017 г., рассчитана до 2024 г. включительно и состоит из пяти направлений: нормативное регулирование, кадры и образование, формирование исследовательских компетенций и технических заделов, информационная инфраструктура и информационная безопасность¹⁴⁰. На основании распоряжения Правительства РФ от 29 марта 2018 г. № 528-р из резервного фонда правительства выделены бюджетные ассигнования в размере 3 040,4 млн руб. на финансирование первоочередных мероприятий по направлениям «Информационная инфраструктура», «Формирование исследовательских компетенций и технологических заделов», «Информационная безопасность» программы.

Доктрина информационной безопасности государства, утвержденная Указом Президента РФ от 5 декабря 2016 г. № 646 «Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации», является основой для формирования государственной политики и развития общественных отношений в области обеспечения информационной безопасности. В Российской Федерации традиционно большое внимание уделяется вопросам обеспечения информационной безопасности объектов