А. Н. Ляскало

Финансовые преступления в российском уголовном праве.
Проблемы квалификации

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343

ББК 67.408

Л97

Автор:
Ляскало А. Н., кандидат юридических наук, доцент факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», начальник управления комплаенс-контроля ПАО «Промсвязьбанк».

Рецензенты:
Лопашенко Н. А., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права Саратовской государственной юридической академии, лауреат Национальной премии по литературе в области права, заслуженный юрист Российской Федерации;
Чучаев А. И., доктор юридических наук, профессор, заведующий сектором уголовного права, уголовного процесса и криминологии Института государства и права РАН.

В монографии представлено видение автора на объект, понятие и систему финансовых преступлений. Рассмотрена специфика состава, неоконченного преступления, соучастия в преступлении и обстоятельств, исключающих преступность деяния, в контексте финансового преступления. На конкретных примерах из судебной практики разобраны наиболее сложные и практически актуальные вопросы квалификации финансовых преступлений.

Законодательство приведено по состоянию на 31 декабря 2021 г.

Книга предназначена для практикующих юристов, научных работников, преподавателей, студентов юридических вузов, а также непосредственных участников финансовых правоотношений, в том числе для менеджмента организаций любых форм собственности, органов государственного управления и финансовых институтов.

Печатается в авторской редакции.

УДК 343

ББК 67.408

© Ляскало А. Н., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Современные финансовые отношения как сфера совершения финансовых преступлений характеризуются постоянно усложняющейся внутренней архитектурой, расширением состава их участников, углублением их специализации, использованием самых современных информационных технологий, возникновением и быстрым распространением принципиально новых видов финансовых активов (цифровых финансовых активов, цифровых валют). Это неизбежно отражается и на финансовых преступлениях, выводя их на новый уровень. Без преувеличения можно сказать, что наступил век «беловоротничковой» преступности, в структуре которой финансовые преступления хотя и не преобладают, но представляют собою главную разрушительную силу, нанося наибольший урон участникам экономических отношений¹. В этих условиях развитыми правопорядками принимаются специальные законы для противодействия финансовой преступности, формируются специализированные органы для расследования финансовых преступлений, созданы особые суды, предназначенные для рассмотрения соответствующей категории уголовных дел.

Несправедливым будет утверждение, что нарастающая опасность финансовой преступности в нашей стране игнорируется. В документах стратегического планирования отмечается высокий уровень преступности в кредитно-финансовой сфере, признаются отдельные угрозы национальной безопасности в указанной сфере, например, вывод финансовых активов за границу, незаконные финансовые операции, легализация преступных доходов, противоправное использование цифровых валют, нецелевое и неэффективное использование бюджетных средств².

Однако финансовая безопасность как сегмент национальной безопасности Российской Федерации в программных документах не выделяется и разработке системы целенаправленных мер ее обеспечения, включая уголовно-правовые меры, должного внимания не уделено.

В отличие от западных исследований в нашей традиции финансовые преступления рассматриваются исключительно в контексте публичных финансов, а сфера поражения финансовой преступности ограничивается финансовыми отношениями с государственным участием. Однако этот консервативный подход постепенно утратил свою актуальность и перестал соответствовать уровню развития финансовых отношений.

Современное финансовое законодательство, образующее основу регуляторных запретов, охраняемых силою уголовного закона, выходит за пределы традиционных публично-правовых направлений (например, бюджетного, налогового), представляя собою одну из наиболее сложных комплексных отраслей российского законодательства, состоящую из совокупности кодифицированных нормативных актов и самостоятельных федеральных законов, сочетающих регулирование публично-правовых и частноправовых финансовых отношений.

Выход за рамки традиционной публично-правовой парадигмы в регулировании финансов требует соответствующего пересмотра научных взглядов на объект и систему финансовых преступлений. На сегодняшний день уже невозможно игнорировать необходимость включения в эту систему преступлений, совершаемых на финансовом рынке, представляющем собою крупное и быстро развивающееся звено финансовой системы.

Финансовые отношения в сфере банковской деятельности, а также по поводу выпуска и обращения денег, ценных бумаг и электронных средств платежей, традиционно воспринимаемые как публично-правовые (властеотношения), перестают быть в чистом виде таковыми в результате усиления диспозитивных (частноправовых) начал правового регулирования в соответствующих сферах финансовой деятельности.

Одинаково значимые как для публичных финансов, так и для финансового рынка, они занимают промежуточное положение, образуя важные инфраструктурные связи между соответствующими звеньями финансовой системы государства.

Роль и функциональное назначение современных финансовых институтов, присущие им уголовно-правовые риски требуют учета при построении новой модели системы финансовых преступлений.

Систематизация преступлений в сфере экономической деятельности является предметом нескончаемых споров. Поиск критериев внутренней группировки преступлений гл. 22 УК РФ продолжается. Различия в толковании объектов этих преступлений порождают разнообразные их классификации, вследствие чего одним и тем же преступлениям присваивается различная групповая принадлежность. В развитие данной общей тенденции продолжаются попытки систематизации финансовых преступлений, результаты которых, совпадая в общем, немало разнятся в деталях, поскольку в доктрине отсутствует единое понимание объекта как критерия классификации финансовых преступлений, обнаруживаемых не только в гл. 22 УК РФ, но и за ее пределами. Поэтому дальнейшее научное познание объекта финансовых преступлений во всех его аспектах и неразрывной связи со стремительно усложняющейся архитектурой финансовых отношений и построение на этом фундаменте системы финансовых преступлений представляется актуальной и своевременной научной задачей необходимого масштаба и новизны.

Построение новой системы финансовых преступлений, не ограниченной традиционными составами преступлений против публичных финансов, позволяет расширить периметр исследования, открывает новые возможности по выявлению особенностей состава и иных категорий учения о преступлении в рамках принципиально новой выборки финансовых преступлений.

Правоприменительная практика по делам о финансовых преступлениях отличается разнообразием квалификационных подходов к толкованию их основных признаков. Участие доктрины уголовного права в выработке квалификационных решений для правоприменительной практики по делам данной категории демонстрирует очевидный дисбаланс с акцентом на исследование традиционных форм финансовой преступности (например, подделки денежных средств и ценных бумаг, уклонения от уплаты налогов и иных обязательных платежей) и слабо выраженным вниманием к новым, намного более опасным формам ее проявления (например, преступлениям против рынка ценных бумаг или рынка коллективных инвестиций). Во многом именно этим невниманием, недостаточной проработкой методологических подходов квалификации и объясняется «буксующая» пока практика применения ряда «злободневных» уголовно-правовых запретов против преступлений в сфере финансового рынка. Хотя такое положение дел в современных научных трудах часто объясняется издержками избыточного нормотворчества, а также слабой проработкой юридической техники соответствующих уголовно-правовых запретов, доводы эти вряд ли могут быть поддержаны, имея в виду довольно успешное применение их аналогов в западной практике (например, по поводу манипулирования рынком или неправомерного использования инсайдерской информации).

В большинстве научных исследований проблема финансовых преступлений рассматривается только с точки зрения публичных финансов, что не соответствует современной организации финансовых отношений и общемировым тенденциям противодействия финансовой преступности. Сфера поражения финансовых преступлений расширяется с развитием финансового рынка и обеспечивающей финансовой инфраструктуры. Стремительное развитие финансовых отношений в последние годы существенно изменило финансовое законодательство как бланкетную основу уголовно-правовых запретов против финансовых преступлений. Судебная практика изобилует примерами нерешенных квалификационных проблем.

Монография является результатом многолетнего изучения автором проблематики финансовой преступности, в том числе обобщения судебной практики, участия в подготовке ключевых разъяснений высшей судебной инстанции по делам о финансовых преступлениях, собственного опыта работы в органах прокуратуры, внутреннего контроля, внутреннего аудита и ревизионных комиссиях финансовых организаций.

Выводы и наблюдения автора могут служить основой для дальнейшего исследования проблем уголовной ответственности за финансовые преступления, разработки законодательных инициатив с целью совершенствования уголовно-правовых запретов в сфере противодействия финансовой преступности, а также упорядочения правоприменительной практики по делам соответствующей категории. Результаты исследования также могут быть использованы в учебных целях для преподавания уголовного права, экономического уголовного права и теоретических основ квалификации преступлений в высших учебных заведениях.

Раздел 1.
ФИНАНСОВЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. ОБЩАЯ ЧАСТЬ

Настоящий раздел работы является введением в проблему финансовых преступлений. Мы условно назвали его общей частью, имея в виду общие вопросы, с которыми связано формирование системы и решение проблем квалификации финансовых преступлений. Они давно находятся в фокусе научного поиска. Сформировалась уже целая плеяда ученых, с именами которых связаны первые крупные теоретические разработки и первые научные решения проблем квалификации экономических преступлений, частью которых являются финансовые преступления.

Нашей задачей было переосмыслить накопленный научный опыт и попытаться взглянуть на проблему финансовых преступлений с позиций современной архитектуры финансовых правоотношений, все более усложняющихся и углубляющих свою специализацию, выявить присущие им уголовно-правовые риски, соотнести их с текущим состоянием компенсирующих мер уголовно-правового противодействия, обозначить возможные их недостатки, попытаться найти оптимальные пути формирования и применения уголовно-правовых запретов в сфере противодействия современным финансовым преступлениям.

Наши наблюдения позволили предложить новую концепцию финансового преступления, включающую объект, понятие и признаки финансового преступления, теоретическую модель системы финансовых преступлений. Нормотворческий аспект противодействия финансовым преступлениям исследуется с точки зрения выбора оптимальных криминообразующих признаков и проблем конкуренции норм УК РФ, возникающих при создании многообъектных составов финансовых преступлений. Особое внимание уделено анализу особенностей состава и иных категорий учения о преступлении в контексте финансовых преступлений. Это позволило заложить фундамент для решения актуальных проблем правоприменения в следующем разделе работы.

Глава 1.
ФИНАНСОВЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ: ОБЪЕКТ, СИСТЕМА, НОРМОТВОРЧЕСТВО

§ 1. Финансовая безопасность как объект финансовых преступлений

В настоящее время хотя и не является общепризнанной, но набирает популярность идея выделения подотраслей уголовного права, объектом которых выступают сложные, комплексные системы социальных ценностей, специфика уголовно-правовой охраны которых помимо конструирования специальных составов преступлений также требует тонкой настройки различных институтов Общей части уголовного права.

В научной литературе предлагается немало критериев формирования подотрасли уголовного права³, среди которых наименее спорными нам представляются следующие:

• особая сфера охраняемых правоотношений, в том числе регулируемых существенным массивом позитивного законодательства;

• наличие как специальных норм Особенной части, так и отражающих специфику подотрасли норм Общей части уголовного права;

• научное признание, подтвержденное существованием заметного числа узкоспециализированных исследователей и научных работ, посвященных теоретическому развитию подотрасли права.

Из множества выделяемых подотраслей уголовного права с нашей точки зрения наиболее соответствуют этим критериям военно-уголовное право, международно-уголовное право и экономическое уголовное право.

Экономическое уголовное право России является наиболее молодой и активно развивающейся подотраслью уголовного права. В отличие от западных стран с более развитой экономикой и уголовно-правовыми средствами ее защиты, в России экономическое уголовное право стало формироваться значительно позднее по мере появления и постепенного развития рыночной экономики после 1990 года⁴.

Наиболее существенный импульс к развитию экономическая область уголовного права получила с принятием УК РФ, который непрерывно обогащается «экономическими» уголовно-правовыми нормами, что к настоящему времени позволило заявить о возникновении экономического уголовного права как подотрасли уголовного права⁵.

На сегодняшний день в систему экономического уголовного права включаются в основном нормы гл. 21 и 22 УК РФ, а также наделенные «экономической» спецификой нормы Общей части УК РФ⁶.

Большое количество трудов посвящено разработке преступлений против собственности и преступлений в сфере экономической деятельности, образующих основу экономического уголовного права⁷.

При этом разнообразие экономических отношений с неизбежностью приводит к попыткам выделения среди преступлений, входящих в сферу экономического уголовного права, самостоятельных групп преступлений, посягающих на определенные экономические отношения.

Такому делению подвержены преступления в сфере экономической деятельности, предусмотренные нормами гл. 22 УК РФ. Предпринято множество попыток их научной классификации⁸.

Одной из самых популярных является классификация преступлений гл. 22 УК РФ Б. В. Волженкина⁹:

1) преступления, нарушающие основы (общие принципы) установленного порядка осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности (ст. 169, 170, 171, 1711, 172, 173, 174, 1741, 175 УК РФ);

2) преступления против интересов кредиторов (ст. 176, 177, 195, 196, 197 УК РФ);

3) преступления, нарушающие отношения добросовестной конкуренции (ст. 178, 179, 180, 181, 183, 184 УК РФ);

4) преступления, нарушающие установленный порядок обращения денег и ценных бумаг (ст. 185, 1851, 186, 187 УК РФ);

5) преступления против установленного порядка внешнеэкономической деятельности (ст. 188, 189, 190, 194 УК РФ);

6) преступления, нарушающие порядок обращения драгоценных металлов, драгоценных камней и иностранной валюты (ст. 191, 192, 193 УК РФ);

7) преступления против установленного порядка уплаты налогов и сборов (налоговые преступления) (ст. 198, 199, 1991, 1992 УК РФ).

Наиболее оригинальной остается предложенная Н. А. Лопашенко классификация преступлений в сфере экономической деятельности¹⁰:

1) посягательства на общественные отношения, основанные на принципе свободы экономической деятельности (ст. 169 УК РФ);

2) посягательства на общественные отношения, основанные на принципе осуществления экономической деятельности на законных основаниях (ст. 171, 1712, 172, 1731, 189, 191, 1911, 193, 1931, 2001 УК РФ);

3) посягательства на общественные отношения, основанные на принципе добросовестной конкуренции (ст. 178, 180, 182, 184 УК РФ);

4) посягательства на общественные отношения, основанные на принципе добропорядочности субъектов экономической деятельности (ст. 1711, 1721, 176, 177, 185-1854, 1856, 190, 192, 194, 195, 197, 198–1992 УК РФ);

5) посягательства на общественные отношения, основанные на принципе запрета заведомо криминальных форм поведения в экономической деятельности (ст. 170, 1701, 1732, 174, 1741, 175, 179, 181, 1855, 186, 187, 196 УК РФ).

Одной из последних и актуальных является классификация хозяйственных преступлений И. А. Клепицкого, в рамках которой им выделяются следующие охраняемые уголовным законом группы экономических отношений¹¹:

1) преимущественно частноправовые отношения:

• потребительский рынок (ст. 181 УК РФ);

• инвестиции (ст. 1722, 185–1856, 2003 УК РФ);

• кредит (ст. 1721, 176, 177, 195–197 УК РФ);

• конкуренция (ст. 178, 180, 183 УК РФ);

2) вспомогательные публично-правовые отношения в области государственного администрирования экономической деятельности:

• общее государственное администрирование (ст. 169, 171, 1711–1714, 172 УК РФ);

• финансы (ст. 186, 187, 193, 1931, 194, 198–1994, 2004–2006 УК РФ);

• регулирование оборота драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 191, 192 УК РФ);

• регулирование в области внешнеэкономической деятельности и таможенного контроля (ст. 189, 190, 2001, 2002 УК РФ).

Из приведенных примеров видно, как в зависимости от выбранного исследователем критерия классификации изменяется группировка составов экономических преступлений. Деление их на группы по-прежнему остается в центре научных дискуссий.

Со временем в структуре экономического уголовного права начинает формироваться обширная группа норм о финансовых преступлениях, включающая основную массу работоспособных норм гл. 22 УК РФ, образующих собою «костяк» экономического уголовного права.

В некоторых научных исследованиях предлагается даже сформировать самостоятельную главу УК РФ о финансовых преступлениях, чтобы подчеркнуть их повышенную общественную опасность и отделить их от экономических преступлений, совершаемых преимущественно в сфере частноправовых отношений¹².

Обособление и систематизация финансовых преступлений не является новым подходом как для уголовного законодательства, так и для науки уголовного права.

В некоторых странах финансовые преступления выделены в самостоятельные главы уголовных законов и даже в отдельные законодательные акты.

Например, в Австрии действует Закон о финансовых преступлениях от 26.06.1958 (FinStrG)¹³.

Преступления в сфере финансов выделены также в уголовном законодательстве КНР (раздел II гл. 3 § 4)¹⁴.

В зарубежном уголовном праве примеры обособления финансовых преступлений можно встретить в трудах:

• французских ученых (Ж. Прадель¹⁵ и В. Жандиде¹⁶);

• немецких ученых (К. Тидеман¹⁷ и У. Хельман¹⁸);

• австрийских ученых (Р. Лейтнер, Д. Тойфл, Р. Брандл¹⁹).

В отечественной юридической литературе одной из первых является классификация преступлений в сфере финансов, предложенная Л. Д. Гаухманом и С. В. Максимовым²⁰:

1) преступления в сфере формирования бюджета и государственных внебюджетных фондов (ст. 192, 194, 198–1992 УК РФ);

2) преступления в сфере обращения платежных средств (ст. 185–187, 191 УК РФ);

3) преступления в сфере кредитования (ст. 176, 177 УК РФ).

И. А. Клепицкий предлагал во многом схожую классификацию преступлений в сфере финансов²¹:

1) злоупотребления на рынке ценных бумаг (ст. 185, 1851 УК РФ);

2) изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ);

3) изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов (ст. 187 УК РФ);

4) незаконный оборот драгоценных металлов и природных драгоценных камней (ст. 191 УК РФ);

5) нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 192 УК РФ);

6) невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193 УК РФ);

7) уклонение от уплаты налогов и таможенных платежей (ст. 194, 198, 199, 1991 и 1992 УК РФ).

Однако позднее ученый изменил подход к классификации, выделив в самостоятельные группы преступления, связанные оборотом драгоценных металлов и драгоценных камней, а также преступления, совершаемые на рынке ценных бумаг (в сфере инвестиций)²².

М. В. Талан рассматривает следующие виды преступлений в сфере финансовой деятельности²³:

1) преступления в сфере обращения денег и ценных бумаг (ст. 185, 1851, 186, 187 УК);

2) валютные преступления (ст. 191, 192, 193 УК);

3) преступления, связанные с банкротством (ст. 195, 196, 197 УК);

4) преступления, связанные с уклонением от уплаты налогов и других обязательных платежей в бюджет (ст. 194, 198, 199 УК);

5) преступления в сфере кредитных отношений (ст. 176, 177 УК).

Преступления в кредитно-финансовой сфере выделяет О. Г. Карпович²⁴:

1) преступления, посягающие на банковскую систему (ст. 172, 174, 1741 УК РФ);

2) преступления, посягающие на кредитную систему (ст. 176, 177 УК РФ);

3) преступления, посягающие на безопасность финансовой (банковской, налоговой) системы, добросовестную конкуренцию (ст. 183 УК РФ);

4) преступления, посягающие на государственное регулирование фондового рынка, управление эмиссией и перераспределением ценных бумаг (ст. 185, 1851, 1852, 1853, 1854, 1855, 1856 УК РФ);

5) преступления, посягающие на порядок безналичных денежных расчетов (ст. 187 УК РФ);

6) преступления, посягающие на валютный контроль Российской Федерации (ст. 193 УК РФ);

7) преступления, посягающие на государственные финансы и финансовый контроль (ст. 194, 198, 199, 1991, 1992 УК РФ);

8) преступления, посягающие на налоговую и кредитную системы (ст. 195, 196, 197 УК РФ).

Г. А. Есаков выделяет в гл. 22 УК РФ преступления в финансово-кредитной сфере (ст. 176, 181, 185–187, 191, 192, 198–1994 УК РФ)²⁵.

Классификации финансовых преступлений разрабатывались и в рамках специальных комплексных научных исследований.

В. Ф. Лапшин выделял следующие виды финансовых преступлений в зависимости от результатов осуществления финансовой деятельности²⁶:

1) преступления в сфере формирования финансов (ст. 185–187 УК РФ)

2) преступления в сфере распределения финансов (ст. 176, 194–1992 УК РФ);

3) преступления в сфере использования финансов (ст. 174, 1741, 177, 191–193 УК РФ).

В последующих исследованиях ученый скорректировал группировку финансовых преступлений, исключив из нее преступления на рынке ценных бумаг (ст. 185–1856 УК РФ), кредитные преступления (ст. 176, 177 УК РФ) и легализацию (отмывание) преступно приобретенных денежных средств или иного имущества (ст. 174, 1741 УК РФ)²⁷.

Следующие виды преступлений в сфере финансовых отношений выделяет С. Л. Нудель²⁸:

1) посягающие на финансовые отношения по формированию бюджетных доходов (ст. 170, 194, 198–1992, 1711, 325, 3271, 2002 УК РФ);

2) посягающие на финансовые отношения в области государственных расходов и страхования (ст. 1592, 1595, 176, 2851, 2852 УК РФ);

3) посягающие на финансовые отношения в области банковской деятельности и валютно-денежного обращения (ст. 172, 1721, 186, 187, 193, 1931, 2001 УК РФ).

Нетрудно заметить, что рассмотренные классификации различаются по своему наполнению, что определенно является следствием различного восприятия учеными объекта финансовых преступлений, под которым в юридической литературе понимаются:

• финансы²⁹;

• финансовые отношения³⁰;

• финансовая деятельность³¹;

• порядок финансовой деятельности³²;

• финансовые интересы государства³³;

• финансовая система³⁴.

При всем многообразии теоретических подходов найти наиболее точное определение объекта финансовых преступлений довольно затруднительно. Даже совпадающие в своих трактовках объекта работы различаются в классификации финансовых преступлений. Во многом это объясняется сложностью и многогранностью самих финансовых отношений, лежащих в основе объекта финансовых преступлений.

При раскрытии содержания объекта исследователи опираются на понятийный аппарат финансового права.

Финансы рассматриваются либо как совокупность экономических отношений по созданию, распределению и использованию фондов денежных средств, либо как совокупность фондов денежных средств³⁵.

Финансы как экономические отношения рассматриваются в широком и в узком смысле. В широком смысле их целью является формирование и использование государственных и частных фондов денежных средств³⁶.

В узком смысле под финансами понимаются экономические денежные отношения по аккумулированию, распределению и использованию финансовых средств государства и муниципальных образований в целях финансового обеспечения их управленческих функций и задач³⁷.

В некоторых источниках отрицается равенство финансов и финансовых отношений. Последние признаются более широкими по содержанию, а финансы (денежные фонды) признаются их объектом³⁸.

Финансовые отношения рассматриваются как денежные отношения, в процессе которых посредством формирования и использования денежных фондов распределяются денежные доходы, накопленные в результате закончившихся производственных циклов³⁹.

Традиционно принято считать, что экономические отношения трансформируются в финансовые только тогда, когда возникает публичный интерес, который проводится в жизнь властным субъектом, реализующим свою финансовую политику⁴⁰.

Как следствие, обязательным участником финансовых отношений признается государство, которое императивно хозяйствует, мобилизуя, распределяя и используя свои финансовые ресурсы⁴¹.

То есть в классическом понимании финансовые отношения нужны для реализации финансовых интересов государства.

Финансовые отношения отождествляются с правоотношениями, имея в виду их подробное регулирование нормами финансового права.

Под финансовой деятельностью, соответственно, обычно понимается деятельность органов государственной власти и местного самоуправления по образованию, распределению, использованию денежных фондов⁴².

В рамках осуществления своей финансовой (управленческой) деятельности государство вступает в финансовые отношения с другими субъектами финансовой системы⁴³.

Выражением финансовой деятельности государства является правовое регулирование финансовых отношений и реализация органами государственной власти и местного самоуправления предоставленных им полномочий по накоплению, распределению, использованию денежных фондов страны и контролю в этой сфере⁴⁴.

Хотя в некоторых источниках встречается и более широкое понимание финансовой деятельности как деятельности государства, местного самоуправления, хозяйствующих субъектов и отдельных граждан, обусловленная наличием в обществе товарно-денежных отношений, направленная на создание, распределение (перераспределение) и использование фондов денежных средств⁴⁵.

Финансовая система в институциональном аспекте – это совокупность финансово-правовых институтов страны, выполняющих функции денежных фондов либо функции методов, способствующих мобилизации денежных средств в денежные фонды, а также законному и рациональному их расходованию в интересах общества и государства. Она включает:

• денежную систему;

• бюджетную систему;

• налоговую систему;

• банковскую систему;

• систему государственного и муниципального кредита;

• имущественное и личное страхование;

• финансы хозяйствующих субъектов;

• финансы населения⁴⁶.

В функциональном аспекте финансовая система опять же получила широкое и узкое толкование.

Финансовая система в широком смысле понимается как совокупность финансовых отношений по формированию и использованию денежных доходов (первичных, производных, конечных)⁴⁷.

В узком смысле финансовая система рассматривается как совокупность общественных отношений по образованию, распределению и использованию централизованных фондов (бюджетов бюджетной системы, государственного и муниципального кредита) и по созданию условий для образования и распределения децентрализованных фондов (финансы хозяйствующих субъектов, населения, страховые фонды, банковский кредит) в нужном публичному субъекту направлении⁴⁸.

В последнем случае вновь подчеркивается доминирование публичного интереса и публично-властного субъекта.

Поэтому в большинстве уголовно-правовых исследований «финансы», «финансовые отношения» и «финансовая деятельность» как объекты финансовых преступлений понимаются соответственно как публичные финансы, финансовые отношения с участием государства и финансовая деятельность публично-правовых институтов⁴⁹.

Однако современное финансовое законодательство выходит далеко за пределы традиционных публично-правовых направлений (например, бюджетного, налогового), представляя собою одну из наиболее сложных комплексных отраслей российского законодательства, состоящую из совокупности кодифицированных актов и самостоятельных федеральных законов, сочетающих регулирование публично-правовых и частноправовых финансовых отношений⁵⁰.

В некоторых исследованиях⁵¹, в том числе зарубежных⁵², предлагается расширение предмета финансового права за счет включения в него финансовых отношений на финансовом рынке, которые преимущественно регулируются нормами частного права.

На этом фоне порой делаются выводы о том, что предмет и метод финансового права размываются и оно утрачивает статус отрасли права, образуя комплексную отрасль финансового законодательства⁵³. Выделяют публичное и частное финансовое право⁵⁴.

В других исследованиях отстаивается статус финансового права как отрасли публичного права, но не отрицается и возможность появления в нем частноправовых конструкций, несущественный удельный вес которых не ставит указанный статус под сомнение⁵⁵.

Это отражает общую тенденцию проникновения частного интереса и диспозитивных начал правового регулирования в традиционные публичные отрасли права с образованием комплексных интегрированных систем⁵⁶.

Не посягая на статус финансового права как отрасли публичного права, нельзя отрицать и сложившиеся к настоящему времени публичные и частные финансовые отношения, регулируемые обширным финансовым законодательством, смешанный характер которого отмечает все больше современных финансовых исследований⁵⁷.

Кроме того, финансово-правовые нормы включаются в нормативные правовые акты частного права, не специализированные на регулировании сферы финансовых отношений (например, ГК РФ)⁵⁸.

Критерием выделения финансово-правовых норм является предмет финансовых отношений, под которым понимаются деньги и иные финансовые активы (в том числе финансовые инструменты и валютные ценности)⁵⁹.

Финансовое законодательство регулирует обращение финансовых активов в форме их приобретения и отчуждения, за исключением приобретения на них товаров, работ и услуг, характерного для товарно-денежных отношений.

Таким образом, современное российское финансовое законодательство представляет собою интегрированную комплексную отрасль законодательства, сочетающую регулирование публичных и частных финансовых отношений.

Новый взгляд на систему финансового законодательства расширяет содержание понятий «финансы», «финансовые отношения» и «финансовая деятельность», используемых для характеристики объекта финансовых преступлений, не ограничивая их сферой публичных финансов.

Для целей определения объекта финансовых преступлений следует немного остановиться на основных разработанных доктриной концепциях объекта преступлений в сфере экономической деятельности.

Обычно в качестве объекта гл. 22 УК РФ рассматриваются «общественные отношения», после чего уточняется их предназначение (например, «развитие и становление рыночной экономики, добросовестной конкуренции и свободного рынка, реализация прав граждан на осуществление предпринимательской и иной экономической деятельности»⁶⁰) либо сфера их осуществления (например, «экономическая деятельность»⁶¹, «производство, распределение, обмен и потребление товаров, работ и услуг»⁶²).

Также объектом преступлений в сфере экономической деятельности признается «установленный порядок осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности»⁶³.

Еще одним вариантом интерпретации объекта гл. 22 УК РФ являются «интересы граждан, организаций, общества и государства»⁶⁴.

Указанные подходы по определению объекта преступлений в сфере экономической деятельности отражают разработанные теорией уголовного права основные концепции объекта преступления.

Концепция общественных отношений как объекта преступления, сложившаяся еще в дореволюционный период⁶⁵ и прочно утвердившаяся в советской доктрине уголовного права⁶⁶, все еще широко распространена, хотя и перестала быть общепризнанной. В альтернативных концепциях объектом преступления признаются человек⁶⁷, субъективные права⁶⁸, правоохраняемые интересы (блага)⁶⁹.

При этом мы солидарны с позицией О. К. Зателепина, который утверждает, что общественные отношения хотя и нарушаются при совершении преступлений, но самостоятельными объектами не являются; уголовный закон в первую очередь охраняет не их и не правопорядок сам по себе, а те ценности (личность, общество, государство, человечество), ради которых такие отношения и правопорядок устанавливаются⁷⁰.

В юридической аксиологии выделяют ценности-цели и ценности-средства⁷¹. Правоотношения (правопорядок) рассматриваются в качестве ценности-средства, обеспечивающей реализацию ценностей-целей высшего порядка (социальных благ личности, общества и государства)⁷².

Считается, что объект преступления должен обладать свойствами ценности-цели, а также связью с сущностным (материальным) признаком преступления – общественной опасностью⁷³.

Общественная опасность как деструктивное, дестабилизирующее воздействие противопоставляется безопасности социальной ценности, под которой понимается состояние ее защищенности.

Безопасность признается одной из основных правовых ценностей-целей (так же как справедливость, свобода, равенство и демократия)⁷⁴.

На этих соображениях строится еще одна концепция объекта преступления, под которым понимается социальная безопасность⁷⁵.

В развитие данной концепции в теории уголовного права объектами преступления признаются отдельные виды социальной безопасности, например, военная безопасность государства⁷⁶.

При этом правоотношения предлагается не исключать полностью из объекта преступления, если вред такому объекту причиняется посредством нарушения связанных с ним правоотношений⁷⁷.

Финансовые отношения, вопреки распространенному в юридической литературе мнению, не могут быть признаны самостоятельным объектом финансовых преступлений, так как не обладают статусом ценности-цели.

Финансовые отношения существуют для финансового обеспечения потребностей их субъектов и решения стоящих перед ними задач⁷⁸. Финансовое обеспечение является условием финансовой устойчивости и стабильного развития субъектов финансовых отношений.

Финансовая стабильность (устойчивость) характеризует состояние финансовой безопасности⁷⁹.

Среди угроз финансовой безопасности выделяют финансовые правонарушения⁸⁰, которые через дестабилизацию финансовых отношений приводят к прекращению состояния финансовой безопасности.

Как представляется, именно финансовая безопасность является той ценностью-целью, на которую посягают финансовые правонарушения (включая финансовые преступления), а финансовые отношения – ценностью-средством, через нарушение которой причиняется вред ценности-цели.

Таким образом, объектом финансовых преступлений следует признать финансовую безопасность, под которой понимается финансовая устойчивость (стабильность) субъектов финансовых отношений, вред которой причиняется посредством нарушения установленного порядка обращения финансовых активов (денежных средств, финансовых инструментов, драгоценных металлов и драгоценных камней).

В юридических исследованиях под финансовой безопасностью понимается состояние защищенности финансовых интересов государства (макроуровень) и хозяйствующих субъектов (микроуровень)⁸¹.

Такой подход позволяет включать в состав объекта финансовых преступлений финансовую безопасность не только в сфере публичных финансов, но и в сфере частных финансов.

Финансовые преступления являются децентрализованной группой преступлений, предусмотренных нормами гл. 22 и 30 УК РФ. С этой точки зрения без изменения текущей структуры Особенной части УК РФ у них не может быть выделен единый видовой объект. Однако, представляя собою определенную общность составов преступлений, они могут быть сгруппированы по критерию общего для них объекта преступного посягательства (группового объекта).

Таким объектом является финансовая безопасность граждан, организаций и государства, которая обеспечивается соблюдением установленного порядка обращения финансовых активов, регламентированного финансовым законодательством Российской Федерации (объект первого уровня).

Поскольку финансовая безопасность может быть рассмотрена как в общем, так и в контексте конкретных ее сегментов, могут быть выделены групповые объекты второго и третьего уровней, соответствующие конкретным сегментам финансовой безопасности⁸².

Исходя из этого, мы предлагаем следующую систему объектов финансовых преступлений:

1) финансовая безопасность в сфере публичных финансов (объект второго уровня) включает следующие объекты третьего уровня:

• финансовую безопасность в сфере доходов бюджета;

• финансовую безопасность в сфере расходов бюджета;

• финансовую безопасность в сфере государственного кредита.

2) финансовая безопасность в сфере финансового рынка (объект второго уровня) включает следующие объекты третьего уровня:

• финансовую безопасность в сфере кредитного рынка;

• финансовую безопасность в сфере валютного рынка;

• финансовую безопасность в сфере рынка ценных бумаг;

• финансовую безопасность в сфере рынка драгоценных металлов и драгоценных камней;

• финансовую безопасность в сфере рынка коллективных инвестиций.

3) финансовая безопасность в сфере финансовой инфраструктуры (объект второго уровня) включает следующие объекты третьего уровня:

• финансовую безопасность в сфере оборота денег и финансовых инструментов;

• финансовую безопасность в сфере функционирования финансовых институтов.

Указанная трехуровневая система объектов финансовых преступлений отражает современное состояние уголовно-правовой охраны финансовой безопасности граждан, организаций и государства.

§ 2. Понятие и система финансовых преступлений

1. Понятие финансового преступления

Понятие финансового преступления производно от родового ему понятия преступления в сфере экономической деятельности, поэтому необходимо коротко осветить основные сложившиеся в доктрине уголовного права подходы по его определению.

Многие научные определения преступлений в сфере экономической деятельности сводятся к простому указанию на объект посягательства⁸³. В некоторых определениях к этому добавляется указание на причиняемый преступлениями вред⁸⁴. На умышленный характер этих преступлений ссылаются авторы ряда альтернативных дефиниций⁸⁵. Более полные определения раскрывают основные объективные и субъективные признаки преступлений в сфере экономической деятельности⁸⁶.

За эталон можно взять схему определения преступлений в сфере экономической деятельности, предложенную Н. А. Лопашенко. Под преступлениями в сфере экономической деятельности она понимает предусмотренные уголовным законом виновно совершенные общественно опасные деяния (действия и бездействия), посягающие на общественные экономические отношения, основанные на принципах осуществления экономической деятельности, закрепленных в нормативных актах позитивных отраслей права или выработанных и признаваемых на уровне принципов в экономических отношениях, а именно – принципах свободы экономической деятельности, осуществления ее на законных основаниях, добросовестной конкуренции ее субъектов, их добропорядочности и запрета заведомо криминальных форм их поведения, и причиняющие вред указанным отношениям, или создающие угрозу реального причинения такого вреда⁸⁷.

Предлагаемые в юридической литературе определения финансовых преступлений также отличаются по степени отражения в них основных признаков преступления, в том числе противоправности, общественной опасности, виновности и наказуемости, а также авторским пониманием объекта финансовых преступлений.

Так, финансовым преступлением признается виновно совершенное общественное опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ под угрозой наказания, посягающее на относительно обособленные регламентированные правом экономические денежные отношения по формированию, распределению и использованию денежных фондов и доходов государства, муниципальных образований и хозяйствующих субъектов в целях выполнения функций и задач государства, обеспечения условий расширенного воспроизводства, в процессе осуществления которых происходит планомерное распределение и перераспределение валового общественного продукта и части национального дохода и контроль за удовлетворением потребностей общества⁸⁸.

В этом определении дается глубокое описание объекта финансового преступления, при этом дословно воспроизводятся общие признаки преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 14 УК РФ.

В других научных дефинициях встречаются попытки детализации отдельных признаков финансовых преступлений.

Например, О. Г. Карповичем уделяется особое внимание регуляторной противоправности в определении преступления в кредитно-финансовой сфере, под которым автор понимает общественно опасное деяние, посягающее на финансово-экономические отношения, урегулированные нормами финансового (в том числе налогового и валютного) права, по формированию, распределению, перераспределению и использованию фондов денежных средств (финансовых ресурсов) государства, органов местного самоуправления и иных хозяйствующих субъектов⁸⁹.

Специфика виновности раскрывается в определении В. Ф. Лапшина, который финансовую преступность понимает как совокупность корыстных посягательств на финансовую систему государства, причиняющих существенный вред личности, обществу и государству, запрещенных нормами УК РФ под угрозой наказания, которые носят умышленный, общественно опасный характер и совершаются в процессе формирования, распределения и использования денежных средств и экономических ресурсов⁹⁰.

Некоторую детализацию признака общественной опасности содержит дефиниция Ю. И. Селивановской, которая под преступлениями в сфере финансовой деятельности понимает виновно совершенные общественно опасные деяния, которые причиняют ущерб или создают реальную возможность причинения ущерба охраняемой государством системе общественных отношений, складывающихся в сфере формирования, распределения и использования денежных средств⁹¹.

Разумеется, признаки финансового преступления имеют специфику, которую желательно учесть в их научной дефиниции.

Признак виновности обычно характеризуется умышленной формой вины в работах, посвященных в целом экономическим преступлениям⁹², а также преступлениям в сфере экономической деятельности⁹³. Хотя в некоторых источниках допускается неосторожная вина⁹⁴ или две формы вины⁹⁵ для отдельных преступлений в сфере экономической деятельности.

Финансовые преступления совершаются только умышленно⁹⁶, что отражает известную их специфику, требующую учета в научной дефиниции.

Противоправность как признак преступления, непосредственно связанный с виновностью, пожалуй, имеет наибольшую значимость для большинства преступлений в сфере экономической деятельности и всех без исключения финансовых преступлений. Этот признак также называют «смешанной противоправностью»⁹⁷ или «двойной противоправностью», предполагающей нарушение регулирующего предпринимательскую и иную экономическую деятельность позитивного законодательства и уголовно-правового запрета⁹⁸.

«Регуляторная противоправность»⁹⁹ или «неуголовно-правовая противоправность»¹⁰⁰ приобретает особое уголовно-правовое значение в экономических преступлениях. Без осознания этой противоправности нет осознания общественной опасности деяния. Это исключает умышленную форму вины¹⁰¹, а содеянное признается фактической ошибкой.

Финансовые преступления связаны с нарушением порядка финансовых отношений, урегулированных нормами финансового законодательства, наиболее сложного из всех отраслей российского права, подверженного постоянным изменениям и дополнениям, включающего такие комплексные нормативные правовые акты как Налоговый и Бюджетный кодексы Российской Федерации, Таможенный кодекс ЕАЭС, весьма массивную и довольно нестабильную нормативную базу в сфере оборота драгоценных металлов и драгоценных камней.

Как следствие, регуляторная (финансовая) противоправность является существенным признаком финансовых преступлений.

Общественная опасность с качественной стороны характеризуется степенью важности объекта преступления, с количественной стороны –различными признаками, подтверждающими присущую преступлению степень общественной опасности (криминообразующими признаками).

Объектом финансовых преступлений, как мы определились, является финансовая безопасность, которую, безусловно, следует упомянуть в определении финансового преступления.

Что касается криминообразующих признаков, то их упоминание в дефиниции финансового преступления вряд ли целесообразно, принимая во внимание их поливариативность.

Наказуемость – единственный универсальный признак преступления, не обладающий ярко выраженной спецификой в зависимости от вида преступности, что касается и финансовых преступлений.

Таким образом, под финансовым преступлением понимается запрещенное нормами УК РФ под угрозой наказания умышленное общественно опасное деяние, посягающее на финансовую безопасность граждан, организаций и государства, которая обеспечивается соблюдением установленного порядка обращения финансовых активов (денежных средств, финансовых инструментов, драгоценных металлов и драгоценных камней), регламентированного финансовым законодательством Российской Федерации.

2. Система финансовых преступлений

Теоретическая модель системы финансовых преступлений и связанных с ними норм УК РФ выглядит следующим образом:

Преступления против публичных финансов:

1) преступления против доходов бюджета (ст. 194, 198, 199, 1991, 1992, 1993, 1994 УК РФ);

2) преступления против расходов бюджета (ст. 2851, 2852 УК РФ);

3) преступления против государственного кредита (ч. 2 ст. 176 УК РФ).

Преступления против финансового рынка:

1) преступления против кредитного рынка (ст. 1715, ч. 1 ст. 176 УК РФ);

2) преступления против валютного рынка (ст. 193, 1931, 2001 УК РФ);

3) преступления против рынка ценных бумаг (ст. 185, 1853, 1856 УК РФ);

4) преступления против рынка драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 181, 191, 192 УК РФ);

5) преступления против рынка коллективных инвестиций (ст. 1722, 2003 УК РФ);

Преступления против финансовой инфраструктуры:

1) преступления против оборота денег и финансовых инструментов (части 1–3 ст. 1701, 174, 1741, 1851, 1852, 186, 187 УК РФ);

2) преступления против функционирования финансовых институтов (части 4 и 5 ст. 1701, ст. 172, 1721, 1723, 183 УК РФ).

Теперь постараемся более подробно осветить основания включения указанных общественно опасных деяний и адресованных им уголовно-правовых запретов в предлагаемую теоретическую модель, в том числе раскрыть их связь с объектом финансовых преступлений, а также обосновать их групповую принадлежность.

2.1. Преступления против публичных финансов

Преступления против публичных финансов являются традиционной группой финансовых преступлений, поражающих порядок формирования, распределения и использования фондов публичных финансов (в том числе федерального бюджета, региональных и местных бюджетов, а равно бюджетов государственных внебюджетных фондов).

Любой бюджет бюджетной системы включает доходную и расходную части. В той же логике сгруппированы нами и финансовые преступления, среди которых могут быть выделены посягающие на доходы бюджета налоговые и таможенные преступления и посягающее на расходы бюджета нецелевое расходование бюджетных средств и средств государственных внебюджетных фондов.

Отдельно в рамках данной группы финансовых преступлений рассмотрены преступления против государственного кредита, поскольку финансовые отношения по поводу предоставления бюджетных кредитов, а также по поводу государственного долга (государственных заимствований) представляют обособленную группу бюджетных правоотношений.

2.1.1. Преступления против доходов бюджета
(ст.194, 198, 199, 199¹, 199², 199³, 199⁴ УК РФ)

Налоги, сборы, страховые взносы и таможенные пошлины являются основными источниками формирования доходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации. В условиях все расширяющихся международных ограничений на движение товаров, работ, услуг такую же роль играют для федерального бюджета специальные, антидемпинговые и компенсационные пошлины, применяемые соответственно в отношении возросшего, демпингового и субсидируемого импорта.

Общественные отношения по поводу сбора и уплаты налогов, сборов, страховых взносов, таможенных и иных пошлин (далее – обязательные платежи) в бюджеты бюджетной системы, безусловно, относятся к категории финансовых отношений, поскольку их предметом выступают денежные средства, направляемые в виде налогов, сборов, страховых взносов, таможенных и иных пошлин в бюджеты соответствующих публично-правовых институтов на безвозмездной и безвозвратной основе для обеспечения выполнения общегосударственных и социальных задач.

Общественные отношения в сфере обязательных платежей регламентированы актами финансового законодательства, в том числе:

• Налоговым кодексом Российской Федерации;

• Таможенным кодексом ЕАЭС;

• Федеральным законом от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»¹⁰² (далее – Федеральный закон от 24.07.1998 № 125-ФЗ);

• Федеральным законом от 08.12.2003 № 165-ФЗ «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»¹⁰³ (далее – Федеральный закон от 08.12.2003 № 165-ФЗ).

От полноты уплаты обязательных платежей в бюджеты бюджетной системы зависит финансовая стабильность (устойчивость) государства и связанных с ним публично-правовых институтов, обеспечивающих реализацию государственной социально-экономической политики, то есть финансовая безопасность на макроуровне.

Уклонение налогоплательщиков и иных плательщиков от уплаты обязательных платежей, неисполнение обязанностей налогового агента, сокрытие денежных средств либо имущества от взыскания недоимки причиняют вред финансовой безопасности государства через нарушение установленного порядка финансовых отношений в сфере формирования доходов бюджетов бюджетной системы.

С учетом изложенного, предусмотренные ст. 194 и 198–1994 УК РФ преступления как непосредственно посягающие на формирование фондов публичных финансов, закономерно включаются в предложенную нами систему финансовых преступлений. В юридической литературе они единодушно признаются преступлениями против финансов.

2.1.2. Преступления против расходов бюджета
(т. 285¹, 285² УК РФ)

Большинство финансовых преступлений располагается в гл. 22 УК РФ. Исключением является вынесенное в гл. 30 УК РФ нецелевое расходование бюджетных средств (ст. 2851 УК РФ), а также средств государственных внебюджетных фондов (ст. 2852 УК РФ).

Однако, на наш взгляд, их истинным объектом является финансовая безопасность в сфере расходов бюджета. Интересы государственной (муниципальной) службы – это скорее побочный (вторичный) объект посягательства, неизбежно поражаемый при осуществлении нецелевого расходования средств бюджетов бюджетной системы.

Поэтому именно гл. 22 УК РФ была бы правильным местом для указанных уголовно-правовых запретов¹⁰⁴. В некоторых источниках справедливо обращено внимание, что нецелевое использование бюджетных средств как административное правонарушение вполне обоснованно включено в гл. 15 КоАП РФ, объединяющую правонарушения в области финансов, налогов и сборов, страхования, рынка ценных бумаг, добычи, производства, использования и обращения драгоценных металлов и драгоценных камней (финансовые правонарушения)¹⁰⁵.

Бюджетные расходы регламентируются финансовым (бюджетным) законодательством, в том числе Бюджетным кодексом Российской Федерации, законами о федеральном бюджете, региональных бюджетах, бюджетах государственных внебюджетных фондов.

Бюджетные расходы возникают на стадии распределения фондов публичных финансов для решения конкретных общегосударственных социально-экономических задач. Рациональное планирование, целевое и эффективное расходование средств бюджетов является условием стабильности и устойчивого развития государства и общества.

Нецелевое расходование средств бюджетов бюджетной системы препятствуют решению государством своих первоочередных задач из-за отвлечения публичных финансов, дестабилизирует работу отдельных публично-правовых институтов и финансовой системы в целом, ослабляет финансовую безопасность государства.

С учетом этого, предусмотренные ст. 2851 и 2852 УК РФ преступления мы включаем в систему финансовых преступлений.

Нецелевое расходование бюджетных средств, а равно средств государственных внебюджетных фондов обычно не рассматривается в качестве финансового преступления, так как большинство исследователей ограничивается рамками гл. 22 УК РФ, формируя свои классификации исключительно из входящих в нее уголовно-правовых норм.

Однако в некоторых источниках финансовые отношения по поводу осуществления расходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации вполне обоснованно признаются объектом ст. 2851 и 2852 УК РФ, в том числе основным¹⁰⁶ либо дополнительным¹⁰⁷.

2.1.3. Преступления против государственного кредита (ч. 2 ст. 176 УК РФ)

Государственный кредит представляет собой сферу финансовых отношений по поводу предоставления бюджетных кредитов и по поводу государственных заимствований.

Государственный (бюджетный) кредит может быть предоставлен другому бюджету бюджетной системы для покрытия его дефицита, а также юридическому лицу (за исключением государственных и муниципальных учреждений), иностранному государству или иностранному юридическому лицу на возвратной и возмездной основах (ст. 6 БК РФ).

Государственные заимствования осуществляются в условиях нехватки бюджетных доходов, для покрытия дефицита бюджета и обеспечения финансирования государственных расходов. Такие заимствования образуют государственный долг, который обеспечивается всем находящимся в государственной собственности имуществом (казною) и исполняется за счет средств соответствующего бюджета (ст. 102 БК РФ).

Долговые обязательства государства формируются путем выпуска государственных долговых ценных бумаг, предоставления государственных гарантий или получения кредитов от кредитных организаций, иностранных или международных публичных субъектов.

Рациональное и сбалансированное использование государственных кредитов и государственных заимствований непосредственно влияет на финансовую устойчивость государства. Нецелевое использование или невозврат государственного кредита (займа) причиняет существенный вред финансовой безопасности государства.

Финансовые отношения по поводу предоставления государственного целевого кредита охраняются ч. 2 ст. 176 УК РФ.

Косвенно поражает финансовые отношения по поводу государственных заимствований преступление, предусмотренное ст. 186 УК РФ – в части подделки государственных ценных бумаг. Однако основным объектом этого преступления мы считаем более широкую по содержанию финансовую безопасность в сфере оборота финансовых инструментов, поэтому оно рассматривается нами в рамках группы финансовых преступлений, посягающих на финансовую инфраструктуру.

Хотя обычно кредитные преступления ст. 176 УК РФ и признаются преступлениями против финансов¹⁰⁸, в ряде научных работ они в систему финансовых преступлений не включается¹⁰⁹.

Такой подход в отношении незаконного получения и нецелевого использования государственного целевого кредита (ч. 2 ст. 176 УК РФ) выглядит не вполне убедительно. Даже узкое понимание финансов как публично-правовой категории позволяет отнести к ним правоотношения по поводу предоставления государственного кредита.

2.2. Преступления против финансового рынка

Предназначение финансового рынка состоит в перераспределении свободных финансовых активов между заинтересованными лицами посредством совершения сделок и иных операций с финансовыми активами, включая национальную и иностранную валюту в наличной и безналичной форме, драгоценные металлы и драгоценные камни, ценные бумаги и производные финансовые инструменты.

Финансовыми рынками признаются рынки, на которых, в отличие от товарных рынков, происходит торговля капиталом¹¹⁰.

Основу финансового рынка составляют финансовые институты, обеспечивающие совершение сделок с финансовыми активами, в том числе кредитные и страховые организации, профессиональные участники рынка ценных бумаг и другие финансовые посредники.

Характер финансовых услуг, оказываемых финансовыми институтами, является одним из критериев деления финансового рынка на сегменты (например, кредитование, страхование, сделки с ценными бумагами).

Однако более четкая сегментация финансового рынка осуществляется исходя из природы финансовых активов, на сделках с которыми специализируются отдельные его сегменты. По этому критерию обычно выделяют следующие сегменты финансового рынка¹¹¹:

• кредитный рынок;

• валютный рынок;

• страховой рынок;

• рынок ценных бумаг;

• рынок производных финансовых инструментов.

В некоторых источниках также выделяют в самостоятельные сегменты:

• рынок драгоценных металлов и драгоценных камней¹¹²;

• рынок коллективных инвестиций¹¹³;

• пенсионный рынок¹¹⁴.

В экономической литературе отмечается тесная взаимосвязь сегментов финансового рынка и известная условность его сегментации. Так, рынок ценных бумаг пересекается со следующими рынками:

• денежным рынком – в части обращения денежных ценных бумаг (например, векселя и чека);

• кредитным рынком – в части используемых для оформления ссудных отношений корпоративных и государственных облигаций или используемых для секьюритизации банковских кредитов ипотечных ценных бумаг;

• рынком срочных контрактов – в части ценной бумаги как базового актива производного финансового инструмента;

• валютным рынком – в части внешних ценных бумаг;

• страховым рынком – в части содержательного наполнения страховых резервов;

• пенсионным рынком – в части содержательного наполнения пенсионных накоплений и пенсионных резервов¹¹⁵.

Современный российский финансовый рынок включает в себя все известные международной практике сегменты (виды) финансового рынка, отношения в которых урегулированы финансовым законодательством, активно развивающимся в данном направлении.

В настоящее время УК РФ взяты под охрану следующие сегменты финансового рынка:

• кредитный рынок, охраняемый от преступлений, предусмотренных ст. 1715, ч. 1 ст. 176 УК РФ;

• валютный рынок, охраняемый от преступлений, предусмотренных ст. 193, 1931 и 2001 УК РФ;

• рынок ценных бумаг, охраняемый от преступлений, предусмотренных ст. 185, 1853 и 1856 УК РФ;

• рынок драгоценных металлов и драгоценных камней, охраняемый от преступлений, предусмотренных ст. 181, 191 и 192 УК РФ;

• рынок коллективных инвестиций, охраняемый от преступлений, предусмотренных ст. 1722 и 2003 УК РФ.

Основным объектом указанных преступлений является финансовая безопасность, которая обеспечивается соблюдением установленного порядка совершения сделок и иных операций с финансовыми активами в соответствующих сегментах финансового рынка.

2.2.1. Преступления против кредитного рынка
(ст.171⁵, ч. 1 ст. 176 УК РФ)

Кредитный рынок представляет собой совокупность финансовых отношений по поводу движения временно свободного ссудного капитала между кредиторами и заемщиками на условиях возвратности, срочности, платности (функциональный аспект), а также совокупность финансовых институтов, осуществляющих посредничество в этих финансовых отношениях (институциональный аспект).

С институциональной точки зрения выделяют следующие сегменты кредитного рынка¹¹⁶:

• банковский кредитный рынок;

• рынок кредитов небанковских кредитных организаций;

• рынок кредитов организаций нефинансового сектора (товарные и коммерческие кредиты);

• рынок государственного кредита.

С продуктовой точки зрения экономическая теория рассматривает кредитный рынок широко как рынок банковского, коммерческого, потребительского, ипотечного кредита, лизинга, факторинга¹¹⁷ и узко как рынок банковского кредита¹¹⁸.

Поскольку предметом финансовых правоотношений являются деньги и иные финансовые активы, нам представляется чрезмерным расширение кредитного рынка за счет товарного и коммерческого кредитов, обеспечивающих товарно-денежные отношения.

Преступления против государственного кредита отнесены нами к группе финансовых преступлений против публичных финансов.

Классический кредитный рынок характеризуют такие традиционные его продукты, как банковский кредит и потребительский кредит, в том числе обеспеченный ипотекой.

В силу ст. 819 ГК РФ банковский кредит предоставляется банком или небанковской кредитной организацией (небанковской кредитной организацией, осуществляющей депозитно-кредитные операции¹¹⁹) и представляет собою предпринимательскую сделку, что принципиально отличает его от потребительского кредита (займа)¹²⁰.

Финансовые отношения по поводу предоставления банковского кредита в основном регламентированы финансово-правовыми нормами гражданского законодательства (например, ст. 819, 820, 821, 8211 ГК РФ)¹²¹.

Получение банковского кредита с нарушением указанных финансово-правовых предписаний путем обмана кредитной организации может повлечь уголовную ответственность по ч. 1 ст. 176 УК РФ.

Потребительский кредит (заем) предоставляется физическому лицу в целях, не связанных с предпринимательской деятельностью, кредитными организациями и некредитными финансовыми организациями в случаях, предусмотренных законами об их деятельности (ст. 4 Федерального закона от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)»).

В настоящее время профессиональную деятельность по предоставлению потребительских кредитов (займов) осуществляют:

1) кредитные организации:

• банки и небанковские кредитные организации, осуществляющие депозитно-кредитные операции¹²²;

2) некредитные финансовые организации:

• ломбарды¹²³;

• микрофинансовые организации¹²⁴;

• кредитные потребительские кооперативы¹²⁵;

• сельскохозяйственные кредитные потребительские кооперативы¹²⁶.

Иные лица не вправе осуществлять деятельность по предоставлению потребительских кредитов (займов) и при наличии оснований подлежат уголовной ответственности за пренебрежение данным запретом.

С целью противодействия нелегальным кредиторам в уголовное законодательство введена ст. 1715 УК РФ¹²⁷.

Включаемые в данную группу финансовые преступления посягают на финансовую безопасность соответствующих финансовых институтов, составляющих основу кредитного рынка, а преступление, предусмотренное ст. 1715 УК РФ, также на финансовую безопасность граждан.

2.2.2. Преступления против валютного рынка
(ст. 193, 193¹, 200¹ УК РФ)

Валютный рынок представляет собой совокупность финансовых отношений с иностранным элементом, в том числе нерезидентом и (или) валютной ценностью (функциональный аспект), а также совокупность органов, агентов валютного контроля и участников оборота, совершающих валютные операции (институциональный аспект).

Валютные операции в целом разделяются на текущие (в том числе расчеты по экспортным и импортным контрактам, переводы доходов от инвестиций, переводы неторгового характера, включая заработную плату, пенсии, алименты, наследство) и капитальные (в том числе прямые и портфельные инвестиции, коммерческие и финансовые кредиты)¹²⁸.

Основным нормативным документом в сфере регулирования валютного рынка является Федеральный закон от 10.12.2003 № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле»¹²⁹ (далее – Федеральный закон от 10.12.2003 № 173-ФЗ).

Хотя тенденцией последних лет является постепенная либерализация валютного рынка, валютное законодательство устанавливает отдельные валютные ограничения для снижения валютных рисков государства, в том числе связанных с оттоком капитала за рубеж, ухудшением платежного баланса, падением курса национальной валюты.

Как следствие, валютные ограничения вводятся в целях выравнивания платежного баланса страны путем сокращения валютных платежей и увеличения валютных поступлений, поддержания курса национальной валюты, концентрации в руках государства иностранной валюты и других валютных ценностей для решения текущих и стратегических задач¹³⁰.

Нарушение отдельных валютных ограничений, сопряженных с реализацией наиболее существенных валютных рисков, создающих угрозу финансовой безопасности государства в валютной сфере, может повлечь уголовную ответственность.

В ст. 19 Федерального закона от 10.12.2003 № 173-ФЗ установлена обязанность по репатриации (переводу на счета уполномоченных банков) резидентами иностранной валюты и валюты Российской Федерации в виде выручки по экспортным контрактам¹³¹, предоплаты по невыполненным импортным контрактам и возврата предоставленных нерезидентам займов.

Неисполнение обязанности по репатриации денежных средств в рамках экспортных и импортных торговых операций может повлечь уголовную ответственность, предусмотренную ст. 193 УК РФ.

В ст. 15 Федерального закона от 10.12.2003 № 173-ФЗ предусмотрено, что валютная операция по ввозу в Российскую Федерацию и вывозу из Российской Федерации валютных ценностей, валюты Российской Федерации и внутренних ценных бумаг осуществляется с соблюдением требований таможенного законодательства ЕАЭС.

В силу корреспондирующей нормы п. 1 ст. 260 Таможенного кодекса ЕАЭС таможенному декларированию подлежат:

• наличные денежные средства и (или) дорожные чеки, если общая сумма таких наличных денежных средств и (или) дорожных чеков при их единовременном ввозе на таможенную территорию ЕАЭС или единовременном вывозе с таможенной территории ЕАЭС превышает сумму, эквивалентную 10 тыс. долл. США по курсу валют на день подачи таможенному органу пассажирской таможенной декларации;

• денежные инструменты, за исключением дорожных чеков.

Незаконное перемещение через Таможенную границу ЕАЭС (в том числе с сокрытием от таможенного контроля, с недостоверным декларированием или с недекларированием) наличных денежных средств и (или) денежных инструментов в крупном размере преследуется по ст. 2001 УК РФ.

С установленной ст. 24 Федерального закона от 10.12.2003 № 173-ФЗ обязанностью резидентов и нерезидентов представлять органам и агентам валютного контроля предусмотренные законодательством документы и информацию¹³² связана уголовная ответственность за совершение валютных операций (текущих и капитальных) по переводу денежных средств в иностранной валюте и в валюте Российской Федерации на счета нерезидентов с использованием подложных документов (ст. 1931 УК РФ).

2.2.3. Преступления против рынка ценных бумаг
(ст. 185, 185³, 185⁶ УК РФ)

Рынок ценных бумаг представляет собою совокупность финансовых отношений по перераспределению временно свободного капитала путем выпуска и обращения ценных бумаг (функциональный аспект), а также совокупность эмитентов, инвесторов, профессиональных посредников (дилеров, брокеров, управляющих) и инфраструктурных организаций (фондовых бирж, регистраторов, депозитариев, расчетно-клиринговых организаций) (институциональный аспект).

Рынок ценных бумаг – это важнейший самостоятельный и наиболее крупный сегмент финансового рынка¹³³, стабильность которого во многом определяет финансовую устойчивость государства, что повышает важность регулирования финансовых отношений на рынке ценных бумаг в целях обеспечения условий беспрепятственного перераспределения капитала и снижения рисков совершения противоправных сделок с ним. Поэтому финансовые отношения на рынке ценных бумаг регулируются множеством актов финансового законодательства, из которых наиболее значимыми являются Федеральный закон от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»¹³⁴ (далее – Федеральный закон от 22.04.1996 № 39-ФЗ) и Федеральный закон от 27.07.2010 № 224-ФЗ «О противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты»¹³⁵ (далее – Федеральный закон от 27.07.2010 № 224-ФЗ).

Рынок ценных бумаг сегментируется на первичный и вторичный. На первичном рынке происходит первоначальный выпуск ценных бумаг в обращение. На вторичном рынке осуществляется последующее обращение выпущенных ценных бумаг путем совершения сделок с ними.

Уголовно-правовая охрана сферы первичного рынка ценных бумаг обеспечивается ст. 185 УК РФ об уголовной ответственности за злоупотребление при эмиссии ценных бумаг.

Уголовно-правовыми средствами защиты сферы вторичного рынка ценных бумаг являются ст. 1853 и 1856 УК РФ об уголовной ответственности за манипулирование рынком и неправомерное использование инсайдерской информации при совершении сделок с ценными бумагами.

Недобросовестные практики на рынке ценных бумаг имеют далеко идущие последствия и отражаются не только на финансах индивидуальных инвесторов. Нарушения порядка размещения и обращения ценных бумаг способны дестабилизировать целые отрасли экономики, локальные и глобальные финансовые системы. Поэтому основным объектом преступлений, предусмотренных ст. 185, 1853 и 1856 УК РФ, мы считаем финансовую безопасность, которая обеспечивается соблюдением установленного порядка совершения сделок с ценными бумагами в соответствующих сегментах рынка ценных бумаг.

2.2.4. Преступления против рынка драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 181, 191, 192 УК РФ)

Рынок драгоценных металлов и драгоценных камней¹³⁶ представляет собою совокупность финансовых отношений по поводу операций с драгоценными металлами и драгоценными камнями (функциональный аспект), а также совокупность публично-правовых субъектов, банков, золотодобывающих и аффинажных организаций, профессиональных дилеров и посредников, специализированных бирж, промышленных потребителей и частных инвесторов (институциональный аспект).

Сделки на рынке драгоценных металлов и драгоценных камней совершаются в целях удовлетворения промышленного и бытового их потребления¹³⁷, создания золотовалютных резервов государства и банков, тезаврации, страхования от валютных рисков, извлечения прибыли за счет арбитражных сделок и свопинга (операции своп), предоставления кредита под залог физического металла, получения физического металла¹³⁸.

Оборот драгоценных металлов и драгоценных камней регулируется довольно обширной базой финансово-правовых нормативных документов, основным из которых является Федеральный закон от 26.03.1998 № 41-ФЗ «О драгоценных металлах и драгоценных камней»¹³⁹ (далее – Федеральный закон от 26.03.1998 № 41-ФЗ).

Государство уделяет повышенное внимание обороту этих финансовых активов, существенно ограничивая сферу их обращения, сохраняя за собою преимущественное право их приобретения для пополнения государственных фондов драгоценных металлов и драгоценных камней, используемых для формирования золотовалютных резервов страны, а также для покрытия дефицита бюджетов бюджетной системы.

Особое значение в системе обеспечения финансовой безопасности государства имеют золотовалютные резервы Российской Федерации, включающие золотой запас Российской Федерации как часть Государственного фонда драгоценных металлов и драгоценных камней и золотовалютные резервы Центрального банка Российской Федерации, выполняющие следующие основные функции:

• защитную – финансово-правовое средство, обеспечивающее защищенность государства в условиях рисков и угроз;

• компенсирующую – средство восстановления сбалансированности бюджета при его дефиците;

• стабилизирующую – средство обеспечения исполнения финансовых обязательств государства, гарантирующее его финансовую устойчивость¹⁴⁰.

В юридической литературе отсутствует единство мнений насчет обоснованности государственного вмешательства в сферу оборота драгоценных металлов и драгоценных камней. В некоторых источниках отстаивается мнение, что это пережиток и сфера оборота драгоценных металлов и драгоценных камней нуждается в либерализации, а преступления в этой сфере подлежат декриминализации¹⁴¹.

Другие исследователи поддерживают необходимость государственного контроля в данной сфере и выступают за возвращение драгоценным металлам и драгоценным камням статуса валютных ценностей¹⁴².

Однако на сегодняшний день даже после утраты статуса валютных ценностей драгоценные металлы и драгоценные камни остаются объектом повышенного внимания государства и средством обеспечения его финансовой устойчивости, поэтому финансовые отношения на рынке драгоценных металлов и драгоценных камней охраняются с применением уголовно-правовых средств.

Уголовная ответственность установлена за совершение сделок с драгоценными металлами и драгоценными камнями в нарушение соответствующих регулятивных требований (ст. 191 УК РФ)¹⁴³, а также за нарушение правил сдачи на аффинаж и преимущественного права государственных органов на приобретение драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 192 УК РФ).

Также преследуются нарушения правил изготовления и использования государственного пробирного клейма, применяемого Федеральной пробирной палатой для удостоверения пробы ювелирных и других изделий из драгоценных металлов (ст. 181 УК РФ).

Незаконные операции по клеймению изделий из драгоценных металлов являются способом ввода в легальный гражданский оборот драгоценных металлов, добытых или полученных незаконным путем, завершают цикл их незаконного оборота, следовательно, направлены, прежде всего, на финансовую безопасность в сфере рынка драгоценных металлов и драгоценных камней, а не на интересы потребителей ювелирных и других изделий из драгоценных металлов, которые мы считаем дополнительным объектом преступления, предусмотренного ст. 181 УК РФ¹⁴⁴.

2.2.5. Преступления против рынка коллективных инвестиций (ст. 172², 200³ УК РФ)

Рынок коллективных инвестиций представляет собою совокупность финансовых отношений по поводу привлечения инвестиций множества инвесторов для их консолидации и единого целевого использования (функциональный аспект), а также совокупность инвесторов и специальных финансовых институтов, основанных на принципе объединения капитала (институциональный аспект).

Рынок коллективных инвестиций, аккумулирующий средства широкого круга инвесторов, находится в сфере повышенного внимания государства, определяющего приемлемые формы объединения капитала и правила управления привлеченными средствами.

Действующим финансовым законодательством регламентированы следующие разрешенные формы коллективных инвестиций:

• негосударственные пенсионные фонды¹⁴⁵;

• акционерные и паевые инвестиционные фонды¹⁴⁶.

Деятельность указанных финансовых институтов и связанных с ними управляющих компаний лицензируется и находится в периметре надзора Центрального банка Российской Федерации.

Однако наряду с разрешенными формами коллективных инвестиций существуют недобросовестные практики массового привлечения средств, создающие угрозу причинения вреда широкому кругу инвесторов, отвлекающие инвестиционные потоки и дестабилизирующие систему перераспределения финансовых ресурсов на финансовом рынке.

Одной из таких недобросовестных практик является организация деятельности «финансовых пирамид», привлекающих инвестиции под обещание повышенной доходности, но не осуществляющих реальной инвестиционной и иной предпринимательской деятельности, временно производящих выплату дохода за счет привлекаемых инвестиций.

Деятельность «финансовых пирамид» признается одной из наиболее существенных угроз финансовой безопасности государства, подрывающей доверие к его финансовым институтам¹⁴⁷. Для противодействия этой деятельности введена ст. 1722 УК РФ¹⁴⁸.

Еще одной недобросовестной практикой коллективных инвестиций можно признать привлечение денежных средств граждан в девелоперские проекты с нарушением установленного законом порядка.

В соответствии с последними изменениями Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»¹⁴⁹ (далее – Федеральный закон от 30.12.2004 № 214-ФЗ) основным источником финансирования строительных проектов для застройщиков становится банковский кредит¹⁵⁰. При этом далеко не все застройщики могут получить доступ к банковскому кредиту из-за повышенных требований банков к финансовой устойчивости заемщиков и рентабельности инвестиционных проектов. Наблюдается рост числа несостоятельных застройщиков и незавершенных строек¹⁵¹.

На фоне этих событий возрастают риски привлечения застройщиками денежных средств участников долевого строительства с нарушением требований Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ.

Привлекая денежные средства граждан в обход установленного порядка финансирования строительства, застройщики фактически выступают субъектами привлечения коллективных инвестиций, однако не могут гарантировать выполнение своих обязательств, чем создают угрозу причинения вреда финансовой безопасности населения, возникновения социальной напряженности и предпосылки для отвлечения финансовых ресурсов государства на решение проблемы «обманутых дольщиков».

Для противодействия такому способу привлечения финансирования в девелоперские проекты введена ст. 2003 УК РФ¹⁵². Объектом уголовно-правовой охраны здесь является финансовая безопасность граждан, которая обеспечивается соблюдением установленного порядка привлечения их средств в создание объектов недвижимости¹⁵³.

Нарушение порядка привлечения денежных средств граждан в строительство объектов недвижимости не рассматривается нами с точки зрения товарно-денежных отношений, поскольку в таких случаях заключается притворная финансовая сделка, а объект недвижимого имущества не является в ней встречным предоставлением, на которое вправе рассчитывать лица, предоставившие свои денежные средства застройщику (как если бы была заключена законная сделка долевого участия в строительстве).

2.3. Преступления против финансовой инфраструктуры

Финансовая инфраструктура – это институты финансовой системы, связующие воедино участников финансовых отношений, организующие их взаимодействие, обеспечивающие их необходимыми финансовыми услугами, средствами совершения сделок, платежей, расчетов.

В экономической литературе финансовую инфраструктуру также называют набором институтов (в том числе платежных систем, бюро кредитных историй, держателей реестров, систем регулирования и надзора), которые обеспечивают эффективное функционирование финансовых посредников и самих финансовых рынков¹⁵⁴.

Иначе говоря, финансовая инфраструктура существует для реализации обеспечивающих функций в сфере обращения финансовых активов. Преступления против финансовой инфраструктуры непосредственно не направлены на финансы публично-правовых институтов или финансового рынка, но создают угрозу финансовой безопасности, поражая сами организационные основы системы финансовых отношений.

2.3.1. Преступления против оборота денег и финансовых инструментов (части 1, 2, 3 ст. 170¹, ст. 174, 174¹, 185¹, 185², 186, 187 УК РФ)

Составной частью финансовой системы является денежная система, представляющая собою совокупность денежных отношений, форм, методов и принципов организации денежного обращения (функциональный аспект) и одновременно совокупность институтов, которые обеспечивают эмиссию денег и их обращение (институциональный аспект)¹⁵⁵.

В силу ст. 29 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации ¹⁵⁶ (далее – Федеральный закон от 10.07.2002 № 86-ФЗ) эмиссия и обращение наличных денег обеспечивается Центральным банком Российской Федерации. Больше никто не вправе эмитировать законные средства платежа.

Кроме налично-денежного обращения существенную долю денежного оборота составляют безналичные формы расчетов, которые обеспечиваются банковской системой с применением банковских счетов, электронных платежных средств и расчетных документов (платежных поручений, инкассовых поручений, аккредитива, чеков и других документов, предусмотренных банковскими правилами).

Оборот денег в наличной и безналичной форме, используемых как средство платежа, является объектом национальной платежной системы, регулирование которой обеспечивается Центральным банком Российской Федерации (ст. 3 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ).

Таким образом, поддержание стабильного денежного обращения, обеспечение бесперебойного функционирования и развития платежной системы является объектом публичного интереса и одним из необходимых условий обеспечения финансовой безопасности государства.

Денежное обращение в Российской Федерации регламентируется существенным массивом актов финансового законодательства, включая Федеральный закон от 10.07.2002 № 86-ФЗ, Федеральный закон от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»¹⁵⁷ (далее – Федеральный закон от 27.06.2011 № 161-ФЗ), а также Положение Банка России от 19.06.2012 № 383-П «О правилах осуществления перевода денежных средств»¹⁵⁸ (далее – Положение Банка России от 19.06.2012 № 383-П).

В некоторых источниках предлагается выделить «право денежного обращения» в самостоятельную подотрасль финансового права¹⁵⁹. Предметом его регулирования считаются общественные отношения, которые складываются в процессе эмиссии, хранения, перевозки, инкассации, уничтожения и замены наличных денег, ведения кассовых операций, использования национальной и иностранной валюты в наличных и безналичных расчетах, а также в рамках контроля за денежным обращением, применения санкций за нарушения порядка денежного обращения, противодействия легализации (отмыванию) денежных средств¹⁶⁰.

Наиболее опасные нарушения финансово-правовых норм в сфере денежного обращения криминализованы в уголовном законе.

Фальшивомонетничество (ст. 186 УК РФ) является преступлением, посягающим на порядок эмиссии и обращения наличных денег.

Предметом подделки в ст. 187 УК РФ являются средства платежа (платежные карты и другие электронные средства платежа, а равно распоряжения о переводе денежных средств, документы и средства оплаты), являющиеся средствами доступа к безналичным деньгам.

Большинство исследователей единодушно признают финансовыми преступления, предусмотренные ст. 186 и 187 УК РФ.

Легализация (отмывание) преступных доходов признается одним из наиболее опасных преступлений против денежного обращения¹⁶¹ и существенной угрозой финансовой безопасности¹⁶².

Поступление «грязных» денег в финансовую систему подрывает экономику и валюту отдельных стран¹⁶³, ухудшает их инвестиционную привлекательность и конкурентоспособность, создает риски применения к ним санкций за неисполнение международных обязательств в сфере противодействия отмыванию преступных доходов.

Международное сообщество уделяет особое внимание борьбе с отмыванием денег посредством финансовой системы¹⁶⁴. Это не случайно, поскольку наиболее существенные потоки «грязных» денег проходят именно через финансовые институты¹⁶⁵. Они несут основное бремя противодействия отмыванию преступных доходов, именно для них введены наиболее строгие правила внутреннего контроля в целях выявления, предупреждения и пресечения незаконных финансовых операций¹⁶⁶.

С точки зрения программных документов в сфере противодействия отмыванию преступных доходов для финансовой системы оно опасно переводом безналичных денег в теневой наличный оборот и незаконным выводом денежных средств и иных активов за рубеж¹⁶⁷.

С точки зрения высшей судебной инстанции легализация (отмывание) преступных доходов как преступление причиняет вред экономической безопасности и финансовой стабильности государства¹⁶⁸.

В юридической литературе легализация (отмывание) преступных доходов признается преступлением в сфере финансовой деятельности¹⁶⁹, посягательством на экономическую безопасность и финансовую систему¹⁷⁰. Однако можно встретить и противоположную точку зрения о том, что отмывание преступных доходов не поражает финансовую систему, что его место среди преступлений против правосудия¹⁷¹.

Считаем, что предусмотренные ст. 174 и 1741 УК РФ преступления посягают в первую очередь на финансовую безопасность государства посредством нарушения порядка денежного обращения, а потому вполне могут быть отнесены к категории финансовых преступлений.

Функционирование финансовой системы государства зависит от инфраструктуры, обеспечивающей не только денежный оборот, но и оборот финансовых инструментов¹⁷².

Оборот финансовых инструментов включает в себя соблюдение требований к их форме и содержанию, а также выполнение функций обеспечивающей инфраструктуры финансового рынка¹⁷³.

Под финансовыми инструментами понимаются ценные бумаги и производные финансовые инструменты (подп. 22 п. 1 ст. 2 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ). Они обладают набором обязательных реквизитов и подтверждают наличие закрепленного в них имущественного права на действительный капитал (товар или деньги)¹⁷⁴.

Уголовный кодекс РФ устанавливает ответственность за изготовление, хранение и перевозку в целях сбыта, а равно за сбыт заведомо поддельных ценных бумаг, в том числе государственных ценных бумаг, внутренних и внешних ценных бумаг (ст. 186 УК РФ).

Оборот финансовых инструментов обеспечивают участники рынка ценных бумаг, реализующие функции по организации торговли ценными бумагами (биржи), их учету и хранению (регистраторы, депозитарии), расчетные (клиринговые и платежные организации) и информационные функции (эмитенты, инвестиционные консультанты и т.п.).

Уголовно-правовая защита распространяется на порядок учета и хранения ценных бумаг (части 1, 2, 3 ст. 1701 и ст. 1852 УК РФ) и на порядок раскрытия информации на рынке ценных бумаг (ст. 1851 УК РФ), наиболее уязвимые с точки зрения криминального интереса.

Объектом указанных финансовых преступлений является финансовая безопасность государства, финансового рынка в целом и отдельных его участников, которая обеспечивается соблюдением установленного порядка оборота финансовых инструментов.

2.3.1. Преступления против функционирования финансовых институтов (части 4 и 5 ст. 170¹, ст. 172, 172¹, 172³, 183 УК РФ)

Другую группу преступлений против финансовой инфраструктуры составляют преступления против порядка функционирования финансовых институтов. Они не связаны с финансовыми операциями в тех или иных сегментах финансового рынка, но поражают финансовую безопасность посредством посягательства на установленный порядок создания и организации деятельности финансовых институтов.

Этот порядок директивно регламентирован нормами публичного финансового законодательства и включает адресованные финансовым институтам специальные регуляторные требования, в том числе в области регистрации и лицензирования их деятельности, финансового учета и финансовой отчетности, обеспечения банковской тайны.

Для всех финансовых институтов помимо стандартной регистрации в качестве юридического лица предусмотрены еще и специальные процедуры регистрации (например, в части регистрации Банком России кредитных организаций¹⁷⁵ или субъектов страхового дела¹⁷⁶).

Также деятельность финансовых институтов лицензируется Банком России, в том числе деятельность кредитных организаций¹⁷⁷, страховая деятельность¹⁷⁸, деятельность по организации торгов¹⁷⁹, деятельность профессиональных участников рынка ценных бумаг и репозитарная деятельность¹⁸⁰, деятельность акционерных инвестиционных фондов, управляющих компаний и специализированных депозитариев¹⁸¹, деятельность негосударственных пенсионных фондов¹⁸², клиринговая деятельность¹⁸³.

Данные повышенные требования к «входу» на финансовый рынок обусловлены ключевой ролью финансовых институтов в финансовых отношениях, непосредственным их влиянием на финансовую безопасность государства и финансовое благополучие населения.

Однако повышенное внимание к финансовым институтам уделяется регулятором не только при их создании. Деятельность кредитных финансовых институтов тщательно контролируется Банком России, в том числе путем сбора регулярной финансовой отчетности. Для каждого вида финансовой организации Банком России предъявляются свои требования к составу, содержанию и срокам предоставления финансовой отчетности¹⁸⁴.

Достоверность и полнота финансового учета и финансовой отчетности является одним из ключевых принципов деятельности всех финансовых институтов. Его реализация позволяет регулятору своевременно выявлять отклонения в деятельности финансовых институтов, создающие угрозу финансовой безопасности на финансовом рынке.

Банковская тайна также является одним из важнейших условий деятельности кредитных организаций. Она неприкосновенна и не подлежит разглашению, кроме случаев прямо предусмотренных законом¹⁸⁵. От надежности системы защиты банковской тайны зависит финансовая безопасности как самих кредитных организаций, так и их клиентов.

Повышенная общественная опасность нарушения ряда регуляторных требований в сфере организации деятельности финансовых институтов потребовала введения отдельных уголовно-правовых запретов.

Однако внимание законодателя пока явно сосредоточено на уголовно-правовой охране банковской деятельности, что подтверждает введение уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ст. 172, 1723 и 183 УК РФ¹⁸⁶.

Универсальный уголовно-правовой запрет, касающийся любых финансовых организаций, предусмотрен для фальсификации финансовых документов учета и отчетности финансовой организации в целях сокрытия признаков банкротства, оснований для отзыва (аннулирования) лицензии и (или) назначения временной администрации (ст. 1721 УК РФ).

Предусмотренные частями 4 и 5 ст. 1701 УК РФ уголовно-правовые запреты мы относим к данной группе финансовых преступлений, поскольку они не нарушают порядок оборота ценных бумаг, а лишь способствуют искажению финансовой отчетности финансовых организаций в целях сокрытия признаков банкротства, оснований для отзыва (аннулирования) лицензии и (или) назначения временной администрации. Данные уголовно-правовые запреты дополняют применение ст. 1721 УК РФ.

3. «Ложные» финансовые преступления

Определив границы системы финансовых преступлений, нельзя обойти вниманием преступления, которые в некоторых источниках называются финансовыми преступлениями, однако не могут быть признаны таковыми («ложные» финансовые преступления).

В теории уголовного права разными учеными выделяются следующие составы финансовых преступлений:

• злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177 УК РФ)¹⁸⁷;

• криминальное банкротство (ст. 195, 196, 197 УК РФ)¹⁸⁸;

• незаконное предпринимательство (ст. 171, 1711 УК РФ)¹⁸⁹;

• преступления в сфере закупок для государственных и муниципальных нужд (ст. 2004, 2005, 2006 УК РФ)¹⁹⁰;

• преступления против установленного порядка маркировки товаров (ст. 325, 3271 УК РФ)¹⁹¹;

• общие и специальные составы мошенничества¹⁹².

Однако в составах этих преступлений финансовая безопасность и обеспечивающий ее порядок финансовых отношений не всегда могут быть признаны объектом посягательства, а в тех случаях, когда их можно обнаружить, выступают лишь дополнительным объектом.

Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности нарушает установленный законодательством об исполнительном производстве порядок взыскания кредиторской задолженности, подтвержденной вступившим в законную силу судебным актом. В этом смысле ст. 177 УК РФ справедливо признается нормой, необоснованно дублирующей уголовно-правовой запрет, связанный с неисполнением приговора, решения суда или иного судебного акта (ст. 315 УК РФ), а ее размещение в гл. 22 УК РФ о преступлениях в сфере экономической деятельности ставится под сомнение¹⁹³.

Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности не связано с нарушением порядка финансовых отношений, урегулированного нормами финансового законодательства, и не поражает финансовую безопасность через нарушение данного порядка.

Банкротные преступления (ст. 195, 196, 197 УК РФ) посягают на установленный банкротным правом порядок удовлетворения требований кредиторов. Банкротное право признается самостоятельной комплексной отраслью законодательства. Разрешение несостоятельности – это процесс, предполагающий удовлетворение требований кредиторов (частное право), бюджета (финансовое право), работников (трудовое право) под судебным контролем (процессуальное право) в условиях определенной управленческой методики (корпоративное право). Взаимодействие банкротного права с соответствующими отраслями права строится на применении норм этих отраслей права с учетом специфики отношений по разрешению несостоятельности, когда их базовые принципы и решения могут корректироваться с учетом целей разрешения несостоятельности через специфические нормы банкротного права (недопустимость принудительного индивидуального удовлетворения через мораторий, принудительное прощение долга через мировое соглашение, следственные начала с отклонением от принципа состязательности и т.п.)¹⁹⁴.

Как следствие, банкротные преступления могут посягать на финансовую безопасность, например, нарушая установленный порядок расчетов с бюджетами бюджетной системы, однако, это будет иметь субсидиарное вторичное значение, так как область их поражения намного шире, чем отдельные затрагиваемые финансовые отношения. Исходя из этого, финансовая безопасность может быть признана лишь факультативным объектом банкротных преступлений.

Любое незаконное предпринимательство (ст. 171, 1711, 1712, 1713, 1714 УК РФ) косвенно поражает доходную часть соответствующих бюджетов бюджетной системы, так как не предполагает уплаты налогов и иных обязательных платежей от такой деятельности.

Аналогичным поражающим эффектом обладают нарушения порядка обращения акцизных марок и федеральных специальных марок как официальных документов¹⁹⁵, поскольку создают условия для уклонения от уплаты обязательных платежей (ст. 325 и 3271 УК РФ).

Однако основным непосредственным объектом указанных преступлений являются соответственно порядок осуществления предпринимательской деятельности и порядок обращения акцизных марок и федеральных специальных марок как официальных документов, тогда как финансовая безопасность в сфере формирования доходов бюджета выступает их дополнительным объектом посягательства.

Преступления в сфере закупок для государственных и муниципальных нужд (ст. 2004, 2005, 2006 УК РФ) справедливо признаются служебными преступлениями, которые лишь «технически», а не благодаря их связи с экономической деятельностью, включены в гл. 22 УК РФ¹⁹⁶.

Эти преступления совершаются в связи с процедурами закупок для государственных или муниципальных нужд, регламентированными Федеральным законом от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»¹⁹⁷. Хотя процедуры закупок и создают правовые основания для заключения сделок по приобретению товаров, работ и услуг для государственных или муниципальных нужд, они напрямую не связаны с совершением операций с публичными финансами.

Рассматривая мошенничество в качестве финансового преступления, нужно иметь в виду, что основным непосредственным объектом любого мошенничества является собственность, хотя дополнительно возможно поражение финансовой безопасности в сфере публичных финансов или финансового рынка (например, ст. 1591, 1592, 1595 УК РФ).

В теории уголовного права существует мнение, что финансовые преступления в широком смысле могут учитывать финансы в качестве основного или дополнительного объекта посягательства¹⁹⁸.

С таким подходом вряд ли можно согласиться, ведь именно природа основного непосредственного объекта посягательства является критерием распределения составов преступлений по разделам и главам УК РФ.

В «чистых» финансовых преступлениях финансовая безопасность и обеспечивающий ее порядок финансовых отношений являются основным непосредственным объектом посягательства.

§ 3. Конструирование состава финансового преступления

1. Текущее состояние криминализации

Конструирование составов финансовых преступлений является практической стадией криминализации отклоняющегося поведения в финансовой сфере. Используемые для этого приемы и средства нормотворчества оказывают непосредственное влияние на квалификацию финансовых преступлений.

Пожалуй, наибольшее количество споров в теории уголовного права по поводу предпосылок и оснований криминализации связано именно с преступлениями в сфере экономической деятельности, из-за тонкой, порой едва различимой границы между ними и менее опасными правонарушениями, а также между ними и вполне законной экономической деятельностью.

Хотя исследование проблем обеспечения финансовой безопасности мерами уголовной политики не является целью настоящей работы, все же позволим себе обозначить тенденции криминализации отклоняющегося поведения в сфере финансовых отношений.

В теории уголовного права современное состояние российского уголовного законодательства характеризуется преобладанием процесса криминализации при крайне скромных и практически не заметных результатах обратного процесса декриминализации¹⁹⁹.

Почти вдвое по сравнению с первоначальным ее объемом увеличилась гл. 22 УК РФ. Однако вносимые в нее постоянные изменения нередко критикуются как хаотичные и бессистемные²⁰⁰.

Система норм УК РФ о финансовых преступлениях изменилась до неузнаваемости. Лишь ст. 172, 176, 192 УК РФ сохранили свои первоначальные редакции. Другие 30 норм²⁰¹ были вновь введены либо подверглись существенным преобразованиям в соответствии с динамично менявшимися в последние годы финансовыми отношениями. В основном изменения в них были связаны с криминализацией новых форм отклоняющегося поведения в финансовой сфере.

Декриминализация и здесь значительно отставала и преимущественно выражалась в повышении нижнего порога криминообразующего крупного размера деяния либо его последствий (примечания ст. 1702, 185, 1853, 1856, 193, 1931, 194, 198, 199, 1991, 1993, 1994, 2001 УК РФ).

Нельзя в этой связи не отметить фактическую криминализацию и декриминализацию в сфере экономической деятельности, обусловленную изменением регулятивного законодательства, уточняющего содержание бланкетных диспозиций норм гл. 22 УК РФ²⁰².

Однако в отношении финансовых преступлений она имела довольно ограниченное действие. Например, в 2010 году отмена единого социального налога и переход на систему уплаты страховых взносов в государственные внебюджетные фонды повлекли фактическую декриминализацию части налоговых преступлений. Только в 2017 году уклонение от уплаты страховых было включено в ст. 198 и 199 УК РФ²⁰³.

В юридической литературе предлагается и дальше расширять УК РФ за счет все новых и новых составов преступлений в сфере экономической деятельности, в том числе финансовых преступлений²⁰⁴.

Значительно реже встречаются предложения о декриминализации отклоняющегося поведения в сфере экономики²⁰⁵. В частности, предлагается декриминализация следующих финансовых преступлений:

• незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ)²⁰⁶;

• незаконного оборота драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 191 УК РФ)²⁰⁷;

• нарушения правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 192 УК РФ)²⁰⁸;

• уклонения от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте и валюте Российской Федерации (ст. 193 УК РФ)²⁰⁹;

• злоупотребления при эмиссии ценных бумаг (ст. 185 УК РФ) и злостного уклонения от раскрытия или предоставления информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах (ст. 1851 УК РФ)²¹⁰.

Избыточная криминализация справедливо критикуется за размытые границы уголовного закона, порождающие недопустимую дискрецию правоприменителя²¹¹, а также за появление «мертвых», не применяемых или почти не применяемых норм уголовного закона, создающих ложное представление о его необязательности²¹².

На наш взгляд, сложившуюся систему норм УК РФ о финансовых преступлениях в целом можно признать достаточно развитой и соответствующей мировым аналогам. Хотя нельзя не отметить, что пока далеко не все уголовно-правовые нормы о финансовых преступлениях востребованы правоприменительной практикой, что можно объяснить не только и не столько их ненужностью, сколько сложностью раскрытия и расследования соответствующих преступлений. Весомых оснований для декриминализации или криминализации отклоняющегося поведения в финансовой сфере в настоящее время не усматривается.

2. Криминообразующие признаки

В уголовно-правовой доктрине существует множество подходов к обоснованию необходимости криминализации²¹³. При этом исследователи единодушно признают такое основание криминализации как общественная опасность отклоняющегося поведения.

В составе преступления общественная опасность выражается посредством криминообразующих признаков. Именно в них проявляется вредоносность преступления, и именно они позволяют разграничить преступное и непреступное поведение. Эти признаки могут соотноситься с различными элементами состава преступления.

2.1. Криминообразующие признаки, связанные с объективными элементами состава финансового преступления, представлены размерными признаками и способом совершения преступления.

Наиболее распространенными криминообразующими признаками в составах финансовых преступлений являются размерные признаки, характеризующие размах, масштабы²¹⁴ преступного поведения, предмет преступления или его последствия²¹⁵:

• крупный ущерб (ст. 172, 176, 185, 1851, 1852, 1853, 1856 УК РФ);

• крупный размер деяния (ст. 1715, 194, 198, 199, 1991, 1993, 1994 УК РФ);

• крупный размер предмета преступления (ст. 1722, 174, 1741, 186, 191, 192, 193, 1931, 1992, 2001 УК РФ);

• доход (излишний доход) в крупном размере (ст. 172, 1853, 1856 УК РФ);

• избежание убытков в крупном размере (ст. 1853, 1856 УК РФ).

Указанные размерные признаки являются абсолютно определенными и выражены в твердых денежных суммах (примечания ст. 1702, 1715, 185, 1853, 1856, 193, 1931, 194, 198, 199, 1991, 1993, 1994, 2001, 2851 УК РФ).

Установление разных и зачастую явно несопоставимых размеров таких признаков вызывает критику в научной литературе²¹⁶. В некоторых источниках предлагается привести стоимостное значение размерных признаков финансовых преступлений к размеру крупного ущерба в квалифицированных составах преступлений против собственности²¹⁷. Хотя встречается и критика такого подхода²¹⁸.

На наш взгляд, допустимо дифференцированное установление размера криминообразующих признаков в составах финансовых преступлений в зависимости от специфики последних, а их приведение к размеру крупного ущерба в преступлениях против собственности вряд ли целесообразно. Криминообразующий размер преступного оборота финансовых активов в финансовых преступлениях должен быть больше крупного ущерба, определяемого стоимостью похищенного имущества. В отличие от преступлений против собственности вредоносность финансовых преступлений менее выражена, поскольку большинство из них внешне выглядят как обычная финансовая деятельность. Поэтому вредоносность финансовых преступлений и проявляется в более высоких количественных значениях размерных признаков.

Способ совершения финансового преступления является еще одним криминообразующим признаком, относящимся к объективной стороне. Примерами таких криминообразующих способов являются:

• неправомерный доступ к реестру владельцев ценных бумаг или системе депозитарного учета (ч. 2 ст. 1701 УК РФ);

• представление банку или иному кредитору заведомо ложных сведений о хозяйственном положении либо финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации (ч. 1 ст. 176 УК РФ);

• похищение документов, обман, шантаж, принуждение, подкуп, угрозы, а равно иные незаконные способы (ч. 1 ст. 183 УК РФ);

• применение насилия к лицу, осуществляющему таможенный или пограничный контроль (п. «б» ч. 3 ст. 194 УК РФ);

• представление кредитной организации, обладающей полномочиями агента валютного контроля, документов, связанных с проведением валютных операций, содержащих заведомо недостоверные сведения об основаниях, о целях и назначении перевода (ст. 1931 УК РФ);

• непредставление налоговой декларации (расчета) или иных документов, предоставление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах является обязательным, либо включение в налоговую декларацию (расчет) или такие документы заведомо ложных сведений (ст. 198, 199 УК РФ).

Иногда сочетание объективных признаков состава преступления дает необходимую степень общественной опасности содеянного. Например, незаконное получение кредита становится преступным при сочетании незаконного способа получения кредита и крупного ущерба.

2.2. Криминообразующие признаки, связанные с субъективными элементами состава финансового преступления, представлены признаками преступной мотивации и преступного целеполагания.

Мотив корыстной или иной личной заинтересованности является криминообразующим признаком нарушения правил изготовления и использования государственных пробирных клейм (ст. 181 УК РФ).

Мотив личного интереса в сочетании с крупным размером содеянного образуют уголовно-наказуемое неисполнение обязанности налогового агента (ст. 1991 УК РФ).

Цель также является криминообразующим признаком в некоторых составах финансовых преступлений.

Сокрытие признаков банкротства кредитной или иной финансовой организации либо оснований для отзыва (аннулирования) лицензии и (или) назначения в организации временной администрации является специальной целью совершения следующих финансовых преступлений:

• внесение в реестр владельцев ценных бумаг либо в систему депозитарного учета заведомо неполных или недостоверных сведений, а равно подтверждение от имени организации, осуществляющей учет прав на ценные бумаги, достоверности внесенных в реестр владельцев ценных бумаг либо в систему депозитарного учета сведений, заведомо для подтверждающего лица являющихся неполными или недостоверными (ч. 4 ст. 1701 УК РФ);

• фальсификация финансовых документов учета и отчетности финансовой организации (ст. 1721 УК РФ).

Придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом является криминообразующей целью их легализации (отмывания) (ст. 174, 1741 УК РФ).

Цель сбыта является криминообразующим признаком изготовления, хранения, перевозки поддельных денег и ценных бумаг (ст. 186 УК РФ).

Целью использования или сбыта характеризуются преступные изготовление, приобретение, хранение и транспортировка поддельных средств платежа (ст. 187 УК РФ).

2.3. В теории уголовного права выделяются в самостоятельную группу криминообразующие юридические признаки, не относящиеся напрямую к объективным или субъективным элементам состава преступления. К ним относятся административная преюдиция, предикатные преступления и правоприменительные решения²¹⁹.

2.3.1. Административная преюдиция предполагает, что преступление может быть совершено лицом, подвергнутым административному наказанию за соответствующее административное правонарушение. Она не включается в состав преступления (не является основанием уголовной ответственности), но признается условием уголовной ответственности²²⁰.

Административная преюдиция является условием наступления уголовной ответственности за простой состав уклонения от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации (ч. 1 ст. 193 УК РФ). Это преступление может быть совершено лицом, подвергнутым административному наказанию за деяния, предусмотренные ч. 52 ст. 15.25 КоАП РФ.

Только лицо, подвергнутое административному наказанию за административное правонарушение, предусмотренное ч. 2 ст. 14.56 КоАП РФ, может быть привлечено к уголовной ответственности за незаконное осуществление деятельности по предоставлению потребительских кредитов (займов) по ст. 1715 УК РФ.

В соответствии со ст. 4.6 КоАП РФ лицо считается подвергнутым административному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления.

Правила определения срока, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию, вытекают из п. 171 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29)²²¹, по которому для подтверждения данного условия суды проверяют:

• вступило ли в законную силу постановление о назначении административного наказания на момент повторного совершения правонарушения;

• исполнено ли это постановление, не прекращалось ли его исполнение;

• не истек ли годичный срок со дня окончания исполнения данного постановления;

• не пересматривались ли постановление о назначении лицу административного наказания и последующие постановления, связанные с его исполнением, в порядке гл. 30 КоАП РФ.

Для простого состава уклонения от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации (ч. 1 ст. 193 УК РФ) административная преюдиция является криминообразующим признаком наряду с крупным размером денежных средств, не поступивших от нерезидента.

Административная преюдиция в совокупности с крупным размером деяния образует уголовно-наказуемую незаконную деятельность по предоставлению потребительских кредитов (займов) (ст. 1715 УК РФ).

В теории уголовного права продолжается дискуссия о целесообразности применения в уголовном праве административной преюдиции, которая имеет как своих сторонников²²², так и своих противников²²³. При этом нельзя отрицать постепенное проникновение административной преюдиции в конструкции самых разных составов преступлений.

Административную преюдицию предлагается шире использовать в составах финансовых преступлений. Например, она признается уместной в составах налоговых преступлений (ст. 194, 198, 199, 1991 УК РФ), так как обеспечивает экономию уголовной репрессии и упрощает доказывание прямого умысла на совершение этих преступления²²⁴.

Административная преюдиция применяется как для криминализации повторяющихся административных правонарушений, так и в целях декриминализации преступлений²²⁵.

Использование административной преюдиции для криминализации отклоняющегося поведения в сфере финансов нецелесообразно, поскольку применение уголовного закона как крайней и наиболее репрессивной меры публично-правовой ответственности для борьбы с повторными административными правонарушениями вряд ли может быть оправдано и в этом смысле нельзя не согласиться с противниками данной конструкции.

Для декриминализации финансовых преступлений (повышения порога привлечения к уголовной ответственности) административная преюдиция в целом применима. Однако сложно предложить для нее конкретные составы преступлений. Незначительная степень общественной опасности преступления²²⁶ как критерий применения административной преюдиции в целях частичной декриминализации слишком субъективен. Деяния с подобной степенью общественной опасности скорее подлежат полной декриминализации.

2.3.2. Упоминание предикатного преступления в качестве юридического признака используется в ст. 174, 1741, 193, 1931 УК РФ. Связь с совершенным или готовящимся предикатным преступлением в таких случаях является необходимым условием наступления уголовной ответственности за рассматриваемые финансовые преступления.

В составах легализации (отмывания) связь с предикатным преступлением проявляется через предмет преступления, под которым понимаются денежные средства или иное имущество, «приобретенные другими лицами преступным путем» (ст. 174 УК РФ), а также «приобретенные лицом в результате совершения преступления» (ст. 1741 УК РФ).

Однако остается дискуссионным вопрос подтверждения преступного происхождения денежных средств или иного имущества по делам о легализации (отмывании) преступных доходов.

В силу п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2015 № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32)²²⁷ вывод суда о преступном характере приобретения имущества, владению, пользованию или распоряжению которым виновный стремится придать правомерный вид, наряду с иными материалами уголовного дела может основываться на следующих процессуальных документах:

• обвинительный приговор по делу о конкретном преступлении, предусмотренном одной из статей Особенной части УК РФ (об основном преступлении);

• постановление органа предварительного расследования или суда о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) за совершение основного преступления в связи со смертью лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, в связи с недостижением лицом возраста уголовной ответственности, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в случаях, предусмотренных п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с примирением сторон, вследствие акта об амнистии, в связи с деятельным раскаянием, а также по основаниям, предусмотренным ст. 251 или 281 УПК РФ, если материалы уголовного дела содержат доказательства, свидетельствующие о наличии события и состава основного преступления, и органом предварительного расследования или судом дана им соответствующая оценка;

• постановление органа предварительного расследования о приостановлении дознания или предварительного следствия в связи с неустановлением на момент рассмотрения уголовного дела лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого за основное преступление, если материалы уголовного дела содержат доказательства, свидетельствующие о наличии события и состава такого преступления, и органом предварительного расследования дана им соответствующая оценка.

Это разъяснение вызвало серьезные споры при обсуждении проекта Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32.

Многие представители участвующих в разработке проекта органов и ведомств, а также большинство ученых, апеллируя к презумпции невиновности, настаивали на том, что только обвинительный приговор по делу о предикатном преступлении является надлежащим основанием для вывода суда преступном происхождении легализуемого имущества.

Однако вынесение приговора по делу о предикатном преступлении может быть затруднено или невозможно в силу вполне объективных обстоятельств (например, смерти или неустановления виновного лица), что не должно быть препятствием для применения уголовного закона об ответственности за легализацию преступных доходов. Эти соображения и перевесили чашу весов в пользу обсуждаемого разъяснения.

Безусловно, наиболее надежным подтверждением преступного происхождения имущества является вступивший в законную силу обвинительный приговор по делу об основном преступлении. В судебной практике обычно в рамках одного уголовного дела выносится приговор по основному преступлению, являющемуся источником происхождения имущества, и последующей легализации такого имущества, что вполне допустимо и не нарушает презумпцию невиновности.

Однако если дело о легализации рассматривается по ст. 174 УК РФ, когда лицо, причастное к предикатному преступлению, не осуждено, проблема обостряется. Применительно к этой ситуации высшая судебная инстанция и предлагает ориентироваться на процессуальные документы органа предварительного расследования, подтверждающие совершение основного преступления. Конечно, они не имеют никакой преюдициальный силы, а основанный на таких доказательствах вывод суда о преступном происхождении имущества не является бесспорным. В данной ситуации суд, вынося приговор по делу о легализации, дает свою оценку признаку преступного происхождения имущества, используя для этого имеющиеся «ограниченные» доказательства. При всех недостатках такого «вынужденного» подхода он «санкционирован» высшей судебной инстанцией. К тому же обсуждаемые неоднозначные правоприменительные ситуации не имеют широкого распространения в практике.

В составах валютных преступлений (ст. 193 и 1931 УК РФ) связь с предикатным преступлением выражается через квалифицирующий признак «с использованием юридического лица, созданного для совершения одного или нескольких преступлений, связанных с проведением финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом», то есть через соответствующую характеристику средства преступления.

Для констатации данного признака необходимо установить, что единственной или основной целью создания юридического лица являлось совершение одного или нескольких преступлений, связанных с проведением сделок или финансовых операций. Он не применим к деятельности юридических лиц, осуществляющих реальную финансово-хозяйственную деятельность, но использованных для совершения таких преступлений. Обычно данный признак вменяется при совершении незаконных валютных операций с использованием фирм-«однодневок».

Для применения данного признака в момент совершения валютного преступления юридическое лицо может быть уже использовано при совершении соответствующих преступлений. Порядок подтверждения такой характеристики юридического лица как средства преступления аналогичен изложенному в п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32.

Однако устанавливать использование юридического лица в прошлых преступлениях вовсе не обязательно, поскольку само его использование при совершении рассматриваемых валютных преступлений достаточно для применения соответствующего квалифицирующего признака (в этом случае квалифицирующий признак теряет значение предикатного).

2.3.3. Правоприменительное решение как юридический признак преступления используется для уголовного преследования за сокрытие денежных средств или иного имущества от взыскания недоимки по налогам, сборам и страховым взносам (ст. 1992 УК РФ).

В отличие от других аналогичных норм (ст. 169, 177, 315 УК РФ), в диспозициях которых правоприменительное решение прямо указано в качестве признака преступления, в ст. 1992 УК РФ правоприменительное решение лишь подразумевается. Его необходимость вытекает из п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.11.2019 № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48)²²⁸, согласно которому уголовная ответственность по ст. 1992 УК РФ может наступить после истечения срока, установленного в полученном требовании об уплате налога, сбора, страхового взноса (ст. 69 НК РФ).

В некоторых источниках справедливо говорится о том, что отмена требования или иного решения налогового органа о недоимке после совершения деяния, подпадающего под признаки сокрытия денежных средств или иного имущества от взыскания недоимки, означает отсутствие состава преступления, предусмотренного ст. 1992 УК РФ²²⁹.

Таким образом, исследование криминообразующих признаков финансовых преступлений показало, что размерные признаки в них преобладают. Они оптимально подходят для составов финансовых преступлений, предметом которых являются финансовые активы, выраженные в денежных единицах. Исключением из этого общего правила являются предусмотренные частями первыми ст. 174, 1741, 1931 УК РФ составы финансовых преступлений, в которых сам характер деяния определяет его общественную опасность, а размерные признаки имеют квалифицирующее значение²³⁰.

Размерные признаки не используются либо имеют значение квалифицирующих в составах фальсификации (подделки) финансовых активов или связанных с ними документов и средств, выполняющих обеспечивающие функции (ст. 1701, 1721, 181, 186, 187 УК РФ), а также неправомерного оборота сведений, составляющих банковскую тайну (ст. 183 УК РФ). В этих случаях финансовые правонарушения вне зависимости от их размера (масштаба) обладают степенью общественной опасности, свойственной финансовому преступлению.

Тем не менее, размерные признаки стоит признать наиболее подходящими криминообразующими признаками для финансовых преступлений, позволяющими без труда отграничить их от иных финансовых правонарушений, являющимися самым простым и эффективным средством объективного измерения их общественной опасности.

3. Конкуренция уголовно-правовых норм

С точки зрения законодательной техники могут быть выделены следующие способы криминализации общественно опасных деяний в финансовой сфере:

• создание принципиально новых, не имеющих аналогов норм УК РФ о финансовых преступлениях, единственным объектом которых выступает финансовая безопасность в определенной сфере финансовых отношений (например, ст. 1715, 181, 185, 1851, 1852, 1853, 1856, 187, 191, 192, 2001, 2003 УК РФ);

• создание норм о многообъектных финансовых преступлениях, в которых помимо финансовой безопасности как основного непосредственного объекта предусмотрены и иные социальные ценности в качестве дополнительных объектов охраны (например, ст. 176, 183, 186, 194, 199, 1991, 1992, 1994 УК РФ).

Создание норм о многообъектных финансовых преступлениях, заимствующих в той или иной мере содержание существующих уголовно-правовых запретов, приводит к возникновению особых взаимосвязей уголовно-правовых норм, порождающих их конкуренцию.

Такая конкуренция наиболее наглядно проявляется при квалификации преступлений, когда на применение помимо норм о финансовых преступлениях претендуют иные уголовно-правовые нормы, также отражающие в себе признаки содеянного.

В теории уголовного права наиболее распространенными видами конкуренции норм при квалификации преступлений признаются конкуренция общей и специальной норм и конкуренция части и целого²³¹.

3.1. Конкуренция общей и специальной норм возникает, если содеянное охватывается разными нормами УК РФ, одна из которых содержит общее абстрактное описание признаков преступления, а другая – выражает его признаки более точными и конкретными средствами.

Такая конкуренция возможна если одно многообъектное преступление является разновидностью другого многообъектного преступления. При этом основной непосредственный объект общей нормы совпадает с дополнительным непосредственным объектом специальной нормы, основной непосредственный объект которой является частным случаем дополнительного непосредственного объекта общей нормы²³².

Рассмотрим данную объектную взаимосвязь на примере нормы о злоупотреблении полномочиями (ст. 201 УК РФ) и норм о налоговых преступлениях, совершаемых руководителями коммерческих или иных организаций (ст. 199, 1991, 1992, 1994 УК РФ).

Злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ) является родовым составом для преступлений в сфере экономической деятельности (в том числе финансовых преступлений), совершаемых руководителями коммерческих или иных организаций, подпадающих под описание субъекта преступления, предусмотренное в п. 1 примечаний к ст. 201 УК РФ.

Уклонение от уплаты налогов, сборов, страховых взносов, совершенное руководителем коммерческой или иной организации, представляет собой частный случай злоупотребления полномочиями, поскольку лицо, выполняющее управленческие функции, использует предоставленные ему полномочия вопреки законным интересам организации (создавая для нее налоговые риски), преследует цели извлечения выгод и преимуществ (в том числе налоговой выгоды), причиняет существенный вред охраняемым законом интересам общества и государства (в результате неуплаты обязательных платежей в соответствующий бюджет).

Интересы службы в коммерческих или иных организациях как основной непосредственный объект в ст. 201 УК РФ одновременно являются дополнительным объектом в ст. 199, 1991, 1992, 1994 УК РФ.

При этом финансовая безопасность в налоговой сфере как основной непосредственный объект в ст. 199, 1991, 1992, 1994 УК РФ является частным случаем дополнительного объекта в ст. 201 УК РФ – охраняемых законом интересов общества и государства.

Указанное соотношение объектов посягательства позволяет прийти к выводу, что одно многообъектное преступление (налоговое преступление) является частным случаем другого многообъектного преступления (злоупотребления полномочиями).

Таким образом, ст. 201 УК РФ и нормы о налоговых преступлениях соотносятся как общая и специальные, а при квалификации применяются только специальные нормы УК РФ о налоговых преступлениях.

Правило разрешения такой конкуренции было сформулировано еще в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30.03.1990 № 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышением власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге». В нем было указано, что если ответственность за допущенное должностным лицом нарушение служебных полномочий предусмотрена специальной уголовно-правовой нормой, то содеянное подлежит квалификации по этой норме, без совокупности со статьями, предусматривающими общие составы должностных преступлений.

В ч. 3 ст. 17 УК РФ говорится о том, что, если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует, уголовная ответственность наступает по специальной норме. Это единственное нормативно-закрепленное правило разрешения конкуренции норм при квалификации преступлений, основанное на известном еще римскому праву принципе: «lex specialis derogate legi generali».

3.2. Конкуренция части и целого возникает, когда одна норма (часть) содержит в себе определенный набор признаков, но лишь частично характеризует совершенное преступление, тогда как другая норма (целое) обладает всеми признаками первой и дополнительно включает в себя признаки, отсутствующие в ней, что позволяет такой норме полностью охватить содеянное. Конкуренция части и целого по общему доктринальному правилу разрешается в пользу нормы-целого, отражающей признаки содеянного со всей полнотой²³³.

Изучением этого вида конкуренции занимался еще А. Н. Трайнин, который указывал, что возможны случаи, когда специальный состав, по существу, включает в себя элементы состава другого преступления²³⁴. Более детально данная проблематика исследовалась в работах, посвященных сложным преступлениям²³⁵. В. П. Малков называл такую квалификационную ситуацию «поглощением преступлений»²³⁶.

Такая конкуренция возможна, если способ совершения многообъектного преступления сам по себе является преступлением (деяние-способ). К числу наиболее распространенных деяний-способов относятся насильственные действия, уничтожение имущества и подлог документов. Однако стоит сразу оговориться, что соотношение норм о многообъектных преступлениях и деяниях-способах не всегда порождает конкуренцию части и целого.

В теории уголовного права выработано общее правило для таких квалификационных ситуаций. Оно основано на сравнительном анализе санкций уголовно-правовых норм, претендующих на применение при квалификации содеянного («санкционный подход»²³⁷).

Впервые данное правило было сформулировано применительно к насильственным преступлениям: если санкция за составное преступление, включающее насильственное деяние, превышает санкцию последнего, нормы о таких преступлениях конкурируют как целое и часть²³⁸. Со временем это правило квалификации приобрело универсальный характер.

Например, Н. Ф. Кузнецова отмечала, что не требуется совокупности преступлений с конкретными преступлениями, выступающими компонентами составного деяния, если, во-первых, они согласуются по характеру общественной опасности с составным преступлением и, во-вторых, по категории их тяжести не выходят за рамки составного преступления (компоненты не могут быть равными, а тем более выше по тяжести, нежели составное преступление)²³⁹.

Х. М. Ахметшин указывал, что при квалификации норму о составном преступлении следует сопоставлять с нормой о деянии, включенном в его состав, с обязательным учетом возможных квалифицирующих признаков последнего, поскольку наличие таковых, вероятнее всего, повлечет применение совокупности преступлений²⁴⁰.

Общее правило квалификации следующее: если в содеянном усматриваются признаки многообъектного преступления и входящего в его состав самостоятельного преступления (деяния-способа), следует применять:

• норму-целое о многообъектном преступлении, если санкция нормы о деянии-способе мягче санкции нормы о многообъектном преступлении;

• совокупность многообъектного преступления и деяния-способа, если санкция нормы, предусматривающей ответственность за деяние-способ, более строгая либо равная санкции нормы о многообъектном преступлении.

Выбор в пользу совокупности преступлений в последнем случае является вынужденной мерой, иначе юридическая оценка действий виновного будет неполной, хотя применение совокупности преступлений в таких случаях не в полной мере согласуется с принципом справедливости уголовного закона, согласно которому никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление (ч. 2 ст. 6 УК РФ).

Создание многообъектных финансовых преступлений привело к возникновению квалификационных проблем в случаях, когда способом их совершения выступают самостоятельные деяния-способы.

Насилие является способом квалифицированного уклонения от уплаты таможенных платежей (п. «б» ч. 3 ст. 194 УК РФ). Объем насилия в данном случае не конкретизирован. Однако, применяя «санкционный подход», мы можем прийти к выводу, что составом этого финансового преступления охватывается насилие вплоть до причинения тяжкого вреда здоровью, предусмотренного ч. 2 ст. 111 УК РФ.

Как следствие, нормы УК РФ о менее опасных насильственных преступлениях (например, ст. 112, 115, 116, части 1 и 2 ст. 111 УК РФ) при квалификации поглощаются п. «б» ч. 3 ст. 194 УК РФ как нормой целым.

Более тяжкие формы насилия (например, предусмотренные ч. 3 или 4 ст. 111 УК РФ) в отношении лица, осуществляющего таможенный или пограничный контроль, при совершении уклонения от уплаты таможенных платежей потребуют применения совокупности преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 194 УК РФ и нормами УК РФ о соответствующих насильственных преступлениях.

Аналогичным образом определяется объем насилия, учтенного в квалифицированном составе внесения в реестр владельцев ценных бумаг или в систему депозитарного учета заведомо недостоверных сведений путем неправомерного доступа к ним (ч. 3 ст. 1701 УК РФ).

Частью этого финансового преступления могут быть признаны насильственные преступления до причинения средней тяжести вреда здоровью включительно. Причинение тяжкого вреда здоровью в рамках внесения недостоверных сведений в соответствующие реестр или систему требует дополнительной квалификации по ст. 111 УК РФ.

Другим распространенным способом совершения финансовых преступлений является подлог документов.

Традиционно в теории уголовного права под подлогом документов понимается изготовление подложных документов, а равно их использование. Могут ли указанные деяния в равной мере признаваться способами совершения многообъектных преступлений?

Уголовная ответственность за подделку официальных документов предусмотрена ч. 1, 2, 4 ст. 327 УК РФ. Специальные виды подделки документов предусмотрены, например, ст. 1701 и 1721 УК РФ.

Использование заведомо подложных документов предусмотрено в частях 3 и 5 ст. 327 УК РФ. Специальные разновидности такого деяния предусмотрены, например, ст. 1721 УК РФ.

Использование заведомо подложного документа предполагается в качестве способа совершения некоторых многообъектных финансовых преступлений, в том числе:

• незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ);

• злостного уклонения от раскрытия или предоставления информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах (ст. 1851 УК РФ);

• уклонения от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации (п. «в» ч. 2 ст. 193 УК РФ);

• совершения валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации на счета нерезидентов с использованием подложных документов (ст. 1931 УК РФ);

• уклонения от уплаты налогов, сборов, страховых взносов путем включения в налоговую декларацию (расчет) или иные документы, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах является обязательным, заведомо ложных сведений (ст. 198, 199 УК РФ).

Термин «подлог» употребляется в значении подделки, а также использования поддельного документа при нарушении порядка учета прав на ценные бумаги (ч. 3 ст. 1852 УК РФ).

В юридической литературе существует мнение, согласно которому подлог в любой его форме может быть признан способом преступления, совершаемого посредством обмана, при условии его большей общественной опасности по сравнению с подлогом²⁴¹.

Однако высшая судебная инстанция разделила эту проблему на части, предложив следующие правила квалификации.

В силу п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48)²⁴² хищение лицом чужого имущества или приобретение права на него путем обмана или злоупотребления доверием, совершенные с использованием изготовленного другим лицом поддельного официального документа, полностью охватывается составом мошенничества и не требует дополнительной квалификации по ст. 327 УК РФ.

Исходя из этого разъяснения, использование заведомо подложного документа признается способом мошенничества. Оно же демонстрирует действие правила квалификации преступлений при конкуренции части и целого о приоритете более полной по содержанию ст. 159 УК РФ (целого) по отношению к ч. 5 ст. 327 УК РФ (части).

Справедливость такого подхода подтверждает и сравнительный анализ санкций, предусмотренных нормами УК РФ за использование заведомо подложного документа и за мошенничество, которое является более тяжким составом преступления.

Использование заведомо подложного официального документа, являясь преступлением небольшой тяжести, поглощается, пожалуй, всеми преступлениями, основанными на обмане, в том числе с использованием заведомо подложного официального документа.

В этой связи упомянутое разъяснение можно применять в аналогичных квалификационных ситуациях, признавая использование заведомо подложного документа способом более опасных преступлений, совершаемых путем обмана, в том числе и финансовых преступлений.

Изготовление лицом поддельного официального документа, использованного этим же лицом при совершении мошенничества, высшая судебная инстанция предложила дополнительно квалифицировать по ч. 1 ст. 327 (п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48).

Как следствие, подделка официального документа не признается способом мошенничества и требует самостоятельной квалификации.

Эта правовая позиция высшей судебной инстанции, безусловно, заслуживает поддержки. Подделка документа как разновидность подлога сама по себе, то есть без дальнейшего использования предмета подделки, обманом не является, поэтому не может признаваться способом совершения преступления, основанного на обмане²⁴³. Изготовление поддельного документа образует посягательство на официальный документооборот, не затрагивает объекта преступления, связанного с использованием предмета подделки, поэтому и требует самостоятельной оценки.

Наиболее распространенным средством совершения финансовых преступлений (например, предусмотренных ст. 176, 198, 199 УК РФ) является финансовая отчетность.

Может ли финансовая отчетность быть признана официальным документом по смыслу ст. 327 УК РФ и требует ли ее подделка дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 327 УК РФ?

В п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2020 № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 324–3271 Уголовного кодекса Российской Федерации»²⁴⁴ даны следующие разъяснения относительно предмета преступления в ст. 327 УК РФ:

• предметом незаконных действий, предусмотренных частями 1–4 ст. 327 УК РФ являются поддельные паспорт гражданина, а также удостоверение и иные официальные документы, предоставляющие права или освобождающие от обязанностей.

• по смыслу ч. 5 ст. 327 УК РФ к заведомо подложным документам относятся любые поддельные документы, удостоверяющие юридически значимые факты, за исключением поддельных паспорта гражданина, удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей (например, подложный гражданско-правовой договор).

Исходя из этого, финансовая отчетность не может быть признана предметом преступления, предусмотренного частями 1–4 ст. 327 УК РФ, поскольку она не обладает свойствами официального документа.

Финансовая отчетность сама по себе не порождает права и не освобождает от обязанностей, а используется наряду с целым рядом других документов и источников информации для принятия решения уполномоченным лицом (например, о выдаче кредита или о подтверждении налоговых обязательств).

Уполномоченное лицо при этом вправе принять отказное решение, несмотря на внешне благоприятную финансовую отчетность, опираясь на другие источники информации (например, данные о судимости заемщика), в том числе дополнительно запрошенные подтверждающие документы (например, в рамках камеральной налоговой проверки).

Не обеспечивая непосредственно получение желаемого блага без прочих дополнительных условий, финансовая отчетность не может считаться официальным документом по смыслу ст. 327 УК РФ.

Однако финансовая отчетность может быть признана поддельным документом для целей применения ч. 5 ст. 327 УК РФ, поскольку как раз является документом, удостоверяющим юридически значимые факты (по аналогии с гражданско-правовым договором).

При этом использование поддельной финансовой отчетности согласно сформулированных выше правил разрешения конкуренции части и целого поглощается составами финансовых преступлений, совершаемых путем обмана с использованием подложных документов.

Таким образом, синтез состава финансового преступления с использованием в его конструкции признаков других составов преступлений (например, подлога документов) порождает конкурентные связи уголовно-правовых норм, выявление которых необходимо для исключения двойного вменения при квалификации финансовых преступлений.

Глава 2.
СОСТАВ И ИНЫЕ КАТЕГОРИИ УЧЕНИЯ О ПРЕСТУПЛЕНИИ В КОНТЕКСТЕ ФИНАНСОВЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

§ 1. Виды составов финансовых преступлений

Составы преступлений в зависимости от их объекта традиционно подразделяются на общие и специальные. Объектами общих составов выступают всеобщие социальные ценности (например, жизнь, здоровье, свобода человека), причинение вреда которым осуществляется путем нарушения общеизвестного порядка социальных отношений любым их участником с общими признаками субъекта преступления.

Преступления со специальным составом совершаются специальными субъектами и связаны с нарушением специальных правил поведения в специальной системе отношений²⁴⁵. Такими отношениями являются, например, служба в коммерческих или иных организациях, государственная или муниципальная служба, военно-служебные отношения.

При конструировании составов преступлений в сфере экономической деятельности традиционно используются бланкетные средства. Это означает в широком смысле использование в диспозициях для выражения признаков состава преступления специальных терминов, содержание которых раскрывается в нормативных предписаниях иных отраслей законодательства. В узком смысле это означает создание бланкетных диспозиций, когда нарушение уголовного закона осуществляется посредством нарушения нормативных предписаний иных отраслей законодательства²⁴⁶.

Преступления с бланкетной диспозицией являются классическим примером специальных составов преступления. Использование отдельных бланкетных терминов возможно и в общих составах преступлений.

Финансовые преступления – это в основном специальные составы преступлений с бланкетной диспозицией, связанные с нарушением специальных правил поведения, предусмотренных нормами финансового законодательства, совершаемые лицом со статусом специального субъекта-участника определенной сферы финансовых отношений.

Как специальные составы с бланкетной диспозицией сконструированы следующие финансовые преступления:

• преступления против публичных финансов (ст. 194, 198–1994, 2851, 2852, ч. 2 ст. 176 УК РФ);

• отдельные преступления против финансового рынка (ст. 185, 192, 193, 2003, ч. 1 ст. 176 УК РФ);

• отдельные преступления против финансовой инфраструктуры (ст. 1721, 1723, 1851, 1852 УК РФ).

Например, налоговые преступления (ст. 198–1994 УК РФ) совершаются специальным субъектом, под которым понимается налогоплательщик, плательщик сборов, страховых взносов или страхователь (либо их представители), выражаются в нарушении специальных правил налогового законодательства в специальной сфере финансовых отношений (по поводу уплаты обязательных платежей в бюджеты).

Предусмотренные ст. 2851 и 2852 УК РФ составы нецелевого расходования средств могут быть совершены только в специально урегулированной нормами финансового (бюджетного) законодательства сфере правоотношений (по поводу расходования средств бюджетов бюджетной системы) специальным субъектом этих правоотношений, под которым понимается должностное лицо получателя бюджетных средств или государственного внебюджетного фонда соответственно.

Как общие составы, в том числе с бланкетной терминологией, сконструированы финансовые преступления, предусмотренные ст. 1715, 1722, 174, 1741, 186, 187, 1931, 2001 УК РФ, которые сопряжены с нарушением общеизвестных запретов на определенные действия в сфере финансовых отношений, регламентированных финансовым законодательством.

Субъект этих преступлений неправомерно вторгается в область специальных финансовых правоотношений, игнорируя предусмотренные финансовым законодательством запреты, а в некоторых случаях даже подменяя собою полноправных участников данных правоотношений (например, в случае привлечения коллективных инвестиций финансовыми пирамидами или при изготовлении поддельных денег).

Нарушаемые в рамках общих составов финансовых преступлений запреты принято считать общеизвестными, поскольку для обеспечения их соблюдения не требуется специальных познаний, компетенций и статуса специального субъекта финансовых правоотношений.

Например, не требуется специальных компетенций для осознания общеизвестного запрета на подделку денежных средств или электронных средств платежа, выпуск и обращение которых является прерогативой соответствующих структур банковской системы, что предусмотрено нормами финансового (банковского) законодательства.

Требование о таможенном декларировании денежных средств и денежных инструментов на сумму, превышающую 10 тыс. долл. США (п. 1 ст. 260 Таможенного кодекса ЕАЭС), каждый раз доводится до лиц, пересекающих таможенную границу ЕАЭС, а потому признается общеизвестным.

Наконец, некоторые финансовые преступления сконструированы как смешанные составы, которые могут быть совершены как в результате нарушения общеизвестного запрета на определенные действия в сфере финансовых отношений, так и в результате нарушения специальным субъектом адресованных ему специальных правил, предусмотренных нормами финансового законодательства.

Как смешанные сконструированы составы финансовых преступлений, предусмотренных ст. 1701, 172, 181, 183, 1853, 1856, 191 УК РФ.

Например, предусмотренные ст. 181 УК РФ несанкционированные действия с государственным пробирным клеймом предполагают нарушения установленного порядка обращения с ним в форме:

• несоблюдения специальным субъектом специальных правил, предусмотренных Постановлением Правительства Российской Федерации от 06.05.2016 № 394 «Об опробировании, анализе и клеймении ювелирных и других изделий из драгоценных металлов»²⁴⁷ (далее – Постановление Правительства РФ от 06.05.2016 № 394);

• нарушения общим субъектом запрета на совершение действий, которые разрешены только специальному субъекту при соблюдении указанных специальных правил.

Незаконной банковской деятельностью по смыслу ст. 172 УК РФ признается не только соответствующая деятельность банка или иной кредитной организации (например, оказание банковских услуг в отсутствии лицензии), но и нелегальная деятельность квазибанковских структур по «обналичиванию» и «транзиту» денежных средств.

Предусмотренное частью 1 ст. 183 УК РФ собирание сведений, составляющих банковскую тайну, может быть совершено только общим субъектом, тогда как предусмотренные частью 2 этой статьи незаконные разглашение или использование таких сведений могут быть совершены специальным субъектом (например, банковским служащим), которому они доверены или стали известными по службе или работе.

Иногда связанные с общими составами финансовых преступлений общеизвестные запреты по объему и сложности правового регулирования близки к специальным, что ставит общего субъекта в довольно невыгодное положение, имея в виду презумпцию знания таких запретов.

Наиболее ярким примером такого рода общего регуляторного запрета является запрет на совершение сделок с драгоценными металлами и драгоценными камнями в нарушение установленных правил.

Сложность и изменчивость правил оборота драгоценных металлов и драгоценных камней, лежащих в основе уголовно-правового запрета, предусмотренного ст. 191 УК РФ, формирует трудноопределимые и весьма подвижные границы уголовно-наказуемого отклоняющегося поведения, что создает условия для объективного вменения уголовного закона и обоснованно критикуется в научной литературе²⁴⁸.

Таким образом, финансовая безопасность как объект финансовых преступлений имеет много граней (сторон), которые защищены либо общеизвестными запретами на определенное поведение в сфере финансовых отношений, нарушаемыми в рамках общих составов финансовых преступлений, либо специальными правилами поведения для специальных субъектов-участников финансовых отношений, нарушаемыми в рамках специальных составов финансовых преступлений.

Исходя из этого, составы финансовых преступлений (даже общие) обладают известной спецификой, обусловленной особой регуляторной (финансово-правовой) средой, в которой они совершаются. Специфика эта более выражена в специальных составах финансовых преступлений, квалификация которых представляет более сложную задачу.

Таким образом, правильное определение вида состава финансового преступления позволяет правоприменителю использовать оптимальный инструментарий при квалификации содеянного.

§ 2. Особенности объективных признаков состава финансового преступления

1. Предмет финансового преступления

В предыдущей главе была дана характеристика объекта финансовых преступлений, под которым понимается финансовая безопасность, обеспечиваемая соблюдением установленного порядка обращения финансовых активов, регламентированного нормами финансового законодательства Российской Федерации. Специфика объекта финансового преступления проявляется через присущий ему предмет.

Предмет финансового преступления не следует путать с предметом финансовых правоотношений, под которым понимаются исключительно финансовые активы (ресурсы), то есть денежные средства, финансовые инструменты и другие аналогичные материальные ценности (например, драгоценные металлы и драгоценные камни).

Предмет финансового преступления шире и охватывает не только финансовые активы, по поводу которых складываются финансовые отношения, но и другие предметы, связанные с реализацией различных обеспечивающих функций в рамках этих правоотношений.

В подавляющем большинстве случаев предметом финансовых преступлений выступают финансовые активы в виде денежных средств, которые могут быть выражены по-разному:

• прямо указаны в качестве предмета преступления (ст. 1722, 174, 1741, 186, 193, 1931, 1992, 2001, 2003 УК РФ);

• подразумеваются под терминами, характеризующими сферу финансовых правоотношений, в том числе «налоги», «сборы», «страховые взносы» (ст. 198, 199, 1991, 1993 и 1994 УК РФ), «бюджетные средства» и «средства государственных внебюджетных фондов» (ст. 2851 и 2852 УК РФ), «кредит» или «государственный целевой кредит» (ст. 176 УК РФ);

• подразумеваются под терминами, относящимися к преступным последствиям, в том числе «ущерб», «доход», «излишний доход», «избежание убытков» (ст. 172, 185, 1851, 1853, 1856 УК РФ).

Иные финансовые активы как предмет преступления представлены финансовыми инструментами (ст. 186 и 2001 УК РФ), драгоценными металлами и драгоценными камнями (ст. 191 и 192 УК РФ).

Финансовые активы как предмет финансового преступления обычно характеризуются размерными признаками, определенными в примечаниях соответствующих норм УК РФ. Однако установленный законом размер бывает сложно соотнести со стоимостью финансового актива (кроме денег, которые сами по себе являются эквивалентом стоимости).

Высшая судебная инстанция обычно не дает подробных разъяснений порядка определения стоимости предмета преступления.

Как правило, предлагается руководствоваться фактической стоимостью имущества на момент совершения преступления и при необходимости подтверждать ее заключением эксперта²⁴⁹.

В п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.2017 № 12 «О судебной практике по делам о контрабанде» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 27.04.2017 № 12)²⁵⁰ предлагается при определении стоимости незаконно перемещенных через таможенную границу либо государственную границу предметов контрабанды исходить из государственных регулируемых цен, если таковые установлены; в остальных случаях стоимость определяется на основании рыночной стоимости товаров (кроме товаров для личного пользования, стоимость которых определяется по правилам гл. 37 Таможенного кодекса ЕАЭС).

В судебной практике возникают вопросы с определением стоимости финансовых инструментов, драгоценных металлов и драгоценных камней.

Ценная бумага имеет нарицательную (или номинальную) стоимость и может иметь рыночную стоимость²⁵¹. Рыночную стоимость обычно имеют эмиссионные ценные бумаги (например, акции или облигации). Она определяется для котирующихся на публичном рынке ценных бумаг на основании их публичных котировок, а для ценных бумаг, не имеющих публичных котировок, по стандартам оценочной деятельности²⁵².

Стоимость неэмисионных ценных бумаг (векселей, чеков и т.п.) определяется в соответствии с их нарицательной (номинальной) стоимостью, под которой понимается указанный на бланке ценной бумаги ее действительный денежный эквивалент.

Таким образом, стоимость ценной бумаги как предмета преступления определяется по ее номинальной либо рыночной стоимости, в том числе на основании заключения судебного эксперта.

В России ценообразование в сделках с драгоценными металлами и драгоценными камнями осуществляется с учетом установленных государством базовых (учетных) цен. Для драгоценных камней Минфин России утверждает прейскуранты цен²⁵³. Также Банк России каждый рабочий день определяет учетные цены для аффинированных драгоценных металлов (золота, серебра, платины и палладия)²⁵⁴ исходя из цены фиксинга, установленной на Лондонской бирже драгоценных металлов²⁵⁵.

По уголовным делам о незаконном обороте драгоценных металлов и драгоценных камней их стоимость определяется в рамках судебной экспертизы на основании указанных базовых (учетных) цен. Стоимость неаффинированных драгоценных металлов и необработанных драгоценных камней определяется также в соответствии с учетной ценой (прейскурантом) исходя из процентного их содержания в минеральном сырье.

При расчете размера незаконно перемещенных через таможенную границу ЕАЭС денежных средств и денежных инструментов также необходимо учитывать возможность исключения из общего размера денежных средств и (или) дорожных чеков на сумму 10 тыс. долл. США, перемещение которых через таможенную границу ЕАЭС возможно без декларирования. То есть размер предмета преступления по ст. 2001 УК РФ определяется без учета указанной суммы.

Документы и средства, используемые при реализации различных обеспечивающих функций в рамках финансовых отношений, являются предметом следующих финансовых преступлений:

• финансовые документы учета и отчетности финансовой (кредитной) организации (ст. 1721 и 1723 УК РФ);

• государственное пробирное клеймо (ст. 181 УК РФ);

• сведения, составляющие банковскую тайну (ст. 183 УК РФ);

• реестр владельцев ценных бумаг или система депозитарного учета (ст. 1701 и 1852 УК РФ);

• средства платежа (ст. 187 УК РФ).

Спецификой предмета финансовых преступлений является его преимущественно нематериальная форма (безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, реестр владельцев ценных бумаг или система депозитарного учета, финансовые документы учета и отчетности, сведения, составляющие банковскую тайну).

Как следствие, классическое представление о предмете преступления как вещественной ценности или иного объекта материального мира²⁵⁶ в современных реалиях требует пересмотра²⁵⁷.

2. Деяние в составе финансового преступления

Доминирующей в теории уголовного права следует признать точку зрения о том, что деяние в составах преступлений в сфере экономической деятельности, выраженное бланкетными средствами, является нарушением регуляторного и уголовно-правового запрета²⁵⁸. Данная характеристика распространяется и на составы финансовых преступлений.

Для квалификации финансового преступления с общим составом, предполагающим нарушение общеизвестного запрета на определенное поведение в сфере финансовых правоотношений, требуется выявить такой запрет в нормативных актах финансового законодательства. Всеобщий характер и презумпция знания такого запрета упрощают квалификацию соответствующих финансовых преступлений.

Однако уголовно-правовая оценка намного сложнее, если речь идет о совершении финансового преступления со специальной противоправностью, связанного с нарушением специальных правил поведения.

Наиболее глубоко проблема нарушения специальных правил поведения исследована в работах А. А. Тер-Акопова, который признавал подобные нарушения самостоятельной формой общественно опасного деяния наряду с традиционными действием и бездействием²⁵⁹.

Нарушение специальных правил имеет свои особенности, которые необходимо учитывать при квалификации преступлений в целом и при квалификации финансовых преступлений в частности.

Отсутствие конкретной обязывающей регуляторной нормы исключает уголовную ответственность за нарушение специальных правил. Это общее требование актуально и для квалификации финансовых преступлений со специальной противоправностью. Сначала необходимо выявить конкретную относимую норму финансового законодательства, соблюдение которой подлежит юридической оценке. Если норма отсутствует или не полностью покрывает регулированием финансовые отношения, невозможно говорить о нарушении специальных правил поведения.

Например, Федеральным законом от 26.03.1998 № 41-ФЗ установлена обязательная сдача на аффинаж драгоценных металлов, добытых, произведенных, извлеченных из вторичного сырья. Аффинаж, то есть очистку от примесей и сопутствующих химических элементов с доведением содержания драгоценного металла до принятой нормы, осуществляют специализированные организации²⁶⁰. При этом срок для сдачи драгоценных металлов на аффинаж законом не определен.

В правоприменительной практике возникали спорные ситуации, когда наличие в распоряжении субъекта специального учета неаффинированных драгоценных металлов квалифицировалось по ст. 192 УК РФ как уклонение от обязательной сдачи драгоценных металлов на аффинаж²⁶¹.

В данном случае неполнота регуляторного требования ставит под сомнение возможность его нарушения и соответственно возможность применения уголовно-правового запрета.

Установление нарушенной регулятивной нормы может быть затруднено существенным массивом нормативных правовых актов различного уровня и юридической силы, содержащих специальные правила.

Финансово-правовые нормы образуют одну из наиболее сложных комплексных отраслей российского законодательства. Поэтому выявление и точное описание в процессуальном документе нарушенного специального правила представляет собой нетривиальную задачу.

В научной литературе обсуждается вопрос об уровне регуляторного предписания, составляющего основу бланкетной нормы УК РФ.

Так, существует мнение, что правила, обязанности и запреты, за нарушение которых предусмотрена уголовная ответственность, могут быть установлены федеральными, региональными и даже локальными нормативными актами²⁶². С этим не соглашался Б. В. Волженкин, который считал, что содержание уголовно-правовой нормы не может различаться в зависимости от региона или муниципального образования²⁶³.

В целом поддерживая мнение о стандартном регуляторном наполнении уголовно-правового запрета, нельзя не отметить, что в контексте состава финансового преступления это правило имеет исключения.

Например, налоговое законодательство предусматривает федеральные, региональные и местные налоги. Два последних вида налогообложения могут иметь особенности в зависимости от региона или муниципального образования, в том числе в части налоговых ставок и налоговых льгот.

Как следствие, содержание некоторых уголовно-правовых запретов в налоговой сфере (ст. 198 или 199 УК РФ) может быть различным в зависимости от места совершения преступления²⁶⁴.

Различное понимание границ применения ст. 183 УК РФ связано с нормативной характеристикой сведений, составляющих банковскую тайну.

В соответствии со ст. 26 Федерального закона от 02.12.1990 № 395–1 «О банках и банковской деятельности» (далее – Федеральный закона от 02.12.1990 № 395–1) служащие кредитной организации обязаны хранить тайну об операциях, о счетах и вкладах клиентов и корреспондентов кредитной организации, а также иные сведения, устанавливаемые кредитной организацией, если это не противоречит федеральному закону.

Использование формулировки «иные сведения, устанавливаемые кредитной организацией» делает открытым перечень сведений, относимых к банковской тайне, предоставляя определение границ банковской тайны и соответственно содержания корреспондирующего уголовно-правового запрета на усмотрение кредитной организации.

Однако в судебной практике пока преобладает более консервативное понимание банковской тайны, основанное на п. 1 ст. 857 ГК РФ, согласно которому банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте.

Закрытый перечень сведений, составляющих банковскую тайну, позволяет исключить «вкусовое» расширение границ уголовно-правового запрета, предусмотренного ст. 183 УК РФ.

Кроме того, при квалификации финансового преступления стоит учитывать, что при наличии нескольких финансово-правовых актов, с различной степенью абстрактности регулирующих финансовые отношения, ссылка на вторичный конкретизирующий акт необходима только в случае, если он не дублирует первичный нормативный акт²⁶⁵.

Следующая особенность специальных правил в том, что они должны адекватно отражать материальные отношения. Установить лишь сам факт нарушения специальных правил недостаточно, нужно также оценить их социальную обоснованность. Ошибочность правовых предписаний может существенно повлиять на ответственность за их нарушение вплоть до исключения всякой ответственности²⁶⁶. Освобождение лица от уголовной ответственности за неисполнение ошибочного регулятивного предписания осуществляется по правилам о крайней необходимости (ст. 39 УК РФ) или обоснованном риске (ст. 41 УК РФ).

Данная характеристика специальных правил приобретает особое значение в бюджетных правоотношениях. Планирование бюджетных расходов должно осуществляться исходя из реальных потребностей конечных получателей бюджетных средств. Если бюджет, бюджетная смета или иной документ финансово-бюджетного планирования составлены без учета этих потребностей в результате ошибочной оценки предстоящих расходных обязательств, получатель бюджетных средств может оказаться в ситуации недофинансирования его первоочередных потребностей.

В некоторых случаях ошибки бюджетного планирования могут обернуться весьма неблагоприятными последствиями (например, срывом отопительного сезона, неспособностью предотвращения или преодоления чрезвычайных либо аварийных ситуаций).

Использование имеющихся бюджетных средств, запланированных на иные цели, для решения первоочередных, жизненно-важных задач, в том числе предотвращения чрезвычайных и аварийных ситуаций, может быть вполне оправдано и не должно влечь уголовную ответственность за нецелевое использование бюджетных средств по ст. 2851 УК РФ.

Еще одна особенность специальных правил в том, что общественная опасность их нарушения не всегда очевидна и должна быть усвоена информационным путем. Это означает, что обязательным условием ответственности за нарушение специальных правил является знание таких правил, в том числе наличие обязанности их знать.

Незнание специальных правил вследствие неисполнения лицом вмененной ему обязанности по их изучению не влияет на квалификацию. Незнание таких правил по обстоятельствам, не зависящим от воли лица, исключает его ответственность за нарушение специальных правил, поскольку такое лицо не становится исполнителем этих правил.

Например, банковский служащий для обеспечения сохранности сведений, составляющих банковскую тайну, должен быть ознакомлен с соответствующими правилами и перечнем источников, содержащих такие сведения. В противном случае будет проблематично привлечь его к ответственности за незаконные разглашение или использование сведений, составляющих банковскую тайну (ч. 2 ст. 183 УК РФ).

Также при юридической оценке нарушения специальных правил необходимо учитывать саму возможность их выполнения. Уголовная ответственность за нарушение специальных правил исключается, если исполнитель объективно не мог их выполнить.

Например, исключается уголовная ответственность за неисполнение требований о репатриации выручки по внешнеторговому контракту (ст. 193 УК РФ), когда приняты исчерпывающие меры по ее получению с нерезидента, который своих обязательств не выполнил.

Таким образом, реальность, адекватность, информационная открытость, обязательность познания, выполнимость специальных правил поведения в сфере финансовых отношений являются условиями их соблюдения и наступления ответственности за их нарушение.

Деяние в составах финансовых преступлений в основном предполагает действия (активное поведение), а в некоторых случаях также бездействие (ст. 1723, 1851, 192, 193, 194, 198, 199, 1991, 1993, 1994 УК РФ).

Включенное в некоторые специальные составы финансовых преступлений бездействие (например, ст. 192, 193, 194, 198, 199 УК РФ) предполагает неисполнение специальной обязанности при наличии возможности действовать в соответствии со специальными правилами.

Обычно деяние в составах преступления характеризуется размерными признаками, когда крупный размер – криминообразующий, особо крупный размер – квалифицирующий признаки. Законодатель, хотя и не сразу, но пошел по пути их конкретного денежного выражения (в примечаниях соответствующих норм УК РФ).

Актуальной для квалификации финансовых преступлений является проблема сложения размеров деяний, совершенных в разное время.

Особые правила определения размера деяния предусмотрены в отношении следующих финансовых преступлений²⁶⁷:

• сокрытия денежных средств, фактически размещенных физическими лицами и индивидуальными предпринимателями на основании договора банковского вклада или договора банковского счета, путем невнесения в документы и (или) регистры бухгалтерского учета и (или) отчетность (отчетную документацию) кредитной организации сведений о таких денежных средствах в крупном размере – в пределах одного финансового года (примечание к ст. 1723 УК РФ);

• уклонения от исполнения обязанности по репатриации валюты – в течение одного года (примечание к ст. 193 УК РФ);

• совершения валютных операций по переводу денежных средств в валюте на банковские счет одного или нескольких нерезидентов с представление кредитной организации, обладающей полномочиями агента валютного контроля, документов, связанных с проведением таких операций и содержащих заведомо недостоверные сведения об основаниях, о целях и назначении перевода – в течение одного года (примечание к ст. 1931 УК РФ);

• уклонения от уплаты налогов, сборов и страховых взносов, неисполнения обязанностей налогового агента – в пределах трех финансовых лет подряд (соответствующие пункты примечаний к ст. 198, 199, 1991, 1993, 1994 УК РФ).

Под влиянием этих законодательных конструкций в судебной практике формировались аналогичные подходы в отношении определения размера других финансовых преступлений, например, нецелевого расходования бюджетных средств, которое суммировалось в пределах финансового (бюджетного) года (ст. 2851 УК РФ)²⁶⁸.

На наш взгляд, привязка к финансовому году, как и любому другому периоду при квалификации преступлений неуместна, поскольку создает условия как для искусственного соединения отдельных несвязанных между собой преступлений, так и для столь же искусственного дробления единых продолжаемых преступлений. Подход по квалификации продолжаемых преступлений, определенный высшей судебной инстанцией почти сто лет назад, предлагающий объединять тождественные преступные действия, направленные на достижение общей цели, универсален и вполне применим для квалификации продолжаемых финансовых преступлений²⁶⁹.

3. Последствия в составе финансового преступления

Большинство составов финансовых преступлений сконструированы по типу формальных, то есть не требуют наступления общественно опасных последствий для признания преступления оконченным.

Как материальные сконструированы составы незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ), преступлений против рынка ценных бумаг (ст. 185, 1853, 1856 УК РФ) и отдельных преступлений против финансовой инфраструктуры (ст. 172, 1851, 1852 УК РФ). Крупный ущерб и тяжкие последствия как квалифицирующие признаки предусмотрены ст. 183 УК РФ.

Последствия финансовых преступлений отражают негативные изменения состояния финансовой безопасности, наступившие в результате нарушения установленного порядка финансовых отношений. Вредные последствия в составах финансовых преступлений характеризуются ущербом, доходом, излишним доходом или избежанием убытков и размерными признаками, предусмотренными в примечаниях к ст. 1702, 185, 1853, 1856 УК РФ.

В теории уголовного права отсутствует единство мнений по поводу содержания крупного ущерба в преступлениях в сфере экономической деятельности. Одни ученые включают в него реальный ущерб²⁷⁰ либо компоненту реального ущерба в виде утраты или повреждения имущества, исключая расходы на восстановление нарушенного права²⁷¹.

Другие полагают, что ущерб от этих преступлений выражается в форме упущенной выгоды²⁷². Третьи же максимально широко трактуют данный признак, включая в его состав реальный ущерб и упущенную выгоду²⁷³.

В разъяснениях высшей судебной инстанции ущербом традиционно признается реальный имущественный ущерб. Что же касается упущенной выгоды, она хотя и значительно реже, но все же рассматривается как разновидность причиненного преступлением ущерба²⁷⁴.

Стоит коротко обозначить как этот признак финансовых преступлений воспринимается правоприменительной практикой²⁷⁵.

Признак крупного ущерба лучше всего «работает» в уголовных делах о незаконном получении кредита, где под ним понимается стоимость невозвращенного кредита (реальный ущерб) и размер неполученного процентного дохода (упущенная выгода).

В уголовных делах о незаконной банковской деятельности признак крупного ущерба почти не встречается. В тех редких случаях, когда его пытались вменить, обоснование не выдерживало критики (например, правоприменители пытались выразить крупный ущерб государству через не измеряемые последствия в виде роста инфляции, вывода денег из экономики, причинения вреда интересам экономической безопасности либо через неуплаченные фирмами-«однодневками» налоги)²⁷⁶.

Также содержащие признак крупного ущерба составы преступлений, предусмотренных ст. 185, 1851, 1852, 1853, 1856 УК РФ, пока мало востребованы судебной практикой, поэтому о применимости этого признака говорить преждевременно. Однако с учетом специфики этих преступлений реализация вредных последствий от них в виде причинения крупного ущерба владельцам ценных бумаг вполне вероятна (причем как в виде реального ущерба, так и в виде упущенной выгоды).

Крупный ущерб как квалифицирующий признак предусмотрен ч. 3 ст. 183 УК РФ и обычно выражается в хищении денежных средств с банковского счета с использованием незаконно полученных сведений, составляющих банковскую тайну. Однако из-за особенностей совершения данного преступления этот признак редко применяется на практике.

Обычно банковские служащие за вознаграждение предоставляют персональные данные клиентов третьим лицам, которые уже без их участия совершают последующее хищение. В таких случаях трудно доказать связь между хищением денежных средств с банковского счета клиента и разглашением сведений, составляющих банковскую тайну.

Если же такие сведения незаконно получены и использованы одним и тем же лицом при совершении хищения денежных средств с банковского счета, предусмотренные ст. 183 УК РФ незаконные действия, как правило, поглощаются более опасным составом хищения.

Таким образом, признак «крупного ущерба» в составах финансовых преступлений применяется эпизодически и нужно признать, что не очень подходит для большинства из них.

Признак «доход» более востребован в правоприменительной практике по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности.

В разъяснениях высшей судебной инстанции под доходом по смыслу ст. 171 УК РФ понимается выручка от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета расходов, связанных с незаконной предпринимательской деятельностью²⁷⁷. Однако есть и более широкая трактовка дохода от преступлений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, когда под ним понимается общая сумма незаконного обогащения, которое не ограничивается выручкой²⁷⁸.

В последнем случае определение дохода больше соответствует его пониманию в стандартах финансовой отчетности.

Так, согласно п. 2 Положения по бухгалтерскому учету «Доходы организации» ПБУ 9/99, утвержденного приказом Минфина России от 06.05.1999 № 32н²⁷⁹, доходами организации признается увеличение экономических выгод в результате поступления активов (денежных средств, иного имущества) и (или) погашения обязательств, приводящее к увеличению капитала этой организации, за исключением вкладов участников (собственников имущества).

Аналогичное определение доходов содержится в международном стандарте финансовой отчетности (IAS) 18 «Выручка»²⁸⁰, который включает в их состав выручку и прочие доходы.

Извлечение дохода в крупном размере предусмотрено в качестве последствия двух составов финансовых преступлений (ст. 172, 1856 УК РФ). Доход в особо крупном размере является признаком квалифицированного состава незаконной банковской деятельности.

Применимость данного признака подтверждена судебной практикой по ст. 172 УК РФ, где по каждому уголовному делу устанавливается размер полученного незаконного обогащения.

Статья 1856 УК РФ пока не работает, а корректность содержащейся в ней формулировки признака «доход» вызывает сомнение. Лучше было бы сформулировать этот признак как «излишний доход» в ст. 1853 УК РФ, под которым понимается разница между доходом, полученным в результате незаконных действий, и доходом, который сформировался бы без учета таких незаконных действий.

При таком подходе мы получили бы единое понятие дохода для целей применения ст. 1853 и 1856 УК РФ, что было бы справедливо, имея в виду общие черты этих недобросовестных рыночных практик.

Важно отметить, что извлечение дохода от манипулирования рынком или неправомерного использования инсайдерской информации всегда сопровождается причинением пропорционального ущерба другой (добросовестной) стороне сделки с финансовым инструментом.

Избежание убытков как последствие предусмотрено только в составах манипулирования рынком и неправомерного использования инсайдерской информации и понимается как убытки, которых лицо избежало в результате совершения указанных незаконных действий.

Тяжкие последствия являются единственным оценочным признаком, характеризующим последствия финансового преступления. Они предусмотрены для квалифицированного состава незаконных получения и разглашения сведений, составляющих банковскую тайну (ч. 4 ст. 183 УК РФ). Единичные случаи квалификации содеянного по этому признаку были связаны с хищением денег с банковского счета в результате незаконного получения и использования персональных данных клиента банка²⁸¹.

Применение признака тяжких последствий при таких фактических обстоятельствах небесспорно, поскольку они охватываются признаком крупного ущерба (ч. 3 ст. 183 УК РФ), другие же реальные варианты наступления тяжких последствий предложить затруднительно, если вообще возможно. Как следствие, признак тяжких последствий в приложении к данному преступлению вряд ли имеет перспективы применения.

В предыдущем параграфе мы рассуждали о многообъектных составах финансовых преступлений, в том числе пришли к выводу, что их дополнительным объектом может быть здоровье человека (ч. 3 ст. 1701, п. «б» ч. 3 ст. 194 УК РФ). Это значит, что с точки зрения преступных последствий можно говорить об учете в этих составах преступления физического вреда, в объеме, в котором позволяют их санкции.

4. Причинная связь в составе финансового преступления

Условием наступления ответственности за совершение финансовых преступлений с материальным составом является причинная связь между деянием и наступившими вредными последствиями.

Для финансовых преступлений с общим составом причинная связь не обладает существенной спецификой (деяние по времени предшествует последствию, создает реальную возможность наступления последствия, является необходимым условием наступления последствия).

Однако в финансовых преступлениях со специальным составом причинная связь имеет особенности, в том числе социально-правовой, вероятностный и опосредованный характер²⁸².

Социально-правовой характер причинной связи состоит в том, что нарушение специальных правил не основано на непосредственной передаче энергии от субъекта к объекту (как, например, в насильственных преступлениях), но такое нарушение разрывает нормативно-установленный порядок (алгоритм) в определенной системе социальных отношений, что приводит к наступлению вредных последствий. Говоря другими словами, последствия нарушения специальных правил поведения объясняются не физической, а социально-правовой детерминацией.

Социально-правовой характер обусловливает следующие признаки причинной связи в нарушениях специальных правил:

• наличие общественно опасного последствия;

• необходимость совершения либо воздержания от определенных действий в целях предупреждения такого последствия;

• наличие обязанности совершить необходимое действие или воздержаться от совершения запрещенного действия;

• несовершение обязанным лицом необходимого действия или совершение им запрещенного действия;

• наличие объективной возможности совершить требуемое действие или воздержаться от запрещенного действия;

• несовершение необходимого действия либо совершение запрещенного действия должно быть необходимым условием наступившего последствия, то есть таким условием, в отсутствии которого устраняется данное последствие.

Нарушение специальных правил поведения как причина влечет наступление последствия не с неизбежностью, а с высокой статистической вероятностью. В этом и проявляется вероятностный характер такой причинной связи, отличающий ее от линейной (однозначной) причинной связи, свойственной физическому взаимодействию причины и следствия.

Незначительная вероятность наступления последствия либо переводит нарушение специальных правил поведения в категорию условия его наступления, либо позволяет признать такое последствие случайным и не связанным с нарушением специальных правил.

Наконец, опосредованный характер причинной связи проявляется в наличии следующих за нарушением специальных правил промежуточных факторов, непосредственно вызывающих вредное последствие. К ним относятся действия других лиц, включая потерпевших.

Причинная связь не разрывается, если нарушитель специальных правил сохраняет управляющее воздействие в отношении таких промежуточных факторов. Под управляющим воздействием нарушителя понимается его возможность вернуться к исполнению специальных правил (обязанностей) и предотвратить наступление вредных последствий.

Продемонстрируем обозначенные специальные признаки причинной связи на материальных составах разглашения сведений, составляющих банковскую тайну, повлекшего причинение крупного ущерба либо наступление тяжких последствий (ч. 3 и 4 ст. 183 УК РФ).

Социально-правовой характер причинной связи здесь проявляется в детальной регламентации порядка обеспечения сохранности сведений, составляющих банковскую тайну, в банковских правилах. Банковские служащие при приеме на работу и в рамках обязательных повторных инструктажей должны быть ознакомлены с правилами обеспечения сохранности и перечнем сведений, составляющих банковскую тайну. Для них это основная обязанность, осознание и необходимость строго выполнения которой не вызывает никаких сомнений.

Разглашение сведений, составляющих банковскую тайну, не приводит с неизбежностью к причинению крупного ущерба или тяжких последствий. Однако вероятность наступления таких последствий высока, поскольку сам запрет на разглашение сведений, составляющих банковскую тайну, имеет своей основной целью не охрану этих сведений как таковых, а сохранение денежных средств клиентов кредитной организации.

Обычно вредные последствия разглашения сведений, составляющих банковскую тайну, выражены в хищении с банковского счета денежных средств клиентов кредитной организации. На практике эти последующие преступления, как правило, совершаются третьими лицами без участия банковских служащих. Однако банковские служащие даже после передачи конфиденциальных сведений третьим лицам сохраняют возможность воспрепятствовать хищению денежных средств клиента, то есть сохраняют управляющее воздействие в отношении дальнейшего развития цепочки событий. В этом проявляется опосредованный характер причинной связи, свойственной данному финансовому преступлению.

Таким образом, установление причинной связи в материальных составах финансовых преступлений, связанных с нарушением специальных правил, является непростой задачей, что подтверждается и правоприменительной практикой, для которой материальные составы финансовых преступлений являются большой редкостью.

5. Способ, средство, обстановка в составе финансового преступления

Способ, средство, обстановка, являясь обычно факультативными признаками объективной стороны, приобретают значение конститутивных признаков в составах некоторых финансовых преступлений.

Обман является наиболее распространенным способом совершения преступлений в сфере экономической деятельности²⁸³. Этот способ также характерен для финансовых преступлений.

Обман как способ совершения финансовых преступлений обычно проявляется в представлении подложных документов в целях получения различных выгод и преимуществ, в том числе:

• представление банку или иному кредитору заведомо ложных сведений о хозяйственном положении либо финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации (ч. 1 ст. 176 УК РФ);

• представление кредитной организации, обладающей полномочиями агента валютного контроля, документов, связанных с проведением валютных операций, содержащих заведомо недостоверные сведения об основаниях, о целях и назначении перевода (ст. 1931 УК РФ);

• включение в налоговую декларацию (расчет) или иные документы, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах является обязательным, заведомо ложных сведений (ст. 198, 199 УК РФ);

• включение в расчет по начисленным и уплаченным страховым взносам в государственный внебюджетный фонд или другие документы, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний является обязательным, заведомо недостоверных сведений (ст. 1993, 1994 УК РФ).

Уклонение от уплаты налогов, сборов, страховых взносов (ст. 198, 199, 1993, 1994 УК РФ) может быть совершено помимо обозначенного выше обманного способа также путем непредставления соответствующих документов в налоговый орган или государственный внебюджетный фонд. Никакие другие способы не предусмотрены для этих финансовых преступлений, поэтому их нельзя совершить путем обычной неуплаты обязательных платежей с подачей достоверной отчетности. Этим составы уклонения от уплаты налогов, соборов, страховых взносов (ст. 198, 199, 1993, 1994 УК РФ) отличаются от уклонения от уплаты таможенных платежей, специальных, антидемпинговых и (или) компенсационных пошлин, способ совершения которого в ст. 194 УК РФ не указан, поэтому уголовную ответственность может повлечь даже простая неуплата соответствующих платежей и пошлин с их достоверным декларированием.

Для рассматриваемых нами «беловоротничковых» преступлений в принципе не характерно насилие, но и оно встречается в качестве способа совершения отдельных финансовых преступлений:

• внесение в реестр владельцев ценных бумаг или в систему депозитарного учета заведомо недостоверных сведений путем неправомерного доступа к ним, если оно сопряжено с насилием или с угрозой его применения (ч. 3 ст. 1701 УК РФ);

• уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица, с применением насилия к лицу, осуществляющему таможенный или пограничный контроль (п. «б» ч. 3 ст. 194 УК РФ).

Обязательными средствами выполнения объективной стороны финансовых преступлений, совершаемых путем обмана, являются соответствующие указанные в уголовном законе подложные документы (например, налоговые декларации, налоговые расчеты, документы или регистры бухгалтерского учета, отчетная документация).

Средством совершения преступлений против валютного рынка также признается использование юридического лица, созданного для совершения одного или нескольких преступлений, связанных с проведением финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом (п. «г» ч. 2 ст. 193, п. «в» ч. 2 ст. 1931 УК РФ).

Обычно такие юридические лица представляют собой «технические» компании, не ведущие реальной финансово-хозяйственной деятельности, зарегистрированные на подставных лиц (фирмы-«однодневки»).

Обстановка, свидетельствующая о наличии признаков банкротства кредитной или иной финансовой организации либо оснований для отзыва (аннулирования) лицензии и (или) назначения в организации временной администрации, является конститутивным признаком следующих финансовых преступлений:

• внесение в реестр владельцев ценных бумаг либо в систему депозитарного учета заведомо неполных или недостоверных сведений, а равно подтверждение от имени организации, осуществляющей учет прав на ценные бумаги, достоверности внесенных в реестр владельцев ценных бумаг либо в систему депозитарного учета сведений, заведомо для подтверждающего лица являющихся неполными или недостоверными (ч. 4 ст. 1701 УК РФ);

• фальсификация финансовых документов учета и отчетности финансовой организации (ст. 1721 УК РФ).

§ 3. Особенности субъективных признаков состава финансового преступления

1. Субъект в составе финансового преступления

В зависимости от вида состава определяются характеристики субъекта преступления. Общие составы финансовых преступлений в основном не предъявляют каких-либо существенных требований к субъекту, который должен быть вменяемым физическим лицом, достигшим возраста уголовной ответственности (16 лет). Специальные составы финансовых преступлений предполагают нарушение специальных правил поведения в области финансовых отношений, адресованных их участникам, которые приобретают статус специальных субъектов преступления.

В научной литературе выделяют преступления со специальным составом, когда все элементы состава преступления являются специальными (преступления, связанные с нарушением специальных правил поведения), а также преступления с общим составом, когда только субъект наделен определенными специальными признаками²⁸⁴.

В некоторых общих составах финансовых преступлений также может быть выделен специальный субъект. Такими являются составы легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, имеющих преступное происхождение (ст. 174 и 1741 УК РФ). Субъект этих преступлений обладает следующими специальными признаками:

• правоспособность для участия в сделке или финансовой операции;

• непричастность к предикатному преступлению (для субъекта преступления в ст. 174 УК РФ);

• причастность предикатному преступлению (для субъекта преступлений в ст. 1741 УК РФ).

О специальном субъекте этих преступлений говорит также высшая судебная инстанция (п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32).

Однако в основном признаки специальных субъектов финансовых преступлений обусловлены спецификой финансовых правоотношений, участниками которых они являются. Могут быть выделены следующие субъекты финансовых преступлений в зависимости от их принадлежности к определенной сфере финансовых правоотношений:

• уполномоченное лицо держателя реестра или депозитария (ст. 1852, части 4 и 5 ст. 1701 УК РФ);

• уполномоченное лицо кредитной организации (ст. 172 УК РФ);

• уполномоченное лицо финансовой организации (ст. 1721 УК РФ);

• уполномоченное лицо кредитной организации, выполняющее функции по отражению финансовых операций в бухгалтерском учете и отчетности (ст. 1723 УК РФ);

• уполномоченное лицо заемщика (ст. 176 УК РФ);

• уполномоченное лицо пробирной палаты (ст. 181 УК РФ);

• лицо, ответственное за сохранность сведений, составляющих банковскую тайну (ст. 183 УК РФ);

• уполномоченное лицо эмитента (ст. 185, 1851 УК РФ);

• лицо, признанное в установленном порядке инсайдером (ст. 1856 УК РФ);

• уполномоченное лицо субъекта специального учета (ст. 191, 192 УК РФ);

• уполномоченное лицо резидента, являющегося стороной внешнеторгового контракта (ст. 193 УК РФ);

• уполномоченное лицо, обязанное обеспечить уплату соответствующих платежей в бюджет (ст. 194, 198, 199, 1993, 1994 УК РФ);

• уполномоченное лицо налогового агента (ст. 1991 УК РФ);

• лицо, обязанное оплатить налоговую недоимку (ст. 1992 УК РФ);

• должностное лиц получателя бюджетных средств (ст. 2851 УК РФ);

• должностное лицо государственного внебюджетного фонда (ст. 2852 УК РФ).

Мы сделали акцент на «уполномоченном лице», поскольку именно наличие у лица специальных полномочий на выполнение определенных функций в сфере финансовых правоотношений дает ему статус субъекта соответствующих финансовых преступлений.

Выявить «уполномоченное лицо» путем анализа диспозиций уголовно-правовых норм практически невозможно. В достаточно редких случаях некоторые общие ориентиры в отношении круга уполномоченных лиц содержатся в разъяснениях высшей судебной инстанции.

Например, согласно п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48 субъектом преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, может быть лицо, уполномоченное в силу закона либо на основании доверенности подписывать документы, представляемые в налоговые органы организацией, являющейся плательщиком налогов, сборов, страховых взносов, в качестве отчетных за налоговый (расчетный) период, в том числе руководитель организации – плательщика налогов, сборов, страховых взносов либо уполномоченный представитель такой организации (ст. 29 НК РФ).

В прежних разъяснениях высшей судебной инстанции по делам о налоговых преступлениях в качестве возможного субъекта данного преступления упоминался также главный бухгалтер или бухгалтер при отсутствии в штате должности главного бухгалтера²⁸⁵. При подготовке действующих разъяснений учтено усиление ответственности руководителя экономического субъекта за организацию бухгалтерского учета и формирование бухгалтерской (финансовой) отчетности. Налоговое законодательство также не содержит прямых указаний о личной ответственности именно главного бухгалтера за формирование налоговой отчетности, допуская ее подготовку и подписание любым уполномоченным лицом (в том числе и главным бухгалтером).

Обычно же для выявления уполномоченных лиц, способных нести ответственность за нарушение специальных правил, необходимо детальное изучение нарушаемых финансово-правовых норм.

Вне зависимости от характера выполняемых обязанностей, субъекта специальных правил характеризуют общие признаки, которые необходимо учитывать при квалификации соответствующих преступлений.

Ключевым условием привлечения к ответственности за нарушение специальных правил поведения является надлежащее (нормативное) включение лица в сферу специальных правоотношений. Такое включение обеспечивается изданием нормативного акта о признании лица участником соответствующих правоотношений. Надлежащим включением является издание индивидуального персонифицированного акта управления. Акты общего характера, предусматривающие включение в данную сферу правоотношений группу лиц, хотя и относительно определенные, но не персонифицированные, не признаются надлежащей правовой основой возложения специальных обязанностей на индивидуума²⁸⁶.

Лицо, фактически выполняющее специальную роль в отсутствие нормативно определенной обязанности, в теории уголовного права не признается субъектом нарушения специальных правил²⁸⁷.

Помимо надлежащего включения лица в сферу специальных правоотношений немаловажно наличие у него реальной возможности обеспечить выполнение специальных правил поведения²⁸⁸.

Эти универсальные правила в полной мере распространяются и на финансовые преступления со специальным составом.

Так, для привлечения к уголовной ответственности за незаконные разглашение или использование сведений, составляющих банковскую тайну, необходимо надлежащее включение банковского служащего в круг работников, допущенных к обращению таких сведений (ст. 183 УК РФ). Поэтому в судебной практике обычно придается особое значение оценке следующих фактических обстоятельств:

• подписанию с лицом трудового договора или гражданско-правового договора, содержащего его обязательства по обеспечению сохранности конфиденциальных сведений, либо отдельного соглашения о конфиденциальности, либо должностной инструкции, содержащей соответствующие обязанности;

• доведению до лица под расписку порядка обращения с конфиденциальной информацией;

• доведению до лица под расписку перечня сведений, составляющих конфиденциальную информацию.

Однако и здесь состав финансового преступления проявляет свою индивидуальность, демонстрируя довольно существенное исключение из общих правил наделения лица правами специального субъекта. Речь об особых правилах привлечения к уголовной ответственности за совершение финансовых преступлений фактического («теневого») представителя экономического субъекта, игнорирующих условие нормативного включения лица в специальную сферу финансовых правоотношений.

В соответствии с п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48 субъектом преступления, предусмотренного ст. 198 УК РФ, может быть признано лицо, фактически осуществляющее свою предпринимательскую деятельность через подставное лицо (например, безработного, который формально был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя). Субъектом преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, также признается лицо, фактически выполнявшее обязанности руководителя организации – плательщика налогов, сборов, страховых взносов (п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48).

В случае использования лиц, не осведомленных о преступном происхождении денежных средств или иного имущества, для совершения преступлений, предусмотренных ст. 174 и 1741 УК РФ, их исполнителями должны признаваться лица, которые фактически контролируют соответствующие финансовые операции и сделки и руководят действиями вышеуказанных лиц (п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32).

Конструкция «фактического руководителя» набирает все большую популярность и используется уже не только в случаях, специально разъясненных высшей судебной инстанцией. Также она применяется при квалификации других налоговых преступлений (ст. 1991 и 1992 УК РФ), незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ), уклонения от исполнения обязанностей по репатриации валюты (ст. 193 УК РФ).

В некоторых составах финансовых преступлений дополнительно предусмотрен обычно характеризующий специального субъекта признак совершения преступления «лицом с использованием своего служебного положения» (п. «б» ч. 3 ст. 174, п. «б» ч. 3 ст. 1741, п. «а» ч. 3 ст. 194 УК РФ). Обоснованность выделения этого признака в рассматриваемых составах финансовых преступлений вызывает сомнения.

При разъяснении вопросов применения ст. 174 и 1741 УК РФ под «лицами, использующими свое служебное положение» высшая судебная инстанция предложила понимать должностных лиц, служащих и лиц, осуществляющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях (п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32).

Это разъяснение имело бы смысл при условии применения широкого подхода к определению круга субъектов легализации с отнесением к ним любых лиц, принимающих юридически значимые решения в рамках подготовки и совершения сделок или финансовых операций и могущих использовать свое служебное положение для облегчения легализации (в том числе государственного регистратора, нотариуса, лица, осуществляющего учет прав на ценные бумаги).

Однако Верховный Суд Российской Федерации не воспринял данную позицию, озвученную при разработке проекта постановления, признав исполнителем лишь сторону легализационной сделки или инициатора финансовой операции (п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32).

Субъектом уклонения от уплаты таможенных платежей, специальных, антидемпинговых и (или) компенсационных пошлин (ст. 194 УК РФ) также является лишь физическое лицо-плательщик или представитель организации-плательщика. Использование служебного положения в первом варианте исключено, во втором – в лучшем случае может быть связано с управленческим статусом представителя организации, что само по себе не придает ему никаких преимуществ при уклонении от уплаты соответствующих платежей и пошлин.

В научной литературе справедливо подчеркивается недопустимость смешения рабочих возможностей лица для совершения преступления и использования им своего служебного положения, поскольку в противном случае автоматически возникает квалифицированный состав преступления, если оно совершается в процессе деятельности юридического лица²⁸⁹.

К сожалению, в судебной практике встречаются примеры применения признака «лицом с использованием своего служебного положения» лишь потому, что преступление совершено руководителем организации.

На наш взгляд, данный квалифицирующий признак в таких составах преступлений лишний (по крайней мере в условиях господствующего ограничительного толкования круга их субъектов).

2. Субъективная сторона в составе финансового преступления

Своеобразие финансовых преступлений накладывает отпечаток на их субъективную сторону, включая вину, мотив и цель. Последние два признака являются обязательными только в случае прямого их указания в диспозиции уголовно-правовой нормы. Что же касается вины, то она в составах финансовых преступлений обычно не выделена, вследствие чего ведутся научные дискуссии о допустимых ее формах.

На умышленную форму вины в составах отдельных финансовых преступлений указывают признаки «умышленности» (ст. 1856 УК РФ), «заведомости» действий (ст. 1721, 174, 185, 1851, 1853, 1931 УК РФ) либо признаки мотива и цели (ст. 181, 186, 187, 1991 УК РФ).

В некоторых случаях форма вины в финансовых преступлениях раскрывается в разъяснениях высшей судебной инстанции. Например, уклонение от уплаты налогов, сборов, страховых взносов, неисполнение обязанностей налогового агента, сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов, сборов, страховых взносов, признаются преступлениями с прямым умыслом (п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48).

Изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных денег, государственных ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо в иностранной валюте или ценных бумаг в иностранной валюте могут совершаться только с прямым умыслом (п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 28.04.1994 № 2)²⁹⁰.

В отсутствие таких указаний путем толкования ч. 2 ст. 24 УК РФ в отдельных составах финансовых преступлений (ст. 172, 185, 1851 УК РФ) учеными обнаруживаются обе формы вины²⁹¹.

Однако анализ объективной стороны финансовых преступлений позволяет прийти к выводу, что неосторожная форма вины для них неприменима и совершаются они только умышленно.

В научной литературе высказывается мнение, что в материальных составах преступлений в сфере экономической деятельности, связанных с причинением ущерба, преобладает косвенный умысел. Ущерб в них является побочным эффектом неправомерных действий²⁹². Эта точка зрения вполне справедлива и в отношении материальных составов финансовых преступлений с признаком причинения ущерба.

Например, только с косвенным умыслом может быть совершено незаконное получение кредита (ст. 176 УК РФ), являющееся единственным широко распространенным в судебной практике материальным составом финансового преступления с признаком «крупного ущерба».

В рамках данного преступления заемщик осознает общественную опасность своих действий, выраженных в получении кредита путем обмана, предвидит возможность причинения кредитору крупного ущерба, так как хозяйственное положение и (или) финансовое состояние, которое заемщик пытается приукрасить за счет предоставления кредитору заведомо подложных документов, неудовлетворительно, не желает, но сознательно допускает наступление таких последствий либо относится к ним безразлично.

Если заемщик в момент получения кредита желает наступления последствий в виде причинения ущерба кредитору в результате невозврата кредита, полученного путем обмана, действия заемщика соответствуют составу кредитного мошенничества (ст. 1591 УК РФ).

Косвенный умысел возможен также в случаях причинения вреда здоровью потерпевшего при совершении финансовых преступлений с применением насилия (ч. 3 ст. 1701, п. «б» ч. 3 ст. 194 УК РФ).

Материальные составы финансовых преступлений с признаком извлечения дохода или избежания убытков совершаются только с прямым умыслом, поскольку виновное лицо совершает неправомерные действия с отчетливым желанием получить доход или избежать убытков.

При манипулировании рынком причинение ущерба добросовестной стороне сделки является парным последствием извлечения излишнего дохода и (или) избежания убытков другой (недобросовестной) ее стороной. В таких случаях ущерб также причиняется с прямым умыслом.

С прямым умыслом совершаются также финансовые преступления с формальным составом, которых подавляющее большинство. Конструкция вины в них предполагает, что виновное лицо осознает общественную опасность своего деяния и желает его совершения.

В качестве признаков состава некоторых финансовых преступлений предусмотрены мотив или цель.

Так, мотив корыстной заинтересованности является обязательным признаком нарушения правил изготовления и использования государственных пробирных клейм (ст. 181 УК РФ) и квалифицирующим признаком незаконного получения или разглашения сведений, составляющих банковскую тайну (ч. 3 ст. 183 УК РФ).

Личный интерес и иная личная заинтересованность предусмотрены в качестве обязательных признаков неисполнения обязанностей налогового агента (ст. 1991 УК РФ) и нарушения правил изготовления и использования государственных пробирных клейм (ст. 181 УК РФ).

Под личным интересом как мотивом неисполнения обязанностей налогового агента высшей судебной инстанцией понимается стремление виновного лица извлечь выгоду имущественного или неимущественного характера (п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48). В действующих разъяснениях не содержится расшифровки выгоды неимущественного характера, которая раньше иллюстрировалась такими неоднозначными понятиями, как карьеризм, протекционизм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса²⁹³.

Однако в судебной практике личный интерес как мотив данного налогового преступления продолжает ассоциироваться с указанными спорными и неопределенными понятиями.

В составах финансовых преступлений предусмотрены следующие обязательные криминообразующие цели:

• сокрытие признаков банкротства кредитной или иной финансовой организации либо оснований для отзыва (аннулирования) лицензии и (или) назначения в организации временной администрации (ст. 1721, части 4 и 5 ст. 1701 УК РФ);

• придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, имеющими преступное происхождение (ст. 174, 1741 УК РФ);

• сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ);

• сбыт или использование поддельных средств платежа (ст. 187 УК РФ).

Наибольшие проблемы в судебной практике вызывает толкование целей преступлений, предусмотренных ст. 186, 174, 1741 УК РФ, поэтому им посвящены специальные разъяснения высшей судебной инстанции.

Под сбытом поддельных денег или ценных бумаг понимается их использование в качестве средства платежа при оплате товаров и услуг, размене, дарении, даче взаймы, продаже и т.п. (п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 28.04.1994 № 2). Соответственно определяется и цель сбыта.

Цель придания правомерного вида владению, пользованию, распоряжению денежными средствами или иным имуществом реализуется посредством маскировки их связи с основным преступлением (п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32), в том числе в результате сокрытия преступного происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него (п. 10 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32).

Мотив и цель служат разграничению преступлений между собой и с административными правонарушениями. О необходимости их учета для правильной квалификации финансовых преступлений напоминает ряд разъяснений высшей судебной инстанции.

Так, не связанное с личными интересами неисполнение налоговым агентом обязанностей по правильному и своевременному исчислению, удержанию и перечислению в соответствующий бюджет налогов и сборов, не образует состава преступления, предусмотренного ст. 1991 УК РФ, даже в тех случаях, когда такие действия были совершены в крупном или особо крупном размере (п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48).

Разграничение легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества (ст. 174 УК РФ) и заранее не обещанных приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175 УК РФ), предлагается проводить по цели придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению преступно приобретенным имуществом, присущей лишь легализации (п. 16 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32).

Финансовые преступления, как было аргументировано выше, связаны либо с нарушением общеизвестных запретов на определенное поведение в сфере финансовых правоотношений, либо с нарушением специальных правил поведения, регламентирующих финансовые отношения, то есть с нарушением регуляторных правил и запретов.

В таких случаях осознание регуляторной противоправности признается доктриной уголовного права одним из ключевых элементов уголовной противоправности и умышленной формы вины²⁹⁴.

Деяние, формально соответствующее объективной стороне финансового преступления, но совершенное без осознания нарушения общеизвестного запрета либо специальных правил поведения в сфере финансовых отношений, регламентированных финансовым законодательством, образует фактическую ошибку относительно неуголовного (регуляторного) предписания и исключает умышленную форму вины²⁹⁵.

Простое незнание регуляторного запрета в большинстве случаев опровержимо и не представляет собой критическую проблему для правоприменительной практики. Однако сложность юридической оценки содеянного существенно повышается, если уверенность лица в правомерности своих действий основана на судебных актах. Разрешение таких ситуаций осуществляется с применением института преюдиции как связующего звена уголовного, гражданского и арбитражного процессов.

В текущей редакции ст. 90 УПК РФ позволяет признавать без дополнительной проверки обстоятельства, установленные вступившими в законную силу приговорами (кроме поставленных в упрощенных порядках судопроизводства, предусмотренных ст. 2269, 316, 3177 УПК РФ), а также решениями суда, принятыми в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства. Иначе говоря, в уголовном процессе признается неопровержимая межотраслевая преюдиция²⁹⁶.

Обычно в судебной практике необходимость в применении преюдиции возникает при рассмотрении экономических споров и уголовных дел о преступлениях в сфере экономики, в том числе в сфере налоговых правоотношений, когда уголовное и арбитражное судопроизводство осуществляются параллельно либо следуют друг за другом.

В силу п. 26 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48 в уголовных делах о налоговых преступлениях суды должны учитывать вступившие в законную силу решения арбитражных судов, судов общей юрисдикции, постановленные в иных видах судопроизводства, имеющие значение по делу. Фактические обстоятельства, установленные в таких судебных решениях, сами по себе не предопределяют выводы суда о виновности лица в совершении преступления.

Наличие вступившего в законную силу решения арбитражного суда или суда общей юрисдикции, подтверждающего надлежащее соблюдение лицом требований финансового законодательства (в том числе принятое после возбуждения уголовного дела), исключает осознание таким лицом регуляторной (финансовой) противоправности в контексте установленных фактических обстоятельств и сам умысел на совершение вменяемого ему финансового преступления.

В юридической литературе также обсуждается вопрос окончательности решения арбитражного суда или суда общей юрисдикции. Предлагается учитывать только неотмененные вступившие в законную силу судебные акты²⁹⁷. Однако на наш взгляд сам по себе вступивший в законную силу судебный акт, подтверждающий правомерность поведения лица, при его отмене, как минимум, свидетельствует о неоднозначности изложения и восприятия норм финансового законодательства, а значит позволяет говорить о неустранимых сомнениях в виновности лица.

Как представляется, таким спорным ситуациям не место в уголовно-правовой плоскости и разбираться они должны исключительно в рамках гражданского судопроизводства.

Однако нельзя не отметить, что единых бесспорных стандартов применения преюдиции в судебной практике по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности до настоящего времени не выработано. Не получила она всеобщего признания и в доктрине²⁹⁸.

§ 4. Особенности иных категорий учения о преступлении в контексте финансовых преступлений

1. Стадии неоконченного финансового преступления

Приготовление и покушение как стадии неоконченного преступления традиционно выделяются в преступлениях с прямым умыслом. Они исключены в преступлениях с иными формами вины. Еще одним исключением, при котором выделение стадий невозможно, является конструкция объективной стороны преступления, содержащая размерные криминообразующие признаки деяния. В таких случаях поведение лица до накопления криминообразующего размера не признается преступным, не переходит в уголовно-правовую плоскость²⁹⁹.

Не могут быть выделены стадии приготовления или покушения для налоговых преступлений (ст. 194, 198, 199, 1991, 1992, 1993, 1994 УК РФ), нецелевого расходования средств бюджетов (ст. 2851 и 2852 УК РФ), уклонения от исполнения обязанностей по репатриации валютных средств (ст. 193 УК РФ), контрабанды наличных денежных средств или денежных инструментов (ст. 2001 УК РФ) и других аналогичных составов финансовых преступлений с криминообразующими размерными признаками деяния.

Совершаемые с косвенным умыслом финансовые преступления, связанные с причинением крупного ущерба (ст. 176, 185, 1851, 1852 УК РФ), также не делятся на стадии.

Эти особенности финансовых преступлений не всегда учитывались правоприменительной практикой, что приводило к спорным попыткам уголовного преследования за покушение на них, например, в случаях уклонения от уплаты налогов, сборов либо страховых взносов, когда налоговый орган в рамках мероприятий налогового контроля выявлял недостоверные сведения в представленных документах до наступления установленного законом срока платежа³⁰⁰.

Выделение стадий приготовления и покушения возможно в отношении ограниченного круга финансовых преступлений, в которых размерные признаки деяния не выделены либо являются квалифицирующими (что позволяет допустить неоконченный простой состав). Такие финансовые преступления обычно совершаются в несколько действий (в том числе предполагают встречные действия других лиц), не выполняемых в полном объеме по независящим от виновного лица обстоятельствам.

Незаконное разглашение сведений, составляющих банковскую тайну (ч. 2 ст. 183 УК РФ), может быть прекращено на стадии покушения, если соответствующие сведения незаконно направлены третьему лицу, не имеющему права на их получение, но им не получены (например, отправка электронной почты заблокирована системой информационной безопасности кредитной организации).

Собирание сведений, составляющих банковскую тайну (ч. 1 ст. 183 УК РФ), начинается с предложения передачи соответствующих сведений, адресованного лицу, имеющему к ним доступ. Если последним встречные действия по передаче указанных сведений не выполнены, преступление прекращается на стадии покушения.

Предполагают встречные действия также финансовые преступления, совершаемые в форме сбыта (ст. 181, 186, 187 УК РФ). Для таких преступлений приготовление и покушение возможно, в том числе если предмет преступления характеризуется размерными признаками.

Например, о приготовлении к сбыту поддельных денег или ценных бумаг может свидетельствовать специальное оборудование для их изготовления и сами поддельные деньги или ценные бумаги. Сбыт поддельных денег или ценных бумаг, под которым понимается их введение в оборот³⁰¹, может не состояться из-за встречных действий лица, принимающего поддельные деньги или ценные бумаги и обнаруживающего их подделку, что приведет к прекращению преступления на стадии покушения.

Наибольшее количество осужденных за неоконченные финансовые преступления, совершили приготовление либо покушение на сбыт поддельных денег, ценных бумаг и средств платежей, в том числе, когда их действия были пресечены в рамках оперативно-розыскных мероприятий.

Таблица 1

год

осуждено лиц по гл. 22 УК РФ

в том числе за неоконченные преступления

в том числе по
ст. 186–187 УК РФ

2020

6 584

77

46 (60%)

2019

7 763

78

39 (50%)

2018

7 717

121

47 (39%)

2017

6 375

122

69 (57%)

2016

5 363

126

82 (65%)

2015

4 225

146

102 (70%)

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации

Финансовые преступления с материальным составом, которые предполагают извлечение дохода или избежание убытков в крупном размере и характеризуются прямым умыслом (ст. 172, 1853, 1856 УК РФ), могут быть разделены на стадии при условии их совершения с конкретизированным умыслом, когда размер планируемого дохода к получению (убытка к избежанию) подлежит точному исчислению. Однако в судебной практике такие квалификации представляют большую редкость.

Переход стадии покушения в стадию оконченного преступления происходит в момент окончания преступления. В некоторых случаях для констатации этого момента достаточно начала совершения действий, включаемых в объективную сторону преступления.

В п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32 высшая судебная инстанция предложила следующий порядок признания легализации (отмывания) преступно приобретенных денежных средств или иного имущества оконченным преступлением:

• при совершении финансовой операции – с момента, когда лицо непосредственно использовало преступно полученные денежные средства в расчетах за товары, в размене либо направило банку распоряжение о переводе денежных средств и т.п.;

• при совершении сделки – с момента фактического исполнения виновным лицом хотя бы части обязанностей или реализации хотя бы части прав, которые возникли у него по совершенной сделке (например, с момента передачи виновным лицом полученных им в результате совершения преступления денежных средств или иного имущества другой стороне договора вне зависимости от того, получено ли им встречное исполнение по сделке);

• при создании видимости заключения сделки – с момента оформления договора между виновным и иным лицом (например, с момента подписания договора об оплате услуг, которым маскируется преступное приобретение денежных средств).

Аналогичные правила целесообразно распространить и на другие преступления, совершаемые в форме сделок, в том числе на незаконный оборот драгоценных металлов или драгоценных камней (ст. 191 УК РФ). Однако такой ранний момент окончания преступления практически исключает возможность выделения его стадий.

2. Соучастие в финансовых преступлениях

Соучастие имеет свою специфику в приложении к финансовым преступлениям со специальным субъектом.

Большинство составов финансовых преступлений предусматривают в качестве квалифицирующих признаков групповые формы преступной деятельности, в том числе:

• группу лиц по предварительному сговору и организованную группу (ст. 1721, 1723, 174, 1741, 185, 1852, 191, 193, 1931, 194 УК РФ);

• только организованную группу (ст. 172, 181, 1853, 186, 187 УК РФ);

• только группу лиц по предварительному сговору (ст. 199, 1994, 2851, 2852 УК РФ);

• только группу лиц (ст. 2001 УК РФ).

В научной литературе справедливо отмечаются недостатки дифференциации уголовной ответственности в случаях, когда группа лиц по предварительному сговору и организованная группа объединены в один квалифицирующий признак (ст. 1852 и 191 УК РФ), а равно в случаях, когда наряду с квалифицированным составом совершения преступления группой лиц по предварительному сговору не выделен особо квалифицированный состав совершения преступления организованной группой³⁰².

Однако проблема здесь не столько в недостатках конструирования квалифицированных составов финансовых преступлений, сколько в самой возможности соисполнительства в таких преступлениях.

Не вызывают никаких сомнений и широко распространены в практике групповые формы финансовых преступлениях с общим субъектом (например, предусмотренных ст. 172, 186, 187, 1722, 1853, 191 УК РФ).

В отношении финансовых преступлений со специальным субъектом применяется общее правило ответственности соучастников, согласно которому лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статьей УК РФ, но участвовавшее в совершении предусмотренного этой статьей преступления, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве организатора, подстрекателя либо пособника (ч. 4 ст. 34 УК РФ).

Это общее ограничение особенно актуально для финансовых преступлений, совершаемых представителем юридического лица в рамках реализации его единоличных полномочий.

Например, в силу п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48 субъектом преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, может быть лицо, уполномоченное в силу закона либо на основании доверенности подписывать документы, представляемые в налоговые органы организацией, являющейся плательщиком налогов, сборов, страховых взносов, в качестве отчетных за налоговый (расчетный) период. Такими лицами являются руководитель организации – плательщика налогов, сборов, страховых взносов либо уполномоченный представитель такой организации (ст. 29 НК РФ).

В результате круг исполнителей данного преступления ограничен руководителем или иным уполномоченным лицом организации, единолично подписывающим налоговую отчетность и тем самым подтверждающим размер налоговых обязательств юридического лица. Потому возможность уклонения от уплаты налогов, сборов и страховых взносов с организации группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 199 УК РФ) вызывает серьезные сомнения. Этот признак и раньше имел довольно ограниченное применение на практике. Однако действовавшие прежде разъяснения высшей судебной инстанции, согласно которым субъектом данного преступления признавались также бухгалтерские работники, в некоторых случаях приводили к объединению руководителя и бухгалтера организации в группу лиц по предварительному сговору³⁰³. Иногда встречаются попытки объединить в групповое налоговое преступление действительного и фактического руководителей организации³⁰⁴.

Аналогичные трудности с применением признака группы лиц по предварительному сговору следует ожидать и при уклонении страхователя-организации от уплаты страховых взносов на обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в государственный внебюджетный фонд (ст. 1994 УК РФ).

Единолично руководителем организации совершаются и другие финансовые преступления от имени юридического лица, например, предусмотренные ст. 1721, 185, 193, 194, 2851, 2852 УК РФ.

Однако в доктрине уголовного права обсуждается возможность расширения соисполнительства за счет лиц, выполняющих лишь часть объективной стороны преступления, а также оказывающих непосредственное содействие исполнителю в совершении преступления.

У идеи расширенного содержания соисполнительства есть как противники³⁰⁵, так и сторонники³⁰⁶.

О возможности включения в состав соисполнителей лиц, выполняющих только часть объективной стороны, а также оказывающих непосредственное содействие исполнителю, применительно к отдельным преступлениям неоднократно высказывалась высшая судебная инстанция.

Например, согласно п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» ³⁰⁷ убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения).

В силу п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.12.2014 № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»³⁰⁸ изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера, совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой), должны признаваться не только действия лиц, непосредственно совершивших насильственное половое сношение или насильственные действия сексуального характера, но и действия лиц, содействовавших им путем применения физического или психического насилия к потерпевшему лицу или к другим лицам. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового сношения или насильственных действий сексуального характера, но путем применения насилия или угроз содействовавших другим лицам в совершении преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера.

В соответствии с п. 10 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу ч. 2 ст. 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по ст. 33 УК РФ.

О возможности выполнения части объективной стороны преступления косвенно говорится в Постановлении Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48:

• при рассмотрении уголовных дел о мошенничестве, присвоении или растрате, совершенных двумя и более лицами, суду с учетом положений ст. 32, 33 и 35 УК РФ надлежит выяснить, какие конкретно действия, непосредственно направленные на исполнение объективной стороны этих преступлений, выполнял каждый из соучастников (п. 27);

• субъектом преступления, предусмотренного ст. 1595 УК РФ, может быть признано лицо, выполнившее объективную сторону данного преступления (например, страхователь, застрахованное лицо, иной выгодоприобретатель, вступившие в сговор с выгодоприобретателем представитель страховщика, эксперт) (п. 19), то есть исполнителем признается как сторона договора страхования, так и иные лица, вовлеченные в процесс принятия решения по страховой выплате.

Некоторые финансовые преступления хотя и совершаются с использованием полномочий руководителя организации, но связаны с предварительной подготовкой подложных финансовых документов, осуществляемой другими лицами (обычно бухгалтерскими работниками). Например, о подготовке таких подложных документов прямо говорится в ст. 1721, 176, 199, 1994 УК РФ.

Как представляется, в указанных случаях иные лица (например, бухгалтерские работники) при условии осознанного участия ими в преступлении совместно с руководителем организации путем внесения заведомо ложных сведений в финансовые документы, используемые в качестве средства совершения преступления, выполняют объективную сторону преступления в объеме, достаточном для признания их соисполнителями соответствующего преступления.

В правоприменительной практике указанные действия бухгалтерских работников в рамках налоговых преступлений, незаконного получения кредита, фальсификации финансовых документов учета и отчетности финансовой организации обычно квалифицировались как пособничество³⁰⁹, но встречалось и признание их соисполнителями³¹⁰.

Бухгалтерские работники реализуют и более серьезные функции, необходимые в некоторых случаях для совершения финансовых преступлений. В организациях бюджетной системы главный бухгалтер обладает правом второй подписи на финансовых документах. Его подпись наряду с подписью руководителя организации является обязательным признаком финансового документа, направляемого в Федеральное казначейство на оплату (кроме случаев, когда должность бухгалтерского работника в штате организации отсутствует)³¹¹.

Конечно, вторая подпись главного бухгалтера, не посвященного в замысел руководителя организации, является «технической» и такого главного бухгалтера нельзя признать субъектом нецелевого расходования средств. Однако если руководитель совместно с главным бухгалтером совершают нецелевое расходование средств, вторая подпись главного бухгалтера является выполнением объективной стороны преступления в объеме, достаточном для признания их обоих соисполнителями в преступлениях, предусмотренных ст. 2851 и 2852 УК РФ.

В описанных нами ситуациях не возникает конфликта с надлежащим включением лица в систему специальных правоотношений, поскольку бухгалтерские работники наряду с уполномоченным лицом организации являются полноправными участниками соответствующих финансовых отношений, обладающими необходимой компетенцией и наделенными специальными обязанностями в рамках таких отношений.

Это позволяет признавать уполномоченных бухгалтерских работников специальными субъектами соответствующих финансовых преступлений, выполняющими часть (причем немаловажную) их объективной стороны.

Проблема допустимости соисполнительства возникает не только при квалификации финансовых преступлений, совершаемых с использованием полномочий представителя юридического лица. Ее проявление возможно также при совершении финансовых преступлений с общим составом и специальным субъектом.

Например, легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, имеющих преступное происхождение, является преступлением с общим составом и специальным субъектом, в том числе содержащим квалифицирующий признак группы лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 3 ст. 174 и п. «а» ч. 3 ст. 1741 УК РФ). Однако возможность соисполнительства в данном преступлении ограничена характеристикой его субъекта в толковании высшей судебной инстанции.

По смыслу п. 12–14 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32 лишь сторона сделки или инициатор финансовой операции может рассматриваться в качестве субъекта легализации (отмывания) преступных доходов.

Такое ограничительное толкование субъекта легализации (отмывания) затрудняет вполне справедливую оценку в качестве соисполнительства действий других лиц, могущих быть вовлеченными в отмывочные сделки или финансовые операции (в том числе сотрудников финансовых организаций, нотариусов, государственных регистраторов).

Сейчас указанных лиц предлагается признавать пособниками в совершении преступлений, предусмотренных ст. 174 и 1741 УК РФ (п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32), что приводит к недооценке их весьма существенной роли в отмывании преступных доходов.

Острота обсуждаемой нами проблемы несколько нивелируется, если удается найти подтверждение устойчивости групповой преступной деятельности и применить признак организованной группы.

В таких случаях господствующая судебная практика объединяет в организованную группу специальных и общих субъектов. Основы для формирования такой практики заложены в том числе следующими разъяснениями высшей судебной инстанции:

• в организованную группу (п. «а» ч. 4 ст. 1741 УК РФ), помимо одного или нескольких лиц, которыми в результате совершения преступления приобретены легализуемые денежные средства или иное имущество, могут входить лица, не обладающие признаками специального субъекта преступления, предусмотренного ст. 1741 УК РФ. В случае признания совершения названного преступления организованной группой действия всех ее членов, принимавших участие в подготовке и в совершении этого преступления, независимо от того, выполняли ли они функции исполнителя, организатора, подстрекателя или пособника, подлежат квалификации по п. «а» ч. 4 ст. 1741 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ (п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32);

• в организованную группу по смыслу ч. 3 ст. 35 УК РФ могут входить также лица, не обладающие признаками специального субъекта, предусмотренными ч. 5, 6, 7 ст. 159, ст. 1591 или ст. 160 УК РФ, которые заранее объединились для совершения одного или нескольких преступлений. В случае признания мошенничества, присвоения или растраты совершенными организованной группой действия всех ее членов, принимавших участие в подготовке или в совершении преступления, независимо от их фактической роли следует квалифицировать по соответствующей части ст. 159, 1591, 1592, 1593, 1595, 1596, 160 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ (п. 28 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48).

3. Обстоятельства, исключающие преступность деяния

В сфере финансовых отношений обстоятельства, исключающие преступность деяния, обычно выражены в форме крайней необходимости (ст. 39 УК РФ), обоснованного риска (ст. 41 УК РФ), а также исполнения приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ).

По нашим наблюдениям, вопрос о наличии указанных обстоятельств чаще всего поднимается по делам о финансовых преступлениях против публичных финансов.

В ситуациях, претендующих на крайнюю необходимость или обоснованный риск, это объясняется необходимостью выбора конкурирующих целей использования денежных средств в условиях их дефицита (конфликтом общественно полезных целей).

Например, такой конфликт возникает в налоговых правоотношениях, например, когда налогоплательщик стоит перед выбором погасить существенную налоговую недоимку или выплатить заработную плату персоналу организации либо рассчитаться с контрагентами и обеспечить дальнейшую операционную деятельность. В судебной практике были примеры, когда срыв расчетов с контрагентами грозил прекращением функционирования системы коммунального хозяйства населенного пункта³¹². Расходование денежных средств организации в таких случаях на цели, не связанные с погашением налоговой недоимки, формально образует состав преступления, предусмотренного ст. 1992 УК РФ.

Другой пример. Руководитель получателя бюджетных средств осуществляет их расходование на цели, не соответствующие бюджетному назначению, в условиях необходимости таких расходов и отсутствия достаточных денежных средств на их финансирование (например, для подготовки инфраструктуры к отопительному сезону). Нецелевое расходование бюджетных средств при таких обстоятельствах вполне может быть квалифицировано по ст. 2851 УК РФ.

Сторона защиты в таких делах нередко ссылается на обстоятельства крайней необходимости или обоснованного риска. Однако суды обычно не соглашаются с этим за отсутствием доказательств, подтверждающих соблюдение условий правомерности причиненного вреда³¹³.

Наибольшие сложности по делам о финансовых преступлениях возникают с подтверждением:

• реальности угрозы, для устранения которой совершены спорные расходы, а также невозможности ее устранения иными средствами (при ссылке на крайнюю необходимость);

• единственного способа достижения общественно полезной цели (при ссылке на обоснованный риск).

На исполнение приказа или распоряжения как обстоятельство, исключающее преступность деяния, ссылались обвиняемые по делам о налоговых преступлениях (обычно бухгалтеры), выполнявшие поручения руководителей организации при подготовке подложных документов и занижении размера налоговых платежей. Использовать это обстоятельство пытались руководители получателей бюджетных средств, совершившие их нецелевое расходование под влиянием обязательных для них указаний вышестоящих органов публичной власти.

Поскольку субъектом финансовых преступлений могут признаваться фактические («теневые») индивидуальный предприниматель или руководитель организации, их приказы или распоряжения также могут обладать не юридической, а фактической силой и обязательностью для фактически подчиненных им работников³¹⁴.

Однако проблема в применении рассматриваемого обстоятельства, исключающего преступность деяния, всегда была связана с очевидной незаконностью приказов или распоряжений, не исключающих уголовной ответственности их исполнителей (ч. 2 ст. 42 УК РФ).

Раздел 2.
ФИНАНСОВЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ

Формируя настоящий раздел работы, мы хотели избежать сплошного комментирования конкретных составов финансовых преступлений. Задачей нашей было продемонстрировать их проблемность. Поэтому настоящий раздел посвящен только актуальным с нашей точки зрения вопросам квалификации финансовых преступлений. Под актуальными мы понимаем сложные и неоднозначно решаемые в судебной практике вопросы юридической оценки признаков финансовых преступлений, вопросы их разграничения с другими смежными преступлениями.

Структура раздела соответствует предложенной нами классификации финансовых преступлений. Будут последовательно на конкретных примерах разобраны возникающие в правоприменительной практике проблемы квалификации преступлений против публичных финансов, против финансового рынка, а также против финансовой инфраструктуры. В отношении уголовно-правовых норм о финансовых преступлениях, не получивших пока широкого распространения в практике, будет выполнен анализ проблем, затрудняющих их практическое применение.

Структура параграфов соответствует структуре состава финансового преступления. Будут разобраны выявленные по результатам проведенного нами изучения судебной практики проблемы толкования объективных и субъективных признаков состава финансовых преступлений, приведены примеры правоприменительных решений, демонстрирующие различия сложившихся в практике подходов по их юридической оценке. Особое внимание будет уделено довольно непростой для правоприменителя квалификационной проблеме разграничения финансовых преступлений с другими смежными составами преступлений, прежде всего, против собственности, против интересов службы в коммерческих и иных организациях, против интересов государственной власти, государственной службы и службы в органах местного самоуправления.

Глава 3.
ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПУБЛИЧНЫХ ФИНАНСОВ

§ 1. Преступления против доходов бюджета

Основным источником пополнения бюджетов всех уровней бюджетной системы Российской Федерации остаются налоги и иные обязательные платежи. Поэтому данная группа преступлений включает уклонения от уплаты таможенных платежей, специальных, антидемпинговых и (или) компенсационных пошлин (ст. 194 УК РФ), налогов, сборов и страховых взносов (ст. 198, 199, 1993, 1994 УК РФ), совершаемые плательщиками соответствующих обязательных платежей, неисполнение обязанностей налогового агента, осуществляющего обязательные платежи за их плательщиков (ст. 1991 УК РФ), а также сокрытие денежных средств либо иного имущества от взыскания налогов, сборов и страховых взносов, совершаемое лицом, обязанным предоставить соответствующее имущество в счет погашения недоимки (ст. 1992 УК РФ). За исключением не применяемых пока ст. 1993 и 1994 УК РФ, остальные входящие в эту группу уголовно-правовые запреты одни из самых работоспособных в системе уголовно-правовых норм о финансовых преступлениях, по которым сформировалась обширная и весьма разнообразная судебная практика.

Таблица 2

Данные о судимости за преступления против доходов бюджета³¹⁵

статья УК РФ

осуждено лиц

оправдано лиц

лиц, в отношении которых дела прекращены судом

2020 год

194

30

2

24

198

31

0

47

199

185

5

218

199¹

6

0

3

199²

139

2

191

199³

0

0

0

199⁴

0

0

0

2019 год

194

37

0

67

198

67

1

66

199

369

6

193

199¹

21

0

9

199²

158

5

184

199³

0

0

0

199⁴

0

0

0

2018 год

194

58

0

40

198

80

0

77

199

356

5

142

199¹

27

2

33

199²

142

5

168

199³

0

0

0

199⁴

0

0

0

2017 год

194

51

0

24

198

91

0

59

199

313

3

148

199¹

45

0

44

199²

134

3

100

199³

0

0

0

199⁴

0

0

0

2016 год

194

70

0

28

198

51

1

67

199

349

4

186

199¹

77

2

78

199²

95

6

27

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации

ОБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ

1. Способы в составах преступлений против доходов бюджета

По способу совершения рассматриваемые преступления можно разделить на две группы.

В первую группу входят преступления, способы совершения которых прямо указаны в диспозиции уголовно-правовой нормы.

Для уклонения от уплаты налогов, сборов и страховых взносов (ст. 198 и 199 УК РФ) предусмотрены:

• непредставление налоговой декларации (расчета) или иных документов, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах является обязательным;

• включение в налоговую декларацию (расчет) или такие документы заведомо ложных сведений.

Для уклонения от уплаты страховых взносов на обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ст. 1993 и 1994 УК РФ) предусмотрены:

• занижение базы для начисления страховых взносов;

• иное заведомо неправильное исчисление страховых взносов;

• непредставление расчета по начисленным и уплаченным страховым взносам в государственный внебюджетный фонд или других документов, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний является обязательным;

• включение в такие документы заведомо недостоверных сведений.

Вторую группу образуют преступления с открытым перечнем способов их совершения, в том числе:

• уклонение от уплаты таможенных платежей, специальных, антидемпинговых и (или) компенсационных пошлин, взимаемых с организации или физического лица (ст. 194 УК РФ);

• неисполнение обязанностей налогового агента (ст. 1991 УК РФ);

• сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов сборов, страховых взносов (ст. 1992 УК РФ).

Преступления первой группы могут быть совершены только предусмотренными для них способами. Указание в диспозициях соответствующих норм УК РФ способов уклонения от уплаты налогов и иных обязательных платежей критикуется как сужающее круг форм преступного поведения до деяний, связанных с непредставлением налоговой декларации (расчета) или представлением заведомо ложной налоговой декларации (расчета) либо иных обязательных для представления документов³¹⁶. Предлагается в диспозиции данных норм вернуть «иной способ» уклонения, который был в их предыдущей редакции³¹⁷, или вовсе отказаться от конкретизации в них способов совершения преступления³¹⁸.

Справедливости ради необходимо отметить, что способы уклонения от уплаты налогов и иных обязательных платежей, предусмотренные в диспозициях ст. 198, 199, 1993 и 1994 УК РФ, охватывают наиболее распространенные формы преступного поведения в сфере налоговых правоотношений.

Однако в действующей редакции применение ст. 198, 199, 1993 и 1994 УК РФ невозможно, когда лицо представило в налоговый орган или государственный внебюджетный фонд налоговые декларации или расчет по страховым взносам, содержащие достоверные сведения, но уклонилось от уплаты налогов или страховых взносов.

В научной литературе мнения ученых по этому вопросу разделились. Одни считают такую форму неуплаты налогов декриминализованной³¹⁹, другие настаивают на применении в таких случаях уголовного закона³²⁰.

В судебной практике примеры подобных уголовных дел большая редкость, что подчеркивает ограниченное действие ст. 198, 199, 1993 и 1994 УК РФ. Однако иногда все-таки встречаются небесспорные попытки применения уголовного закона вопреки данному ограничению.

Например, ООО надлежащим образом отражало в налоговом учете хозяйственные операции и своевременно представляло в налоговый орган достоверные налоговые декларации. Однако из начисленных за соответствующие налоговые периоды налогов фактически уплачено лишь 5%, поскольку генеральный директор ООО давал указания главному бухгалтеру не производить уплату налогов в полном объеме. Указанные действия генерального директора ООО квалифицированы по ч. 1 ст. 199 УК РФ как уклонение от уплаты налогов путем непредставления платежных поручений банку на уплату налогов³²¹.

1.1. Представление налоговой декларации обязательно почти для всех налогов, за исключением налога на профессиональный доход³²², патентной системы налогообложения, налога на имущество физических лиц, земельного и транспортного налогов, уплачиваемых физическими лицами.

Непредставление налоговой декларации осуществляется путем прямого игнорирования соответствующей обязанности налогоплательщиком либо в результате создания видимости деятельности, освобождаемой от уплаты налогов и представления налоговой отчетности.

Обычно не представляются налоговые декларации по налогам, относящимся к общей системе налогообложения, лицами, необоснованно применяющими специальные налоговые режимы.

Так, индивидуальный предприниматель осужден по ч. 1 ст. 198 УК РФ за уклонение от уплаты НДС путем непредставления налоговых деклараций по данному налогу. Осуществляя смешанное сельское хозяйство, в налоговой отчетности он завышал долю дохода от реализации собственной продукции до уровня, позволяющего применять систему налогообложения в виде единого сельскохозяйственного налога (не менее 70%). Фактически большая часть дохода была получена в результате перепродажи сельскохозяйственной продукции других производителей, что повлекло утрату права на применение специального налогового режима и необходимость перехода на общую систему налогообложения с уплатой соответствующих налогов³²³.

По другому делу за уклонение от уплаты НДС путем непредставления налоговых деклараций по данному налогу по ч. 1 ст. 199 УК РФ осуждена директор ООО. Она занижала получаемый доход до уровня, позволяющего применять упрощенную систему налогообложения (далее – УСН), тогда как фактический уровень дохода ООО требовал применения общей системы налогообложения с уплатой соответствующих налогов³²⁴.

Распространены случаи непредставления налоговой отчетности и уклонения от уплаты НДС лицами, освобожденными от него в связи с применением специального налогового режима, но предъявляющими НДС к уплате в расчетах с контрагентами.

Например, ООО применяло упрощенную систему налогообложения и использовало освобождение от обязанности налогоплательщика по уплате НДС. В стоимость выполняемых строительных работ ООО включало НДС и выставляло контрагентам счета-фактуры. Однако полученные в виде НДС денежные средства использовались в деятельности ООО и в бюджет не уплачивались, а соответствующая налоговая отчетность не сдавалась. В результате директор ООО осужден по ч. 1 ст. 199 УК РФ за уклонение от уплаты НДС путем непредставления налоговых деклараций³²⁵.

Как разъяснено в п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48, под иными документами, указанными в ст. 198 и 199 УК РФ, понимаются предусмотренные НК РФ и принятыми в соответствии с ним законами и нормативными правовыми актами документы, подлежащие приложению к налоговой декларации (расчету) и служащие основанием для исчисления и уплаты налогов, сборов, страховых взносов, непредставление которых либо включение в которые заведомо ложных сведений могут служить способами уклонения от уплаты налогов, сборов, страховых взносов.

Постановление Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48 подчеркивает подчиненный характер иных документов, служащих для подтверждения данных, указанных в налоговой декларации (расчете). Поэтому, когда речь идет о налогах и иных обязательных платежах, для которых предусмотрена подача налоговой декларации (расчета), непредставление иных документов поглощается непредставлением налоговой декларации (расчета). В редких небесспорных случаях непредставление иных документов рассматривалось в качестве самостоятельного способа уклонения от уплаты налогов.

Например, за уклонение от уплаты налогов путем непредставления первичных учетных документов по ч. 1 ст. 199 УК РФ осуждена директор ООО. Она подала налоговые декларации по налогу на прибыль организации и НДС. Однако в рамках мероприятий налогового контроля по запросу налогового органа не смогла представить первичные учетные документы, подтверждающие размер исчисленного в декларациях налога³²⁶.

При таких обстоятельствах содеянное следовало квалифицировать по признаку представления налоговых деклараций, содержащих заведомо ложные сведения, поскольку именно представление налоговой отчетности, содержащей сведения, не подтвержденные документально или основанные на фиктивных подтверждающих документах, повлекло неуплату налогов. Непредставление запрошенных в рамках мероприятий налогового контроля первичных учетных документов в подтверждение данных в налоговых декларациях указывало на их недостоверность.

По другому делу по ч. 1 ст. 199 УК РФ осужден финансовый директор ООО за уклонение от уплаты транспортного налога путем непредставления расчетов авансовых платежей и налоговых деклараций (в последствии обязательная налоговая отчетность по данному налогу отменена)³²⁷.

Упоминание расчетов авансовых платежей как иных обязательных для представления документов в данном случае было излишним, поскольку они являются промежуточной формой налоговой отчетности. Окончательный расчет по налоговому обязательству осуществляется по итогам налогового периода на основании налоговой декларации. Непредставление именно налоговых деклараций в данном примере было способом уклонения.

Однако непредставление иных обязательных документов может быть самостоятельным способом уклонения от уплаты налогов и иных обязательных платежей, для которых законодательством не предусмотрена обязательная подача налоговой декларации (расчета).

Такая обязанность не установлена для земельного и транспортного налогов. При этом на физических лиц налогоплательщиков возлагается обязанность сообщать в налоговый орган о наличии у них объектов недвижимого имущества и (или) транспортных средств, признаваемых объектами налогообложения, в случае неполучения уведомления об уплате соответствующих налогов (п. 21 ст. 23 НК РФ).

Как следствие, в случае неподачи в налоговый орган такого сообщения с приложением копий правоустанавливающих (правоудостоверяющих) документов на объекты недвижимого имущества и (или) документов, подтверждающих государственную регистрацию транспортных средств, физическое лицо может быть признано уклонившимся от уплаты налогов путем непредставления иных обязательных документов³²⁸.

Стоит заметить, что информация об объектах налогообложения в налоговый орган поступает от организаций, осуществляющих учет объектов недвижимости и транспортных средств (ст. 85 НК РФ). То есть обязанность налогоплательщика по представлению таких документов является как бы подстраховкой на случай упущений в работе налогового органа или организаций, обеспечивающих его информацией об объектах налогообложения. С учетом этого применение к налогоплательщику меры уголовной ответственности (ст. 198 УК РФ) за неуплату налогов путем непредставления данных документов, вследствие ненадлежащей работы соответствующих органов или организаций выглядит избыточно.

1.2. Включение заведомо ложных сведений в налоговую декларацию практически всегда связано с сокрытием либо искажением информации об объекте налогообложения, которое сопровождается манипуляциями в учете, либо недобросовестным структурированием сделок и иных операций, влияющих на расчет налоговой базы.

Самые сложные вопросы в правоприменительной практике возникают по поводу включения в налоговую декларацию сведений об операциях, формально соответствующих налоговому законодательству, но образующих так называемую «необоснованную налоговую выгоду».

Понятие необоснованной налоговой выгоды не получило своего легального закрепления в налоговом законодательстве Российской Федерации, хотя оно широко применяется как в отечественной, так и в зарубежной судебной практике.

О необоснованной налоговой выгоде вследствие неправомерного уменьшения налоговой обязанности в контексте применения ст. 541 НК РФ упоминается в разъяснениях ФНС России³²⁹.

Источником, раскрывающим содержание необоснованной налоговой выгоды, является судебная доктрина, которая, не будучи источником права в традиционном понимании, в условиях неопределенности налогового законодательства выступает фактическим источником налогового права, а высшие суды в данной сфере фактически занимаются нормотворчеством³³⁰. Поэтому судебную доктрину по вопросам налогового права необходимо учитывать наряду с нормами законодательства о налогах и сборах при раскрытии бланкетного содержания ст. 198, 199, 1993, 1994 УК РФ.

Главенствующая роль среди актов высших судов по вопросам налогового права принадлежит постановлению Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгода» (далее – Постановление Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53)³³¹, содержащее большинство известных судебных доктрин в области налогового права.

В силу п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 под налоговой выгодой понимается уменьшение размера налоговой обязанности, в частности, вследствие уменьшения налоговой базы, получения налогового вычета, налоговой льготы, применения более низкой налоговой ставки, а также получение права на возврат (зачет) или возмещение налога из бюджета.

Налоговая выгода может быть получена в результате налоговой оптимизации, под которой понимается применение законных способов минимизации налоговых платежей³³². В некоторых источниках уточняется, что налоговая оптимизация должна преследовать достижение деловых целей с наименьшей налоговой нагрузкой, поскольку уклонение от уплаты налогов также можно реализовать внешне законными способами³³³.

Признание налоговой выгоды необоснованной исключает правомерную налоговую оптимизацию и порождает риски уголовного преследования за уклонение от уплаты налогов и иных обязательных платежей.

Целесообразно на конкретных примерах рассмотреть обстоятельства, с которыми суды связывают получение необоснованной налоговой выгоды, а также оценить порождаемые ими уголовно-правовые риски:

1.2.1. Учет операций вопреки их экономическому смыслу

Налоговая выгода может быть признана необоснованной, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом (п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53). Как правило, источником получения налоговой выгоды в таких случаях являются мнимые или притворные сделки (ст. 170 ГК РФ).

Согласно п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53, если на основании оценки представленных доказательств суд придет к выводу, что налогоплательщик для целей налогообложения учел операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом, объем прав и обязанностей налогоплательщика определяется исходя из подлинного экономического содержания соответствующей операции.

Эту судебную доктрину принято называть «приоритет существа над формой». Несмотря на свою популярность и широту применения при разрешении налоговых споров, данная судебная доктрина подвергается справедливой критике в юридической литературе. Например, обращается внимание на отсутствие в законодательстве и разъяснениях высших судов признаков, позволяющих выявить действительный экономический смысл хозяйственных операций и проверить соответствие между формой и сущностью сделки³³⁴. В результате признаки, указывающие на соответствие формы сделки ее содержанию, были выработаны профессиональным сообществом, в том числе с учетом зарубежного опыта³³⁵:

• прибыль по сделке существенно превышает налоговую выгоду;

• неналоговая цель сделки правдоподобна и целесообразна с учетом экономического положения налогоплательщика;

• распределение материальных благ (дохода, прибыли) по сделке соответствует фактическому распределению функций, рисков и активов между сторонами сделки (функциональный анализ).

Проверка сделки на соответствие этим признакам с высокой вероятностью позволяет правоприменителю выявить действительный экономический смысл хозяйственных операций и применить к ним соответствующие налоговые последствия.

Несоответствие формы сделки ее содержанию может привести к признанию налоговой выгоды необоснованной и возможному уголовному преследованию за уклонение от уплаты налогов.

Так, по одному из уголовных дел директор и главный бухгалтер ОАО осуждены по п. «а» ч. 2 ст. 199 УК РФ. ОАО самостоятельно занималось производством и реализацией мясной продукции. Однако осужденные организовали деятельность путем заключения сделок по давальческой переработке сырья. Было учреждено несколько подконтрольных юридических лиц, применяющих УСН, которые стали закупать и передавать мясо на переработку в ОАО. Готовая продукция возвращалась обратно в подконтрольные юридические лица, которые и занимались ее реализацией, достигая существенной экономии на налогах за счет освобождения от уплаты налога на прибыль и НДС. Как только выручка одного из таких подконтрольных обществ достигала предусмотренного налоговым законодательством лимита для применения УСН, его деятельность прекращалась и учреждалось новое. Сократив объемы реализации до давальческой переработки сырья, ОАО уменьшило налоговую базу и уклонилось от уплаты налога на прибыль и НДС³³⁶.

Как установили арбитражные суды по налоговому спору и суды в рамках рассмотрения уголовного дела, сделки по давальческой переработке сырья прикрывали единую, скоординированную деятельность предприятия по производству и реализации мясной продукции, заключение этих сделок преследовало единственную цель – налоговую экономию.

1.2.2. Учет операций, не преследующих деловой цели

Налоговая выгода может быть признана необоснованной, если для целей налогообложения учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера) (п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53).

В силу п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 установление судом разумных экономических или иных причин (деловой цели) в действиях налогоплательщика осуществляется с учетом оценки обстоятельств, свидетельствующих о его намерениях получить экономический эффект в результате реальной предпринимательской или иной экономической деятельности. Налоговая выгода не может рассматриваться в качестве самостоятельной деловой цели. Поэтому если судом установлено, что главной целью, преследуемой налогоплательщиком, являлось получение дохода исключительно или преимущественно за счет налоговой выгоды в отсутствие намерения осуществлять реальную экономическую деятельность, в признании обоснованности ее получения может быть отказано.

В юридической литературе доктрину «деловой цели» критикуют за повышенную субъективность³³⁷. Действительно, оценка существенности деловых мотивов, а равно преимущества налоговой выгоды в составе полученных доходов является исключительно вкусовой и полностью зависит от усмотрения правоприменителя.

Однако высшие суды не раз высказывались против произвольной оценки целесообразности, рациональности и эффективности экономической деятельности, что в известной степени снижает риски отказа в признании деловой цели при отсутствии ожидаемого экономического эффекта такой деятельности, в том числе из-за деловых просчетов³³⁸. Главное, чтобы ожидания экономического результата были разумны и обоснованы.

Неподтвержденность намерения получить экономический эффект от своей деятельности и преобладание в доходах налоговой выгоды может привести к отказу в признании деловой цели и возможному уголовному преследованию за уклонение от уплаты налогов.

Так, топ-менеджеры ООО осуждены по п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ за дробление бизнеса путем перевода персонала в подконтрольные юридические лица на УСН с последующей арендой у них персонала. Фактически трудовые функции и место работы переведенного персонала не изменились. Подконтрольные юридические лица не занимались никакой другой деятельностью кроме предоставления персонала в аренду ООО и получали оплату, минимально необходимую для расчетов с персоналом. Отсутствие деловой цели подтвердили арбитражные суды и суд в рамках рассмотрения уголовного дела. Схема использовалась исключительно для получения необоснованной налоговой выгоды от сокращения расходов на уплату единого социального налога (в настоящее время – страховых взносов), от которого были освобождены применяющие УСН подконтрольные юридические лица. Фигуранты дела признаны виновными в уклонении от уплаты налогов путем включения заведомо ложных сведений в налоговые декларации по единому социальному налогу³³⁹.

1.2.3. Отсутствие реальной предпринимательской или иной экономической деятельности

Согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 налоговая выгода может быть признана необоснованной, если получена налогоплательщиком вне связи с осуществлением реальной предпринимательской или иной экономической деятельности.

В силу п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 об отсутствии реальной предпринимательской или иной экономической деятельности могут говорить следующие обстоятельства:

• невозможность реального осуществления налогоплательщиком хозяйственных операций с учетом времени, места нахождения имущества или объема материальных ресурсов, экономически необходимых для производства товаров, выполнения работ или оказания услуг;

• отсутствие необходимых условий для достижения результатов экономической деятельности из-за недостатка управленческого или технического персонала, основных средств, производственных активов, складских помещений, транспортных средств;

• учет для целей налогообложения только тех хозяйственных операций, которые непосредственно связаны с возникновением налоговой выгоды, если для данного вида деятельности также требуется совершение и учет иных хозяйственных операций;

• совершение хозяйственных операций с товаром, который не производился или не мог быть произведен в объеме, указанном налогоплательщиком в документах бухгалтерского учета.

В структуре доктрины «реальной предпринимательской или иной экономической деятельности» справедливо выделяют проблему реальности предмета сделки (товара, работы или услуги) и проблему реальности (правосубъектности) контрагента³⁴⁰.

О нереальности предмета сделки могут свидетельствовать отсутствие товаров или результатов работ в наличии, отсутствие доказательств их доставки, хранения, использования налогоплательщиком.

О нереальности контрагента могут свидетельствовать отсутствие у него активов (зданий, сооружений, оборудования), персонала, разрешительных документов (лицензий, свидетельств СРО), необходимых для исполнения обязательств по сделке, отсутствие у него расходов, характерных для действующих экономических субъектов (оплата труда, налоговые, коммунальные платежи и т.п.), «адрес массовой регистрации», «массовый учредитель», «массовый руководитель», отказ последних от причастности к деятельности экономического субъекта.

При этом решающее значение имеют доказательства реальности предмета сделки. При их наличии, несмотря на возможные признаки фиктивности контрагента, суды нередко идут навстречу налогоплательщику, признавая его действия добросовестными, а полученную им налоговую выгоду обоснованной³⁴¹.

Нереальность предмета сделки сама по себе или отягченная нереальностью контрагента может привести к признанию налоговой выгоды необоснованной, а также повлечь уголовное преследование за уклонение от уплаты налогов.

Так, директор ООО «АВС-Строй» по одному эпизоду осужден, а по другому эпизоду оправдан по ч. 1 ст. 199 УК РФ. Он признан виновным в уклонении от уплаты НДС, принятого к вычету в результате оплаты автотранспортных услуг по договору с ООО «ПрофУстановСтрой», которое оказалось фирмой-«однодневкой» (отсутствовало по адресу регистрации, единственный участник и руководитель организации отрицал свою причастность к ее деятельности). Одновременно он обвинялся в уклонении от уплаты НДС, в результате применения налогового вычета по договору поставки пригрузов для трубопровода с ООО «РАС-Строй Сервис», которое в свою очередь приобрело их у ООО «Неолайт», имеющего признаки фирмы-«однодневки» (единственный участник и руководитель организации отрицал свою причастность к ее деятельности). По делу были собраны достаточные доказательства того, что ООО «АВС-Строй» осуществило последующую поставку пригрузов в ООО «РН-Пурнефтегаз», которое в свою очередь использовало их при строительстве трубопровода. Суд оправдал директора ООО «АВС-Строй» поскольку предмет поставки существовал реально, несмотря на фиктивность первичного поставщика в цепи поставок³⁴².

Этот пример показывает, как при наличии признаков нереальности контрагента, доказательства реальности предмета сделки помогают налогоплательщику избежать уголовной ответственности.

При выявлении нереальности контрагента налоговый орган предоставляет налогоплательщику возможность доказать реальность исполнения и учитывает для целей налогообложения суммы расходов и налоговых вычетов исходя из фактического исполнения по спорным операциям³⁴³. Это общее правило разрешения налоговых споров³⁴⁴, позднее получило название «налоговой реконструкции»³⁴⁵.

В Постановлении Пленума ВС РФ от 26.11.2019 № 48 прямо не указано на необходимость проведения «налоговой реконструкции», но она подразумевается под фразой «суд должен установить действительный размер обязательств по уплате налогов, сборов, страховых взносов в соответствии с положениями законодательства о налогах и сборах, учитывать в совокупности все факторы, как увеличивающие, так и уменьшающие размер неуплаченных налогов, сборов и страховых взносов» (п. 14).

В уголовно-судебной практике отсутствие данных о действительном размере налоговой обязанности, с учетом фактически произведенных налогоплательщиком расходов, поначалу воспринималось как основание для возвращения дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ³⁴⁶, но в последующем такие обстоятельства перестали считаться препятствием для рассмотрения дела судом, который также может истребовать любые документы и при необходимости назначить судебную экспертизу для определения действительного размера налоговой обязанности³⁴⁷.

1.2.4. Выбор контрагента без должной осмотрительности и осторожности

Налоговая выгода может быть признана необоснованной, если налоговым органом будет доказано, что налогоплательщик действовал без должной осмотрительности и осторожности, и ему должно было быть известно о нарушениях, допущенных его контрагентом, в частности, в силу отношений взаимозависимости или аффилированности с ним. Операции преимущественно с контрагентами, не исполняющими своих налоговых обязанностей, также могут повлечь признание налоговой выгоды необоснованной (п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53)³⁴⁸.

Недостаток доктрины «должной осмотрительности» в том, что критерии этой самой должной осмотрительности в Постановлении Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 не разъясняются. В юридической литературе предлагается множество вариантов проверки контрагентов в рамках проявления должной осмотрительности, в том числе получение выписки из ЕГРЮЛ, ЕГРИП, получение подтверждения полномочий на заключение договоров и подписание документов об исполнении обязательств по сделке, получение копий разрешительных документов (лицензий, свидетельств СРО и т.п.) при их необходимости для выполнения обязательств по договору, проверка контрагентов в открытых базах данных ФНС России и т.д.³⁴⁹ Мнение по данному вопросу высказано Минфином России³⁵⁰ и ФНС России³⁵¹. Однако оценка должной осмотрительности остается на усмотрение суда.

Современная судебная практика признает, что недобросовестность как прямых, так и непрямых контрагентов (контрагентов других звеньев), не исполняющих свои налоговые обязательства, априори не влечет признания налоговой выгоды необоснованной при реальности хозяйственных операций и неучастии налогоплательщика в налоговой схеме³⁵².

Отсутствие должной осмотрительности при выборе контрагента, в принципе, не предполагает сознательного участия налогоплательщика в налоговой схеме, означая его деловую небрежность³⁵³. Поэтому получение необоснованной налоговой выгоды при выборе контрагента без должной осмотрительности и осторожности не может повлечь уголовную ответственность по ст. 198, 199 УК РФ, поскольку уклонение от уплаты налогов является умышленным преступлением.

Однако суды по делам о налоговых преступлениях иногда не соглашаются с версией о допущенной неосмотрительности при выборе контрагента, соответствующей небрежности (неосторожной форме вины), квалифицируя содеянное как умышленное уклонение от уплаты налогов путем намеренного использования фиктивных контрагентов.

Так, индивидуальный предприниматель осужден по ч. 2 ст. 198 УК РФ за уклонение от уплаты налогов путем включения заведомо ложных сведений в налоговые декларации. В частности, ему вменялось использование для получения налоговых вычетов по НДС документов о расчетах наличными за приобретение строительных материалов у незарегистрированных лиц. Осужденный настаивал на реальности сделок по приобретению материалов, признавая, однако, что не проявил должной осмотрительности при выборе контрагентов, не проверил надлежащим образом представленные ими документы. Суд посчитал, что фиктивность контрагентов была очевидной и могла быть выявлена путем обращения к ЕГРЮЛ, первичные документы от них имели явные дефекты (например, кассовые чеки контрагентов из разных регионов имели единый номер электронной контрольной ленты защиты). Исходя из этого, суд пришел к выводу, что подсудимый знал о фиктивности контрагентов и намеренно использовал фиктивные документы для уклонения от уплаты налогов³⁵⁴.

Мотивировку приговора по данному уголовному делу нетрудно соотнести с рассмотренной выше судебной доктриной «реальности предпринимательской и иной экономической деятельности».

1.2.5. Сделки с участием контролируемых лиц

Налоговая выгода может быть признана необоснованной при использовании сделок с участием контролируемых лиц в целях искусственного уменьшения налоговой базы и достижения налоговой экономии, в том числе путем перевода доходов в низконалоговые юрисдикции или в подконтрольные лица, применяющие льготные режимы налогообложения (трансфертное ценообразование).

Это общее правило легло в основу сразу нескольких судебных доктрин, в том числе «цена на расстоянии вытянутой руки», «одной руки» или «фактического собственника» и «сделка по шагам». Каждая из них была достаточно «обкатана» судебной практикой, в том числе на уровне высших судебных инстанций³⁵⁵. Однако единого акта судебного толкования в отношении этих доктрин не принималось. При этом они уже частично имплементированы в налоговое законодательство³⁵⁶.

Доктрина «цена на расстоянии вытянутой руки» предполагает возможность