Экономико-правовые концепции национализации

Россия и зарубежный опыт

Монография

Под общей редакцией
доктора экономических наук, профессора
В. И. Гришина,
доктора юридических наук, профессора
Р. А. Курбанова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 346.1

ББК 67.404

Э40

Авторы:

Гришин В. И., д. э. н., проф.; Курбанов Р. А., д. ю. н., проф.; Хасбулатов Р. И., д. э. н., проф., член-корр. РАН; Устюжанина Е. В., д. э. н., доц.; Дементьев В. Е., д. э. н., проф., член-корр. РАН; Экимов А. И., д. ю. н., проф.; Гурбанов Р. А., д. ю. н.; Лалетина А. С., д. ю. н.; Иванова С. В., д. э. н., проф.; Захарова Н. В., д. э. н., проф.; Кузьмина Т. И., д. э. н., проф.; Свечникова Н. В., к. ю. н., доц.; Ачалова Л. В., к. э. н., доц.; Баланюк Л. Л., к. ю. н.; Бяшарова А. Р., к. э. н., доц.; Гусарова С. А., к. э. н., доц.; Денисов И. С., к. ю. н.; Жигулич В. С., к. ю. н., доц.; Комарова И. П., к. э. н.; Кузнецова Г. В., к. э. н., доц.; Моисеев А. М., к. ю. н.; Муртузалиева С. Ю., к. э. н., доц.; Налетов К. И., к. ю. н.; Новикова Е. С., к. э. н.; Подбиралина Г. В., к. э. н., доц.; Хасбулатов О. Р., к. э. н.; Шведкова О. В., к. ю. н., доц.; Белялова А. М.; Алаллыев Р. М.; Золотова Е. В.; Тюрин И. В.; Тюрина О. А.; Чувахин П. И.

Рецензенты:

Гребенников В. Г. — д. э. н., проф.;

Куксин И. Н. — д. ю. н., проф.

Под общей редакцией д. э. н., проф. Гришина В. И., д. ю. н., проф. Курбанова Р. А.

Для Российской Федерации вопросы национализации имеют особое значение. На протяжении долгого периода истории во многих сферах существовала государственная монополия. Взяв вектор развития на рыночную экономику, были запущены процессы приватизации государственного имущества. Авторами настоящей монографии проведено экономико-правовое исследование причин и порядка осуществления национализации в России и зарубежных странах. Рассмотрены причины и отраслевая специфика национализации и приватизации, роль государственного имущества в экономике государства. Проведен глубокий анализ национального законодательства ведущих зарубежных стран об охране частной собственности и допустимых пределов его ограничения. Осуществлен анализ механизма и концепции национализации и экспроприации, порядка осуществления компенсационной выплаты и объектов, в отношении которых может быть осуществлена национализация и пр. Проведен анализ судебной практики в области национализации, экономических, политических и институциональных ограничений национализации, а также ее функций и эффективности.

УДК 346.1

ББК 67.404

© Коллектив авторов, 2019

© ООО «Проспект», 2019

СПИСОК АВТОРОВ

Алаллыев Р. М. (раздел 2 в соавторстве)

Ачалова Л. В., к.э.н., доц. (пар. 1.2 (1.2.1, 1.2.2), пар. 1.4 раздела 1)

Баланюк Л. Л., к.ю.н. (раздел 2 в соавторстве)

Белялова А. М. (раздел 2 в соавторстве)

Бяшарова А. Р., к.э.н., доц. (пар. 1.2 (1.2.1, 1.2.2) раздела 1)

Гришин В. И., д.э.н., проф. (разделы 2 и 3 в соавторстве)

Гурбанов Р. А., д.ю.н. (раздел 2 в соавторстве)

Гусарова С. А., к.э.н., доц. (пар. 1.8 (1.8.1–1.8.3) раздела 1)

Дементьев В. Е., д.э.н., проф., член-корр. РАН (пар. 3.5 раздела 3 в соавторстве, пар. 4.8 раздела 4)

Денисов И. С., к.ю.н. (раздел 2 в соавторстве)

Жигулич В. С., к.ю.н., доц. (раздел 2 в соавторстве)

Захарова Н. В., д.э.н., проф. (пар. 1.3 (1.3.4–1.3.7) раздела 1)

Золотова Е. В., (пар. 1.8 (1.8.4–1.8.6) раздела 1)

Иванова С. В., д.э.н., проф. (пар. 1.2 (1.2.3–1.2.5) раздела 1)

Комарова И. П., к.э.н. (пар. 4.1, 4.2, 4.4, 4.6 раздела 4)

Кузнецова Г. В., к.э.н., доц. (пар. 1.10 раздела 1 в соавторстве)

Кузьмина Т. И., д.э.н., проф. (пар. 1.5 раздела 1)

Курбанов Р. А., д.ю.н., проф. (введение в соавторстве, раздел 2 в соавторстве, пар. 4.1, 4.8.1 раздела 4 в соавторстве, заключение в соавторстве)

Лалетина А. С., д.ю.н. (раздел 2 в соавторстве)

Моисеев А. М., к.ю.н. (раздел 2 в соавторстве, пар. 4.8.1 раздела 4 в соавторстве)

Муртузалиева С. Ю., к.э.н., доц. (пар. 1.10 раздела 1 в соавторстве)

Налетов К. И., к.ю.н. (раздел 2 в соавторстве)

Новикова Е. С., к.э.н. (пар. 4.5 и 4.7 раздела 4)

Подбиралина Г. В., к.э.н., доц. (пар. 1.9 раздела 1)

Свечникова Н. В., к.ю.н., доц. (раздел 2 в соавторстве)

Тюрин И. В. (раздел 2 в соавторстве)

Тюрина О. А., (пар. 1.8 (1.8.4–1.8.6) раздела 1)

Устюжанина Е. В., д.э.н., доц. (пар. 3.1 и 3.6 раздела 3 в соавторстве, пар. 4.3 и 4.9 раздела 4)

Хасбулатов О. Р., к.э.н. (пар. 1.6–1.7 раздела 1)

Хасбулатов Р. И., д.э.н., проф., член-корр. РАН (введение в соавторстве, пар. 1.1, 1.3 (1.3.1–1.3.3), 1.4, 1.6, 1.7 (в соавторстве), 1.8 (1.8.4–1.8.6) раздела 1, заключение в соавторстве)

Чувахин П. И. (раздел 2 в соавторстве)

Шведкова О. В., к.ю.н., доц. (раздел 2 в соавторстве, пар. 4.8.1 раздела 4 в соавторстве)

Экимов А. И., проф., д.ю.н. (пар. 4.8.1 раздела 4 в соавторстве)

Введение

Национализация, в наиболее общем виде понимаемая как процесс, обратный приватизации, является одним из способов усиления роли государства в экономике. Данная процедура, имеющая место в том или ином виде во всех экономически развитых странах, носит объективный характер. Решение о национализации может быть принято государственными структурами на основе анализа экономической конъюнктуры в стране, деятельности конкретного предприятия, организации и отрасли, исходя из потребности общества и обеспечения национальных интересов. Политика национализации может преследовать различные цели, в том числе укрупнение и укрепление национальных компаний для усиления позиций страны на международных рынках, участие государства в масштабном финансировании НИОКР в высокотехнологичных отраслях экономики, обеспечение безопасности страны, контроль государства над производством общественных (опекаемых) благ, предотвращение банкротства социально значимых предприятий, обеспечение государственного контроля над финансовой сферой и др.

Проблема взаимодействия власти (государства) и экономической деятельности агентов производства уходит в глубины тысячелетий, о чем свидетельствуют дошедшие до современной цивилизации труды античных (греческих) мыслителей: Сократа, Платона, Ксенофонта, Аристотеля и других авторов. Так, в интереснейших работах «Политика» и «Законы» Платон, тщательно взвешивая pro и contra, выступает за общественную собственность на землю и другие вещественные символы богатства, считая, что частная собственность на них ведет к неравенству, подрыву нравственных начал в городах-полисах и всеобщей враждебности; он впервые использует известное выражение «война всех против всех», ставшее популярным в XIX–XXI вв.

Аристотель же как решительный сторонник частной собственности полагал, что люди по своей сути добродетельны и человек богатый, добившийся состояния, часто использует его для помощи бедным. Он, богатый, при всем желании не может потреблять всего того, что досталось ему как следствие упорной и талантливой работы.

С того периода считается, что в вопросах отношений «государство — экономика» существуют две линии: одна — протокоммунистическая линия Платона, другая — линия Аристотеля, противоположная первой, доказывающая необходимость частной собственности как «общего блага»; она и была в XIX в. объявлена «священной и неприкосновенной».

Интересно и то, что для протокоммунистических идей, в частности для обоснования положения о преимуществах общественной (государственной) собственности, в античном мире имелся практический опыт. Так, в Древней Спарте собственность на рабов (а рабы в те времена — это наряду с землей главный фактор производства) была общественной — они не могли принадлежать частным лицам, но исключительно Спарте как государству.

Поэтому в известных произведениях, получивших наименование «утопический коммунизм» (производное от названия книги лорда Томаса Мора «Утопия» или «Золотая книжечка», изданной в 1516 г. в Лувене¹), получили развитие общественный труд и общественное производство на определенных эмпирических представлениях. Эти и другие аналогичные произведения в дальнейшем оказали существенное влияние на развитие передовых идей, способствуя утверждению утопически-коммунистических идей как альтернативы частному предпринимательству².

В «Утопии» автор стремится обосновать общую идею торжества справедливости на основе уничтожения классовых различий и утверждения общности и всеобщего равенства. По мнению автора, отмена частной собственности и всеобщий обязательный труд являются непременными условиями благосостояния и процветания справедливого общества. Как говорилось ранее, Томас Мор не является первооткрывателем идеи общности (коммуны), поскольку она зародилась в глубокой древности³.

Другой великий представитель утопического коммунизма Джованни Доменико Кампанелла⁴ — автор знаменитой книги «Город Солнца», которая сделала его имя бессмертным. Книга «Город Солнца» носит явный отпечаток сильнейшего влияния идей Томаса Мора из его «Утопии». Это находит подтверждение и в словах автора, который признавался в том, что на него оказали влияние идеи, изложенные сэром Томасом Мором в «Утопии». Однотипными являются подходы и Т. Мора, и Дж. Кампанеллы к необходимости общественной собственности, которая должна прийти на смену частной собственности; участия всех в общественно полезном труде, в том числе и женщин; исключения праздности и лени из общества; организации вооруженных сил (исключительно в целях обороны) по принципу всеобщей обязанности граждан и т. д.⁵ История знает множество примеров до Парижской коммуны (1871), когда предпринимались попытки построить некое идеальное государство, в котором отрицалась частная собственность и эксплуатация человека другим человеком, в том числе не только в Европе, но и в Северной и Южной Америке и Африке (до колонизации).

Эти исторические явления и факты необходимо знать в наше время, поскольку слишком рельефной представляется чисто идеологически-пропагандистская версия отношений собственности и государства, включая общественную и частную ее структуры и формы. С деятельностью известной австрийской экономической школы (в США ее представители обосновали Чикагскую школу Милтона Фридмана) связаны апология частной собственности и пренебрежительное отношение к общественной собственности, ее якобы органический порок, обрекающий на деградацию предпринимательской деятельности.

Сама эволюция общества, с одной стороны, показывает закономерность возникновения социалистических, коммунистических (марксистских) и иных параллельных учений, обосновывающих необходимость социализации (обобществления) собственности, устранения частной собственности в направлении других ее форм. С другой стороны, эта же самая историческая эволюция с меньшей убедительностью дает возможность обосновать необходимость частной собственности. Отсюда вывод: носители этих двух исторических тенденций имеют объективно абсолютно равные статусные позиции, отстаивая свои взгляды. Никто и никогда не доказал преимущества одной формы собственности над другой, все зависит от условий, характера деятельности, управляющей системы и т. д.

История показывает нам примеры национализаций в разных формах, начиная по крайней мере с афинской демократии (III в. до н. э.), когда часть богатств (в основном земельная) часто превращалась в общественную собственность (земельный фонд города-государства) для более равного ее распределения. Римские диктаторы практиковали методы секвестра, изымая в казну имущество обвиненных в измене сановников. Парижская коммуна одним из первых декретов объявила национализацию частной собственности, включая банки. Президент Тьер, расправившийся с коммунарами, осуществил их денационализацию (приватизацию). Опыт Парижской коммуны детально описал К. Маркс, сделав известные выводы.

Опираясь на марксистские положения, Ленин писал, что противоречия капиталистической экономики стали настолько глубоки, что без широкого участия государства в хозяйственных процессах развитие самого капитализма и крупных корпораций-монополий невозможно⁶. Первые крупные национализации произошли в ходе Первой мировой войны. В период между Первой и Второй мировыми войнами государственно-монополистические отношения развивались уже под большим влиянием кейнсианства. Рузвельтовский «новый курс» был введен в США с целью спасти от катастрофы американский капитализм (1929–1933). В тот период особенно активно использовался метод национализаций как форма прямого вмешательства государства в экономику с целью предотвращения краха предприятий, банков, других организаций⁷. В результате стал формироваться государственно-монополистический капитализм (ГМК), важнейшими функциями которого экономисты называли: 1) обеспечение общих условий капиталистического воспроизводства, без чего невозможны экономическое господство монополий, функционирование их производственного механизма; 2) обеспечение монопольных прибылей, поскольку их извлечение является экономической формой реализации господства монополий; 3) всемерное содействие экономической и политической экспансии национального финансового капитала⁸.

Необходимым атрибутом любой формы государственно-монополистического капитализма является та или иная степень ограничения частной инициативы, поскольку он представляет собой и контроль, и регулирование, и вмешательство государства в дела частных фирм. Монополии же по своей природе не терпят никакого ограничения своей деятельности⁹. Эти идеи близки многим важным положениям кейнсианства, которые разрабатывались также в период Великой депрессии и после нее, особенно активно — после Второй мировой войны.

В новых условиях развития капитализма, как указывали многие аналитики, становятся более реальными возможности не только смены общественно-политических систем, но и перехода к их новым формам через реформирование. В частности, эти идеи развивали сторонники еврокоммунизма (Италия, Франция, Испания). Обоснование покоилось в том числе на выводе, что производительные силы во многом обобществлены и находятся под контролем государства.

Проблема национализаций и развития государственного сектора в экономиках развитых и развивающихся стран в научной литературе СССР и других социалистических стран в 1940–1980-х гг. изучалась основательно и всесторонне. То обстоятельство, что с начала 1990-х гг. российские экономисты отказались от этих теорий, лишило их во многом содержательную сторону в анализе сложнейшего взаимодействия экономики государства, корпораций и профсоюзов. Соединение всесилия крупных корпораций, банков и правящей бюрократии — это наиболее выразительная черта, характеризующая современные развитые экономики как системы государственно-монополистического капитализма. Разумеется, ГМК разительно отличается от его типологии на разных этапах XX столетия, и нельзя догматически придерживаться исключительно тех свойств, которые ему были присущи в предыдущие времена.

В частности, если в послевоенные десятилетия фундаментом ГМК рассматривалась его основная форма прямого регулирования — государственная собственность, то по крайней мере с 80–90-х гг. XX в. она стала стремительно сокращаться, но зато возросла роль других форм — косвенных, в частности государственного регулирования через налоговые, кредитные и иные финансовые инструменты, а также рост государственных расходов в человеческий капитал. Они становятся все более изобретательными и разнообразными, но сами государственно-монополистические формы воздействия не только не растворяются, а, скорее, становятся более плотными и разносторонними на всех уровнях производства и распределения. Однако эффективно используются и национализации, как в XX в. — в периоды кризисов и депрессий. Это показал последний, глобальный кризис 2008–2010 гг.

Можно отметить, что на всем протяжении XX в. волны национализаций накатывались на несоциалистический мир, все большая часть национальных имущественных активов оказывалась под контролем государств. Разумеется, в каждой из стран эти национализации имели свои особенности, как и масштабы государственной собственности в отраслях, в том числе в организации их управления, и порядок деятельности государственных предприятий.

Во всеобщей гигантской волне национализаций, прошедшей по всему несоциалистическому миру начиная с 80-х гг. прошлого века, несомненно, были как объективные, так и субъективные моменты. К первым относились явно нерациональные, чрезмерные (с точки зрения закона оптимальности) масштабы государственного сектора в европейских странах (Великобритании, Франции, Италии, Австрии). Выполняя важнейшую роль как фактор воспроизводства (оказание огромной помощи частному предпринимательству), а также социальные цели общества, государственный сектор экономики оказался предельно бюрократизированным, нерентабельным, требующим для своего содержания крупных государственных дотаций. Все годы после длительных энергетического, экономического, структурного, социального кризисов (1973–1979) были годами поиска, применения методов проб и ошибок и постепенного внедрения в сознание правящих элит необходимости сокращения государственного предпринимательского сектора и передачи его предприятий в частную собственность. Тем более что запасная теоретико-методологическая база в виде доктрины неолиберал-монетаризма (Чикагская школа Милтона Фридмана) с его упрощенными бухгалтерскими подходами с нетерпением ожидала восшествия на престол, занимаемый полвека кейнсианством. Удачное воплощение на практике новой доктрины уже произошло в Чили (правда, в ходе вооруженного переворота с огромными жертвами), а затем в Великобритании (при правлении Маргарет Тэтчер).

Вторая группа причин (субъективные) связана с необычайным укреплением крупных европейских корпораций-монополий: к 1970-м гг. они стали могучей экономической силой, успешно конкурировали с корпорациями США и Японии по всему несоциалистическому миру. Им уже не нужна была помощь государства в прежних формах, они ею тяготились; не нужна им была и конкуренция со стороны госпредприятий; они уже властно требовали от политической власти «свободы рук» и денационализации.

В условиях снижения общей эффективности экономики многих развитых европейских стран (при укреплении позиций крупных корпораций) «именно государственная собственность оказалась под огнем наиболее острой критики со стороны приверженцев неолиберального экономического курса…»¹⁰.

В то же время в странах, где изначально позиции частного капитала были более прочными, приватизация была осуществлена в первые годы после завершения Второй мировой войны. Крупные промышленные заводы передавались частным корпорациям часто за символическую цену в 1 доллар. Так было, например, в США, где, как известно, государственный предпринимательский сектор при всей его важности никогда (за исключением эпохи Д. Ф. Рузвельта) не играл роли, сколько-нибудь сравнимой с той, которая ему была отведена в Западной Европе.

Ф. Энгельс высказал безупречную мысль о том, что воздействие государственной власти на экономическое развитие может быть троякого рода. «Она может действовать в том же направлении — тогда развитие идет быстрее; она может действовать против экономического развития — тогда в настоящее время у каждого крупного народа она терпит крах через известный промежуток времени; или она может ставить экономическому развитию в определенных направлениях преграды и толкать его в других направлениях. Этот случай сводится, в конце концов, к одному из предыдущих»¹¹. Это замечательное обобщение показало свою прозорливость в том плане, что государство в неолиберал-монетарной идеологии не было исключено из экономического процесса, хотя этого добивались разработчики новой парадигмы; реальности экономической жизни заставили использовать особый характер государства как всеобщего регулятора, но не в прямой, а в косвенных формах регулирования. Другими словами, произошла содержательная трансформация роли государства по одному из вариантов, упомянутых Энгельсом.

В европейской и американской экономической литературе еще с 1980-х гг. предпринимались определенные попытки выявить некий универсальный критерий, на базе которого можно было бы определить конкретные показатели оценки экономической роли государственной собственности.

Некоторые исследователи считают, что чрезмерно бюрократический характер управления государственной собственностью обусловил то, что для значительной части трудящихся стран Запада идея национализации утратила свою прежнюю привлекательность. А ведь одной из важнейших функций государственного предпринимательства всегда была ориентация на ослабление социальной напряженности в западном обществе. На стадиях кризисных спадов или долгих депрессий многие государственные предприятия играли для ослабленного частного сектора и в целом экономики роль мощного стабилизатора, нейтрализуя рост безработицы, обеспечивая социальную политику.

Таким образом, государственная собственность испытывала в своем развитии влияние многих факторов, и этот путь был сложным и противоречивым. Являясь одним из объективно необходимых элементов системы воспроизводственных отношений, государственная собственность эволюционировала в том же направлении, что и система в целом. Общая линия этой эволюции характеризуется возрастающей сложностью самого капиталистического механизма воспроизводства, обусловленной в определяющей мере воздействием научно-технологического прогресса (ускоренное развитие ИКТ, автоматизации, роботизации), кардинально изменяя характер труда человека.

Начавшийся в 1980-х гг. информационно-коммуникационный технологический переворот обнажил многие противоречия традиционной бюрократической модели государственного предпринимательства. Скорее всего, ИКТ стали играть решающую роль в начавшейся переоценке роли и места государственной собственности, осуществляемой ранее по созданной государственно-монополистической модели регулирования. ИКТ оказали существенное влияние на качественное сокращение государственной собственности. Знаменательно решение швейцарского парламента о прекращении кейнсианской политики, переходе на монетарную модель Милтона Фридмана (1986) и широкой денационализации экономики страны (которая не была особенно рельефной, в отличие от других стран). Но система государственного регулирования в этой стране хорошо отлажена.

Очевидно, что в последние три десятилетия фундаментальность, основательность, глубина и объективность экономических исследований не выдержали испытания под натиском целой серии родственных школ «потребительских течений» в общих рамках эклектической доктрины неолиберал-монетаризма Чикагской школы Милтона Фридмана. Характерная их особенность — многие важные стороны общественно-политических и экономических изменений подаются в облегченных, легковесных формах на базе простых бухгалтерских подходов, вне связи с реальными объективными экономическими тенденциями. Остались в стороне внимания теоретиков такие новые явления и противоречия, как суживание базы среднего класса, гигантский рост социального неравенства, сложные процессы, происходящие в области трудовых отношений, предельная политизация экономических отношений и др.

Многочисленные международные исследования выявили циклы усиления и ослабления роли государства в экономике, включая смену политик национализации и приватизации. Особую актуальность данный процесс приобретает в преддверии технологических революций, когда государственные компании способны взять на себя роль драйверов инновационного развития. При этом разные страны используют различные инструменты (методы) национализации, различные способы обоснования необходимости национализации, различные формы компенсации прежним собственникам.

Представляется, что изучение и анализ действующего зарубежного законодательства и накопленного мирового правоприменительного опыта позволит оценить целесообразность совершенствования законодательного регулирования вопросов национализации в Российской Федерации, обосновать необходимость внесения изменений в действующие законодательные основы, повысить качество законодательного обеспечения соответствующих процессов, что в конечном счете будет способствовать оздоровлению национальной экономики и ее отдельных отраслей, развитию деловой активности и инвестиционного климата, решению задач деофшоризации экономики, сокращению ее теневого сегмента, обеспечению социально-экономической и общественно-политической стабильности.

В начале 90-х гг. XX в. в Российской Федерации происходил бум приватизации, в период которой были приватизированы многие отрасли и предприятия. К сожалению, не все случаи приватизации оказались успешными. В связи с этим среди большой массы населения востребована идея деприватизации, или национализации.

Следует отметить, что практически каждый созыв Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации сталкивался с рассмотрением законопроекта о национализации. Подобные проекты вносились различными политическими силами (депутатами КПРФ, «Справедливой России», «Союза правых сил»), а также Правительством РФ. Но ни один из них так и не был принят Государственной Думой. Причины отклонения были самые разные, среди них в том числе несоответствие ст. 35 Конституции РФ, в соответствии с которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда; наличие в законодательстве возможности обращения собственности граждан и юридических лиц только в государственную собственность (см. ст. 235 ГК РФ), что не позволяет изымать имущество в муниципальную собственность; противоречие ст. 235 ГК РФ, выражающееся в закрытом перечне оснований для обращения имущества — только в государственную собственность и на основании закона, прекращающего соответствующее право собственника, а не на основании нормативных актов Правительства РФ, нормативно-правовых актов субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления и др.

Тем не менее российское законодательство предусматривает ряд оснований принудительного изъятия у собственника имущества. Гражданский кодекс РФ определяет, что обращение в государственную собственность имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц (национализация), производится на основании закона с возмещением стоимости этого имущества и других убытков в порядке, установленном ст. 306 Гражданского кодекса РФ.

Таким образом, гражданское законодательство Российской Федерации, предусмотрев возможность национализации, не развивает данное положение. Отсутствие нормативного регулирования данного вопроса поднимается и в доктрине права¹².

В зарубежных развитых странах законодательство о национализации встроено в систему национального права. Необходимость принятия таких актов на высоком уровне определяется тем, что отношение граждан и инвесторов к национализации зависит не от возможности ее проведения, а от порядка ее реализации, уровня гарантий и учета мнения, что в итоге сказывается на инвестиционном климате.

Исходя из вышеуказанного в контексте задач совершенствования законодательного регулирования данной сферы в Российской Федерации. В настоящем исследовании осуществлен обзор отечественной и иностранной экономической литературы по проблемам национализаций, роли и места государственного сектора в экономиках ведущих стран, а также процессов приватизации, волнами прокатившихся по всему миру с 80-х гг. прошлого столетия в результате полной смены парадигмы экономической политики (кейнсианство попало под запрет в пользу неолиберал-монетаризма); проведен экономико-правовой анализ международной практики применения законов о национализации, включая исследование конкретных конституционных и отраслевых норм права зарубежных государств, посвященных национализации, а также гарантиям права собственности.

Заведующий кафедрой мировой экономики
и лаборатории динамики мировой экономики
член-корреспондент РАН,
д.э.н., профессор Р. И. Хасбулатов

Заведующий кафедрой
гражданско-правовых дисциплин
д.ю.н., профессор Р. А. Курбанов

Раздел 1. АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ВОПРОСОВ НАЦИОНАЛИЗАЦИИ, ПРИВАТИЗАЦИИ И ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКТОРА ЭКОНОМИКИ В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ

1.1. Государственный сектор в экономике Англии

1.1.1. Причины национализаций

Исторически королевская (государственная) власть в Англии была крупнейшим собственником на протяжении столетий: замки-крепости, обширные земельные владения, в том числе в Индии, Америке, Африке, на островах мирового океана.

Возрастание масштабов и роли собственности британского государства на средства производства стала одной из наиболее характерных черт послевоенного политического, социального и экономического развития. Этот этап в целом, с некоторыми колебаниями, продолжался до 1979 г., когда к власти пришли консерваторы во главе с Маргарет Тэтчер. По уровню развития госсектора Англия, по-видимому, была на уровне с Францией и Италией. Огромную роль играл государственный предпринимательский сектор во всех валовых активах, в том числе в сфере материального производства. На его долю приходилось около 30% всех валовых инвестиций. В 60–70-х гг. ХХ в. только чистый вклад государственных предприятий производственного и коммерческого характера в ВНП Англии составил около 15%. Государственный сектор экономики во многом играл перераспределительную роль, в этом была и его мощная социальная роль.

1.1.2. Отраслевая специфика

Национализации были подвергнуты железорудная и угольная промышленность, частично — судостроение и авиастроение, железнодорожный транспорт, целый ряд машиностроительных предприятий.

Все это стало результатом послевоенной национализации в Англии, осуществленной лейбористским правительством в самом конце Второй мировой войны, когда Уинстон Черчилль проиграл парламентские выборы лейбористам во главе с Эттли.

Государственный сектор, который получил развитие во время войны, еще более увеличился за счет расширения национализации, включая новое государственное строительство и модернизацию шахт, металлургических предприятий, строительства и реконструкции морских портов и другой производственной инфраструктуры, частично банковской системы. Для 40–70-х гг. характерны волны национализации и денационализации; партии, часто сменявшие друг друга и формировавшие правительства, немедленно приступали к реализации своих лозунгов прежде всего в отношениях собственности. Но интересно то, что во всех случаях обновление и реконструкция осуществлялись за счет государства, а затем обновленные предприятия подвергались денационализации. При этом в сфере государственной собственности находились прежде всего крупные инфраструктурные объекты, играющие важную роль в обслуживании процесса воспроизводства в целом (транспорт, связь, топливно-энергетические и другие отрасли) или поставляющие основное сырье и полуфабрикаты для отраслей обрабатывающей промышленности¹³. Отрасли, обслуживающие экономику, почти всегда преобладали в структуре национализированного сектора. Они поглощали свыше 90% всех капиталовложений и охватывали почти 95% всех занятых в этом секторе, в 50–70-х гг.

В Англии, как и в других ведущих европейских державах (Франции, Италии, ФРГ), первые послевоенные десятилетия были сопряжены с огромными трудностями, и рассчитывать на частный капитал, предельно ослабленный в ходе долгой и изнурительной войны, не приходилось. Поэтому все политические силы в целом признавали необходимость ведущей роли государства в экономике; тем более что знаменитый экономист Дж. М. Кейнс занимал видные государственные посты и пользовался большой общественной поддержкой, а его идеи обладали бесспорным приоритетом в те времена. И в целом следует отметить, что восстановление британской экономики было бы невозможно без опоры на государство и национализированный экономический сектор. Поэтому такая политика поддерживалась и крупной буржуазией, которая охотно передавала частные предприятия, получая обратные выкупные платежи, под контроль государства, особенно когда речь шла об убыточных предприятиях. Поэтому и борьба крупных корпораций вокруг национализации указанных отраслей велась главным образом по вопросам о сроках, масштабах, методах и условиях компенсации, не затрагивая вопроса о передаче титула собственности.

В то же время национализации не подверглись отрасли обрабатывающей промышленности (исключая металлургию — производство чугуна и стали) и строительство; добыча и сбыт нефти и природного газа; автодорожный (грузовой) и частично воздушный транспорт; агробизнес, колониальные, сырьевые и судоходные корпорации — монополии; финансово-банковские и кредитные институты. Таким образом, национализация обеспечивала укрепление прежде всего технически и материально отраслей производственной инфраструктуры во всей британской экономической системе. В нее вкладывались огромные финансовые ресурсы государства, которые в последние десятилетия были непосильны частным предпринимателям. К тому же в те времена были сильны позиции профсоюзов, объединяющие большую часть трудящихся. В период долгой войны с нацистской Германией правительство консерваторов во главе с Уинстоном Черчиллем проводило гибкую и умелую политику, объединяя народ и опираясь на профсоюзы, возвышая их роль в производстве и обеспечивая определенное равенство в тяготах¹⁴.

1.1.3. Принципы национализации и управление госпредприятиями

Анализ принятых британским парламентом законов о национализации, а также опыта их реализации показывал, что их основная цель состояла не в том, что заявляли представители консерваторов и правые лидеры социал-демократических партий о якобы социалистическом характере послевоенного огосударствления, направленного на «постепенную трансформацию» капитализма в социализм без пролетарской революции, — а на укрепление экономической системы государства. Государство в итоге национализации выплачивало бывшим владельцам национальных предприятий огромную компенсацию — 3,5 млрд ф. ст., в несколько раз превышающую реальную стоимость национализированной собственности. Полученные средства стимулировали перелив капитала, предоставляя возможность корпорациям укрепить свои позиции в новых, высокоприбыльных отраслях экономики. Далее, законодательство оставило открытым путь для реприватизации государственной собственности, это и произошло, например, в 1953 г. с грузовым автотранспортом и сталелитейной промышленностью.

В Англии сложились три основные формы управления государственной собственностью, характерные для капиталистических стран:

1) казенные предприятия;

2) государственные объединения (публичные корпорации);

3) акционерные компании (в них государству может принадлежать часть капитала).

В отличие от казенных предприятий, управляемых соответствующим министерством и финансируемых по государственному бюджету, государственные объединения (так называемые публичные корпорации — public corporations) и акционерные компании обладали финансовой и коммерческой самостоятельностью. Деятельность смешанных государственно-частных предприятий, организованных согласно уставу акционерных обществ, имела более закрытый характер и мало чем отличалась от функционирования аналогичных частнокапиталистических фирм. В статуте государственных управлений, напротив, были заложены потенциальные возможности для демократизации управления и контроля за их хозяйственной деятельностью со стороны парламента, правительства и общественности. Но на практике эти возможности не использовались либо использовались незначительно и в конечном счете были отменены законодательством в период правления Маргарет Тэтчер в 80-х гг. XX в.

Традиционной формой управления национализированными предприятиями в Англии являются государственные отраслевые объединения, имеющие специфический юридический статус публичной корпорации, обеспечивающий известную степень автономности и получение от государства существенных привилегий (права на отчуждение частной, в том числе земельной, собственности, получение субсидий и займов, освобождение от налогов и др.). Вместе с тем правительство определяет политику публичной корпорации, принимает решения по основным стратегическим вопросам ее деятельности, назначает и смещает высших менеджеров. Государственное объединение представляло собой орган публичной администрации и, следовательно, орудие государственной политики. Его цели и материально-финансовая база, организационная структура, лимит заемных средств, функции и полномочия, вплоть до ликвидации и продажи всех или части активов объединения, каждый раз определяются специальным актом парламента по представлению соответствующего министра, действующего по указанию главы правительства. По всем остальным вопросам оперативной деятельности государственные объединения пользовались большей степенью свободы, чем госбюджетные предприятия.

Публичные корпорации обязаны были продавать свою продукцию другим фирмам по низким ценам, однако оплачивая их товары и услуги по достаточно высоким ценам. Так, прирост индекса оптовых цен на сырье, топливо и электроэнергию, производимые главным образом государственным сектором, за 50–70-е гг. оказался в 1,7 раза меньше прироста аналогичного индекса на продукцию обрабатывающей промышленности (она на 95% контролировалась частным капиталом). Крупнейшим монополиям электроэнергия и газ поставляются по цене в 3–6 раз меньшей, чем населению¹⁵. По сути дела, неэквивалентный обмен, направленный на снижение издержек производства у крупнейших монополий за счет государственных предприятий, в условиях современной Англии стал мощным фактором, с помощью которого правящие круги стремятся компенсировать действие закона тенденции средней нормы прибыли к понижению. В результате всех мер по перераспределению национального дохода в пользу монополий норма прибыли у частных фирм значительно выше, чем средняя норма прибыли у национализированных отраслей английской экономики: в 1954–1959 гг. она составляла в среднем 16% в обрабатывающей промышленности и торговле против 3% у государственных корпораций¹⁶.

Лишь ускорившееся падение конкурентоспособности английских товаров на мировых рынках и подготовка к вступлению в «Общий рынок» заставили правящие круги Англии в 1961 г. пересмотреть свою политику обескровливания национализированных отраслей грабительской политикой цен и уплатой огромных компенсационных платежей и процентов. Лейбористское правительство под давлением рабочего движения было вынуждено осуществить ряд мер по укреплению финансового положения и частичному расширению национализированного сектора.

В 1960-е гг. была завершена реорганизация государственных (коронных) корпораций по отраслевому, территориальному и функциональному признакам, начатая в 1953 г. В результате за национальными управлениями (кроме угольной промышленности и корпорации связи) остались в основном консультационные и координационные функции, а также формулирование основных положений общеотраслевой политики в области научно-технического прогресса, финансов и трудовых отношений¹⁷. В этих случаях подконтрольные им управления среднего звена (например, региональные управления газовой и угольной промышленности, электроснабжения) получили полную оперативную независимость в своей производственной и коммерческой деятельности. За исключением одной функции — повышения цен. Эта функция остается и сегодня за правительством, оно должно получить одобрение парламента. Уже в 1970-е гг. правительство усилило централизацию управления национализированными отраслями в целях осуществления в них жесткой политики цен и доходов, частичной денационализации и рационализации. Региональные управления были заменены отраслевыми либо лишены коммерческой и финансовой самостоятельности¹⁸. Так что политика денационализации, осуществленная госпожой Маргарет Тэтчер, была отнюдь не ее озарением, а осуществлялась через метод проб и ошибок долгие десятилетия. Но политическая пропаганда исказила реальные процессы и представила этот пересмотр как некую провидческую волю лидеров британской консервативной партии, а также США (М. Тэтчер, Р. Рейган).

Создание мощных государственных объединений обеспечило необходимые в условиях научно-технической революции предпосылки для интенсивного использования и непрерывного совершенствования техники и технологий на предприятиях, что было не под силу ранее частным предприятиям. Одна из таких предпосылок — совершенствование организационных форм и методов управления национализированными отраслями, для большинства которых в 1960-е гг. полная коммерческая самоокупаемость стала возможной, в отличие от прежних времен.

Другая предпосылка — создание под контролем государственной корпорации единого фонда развития производства, необходимого для своевременного обновления средств труда и модернизации машинной техники. Там, где этот фонд по своей величине был недостаточным, использовались государственные кредиты. Их применение публичными корпорациями обеспечивало лучшую эффективность по сравнению с частными фирмами.

Одной из характерных черт национализированных отраслей практически всегда являлся большой объем и быстрые темпы развития в них НИОКР, особенно в области телекоммуникаций, топливно-энергетической, авиатранспортной и железнодорожной отраслей промышленности. В состав каждого из государственных объединений в Англии (и в Канаде, и в Австралии), входили, как правило, научно-конструкторские организации и опытные производства (объединенные, например, в угольной промышленности с 1969 г. в единый отраслевой центр по НИОКР), комбинаты и колледжи по подготовке квалифицированных кадров. Их вычислительные центры к тому же обслуживали на договорных началах многие частнокапиталистические организации. Это была неоценимая поддержка в развитии всей экономической системы капитализма в послевоенные десятилетия.

1.1.4. Социальные функции национализированных предприятий

Государственные предприятия в европейских странах, в том числе в Англии, имели двойственный характер. Выпуск товаров и услуг для них — не только процесс производства материальных благ и средство извлечения прибыли, но и мощный инструмент воздействия на состояние отрасли и экономики в целом в целях его укрепления, сохранения стабильности. Поэтому органы управления национализированным сектором английской экономики всегда были устремлены не только на получение прибыли, но и на социальные цели — влияние на ценовую политику (низкие цены), сохранение низких тарифов. Поэтому обвинения государственных предприятий в низкой эффективности, по сравнению с частными, по большей части необоснованны, поскольку публичный сектор экономики выполнял важные социальные задачи.

Поэтому характеристику послевоенной национализации в Англии (как и во Франции и Италии) неверно рассматривать лишь в рамках прибыльности или отсутствия таковой. Намного важнее ее оценка как целого явления, оказавшего мощное влияние на весь процесс воспроизводства общественного капитала. Быстрые темпы технического и экономического роста, повышение конкурентоспособности на основе государственного отечественного капитализма, восстановления былых мировых позиций британских компаний примерно к концу 60-х — началу 70-х гг. XX в. — это в решающей мере следствие кейнсианской политики, в которой государственный сектор экономики играл роль ведущего фактора стабилизации и устойчивости всей системы, оттягивая на себя все противоречия и издержки длительного восстановительного периода. Еще один вывод, сделанный специалистами: в технико-экономическом аспекте государственное предпринимательство показало свои весомые преимущества перед частными компаниями. Так, если взять для сравнения среднегодовые темпы прироста часовой выработки на одного работника, то окажется, что в 1948–1968 гг. в национализированных отраслях английской экономики производительность труда росла на 3,4% в год, в то время как в частном секторе обрабатывающей промышленности этот рост составил 2,8%. Эти факты опровергают общепринятый взгляд на то, что государственные предприятия органически неэффективны. Ясное дело, такого рода суждения существуют повсюду в странах, в которых частные предприятия реально неэффективны и они как огня боятся национализации.

Национализированные предприятия в Англии и Франции имели также другое неоспоримое преимущество перед подавляющим большинством английских частнокапиталистических компаний. Перспектива их дальнейшего развития и повышения технического уровня опиралась на программирование капитальных вложений, среднесрочные (пятилетние) планы развития и долгосрочные прогнозы. На фоне неудачи, постигшей национальный план — прогноз развития всей английской экономики на 1965–1970 гг., пятилетние планы, охватывающие государственные компании, оказались более реальными и продуктивными¹⁹.

Совершенствование устаревших транспортной и энергетической систем имело огромное народнохозяйственное значение для страны — на все виды транспорта в Англии приходилось в те годы более 20% ВНП. В этом одна из главных причин того, что правящие круги Англии осуществили национализацию, а затем и модернизацию государственных предприятий в отраслях энергетики и транспорта.

Консерваторы во главе с Эдвардом Хитом, пришедшие в июне 1970 г. к управлению страной, фактически отказались от своего предвыборного лозунга «возвращения к чистому капитализму», то есть от приватизации. Однако избрали иную тактику, названную денационализацией с черного хода. С этой целью они приступили к отсечению от каждой государственной корпорации наиболее прибыльных предприятий для дешевой распродажи их частному капиталу. Так, часть трансатлантических линий, освоенных государственными авиакомпаниями, была передана правительством под контроль частным авиакомпаниям. В апреле 1973 г. в торжественной обстановке была провозглашена эра «конкурентного сосуществования частных и государственных авиалиний»²⁰. Был разработан план отсечения от государственной почтовой корпорации Англии телефонной связи, почтовых сберкасс и службы безналичных расчетов. С целью облегчить задачу их приватизации правительство лишило их государственных кредитов²¹. Таким же путем была передана под контроль «Мидленд банк» всемирно известная публичная корпорация — туристская фирма «Томас Кези и сыновья»²². В то же время крупные государственные предприятия в металлургической, оборонной, судостроительной отраслях достаточно успешно действовали, обеспечивая работой около 2 млн человек. Но линия на приватизацию уже определилась. Так, министр промышленности Джон Иден заявил, что в орбите государственной собственности должны остаться «в первую очередь те сферы деятельности, которыми частному капиталу нет смысла заниматься». Это правдивое признание того, что государство должно действовать в тех сферах экономики, которые малоприбыльны, убыточны, дорогостоящи, но необходимы с точки зрения общественного воспроизводства. Это рациональная точка зрения на разные формы собственности, вытекающие из самой природы частнопредпринимательской деятельности.

Воспроизводственные функции госсектора в Англии

В механизме государственного регулирования экономики существенную роль всегда выполнял государственный сектор, большая часть которого возникла, как уже указывалось, на основе национализации в первые послевоенные годы. Следует отметить, что государственные предприятия в Англии существовали и до войны. В 1926 г. было создано Центральное управление электроэнергии, осуществлявшее централизованный контроль над производством и распределением электроэнергии. В 1933 г. был национализирован лондонский пассажирский транспорт. Государству принадлежали также почта, телеграфная и телефонная службы. В 70-е гг. предприятия, находящиеся в государственной собственности, давали около 1/10 ВВП. На государственный сектор приходилось 70% продукции инфраструктурных отраслей: производство газа, металлов, водоснабжение, электроэнергия, железнодорожный транспорт и связь полностью — все эти сферы находились в ведении государства. В государственный сектор входили «Бритиш петролеум компани» (ВР, бывшая Англо-Иранская компания), большая часть гражданской авиации (British Aerospace Company), а также предприятия городского транспорта и коммунального хозяйства. По существу, после Второй мировой войны государство стало крупнейшим предпринимателем. Совокупный состав капитала государственных отраслей промышленности в 1970 г. превысил 14 млрд фунтов (одна треть всей промышленности).

Организационной формой государственной промышленности в Великобритании являлись публичные корпорации — «паблик корпорейшн». Их основная и важнейшая особенность заключалась том, что по своему экономическому и юридическому положению они напоминали обычные частные компании. Публичные корпорации были полностью независимы от государственного бюджета, экономически самостоятельно покрывали свои издержки большей частью за счет собственных доходов. Несмотря на принятые меры по стимулированию эффективности хозяйствования, большинство государственных корпораций работало с минимальной прибылью, а временами даже с убытком. В 1969 г. прибыль на одного работника в 15 крупнейших частных компаниях колебалась между 240 и 4682 ф. ст. В том же году прибыль на одного работника нефтяной госкорпорации «Бритиш Петролеум Корпорейшн» (ВР) составила 41 ф. ст. и т.д. Казалось бы, это доказывало неэффективность компаний.

Однако относительно низкая норма прибыли или даже убыточность государственного сектора объяснялась другими причинами. Во-первых, во многих случаях были национализированы отрасли экономики, которые для частного капитала были нерентабельными и приносили убытки. Во-вторых, низкая норма прибыли была связана с тем, что государство проводило через свои предприятия политику низких цен, в том числе через государственную нефтяную компанию, компании в сфере электроэнергии, водоснабжения, муниципального жилья и т. д. «Национализированные отрасли промышленности реализовали относительно низкие прибыли прежде всего потому, что они держали свои производственные цены на уровне средних издержек производства»²³, — отмечал известный британский экономист Вильям Шепард. Сохранение низких цен на продукцию и услуги государственного сектора экономики — это была принципиальная позиция экономической политики в рамках кейнсианской парадигмы. Она соответствовала также социальным целям общества (сравните политику государственных нефтяных, газовых и железнодорожных компаний в России, которые раньше других повышают цены на бензин, газ, тарифы и т. д.).

Государственное предпринимательство в Великобритании всегда было предметом острых идейно-теоретических дискуссий и политической борьбы, одной из главных мишеней критики со стороны крупных частных корпораций и их идеологов. Хотя государственный сектор, по существу, осуществлял свою деятельность в полном соответствии с интересами частного капитала, крупные корпорации всегда смотрели на него с недоверием и тревогой, усматривая в нем естественную угрозу для себя: «А вдруг — социализация?». Интересно, что государственные предприятия обвинялись идеологами крупного бизнеса в стремлении к монополизации и в отсутствии эффективности, хотя в действительности их деятельность в большинстве случаев, во-первых, была не менее эффективной по сравнению с частными, во-вторых, они обеспечивали повышение прибылей частных компаний. История госсектора в Великобритании более отчетливо, чем в других странах, иллюстрировала его подчиненную роль по отношению к крупному корпоративному бизнес-сообществу. Так, здесь всегда национализировались технически отсталые, неприбыльные частные предприятия. Они модернизировались и при удобном случае снова приватизировались.

Представители крупного частного капитала опасались, что государственный сектор под давлением общественных сил страны может быть расширен за счет их собственности. Национализация никогда ими не рассматривалась только как средство повышения эффективности экономики, а одновременно и как политическая акция, особенно в первые послевоенные десятилетия. Частные компании охотно шли на реконструкцию отдельных отраслей за счет государства, но, если возможно, без национализации. Решение о национализации являлось, как правило, часто результатом движений трудящихся и профсоюзов — этой опоры лейбористов; а крупный корпоративный капитал был заинтересован в том, чтобы свести к минимуму национализацию, например, за счет явно технически отсталых убыточных предприятий. Поэтому если деловые круги и соглашались с национализацией, то они старались осуществлять и использовать ее в соответствии со своими интересами.

Таким образом, вопрос о государственном секторе всегда выступал главным пунктом расхождения лейбористских и консервативных политических сил. Во время правления лейбористских партий было расширено участие государства в частных компаниях. Консерваторы же в принципе отвергали участие государства в частном секторе, но охотно допускали участие частных корпораций в капитале государственных предприятий.

В 1970 г. консерваторами была объявлена политика «отхода назад» — денационализация. Полностью в руки частного капитала ни одна отрасль экономики не вернулась, но для частных компаний была облегчена возможность покупки акций любых государственных предприятий. При этом распродажа акций касалась только рентабельных предприятий. Однако, с другой стороны, даже правительство консерваторов было вынуждено провести национализацию активов части заводов «Роллс-Ройс», не связанных с автомобилестроением, сохранить государственную собственность в судостроении, черной металлургии, электронной промышленности и других отраслях. Многие частные компании явно устарели технологически, и на их модернизацию государство направило огромные ресурсы, а затем снова осуществило их денационализацию.

Государственная собственность, являясь важной частью государственного механизма регулирования, выступала своего рода способом, позволяющим модернизировать важные области производства, финансировать развитие частного сектора путем предоставления ему продукции государственных предприятий по заниженным ценам, брать на плечи большинства трудящихся обязанности по повышению конкурентоспособности в интересах крупного частного капитала и правящей бюрократии.

Приватизации и национализации последнего времени

В 1979 г., после прихода к власти консервативной партии во главе с Маргарет Тэтчер, была осуществлена практически полная приватизация государственного сектора в экономике Великобритании. Одновременно начата продажа национальной промышленности европейским, американским, японским и азиатским компаниям и инвесторам. В страну хлынул иностранный капитал, способствовавший новому укреплению британской финансовой мощи и его финансового центра. Британская экономика стала одной из наиболее интернационализированных экономик мира. Но при этом страна в 1980–2000 гг. фактически лишилась своих основных ведущих отраслей, на протяжении более 100 лет занимавших видные позиции в мире: автомобильной, судостроительной, авиационной, электротехнической (включая популярные бытовые изделия) и пр. Британские острова превратились в один из главных международных торговых центров в Европе по реализации индустриальных товаров из Китая, Южной Кореи, Тайваня и других регионов мира.

Широкая приватизация одновременно привела к крупнейшей структурной перестройке промышленности, в том числе через слияния и поглощения, вымывание традиционных английских компаний иностранными акционерами, в том числе из стран Европейского союза. Государственный сектор представлен в основном акциями, в том числе в компаниях по разработке нефтегазовых месторождений в Северном море, в совместных с ЕС проектах (строительство и эксплуатация тоннеля под Ла-Маншем), в атомной и оборонной отраслях промышленности, а также на уровне графств (муниципалитетов). В частности, в Англии развит сектор муниципальной собственности (ЖКХ, включая строительство жилья для малообеспеченных слоев населения).

В период глобального кризиса, когда возникли большие трудности у частных банков, они были подвергнуты частичной национализации, поэтому в банковском секторе государство также имеет определенные позиции.

Однако национализации и приватизации в Англии, как и в других развитых странах, перестали иметь политико-идеологический характер, они скорее приобрели прагматический характер. Однако в последних выступлениях лидеров лейбористов снова делается ударение на необходимости укрепления позиций государства в экономике, особенно в свете неопределенности будущего в результате выхода Англии из Европейского союза.

1.2. Государственный сектор в экономике Франции

1.2.1. Общая характеристика

Государство во Франции в большей степени, чем в других западноевропейских странах, США и Японии, стало участвовать во всех стадиях воспроизводственного процесса²⁴, а в послевоенные десятилетия и вплоть до 90-х гг. XX в. владело более 40% национального богатства страны. Доля государственного сектора в ключевых отраслях промышленности и транспорте была значительно выше, чем в других развитых странах Запада. Как по объему продаж, так и по числу занятых удельный вес государства в энергетике, машиностроении, химической промышленности, производстве вооружений, транспорте и связи, вместе взятых, составляло около 45%²⁵. Можно уверенно сказать, что такая высокая государственная активность в экономике вывела Францию в разряд одной из наиболее передовых стран мира²⁶.

Параметры госсектора и отраслевые пропорции

Государственный сектор Франции в период расцвета насчитывал свыше 150 предприятий национального значения, участвующих в более чем тысяче фирм, около 4000 предприятий местного значения, контролирующих примерно три тысячи мелких производственных единиц и других объектов²⁷. Создание и расширение многих из этих предприятий диктовалось политикой государства, направленной на обновление отраслевой структуры, решение крупных региональных диспропорций, и несомненно, в целях придания устойчивости всей экономической системе, поддерживая в ней факторы социальной адаптации (включая давление на рост цен)²⁸.

Десять крупнейших компаний, контролируемых государственным капиталом, обладали имуществом, почти вдвое превышающим по стоимости активы 500 наиболее могущественных частных промышленных фирм Франции. Государственные и полугосударственные (смешанные) предприятия нередко занимали господствующие позиции в той или иной отрасли экономики. Так, государственное объединение «Газ де Франс» обеспечивал почти все производство газа в стране, «Электрисите де Франс» — электроэнергии. Самолето- и ракетостроительное общество «Сосьете Насьональ — Эндюстриэль Аэроспасьаль», в котором государству принадлежит более 2/3 акций, производило около 80% продукции авиапромышленности и ракетостроения. Государство владело всем железнодорожным транспортом страны через компанию «Сосьете Насьональ де Шмен де Фер Франсез», 60% морского транспорта — через «Компани Мессажри Маритим» и «Компани Женераль Трансатлантик» и 60% воздушного транспорта через авиакомпанию «Эр-Франс». В результате большинство отраслей, где сильны позиции государства, развивались динамичнее тех, в которых доминировали частные монополии²⁹.

На четыре депозитных банка («Кесс де Депо э Консиньясьон», «Банк Насьональ Пур ле Коммерс э Л’Эндюстри», «Комтуар Насьональ д’Эсконт де Пари», «Креди Лионне») приходилось около 80% контролируемых государством денежных средств. В руках государства сосредоточено почти 60% страховых фондов страны. В отличие от многих государственных компаний в сфере материального производства, банки и страховые общества, контролируемые государством, являлись прибыльными предприятиями. Посредством сложной системы государственных финансов (генерального государственного бюджета, дополнительных бюджетов, специальных счетов казначейства, социального бюджета нации, а также бюджетов департаментов и коммун) французское государство аккумулировало более половины национального дохода страны. Основная статья государственных поступлений — налоги, с помощью которых государство изымает около 1/3 национального дохода. Охват фискальными рычагами значительной части национального дохода позволил французскому государству существенно влиять как на национальное хозяйство в целом, так и на отдельные его отрасли³⁰.

При помощи системы государственного регулирования процесса воспроизводства осуществлялась политика выравнивания департаментов, решались самые сложные задачи провинций. Государственное регулирование во Франции осуществляется через специально образованные институты, использующие различные методы регулирования капиталовложений.

Французское государство оказывало воздействие на величину и структуру инвестиций различными методами (административными и экономическими), которые использовались и в других западноевропейских странах. Среди них значительных масштабов достигло государственное финансирование инвестиций, осуществляемое как непосредственно из государственных фондов, так и косвенно за счет стимулируемых государством инвестиций через системы налогообложения, ценообразования и самофинансирования предприятий³¹.

В системе французского индикативного планирования, как в фокусе, видна эволюция французского дирижизма. Так, начиная с середины 1960-х гг. в основные цели плана наряду с конкретными производственными задачами стали включаться некоторые общие условия, стимулирующие усиление частного сектора. Шестой план (1971–1975) предусматривал, в частности, поощрительные меры для создания национальных компаний международного масштаба, увеличение массы и нормы прибыли, стимулирование накоплений. «Шестой план призван обеспечить установление или восстановление истинных рыночных условий повсюду», — подчеркивалось в одном из документов Генерального комиссариата плана³².

Социалисты во главе с Миттераном, которые пришли к власти в 1981 г., провели новую национализацию в экономике — в области ВПО, в авиастроении, банковской сфере, но президент Николя Саркози осуществил, в свою очередь, этапы приватизации. Тем не менее в настоящее время во Франции сохранился и успешно действует государственный сектор, особенно в формах пакетов акций в разных отраслях и сферах³³.

Все послевоенное экономическое развитие Франции базировалось на активной роли государства, когда предельно использовались кейнсианские (дирижистские) методы регулирования на базе индикативного планирования народного хозяйства. Мощный государственный сектор служил платформой для такого планирования. Региональная политика была встроена в общую национальную экономическую политику, последняя обеспечивала перелив капитала в депрессивные регионы юга и севера Франции. Провинциальные власти в те годы не имели ни достаточно полномочий, ни ресурсов для того, чтобы играть заметную роль в этой политике.

Франция имеет большой опыт индикативного планирования, хотя его механизмы ныне используются не так широко, как в 1950–1970 гг. (в силу сокращения государственного сектора экономики). Тем не менее этот опыт в настоящее время направлен на региональное развитие, когда отношения государства и провинций строятся на контрактной основе в рамках национальной системы планирования с целью государственного содействия экономическому развитию регионов. Провинции заключают плановые контракты, которые привязывают обе стороны к определенной программе инвестиций и вносятся в качестве приоритета в национальный план государства.

При этом повышенное внимание уделяется предоставлению дополнительных средств наиболее проблемным регионам³⁴. С 1963 г. действует агентство, ответственное за решение региональных проблем (Delegation a L’amenagement du territoire — DATAR)³⁵, которое в соответствии с Законом о децентрализации 1982 г. было модернизировано, но в целом сохранило свои функции: заключение от имени государства контрактов с провинциями и коммунами и оказание содействия в решении региональных противоречий³⁶.

1.2.2. Практика национализации и приватизации

История национализации во Франции имеет свою историю. Отметим наиболее примечательные практики.

В XIX в. под влиянием краха на фондовом рынке (1842), опасности массовых разорений владельцев железных дорог и остановки сообщения правительство генерала Кавеньяка решило национализировать компании посредством экспроприации (Paris-Orleans, Bordeaux-La Teste, La ligne de Sceaux, Marseille-Avignon et Paris-Lyon). Государство обеспечило финансовое оздоровление компаний, и после этого они были приватизированы. Между двумя мировыми войнами во Франции идет процесс национализации военной промышленности и железных дорог (1936–1937).

Послевоенная национализация времен Пятой республики Шарля де Голля была направлена на восстановление промышленности независимой Франции (Декрет от 15 января 1945 г.). Кроме выкупа частных компаний использовались конфискационные меры к компаниям, сотрудничавшим с фашистами. Так, владелец компании «Рено» (Louis Renault) был обвинен в пособничестве оккупантам, а компания национализирована. Только в 1990 г. компания Renault становится акционерным обществом и государство продает контрольный пакет акций. Кроме того, в послевоенный период были национализированы: Французский банк, четыре депозитных банка и 34 страховые компании, предприятия угольной, газовой и электроэнергетической промышленности.

Следующая масштабная национализация во Франции проходит на фоне нефтяного кризиса в соответствии с программой президента-социалиста Франсуа Миттерана³⁷ и законом от 11 февраля 1982 г. Тогда были национализированы³⁸:

— пять индустриальных производств: Compagnie generale d’electricite (1987), Compagnie de Saint-Gobain (1987), Pdchiney Ugine Kuhlmann (1995), Rhone-Poulenc (1993), Thomson-Brandt (Thomson CSF: 1998; Thomson Multimedia: 2000);

— 39 банков, в том числе Credit du Nord (1987), Credit commercial de France (1987), Credit industriel et commercial (1998), Societe lyonnaise de depots et de credit industriel (1994), Banque de Paris et des Pays-Bas (1987);

— две финансовые компании: Compagnie financiere de Paris et des Pays-Bas (1987), Compagnie financiere de Suez (1987). За исключением трех банков (Центральный банк кооперативов и взаимных фондов, Федеративный банк взаимного кредита, Французский кооперативный кредитный банк), все эти предприятия были национализированы. Кроме того, в 1995 г. государство также взяло под свой контроль Usinor Sacilor (закон от 27 ноября 1981 г.), в 1987 г. «Мобильные телефоны», в 1988 г. Центральную телекоммуникационную лабораторию, в 1999 г. Marcel Dassault Aerospace Society.

Финансовая глобализация и интеграционные процессы в формате ЕЭС (ЕС) формируют европейское законодательство в направлении усиления рыночных механизмов конкуренции. С конца 80-х гг. получает развитие обратный процесс — денационализация. Остановимся подробнее на периоде с 1986 по 2000 г.

Импульсом первой волны приватизации во Франции стал закон от 2 июля 1986 г., в котором предусматривается передача в частный сектор 28 крупных государственных объектов (вместе с зарубежными подразделениями).

Так, были приватизированы: Agence Havas (1987), Societe nationale Elf-Aquitaine (1994), Groupe des Assurances generates de France (AGF) (1996), Groupe Assurances nationales (GAN) (1998), Groupe Union des assurances de Paris (UAP) (1994), Mutuelle generale frangaise-Accidents (1987), Mutuelle generale franqaise-Vie (1987), Banque nationale de Paris (1993), Credit lyonnais (1999), Societe generale (1987), TF1 (1987), Caisse nationale de Credit agricole 1988).

Вторая волна приватизации осуществлялась в соответствии с законом от 19 июля 1993 г., в рамках которой предусматривалась приватизация Aerospatiale — Societe nationale industrielle (1999)³⁹, Compagnie nationale Air France, Caisse centrale de reassurance, CNP Assurances (1998), Compagnie gendrale maritime (1996), Regie nationale des usines Renault (1996), Rhone-Poulenc SA (1993), Societe nationale d’exploitation industrielle des tabacs et allumettes (1995), Societe marseillaise de credit (1998), Societe nationale d’etude et de construction de moteurs deviation, Usinor-Sacilor (1995). В октябре 1998 г. государство продало контрольный пакет акций в CNP Assurances, что привело к ее выходу из списка Recme. В результате приватизации 1200 объектов с числом занятых 350 000 сотрудников покидают государственный сектор. Часть компаний, указанных в законе 1986 г., но не приватизированных фактически, подверглась реструктуризации, что привело к сокращению 25 000 сотрудников.

С 1986 по 2000 г. роль государственных предприятий в экономике Франции существенно снизилась. В 2000 г. на них приходится 7,8% всех занятых и 11,5% всей добавленной стоимости. Соответственно в 1985 г.: 19,3 и 25%. Доля принадлежащих государству активов в нефинансовом секторе снижается с почти 50 до 29%.

Государство контролирует железнодорожный транспорт, распределение энергии и газа, телефон.

Национализация 1982 г. в основном касается промышленности и банков. Она объяснялась необходимостью проведения целенаправленной промышленной политики, что невозможно без финансового рычага. С послевоенных времен банковский сектор находился под контролем государства. В 1985 г. здесь трудилось около 60% наемных работников, занятых этой сферы деятельности.

Интернационализация финансовых потоков подтолкнула к обвальной приватизации в 1986–1988 гг., 8 из 15 крупнейших финансовых организаций стали частными. В 1988 г. в государственных банках работают около 40% работающих в этой сфере, в 2000 г. — 5%.

Государственное влияние в сфере оказания страховых услуг приобрело вес в 1946 г. С середины 80-х гг. он постепенно снижается с приватизацией таких компаний, как MGF (Mutuelles Generates Franpaises), UAP, AGF и GAN. В 1985 г. государственный сектор занимал две трети рабочей силы в сфере страхования жизни и одну треть в других сегментах страхования. В настоящее время он здесь отсутствует. Присутствие государства обеспечивается только компанией Caisse centrale de reassurance, на которую приходится 8% работающих на рынке перестрахования. Национализация 1982 г. стала важным этапом для развития французской промышленности. В 1985 г. здесь 20% всех работающих, создается 21% добавленной стоимости, государству принадлежит одна треть материальных активов индустрии.

1.2.3. Сокращение госсектора и приватизации

Приватизация 80–90-х гг. сильно сократила масштабы госсектора, она также повлияла на занятость в сферах, где ранее государство занимало монопольное положение: металлургия, добыча железной руды, производство искусственных волокон. В 2000 г. единственной сферой деятельности, где государственные предприятия создают более 50% добавочной стоимости, было производство взрывчатых веществ, цветная металлургия и ядерная промышленность. К 2000 г. государство сохранило свое присутствие в сфере сетевых общественных услуг: на транспорте, в энергетике, почтовых и телекоммуникационных услугах (Air France, SNCF, RATP, CEA, Charbonnages de France, EDF, GDF, La Poste et France Telecom). Здесь занято 85% рабочей силы компаний из списков Recme (934 тыс. человек). Присутствие государства сильно в сфере оказания почтовых услуг и телекоммуникаций: 93% рабочей силы, 95% добавленной стоимости и 90% основных фондов этой сферы деятельности.

Высока доля в энергетическом секторе: 68% рабочей силы, 75% добавленной стоимости, 85% основных фондов отрасли; в транспортных услугах соответственно: 34, 46, 74% (включая Reseau ferre de France). Государство доминирует на железных дорогах и регулярных авиарейсах. Однако и здесь значение государственных компаний постепенно снижается.

Интернационализация бизнеса повлияла на государственные компании (группы компаний) не только через процессы приватизации, но и посредством изменения поведения (бизнес стратегий) компаний с госучастием. До начала 90-х гг. последние имели только государственное измерение. Лишь некоторые из них (наиболее конкурентоспособные) имели подразделения за рубежом (Credit Lyonnais, Renault, Rhone-Poulenc, Thomson, UAP). Приватизация значительно сократила число иностранных дочерних компаний, контролируемых государством.

Интернационализация означает открытие ранее защищенных национальных рынков. История компании France Telecom является одним из ярких примеров этих перемен. В 1988 г. из Министерства почт и телекоммуникаций был выделен France Telecom, в 1991 году из него была выделена La Poste. В мае 2000 г. France Telecom выкупил бренд Orange, к которому был присоединен Itineris. В том же году France Telecom продал пейджинговую сеть частной компании. В 2004 г. France Telecom был частично приватизирован (у государства остался пакет в размере 43%), а государственная монополия на телекоммуникации была отменена. Далее следует череда международных слияний и поглощений, а также сделок гринфилд. В настоящее время (2017) France Telecom Orange — международная группа компаний с глобальным охватом, которая предоставляет услуги для частных клиентов в 35 странах и для предприятий в 220 странах и территориях⁴⁰.

Выводы по Франции

В периоды кризисов, спадов и в целом в условиях относительно невысоких темпов роста и падения конкурентоспособности частной экономики, когда обнаруживалась ее неспособность решать общеэкономические задачи, французское государство становилось на путь осуществления широкомасштабной национализации. По мере формирования «технологической зрелости» факторов производства (как писал Р. И. Хасбулатов), государство идет на сокращение государственного сектора экономики. Поэтому России слепо копировать современный опыт приватизации развитой группы стран не следует. Надо учитывать, что частный сектор в нашей стране слаб, плохо структурирован, зависит от иностранных кредитов и не несет социальной ответственности. Производственно-технологические и социально-экономические разрывы территорий России обусловливают необходимость высокой активности государства в области экономики, существования крупного госсектора, выполняющего роль агента государства в их развитии (региональной экономической политике).

1.3. Государственный сектор в экономике Италии

1.3.1. Возникновение государственной собственности

Развитие государственной собственности в Италии относится к середине XIX в., к периоду борьбы за национальное объединение, совпавшее с периодом активного развития капитализма. В те времена разрозненные итальянские государства активно участвовали в создании промышленности, прежде всего военной, металлургии, обрабатывающей промышленности, — необходимой для обеспечения армии оружием и снаряжением, транспортом, системами связи и т. д.

Государственная собственность в Италии существенно отличается по форме, содержанию и методам функционирования от государственных предприятий и госсектора в других странах, что в значительной степени отражает специфику исторического и социально-экономического развития страны. Главное отличие в том, что она формировалась не в результате национализации (как это было в Португалии, Греции и других странах), а в результате конкретных событий, начиная с XIX в. — периода борьбы за единство итальянского государства. Масштабный рост государственного сектора относится к послевоенным десятилетиям, но на базе довоенных государственных учреждений. Так, основной институт государственной собственности — Институт реконструкции индустрии (ИРИ) — был создан в 1930 г. для спасения охваченных мировым кризисом банков, компаний и групп. В послевоенный период ИРИ и созданные по его образцу другие государственные холдинги играли существенную роль в промышленном развитии страны и устранении диспропорций в региональном развитии.

В первые послевоенные годы государство брало на себя решение проблем технологических инноваций, создание рабочих мест, осуществляло контроль над стратегически важными отраслями (автомобильная компания «Альфа-Ромео», судоверфи, авиакомпании, нефтяная оборонная промышленность и др.). В этих условиях государственные предприятия являлись важнейшими инструментами промышленной и экономической политики. В конце 80-х гг. на предприятиях госсектора трудилось 16% активного населения страны и создавалось 19% условно чистой продукции. В начале 90-х гг. государственные банки аккумулировали на своих счетах 80% всех депозитов и предоставляли 90% всех займов в стране. Государственные компании работали во всех секторах производства; треть компаний в списке 50 крупнейших компаний страны были государственными⁴¹.

Статус. По юридическому статусу и организационной форме различаются три типа государственных предприятий:

1) управляющие компании — корпорации, деятельность которых регулируется частным правом и чей капитал полностью принадлежит государству;

2) государственные предприятия — субъекты публичного права, они обладают большой автономией и подотчетны определенным министерствам;

3) автономные предприятия — корпорации, издавна действующие в сферах почты и телеграфа, телефонной связи; управления лесами и др.

Эти предприятия финансируются за счет государства, имеют собственные советы директоров, их деятельность регулируется соответствующими министерствами. Так, например, крупные государственные холдинги, выполняющие от имени государства функции управляющих компаний, — ИРИ, государственная нефтегазовая компания ЭНИ, государственная военно-промышленная корпорация ЭФИМ осуществляют финансово-экономический контроль за деятельностью конгломератов и субхолдингов, в которые входят производственные фирмы. Государство контролирует управляющие компании через Министерство государственных участий и межминистерские комитеты (например, комитеты по промышленной политике или по экономической политике)⁴². В 50–70-х гг. XX в. на государственные промышленные предприятия приходилось 45–50% всех капиталовложений. Поэтому очевидно, что именно они являлись мотором высоких темпов экономического развития Италии в эти десятилетия⁴³.

По Италии, как и по другим европейским странам, был нанесен мощный удар энергетическим (нефтяным) кризисом в октябре 1973 г. (как следствие арабско-израильской войны). Соответственно, этот нефтяной кризис вскрыл подспудно развивающиеся в европейских экономиках структурные проблемы, вызревавшие несколько десятилетий. И как в других европейских странах, первой жертвой этого кризиса стал государственный сектор, который стал обвиняться в «неэффективности», «забюрократизированности» и т. д. и т. п. Но проблема стала очевидной — надо было осуществлять структурную перестройку экономики — модернизировав старые отрасли, создавать новые, строить современную инфраструктуру и т. д. Для этого нужны были деньги, их можно было получить через распродажу самых прибыльных государственных предприятий.

Деятельность государств в Италии в те годы представляла собой сложное и противоречивое явление, часто с противоположными тенденциями развития. С одной стороны, государственные предприятия, являясь частью общей рыночной капиталистической экономики, действуют на базе общих конкурентных начал. Естественно их стремление к эффективности, выражающееся в максимизации прибылей. Поэтому они непрерывно совершенствуют методы капиталистической эксплуатации рабочей силы, ведут успешную деятельность на внутреннем и международных рынках и т. д. Это вполне закономерно, поскольку в противном случае они будут уничтожены в конкурентной борьбе более сильными соперниками. Это все так. Но другая сторона состоит в том, что государственный сектор в экономике служит важным инструментом не только экономической, но и социальной политики итальянского государства, а также общих задач государства. Выполняя такого рода функции, входящие в него компании не обязательно и не всегда ставят перед собой задачу извлечения крупных прибылей. Во-первых, они сдерживают рост цен и тарифов на общественные блага. Во-вторых, с целью достижения важнейших задач, отвечающих требованиям развития всей экономики, они не преследуют задачи становиться в первые ряды компаний по прибыльности и часто сознательно выполняют бесприбыльные операции, имеющие социальные цели или общественно значимый характер. Когда говорят о социальной ответственности компаний, надо знать, что речь идет прежде всего о госкомпаниях.

Выполняя функции инструмента-стабилизатора государственной экономической и социальной политики, государственные предприятия Италии (как и других европейских стран) прошли в своем развитии ряд эволюций, в результате которых их деятельность существенно изменилась. Так, на протяжении целого столетия, до Второй мировой войны и в первое послевоенное десятилетие государственный сектор экономики использовался, главным образом, в качестве поставщика для частных предприятий дешевого сырья, полуфабрикатов, топлива, обеспечения функционирования транспорта и связи, и т. д. Предприятия госсектора обеспечивали снижение издержек производства для частных компаний и меньше всего задавались целями осуществлять прибыльные операции. Здесь, кстати, один из факторов известного «итальянского чуда» (как и германского).

По мере послевоенного восстановления экономики, укрепления позиций частных компаний, примерно с начала 60-х гг. в деятельности государственных предприятий наметились значительные изменения, в том числе под давлением менеджеров госкомпаний. Они привели к тому, что государственный сектор превратился в достаточно автономную и активную финансово-промышленную силу, с интересами вовлеченных трудящихся, инженеров, менеджеров и т. д.

Несостоятельность широко распространенного тезиса относительно низкой эффективности государственных предприятий опровергалась прежде всего реальным ростом итальянской экономики в два послевоенных десятилетия, когда государственный сектор достиг своего максимума. Но именно на эти два десятилетия приходится «итальянское чудо», когда экономика ежегодно росла в пределах 7–8%. Тогда Италия и ворвалась в четверку ведущих экономических держав Западной Европы наряду с Францией, ФРГ, Великобританией.

Этому способствовали обширные санирующие мероприятия государства, способствовавшие оздоровлению и укреплению большинства компаний, находящихся под его контролем. В связи с тем, что государственные предприятия сконцентрированы в ключевых отраслях народного хозяйства, ускорившееся экономическое развитие страны и значительное расширение емкости внутреннего рынка вызвали их ускоренный рост. Большинство государственных предприятий по уровню производительности труда в середине 1960-х гг. были в одном ряду с самыми передовыми в техническом отношении частными предприятиями. Как показывала практика, выполняя задачи общеэкономического и социального характера, итальянские госпредприятия рассматривали вопросы прибыльности как второстепенное дело, хотя избегали аккумулировать чрезмерные дефициты и расходы. Это вполне объяснимо, поскольку государственные предприятия рассматривались как инструмент экономической и социальной политики государства, призванного содействовать решению важнейших проблем национальной экономики. Соответственно, это вело к тому, что их прибыльность имеет подчиненное значение с точки зрения государственной политики. Достигаемое снижение издержек производства государственные предприятия обязаны использовать для осуществления таких мероприятий, которые отвечают требованиям экономического развития страны (например, снижение цен, создание новых производственных мощностей и т. д.), что не может, конечно, не вести к уменьшению прибыльности государственных предприятий⁴⁴.

Государственные компании преследуют ряд целей, имеющих общенациональное экономическое значение. Прежде всего, они призваны выполнять некоторые основные требования социально-экономического развития страны и предоставлять обществу важнейшие виды услуг. Эта наиболее общая цель реализуется в первую очередь в отсталых районах страны, где особенно важно вовлечь в экономический оборот имеющиеся природные и трудовые ресурсы. Другое важное направление деятельности государственных предприятий состояло в том, чтобы обеспечить наиболее высокие темпы и сбалансированность развития итальянской экономики в течение возможно более длительного периода. Государственные предприятия призваны, говорится в правительственном докладе по третьей программе экономического развития, «обеспечивать некоторым отраслям, развитие которых оказывает определяющее воздействие на темпы хозяйственного развития Италии, быстрый и постоянный рост, не зависящий от изменений рыночной конъюнктуры и соображений получения непосредственной прибыли»⁴⁵. Речь идет прежде всего о металлургической, нефтяной, газовой, нефтехимической промышленности, производстве строительных материалов, которые обеспечили высокие темпы хозяйственного роста Италии в послевоенный период. В том же докладе на государственный сектор возлагалась обязанность «нейтрализовать отрицательные последствия функционирования некоторых крупнейших промышленных комплексов для национальной экономики»⁴⁶. Дело в том, что в экономической жизни Италии, как и в других развитых капиталистических странах, сложилось положение, при котором та или иная частная компания или группа компаний, используя свое монопольное положение, имеет возможность проводить политику цен и тарифов, наносящую ущерб развитию национальной экономики в целом. Поскольку законы в «защиту конкуренции» оказываются неэффективными в этом случае, то в действие вводится государственное предприятие, с тем чтобы своей ценовой политикой подорвать монопольное положение зарвавшейся частной компании.

1.3.2. Разгосударствление и приватизация

В 90-е гг. госсектор подвергся крупной приватизации; по оценкам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Италия, благодаря ускорению процесса разгосударствления в 1997–1998 гг., вышла на второе место после Великобритании по такому показателю, как размеры дохода от приватизации, который составил за период с 1990 по 1998 г. 63,5 млрд долл. (у Великобритании этот показатель за тот же период составил 64,04 млрд долл.).

По объему средств, полученных в бюджет только за 1997 и 1998 гг., Италия лидировала среди других западноевропейских стран, хотя темпы роста поступлений в бюджет в 1998 г. сократились. В 1997 г. доходы от приватизации составили 27,72 млрд долл., а в 1998 г. — 13,62 млрд долл. В значительной степени указанное замедление связано с тем, что в активе правительства остается все меньше привлекательных для инвесторов, ликвидных с точки зрения финансового рынка компаний. На повестку дня встает вопрос о приватизации общенациональных и региональных компаний, оперирующих в сфере коммунальных услуг, предприятий тяжелого машиностроения и оборонных компаний и ряда проблемных банков.

Сменившее ушедший в отставку после очередного кризиса кабинет министров под председательством Р. Проди новое правительство, сформированное 21 октября 1999 г. левым демократом М. д’Алема, продолжило курс предыдущего правительства в области приватизации — были проданы 35,5% акций крупнейшей электроэнергетической компании «Энел» на сумму 34,8 трлн лир и 87% акций входившего в ПРИ предприятия дорожного хозяйства «Аутострада»; это принесло государству еще 13,5 трлн лир дохода.

Если вначале объявлялось о приватизации якобы неприбыльных предприятий, то уже с начала 80-х гг. приватизация приобретает масштабный характер, соответствующий набирающей силу и влияние неолиберал-монетарной идеологии, привнесенной из Англии и США. ИРИ и ЭНИ начиная с 1983 г. приступили к приватизации компаний, отягощавших их структуры. В большинстве случаев либо продавался весь пакет акций, принадлежавший холдингам, либо существенно сокращалась доля государственного участия в капитале компании. В основном в этот период были проданы небольшие компании с числом занятых, не превышавшим 100 человек, и чья деятельность не представляла стратегического интереса для группы или носила периферийный характер. Исключением стали продажи автомобильной компании «Альфа-Ромео» концерну «ФИАТ», текстильной группы «Ланеросси» частной текстильной группе «Мард-зотто», пакетов акций субхолдинга «СМЕ» (пищевая промышленность) и группы «Маккарезе». Одновременно были сокращены контрольные пакеты акций государственных холдингов в некоторых банковских структурах, в частности в крупнейшем инвестиционном банке «Медиобанка».

Особое место в программе приватизации правительства занимает ведущий государственный концерн в оборонной промышленности «Финмекканика», доля участия государства в котором составляет 60%. Ввиду специфики данной компании, основная продукция которой — различные виды вооружений и товары двойного назначения, правительство намерено осуществить ее поэтапную приватизацию не путем передачи частным владельцам, а посредством создания совместных предприятий (СП) со стратегическими партнерами. Так, входящие в концерн компании «Алениа» (электроника военного назначения) и «Агусга» (вертолеты) создали СП с английскими фирмами «Маркони» и «Вестлэнд». В то же время правительство намерено сохранить контроль над предприятиями, работающими исключительно на оборонную промышленность. Правительство приняло также решение о том, что после приватизации концерна, являющегося на сегодня основной составляющей частью ПРИ, сам холдинг будет ликвидирован. Всего за годы приватизации бюджет страны получил 152,4 трлн лир, что эквивалентно примерно 8% ВВП.

1.3.3. Результаты политики приватизации

Уже к концу 90-х гг. XX в. в общих чертах завершился период трансформации системы государственного участия в экономике и переход итальянского государства от методов прямого государственного регулирования через госсектор к косвенным методам. Очевидно также, что с этой трансформацией связаны почти постоянные трудности, сопровождающие итальянскую экономику с начала нового тысячелетия. С начала XXI в. окончательно был демонтирован сложный механизм государственно-монополистического регулирования, и, казалось, частный сектор получил возможности для ускоренного роста.

Но почему-то этого не произошло, и более того, со времени начала «сплошных приватизаций» 80–90-х гг. темпы роста итальянской экономики существенно снизились, а уменьшение налогов на корпорации усилило социальную дифференциацию общества. «Итальянское чудо» 50–60-х гг. исчезло окончательно и без следов, как мираж в пустыне.

Отметим и то, что крупнейшие диспропорции экономики (развитый север — отсталый юг) в значительной мере были решены исключительно благодаря высокому уровню государственного регулирования, опиравшегося на госсектор экономики. По мере приватизации затухали темпы роста: с 7–8% в первые послевоенные десятилетия и 2,5–3,5% в 80–90-е гг. до 1,5% в 2001–2016 гг. Участились структурные, финансовые и иные кризисы и потрясения, часто вне связи с динамикой мирового экономического цикла. И что, пожалуй, еще серьезнее — громадный рост социального неравенства в обществе. Ожидалось, что снижение налогов (в среднем в 2–3 раза) приведет к росту доходов среднего класса. Но рост доходов произошел лишь в отношении богатого слоя общества (1–2%). В то же время именно с периода массовых приватизаций появилась тенденция к ухудшению материального положения среднего класса (как в Западной Европе и в США), тенденция очевидная.

1.3.4. Основные особенности национализации и приватизации — нормативные акты

Италия относится к числу развитых стран, отличающихся большим своеобразием. В центре внимания многих российских и иностранных экономистов были проблемы «итальянского экономического чуда» 40–60-х гг., разрывов в социально-экономическом развитии между севером и югом Италии, некоторые особенности финансовой системы страны и другие вопросы. В последние годы Италия развивалась далеко не блестяще, в этой стране накопилось большое количество социально-экономических проблем. Все это в значительной степени тормозит экономический рост и реализацию структурных реформ, так необходимых итальянской экономике.

К основным нормативно-правовым актам, регламентирующим ведение коммерческой деятельности на территории Италии, относятся:

— Гражданский кодекс Италии1942 г.;

— Акт о финансовом посредничестве, утвержденный законодательным декретом № 58/1998 и содержащий специальные положения об обществах, включенных в листинг;

— закон № 262/2005, включающий положения, направленные на защиту финансовых сбережений и регулирование финансовых рынков;

— законодательный акт № 231/2001 об ответственности юридических лиц.

Типы организаций

Все существующие типы коммерческих организаций определены в пятой части ГК Италии (ст. 2082–2221 и 2247–2510). К ним относятся:

— простое общество (Società semplice), коллективное общество, или полное партнерство (Società in nome collective, SNC) либо ограниченное партнерство (Società in accomandita semplice, SAS);

— партнерство с ответственностью, ограниченной количеством акционерного капитала (Società in accomandita per azioni, SAPA);

— акционерное общество (Società per azioni, SPA);

— общество с ограниченной ответственностью (Società a responsabilità limitata, SRL).

Положениями законодательства Италии допускается создание также различных видов совместных предприятий.

Италия в целом имеет ряд существенных особенностей в плане как государственного регулирования, так и государственной собственности, которые ее отличают от других государств.

1. Широкий объем государственного вмешательства в экономику, доля госсобственности выше, чем в других странах.

2. Фашистское правление в Италии: основные экономические и политические идеи этого движения сыграли значительную роль в национализации активов.

3. Хорошо продуманная идеологическая кампания и во времена фашизма, и после; впоследствии роль левых партий также стимулировала национализацию.

4. Доля государства в банковском секторе довольно рано стала особенно высокой, и она вновь стала увеличиваться в последние годы (в банковском секторе — после 2016 г.).

1.3.5. Национализации начала XX в.

Интенсивное государственное регулирование экономики Италии начало проводиться задолго до начала великой депрессии 1929 г. По всей Италии Б. Муссолини за государственный счет организовал несколько общественных строительных программ и правительственных инициатив для борьбы с безработицей. Самая ранняя и одна из самых известных его программ была «Зеленая революция», также известная как «Борьба за хлеб», при осуществлении которой было построено 5000 новых ферм и пять новых сельскохозяйственных городов на земле, освоенной при осушении Понтийских болот⁴⁷.

24 декабря 1928 г. Б. Муссолини утверждает государственную Программу комплексной мелиорации земель, благодаря которой за 10 лет страна получила более 7700 тыс. гектаров новых пахотных земель⁴⁸. Заброшенные территории были быстро приведены в порядок и заселены 78 тыс. крестьян из самых бедных районов Италии. Работы стали проводить на берегах реки По, на заболоченных равнинах по берегам Тирренского и Адриатического морей. Более 60 тыс. гектаров болот, столетиями являвшихся рассадниками малярии, были осушены и разделены на 3 тыс. участков для бедных⁴⁹.

После этого на данных территориях государство вкладывало существенные средства в новые поселения. С 1922 по 1930 г. число клиник и больниц на этих территориях увеличилось в четыре раза⁵⁰. На Сардинии в 1930 г. был построен образцовый сельскохозяйственный город Муссолиния, который в 1944 г. переименовали в Арборею. Этот город был первым из тех тысяч, что Б. Муссолини планировал построить по всей стране для улучшения сельскохозяйственного производства. Однако проект оказался не очень эффективным, а государственные субсидии, предоставляемые фермерам, ввели страну в еще большие долги. Также Б. Муссолини начал «Сражение за землю», политику, основанную на освоении новых земель. Инициатива осуществлялась с переменным успехом. Муссолини надеялся поднять благосостояние крестьян, но в действительности выгоду от его политики получили только владельцы крупных поместий. Программа «Сражение за землю» была прекращена в 1940 г.

Интересным моментом в программе улучшения экономического роста и решения проблем Италии была государственная программа «Золото для Родины», которая поощряла общественность добровольно жертвовать золотые драгоценности в обмен на стальные браслеты с надписью «Золото для Родины» (интересно, что, по некоторым данным, даже жена Муссолини — Ракель Муссолини пожертвовала на переплавку собственное обручальное кольцо). Собранное золото расплавили и превратили в золотые слитки, которые затем были распределены среди национальных банков.

В 1930-е гг. в Италии была запущена широкомасштабная национализация, особенно в отношении предприятий, имеющих первостепенное значение для экономики страны. По некоторым данным, к 1935 г. примерно три четверти итальянских фирм уже находилось под государственным контролем⁵¹. Совместная деятельность государства и крупных промышленников по управлению частными предприятиями вскоре вышла за пределы экономики в сферу политики, и таким образом родилась известная модель государственно-монополистического регулирования экономики, известная под названием корпоративизма. В том же году в целях дальнейшего контроля было издано несколько указов, которые заставили все банки, предприятия и отдельных граждан отказаться от всех своих иностранных акций в пользу облигаций Банка Италии⁵².

К концу 30-х гг. государство в Италии имело большие возможности в регулировании всех экономических процессов, также зарплат и цен. Государство регулировало внешнеторговые отношения, устанавливая высокий внешнеторговый тариф на торговлю со всеми странами, кроме Германии. Итальянское государство стало оказывать значительную финансовую поддержку крупнейшим предприятиям и банкам. Одним из первых такую помощь в размере 400 млн лир получил металлургический трест Gio. Ansaldo & C. Чрезвычайно важными реципиентами государственной помощи стали итальянские банки, в частности Banco di Roma, Banco di Napoli и Banco di Sicilia⁵³.

Важнейшим шагом в национализации было создание в 1933 г. IRI (Istituto per la Ricostruzione Industriale S.p.A.). Он был создан специально для спасения крупных убыточных компаний (переводится как «Институт реконструкции промышленности»).

К 1939 г. через систему государственных корпораций государственный Институт реконструкции промышленности (IRI) контролировал 20% объема промышленного производства Италии (в том числе 75% выплавки чугуна и 90% в судостроении), две трети средств телефонной связи, четверть электромоторов и около 1/6 другой техники⁵⁴. Правительство Б. Муссолини взяло на вооружение кейнсианскую модель расширения бюджетных расходов на общественные нужды с целью стимулирования платежеспособного спроса населения. В период между 1929 и 1934 гг. объем этих расходов увеличился в три раза. По своей величине они стали крупнейшей статьей бюджетных затрат, превышая даже расходы на военные нужды.

К 1939 г. доля государственных предприятий в экономике была в Италии самой высокой в мире по сравнению с другими развитыми государствами.

Однако политические амбиции страны в то время повлекли за собой резкий рост военных расходов. Необходимость перестроить организацию управления экономикой страны на военный лад повлекла серьезные нарушения в государственно-монополистической модели: теперь правительству приходилось заставлять предпринимателей финансировать то, что они воспринимали как бедствие. Какое-то время экономика функционировала; ее коллапс наступил лишь после высадки в Италии англо-американских сил, повлекшей за собой разрушение политической, а потом и экономической инфраструктуры. Еще до конца Второй мировой войны экономика Италии была разрушена, и в 1944 г. доход на душу населения упал до уровня начала XX в.⁵⁵

1.3.6. Национализация как способ послевоенного восстановления и ускорения экономического роста

После Второй мировой войны итальянское государство продолжало осуществлять очень крупные капиталовложения в ключевые отрасли экономики. В то время это было вызвано необходимостью восстановить разрушенное хозяйство. Именно национализация в то время помогла обеспечить рывок, благодаря которому Италия превратилась в развитую индустриально-аграрную страну. И по сей день итальянский государственный сектор, несмотря на осуществившуюся приватизацию, остается одним из крупнейших в Европе.

После 1945 г. национализация продолжалась. Под государственный контроль попали все ведущие банки и некоторые отрасли промышленности. Доминирующие позиции в экономике сохранил государственный холдинг ИРИ (созданный в 1933 г.), также были созданы новые холдинги — ЭНИ (нефтегазовая промышленность), ЭФИМ (машиностроение). Они сыграли важную роль в модернизации базовых отраслей промышленности. Государство в Италии на протяжении 70–80-х гг. XX в. также продолжало осуществлять финансовую поддержку многих негосударственных предприятий. К началу 90-х гг. XX в. эта государственная поддержка промышленности, главным образом в виде трансфертов и льгот капиталоемким отраслям, югу и малым предприятиям, оценивалась весьма значительной суммой: относительный уровень ассигнований на эти цели был в 2,4 раза выше, чем в среднем по ЕС — в 1,8 раза выше по сравнению с Францией и в 2,5 раза по сравнению с Германией и Великобританией⁵⁶.

1.3.7. Приватизация

Неолиберальные реформы в Италии начали осуществляться лишь в начале 90-х гг., гораздо позже, чем в большинстве развитых стран. Финансовый закон 1992 г. отводил приватизации роль ключевого элемента новой экономической политики. В соответствии с ним наиболее крупные холдинги: ИРИ, ЭНИ, а также ряд других государственных монополий подлежали акционированию. Часть средств от приватизации предполагалось передавать этим холдингам, другую его часть передавать для покрытия гигантского государственного долга. В конце концов было решено, что форма приватизации будет определяться индивидуально по каждому случаю.

Стало осуществляться и реформирование банковской системы. Цель реформы — движение итальянской банковской системы к модели «универсального банка», восстанавливающей эффективный контроль банков над промышленностью и их непосредственное влияние на стратегию и управление предприятиями⁵⁷. В итоге денежно-кредитная система Италии претерпела некоторые изменения. Так, в свое время она отличалась наличием многих мелких банков и чрезмерным участием государства. Однако с 1990 по 2002 г. количество банков в Италии сократилось со 1156 до 814, в конце 2002 г. в Италии действовало 78 банковских групп, причем первые 5 групп контролировали 55% кредитного рынка⁵⁸.

До начала 1990-х гг. в Италии существовало законодательство, введенное банковской реформой 1936 г., которая отдала под государственный контроль практически всю сферу кредита, оставив в частном секторе лишь краткосрочные операции. Со временем в системе возникли «послабления: монополистический капитал выделил для себя (при участии государства) отдельную площадку, создав единственный в стране инвестиционный банк — Mediobanca, объединивший под своей эгидой интересы основных финансовых групп и игравший роль посредника во всех крупных финансовых операциях»⁵⁹.

В конце 1980-х гг. в стране были созданы негосударственные фонды, которые стали весьма важны для сбережений населения. Однако в это время под государственным контролем оставалось еще до 70% всей кредитной сферы, и законодательство того времени препятствовало ее развитию. В 1993 г. появился новый банковский кодекс, благодаря которому в Италии была начата широкомасштабная приватизация банковского сектора. Спустя 20 лет после начала реализации реформ в государственной собственности осталось лишь 10% активов банковской системы, а численность ее акционеров выросла до 2 млн человек. В ходе слияний и поглощений сформировалось 75 банковских групп, в том числе весьма крупные — Unicredit, Intesa SanPaolo. Реформа усилила сектор кооперативных банков (более 60% от общих финансовых учреждений), роль которых в Италии особенно велика⁶⁰.

В частный сектор было передано путем акционирования более 30 государственных предприятий и банков, что принесло в казну с 1993 по 2000 г. около 100 млрд долл.⁶¹ По масштабам приватизации, проведенной в этот период, Италия уступала лишь Великобритании. Законом 1992 г. была прекращена финансовая деятельность Агентства по делам Юга. Его финансовые ресурсы были переданы в ведение фонда при Казначействе, откуда они стали распределяться между министерствами в соответствии с приоритетами бюджета. Законом 1995 г. были введены льготные меры для новых инвестиций на юге — субсидии и изъятия из налогообложения, предоставляемые на срок 18 мес., которые также могли изменяться в зависимости от размера предприятия.

Отмеченные реформы в значительной степени улучшили условия хозяйственной деятельности Италии, однако они, во-первых, не были продуманы во всех звеньях, во-вторых, их реализация не всегда соответствовала замыслу. Поэтому если сначала в итальянской экономике можно было отметить позитивные сдвиги и некоторое ускорение экономического развития, то очень скоро в Италии стало снова заметно ухудшение экономической ситуации⁶².

1.4. Государственный сектор в экономике ФРГ

1.4.1. Общая характеристика и масштабы госсобственности

В ФРГ, в отличие от других крупных европейских стран, не проводилась национализация отдельных отраслей промышленности и иных сфер хозяйства. В различные периоды своего существования германское государство построило или выкупило у частного капитала предприятия железнодорожного и автомобильного транспорта, почту, телеграф и телефон, аэродромы, каналы и портовые сооружения, электростанции, военные объекты и большое число промышленных предприятий, главным образом в отраслях добывающей и тяжелой промышленности. В собственности государства оказались также значительные земельные угодья, ряд финансово-кредитных институтов.

После окончания Второй мировой войны судьба германского государственного имущества в восточной и западных зонах сложилась по-разному. Государственные хозяйственные объекты, находившиеся в восточной зоне, после образования Германской Демократической Республики перешли в руки государства и стали подлинно общенародной социалистической собственностью. На западе страны огромные объемы имущества фашистского рейха перешли в государственную собственность ФРГ — федерального правительства, правительств земель и местных властей. Иногда часть акций какого-нибудь предприятия принадлежит федеральному правительству, часть — земельному, а оставшаяся доля — муниципалитету или общине. Между федеральными, земельными и местными властями часто возникали споры по вопросам финансирования государственных хозяйственных объектов и распределения доходов от государственного имущества.

После войны многие хозяйственные объекты, принадлежавшие землям, перешли в федеральную собственность (например, бывшее имущество Пруссии). В дальнейшем правительство проводило реорганизацию государственной собственности, создавая промышленные концерны и управления, особенно в непроизводственной сфере.

Из всей государственной собственности наибольшую роль в экономике ФРГ ранее играли два отраслевых комплекса: во-первых, это объекты инфраструктуры; во-вторых, промышленные и энергетические предприятия, большинство из которых было объединено в государственные концерны.

Объекты инфраструктуры на протяжении десятилетий почти полностью находились в собственности государства: ему принадлежали полностью почта и телеграф, почти 100% железнодорожной сети и предприятий водоснабжения, около 95% портовых сооружений, инфраструктура внутренних водных путей, городского транспорта, почти 80% всех автомобильных дорог. Инфраструктура была и остается одной из главных сфер государственного финансирования. Это было вполне объяснимо — инвестиции здесь нерентабельны; не обеспечивалось даже простое воспроизводство вложенных капиталов. И без регулярных дотаций из бюджета существование этих отраслей западногерманской экономики было бы немыслимым. И соответственно, успешное развитие германской экономики было бы невозможным, поэтому вплоть до конца 70-х гг. вопросы приватизации этой сферы даже не дискутировались.

Государственные закупки товаров и услуг, а также подряды на строительство обеспечивали в послевоенные десятилетия частным компаниям не только емкий рынок, но и чрезвычайно высокие прибыли. Государственные заказы нередко были связаны с льготными условиями платежей (например, частичная или полная предварительная оплата заказа), правительственными субсидиями, кредитами, поручительствами, налоговыми льготами. Но главным каналом обогащения частных исполнителей государственных заказов являются монопольные цены. До 1955 г. цены по государственным закупкам и заказам строились по той же схеме, как и в фашистской Германии: фактические издержки производства плюс прибыль, согласованная между государственным учреждением — заказчиком и частной фирмой — поставщиком.

1.4.2. Ценовая практика госпредприятий

В 1955 г. бундестаг принял специальное постановление, в соответствии с которым цены по государственным заказам устанавливались не на основе себестоимости, а формировались как «рыночные конкурентные». А ныне государственные организации или предприятия накануне строительства какого-нибудь объекта или закупки партии товара направляют нескольким фирмам предложения выслать свои условия на выполнение работ или поставку. Предложения направляются, как правило, крупным фирмам, способным в полном объеме, в срок и при обеспечении надлежащего качества выполнить государственный заказ. Фирмы высылают свои ответы по условиям исполнения и сообщают свои цены. Наиболее благоприятные условия принимаются, и с фирмой заключается договор. Однако эти цены зачастую не имеют ничего общего с «рыночными конкурентными». Во многих отраслях одна крупная фирма фактически является монополистом. Она диктует цены в своей отрасли, в том числе и по заказам государственных организаций. Если же отрасль представлена несколькими ведущими фирмами (это наиболее типичный случай для западногерманского хозяйства), то они, как правило, все являются участниками картельного соглашения или координируют свои действия через отраслевой союз предпринимателей, выполняющий в данном случае функцию картеля. Фирмы в таком случае могут заранее договориться, кому достанется государственный заказ. При подобной ситуации предложения всех фирм, кроме одной, заранее будут неприемлемыми. Заказ достанется определенной компании по менее взвинченной цене. Важно отметить, что цены по государственным строительным подрядам, главным образом на строительство объектов инфраструктуры, росли в 1950–1970 гг. примерно в три раза быстрее, чем отпускные цены промышленности. Государственный сектор в экономике ФРГ, несомненно, способствовал успешному экономическому развитию страны, фактически он явился базой для «германского экономического чуда». Продажа частным фирмам продукции государственных предприятий по заниженным ценам и приобретение товаров и услуг в частном секторе по высоким ценам, покрытие балансового дефицита железных дорог, почты, телеграфа и электростанций из бюджета, передача результатов НИОКР государственных научных центров частным предпринимателям — все это конкретные направления перераспределения национального дохода в ФРГ в пользу финансового капитала через государственную собственность. Это повышало эффективность частных фирм, укрепляло их конкурентную базу, создавало устойчивость системы, повышало уровень жизни населения и расширяло возможности «социального рыночного хозяйства».

Однако главная функциональная задача государственных хозяйственных объектов заключалась в послевоенные десятилетия в том, чтобы решить при помощи государственного сектора ряд важнейших экономических проблем, обеспечивающих усиленное развитие экономики и рост уровня жизни населения в условиях конкуренции с ГДР. Проблемы эти были связаны также с научно-технической революцией и вытекающей из нее необходимостью реорганизации системы научных исследований, образования и переквалификации кадров, с изменениями в отраслевой и региональной структуре, с новыми потребностями в развитии транспорта, городского хозяйства, защиты окружающей среды и т. д. В такой обстановке государство создало сектор в экономике, который функционировал на основе принципов, отличных от принципов частной фирмы. Монопольная прибыль не является целью деятельности государственных объектов в ряде отраслей. Государственный сектор в экономике Западной Германии служил решению общехозяйственных задач и финансировался за счет средств общества. Важное место в системе национального хозяйства ФРГ занимал комплекс государственных промышленных предприятий. На них приходилась в первые десятилетия почти вся добыча бурого угля, 3/4 выплавки алюминия, около половины производства свинца, цинка, железной руды, легковых автомобилей, почти 1/3 продукции судостроительной и каменноугольной промышленности. Доля государственных предприятий в общенациональном производстве топлива, сырья и материалов продолжала возрастать вплоть до конца 70-х гг., когда началась волна денационализаций с приватизацией.

Восстановление и модернизация предприятий в отраслях тяжелой промышленности в послевоенный период, создание новых производственных мощностей в последующие годы были нерентабельны для частных монополий, но они были необходимы с точки зрения создания общих условий функционирования системы национальной экономики, состоящей из многоотраслевого народнохозяйственного комплекса и требований научно-технического прогресса. Взяв на себя организационные и финансовые функции в некоторых отраслях промышленности, государство, так же как и в области инфраструктуры и в сфере научных исследований и образования, сумело во многом разрешить противоречие общенациональных экономических проблем. «Там, где в народном хозяйстве частные предприниматели не могут или не хотят использовать потенции развития, — писал западногерманский экономист А. Таучер, — там находится место для вложения средств за счет государственного хозяйства»⁶³. Исследователь экономики ФРГ И. Г. Ходов отмечал в этой связи, что государственные предприятия были сосредоточены в наиболее капиталоемких отраслях промышленности. Величина основного капитала, приходящегося на единицу стоимости продукции, на государственных предприятиях в среднем в 2,7–3 раза выше, чем в частнокапиталистической промышленности⁶⁴. Значительная часть государственного капитала в промышленности помещена в смешанные частно-государственные предприятия. Государство широко использует средства свободного рынка капиталов как источник дополнительного финансирования при расширении старых и строительстве новых производственных мощностей, создании некоторых научно-исследовательских центров, организации финансовых учреждений со специальными функциями (например, частно-государственного банка «Акционерное общество экспортного кредита»). При этом абсолютно увеличивается финансовая и производственная база государственного сектора и расширяется материальная база государственного экономического программирования. Частный капитал охотно участвует в смешанных компаниях, так как эти компании чаще других получают субсидии, льготные кредиты, поручительства, государственные заказы.

1.4.3. Приватизация

С восстановлением и модернизацией основного капитала в государственных хозяйственных объектах сложилось положение, при котором прибыли предприятий, занятых производством готовых изделий (автомобильных, нефтеперерабатывающих, судостроительных и других заводов), стали расти быстрее, чем в отраслях частного сектора, поставляющих сырье, материалы и электроэнергию для нужд частного хозяйства. В такой обстановке крупная буржуазия все настойчивее стала выступать с требованиями приватизации рентабельных объектов государственной собственности. За период нахождения у власти партии ХДС/ХСС некоторые государственные предприятия и участия были проданы частным монополиям. Контрольный пакет акций металлургического завода «Максимилиансхютте», принадлежавший ранее земельному правительству Баварии, и государственный алюминиевый завод «Алю-металл» были проданы концерну Флика, машиностроительный завод «Райнметалл Борзиг» — концерну Рёхлинга и т. д. Приватизация происходила не только в промышленности, но и в других отраслях экономики. Из государственного фонда частным компаниям были проданы большие земельные участки. В 1961 г. концерн Герлинга купил у государства 35% акций крупного общества по страхованию и перестрахованию «Франкона». На это общество приходится 7% выплачиваемых в ФРГ премий по перестрахованию; к нему примыкает несколько дочерних страховых компаний.

Самые прибыльные государственные предприятия, построенные и модернизированные за счет общества, правительство христианских демократов продавало монополиям по заниженным ценам. Только за одно десятилетие (1951–1959) частным владельцам было продано более 30 крупнейших промышленных предприятий, ранее полностью принадлежавших государству. После прихода к власти коалиционного правительства СДПГ и СвДП продажа государственных компаний и участий частным владельцам прекратилась, и в 70-х гг. роль государственного сектора в экономике ФРГ возрастала. Правительства федерации, земель и местные власти вкладывали значительные средства на строительство и реконструкцию транспортной сети, связи, городского хозяйства, научно-исследовательских центров и учебных заведений. Тогда же была запущена долгосрочная программа инвестиций в целях защиты и оздоровления окружающей среды. Государство активно скупало и санировало компании, находящиеся на грани банкротства. Быстро возрастал государственный сектор в сфере финансов. Происходило это за счет роста собственных капиталов и привлеченных средств государственных банков, расширения масштабов операций сберегательных и почтовых касс, образования новых кредитных учреждений и фондов со специальными целевыми функциями и участия государства в организации инвестиционных обществ.

Подводя итоги сказанному и оценивая значение государственной собственности в современной экономике ФРГ, необходимо отметить следующие ее функции.

1. Государственные хозяйственные объекты служат инструментом правительственной экономической политики. Расширяя или сокращая инвестиционную деятельность в государственном секторе, правительство стремится воздействовать на циклическое развитие. Государственная собственность наряду с бюджетом является материальной основой государственного программирования.

2. Вложение государственных средств в нерентабельные, малорентабельные и капиталоемкие отрасли; продажа товаров и услуг государственных предприятий частным фирмам по низким ценам и оплата закупок и подрядов по монопольным ценам; дотации и льготные кредиты из бюджета нерентабельным предприятиям; приватизация рентабельных государственных обществ — все это превращает государственную собственность в ФРГ в один из важнейших каналов перераспределения национального дохода и богатства в пользу западногерманского частного монополистического капитала.

3. Государственный сектор в экономике является средством укрепления и повышения национальной конкурентоспособности западногерманского финансового капитала. Определяя цены на производимое на государственных предприятиях топливо, сырье, энергию и услуги, правительственные органы существенно влияют на издержки производства, цены и прибыли в отраслях обрабатывающей промышленности. Государственные финансовые учреждения активно поддерживают внешнеэкономическую экспансию корпораций ФРГ.

1.5. Роль государства в экономике Швеции

1.5.1. Общая характеристика экономики и участия государства

Швеция — одна из самых развитых стран мира. Доля населения Швеции в общей численности населения мира составляет 0,13%⁶⁵, при этом доля Швеции в мировом ВВП составляет 0,42%⁶⁶. В 2016 г. номинальный ВВП Швеции (в текущих ценах) составил 4379 млрд шв. крон (ок. 511 млрд долл. США). Темп прироста физического объема ВВП составил 3,3%⁶⁷. Традиционные отрасли, базирующиеся на двух наиболее важных сырьевых ресурсах — железной руде и лесе, по-прежнему играют важную роль в экономике страны, однако возросло значение машиностроения и различных высокотехнологичных секторов. Швеция имеет собственное авиастроение и ядерную энергетику, а также две национальные автомобилестроительные компании, развитую отрасль по производству вооружений, телекоммуникационную отрасль с высоким уровнем технологии и две крупные фармацевтические группы⁶⁸. Страна обладает современной инфраструктурой, превосходными внутренними и внешними коммуникациями и высококвалифицированной рабочей силой. Экономика ориентирована преимущественно на внешнюю торговлю. Швеция является одним из крупнейших мировых экспортеров капитала. В последние два десятилетия в стране происходил бурный рост экспортно ориентированных производств, и доля экспорта в ВВП Швеции сейчас составляет около 45%⁶⁹.

По данным издания Всемирного банка «Doing Business 2017»⁷⁰, по степени легкости открытия и ведения бизнеса Швеция находится на 9-м месте среди 190 исследуемых стран, уступая по этому показателю Дании (3-е место) и Норвегии (6-е место) и опережая Финляндию (13-е место). Швеция также входит в первую тройку стран рейтинга инновационных экономик, наряду со Швейцарией и Нидерландами⁷¹.

1.5.2. Структура экономики

Экономическая система Швеции характеризуется как смешанная экономика, в основе которой лежат рыночные отношения на конкурентных началах с активным использованием государственного регулирования, что составляет экономический базис шведской модели. Для смешанной экономики Швеции характерно сочетание, соотношение и взаимодействие основных форм собственности в капиталистическом рыночном хозяйстве: частной, государственной и кооперативной. Каждая из этих форм заняла определенную нишу и выполняет свои функции в общей системе экономических и социальных взаимосвязей⁷².

Частная собственность характеризуется высоким уровнем концентрации производства и капитала, а также монополизации в ведущих отраслях. На крупных предприятиях (с числом занятых свыше 500 чел.) сосредоточено примерно 40% занятых в промышленности⁷³. На долю 200 крупнейших компаний приходится по 75% объема производства, числа занятых, капиталовложений и экспорта Швеции⁷⁴. Наиболее известными частными компаниями страны являются ABB, Volvo, L. M. Ericsson, Electrolux, авиакомпания САС, IKEA.

Подавляющее число шведских предприятий (99,9%), по данным Центрального статистического бюро Швеции (Statistiska centralbyrån, SCB) (ЦСБ Швеции)⁷⁵, имеют количество занятых не более 250 человек, т. е. относятся к категории малых и средних. Эти предприятия обеспечивают около 60% ВВП страны и большую часть налоговых поступлений. На малых и средних предприятиях занято более трети наемных работников страны.

Кооперационная собственность. Потребительские и производственные кооперативы Швеции (первые потребительские кооперативы возникли в конце XIX в.) контролируют примерно 20% всей розничной торговли. Самому крупному из них — «Кооперативному союзу» принадлежат супермаркеты, туристические агентства и фабрики. Он насчитывает около 2 млн членов.

В Федерацию шведских фермеров входят практически все фермеры страны. Это основной производственный кооператив, владеющий молочными фермами, мясокомбинатами, предприятиями по выпуску удобрений и оборудования для сельского хозяйства и полностью контролирующий сбыт масла, сыра, молока и более половины сбыта шерсти, яиц, зерна и мяса.

1.5.3. Государственный сектор

Крупным собственником в стране является шведское государство. По состоянию на конец 2016 г., ему принадлежали полностью (национализированные) или частично (управляемые государством) 49 компаний⁷⁶, оборот которых в 2015 г. составил 346,1 млрд шв. крон (около 41 млрд долл. США), что соответствует 7,9% ВВП. На предприятиях, частичным или полным владельцем которых является государство, занято около 158 тыс. человек (3,2% трудоспособного населения)⁷⁷.

Главной целью деятельности национализированных и управляемых государством предприятий является получение прибыли. Принадлежащие государству предприятия разделены на две группы:

1) предприятия, действующие в рыночных условиях;

2) предприятия, деятельность которых, в первую очередь, должна обеспечивать соблюдение интересов всего общества.

На первую группу, куда относятся почта и связь⁷⁸, приходится более 60% всех занятых на государственных предприятиях. Другая важная сфера — транспорт. Шведские государственные железные дороги составляют 95% всех железных дорог в Швеции, и на них работает 33 тыс. чел. Около половины производства электроэнергии приходится на государственное предприятие Vattenfall. В последние десятилетие Vattenfall активно занимается исследованиями в области новых (солнце, ветер и вода) и традиционных (уголь, торф и природный газ) источников энергии. В отношении второй группы предприятий⁷⁹ устанавливаются специальные цели, при этом требования по выплате дивидендов отличаются от требований, которые обычно действуют в отношении компаний, которые работают полностью в рыночных условиях⁸⁰.

Удельный вес государственной собственности в Швеции невелик, но по размеру государственного сектора (объему вмешательства государства в экономическую жизнь) Швеция занимает одно из первых мест среди развитых стран.

Государственное регулирование. Отличительной чертой государственного регулирования Швеции на протяжении многих десятилетий остаются две основополагающие цели: полная занятость и выравнивание доходов населения. При этом основной задачей правительство Швеции считает максимальный промышленный рост и как можно большее перераспределение государством части прибыли через налоговую систему и государственный сектор для повышения жизненного уровня населения⁸¹, но без воздействия на основы производства.

В последние годы уровень налоговой нагрузки в Швеции снижался и сегодня составляет 43%⁸².

По данным Центрального статистического бюро Швеции, доля налогов в ВВП Швеции в 2016 г. составила 43,9%⁸³.

В Швеции более 50% государственных расходов составляют трансфертные платежи или перевод доходов в частный сектор (домашним хозяйствам и предприятиям), куда относятся пенсии, жилищные, сельскохозяйственные и промышленные субсидии, пособия на детей, а также выплаты процентов по государственному долгу.

Оставшиеся после вычета трансфертных платежей из общих государственных расходов средства составляют государственное потребление и инвестиции, на которые приходится порядка 90% оставшейся суммы, в том числе почти 2/3 расходуется на здравоохранение, образование, государственную администрацию и т. д.

Тенденция к снижению налоговой нагрузки в Швеции связана с приходом к власти в октябре 2006 г. правительства Фредерика Райндфельдта⁸⁴. В этот период наметился переход от традиционно государственного подхода в муниципальном управлении, который более полувека реализовывали бывшие у власти социал-демократы, к подходу, основанному на альянсе власти и бизнеса. Изменение подходов к управлению было вызвано тем, что государство было не в состоянии поддерживать сложившуюся модель общества «всеобщего благоденствия», которое сформировалось 70-е гг.

Банковский сектор Швеции имеет очень развитую структуру и насчитывает 121 банк различной величины и специализации, которые принято делить на 4 категории: акционерные банки, иностранные банки, сберегательные банки и кооперативные банки. Четыре крупнейшие банка страны: «Сведбанк», «Хандельсбанкен», «Нордеа» и «СЭБ» — являются по сути системообразующими, поскольку на них приходится более 80% совокупных активов всех шведских банков. На рынке депозитов их доля превышает 80%, а на рынке кредитования достигает 70%⁸⁵. Два из четырех системообразующих банков — «Нордеа» и «СЭБ» — являются государственной собственностью.

Национализации

Национализация как способ государственного регулирования не часто используется в практике шведского правительства. Это объясняется тем, что более полувека⁸⁶ у власти находилась Социал-демократическая партия Швеции (СДРПШ), созданная в 1879 г., с которой в течение десятилетий тесно сотрудничает Центральное объединение профсоюзов Швеции. Отойдя от идеи национализации (еще в 20-е гг. XX столетия), СДРПШ стала придерживаться концепции функциональной социализации, или «функционального социализма», предусматривающей обращение результатов частнокапиталистического предпринимательства и экономического роста на социальное выравнивание, а также установление производственной демократии. Это означало широкое государственное вмешательство в экономику в духе кейнсианских рецептов, увеличение налогов, существенное усиление перераспределительной и социально-законотворческой роли государства. Тем не менее Швеция имеет опыт национализации частных предприятий (табл. 1).

Таблица 1

Этапы национализации в Швеции⁸⁷

Период национа-
лизации
Причина национализации
Предприятия

1939–1948
Необходимость транспортировки железной руды, продовольствия и военных грузов
Частные железнодорожные компании

1951
Инфляционный кризис
«Луоссаваара-Киирунаваара» — крупная угольная компания
и ряд мелких

1957
Государство владело 50% акций корпорации с 1907 г., с опционом на покупку остальных
LKAB. Горнодобывающая компания

1977
Структурный кризис в отдельных отраслях. Дальнейшее слияние компаний для сохранения определенного уровня занятости
Несколько судостроительных, металлургических и фармацевтических частных компаний

1992
Реструктуризация банковской системы в период финансового кризиса 90-х гг. прошлого века
Нордбанкен, Гота Банк и еще десятки небольших банков

2014
Добровольная ликвидация, в силу выполнения предприятием целей и задач
его создания
Miljostyrningsradet — компания по экологическому менеджменту и аудиту, занималась разработкой международной системы экологической декларации о продуктах (EPD®)

Таблица отражает последствия политики в области государственного экономического активизма и постепенное смещение акцентов на финансовые и иные денежные, налоговые рычаги регулирования. Соответственно, можно сделать вывод о том, что для Швеции национализация наряду с административным вмешательством, прямым инвестированием в государственные предприятия является формой экстренного реагирования на кризисные явления с целью поддержания необходимого уровня функционирования экономики. Но в условиях равного, бескризисного развития государственные рычаги давления ослабляются.

Если говорить о тенденциях в государственном регулировании, то Швеция стала первой из стран Северной Европы, где была принята Национальная программа приватизации: ее подготовило консервативное правительство К. Бильдта в начале 1990-х гг. Реализуя Национальную программу, правительство Швеции осуществляет политику, направленную на последовательную приватизацию. Так, 16 марта 2016 г. была приватизирована государственная корпорация European Spallation Source (ESS)⁸⁸.

ESS — это многопрофильный научно-исследовательский центр, который изначально был создан при университете в городе Лунде (Швеция). В 2010 г. научно-исследовательский центр был преобразован в компанию с ограниченной ответственностью European Spallation Source ESS AB.

После национализации на базе ESS предполагается создание Европейского консорциума по развитию научно-исследовательской инфраструктуры (ERIC), основным назначением которого станет создание и эксплуатация новых или существующих исследовательских инфраструктур стран-участниц на неэкономической основе в ЕС⁸⁹.

1.6. США: государство и экономика

1.6.1. Государственный сектор в экономике США

В исследованиях американского капитализма стало обычной практикой ссылаться на малые объемы государственного сектора в экономике этой страны. Это действительно так, если иметь в виду его общую долю, но в ряде сфер предприятия госсектора имели ранее и имеют в настоящее время серьезное значение. Напомним и о том, что Министерство обороны США является самой богатой в мире корпорацией — собственником движимого и недвижимого имущества, стоимость которого вдвое-втрое превышает ВВП России⁹⁰.

В федеральной собственности и в собственности многих штатов находятся крупные АЭС и электростанции, транспортные компании, финансово-кредитные компании, и даже старые знаменитые университеты США (около 30) находятся в области государственного финансирования; поэтому они достигли выдающихся успехов — именно в силу того, что им бесплатно были переданы в собственность крупные земельные площади (до 10 тыс. га). В историческом плане государственный сектор экономики США следует рассматривать в следующих временных этапах.

Первый этап. Это период прямого огосударствления многих производств, особенно военно-промышленных заводов и банков, начавшийся со второй половины 30-х гг. и продолжавшийся вплоть до 1946–1947 гг. во времена реконверсии после Второй мировой войны. Роль государства была практически абсолютной, стал формироваться государственно-капиталистический капитализм, его прототип — понятие «государственно-монополистический капитализм» (ГМК).

Второй этап. Руководствуясь принципиальными положениями кейнсианской политики, правительство США сделало ударение на методах косвенного регулирования через воздействие на развитие народнохозяйственной инфраструктуры и стимулирование инвестиций (в частности, создание мощностей электроэнергии по дешевым ценам для потребителей, средств связи, портового хозяйства, установление предельно низких цен на землю, повышение заработной платы).

Третий этап. Законодательные и неформальные целевые установки правительства США в 40–50-е гг., в Западной Европе — в 50–60-е привели к формированию общества благоденствия, или общества процветания, в этих государствах. Базовым элементом такого качественно нового государства была смешанная экономика (состоящая из разных форм собственности, методов и способов воздействия), а главная задача — обеспечение дешевого (доступного) жилья для всего населения, высокая заработная плата и пенсии. При этом не ставилась задача «сделать людей собственниками».

Четвертый этап. Это обстановка первого десятилетия XXI в., когда американский и европейский свободный капитализм свалился в штопор и его надо было спасать любыми средствами и методами. В этом как раз преуспел Дж. Буш-мл. Одна из главных задач Америки, сформулированная еще в «новом курсе» Рузвельта, заключалась в том, чтобы обеспечить доступным и качественным жильем народ Америки. Эта стержневая, исключительная по своей социальной направленности задача была принята всеми политическими силами и деловыми кругами, какими бы ни были расхождения между демократами и республиканцами по широкому кругу внутренней и внешней политики. Эта задача была выполнена уже в 60-х гг. XX в. И вот уже на протяжении последнего полувека Америка полностью обеспечила вполне комфортабельным жильем практически все население страны. Решение этой задачи и явилось базой формирования «общества изобилия» по Дж. Гелбрэйту, или «государства всеобщего благоденствия» (процветания). Такое социальное государство появилось в целом на Западе (и Японии) к середине 60-х гг. XX в., как следствие последовательного осуществления кейнсианской политики на базе социального государства и смешанной экономики (разнообразных форм собственности и методов регулирования).

В Америке для осуществления этой извечной мечты — доступного и комфортного жилья были созданы, в частности, государственные страховые (в сфере жилищной ипотеки) гигантские корпорации — «Фани Мэй» (Federal National Mortgage Association) и «Фредди Мак» (Federal Home Loan Mortgage Corporation) — их общие активы в 2007 г. (накануне глобального кризиса) превысили 6 трлн долл. Десятки миллионов людей пользовались их дешевыми кредитами для непрерывного улучшения своих жилищных условий, не попадая в кабалу частных банков (как это происходит массово в России). Кредиты представителям среднего класса и работающим членами семей представляются на долгосрочной основе (до 50 лет), с процентом, не превышающим 2,5–3%. Согласитесь, это немыслимая в современной России политика! Конечно же, здесь имелась абсолютно четкая социальная задача, поэтому таким специфическим кредитованием и занимались государственные организации, а не частные. Я это отмечаю и потому, что в нашей печати было опубликовано много статей, буквально высмеивающих эту политику и чуть ли не обвиняющих эти компании и правительство США в «глупости»: «Что это за такая политика, которая бесплатно выдает жилье людям?» («Эксперт», «Коммерсант», «МК» и др.). Им, видимо, был непонятен смысл термина «социальное государство», либо они лукавили. Социальное государство требует осуществления именно такой политики. Им, нашим критикам американской политики, было неясно понятие «смешанная экономика», предполагающая синтез большого числа форм собственности, разнообразие методов регулирования, а не примитивного «таргетирования инфляции», удушающего инвестиционную активность компаний. Критики не хотели понимать, что жизнь людей в своей основе реализуется в конкретной квартире и доме, и если они неудовлетворительны — все остальное это демагогия.

Ипотечный кризис в Америке был спровоцирован во многом частными конкурентами этих двух государственных компаний, а также гигантской ипотечной компанией American International Group (AIG), также частично находящейся в государственной собственности. АИГ также предоставляла кредиты по непрерывно уменьшающейся шкале — с предельно заниженными процентами (до 50 лет, 1–2% годовых), не думая о последствиях. В результате образовался громадный бум, сформировавший «пузырь», и как следствие — цены на новые дома и квартиры стремительно стали снижаться, начались массовые банкротства домашних хозяйств. Все это ухудшило ситуацию указанных выше трех крупнейших полугосударственных страховых компаний. Чтобы не допустить разрастания кризиса, государство усилило свой контроль над этими корпорациями: все три были частично национализированы. Они и ныне находятся под контролем государства. Затем были национализированы (по их просьбе) символы мирового автомобилестроения и торжества частного предпринимательства — «Дженерал Моторс» и «Крайслер», которым были предоставлены огромные финансовые ресурсы (в обмен на госконтроль); «Форд Моторс» отказалась от такой помощи и сохранила самостоятельность.

Можно только сожалеть, что этот необычайный феномен огосударствления экономики США остался практически без внимания в российской общественной науке. Единственной реакцией были публикации в органах печати крупного бизнеса, которые предельно скучно и обреченно писали о «тотальном наступлении социализма». И совершенно не касались вопросов, связанных с тем, что кризис стал следствием неразумной деятельности частных корпораций и банков, направленной на извлечение предельно высокой нормы прибыли любой ценой. Отсюда — полный крах неолиберал-монетаризма, как теоретико-методологической базы макроэкономической политики в целом. Этой проблеме и была посвящена авторская монография «Закат рыночного фундаментализма. Теория. Политика. Конфликты» (2014).

1.6.2. Эволюция подходов в решении главных задач

Таким образом, целевые установки и способы реализации планов подчиняются ключевым общегосударственным потребностям. Вначале это были стратегические задачи долгосрочного развития экономики, впоследствии — задачи повышения конкурентоспособности и укрепление позиций на мировых рынках. В связи с этим первые планы опирались на теоретическую концепцию «точек роста» Ф. Перру, предусматривающую опережающее развитие некоторых отраслей производства, а затем на концепцию «полюсов конкурентоспособности», предлагающую инновационное развитие отдельных территориальных единиц. Осуществление последней стратегии решает также задачу занятости населения и ликвидации региональных диспропорций⁹¹.

Со временем (к началу 80-х гг. XX в.) значение общегосударственных планов развития снижалось, в том числе под влиянием наступления других направлений экономической теории как методологической базы политики. В результате общенациональное планирование трансформировалось в программы регионального развития, а также отраслевого характера. В финансировании и реализации планов существенное значение отводится государству. Его взаимодействие с частным капиталом находится в динамичном равновесии: в случае невозможности реализации поставленных задач частным сектором, их решение принимает на себя государство; при усилении позиций на внутреннем и мировом рынках частного капитала значение государства в области управления и финансирования снижается.

1.6.3. Особенности экономической политики Западной Европы и США: теория и практический опыт

Экономическое развитие западноевропейских стран — это классический путь долгого эволюционного становления капитализма на базе централизованного государства, имеющего свои корни в римском правлении. Вначале происходило формирование мелкого предпринимательства (цеха, ремесленничество и пр.) и ростовщичества (превратившегося сначала в мелкие, а затем и в крупные банки). Для этого процесса было характерно жесткое давление системы государственных (и централизованных, и феодальных) отношений. Помимо этого, наблюдалось создание крупных государств-монархий, постепенное укрепление нового класса — буржуа (предпринимателей); демократические революции, Адам Смит и, наконец, мировая экспансия и глобальное распространение отношений европейского капитализма.

Другой путь развития был характерен для американского капитализма. Исторически он развивался вне централизованных механизмов, без помощи государства, на основе самобытного опыта переселенческих колоний Западной Европы. И само государство, и капитализм здесь возникли как бы снизу вверх, от самоуправляющихся ячеек — к государству. Отсюда — основа американской экономической модели, для которой характерно абсолютное господство негосударственных форм собственности, преобладание акционерной и индивидуальной частной собственности. Здесь государственная собственность в сфере предпринимательства играла всегда очень скромную роль, в отличие от стран Западной Европы⁹².

Вместе с тем экономическая реализация любой формы собственности не обходится без участия государства. Во-первых, государство гарантирует соблюдение общих для всех правил игры в капиталистической рыночной системе и защиту прав собственности на факторы производства и эксплуатацию рабочей силы. Во-вторых, государству принадлежит ключевая роль в формировании и развитии инфраструктуры национальной экономики — правовой, производственной (транспортной), энергетической, финансовой, информационной. Одновременно под контролем федеральных властей и штатов находятся крупные массивы земли. Все это позволяет поддерживать на территории страны единое конкурентное пространство как фундаментальную базу рынка. В-третьих, именно от политики государства в решающей степени зависит поддержание примерно одинаковых и доступных стандартов качества жизни для всех граждан, независимо от места жительства, будь то город или сельская местность, восток или запад, север или юг США. Это величайшее достижение государства, которое обеспечивает возможности непрерывной внутренней миграции самой высокопроизводительной части населения (интеллектуальной) и рабочей силы. История и современное развитие США свидетельствуют о том, что государство на всех уровнях иерархии целенаправленно стремится создать наиболее благоприятные условия для жизни граждан. В этом невозможно отказать американскому капитализму; но это результат двухсотлетней эволюции общества и его традиций⁹³.

В последние десятилетия доля государственных расходов в ВВП была на уровне 30%, и более 40–45% национального дохода направляется в фонд заработной платы (в России — 20%). Иначе говоря, в сфере потребления ВВП почти одна треть его величины находится под непосредственным воздействием государственных структур, а через каналы федерального правительства проходит до одной трети ВВП страны. Это показатель высокой активности государства в процессе воспроизводства и распределения ВВП и показатель большой роли в социальной политике. Ситуация серьезно изменилась со времени, когда известный французский писатель Алексис де Токвиль в книге, посвященной Америке, писал: «Федеральное правительство вряд ли вмешивается во что-либо другое, кроме внешней политики... Обществом в Америке в действительности управляют правительства штатов»⁹⁴. Это действительно было так, Токвиль не преувеличивал. Отметим, и в настоящее время власть и социально-экономические возможности штатов, а также местных органов власти (графств и советов) очень значительны.

США — федеративное государство, состоящее из 50 штатов, имеющих свои конституции, парламенты, судебные системы, развитые системы местного самоуправления: графства, тауншипы, местные советы. В них представлены обе ветви власти: и исполнительная (мэры), и легислатуры — городские и сельские советы, которые обладают большими полномочиями и реальными финансовыми средствами для выполнения своих функций.

1.6.4. Опыт Программы развития долины реки Теннесси⁹⁵

Региональное регулирование в США достаточно всесторонне и глубоко описано во многих научных исследованиях советских и российских ученых в рамках исследования проблемы государственно-монополистического капитализма (вплоть до начала 90-х гг.). В 90-х гг. эти исследования обогатились анализом новых проблем американской экономики, которые решаются с опорой на власть федерального правительства, штатов, графств, местных органов самоуправления, включая тауншипы (сельские поселения). Исследователи отмечали при этом, что государственная система стимулирования регионального развития в штатах, направленная на выравнивание условий жизни населения, — это традиционная политика американских властей. Она развивалась вместе с общей экономической политикой страны в период активизации государства, когда происходило расширение его воздействия на территориальные процессы, в особенности через увеличение масштабов экономической деятельности штатов. В периоды некоторого сокращения масштаба вмешательства государства в экономическую жизнь имело место сокращение регулирующего воздействия государства на регион⁹⁶.

Долина реки Теннесси в начале XX в. была одним из наиболее отсталых районов США, основу экономики которого составляло сельское хозяйство с примитивной агротехникой. Частые разрушительные наводнения Теннесси приносили огромные убытки. Промышленность, особенно обрабатывающая, была развита крайне слабо. К 1930-м гг. душевой доход и доля занятых в промышленности были в долине этой реки вдвое ниже средних по стране. По уровню развития транспорта, сельского хозяйства, промышленности, образования долина реки Теннесси, безусловно, представляла собой то, что сейчас принято называть слаборазвитой страной. Река эта на всем протяжении порожиста, что мешало развитию судоходства. Поэтому еще в начале XIX в. выдвигались проекты сооружения плотин. В первой трети XX в. помимо значительных ресурсов гидроэнергии здесь имелись запасы цинка, железной руды, угля, марганца, меди, бокситов, но многие из них находились в сравнительно мелких, разбросанных месторождениях или отличались невысоким качеством. Единственное полезное ископаемое, месторождения которого имели значение в масштабе всей страны, — это фосфориты.

Для сельского хозяйства, основой которого являлось хлопководство, были характерны мелкие фермы с низкими доходами и примитивной агротехникой, способствующей эрозии почв. Население района, среди которого доля афроамериканцев составляла 25–50%, отличалось крайне низким образовательным уровнем, почти 10% жителей были неграмотными. Район имел относительное аграрное перенаселение, свойственное местностям с низким уровнем сельского хозяйства и промышленности. Таким образом, для развития промышленности в долине имелись значительные резервы рабочей силы низкой квалификации, не имеющей производственных навыков, обладающей низкой политической сознательностью и организованностью, а также привычкой к тяжелым жизненным условиям.

Гидротехническое строительство на реке Теннесси было начато в годы Первой мировой войны. Расширяя производство взрывчатых веществ, правительство приняло решение о строительстве завода связанного азота, что требовало большого количества электроэнергии. В связи с этим было решено построить у порогов Масл-Шолс ГЭС и плотину Уилсон. Этот проект не был региональным: в его основе лежали общегосударственные интересы. Но война закончилась, и необходимость в азотных соединениях для взрывчатых веществ отпала, а производить удобрения не входило в первоначальный план федерального правительства. Дальнейшее строительство завода велось с перерывами до 1925 г. и так и не было закончено. Ярыми противниками дальнейшего государственного строительства в долине были энергетические компании, опасавшиеся конкуренции будущих ГЭС с частными электростанциями, и химические компании, боявшиеся конкуренции государственных заводов минеральных удобрений (не напоминает ли ситуацию в России?).

После разрушительного наводнения, которое произошло на Миссисипи в 1927 г., возрос интерес к контролю за режимом рек и созданию системы водохранилищ на реке Теннесси, входящей в бассейн Миссисипи. В 1928 и 1931 гг. Конгресс США принимал законопроекты о продолжении государственного гидротехнического строительства в бассейне Теннесси, но каждый раз на законопроект накладывал вето президент: в 1928 г. — Кулидж, в 1931 г. — Гувер. И только разразившийся в 1929 г. в США сильнейший экономический кризис, крайне обостривший безработицу, ускорил решение вопроса о продолжении гидротехнического строительства в долине. Президент Рузвельт считал, что федеральные ГЭС, такие как Масл-Шолс, должны стать регуляторами цен на отпускаемую потребителям электроэнергию при жестком федеральном регулировании всей электроэнергетики страны⁹⁷.

При нем началось строительство электростанций: после глубокого экономического кризиса 1929–1933 гг., когда правительство Рузвельта проводило различного рода антикризисные мероприятия, известные под названием нового курса. Одним из таких мероприятий стало государственное (федеральное и штатное) строительство путем организации так называемых общественных работ, основными объектами которых были гидростанции. Однако организация общественных работ кроме борьбы против безработицы имела и другие задачи: обеспечить заказами предприятия частных монополий, выступавших в качестве подрядчиков на строительстве государственных объектов, и вдохнуть жизнь в депрессивные регионы штатов.

1.6.5. Федеральный закон о TVА⁹⁸

В русле нового курса начались дебаты о создании первого крупного регионального проекта США, получившего название Tennessi Vally Authority (TVА). Закон о его создании был принят в результате жесткой борьбы в Конгрессе. В преамбуле закона говорилось: «В интересах национальной безопасности, для сельского хозяйства и индустриального развития, улучшения условий навигации и контроля за наводнениями создать корпорацию под названием Администрация долины реки Теннесси».

Во главе управления комплексом TVA находился совет, состоящий из трех членов, назначаемых президентом. Совет контролировался также сенатом США (двойной контроль). Помимо совета в состав TVA входили три основных подразделения, осуществляющих контроль за водным режимом рек, за землями (включая их использование и сохранение — противоэрозионные меры, а также контроль за фермами и лесными угодьями), за энергетическими объектами. Финансирование проекта осуществлялось за счет федерального правительства путем размещения займов, а также за счет кредитов международных финансовых учреждений⁹⁹. В соответствии с Законом Совет директоров решает следующие задачи:

— оказывать финансовую помощь штатам, на территории которых находятся энергетические объекты, принадлежащие TVА;

— приобретать в собственность различные объекты, необходимые TVА, в тех штатах и округах, которые вошли в состав TVA, заранее уведомляя об этом органы управления в этих штатах;

— определять уровень заработной платы в штатах, вступивших в TVА.

Поскольку энергетика подотчетна Федеральной энергетической комиссии, созданной в 1920 г., о стоимости каждого энергетического объекта, приобретаемого или строящегося, необходимо было сообщать Конгрессу США. Совет был уполномочен находить средства, необходимые для строительства объектов, которые полностью или частично являются энергетическими, путем получения кредитов под залог правительства США или размещения займов на сумму, не превышающую 50 млн долл., на срок не более 50 лет со дня выпуска облигаций. Доходность этих займов не должна была превышать 3,5% в год. Облигации займов должны были выпускаться и продаваться только после разрешения Государственного казначейства и в тех объемах, которые оно определит. Продажа облигаций займов опиралась на закон, принятый в связи со строительством Панамского канала¹⁰⁰.

Таким образом, с момента создания TVA были точно определены источники финансирования, созданы двусторонние связи между TVA и федеральными органами — Сенатом, Конгрессом, Государственным казначейством, Федеральной энергетической комиссией и другими агентствами. Проект TVA был программой создания многоцелевых гидротехнических сооружений, охватывающих своим влиянием весь водосборный бассейн¹⁰¹, — справедливо отмечали и другие исследователи этого проекта.

В основу этой программы были положены три концепции:

1) осуществление многоцелевого проекта, прототипом которого послужил гидротехнический узел с крупной электростанцией Гувер;

2) региональное развитие всего водосборного бассейна;

3) социальные изменения, влекущие за собой сдвиги в уровне доходов и качестве жизни.

В отличие от множества одноцелевых государственных и частных плотин многоцелевые плотины совершили подлинную революцию в инженерном деле. Появилась возможность заменить одной конструкцией многие и получить выгоду от строительства таких масштабов, которые в ином случае принесли бы убытки. Плотины и ГЭС Гувер являются лучшей иллюстрацией.

Прототипом для создания ГЭС на реке Теннесси послужил гидроузел Боулдэр-Дэм на реке Колорадо — одной из крупнейших рек американского Запада, переименованный в 1947 г. в ГЭС Гувер. Ирригационное строительство в бассейне Колорадо издавна имело исключительное значение, так как река протекает через полупустынные территории юго-западных штатов. Однако ее значение резко возросло в связи с ростом Лос-Анджелеса и превращением его в один из крупнейших городов США. Рост населения и быстро развивающаяся промышленность Лос-Анджелеса и прилегающих к нему городов послужили основанием для крупного гидротехнического строительства на реке Колорадо. Гидроэлектростанция Гувер была первой крупной электростанцией США, построенной на государственные деньги. Ее строительство обошлось в 60 млн долл., а управляется она частной компанией «Саутерн Калифорния Эдисон К°» и Управлением по водным ресурсам и энергетике муниципалитета Лос-Анджелеса¹⁰².

1.6.6. Многообразие форм деятельности вокруг проекта TVА

Для осуществления проекта TVА была разработана программа, рассчитанная на десятилетия. Основой программы стала целая серия больших работ на реке Теннесси. В состав TVA вошел 201 округ, в том числе 125 округов в долине Теннесси. Программа предусматривала судоходство, борьбу с паводками, наблюдения за режимом рек, производство электроэнергии, орошение, электрификацию сельских районов, коммунальное водоснабжение, удаление коммунальных стоков, промышленное водоснабжение, рекреацию, охрану дикой природы, регулирование меженного стока и охрану почв, рациональное землепользование. По мере развертывания работ, объем которых был огромен, программа менялась, в нее включались новые пункты. Так, она стала отвечать за рыбное хозяйство, городское планирование, борьбу с малярией, поддержку сельских кооперативов, строительство дорог, госпиталей, развитие транспортного парка и многое другое. В ее ведении находились также полиция, пожарная охрана, обучение кадров и образование в целом. Несмотря на то что все эти обязанности не были качественно однородными, мало связывались между собой, зачастую осуществлялись впервые, такое сосредоточение самых различных функций в одних руках впоследствии оправдало себя¹⁰³.

В годы войны алюминиевая промышленность долины реки Теннесси значительно выросла, потому что авиационная промышленность и другие военные потребители резко увеличили спрос на металл. С этой целью в городе Алкоа был введен в строй завод, выпускающий алюминиевый лист. Таким образом, Алкоа стал крупнейшим центром США по производству алюминия в годы войны. Вторым центром алюминиевой промышленности долины стал город Листерхилл в штате Алабама — здесь были построены небольшие заводы по обработке алюминия: листопрокатный, алюминиевой проволоки и алюминиевого порошка.

Во время войны в горной части штата Теннесси, в глухом и безлюдном месте около городка Клинтон на притоке Теннесси реке Клинч, недалеко от ГЭС Норрис, были созданы атомные лаборатории и заводы. Расположение этого комплекса в данном месте было обусловлено в первую очередь возможностью получения в больших количествах электроэнергии и удаленностью от морского побережья и густонаселенных промышленных районов. Для строительства этого комплекса была отведена территория площадью около 240 кв. км, впоследствии получившая название «резервация Окридж», изолированная от внешнего мира и хорошо охраняемая. К концу войны в северо-восточной части резервации был построен город Окридж, который стал крупнейшим в стране центром по производству ядерного оружия. Причина строительства атомного комплекса в долине реки Теннесси все та же — наличие в больших количествах электроэнергии, производимой на станциях, принадлежащих государству.

Однако мощностей только ГЭС было уже недостаточно, и в Окридже была построена тепловая электростанция, вторая за годы войны в этом районе. Электроэнергия этой ТЭС поставлялась только на атомный комплекс, удовлетворяя его потребности примерно на треть¹⁰⁴.

1.6.7. Послевоенный этап в развитии госсектора США

Окончание Второй мировой войны ознаменовало начало третьего периода в истории TVА. Умер Рузвельт, детищем которого был TVА, пришел Трумэн, которого проект интересовал мало. Он считал, что TVA — это «подкрадывающийся социализм». Страна возвращалась к мирной экономике, было законсервировано или перепрофилировано на гражданскую продукцию большинство военных заводов. Дебаты о роли TVА в американской экономике, приглушенные войной, начались снова. Конверсия военного производства требовала огромных денег, поэтому ассигнования на TVА резко снизились. С окончанием перестройки военного производства на мирный лад притягательность TVА с его дешевой электроэнергией опять стала основным фактором размещения здесь энергоемких производств. Частные компании, расширяя свой бизнес, лоббировали интересы TVA, способствовали тому, что правительство США увеличило инвестиции в TVA: в 50-е гг. на его нужды был отпущен почти 1 млрд долл. (в ценах тех лет).

По мере исчерпания гидроресурсов бассейна Теннесси (ресурсы самой реки использованы практически полностью, на 95%, в целом же по бассейну этот показатель немного превышает 80%) TVА переключился на строительство тепловых станций, поскольку обрабатывающей промышленности долины требовалось все больше электроэнергии. Так как TVA оставался в рамках федеральной структуры, получающей деньги от государства, здесь продолжали строиться государственные предприятия. Как правило, это были военные производства. В 1960-е гг. активно использовались рычаги региональной политики, несмотря на то что в это время не было заявлено ни об одном крупном региональном проекте, подобном TVА. Региональная политика государства как бы распалась на отдельные элементы: развитие речных бассейнов, экономическое становление штатов и городских районов, планирование землепользования и охрана окружающей среды, региональное планирование в рамках городов и городских агломераций. Сама же программа TVА все больше превращалась в обычную энергосистему, сконцентрировав свои интересы прежде всего на производстве электроэнергии.

В 70-е гг. были разработаны проекты строительства десяти АЭС, но из-за негативного отношения общественности сооружение этих станций было приостановлено. Тем не менее, по мнению специалистов, дальнейшее увеличение мощностей TVA следует связывать с развитием атомной энергетики: для АЭС же требуется участок значительно меньшей площади. В 1995 г. была выдана лицензия на строительство двух агрегатов АЭС Уотс-Бар. В целом TVA занимает прочные позиции в энергетической системе США, несмотря на либеральную идеологию с ее отрицанием экономической активности государств. Но без нее, без этой государственной активности невозможен и сам либеральный капитализм; программа TVA это доказывает с очевидностью¹⁰⁵.

1.6.8. Внутренняя экспансия американского государства: деятельность штатов, графств, органов самоуправления

Напомним, США — федеративное государство, состоящее из 50 штатов; каждый из них имеет свою конституцию, парламент, развитые системы местного самоуправления — графства, тауншипы, местные советы. Последние, как и власти штатов, обладают большими полномочиями и реальными финансовыми средствами для выполнения социально-экономических задач, в том числе в сфере решения региональных противоречий. Штаты получают от федерального правительства деньги в виде целевых субсидий (grants-in-aid). Они часто сопровождаются рядом ограничительных условий. Роль штатов и местных органов власти, пользующихся традиционно более высоким доверием у большинства американцев по сравнению с Вашингтоном, стала постепенно возрастать в последние 20–25 лет. При этом в финансовой области указанная тенденция основывается на относительно более высоких темпах роста доходов штатов по сравнению с федеральным уровнем¹⁰⁶.

США с точки зрения уровня экономического развития — сильно дифференцированная страна: наряду с супериндустриальными есть и такие регионы, в которых имеется множество зон застоя. Это штат Теннесси, плато Озарк, район Аппалачей, Прибрежных равнин, Великих озер, Новой Англии¹⁰⁷. По отношению ко всем этим проблемным районам власти штатов совместно с федеральными институтами разработали соответствующие программы, основу которых составили целые блоки договорных отношений (контракты) между властями, бизнесом, профсоюзами, общественными организациями. Были установлены предельно низкие ставки по многим видам налогов, созданы условия для притока инвестиционного капитала, улучшена деловая среда.

Особый интерес представляет модель «штат-собственник», разработанная применительно к Аляске благодаря прежде всего неустанной деятельности ее губернатора У. Хикла¹⁰⁸, большого сторонника углубления сотрудничества с Россией. В основу модели была положена концепция переустройства малонаселенной и удаленной от промышленных центров Аляски на основе общественной собственности на землю и природные ресурсы. Согласно Конституции штата (1959) значительная часть его колоссальной территории (почти треть — 103 млн акров) была передана в собственность штата. Далее, Договором о создании штата Аляска было предусмотрено, что доходы от добычи полезных ископаемых на федеральных землях, главным из которых является нефть (доля нефтяной промышленности в ВВП региона около 75%, а доля доходов от нефти в бюджете штата — 85%), распределяются между штатом и федеральным центром в соотношении 9 : 1 в пользу штата. Отсюда превосходное состояние социальных институтов и инфраструктуры штата. Доходы от собственности штат направляет на общественные потребности: создание инфраструктуры, здравоохранение, науку, образование и культуру, охрану окружающей среды и прочие общественные блага. За счет ежегодных отчислений от нефтяных доходов создан Постоянный фонд Аляски. Он предназначен выполнять страховочные функции на тот период, когда цены на нефть неизбежно снизятся на мировых рынках, а также на случай возможного снижения объема добычи нефти на Аляске. Значительная часть ежегодного прироста средств фонда выплачивается жителям Аляски. В результате властям этого холодного штата удалось без участия федерального центра наладить заброшенное рыбное хозяйство и в целом решить задачи восстановления природных ресурсов штата, создать первоклассную производственную и социальную инфраструктуры, обеспечить население доступным жильем и хорошего качества, дать достойный уровень жизни аборигенным народам Аляски. Это успешный пример децентрализации в управлении экономикой региона¹⁰⁹.

Ранее отмечались различия в позициях и экономистов-теоретиков, и правительств относительно участия государства в финансово-кредитной сфере¹¹⁰. Следует отметить, что современный мировой финансово-экономический кризис окончательно утвердил то направление экономической политики развитых стран, которое основано на максимальном вовлечении государства в регулирование экономических процессов. Этот рациональный подход пришел на смену безудержно восхваляемому принципу «ухода государства из экономики», который торжествовал еще до недавнего времени.

Специфика американской модели состояла в том, что в ней в условиях Великой депрессии 1929–1933 гг. были применены основные положения кейнсианского регулирования. При этом экономическая активность государства резко возросла в двух направлениях. Первое — беспрецедентные масштабы государственного строительства по всей стране, что резко активизировало региональную активность штатов. Это прежде всего инфраструктурные объекты: стратегические дороги, газо- и нефтепроводы, электростанции, общественные здания и т. д. Второе — резкое усиление финансово-кредитной функции государства, превращение налоговой системы в мощный канал перераспределения национального богатства. Непосредственный рост государственного сектора экономики в США происходил лишь в годы Второй мировой войны за счет военного строительства. Но эти предприятия вскоре после ее окончания были приватизированы¹¹¹.

Поэтому кейнсианские подходы в Америке реализовывались через усиление государственного регулирования в финансово-кредитной сфере и контрактную систему. Американская модель экономического развития наглядно свидетельствует о том, что степень влияния государства не находится в прямой пропорциональной зависимости от размеров государственной собственности на материально-вещественные факторы производства и непосредственного участия государства в предпринимательской деятельности. Сравнение двух типов моделей — западноевропейской и американской — показывает, что сам по себе общественный сектор экономики определяется общей мощью государства, состоянием общества. Именно общая слабость капитализма, прежде всего его частного сектора, не способного задействовать через конкурентные механизмы все источники роста, оказывала решающее воздействие на национализацию в Западной Европе на всем протяжении послевоенных десятилетий, вплоть до начала XXI столетия. В Америке же государство всегда было сильно, и оно показывало свою способность (независимо от политической принадлежности президентской власти) обходиться другими средствами, в том числе кейнсианского типа, избегая прямого государственного регулирования через государственные предприятия (общественный сектор экономики).

В то же время государство неизменно осуществляет масштабное новое строительство, при этом на всех уровнях: на федеральном, на уровне штатов и муниципальных органов власти. Так, согласно данным американской статистики за длительный период, с 1964 по 2004 г., на государство приходилось около 30% затрат на новое строительство¹¹². При этом существенная доля нового строительства приходится на власти штатов и муниципальных органов, последние реально имеют возможность влиять на формирование социально-экономических условий на своих территориях. Это последнее положение иллюстрируется также показателями государственных расходов на потребление и инвестиции и распределения государственных расходов. Все эти направления, как было отмечено ранее, все в большей мере пересекаются, и собственно социальная политика как бы врастает в обширную деятельность властей по экономическому и социальному развитию штатов, графств, тауншипов, городских муниципальных округов.

В качестве примера стимулирования деловой активности на территории обширного отсталого региона обычно рассматривают программу развития долины реки Теннесси. Она явилась первой кластерной федеральной программой экономического развития депрессивного района США¹¹³.

Стимулирование экономического роста в депрессивных районах посредством привлечения иностранных инвестиций впервые было декларировано программой «Инвестируйте в США». Она была принята министерством торговли США в 1961 г. Тогда же были приняты Закон о новом развитии районов (1961), Закон об общественных работах и экономическом развитии (1965). В соответствии с ними при Министерстве торговли была образована Администрация экономического развития, которая занималась субсидированием и гарантированием займов, а также обеспечивала техническую помощь фирмам, вкладывающим капиталы в этих районах. Наглядным примером реализации правительственной программы помощи отсталым районам, основные положения которой были приведены выше, являются государственные мероприятия по развитию штата Аляска.

В конце 1960-х — начале 1970-х гг. широкое распространение получили программы штатов по привлечению иностранного капитала. В отличие от федеральных программ, предоставляющих льготы как американским, так и иностранным инвесторам, правительства штатов разрабатывают специальные меры для привлечения иностранного капитала. В настоящее время на уровне местных органов власти действуют около 6 тыс. программ стимулирования экономического развития, предусматривающих широкие нефинансовые льготы для иностранных инвесторов¹¹⁴.

Особенности американской государственной собственности непосредственно связаны с историей ее возникновения. Из двух возможных путей создания государственной собственности при капитализме — (а) национализации отдельных отраслей хозяйства или предприятий, осуществляемой, как правило, на основе выкупа у частных владельцев, и (б) строительства новых предприятий за счет государственного бюджета — для США был типичен второй путь: крупномасштабное строительство государственных объектов. Случаи прямого огосударствления в истории американского капитализма имеют единичный характер, к ним относятся временная передача в государственное управление железных дорог в годы Первой мировой войны, случаи установления прямого контроля государства над отдельными предприятиями в период Второй мировой войны¹¹⁵.

В соответствии с Конституцией и законами США президент обладает правом конфискации предприятий в чрезвычайных условиях. В годы Второй мировой войны это право он часто и эффективно использовал. Но это не приводило к национализациям и переходу частных предприятий в государственную собственность. Частные владельцы продолжали управлять своими предприятиями, но от имени и под контролем государства, получая по-прежнему свои прибыли, но уже гарантированные в соответствии с контрактами с государством. После стабилизации положения дел на предприятии вопрос о «конфискации» снимался и оно работало на контрактной основе без опеки государственного контролера.

Значительная часть государственной собственности в США ведет свое происхождение еще от периода домонополистического капитализма. Составной частью ее является прежде всего государственный земельный фонд, включающий 774 млн акров, в том числе свыше 160 млн акров лесов и около 230 млн акров пастбищ¹¹⁶. Во время войны за независимость были конфискованы земли крупных землевладельцев, сторонников британской короны. Тогда же в 1787 г. был принят Акт федерального конвента, по которому западные земли провозглашались государственной собственностью. Часть земель, экспроприированных у индейских племен, была передана в частную собственность. Другая, большая часть, стала федеральной собственностью и послужила основой для Акта о гомстедах 1862 г. — за счет ее распределения в пользу фермеров было сформировано знаменитое фермерское хозяйство США. Государственная собственность на землю в США ускорила и становление капиталистических отношений в промышленности: были созданы более благоприятные по сравнению с Западной Европой условия для первоначального накопления капитала, строительства железных дорог и других коммуникаций, разработки полезных ископаемых и развития добывающей промышленности¹¹⁷. Помимо земель в государственной собственности с давних времен находятся некоторые американские предприятия общехозяйственного назначения: колоссальное хозяйство почтовой службы, системы ирригации и водоснабжения, каналы, многие федеральные и региональные дороги, мосты, портовое хозяйство, сеть электростанций. В разное время в государственной собственности находились крупные военно-промышленные предприятия, железные дороги, финансово-банковские учреждения.

Развитие государственного сектора в США всегда шло в основном за счет государственных капиталовложений. Особенно активно такие инвестиции осуществлялись в периоды войн и кризисов; впоследствии эти предприятия передавались частным и акционерным компаниям, иногда — бесплатно (продажа за символическую цену в 1 доллар). За годы Второй мировой войны капиталовложения в американскую обрабатывающую промышленность составили 25,8 млрд долл. Из этой суммы на государство приходилось в пределах 50% — 17,2 млрд долл., на частные компании — 8,6 млрд долл.¹¹⁸ Государство построило в годы войны 2600 крупных промышленных предприятий, конечно, подавляющую часть их составляли военные заводы. Были также созданы новые машиностроительные, станкостроительные и химические предприятия, заводы по производству синтетического каучука, металлургии, судостроения и целый ряд электростанций. Общие активы всех государственных предприятий США в 1945 г. составили около 30% всех активов (31 млрд долл. в ценах 1958 г.)¹¹⁹. После передачи почти всех государственных предприятий, функционировавших во время войны, в руки монополий удельный вес правительственных капиталовложений во всех инвестициях в обрабатывающую промышленность сократился с 66% в 1940–1945 гг. до 5–13% в 195х гг. После начала войны в Корее эта доля снова значительно возросла, превысив 30%¹²⁰.

Только 10–12% общего числа предприятий, строящихся в США за счет государства, остаются в его собственности. В целом, по подсчетам американского экономиста Р. Гордона, в период с 1945 по 1965 г. частные фирмы США использовали сумму в 45 млрд долл. государственного оборудования и других государственных фондов в промышленности¹²¹. В послевоенные годы доля американского государства в валовом накоплении основного капитала составляет постоянно около 20%; таковой она остается и ныне.

Государственные капиталовложения в мирных отраслях направляются в основном в электроэнергетику и обрабатывающую промышленность. В 1950-х гг. американское правительство предприняло широкое строительство тепловых электростанций, поскольку промышленные монополии были заинтересованы в дешевой электроэнергии. Позднее, взяв на себя строительство капиталоемких гидростанций, американское государство осуществляет около 30% всех инвестиций в электроэнергетику. На государственные электростанции долины реки Теннесси и районов Запада США в настоящее время приходится 1/5 общего производства электроэнергии в стране. В федеральном бюджете США расходы на строительство и эксплуатацию энергетических сооружений составляют около 16% всех расходов на строительство. Кроме того, на инвестиции в электроэнергетику приходится около 10% капитальных затрат штатов и муниципалитетов. В настоящее время в США около 20% городов с населением свыше 5 тыс. человек обслуживается собственными энергосистемами (собственность муниципальных органов власти). В собственности муниципалитетов находится крупнейшая энергосистема города Лос-Анджелеса; все электростанции штата Небраска являются собственностью штата и т. д. При строительстве местных энергетических объектов федеральное правительство через Администрацию общественных работ предоставляет субсидии и кредиты. Американское государство берет на себя расходы по строительству и эксплуатации объектов экономической инфраструктуры: коммуникаций, мостов, систем водоснабжения, аэродромов, жилищ, школ, больниц и т. д. Эти объекты обслуживают процесс капиталистического воспроизводства в целом. Особенно возросло значение экономической инфраструктуры в условиях современной информационно-технологической революции. Уровень правительственных капиталовложений в эти объекты в США остается устойчивым в течение уже четверти века, составляя более 50% всех инвестиций в инфраструктуру.

1.6.9. Национализация в ходе глобального кризиса

В ходе кризиса (2008–2009) обанкротилось или оказалось на грани банкротства огромное число фирм и банков во всех странах, в том числе очень крупные («Дженерал моторс», «Крайслер», «Форд», Lehman Brothers, крупнейшие ипотечные агентства Fannie Мае и Freddy Mac (это отмечено нами ранее)). Не повторяя вышеизложенного, отметим, что в 2008–2009 гг. обанкротилось около 200 крупных финансовых организаций, в том числе все инвестиционные банки США. Растерянность охватила политические и деловые круги этого могучего государства. Многие аналитики (не говоря уже о рядовых обывателях) со злорадством наблюдали за одной странной картиной — смиренно выстроившимися в очередь за «денежной помощью» из казны США могущественными менеджерами крупнейших корпораций и банков, которые еще вчера с презрением высказывались о «недопустимости вмешательства государства в дела бизнеса». Кризис, в котором они сами были повинны, показал их интеллектуальное и организационно-управленческое ничтожество. «Всесильный рынок больше не срабатывает!» (Дж. Буш-мл., президент США), «Что-то надо делать с капитализмом!» (президент Франции Н. Саркози), «Хедж-фонды (США) надо ликвидировать!» (канцлер Германии А. Меркель); «Офшорный бизнес европейских стран также виновен в обвале» (президент США Дж. Буш). Таковыми были некоторые высказывания ведущих лидеров, которые при этом взаимно обвиняли друг друга в происшедшем, в том числе на Лондонском саммите G-20, посвященном выработке мер по предотвращению развития глобального кризиса в начале 2009 г.¹²²

Впервые с периода рузвельтовского «нового курса», правительство Америки избрало путь широкой национализации терпящих бедствие банков и промышленных корпораций¹²³, установив над ними государственный финансовый контроль. Аналогичные меры по национализации гибнущих промышленных и банковских компаний и учреждений были предприняты в Англии, Франции, Исландии, Ирландии, Италии, Греции, Испании и во множестве других стран. В результате государственный сектор экономики в развитых странах снова значительно вырос. Но специфика национализации состояла в том, что, обеспечив санацию предприятий и банков, предоставив им крупные финансовые ресурсы и добившись восстановления их способности к прибыльной деятельности, государство снимало с них свою опеку. Это наиболее характерно для США. Но такие социально значимые учреждения, как Fannie Мае и Freddy Mac, занимающиеся вопросами страхования жилья для граждан, государственные власти не торопятся денационализировать. И более того, они стали после кризиса более плотно контролироваться Министерством финансов. Десятки миллионов людей пользовались их дешевыми кредитами для улучшения своих жилищных условий, не попадая в кабалу частных банков. Кредиты представителям среднего класса и работающим членам семьи представлялись на долгосрочной основе (до 50 лет), с процентом, не превышающим 2,5–3%. Конечно же, здесь имелась абсолютно четкая социальная задача — поэтому таким специфическим кредитованием и занимались государственные и даже частные, но наделенные определенными полномочиями регулировать данную сферу, организации.

Особая роль отводилась Fannie Mae и Freddie Mac, как и American International Group, — они являются гарантами ипотечного кредитования в стране. Одна из таких гарантий заключается в том, что эти агентства выкупают у коммерческих банков закладные по ипотечным кредитам. Благодаря этому банки получают дополнительные средства и могут направить их на выдачу новых ипотечных кредитов. Они оба выпускают на основе этих закладных специальные ценные бумаги, которые продаются на финансовых рынках. В этих ценных бумагах отмечается, что Fannie Mae и Freddie Mac обязуются их гарантировать. И если завтра эти два агентства вдруг перестали бы существовать, то вместе с ними исчезли бы гарантии нормальной деятельности огромного рынка жилья в стране.

Поэтому в воскресенье, 7 сентября 2008 г., правительство США объявило, что берет оба агентства под свой контроль. А на следующий день их акции на фондовой бирже рухнули сразу на 75–80%. Но вскоре все восстановилось, поскольку правительство и ФРС обеспечили их нормальное функционирование как национализированных страховых агентств-компаний. Цены на жилье остались на прежнем, доступном уровне. Именно благодаря им люди могут получать в банке кредиты на покупку жилья под умеренные проценты. Чтобы такая возможность сохранялась в США и впредь, правительство и взяло под свой контроль 80% акций Fannie Mae и Freddie Mac. Взамен компании получали экстренную финансовую помощь. Все решения руководителей этих агентств отныне стали одобряться директором нового федерального агентства — Federal Housing Finance Agency. Оно было создано Конгрессом США еще в начале 2008 г., когда кризис в США уже бушевал, но он еще только распространялся по миру (с банкротства банка Lehman Brothers кризис стал считаться всемирным). Далее, в сентябре американское правительство национализировало крупнейшего в мире страховщика — AIG, спасая его от банкротства. ФРС США объявила о предоставлении кредита в 85 млрд долл., в обмен на 80% акций AIG. Компании, входящие в AIG Investments, управляли активами на сумму более 753 млрд долл. AIG инвестировала в 130 хеджевых фондов. Кроме того, AIG страхует кредиты и ипотечные займы на общую сумму более 300 млрд долл.

В Германии впервые в истории этой страны в апреле 2009 г. началась национализация убыточного банка Hypo Real Estate. Его огосударствление обошлось госказне в 290 млн евро. Власти были убеждены, что банкротство HRE означало бы для европейской экономики то же самое, что и осенний крах Lehman Brothers — для американской и мировой экономики. Национализации подверглись и банки в Великобритании, Франции, Бельгии, Италии, Испании. Крупные корпорации также были взяты под частичный государственный контроль во всех ведущих странах. По некоторым сообщениям, США, страны Евросоюза, Япония, Австралия, Канада и ряд других стран израсходовали на спасение системы порядка 20 трлн долл.; Россия выделила на эти цели 250 млрд долл., которые, по мнению некоторых источников, по большей части оказались выведены в офшоры.

1.7. Государственный сектор в экономике Канады

1.7.1. Общая характеристика

Канада, как и США и Австралия, — это уникальные государства, появившиеся на базе «белых» переселенческих колоний, в основном выходцев из Англии. Канада и Австралия все еще формально входят в Британское Содружество, а главой государств является британский монарх (королева Елизавета). Как и в США, экономическая система Канады сложилась в результате перенесенных экономических отношений уже на стадии развития раннего капитализма (а в Австралии — уже в условиях зрелого капитализма, на столетие позже, чем в США и Канаде).

В течение более столетия, по мере ослабления позиций Великобритании в Северной Америке, США рассматривали Канаду как сырьевой придаток своей экономики. И она фактически выполняла эту роль, вплоть до конца Второй мировой войны. С начала Второй мировой войны положение Канады стало изменяться стремительно, она как доминион — государство в составе Великобритании — объявила войну гитлеровской Германии и стала выполнять неоценимую роль в качестве самой важной для воюющей Англии роль ее тыловой базы. В результате эта страна делает самый значительный скачок в развитии индустрии, включая машиностроение, создании основ производственной инфраструктуры, закладывает первые крупные очаги для развития севера, богатого природными ресурсами (как отчасти и в годы Первой мировой войны), а также достигает успехов в развитии сельского хозяйства (особенно в производстве пшеницы твердых сортов), животноводства и мясомолочном производстве.

1.7.2. Рост государственной собственности

Рост государственной собственности — одна из важнейших сторон чрезвычайно усилившегося за послевоенные десятилетия процесса перерастания монополистического капитализма Канады в государственно-монополистический. Государственная собственность рассматривалась здесь как важнейший инструмент воздействия на экономику, средство регулирования процесса воспроизводства в интересах крупных корпораций, а также как инструмент сглаживания социально-экономических противоречий. Причем в этой политике правящие классы Канады в большей мере ориентировались на кейнсианскую политику в Англии, чем на политику могущественного южного соседа (США).

Государственная собственность в Канаде возникала, как правило, в тех отраслях или сферах производства, которые не сулили скорых прибылей или являлись малоприбыльными, убыточными, куда частный капитал инвестировался неохотно. Вместе с тем их необходимость диктовалась целями воспроизводства совокупного монополистического капитала и, следовательно, государство вынуждено было распространить на них статус правительственной собственности. «Какова юридическая основа государственной собственности?» — спрашивают авторы книги «Канадская экономическая политика» и поясняют эти причины следующим образом: «Некоторые отрасли явно малодоходны, чтобы частный сектор мог бы заняться в них предпринимательской деятельностью. Эти отрасли должны получить политическую поддержку путем распространения на них статуса публичной собственности»¹²⁴.

Во многих случаях правительство шло на огосударствление предприятий, когда частный сектор не мог освоить их производство из-за высокой стоимости первоначально авансируемого капитала. Так обстояло дело с уранодобывающей промышленностью, когда после 1930 г. правительство начало огосударствление этой отрасли. Иногда к главным причинам прибавлялось опасение, что более мощный американский капитал может захватить контроль над предприятием или отраслью. Последнее обстоятельство способствовало созданию правительством мощной государственной корпорации «Эйр Кэнэда», самой крупной компании гражданской авиации в стране.

В ряде случаев огосударствление происходило и в силу того обстоятельства, что возникала необходимость в короткие сроки освоить производство важной в стратегическом отношении продукции. Например, этим обстоятельством руководствовалось правительство, осваивая в 1942 г. производство продукции искусственного каучука для нужд военно-транспортной промышленности. Наконец, в некоторых случаях канадское государство шло на огосударствление предприятий тех частных фирм, которые находились на грани банкротства. Так, в 1917 г. за огромные выкупные платежи были национализированы железнодорожные компании, находящиеся в тяжелом финансовом положении¹²⁵.

Историю развития государственной собственности в Канаде можно было бы условно разделить на несколько этапов: со времени основания Конфедерации до начала Первой мировой воины (1867–1914); годы Первой мировой войны; период между двумя мировыми войнами; наконец, послевоенный, современный период.

Расширение государственного предпринимательства в периоды экономических трудностей, войн и кризисов вызывается обострением противоречий капиталистической экономики, стремлением финансовой олигархии приспособить структуру хозяйства к новым условиям, укрепить свои позиции на мировых рынках, уберечь себя от новых кризисов, банкротств и иных потрясений.

Анализ вопросов, связанных с государственной собственностью, одновременно выявляет те социальные функции, которые она призвана осуществлять как коллективно-капиталистический, государственный инструмент регулирования экономики, как средство перераспределения национального дохода в пользу монополий. При этом выявляется конкретный механизм обслуживания монополий государственными предприятиями.

В периоды относительно стабильного экономического развития, после окончания войн, в годы сравнительного улучшения конъюнктуры канадское государство осуществляло реприватизацию огосударствленных предприятий. Так, в 1946–1947 гг. правительство распродало большинство рентабельных заводов военной промышленности частному канадскому и американскому капиталу по заниженным ценам.

Роль государственных предприятий в системе государственно-монополистических отношений заключается еще и в том, что они являются источником многочисленных заказов для частной промышленности. Железнодорожный и авиационный транспорт, электроэнергетика, государственная ядерная промышленность обеспечивают крупным корпорациям значительный и гарантированный рынок сбыта.

В отличие от стран Западной Европы, национализация как форма огосударствления частных предприятий не была типичным явлением в Канаде. Объясняется это рядом причин. Во время мировых войн территория Канады не являлась театром военных действий. В Канаде не было и значительных социальных потрясений, рабочие и демократические движения были здесь значительно слабее, чем в западноевропейских странах. А сила государства и корпораций-монополий была достаточно велика, чтобы обойтись без национализации. Поэтому характерной особенностью огосударствления в Канаде было строительство новых предприятий на средства правительства или переход в государственную собственность предприятий путем приобретения акций, или выкупа¹²⁶.

На современном этапе увеличение государственной собственности в Канаде в определенной степени связано с ускорением концентрации производства и капитала, повышением уровня монополизации экономики, научно-техническим прогрессом. Однако рост государственной собственности не означает, что происходит расширение непосредственно предпринимательских функций канадского государства. В последние десятилетия заметна новая тенденция в подходе к роли, значению, функциям государственной собственности. Наблюдается стремление сузить рамки государственного предпринимательства в производительной сфере, поощрять развитие государственной собственности в тех сферах, где невозможны высокие прибыли. Государственные инвестиции в таких сферах освобождают капиталы частных корпораций для прибыльного применения. Одновременно происходит расширение сети регулирующих и планирующих органов и корпораций федерального и провинциальных правительств, увеличение числа государственных финансово-кредитных учреждений по финансированию частных компаний.

В последнее десятилетие все отчетливее выявляются отличительные особенности канадских государственных предприятий. Они в большей мере, чем в других развитых капиталистических странах, выступают в роли агентов государства по укреплению позиций национального монополистического капитала. Перед теми силами, которые основывают государственные предприятия в Канаде, вопросы прибыльности не стоят на первом плане. Главными и определяющими для них является то, насколько выгодно их существование частным компаниям, способны ли монополии самостоятельно извлекать прибыль в соответствующей сфере хозяйства или им выгоднее сохранить здесь государственные предприятия.

Государственные корпорации обладают значительной самостоятельностью и управляются методами, свойственными капиталистическим фирмам вообще. Основной государственный закон, регулирующий деятельность коронных корпораций, — это Финансовый административный акт 1951 г. В соответствии с этим актом, все коронные корпорации федерального правительства подразделяются на корпорации-собственники, корпорации-ведомства и корпорации-агенты. Корпорации-собственники имеют более широкие правомочия в осуществлении своих функций, корпорации-ведомства как правительственные учреждения менее самостоятельны в ведении своих дел.

Помимо указанного Финансового административного акта 1951 г. в отношении многих коронных корпораций действуют еще и индивидуальные акты, а также уставы этих корпораций, принятые в момент их образования. Так, в отношении всех коронных корпораций, название которых оканчивается словом «лимитед», действует еще и Парламентский акт 1942 г. «О компаниях». В случаях расхождения каких-либо пунктов императивного характера между Финансовым административным актом и индивидуальными актами, превалирующими оказываются положения соответствующего индивидуального акта¹²⁷.

Формально назначение директоров правлений коронных корпораций является прерогативой генерал-губернатора Канады как представителя британского монарха в Канаде (именно потому и называются государственные корпорации в Канаде коронными корпорациями — crown corporations), но практически это осуществляет кабинет министров, премьер-министр или министр, в чье ведомство входит данная корпорация.

Система правления государственных корпораций бывает двух типов. Первый тип правлений, свойственный большинству важнейших корпораций («Полимер корпорейшн лимитед», «Элдорадо майнинг энд рифайнинг лимитед», «Кэнэда нэшнл рэйлуэйз компани», «Эйр Кэнэда»), определял лишь общую политику корпораций. Правления директоров заседали в те времена не чаще одного раза в 1–1,5 месяца. Более частыми были рабочие заседания исполнительного комитета и правления, директоров такого типа корпораций. Но исполнительные комитеты не решали вопросов оперативного управления. Всей распорядительско-исполнительской деятельностью занимался генеральный управляющий, являющийся одновременно и президентом или председателем правления коронной корпорации. Исполнительные комитеты обычно заслушивали генерального управляющего по вопросам оперативной политики корпорации и деятельности исполнительного аппарата, принимали необходимые решения по рекомендации генерального управляющего и т. д. Круг вопросов, подлежащих решению правлением директоров корпорации, является более широким и касается прежде всего выработки общей политики данной корпорации.

Второму типу правлений было свойственно не только разработка общей политики коронных корпораций, но и непосредственно исполнительско-распорядительская деятельность по организации управления предприятиями корпорации и их операциям.

Не существует единой практики формирования правлений для всех коронных корпораций федерального правительства. Сроки назначения на должность членов правлений также различны. Директора важнейших коронных корпораций, таких как «Полимер корпорейшн лимитед», «Кэнэдиэн нэшнл рейлуэйз», «Элдорадо», «Эйр Кэнэда», как правило, представляют монополистический капитал Канады и филиалов американских монополий, поскольку они являются одновременно директорами или президентами крупнейших промышленных корпораций частного национального и американского капитала в Канаде¹²⁸.

В соответствии с Финансовым административным актом, министр, контролирующий корпорацию, вправе назначать и увольнять отдельных директоров правлений, давать указания и распоряжения, накладывать вето на решения правления финансового характера, требовать информацию о положении дел в корпорации, и т. д. Но практически эти права редко используются правительством, правления директоров самостоятельны в выработке и осуществлении политики корпораций, а формально строгий министерский контроль за их деятельностью исключает любые другие формы вмешательства в их дела (парламент, общественность, печать).

В Канаде государство все активнее вмешивается в экономику не только и не столько путем прямого огосударствления предприятий, но, главным образом, используя систему регулирующих мероприятий через государственные финансово-кредитные институты.

Происходит перераспределение национального дохода по каналам государственных финансов¹²⁹. Все последние десятилетия до 35% совокупного национального продукта (в 1970 г. — 25 млрд долл., в 2015 г. — более 150 млрд долл.) поступает в распоряжение государства¹³⁰.

Огромная часть огосударствленных средств используется в качестве капиталовложений в народное хозяйство для создания условий высокоприбыльного функционирования частных капиталов. Доля государства в капиталовложениях в промышленном секторе в 50–70-х гг. достигала 35–40% всех инвестиций; ныне несколько снизилась в пределах 27–30%). Инвестиционная деятельность государства осуществляется через его банки, страховые компании и общества, финансово-кредитные корпорации и коронные корпорации федерального и провинциальных правительств.

Общие итоги развития государственно-монополистического капитализма Канады

За 100 лет Канада из отсталой экономически, полуколониальной страны (доминиона Великобритании) превратилась в одну из наиболее процветающих стран мира с передовой промышленностью, сельским хозяйством и сферой услуг, высоким уровнем жизни населения. Более четверти века эта страна занимает первые позиции по индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП). Как отмечено, еще с периода Первой мировой войны и великой депрессии канадское государство с большой эффективностью использовало экономические функции государства, создавало крупные государственные предприятия (коронные корпорации) на федеральном, провинциальном и муниципальном уровнях. В государственный сектор входили крупные предприятия во всех отраслях народного хозяйства, в том числе энергетики, горнодобывающей промышленности, машиностроения, железнодорожного и авиационного транспорта, банковского дела и других сферах. Хотя после ухода Пьера Элиота Трюдо (почти два десятилетия возглавлявшего правительство), в том числе под мощным влиянием могущественного северного соседа, эта государственная активность несколько снизилась, но не так критически, как в Европе. Причем государственный сектор в экономике Канады значительно сократился на федеральном уровне, но не на уровне провинций. Так, в провинции Квебек провинциальное правительство имеет значительные доли акций в машиностроительных, горнодобывающих, транспортных и во множестве других отраслей. Эти позиции правительство использует, энергично влияя на деятельность корпораций. Изюминка в том, что если в частной или акционерной корпорации имеется хотя бы незначительная доля государства в виде какого-то минимального пакета акций — за государством остается решающий голос в принятии решений этой корпорации.

В федеральной и особенно провинциальной собственности (в том числе через владение разными долями акций) в Канаде (и в Австралии) и в настоящее время находится множество промышленных, добывающих, авиационных и железнодорожных компаний. Как мы отмечали, еще недавно государству принадлежало 100% «Эйр Кэнэда» и «Кэнэда Рэйлуэз компани», на которые приходилось чуть ли не 50% всех грузопассажирских перевозок в стране. Значительная часть электростанций в стране принадлежит провинциальным и муниципальным властям, которые жестко контролируют ценовую политику, пресекая гонку цен, культивируемую в России государственными и частными компаниями¹³¹. Если бы не этот серьезный фактор, канадская экономика в целом не выдержала бы конкуренции с высокоэффективной американской и оказалась бы полностью поглощенной ею. Этого ждали многие советские и даже канадские исследователи в 70–80-х гг. Этого не произошло, на мой взгляд, благодаря высокой государственной активности, экономической политике на базе кейнсианства, которую канадские власти не свернули под давлением Вашингтонского консенсуса в 80–90-е гг., как это произошло, например, в европейских странах. В определенной мере низкие темпы экономического роста, тенденция к сокращению среднего класса и расширение бедности — все этой связано с отказом от кейнсианских положений в экономической политике европейского капитализма¹³².

Отметим и следующее: в период глобального финансово-экономического кризиса экономики Канады и Австралии оказались (как и Нидерландов) единственными среди всех развитых стран, которые в наименьшей мере пострадали от этого кризиса. Это тоже не случайность, но это важное обстоятельство оказалось вне внимания экономической мысли и Запада, и России. Дело и в том, что в Канаде издавна национализации и иные способы расширения государственного сектора не носили политико-идеологического характера. Политические силы, борющиеся между собой, не прибегают к обвинениям в том, что якобы через национализации другая партия «желает построить (или реставрировать) социализм», что характерно для европейских и российских политиков. Более того, достаточно крепкие профсоюзы (в отличие от США) часто сами ставили вопрос перед провинциальными и федеральными правительствами о необходимости их национализации в случаях угрозы банкротства, опасаясь роста безработицы и падения доходов трудящихся. И такого рода обращения внимательно рассматривались правительствами.

Таким образом, государственный сектор в экономике Канады на всех этапах развития страны играл важную позитивную роль, обеспечивая воспроизводственный процесс и перераспределение национального дохода с целью создания новых производств или освоения новых и депрессивных регионов. Неслучайно сами канадские аналитики и общественно-политические деятели сохранили основные предприятия госсектора, несмотря на жесткое наступление неолиберал-монетарной идеологии, требующей приватизации. Особенно сильны позиции госсектора на уровне приватизаций муниципалитетов, поскольку коронные корпорации существенно влияют на ценовую политику, обеспечивая стабильность общественных услуг населению.

Исключительный (познавательный) интерес представляет опыт освоения севера Канады (с условиями, предельно близкими тем, которые характерны для российского Севера, Сибири и Дальнего Востока). Созданные в 40–70-х гг. развернутые системы государственных организаций, осваивающие эти богатейшие регионы, действуют и сегодня, и их опыт был бы полезен для России.

1.8. Китай: формы собственности, программа приватизации

1.8.1. Общая характеристика

Основными формами собственности в Китае является государственная и негосударственная. Негосударственная собственность, в свою очередь, делится на коллективную, индивидуальную, частную, акционерную, смешанную (государственную с частной, государственную с коллективной, коллективную с частной). Таким образом, в Китае действует система смешанной экономики.

В начале экономических реформ в Китае (конец 1978 г.) на государственный сектор приходилось около 80% ВВП, а на негосударственный — несколько более 20% ВВП. Это общая схема ВВП, свойственная социалистическим странам в 1980-х гг. Почти через сорок лет ситуация изменилась: на государственный сектор приходится 40% ВВП, а на негосударственный — 60%; однако сюда включены разные формы собственности — частной, кооперативной, групповые предприятия и пр. При этом доля иностранного капитала в экономике страны составляет около 15%, включая промышленность, транспорт, сельское хозяйство и сферу услуг. Если выразить суммарно, это очень большая доля — более 1 трлн долл. накопленных инвестиций. Но во всех промышленных отраслях доминирует государство — 75–80%. В то же время частный сектор является важным направлением притока капитала и развития инноваций, и он имеет явную тенденцию увеличения.

1.8.2. Этапы реформирования государственной собственности

В целом можно выделить следующие этапы реформирования в Китае, начиная с конца 1978 г. и по настоящее время:

— 1979–1983 гг., где ударение делалось на развитии сельского хозяйства. Были распущены огромные коммунистические бригады, крестьяне получили свои наделы и возможность самостоятельно вести свои хозяйства, сдавая продукцию государству по выгодным ценам. В 1984–1993 гг. произошло перенесение реформы на промышленность; создание негосударственного сектора (использование схемы НЭПа); 1991–1996 гг. — создание специальных экономических зон, привлечение иностранных ПИИ в эти зоны.

— 1997–2001 гг. — проведена приватизация малорентабельных малых государственных предприятий. При этом директора предприятий выкупали их активы, используя для этих целей средства предприятия или кредиты. Затем предприятие перерегистрировалось на имя директора, который становился его владельцем. При этом новый собственник не имел распорядительных прав без согласования производственной программы с органом государственного контроля, включая партийный.

— 2002–2009 гг. — частичная приватизация средних и крупных предприятий (продажа миноритарных долей в государственных компаниях). Этап был назван переходом к последнему периоду построения основ «рыночного социализма с китайской спецификой».

При проведении реформы предприятия реструктуризировались, на средства предприятия выкупались его акции и распределялись между управленческим персоналом. Руководство предприятия становилось его собственником, но могли таковыми быть и также становились простые трудящиеся. Особенностью китайской приватизации явилось то, что цена акций компаний устанавливалась не на бирже рыночным путем, а на основе переговоров (чаще всего между менеджерами государственной компании и чиновниками). Даже тогда, когда продавались акции публичных компаний, котирующих свои ценные бумаге на бирже, во многих случаях цена покупки акций при частичной приватизации устанавливалась ниже рыночной. Это, однако, вызывалось необходимостью завершения плана реорганизации экономической системы.

— В 2009 г. приватизация была приостановлена; была внедрена более строгая программа консолидации активов крупных государственных компаний. Это не следует оценивать как неопределенность, поскольку корректировка планов — это обязательная директивная установка, введенная в политику и практику отцом китайской реформы Дэн Сяопином. Это ему принадлежит фраза: «Переходя реку, ощупай дно, глубоко — остановись, выбери другой брод».

— Уже во время глобального кризиса 2008–2009 гг. экономический курс Китая заметно изменился. Для стимулирования развития экономики правительство стало поддерживать в большей мере государственные компании, выдавая им льготные кредиты (проблема вступления в ВТО уже была решена). Прекратилось сокращение государственного сектора экономики. Для стабилизации экономического развития государственные компании инвестировали в развитие инфраструктуры и объектов недвижимости колоссальные деньги, их прибыль увеличивалась, и они становились более рентабельными. Но через несколько лет из-за ужесточения кредитной политики банков, снижения спроса на недвижимость многие государственные компании стали терпеть убытки. Например, в 2013 г. по официальной статистке 42% государственных компаний были убыточными. Самый крупный убыток среди публичных китайских компаний в 2014 г. был у компании «Aluminium Corp. of China» (2,6 млрд долл.).

Стремясь решить проблему убыточности крупных государственных компаний, правительство Китая приняло решение проводить не приватизацию их активов, а консолидацию через слияния и поглощения. Основной задачей правительства было также усиление контроля за деятельностью крупных государственных корпораций, увеличение их роли в развитии экономики страны и экспансии на мировом рынке. В результате слияний и поглощений число гигантских государственных компаний в Китае уменьшилось со 189 до 103, но размеры их увеличились значительно. Одним из примеров такой консолидации является объединение компаний Cosco и Сhina Shipping Group, в результате которого эта мощная корпорация, скорее всего, станет крупнейшим в мире перевозчиком контейнеров. Китайские власти поощряют поглощение слабых компаний более сильными (без сокращения числа трудящихся в коллективах).

1.8.3. Структура собственности по отраслям экономики

В последние годы 25% крупнейших государственных компаний работало в сфере машиностроения, автомобилестроения, строительства, металлургии, химического производства, электроники; 22% — в нефтегазовой сфере, электроэнергетике, авиации, судоходстве, сфере телекоммуникаций; 9% — в недвижимости. Жесткий государственный контроль осуществляется только за высокодоходными и эффективными активами, в частности:

— в табачной промышленности, в развитии инфраструктуры, в электроэнергетике, нефтегазовой промышленности, авиационной промышленности, машиностроении, металлургии, кредитно-финансовой сфере (90–100%);

— в сфере коммунальных услуг (70%);

— в производстве автомобилей (40%).

Государство достаточно эффективно контролирует работу компаний в обрабатывающей и химической промышленности, в строительстве, пищевой промышленности, сфере производства электроники, медицинских препаратов. В других важных отраслях также действует система госконтроля, но она менее жесткая.

В сфере банковских услуг Китая до 2014 г. был всего один частный банк (Minsheng Bank). Затем было принято решение о создании нескольких частных банков (до 5 единиц) для осуществления кредитования малого и среднего бизнеса. В 2014 г. одна из крупнейших в Китае интернет-компаний «Тенсент» (Tencent) создала первый частный онлайн-банк (We Bank). Государственный контроль практически отсутствует в оптовой и розничной торговле, в сфере общественного питания, гостиничного бизнеса, в области пассажирских и грузовых перевозок. Но существует не менее эффективный партийный контроль, контроль профсоюзов и рабочий контроль на всех предприятиях, кроме малых.

1.8.4. НЭП по-китайски

Китай (судя по научным публикациям) эффективно использовал ленинский план развития отсталой страны — его новую экономическую политику и сердцевину этого плана — государственный капитализм при поддержке всех других укладов: государство концентрирует под своим непосредственным контролем предприятия, действующие в стратегических отраслях и банковской сфере; развиваются альтернативные формы собственности, включая кооперативы, народные предприятия, личные (индивидуальные) хозяйственные организации; широко привлекаются иностранные инвесторы, им предоставляются обширные льготы в специальных (приморских) экономических зонах развития Китая. Китай широко открывает двери во внешний мир — предоставляется возможность ввоза и вывоза капиталов. Одновременно форсируется развитие всех отраслей народного хозяйства, включая аграрный сектор. При этом гибко используется как директивное планирование (в отношении государственных предприятий), так и опыт европейского индикативного планирования (в отношении негосударственного сектора). В результате темпы экономического роста сравнимы с темпами роста в СССР в 30–40-е гг. (до 12% и выше) за четверть века.

В результате выполнения пятилетних планов, тщательно разработанных на всех уровнях административно-экономической и политико-партийной власти, Китай за период с начала реформ (1978) и вплоть до конца 2016 г., когда XIX съезд Компартии подводил общие итоги и формулировал новые задачи, достиг выдающихся успехов. Это нашло свое отражение в таких синтетических показателях, как номинальный ВВП и ВВП на душу населения. ВВП за этот период увеличился в пять раз — с 2,2 трлн долл. до 11,8 трлн долл. (второе место в мире), а ВВП на душу населения — в 10 раз, с 820 долл. до 8,5 тыс. долл. (8,8 тыс. долл. в России); а по оплате труда ученых, преподавателей и врачей и промышленных рабочих Китай опередил Россию. И, как считают в Китае, задача, поставленная великим Дэн Сяопином, отцом китайской реформы, по достижению «сяокан» — уровня средней зажиточности, близка к достижению.

1.8.5. Китайская модель развития: «Пекинский консенсус» против «Вашингтонского консенсуса»¹³³

Беспрецедентные успехи в развитии экономики Китая — одно из важнейших явлений мировой истории XX–XXI вв. За первые двадцать лет преобразований (1979–1999) объем ВВП увеличился в 5,7 раза, т. е. возрастал в среднем на 9,6% в год; в 2000–2016 гг. — в среднем на 7,6%. Производство ВВП на душу населения за весь период повысился в 5,4 раза, производительность труда (ВВП на одного занятого) увеличилась в 3,6 раза. В 1999 г. объем ВВП составил более 1 трлн долл. США, а в 2016 г. — более 11,2 трлн долл. (второе место в мире). Вполне вероятно, что в 2020 г. китайская экономика по размерам ВВП может оставить позади экономику США и станет крупнейшей в мире.

Стало окончательно ясно, что современный Китай с точки зрения не только выдающихся достижений в относительно короткий исторический период (особенно учитывая численность населения, его исторически традиционную бедность и размеры территории), но и методов достижения таких результатов, избранной стратегии и модели разновидности экономической политики — качественно особое явление в современной экономической и политической истории государств мира. Попытки индивидуализировать этот тип развития привели некоторых аналитиков к формированию яркого определения «Пекинский консенсус» (в противовес известной модели «Вашингтонский консенсус»). Автором этого понятия явился профессор Дж. Рамо (консультант известной компании «Голдман Сакс», который в свое время объединил Бразилию, Россию, Индию и Китай в аббревиатуре БРИК; после включения ЮАР в эту группу она стала называться БРИКС). Дж. Рамо дал краткое описание основных признаков «Пекинского консенсуса»:

— ориентация на инновационный путь развития;

— обеспечение устойчивого, сбалансированного и качественного развития;

— сохранение базы социального равенства в обществе;

— сохранение национальной самобытности;

— в центре реформ — социальные перемены, улучшение жизни населения, никаких лозунгов и призывов жертвенного характера; качественные позитивные достижения по принципу «шаг за шагом» (step by step). Это один из главных принципов, изложенных Дэн Сяопином. Второй его же принцип: на каждом этапе добиваться успеха, пусть самого скромного, но — успеха, который видели бы рядовые граждане страны на уровне своей жизни. Как видим, здесь качественные отличия от принципов, воплощенных российскими реформаторами, в которых никак не принимались в расчет интересы народа.

В «Пекинском консенсусе», как справедливо отмечает исследователь восточноазиатских стран профессор Я. М. Бергер, экономика и управление нацелены на совершенствование общества, что полностью игнорируется «Вашингтонским консенсусом». Рамо даже утверждал, что Китай прокладывает дорогу для других народов, стремящихся не только развиваться, но также «вписаться в мировой порядок таким образом, чтобы он позволил им быть подлинно независимыми, защитить свой образ жизни и политический выбор в мире с единственным крупным и мощным центром притяжения (имеется в виду США)»¹³⁴.

Профессор Пекинского университета Чжан Вэй писал, что Китай извлек из неолиберальной американской модели немало полезного, особенно в плане акцента на значении рынка, духа предпринимательства, глобализации, международной торговли. Но Пекин отстаивает свое право самому определять, когда, где и в какой форме использовать чужеземные идеи.

1.8.6. Преимущества китайской модели

Нельзя утверждать, что китайская модель не имеет недостатков, но она гораздо эффективнее американской модели в преодолении нищеты, в поддержке бедных и слабых слоев общества. Американская модель — это и осуществлявшийся в Черной Африке в 1980–1990-х гг. под эгидой МВФ «проект структурного регулирования», а также шоковая терапия в России. Идеологически мотивированная американская модель ориентирует на проведение радикальной и широкомасштабной демократизации и уделяет очень мало внимания конкретной местной ситуации. Ее сторонники полагают, что западные институты могут укорениться в неразвитых районах Черной Африки (Азии, России) и что либерализация возможна до создания системы социальной безопасности, до продуманной и поэтапной приватизации, т. е. до возникновения адекватных управляющих систем; они полагают, что демократизировать общество и государство следует до формирования политической культуры и правового общества. Все это ведет к серьезным издержкам»¹³⁵. Это совершенно верные, объективные и справедливые выводы, подтвердившиеся реальной практикой тех стран, которые избрали «Вашингтонский консенсус» как программу своего развития в 1980–1990-х гг. и позже и обрекли свои народы на бедствия и страдания¹³⁶.

В китайской модели выделяются, по мнению Чжан Вэй Вэя, следующие основные моменты. Во-первых, определяя соотношение между реформами, развитием и стабильностью, Китай на передний план выдвигает стабильность. Во-вторых, в качестве главной задачи модернизации ставится ликвидация нищеты. В-третьих, смелое и одновременно осторожное обновление институтов ведется на основе эксперимента, на базе непрерывного учета и использования своего и чужого опыта. В-четвертых, реформы осуществляются поступательно, несовершенные институты не разрушаются, а постепенно реформируются. В-пятых, устанавливается четкая очередность приоритетов: сначала более легкие реформы, потом более трудные; сначала в деревне, потом в городе; сначала в приморье, потом внутри страны; сначала в экономике, потом в политике. В-шестых, они проводятся без слепого подражания, избирательно используются преимущества чужого опыта¹³⁷.

Следует иметь в виду и то, что Китай — это огромное территориальное пространство, сопоставимое по масштабам со всей Европой. Далее, в Китае долгие столетия существовали разные формы хозяйства, включая семейные, которые статистика не включает в «национальную экономику». Именно поэтому, хотя Китаю не раз предрекали экономический крах, предсказания эти не сбываются. Китайская экономика — это, по сути, континентальная экономика, и ее нельзя просто сравнивать с «национальной экономикой» относительно небольшого национального государства. Еще более важно, по мнению известного китайского ученого-историка Хуан Пина, то, что Китай — древняя цивилизация, сохранившаяся до наших дней. Она включает в себя не только ханьскую культуру, образуемую конфуцианством, легизмом, даосизмом и буддизмом, но также и многочисленные «малые культуры», «малые традиции». Под натиском модернизации многие традиционные феномены исчезают, люди в той или иной мере «вестернизировались».

Но если иметь в виду не внешний фасад, а способ мышления, характер человеческих коммуникаций, то нельзя не признать, что традиции предков в китайском обществе сохраняются. В этом состоит один из секретов китайского пути развития. Высказывая свое мнение, Хуан Пин отчасти отвечает на вопрос, почему так много зарубежных китайцев сохраняют столь тесные родственные, культурные, эмоциональные и хозяйственные связи со своим народом в Китае, почему так много работающих в городе крестьян, получая низкую зарплату, ежегодно переводят домой, в деревни и села десятки миллиардов юаней¹³⁸. В связи с этим Хуан Пин ставит вопрос: не может ли понятие «сяокан» («малый достаток») служить альтернативой понятию «модернизация»? Не лучше ли вести всестороннее, согласованное, устойчивое строительство такого общества, чем следовать западной модели развития и осуществлять модернизацию, разрушая природу и жертвуя чужими интересами? А после достижения «малого достатка» опять-таки не заниматься модернизацией, а вернуться к заветам предков, согласно которым человек должен следовать в конечном счете принципу «датун» («великое единение»)¹³⁹.

Если без предвзятости (политической или культурной) посмотреть на путь, которым шел Китай с начала реформ, — пишет Хуан Пин, — то нельзя не признать, что он принадлежит только ему, Китаю. Как бы его ни называть — «китайской спецификой» или «начальным этапом социализма», он не повторяет никакую другую известную модель. Иное дело, что общественные науки пока по-настоящему не осознали этот факт, эту практику, не выдвинули собственных понятий, чтобы их объяснить. Понятия «общество малого достатка» и «гармоничное общество» сложились не в научных кругах. Тем не менее их нельзя воспринимать как чисто политические лозунги. Ими можно пользоваться как инструментами для анализа. С точки зрения Хуан Пина, поняв Китай, можно лучше постигнуть Азию и мир, нежели чем пытаясь трактовать их с европоцентристских позиций¹⁴⁰.

1.9. Государственный сектор в экономике Индии

1.9.1. Общая характеристика

Современная Индия характеризуется динамично развивающейся экономикой (в 2015/2016 финансовом году рост ВВП составил 7,6%, а за 9 месяцев 2016/2017 финансового года — 7,1%). Страна обладает развитой промышленностью и военно-гражданской инфраструктурой; значительными трудовыми ресурсами (возрастная группа от 15 до 64 лет составляет примерно 65% от всего населения Индии)¹⁴¹; разнообразной минерально-сырьевой базой; постоянно увеличивающимся научно-техническим потенциалом и быстро расширяющимся сектором услуг, который включает информационные технологии, банковско-финансовое дело, транспорт, туризм, торговлю и коммунальное хозяйство. Помимо этого, в настоящее время в Индии сложилась довольно развитая система поддержки малого и среднего предпринимательства, как на уровне центрального правительства, так и правительств штатов. В своем экономическом развитии Индия прошла несколько этапов, причем на каждом из них важная роль отводилась процессам национализации.

1.9.2. Нормативно-правовая база

К важнейшим финансово-экономическим законодательным актам Индии¹⁴² относятся:

Закон о регулировании банковской деятельности (Banking Regulation Act) 1949 г.;

Закон о Резервном банке Индии (Reserve Bank of India Act) 1934 г.;

Закон о разработке и добыче полезных ископаемых (The Mines and Minerals (Development and Regulation) Act, 1957);

Правила о концессиях на разработку полезных ископаемых (Mineral Concession Rules, 1960) и Правила сохранения и разработки полезных ископаемых (Mineral Conservation and Development Rules, 1988);

Закон о внешней торговле (Foreign Trade (Development and Regulation) Act, 1992);

Правила регулирования внешней торговли (Foreign Trade (Regulation) Rules, 1993);

Закон о специальных экономических зонах (Special Economic Zones Act, 2005);

Закон о таможне (Customs Act, 1962) и Закон о Таможенном тарифе (Customs Tariff Act, 1975) c поправками от 1995 г. и положением о Таможенном тарифе, 1995 с поправками от 1999, 2001, 2002, 2003 г.;

Закон о валютном регулировании 1999 г. (Foreign Exchange Management Act, FEMA);

Закон «О центральном налоге с продаж» от 1956 г.;

Закон о специальных экономических зонах (Special Economic Zones SEZ Act, 2005) и Правила создания и функционирования СЭЗ (SEZ Rules, 2006) в редакции 2010 г.;

Закон о центральном налоге на товары и услуги 2017 г. (The Central Goods and Services Tax Act);

Закон об арбитраже и согласительной процедуре (Arbitration and Conciliation Act, 1996);

Закон об авторском праве 1957 г. (The Copyright Act) в редакции 2012 г.;

Закон о патентах 1970 г. (The Patents Act) с поправками от 1999, 2002, 2005 г.;

Закон о торговых марках 1999 г. (The Trade Marks Act);

Закон о дизайне (промышленных образцах) 2000 г. (The Designs Act);

Закон об информационных технологиях 2000 г. (The Information Technology Act);

Закон о компаниях 2013 г. (The Companies Act).

Основным нормативным правовым актом, регулирующим порядок создания, реорганизации и ликвидации юридических лиц в Индии, является Закон о компаниях 2013 г., который предусматривает возможность создания следующих видов юридических лиц.

1. Частная компания — компания, созданная двумя и более лицами с уставным капиталом в сумме не менее 100 000 индийских рупий (1500 USD), без права участников отчуждать принадлежащие им акции третьим лицам.

2. Публичная компания — компания, созданная семью и более лицами с уставным капиталом в сумме не менее 500 000 индийских рупий (7600 USD), с правом участников свободно продавать принадлежащие им акции третьим лицам.

В соответствии с Законом о компаниях 2013 г. иностранная компания может создать совместное предприятие с индийской компанией на условиях и в порядке, предусмотренными соответствующими нормативными правовыми актами Республики Индии в сфере допуска иностранных инвестиций.

Порядок регистрации и ликвидации представительств иностранной компаний в Индии определен Правилами Резервного банка Индии Foreign Exchange Management (Establishment in India of a branch office or a liaison office or a project office or any other place of business) Regulations, 2016 от 31 марта 2016 г. и Инструкцией Резервного банка Индии Master Direction — Establishment of Branch Office (BO)/ Liaison Office (LO)/ Project Office (PO) or any other place of business in India by foreign entities, 2016 от 1 января 2016 г. С поправками от 17 мая 2016 г.¹⁴³

1.9.3. Основные направления государственной политики и этапы национализации

1. Государственное регулирование и национализация в период руководства Джавахарлала Неру (1927–1964).

Задача была сформулирована как построение модели экономики, объединяющей капитализм и социально-экономическое развитие (государственный капитализм). Отсюда вытекали направления развития государственного сектора:

1) расширение госсектора, в том числе регулирование государством экономических и социальных процессов в Индии;

2) решение о структуризации экономики, связанное с разделением Индии на Пакистан и Индийский Союз, в целях создания единой национальной экономической системы;

3) создание общенациональной системы социального страхования;

4) восстановление экономики; преодоление продовольственной проблемы и бедности¹⁴⁴.

В апреле 1948 г. на Учредительном собрании Индийского национального Конгресса Дж. Неру предложил экономические реформы, которые были изложены в Декларации о промышленной политике. В частности, говорилось о необходимости установления монополии государства в таких отраслях, как производство вооружений, атомная энергия и транспорт (особенно железные дороги). В группе отраслей тяжелой промышленности основное внимание было направлено на черную металлургию, угольную и нефтяную промышленность, а также самолетостроение¹⁴⁵ и другие виды машиностроения, где государство оставляло за собой исключительное право на создание новых предприятий.

Объектами государственного регулирования стали 17 отраслей национальной экономики (в том числе транспорт, энергетика, сельское хозяйство, оборонные отрасли, образование и т. д.), где управленческое звено автоматически становилось частью государственного аппарата. Эти реформы в экономике осуществлялись за счет бюджетного финансирования в рамках пятилетних планов¹⁴⁶. В те времена в Индии основательно держался опыт планирования в СССР. Многие специалисты приезжали в этих целях в Советский Союз, консультировались в Госплане СССР и на кафедрах планирования в советских вузах.

Важным этапом в экономике страны является национализация Центрального банка — Резервного банка Индии (1 января 1949 г.) и принятие в 1949 г. Закона о регулировании банковской деятельности, усилившего государственный контроль за деятельностью частных акционерных банков. Это позволило правительству сделать его основным инструментом в развитии денежно-кредитной системы Индии и подчинить ее функционирование целям, заложенным в пятилетнем плане. Проводимая в финансовой сфере национализация затронула и частный сектор. Однако эти реформы проводились уже без участия Дж. Неру.

Период с 1947 по 1964 г. можно охарактеризовать как время «активной государственной политики индустриализации, сопровождавшейся относительной открытостью внешней торговли и инвестициями». Причем реализация стратегии промышленного развития в Индии была начата во время второго пятилетнего плана (1956–1961)¹⁴⁷.

Тем не менее, несмотря на множество ошибок в управлении и планировании, которые привели к валютному кризису в 1957–1958 гг., индийская промышленность развивалась ускоренными темпами на базе уже государственного сектора. Если в 1947 г. прирост промышленной продукции составлял лишь 0,6%, то в 1961–1962 гг. этот показатель достиг 7,7% (за период с 1948 по 1964 г. общий объем промышленного производства Индии вырос в 2,5 раза).

1.9.4. Госсектор — база экономики страны

Таким образом, в период руководства Индией Дж. Неру основные отрасли тяжелой и энергетической промышленности в своей основе были государственными. Национализированные транспорт, средства связи, два крупнейших банка, страховые компании, а также предприятия металлургической, металлообрабатывающей, энергетической, химической и других отраслей промышленности, гидроэнергетические и оросительные системы¹⁴⁸ составили основу государственного сектора. Одновременно государство оказывало финансовую и организационную поддержку частному предпринимательству. Наиболее полным выражением государственно-капиталистической политики стали пятилетние планы экономического развития, определяющие развитие государственного сектора и способствующие индустриализации Индии.

1.9.5. Политика национализации (правительство Индиры Ганди (1966–1977, 1980–1984))

Правительство Индиры Ганди продолжило политику Дж. Неру, хотя и внесло в нее свои коррективы. Однако хотя и было ослаблено государственное планирование, частично либерализована кредитно-денежная политика, смягчился контроль над ценами и распределением продовольствия, расширился список финансовых льгот частным предприятиям — общий курс госрегулирования сохранился¹⁴⁹. Его основные направления:

1) в 1969 г. был принят «Закон о монополиях», согласно которому создавать доминирующие в отрасли предприятия с активами более 200 млн рупий можно было только с разрешения правительства;

2) в июле 1969 г. была осуществлена национализация 14 крупнейших коммерческих банков, в результате доля государственного сектора в коммерческом банковском деле превысила 80% (в структуру государственных коммерческих институтов входило 196 региональных сельских банков)¹⁵⁰. Помимо этого, важным шагом в развитии финансовых услуг стало создание в государственном секторе системы долгосрочного финансирования экономики, где государственный сектор также стал занимать практически доминирующее положение¹⁵¹;

3) в 1970-х гг. вводится контроль государства над импортом товаров 38 наименований, в том числе был национализирован импорт хлопка;

4) в ходе утверждения IV пятилетнего плана (1969–1974) были увеличены инвестиции в госсектор (с запланированных в проекте 122,5 до 136,6 млрд рупий). В то же время инвестиции в частный сектор снизились с 100 до 89,8 млрд рупий. При этом была решена еще одна задача — частичное удовлетворение требований рабочих некоторых отраслей национального хозяйства о повышении заработной платы¹⁵².

С 1960-х гг. в Индии начинается переход к импортозамещающему развитию. В это время благодаря политике протекционизма были созданы импортозамещающие отрасли, начат процесс социального и технологического переустройства сельского хозяйства на основе «зеленой революции». Причем начиная с 1960-х и до середины 1980-х гг. Индия была одной из наиболее контролируемых государством экономик мира. Это выражалось в административном контроле над ценами, а также в контроле правительства за многими ключевыми отраслями промышленности. Импорт в основном был запрещен, значительно уменьшены объемы экспорта и притока инвестиций. Крупные частные предприятия были лишены возможности расширяться, что легло тяжким бременем на другие секторы экономики¹⁵³.

Такая политика не способствовала эффективному экономическому развитию. И несмотря на принятие Закона «О валютном регулировании» (1973), который был использован, чтобы сбалансировать иностранные инвестиции и создать чрезвычайно защищенный индустриальный режим, ко второй половине 1970-х гг. стало очевидно, что система лицензий и регулирующей политики не способствует индустриальному росту страны. В результате по рекомендациям Комитета Дагли (1979), Комитета Тандона (1980) и Комитета Раядхакха (1980) для увеличения темпов промышленного развития были приняты такие меры, как отмена госконтроля и делицензирование¹⁵⁴.

Тем не менее Индире Ганди удалось осуществить крупные позитивные экономические преобразования в стране, в том числе реформирование кредитно-денежной системы.

Национализация коммерческих банков в тот период способствовала увеличению объемов вкладов населения. Получила свое развитие атомная промышленность, была построена первая атомная электростанция, ускоренными темпами стала развиваться тяжелая промышленность. Помимо этого, улучшилась ситуация в агропромышленном комплексе: страна не только могла обеспечивать себя продовольствием, но и экспортировала продовольственную продукцию. Улучшалось и социальное положение населения, о чем свидетельствует рост ВВП на душу населения. Так, например, если в 1970 г. ВВП на душу населения составлял 111 долл., то в 1977 г. этот показатель достиг 180 долл. Значительное увеличение произошло в 1980 г., когда Ганди вновь стала премьер-министром Индии, ВВП на душу населения составил 263,9 долл.¹⁵⁵

Однако многие проблемы так и не были решены, в том числе ликвидация бедности. В 80-е гг. XX в. экономическое развитие Индии замедлилось, обнаружились негативные последствия протекционизма, монополизация внутреннего рынка промышленными кланами, инфляция, неконкурентоспособность индийских товаров, бюрократизация управленческого аппарата, неэффективная работа предприятий госсектора.

1.9.6. Основные направления в государственной политике современной Индии: приватизация и коммерциализация предприятий госсектора

В середине 80-х гг. ХХ в. правительство Р. Ганди продолжило политику либерализации экономики (реформы в лицензионной системе), что положительно сказалось на повышении темпов роста ВВП. А в 90-е гг. в Индии начинаются кардинальные реформы, вызванные, в первую очередь, огромными масштабами дефицита платежного баланса, снижения уровня золотовалютных резервов, сокращения иностранных инвестиций, а также поступлений денежных переводов от индийцев-мигрантов из-за войны в Персидском заливе. В этот период происходит сокращение позиций государства как собственника, т. е. проводится приватизация и коммерциализация предприятий госсектора. Эти меры встретили сопротивление, с одной стороны, в высших эшелонах власти, поскольку государственные чиновники были недовольны потерей своего контроля над частными предприятиями, а с другой — немногочисленных профсоюзов, которые опасались, что такая политика приведет к сокращению рабочих мест в организованном секторе и вызовет нарастание социальной напряженности в стране¹⁵⁶.

В эти годы активно развивается инновационная сфера — это способствовало становлению аутсорсинга за счет перевода многих производств США прежде всего в Индию. Этому способствовало то, что фактически весь средний класс Индии владеет английским языком, а инженеры-индусы проявили себя как талантливые специалисты. Местные сервисные и софтверные компании начали внедрять аутсорсинговую модель и выполнять заказы всех мировых гигантов индустрии. Постепенно Индия превратилась в основного мирового поставщика услуг в области информационных технологий. По данным Национальной ассоциации программных и сервисных компаний¹⁵⁷, уже в 2000 г. экспорт разнообразного программного обеспечения из Индии составил около 5 млрд долл. (почти 20% от общего объема экспорта)¹⁵⁸. В 2016 г., согласно данным ассоциации индийских IT-компаний¹⁵⁹, объем выручки от IT-сервисов составил в Индии 75 млрд, из которых 65 млрд долл. пришлось на экспорт¹⁶⁰.

Одним из важных направлений реформ следует считать переход к экспортоориентированной модели экономики в основном путем ограничения тарифных ставок на капитальные товары, а также промежуточные товары для сталелитейной промышленности.

Основой развития индийской экономики являлись пятилетние планы, которых в Индии было двенадцать (последний из них охватывает период 2012–2017 гг.). Главной задачей текущего пятилетнего плана является восстановление высоких темпов¹⁶¹ экономического роста, с 6 до 8%, и как представляется, эта задача выполняется — темпы роста экономики Индии в 2015–2016 гг. были сравнимы с китайскими и даже несколько их превысили (7,1%). «Дальнейшее развитие должны получить такие отрасли, как транспорт и связь (ежегодный темп прироста 11,8%)¹⁶², финансы и страхование (9,9%), строительство (9,1%), энергетика (7,3%), обрабатывающая промышленность (7,1%). В добывающей промышленности проектировался рост 5,7% в год, а в сельском хозяйстве — 4%¹⁶³. Эти показатели должны быть достигнуты за счет увеличения удельного веса инвестиций до 34,2% ВВП, при этом доля государственных расходов составит 8,4%, а частных инвестиций — 25,8%. В том числе предполагается поступление ПИИ в размере 1,8% ВВП»¹⁶⁴.

1.9.7. Политика в отношении иностранного капитала

В настоящее время правительство Индии принимает различные меры для обеспечения иностранным инвесторам благоприятных условий ведения бизнеса, проводит политику по привлечению в страну иностранных инвестиций и технологий. К основным документам, регулирующим деятельность иностранных инвесторов в Индии, следует отнести Закон о валютном регулировании от 1999 г. (Foreign Exchange Management Act, FEMA) и Консолидированную политику в отношении прямых иностранных инвестиций (Consolidated Foreign Direct Investment Policy (FDI Policy)). Причем ПИИ разрешены в большинство отраслей индийской экономики. Ограничения в виде максимально допустимого порога по участию иностранного капитала сохраняются в некоторых чувствительных для страны сферах: в оборонной промышленности (49%), теле- и радиовещании (от 26 до 49%), розничной торговле (51%), регулярных авиаперевозках (49%), сельском хозяйстве, страховании и банковской деятельности (от 20 до 74%). В соответствии с действующим законодательством запрещены любые формы иностранных инвестиций в атомную энергетику, лотерейный и игорный бизнес, детские фонды, загородную недвижимость и строительство фермерских домов, производство табачных изделий (и/или заменителей табака), в сферу железнодорожного транспорта (кроме скоростных транспортных систем для массовых пассажирских перевозок и железнодорожную инфраструктуру), в сельское хозяйство (за исключением чайных плантаций, животноводства, рыболовства, цветоводства и садоводства, производства семян).

1.9.8. Индустриализация в новейшее время

В последнее время осуществлена крупная реорганизация плановой системы; так, 1 января 2015 г. индийское правительство заявило о прекращении деятельности плановой комиссии и его замене на новое государственное учреждение — Национальный институт трансформации Индии (Aayog National Institute for Transforming India)¹⁶⁵. Его возглавил премьер-министр страны Н. Моди, а в управляющий совет вошли министры экономического профиля всех штатов и территорий¹⁶⁶. Национальный институт трансформации Индии призван стать центральным органом правительства, отвечающим за разработку стратегических и технологических рекомендаций по ключевым вопросам экономики и политики и способствующим созданию новых механизмов экономического роста¹⁶⁷. Считается, что новое ведомство, более сильное и расширенное, окажется способным в