КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО

УНИВЕРСИТЕТСКИЙ КУРС

ТОМ II

Издание второе,
переработанное и дополненное

Под редакцией
заслуженного юриста Российской Федерации,
доктора юридических наук, профессора
А. И. Казанника,
заслуженного юриста Российской Федерации,
доктора юридических наук, профессора
А. Н. Костюкова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342(470+571)(075.8)7

ББК 67.400(2Рос)я73

К65

Авторы:

Арбузов С. В. — кандидат юридических наук, доцент — гл. XVI; Бережная Т. В. — кандидат юридических наук, доцент — гл. XV, XIX; И. А. Третьяк — гл. XIII; Дитятковский М. Ю. — доктор юридических наук, профессор — § 9 гл. XXI; Казанник А. И. — доктор юридических наук, профессор, государственный советник юстиции I класса, заслуженный юрист Российской Федерации — введение, гл. I, II, III, IV, V, VI (совместно с Симоновым В. А.), VII, IX, XII, XVIII; Костюков А. Н. — доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации — введение, гл. X, XX; Котелевский Д. В. — кандидат юридических наук, доцент — гл. VIII, XI, XIV, § 5, 7, 8 гл. XXI; Симонов В. А. — кандидат юридических наук, доцент — гл. VI (совместно с Казанником А. И.), § 1, 2 гл. XXI; Филатов Е. Ю. — гл. XVII, § 3, 4, 6, гл. XXI.

Рецензенты:

Кокотов А. Н. — доктор юридических наук, профессор (судья Конституционного Суда РФ), заслуженный юрист Российской Федерации;

Комкова Г. Н. — доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, декан юридического факультета Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского, зав. кафедрой конституционного и муниципального права.

На основе сравнительного конституционного права, новейших федеральных и региональных законодательных и подзаконных актов, судебных решений, практики их применения раскрывается самобытность конституционного права России в сравнении с лучшими мировыми достижениями конституционноправовой мысли.

Законодательство актуально на 1 января 2016 г.

Для студентов, слушателей, аспирантов, преподавателей юридических факультетов, работников органов государственной власти, а также всех, кто интересуется вопросами организации государственной власти.

© Коллектив авторов, 2014

© Коллектив авторов, 2015, с изменениями

© ООО «Проспект», 2015

УДК 342(470+571)(075.8)7

ББК 67.400(2Рос)я73

Глава VI.
СУВЕРЕНИТЕТ В КОНСТИТУЦИОННОМ ПРАВЕ

§ 1. Понятие и виды суверенитета

На протяжении веков проблемы происхождения власти, ее коренных источников и наиболее характерных свойств пытались разрешить выдающиеся мыслители всех времен и народов. Неизгладимый след в истории науки оставили: Конфуций, Аристотель, Платон, Августин Блаженный, Марселий Падуанский, Ж. Боден, Дж. Локк, Ш.-Л. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, Г. В. Ф. Гегель, Ф. Энгельс, М. М. Сперанский, Б. Н. Чичерин, Л. А. Тихомиров, И. А. Ильин. Их политические и правовые взгляды обстоятельно изучаются студентами юридических вузов в специальном курсе исторических дисциплин.

Однако термин «суверен» впервые получил свое нормативное выражение в Кутюмах Бовези, кодифицированном акте обычаев Cредневековой Франции, составленном крупнейшим юристом своего времени Ф. Бомандуаром (1247–1295). В 34-й главе его фундаментального труда под говорящим названием «О суверене» записано: «Следует понимать, что король является сувереном над всеми и на основании своего права охраняет все свое королевство, в силу чего он может создавать всякие учреждения, какие ему угодно для общей пользы, и то, что он устанавливает, должно соблюдаться. И нет над ним никого, столь великого, чтобы он мог прийти в его двор (творить суд) о правонарушениях или по жалобам на неправильное решение по всем делам, которые касаются короля. И так как он является сувереном, стоящим выше всех, мы его называем лишь тогда, когда мы говорим о каком-либо суверенном праве, которое ему принадлежит лично».

Воспроизведение столь длинной цитаты из содержания памятника правовой мысли Средневековой Франции понадобилось с целью показать, что и теперь суверенитет понимается главным образом как отсутствие какого бы то ни было ограничения верховной власти, ущемления ее независимости. По первоначальному смыслу суверенитет — это такое свойство социальной власти, которое обеспечивает ее носителю гарантированную возможность быть свободным, самостоятельным, независимым в осуществлении своих прерогатив, исключительных (монопольных) прав и обязанностей. Незатухающие дискуссии в научном сообществе политологов, государствоведов и международников ведутся преимущественно о видах суверенитета. Одни авторы (Б. С. Эбзеев) вообще отрицают всякую возможность деления суверенитета между государством, народом и нацией, считая их различными сторонами одного и того же явления, и настаивают на его единстве. Другие (С. В. Черниченко) объявляют суверенитет народа и нации «искусственными понятиями» и признают только государственный суверенитет. Третьи (Р. А. Тузмухаметов), напротив, считают его не чем иным, как «бюрократической узурпацией суверенитета народа». Четвертые (Б. С. Крылов, А. И. Лепешкин) в различных интерпретациях отстаивают существование только народного и государственного суверенитета, пятые (Л. Н. Карапетян, Т. Н. Хачатрян) сводят народный суверенитет к национальному, а шестые (К. С. Гаджиев) отождествляют национальный суверенитет и суверенитет государства.

Снять столь серьезные разногласия с помощью логических доказательств того или иного постулата практически невозможно. Надо обратиться к текстам ныне действующих конституций современных государств, проанализировать содержание соответствующих статей.

Конституция РФ не характеризует Россию как суверенное государство. Но она устанавливает правовой принцип, согласно которому «суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию» (ч. 1 ст. 4). Тем самым Конституция не оставляет ни малейших сомнений, что Российская Федерация обладает государственным суверенитетом.

В отличие от Конституции РФ многие конституции зарубежных стран прямо закрепляют государственный суверенитет. Обычно это делается в первых статьях основных законов современных государств. Такие структурные подразделения выделены в конституциях Армении, Македонии, Молдовы, Португалии, Румынии, Словакии, Бангладеш, Вьетнама, Камбоджи, Мьянмы и в ряде конституций других стран.

В Конституции РФ с исключительной четкостью закрепляется народный суверенитет. Как сказано в ст. 3 Конституции, «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ» (ч. 1).

Аналогичные формулировки народного суверенитета представлены почти во всех ныне действующих конституциях зарубежных стран, за исключением, пожалуй, теократических государств и абсолютных монархий. Встречаются лишь некоторые терминологические нюансы, когда в содержании отдельных конституций понятие «нация» и «народ» употребляются как синонимы или одно вместо другого. Так, например, в ст. 3 Конституции Франции записано: «Национальный суверенитет принадлежит народу, который осуществляет его через своих представителей и путем референдума». В Конституции Турции, напротив, утверждается, что суверенитет полностью и безусловно принадлежит нации. Турецкая нация должна осуществлять свой суверенитет через уполномоченные органы в соответствии с принципами, зафиксированными в Конституции (ст. 6). Но это не ставит под сомнение смысл конституционных формулировок в основных законах Франции и Турции, поскольку в них речь идет именно о народном суверенитете.

Намного сложнее обстоит дело в практике правового регулирования национального суверенитета в ныне действующих конституциях различных стран мира. В России он закреплен в ст. 5 Конституции, где говорится о равноправии и самоопределении народов как о принципе федеративного устройства государства. В конституциях других национально-территориальных федераций принцип национального суверенитета нашел свое нормативное выражение во многих статьях, посвященных политико-территориальной организации государства (Бельгия, Босния и Герцеговина, Индия, Танзания, Эфиопия, Канада).

Однако большинство полиэтнических государств мира не закрепляют на конституционном уровне принцип национального суверенитета. Тем не менее они гарантируют право этнических меньшинств на создание национально-территориальных автономий или сохранение своей национальной идентичности в других формах. Соответствующие нормы имеются в конституциях Азербайджана (ст. 134), Венгрии (§ 68), Испании (ст. 2), Молдовы (ст. 10), Португалии (ст. 6), Китая (ст. 4), Филиппин (разд. 25 ст. 2) и в конституциях ряда других стран Европы, Азии, Латинской Америки, Австралии и Океании (Новая Зеландия).

Таким образом, в современном конституционном праве выделяются три вида суверенитета: государственный, народный и национальный. Их субъектами, или носителями, выступают соответственно государство, народ и этническая общность.

§ 2. Государственный суверенитет

Легальное определение государственного суверенитета сформулировал Конституционный Суд РФ. В своем постановлении от 7 июня 2000 г. № 10-П он установил, что суверенитет предполагает верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти на его территории и независимость в международном общении. Суверенитет представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации как государства, характеризующий его конституционно-правовой статус.

[1] Верховенство государственной власти состоит в том, что она занимает высшую ступень по отношению к власти муниципальных образований, политических партий и движений, общественных и религиозных объединений, государственных учреждений, хозяйствующих субъектов, трудовых коллективов и может диктовать им свои веления в виде обязательных императив. В отличие от других видов социальной власти она носит универсальный характер, поскольку распространяется на территорию всей страны, на все население, на всех физических и юридических лиц и обладает исключительным правом государственного принуждения. «В этих пределах суверенная государственная власть, — писал известный русский государствовед Н. И. Палиенко, — не имеет ни равных себе, ни высшей над собой правовой власти, но сама господствует над всем и над всякой правовой властью».

Верховная государственная власть вправе и обязана воспрепятствовать любым проявлениям иной социальной власти в пределах территориальных границ государства и обладает специфическими средствами воздействия, которых нет ни у какой другой власти. К ним относятся законотворчество, исполнительно-распорядительная деятельность, правосудие, прокурорский или судебный надзор, армия, полиция и другие вооруженные формирования. Создание подобных формирований иными субъектами преследуется по закону. Часть 3 ст. 13 Конституции РФ прямо запрещает создание вооруженных формирований на негосударственной основе. Статья 208 Уголовного кодекса РФ предусматривает за создание не предусмотренного федеральным законом вооруженного формирования, равно как и за руководство им или его финансирование, лишение свободы на срок от двух до семи лет с ограничением свободы на срок до двух лет; существует уголовная ответственность и за участие в нем.

В отличие от государства власть органов общественных объединений распространяется только на тех граждан, которые являются членами этих объединений. Органы общественных организаций и движений не могут нарушать или игнорировать существующие в государстве законы и тем более не могут их отменять.

Верховенство государственной власти тесно связано с ее учредительным характером. Она вправе устанавливать на территории государства основы конституционного строя, основы взаимоотношений с гражданами, иностранными гражданами, лицами без гражданства и их статус, форму политико-территориальной организации государства, систему, правосубъектность и полномочия органов государственной власти и местного самоуправления, их должностных лиц, органов общественных объединений и т. д.

Ни одна из других видов социальных властей такими свойствами не обладает. Подобные действия с их стороны будут квалифицированы как нарушение ч. 4 ст. 3 Конституции РФ, запрещающей кому бы то ни было присваивать власть в России. За отступление от этого запрета ст. 278 Уголовного кодекса РФ предусматривает лишение свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет.

[2] Независимость государственной власти означает, что она не находится в подчинении какой-либо иностранной власти во внешнеполитической сфере, в сфере международных отношений. В лице своих органов государственная власть может брать в рамках национальной конституции любые обязательства по международным договорам и соглашениям и в любое время отказываться от них, не допускать произвольного вмешательства во внутренние дела государства какой-либо иностранной власти. Как сказано в Конституции Бельгии, никакие иностранные войска не могут занимать или пересекать территорию государства иначе как в силу закона (ст. 185).

[3] Самостоятельность государственной власти обычно понимается как ее способность к независимым действиям, как свобода от какого-либо влияния иных социальных властей или деструктивных сил, автономность функционирования.

Однако самостоятельность государственной власти в демократических странах не может быть абсолютной. Она определяется прежде всего конституционными ограничениями, публичностью государственной власти, уровнем развития гражданского общества, а также мерой поддержки власти со стороны населения.

Конституционный Суд РФ в названном выше постановлении не выделил в качестве самостоятельного такой сущностный признак государственного суверенитета, как единство государственной власти.

[4] Единство государственной власти. Под ним понимаются системная целостность, неделимость ее организованной воли и силы, способных обеспечить правовыми средствами подчинение всех членов общества единой власти. Это свойство обусловлено наличием в стране единственного источника государственной власти, одного ее носителя, единой системы органов, осуществляющих государственную власть (ст. 3, 5, 11 Конституции РФ).

Конституционный принцип разделения властей не только не исключает, но, напротив, укрепляет единство государственной власти, будучи его неотъемлемым фактором. Вместе с тем единство государственной власти гарантирует четкую организацию воплощения принципа «разделения властей», исключая подмену одних функций и органов другими, обеспечивая их взаимный контроль и взаимную обусловленность. Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 28 ноября 1996 г. № 53-П обратил внимание на то, что ст. 10 Конституции РФ относит к основам конституционного строя разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Это предполагает самостоятельное выполнение каждой ветвью государственной власти своих специфических, установленных Конституцией и федеральными законами функций и полномочий. Ни одна из ветвей власти не вправе принимать на себя осуществление не свойственных ей функций и полномочий. Тем не менее они не должны противостоять друг другу, а согласованно взаимодействовать для достижения целей и задач государства.

Все элементы государственного суверенитета находятся в системном единстве. Стоит ликвидировать какой-либо из элементов, как разрушится вся система суверенитета, что неизбежно приведет к кризису, ослаблению и даже падению государственной власти. Для иллюстрации столь важного теоретического положения приведем несколько разноплановых примеров.

В 1990 г. советские республики приняли свои декларации о государственном суверенитете. Хотя они и признавали вхождение в Союз ССР, но тем не менее позиционировали себя как самостоятельные и независимые государства. Декларации устанавливали верховенство конституций и законов республик на территории каждого из самопровозглашенных государств. В случае противоречия законов СССР законам республик действие союзных законов приостанавливалось по одностороннему решению каждой из республик. По существу это означало, что федеральная власть лишилась своего верховенства на всей территории Союза ССР. В конечном счете это привело к крушению великой державы.

Независимость государственной власти ликвидируется главным образом в результате иностранной интервенции и насаждения марионеточных режимов. Так, США в 1912 г. оккупировали Никарагуа, в 1916 г. — Доминиканскую Республику, в 1983 г. — Гренаду, в 1989 г. — Панаму. В новейшее время такая судьба постигла Сербию, Ирак, Ливию и Афганистан.

Не меньшую опасность представляет нарушение единства государственной власти. В результате установления двоевластия возникает реальная угроза единству и территориальной целостности страны, утраты государственной властью своего верховенства, развязывания гражданской войны. Противостояние органов государственной власти различных функциональных ветвей делает государство бессильным обеспечить на своей территории конституционный строй, общественный правопорядок, защитить права и свободы человека, личности и гражданина, интересы юридических лиц. Достаточно вспомнить ситуацию двоевластия в России летом 1917 г. или конфронтацию Президента и Правительства РФ со Съездом народных депутатов и Верховного Совета в 1993 г., чтобы понять всю опасность подобного состояния.

В конституционно-правовой практике известны случаи, когда дробление государственной власти приводит к гибели самого государства. Так, например, в Сомали в период с 1991 по 2000 г. возникло примерно 20 властных центров во главе со своими лидерами. В результате страна полностью утратила свою государственность, а ее территория из пространственного базиса осуществления суверенной власти превратилась в площадь собирательства, ведения натурального хозяйства, пиратских баз.

Самостоятельность государственной власти может быть утрачена в результате попадания ее в зависимость от иностранных государств, олигархических групп, мафиозно-клановых структур, экстремистских сил. Именно это случилось в 2014 г. с государственной властью Украины, когда она стала полностью зависимой от США и Евросоюза, националистических кругов.

Совершенно очевидно, что не приходится говорить о самостоятельности государственной власти применительно к социалистическим странам, где она полностью зависима от власти коммунистических партий, осуществляющих руководство всеми сферами жизнедеятельности общества и государства. Как сказано в ст. 11 Конституции КНДР, «Корейская Народно-Демократическая Республика осуществляет свою деятельность под руководством Трудовой партии Кореи».

Таким образом, суверенитет государственной власти является качественной величиной, не допускающей ее ограничения или деления. Государственный суверенитет либо есть, либо его нет.

Суверенитет государственной власти находит свое практическое выражение в компетенции государства. Она представляет собой права, обязанности и полномочия, которые закрепляются на конституционном уровне за государством в целом, но реализуются по конкретным сферам ведения соответствующими органами государственной власти или их должностными лицами. К ведению федеративных государств относятся только такие права, обязанности и полномочия, объем которых необходим и достаточен для обеспечения суверенитета государственной власти, государственной безопасности, развития ведущих отраслей экономики, защиты прав и свобод человека, личности и гражданина на всей территории страны (ст. 71 Конституции РФ, ст. 73 Основного закона ФРГ, ст. 246 Конституции Индии, ст. 21–22 Конституции Бразилии).

Ядром компетенции служат суверенные права государства, под которыми принято понимать минимальный объем компетенции, без которого суверенная власть не может существовать. О степени практического осуществления этих прав можно с уверенностью судить по суверенным признакам государства, в состав которых входят следующие.

[1] Верховная учредительная власть. Она проявляется в определении наименования государства, в нормативном закреплении основ конституционного строя, установлении характера взаимоотношений между государством с одной стороны и человеком, личностью и гражданином — с другой, а также в их взаимной ответственности. Свойства верховной учредительной власти выражаются и в определении контуров гражданского общества, выборе формы государственного правления, политико-территориальной организации государства, в распределении полномочий между центральной властью и властью составных частей государства, в суверенном праве вступать в государственные и межгосударственные союзы и сообщества.

[2] Территория государства. Суверенная власть осуществляется строго в территориальных границах любого государства и ограничена ими. Она распространяется на все субъекты права и участников правоотношений, временно или постоянно находящихся на территории государства. В этом смысле территория государства является пространственным пределом осуществления суверенной власти.

На взаимную связь государственного суверенитета и территории государства указывается во многих конституциях зарубежных стран. Так, например, в ст. 1 Конституции Туркменистана нормативно установлено, что «государственный суверенитет и территория Туркменистана едины и неделимы». По Конституции Катара «суверенитет не может быть ограничен, и никакая часть территории не может быть отторгнута» (ст. 2), Восточный Тимор согласно ст. 4 Конституции не может отчуждать любую часть территории страны или право на территориальный суверенитет без изменения границ государства (ч. 3).

Государственная власть с учетом конституционно-правовых ограничений может самостоятельно распоряжаться территорией страны. В лице своих органов она вправе устанавливать границы субъектов федерации и национально-территориальных автономий, формировать систему административно-территориальных единиц. В России, например, границы между субъектами Федерации могут быть изменены только с их взаимного согласия (ч. 3 ст. 67 Конституции). В Индии, напротив, федеральная власть вправе самостоятельно образовывать новые штаты, уменьшать или увеличивать территорию любого штата, изменять границы и названия штатов (ст. 3 Конституции).

В унитарных государствах распоряжение территорией осуществляется путем разделения ее на административно-территориальные единицы разного уровня. Так, в ст. 9 Конституции Беларуси записано, что территория государства едина и неотчуждаема, она делится на области, районы, города и иные административно-территориальные единицы. Аналогичные нормы имеются и в конституциях почти всех унитарных государств.

[3] Система высших органов государственной власти. В каждом государстве она формируется с целью осуществления суверенной власти. В России ее составляют Президент РФ, Правительство РФ, Конституционный Суд РФ, Верховный Суд РФ, Генеральный прокурор РФ. Эти органы вступают от имени Российского государства в конкретные правоотношения, представляют и защищают его интересы во внутренней и внешней политике.

В президентских республиках в систему высших органов государственной власти не включается правительство, поскольку в них президент является главой государства и одновременно главой исполнительной власти. В Конституции США, например, выделены в качестве органов государственной власти Конгресс США, Президент США и Верховный Суд США.

[4] Наличие конституции и системы законодательства государства. Суверенная власть самостоятельно устанавливает порядок принятия конституции, внесения в нее изменений, пересмотра или отмены. В частности, в Азербайджане Конституция государства может быть принята и изменена только путем референдума (ст. 3). В Болгарии Народное собрание (парламент) «может изменять и дополнять все предписания Конституции» (ст. 153). Однако принятие новой Конституции Болгарии отнесено к исключительным полномочиям Великого народного собрания, которое специально созывается для этой цели (ст. 157–158).

Конституция, как правило, обладает высшей юридической силой и действует на всей территории государства. Все законы издаются на основе и в соответствии с конституцией. Благодаря этому формируется единая система законодательства, в которой получает свое нормативное выражение государственный суверенитет. Не могут разрушить единство законодательной системы государства и акты международного права. Как сказано в ст. 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются частью ее правовой системы. Если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом, применяется международный договор. Однако такой силой могут обладать не любые договоры, а лишь те из них, которые признаны в установленном порядке высшими органами законодательной власти Российской Федерации. К сожалению, такой оговорки ст. 15 Конституции РФ не содержит.

Выгодно в этом отношении отличается ст. 134 Конституции Хорватии, где записано: «Международные договоры, которые были заключены и ратифицированы в соответствии с Конституцией и которые были опубликованы, являются составной частью системы правовых норм Республики и обладают большей юридической силой по сравнению с законом. Их положения могут изменяться или отменяться только на условиях и способом, предусмотренным в самих договорах или согласно общим нормам международного права».

[5] Собственность и бюджет государства. Определение объектов государственной собственности и утверждение государственного бюджета являются формами осуществления суверенитета государственной власти в экономической и бюджетно-финансовых сферах, конституционно-правовым признаком ее самостоятельности. Таким путем закладывается материальная основа государственного суверенитета.

Получить реальное представление об объектах государственной собственности Российской Федерации довольно трудно. Потребуется произвести системный анализ норм ст. 8–9 и 71 Конституции РФ, соответствующих норм Гражданского кодекса РФ, специализированных федеральных законов о рациональном природопользовании и охране окружающей среды, о разграничении собственности между Российской Федерацией и ее субъектами, а также муниципальными образованиями.

Между тем в Конституции Бразилии четко определены важнейшие объекты, относящиеся к собственности Союза. Согласно ст. 20 Конституции в состав федеральной собственности входят:

– незанятые земли, необходимые для защиты границ, фортификационных сооружений и военных строений, федеральных путей сообщения и сохранения окружающей среды;

– озера, реки и любые водные потоки, которые находятся на землях владений Союза или протекают по территории более одного штата, или служат границей с другими странами, или уходят на иностранную территорию, или приходят с нее, равно как береговые земли и речные отмели этих водных потоков;

– речные и озерные острова, расположенные в пограничных с другими странами зонах, морские отмели, океанские и прибрежные острова, за исключением принадлежащих штатам и муниципиям;

– природные ресурсы континентального шельфа и исключительной экономической зоны;

– территориальное море;

– земли морского побережья и их приращивание;

– возможные источники гидроэнергии;

– минеральные ресурсы, исключая ископаемые;

– естественные подземные полости, археологические и доисторические места;

– земли, традиционно занимаемые индейцами.

Наличие в Конституции Бразилии правовых норм о федеральной собственности служит важной гарантией укрепления государственного суверенитета, от бесконтрольного ее разбазаривания под видом народной приватизации.

Государственный бюджет представляет собой форму аккумулирования и расходования денежных средств для осуществления функций государства и обеспечения деятельности органов государственной власти. Принятие бюджета оформляется законом о государственном бюджете, устанавливающим бюджет на конкретный период, сроки и порядок его действия, основные назначения по бюджетным ресурсам и ассигнованиям. В Российской Федерации подобный закон имеет силу и форму федерального закона. Исполнение федерального бюджета обеспечивается Правительством РФ.

[6] Наличие единой кредитно-денежной системы, самостоятельная эмиссия собственной денежной единицы и ценных бумаг. Этот признак государственного суверенитета является, скорее всего, характерным для России и некоторых стран мира. Как сказано в ст. 75 Конституции РФ, денежной единицей в России является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком РФ. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются (ч. 1).

Однако многие страны Африки, Латинской Америки и Полинезии не имеют собственной денежной единицы и не осуществляют самостоятельно денежную эмиссию. Они используют в качестве платежного средства региональные или иностранные денежные знаки. Так, например, в таких странах Африки, как Бенин, Буркино-Фасо, Камерун, Конго, Кот-д’Ивуар, Мали, Нигер, Сенегал, Того, ЦАР и Чад используется африканский франк. Латиноамериканские государства: Гренада, Доминика, Сент-Винсент и Гренадины, Сент-Китс и Невис и Сент-Люсия, имеют общую денежную единицу — восточно-карибский доллар. В Кирибати и Науру, небольших странах Полинезии, денежной единицей является австралийский доллар. Эквадор признает денежными единицами государства доллар США и сукре. Тем не менее все из перечисленных стран являются суверенными государствами.

[7] Гражданство государства. Каждое государство имеет собственное гражданство, вопросы приобретения, получения и утраты которого решаются в установленном порядке суверенной властью. Граждане обладают самым широким по своему содержанию правовым статусом. Они наделены политическими правами и свободами, несут обязанность по защите Отечества и пользуются максимально полной защитой и покровительством государства как внутри страны, так и за рубежом.

[8] Собственные вооруженные силы государства. Почти каждое государство имеет собственные вооруженные силы. В каждой конкретной стране их состав определяется с учетом исторических традиций, внутренних и внешних угроз жизненно важным интересам личности, общества и государства, степени напряженности международных отношений, характера военной доктрины. В состав вооруженных сил обычно входят армия и другие формирования в системе министерства обороны, пограничные войска, войска министерства транспорта, войска МВД, войска министерства почт и связи, службы безопасности, разведки и другие военные части.

В демократических странах вооруженные силы непосредственно предназначены для защиты суверенитета и территориальной целостности государства. Так, согласно ст. 8 Конституции Испании «вооруженные силы, состоящие из сухопутных войск, военно-морского флота и воздушных войск, призваны обеспечить суверенитет и независимость Испании, защитить ее территориальную целостность и конституционный строй».

Конституция Португалии возлагает на вооруженные силы военную оборону Республики. Они выступают в качестве гарантии национальной независимости и территориальной целостности государства, свободы и защиты населения от любой агрессии или внешней угрозы при соблюдении конституционного строя, демократических институтов и международных договоров. В Конституции особо оговорено, «вооруженные силы служат португальскому народу, в высшей степени департизированы, и их служащие и военнослужащие не могут использовать оружие, свой пост или должностное положение для какого-либо вмешательства в политику» (п. 4 ст. 275). Иногда государство на конституционном уровне существенно расширяет функции национальных вооруженных сил. В качестве примера можно сослаться на ст. 79 Федерального конституционного закона Австрии от 10 ноября 1920 г., согласно которой на федеральную армию помимо вооруженной обороны страны возлагаются:

– защита конституционных учреждений и обеспечение условий их деятельности, а также демократических свобод граждан;

– общее поддержание порядка и безопасности внутри страны;

– оказание помощи гражданским властям при стихийных бедствиях и катастрофах, значительных по своему масштабу.

Конституция РФ не закрепляет правовой статус вооруженных сил как гаранта государственного суверенитета. В ее содержании сформулированы лишь отдельные правовые нормы, в соответствии с которыми защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина России. Порядок прохождения государственной воинской службы регулируется федеральным законом (ч. 1–2 ст. 59). Президент РФ является Главнокомандующим Вооруженными Силами РФ (ч. 1 ст. 87).

Столь лаконичные формулировки норм Конституции РФ о правовом статусе Вооруженных Сил России не препятствуют использованию армии в качестве средства разрешения политических конфликтов, тормозят создание эффективных механизмов контроля за армией со стороны гражданского общества.

[9] Международно-правовая правосубъектность суверенного государства.

В отличие от других субъектов международного права только государство обладает универсальной правосубъектностью, которая является по существу формой выражения самостоятельности и независимости государственной власти. Конституционно-правовыми средствами власть ограждает свою самостоятельность при решении вопросов, входящих во внутреннюю компетенцию государства в сфере международных отношений. Так, Конституция РФ определяет юридическую силу международных договоров России с иностранными государствами и международными организациями (ч. 4 ст. 15), относит к исключительному ведению Российской Федерации внешнюю политику, международные договоры и вопросы войны и мира (п. «к» ст. 71). Она устанавливает порядок ведения переговоров и подписания международных договоров (п. «б» и «в»), их ратификации и денонсации (п. «г» ст. 106).

На основе принципов суверенного равенства всех государств, невмешательства во внутренние и внешние дела других государств, добросовестного выполнения своих международных обязательств Россия устанавливает дипломатические и консульские отношения с иностранными государствами, вступает в межгосударственные союзы и международные организации, заключает международные договоры и соглашения, в том числе на коллективную самооборону.

В конституциях некоторых зарубежных стран международно-правовая правосубъектность государства урегулирована более полно. Это касается в первую очередь конституций Македонии (ст. 118–121), Португалии (ст. 7). Румынии (ст. 10), Словакии (ст. 7), Франции (ст. 78–78.4), Хорватии (ст. 132–135) и Ирана (ст. 152–154). В частности, в Конституции Португалии кроме компетенционных норм закреплены принципы, которыми руководствуется государство в международных отношениях, сформулированы основные цели внешнеполитической деятельности, определены условия передачи отдельных полномочий государства для строительства Европейского Союза. Эти конституционные нормы придают известную стабильность внешней политике Португалии, делают ее более предсказуемой.

Значительно реже в конституциях и конституционных актах зарубежных стран встречаются правовые нормы, ограничивающие правосубъектность государства в сфере международных отношений. Обычно такие ограничения вводятся по чисто политическим мотивам. Так, Конституция Хорватии запрещает «возбуждение процедуры объединения Республики Хорватия в союзы с другими государствами, объединение с которыми привело бы или могло бы привести к возрождению югославского государственного образования или к установлению неких балканских связей в какой-либо форме» (ст. 135).

Конституционный акт Верховного Совета Литовской Республики от 8 июня 1992 г. «О неприсоединении Литовской Республики к постсоветским Восточным союзам» предписывает «никогда и ни под каким видом не присоединяться к любым вновь создаваемым на основе бывшего СССР политическим, военным, экономическим или иным союзам либо содружествам государств». Деятельность по вовлечению Литвы в состав Восточных союзов считается враждебной в отношении независимости государства, и за нее наступает предусмотренная законом ответственность (ст. 1–2).

Однако государство не может отказаться от реализации своей международно-правовой правосубъектности, поставить себя добровольно в международную изоляцию. В доктрине международного права сложилось мнение, что нарушения основных прав государства создает угрозу для его существования, а нарушения государством своих основных обязанностей создает угрозу для существования других государств и нормального функционирования международного сообщества в целом.

[10] Государственный язык. Он представляет собой определенную систему словесного выражения мыслей, обладающую своеобразным звуковым и грамматическим строем и служащую средством общения в пределах территориальных границ государства. С помощью государственного или официального языка суверенная власть устанавливает коммуникационные связи между всеми частями единой страны, всеми субъектами конституционно-правовых отношений. Он используется в официальном делопроизводстве, законотворчестве, судопроизводстве, обучении в государственных учебных учреждениях, а также в других сферах. Его употребление способствует консолидации этнической общности и формированию национальной государственности, повышению эффективности защиты прав и свобод человека, личности и гражданина, обеспечению прав и законных интересов коренных народов и национальных меньшинств. В этом смысле язык служит одним из важнейших средств обеспечения единства и территориальной целостности государства.

В полиэтнических странах может быть один или несколько государственных языков. Например, в России таковым является русский язык, в Финляндии — финский и шведский языки, в Канаде — английский и французский, в Швейцарии — немецкий, французский, итальянский и ретороманский. Своеобразный рекорд в этом отношении установлен Конституцией ЮАР, которая нормативно закрепила 11 официальных языков регионалистского государства.

Республики Российской Федерации вправе согласно ст. 68 Конституции устанавливать свои государственные языки. В органах государственной и муниципальной власти, государственных учреждениях республик они употребляются наряду с русским языком (ч. 2). Российская Федерация гарантирует всем народам страны и каждому индивиду право на всестороннее развитие и сохранение родного языка, на пользование им.

Порядок реализации государственной языковой политики урегулирован нормами Федерального закона от 1 июня 2005 г. «О государственном языке Российской Федерации» и Закона Российской Федерации от 25 октября 1991 г. «О языке народов Российской Федерации».

[11] Символы государственного суверенитета. Под ними понимаются конституционно оформленные условные знаки, выражающие сущностные свойства государственного суверенитета. Такими символами традиционно считаются государственный флаг, государственный герб, государственный гимн и столица государства.

Государственный гимн (в переводе с греческого — «торжественная песнь») — музыкально-поэтическое произведение, прославляющее государство, его историю и героев.

Государственный герб — официальная эмблема государства, его отличительный знак, изображаемый на флагах, вымпелах, денежных знаках, печатях и некоторых официальных документах.

Государственный флаг — это официальный отличительный знак, представляющий собой одноцветное или многоцветное полотнище с государственным гербом или иной эмблемой либо без таковых. Флаг может отражать общественно-политический строй и форму соответствующего государства.

В Российской Федерации согласно ч. 1 ст. 70 Конституции РФ описание и порядок официального использования государственного флага, государственного герба и государственного гимна определяются соответственно Федеральным конституционным законом от 25 декабря 2000 г. «О Государственном флаге Российской Федерации», Федеральным конституционным законом от 25 декабря 2000 г. «О Государственном гербе Российской Федерации» и Федеральным конституционным законом от 25 декабря 2000 г. «О Государственном гимне Российской Федерации».

Столица — главный город государства — выделяется, как правило, в самостоятельную административно-политическую единицу с особым режимом управления и статусом. Большинство государств, включая Российскую Федерацию, указывают местонахождение столицы прямо в конституциях. Согласно ч. 2 ст. 70 Конституции РФ столицей России является город Москва. Ее статус устанавливается федеральным законом.

В настоящее время эту роль выполняет Закон РФ от 15 апреля 1993 г. «О статусе столицы Российской Федерации». Он принят до Конституции 1993 г. и по юридической силе приравнен к федеральному закону. Его нормы определяют столицу Российской Федерации как место нахождения федеральных органов государственной власти страны, представительств республик в составе Российской Федерации, автономной области, автономных округов, краев, областей, городов Санкт-Петербурга и Севастополя, а также дипломатических представительств иностранных государств в Российской Федерации.

Любая насильственная попытка других субъектов международного права ограничить реализацию какого-либо суверенного права государства должна рассматриваться как ущемление государственного суверенитета. Однако отказ от осуществления отдельных суверенных прав или ограничение сферы их реализации на добровольной основе могут иметь место. Это возможно при заключении международных договоров, вступлении в международные организации, и особенно в союзы, содружества, конфедерации государств и иные подобные объединения, когда государства-члены в общих интересах поручают исполнение ряда полномочий органам этих объединений. Как сказано в ст. 24 Основного закона ФРГ, «Федерация может законодательным путем передавать свои суверенные права межгосударственным учреждениям» (ч. 1).

Думается, в подобной ситуации принципиально возможно любое ограничение суверенных прав, кроме прав на собственную территорию и учредительную верховную власть. Однако у государства должны быть право на односторонний отказ от договора, от членства в международной организации, а также право на сецессию, то есть на выход из конфедерации, союза или содружества государств. Большую роль играет конкретно-историческая обстановка и позиция мирового сообщества. Например, после оккупации Польши гитлеровцами в сентябре 1939 года польское правительство бежало сначала в Румынию, а затем в Лондон. Несмотря на то что Польша фактически лишилась не только территории, но и верховной власти, мировое сообщество, и прежде всего страны антигитлеровской коалиции, юридически не признали исчезновения Польского суверенного государства. Они продолжали оказывать польскому народу содействие в борьбе с захватчиками вплоть до освобождения Польши Советской Армией и фактического восстановления ее суверенного статуса.

В Конституциях Швейцарии (ст. 3), Мексики (ст. 40), в Конституции германской земли Бавария (ст. 17), в конституциях всех штатов США и в Конституции мексиканского штата Нижняя Калифорния (ст. 4) сформулированы правовые нормы, признающие суверенитет субъектов федерации. Однако их надо воспринимать не более как конституционные фикции, поскольку в одном государстве не может быть по определению двух суверенных властей. Системный анализ норм федеральных конституций показывает, что суверенитетом обладает только союзное государство в лице своей публичной власти.

В ст. 3 Конституции Швейцарии декларируется, что кантоны суверенны, поскольку их суверенитет не ограничен Союзной конституцией. Они самостоятельно осуществляют все права, которые не переданы Союзу. Однако парадокс заключается в том, что именно Конституция Швейцарии как раз и ограничивает суверенитет кантонов страны, не оставляя им практически ни одного права, выражающего верховенство и самостоятельность государственной власти на подведомственной территории. Конституция закрепляет приоритет союзного права над кантональным (ст. 49), относит к исключительному ведению Союза иностранные дела (ст. 54), представляет ему право иметь свою армию (ст. 58), самостоятельно решать денежные и валютные дела, выпускать монеты и банкноты (ст. 99), устанавливать прямые налоги (ст. 128), определять размеры пошлин и других сборов с трансграничного товарооборота (ст. 133), законодательствовать в области метрологии, гражданского и уголовного права (ст. 122–123, 125).

В ст. 40 Конституции Мексики речь идет о суверенитете штатов только в области внутренних дел. В ее содержании сформулирована правовая норма, согласно которой Мексика «состоит из штатов, свободных и суверенных во всем, что относится к их внутренним делам, но объединенных в Федерацию в соответствии с принципами настоящего Основного закона». Но императивные нормы Конституции Мексики с их жесткими запретами не оставляют штатам и возможности самостоятельно решать в полном объеме свои внутренние дела (ст. 117–121).

Фиктивный характер конституционных положений земли Бавария о суверенитете полностью подтверждается нормами Основного закона ФРГ, который относит все суверенные права государства к исключительной компетенции Германии (ст. 20, 23–25, 28, 31–32, 70–73).

Примечательны нормы Конституции США, ограничивающие самостоятельность субъектов федерации. Согласно их предписаниям ни один штат не может вступать в договоры, союзы или конфедерации, чеканить монету и выпускать кредитные билеты, облагать налогами и сборами экспорт и импорт, содержать в мирное время войска и военные корабли, вступать в соглашения или договоры с другим штатом или с иностранной державой (разд. 10 ст. 1).

Верховный Суд США сформулировал правовую позицию, согласно которой «штаты получают общую власть из существа принадлежащего им суверенитета». Тем самым он подтвердил известное в доктрине конституционного права положение, что штаты обладали государственным суверенитетом только в составе Конфедерации США (ст. II Статей Конфедерации 1781 г.). После преобразования ее в федеративное государство и принятия Конституции США 1787 г. все штаты утратили свой суверенитет.

Применительно к России проблема суверенитета в условиях федеративного государства была окончательно и бесповоротно решена Конституционным Судом РФ. В 1994 г. он признал все положения о государственном суверенитете, содержащиеся в конституциях и уставах субъектов Федерации, не соответствующими федеральной Конституции. Согласно его правовым позициям Конституция РФ не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, кроме суверенитета Российской Федерации.

Современные конституции определяют уровни и систему органов государства, осуществляющих суверенную власть. В России это федеральные органы государственной власти и органы государственной власти субъектов Российской Федерации (ч. 1 ст. 11 и ч. 2 ст. 77 Конституции РФ). В тех зарубежных странах, где в муниципальных образованиях формируются органы государственного управления, суверенная власть осуществляется и на местном уровне. В России такая ситуация исключается, поскольку «органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти» (ст. 12 Конституции).

§ 3. Народный суверенитет

Отправным началом для научного анализа сущности народного суверенитета надо в первую очередь определить свою позицию к самому понятию «народ», которое имеет в данном случае основополагающее значение. «Верно определяйте слова, — говорил Р. Декарт, — и вы освободите мир от половины недоразумений».

В отечественной юриспруденции сформировалась концепция, согласно которой под народом понимается часть населения страны, состоящая из граждан, обладающих активными избирательным правом, то есть избирательный корпус, в лице которого население выступает как участник конституционно-правовых отношений.

Совершенно очевидно, что более дискриминационной концепции понимания народа придумать, конечно, нельзя. Стоит ее реализовать на практике, внедрить в реальную жизнь какой-либо страны, как ее народ станет самым несчастным, обездоленным народом в мире. Как в жутком утопическом романе Дж. Оруэлла, людей отгородят Китайской стеной от предков, изолируют от родных детей, запретят заботиться о будущих поколениях. Народ лишится своего исторического прошлого, превратится в коллективного временщика, перестанет думать о будущем. Если к этому добавить, что в большинстве стран Латинской Америки армия стоит вне политики и военнослужащие не обладают пассивным избирательным правом, то выходит, что народ совсем некому защищать.

Между тем в конституциях почти всех современных государств имеются правовые нормы, призывающие народ чтить «память предков, передавшим нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость», исходить «из ответственности за свою Родину перед нынешними и будущими поколениями» (Вводная часть к Конституции РФ).

В несколько иных формулировках нашли свое выражение декларативные нормы об ответственности народа перед прошлым, нынешним и будущими поколениями людей в преамбулах конституций Азербайджана, Казахстана, Молдовы, Таджикистана, Узбекистана и ряда других государств. В то же время Конституция Швейцарии декларирует нравственно-политическую ответственность народа только перед будущими поколениями.

Народ Кыргызстана, как сказано в преамбуле Конституции, исходит в строительстве государственности из заветов предков «жить в мире и согласии, в гармонии с природой».

Польский народ, согласно Конституции страны, благодарен предкам за их труд, за борьбу за независимость, за самобытную культуру, выражающую идеалы христианства.

На Филиппинах государство в соответствии с Конституцией «обеспечит потомкам блага независимости и демократии при господстве права и режиме правды».

В отечественной литературе по общей теории права и конституционному праву утвердилось не совсем правильное мнение ученых, что нормы-декларации не обладают юридической силой, а являются лишь благими пожеланиями. Но суть дела даже не в этом. В конституциях зарубежных стран не только декларируется неразрывная связь поколений, но и закрепляются регулятивные нормы, обеспечивающие ее устойчивость правовыми средствами. Так, например, в ст. 20-а Основного закона ФРГ записано: «Государство, сознавая ответственность за будущие поколения, осуществляет охрану природных основ жизни в рамках конституционного строя и в соответствии с законом и правом посредством исполнительной власти и правосудия». В Польше «публичные власти проводят политику, обеспечивающую нынешним и будущим поколениям экологическую безопасность» (ч. 1 ст. 74 Конституции).

Таким образом, воспроизведенные нормы Конституции РФ и конституций зарубежных стран полностью опровергают сложившиеся в отечественной науке стереотипы, что под народом в конституционном праве понимаются только граждане государства, наделенные по милости власти активным избирательным правом. Напротив, правовые нормы современных конституций не проводят сегрегацию народа по политическим признакам, а подчеркивают его единство, неразрывную связь поколений, выделяют общность интересов. Сказанное позволяет, с учетом дополнительных аргументов, воспроизвести уже известный вывод, что под народом следует понимать исторически сложившуюся общность людей, объединенных генетическими связями со своими предками, общностью долгосрочных интересов и территориальными границами государства. Если народ находится в изгнании, то он является субъектом не конституционного, а международного гуманитарного права.

В ст. 3 Конституции РФ сформулирована правовая норма, согласно которой «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ» (ч. 1). Непосредственно на ее основе в России возникло правовое состояние народовластия или народного суверенитета, действующее в максимально широких временных и пространственных координатах, практически совпадающих с действием самой Конституции РФ.

В этом конституционном правоотношении в качестве конкретного субъекта нормативно определен многонациональный народ России, но не названы другие субъекты, не очерчены их взаимные права и юридические обязанности. Получить реальное представление о содержании правового состояния народовластия можно лишь путем анализа большого массива действующих конституционно-правовых норм.

Выявить конституционные права народа не представляет больших трудностей. В ст. 3 Конституции РФ записано, что никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Аналогичные нормы имеются и в конституциях большинства зарубежных стран. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону (ч. 4).

Отсюда с логической последовательностью вытекает вывод, что многонациональный народ России имеет право на всю полноту власти в стране. Ему корреспондирует юридическая обязанность всех и каждого из субъектов конкретных конституционно-правовых отношений осуществлять власть народа в полном соответствии с его волей, потребностями и интересами.

Формированию политической воли народа и ее свободному изъявлению содействуют на принципах конкуренции политические партии (ст. 21 Основного закона ФРГ, § 3 Конституции Венгрии, ст. 6 Конституции Испании, ст. 10 Конституции Португалии). При этом не допускается проводить политику, направленную на подрыв единства народа. Разжигание расовой, религиозной, региональной или этнической розни служит основанием для запрета политической партии (ст. 9 Конституции Албании). Социальные потребности народа представляют собой надобности, его насущные нужды в определенных условиях жизни, без удовлетворения которых наступает его деградация, вырождение или даже гибель. Потребности в жизнедеятельности народа выступают как внутренняя сила, побуждающая его к практической деятельности по достижению самих высоких целей, нравственному и духовному совершенствованию.

Не всегда потребности народа объективно могут быть удовлетворены, но без стремления к качественному росту наступает абсолютная апатия, теряется смысл жизни и в конечном счете прекращается прогресс.

Формами (способами) выражения потребностей народа являются интересы. Они представляют собой осознанно-волевое стремление народа к удовлетворению различных потребностей, достижению определенного состояния в политической, экономической, бюджетно-финансовой, социальной, экологической, международной и других сферах.

Критериями эффективности реализации коренных интересов народа служат: демократическая государственная власть, благосостояние, духовное и физическое здоровье людей, устойчивость курса национальной валюты, благоприятная окружающая среда, признание предельно допустимого уровня социального расслоения народа, постоянная защита национальных интересов в международных отношениях.

Все субъекты конституционно-правовых отношений, осуществляющие власть народа, должны выражать его волю и интересы.

С наибольшей полнотой механизм осуществления народного суверенитета закреплен в Конституции Шри-Ланки. Согласно ст. 4 Конституции народ осуществляет свой суверенитет следующим образом:

а) законодательная власть народа осуществляется Парламентом, состоящим из выборных представителей народа, и народом путем референдума;

b) исполнительная власть народа, включая защиту Шри-Ланки, осуществляется Президентом Республики, избираемым народом;

с) судебная власть народа осуществляется Парламентом посредством судов, трибуналов и иных органов, учреждаемых на основании Конституции и закона;

d) путем защиты всеми органами управления основных прав и свобод человека и гражданина, провозглашенных и признанных конституцией;

е) в процессе практической реализации гражданами избирательного права и права на участие в референдуме.

Наиболее широкой конституционно-правовой правосубъектностью в осуществлении власти народа обладают граждане государства, наделенные активным избирательным правом. Видимо, это и послужило серьезным основанием для включения в структуру Конституции Эстонии правовой нормы, согласно которой «верховную государственную власть народ осуществляет через граждан, обладающих правом голоса».

Граждане участвуют в выборах и референдумах, которые согласно ст. 3 Конституции РФ являются высшим непосредственным выражением власти народа (ч. 3). Они организуют и проводят массовые политические акции, в том числе с требованиями к органам государственной власти учитывать в своей деятельности волю и интересы народа. В индивидуальном порядке или коллективно граждане подают в высшие или иные органы государственной власти петиции, заявления, требования или жалобы с целью защиты своих прав и свобод, национальной конституции, законов или общенародных интересов (ст. 52 Конституции Португалии). В случаях, предусмотренных законом, они отзывают депутатов законодательных (представительных) органов государственной власти и выборных должностных лиц, которые своей деятельностью не оправдали доверие избирателей, игнорировали интересы народа (ч. 2 ст. 102 Конституции Китая).

Граждане государства призваны выражать интересы народа и в процессе прохождения государственной гражданской, военной и правоохранительной службы. «Государственные служащие, — сказано в ст. 98 Конституции Италии, — находятся исключительно на службе нации».

Для граждан России главным смыслом прохождения государственной службы должно быть служение Отечеству, своему народу. Ведь недаром Конституция РФ возводит защиту Отечества в ранг долга граждан (ч. 1 ст. 59).

Граждане государства выражают волю и интересы народа также при внесении в национальный парламент в порядке народной инициативы важнейшего законопроекта. Как сказано в ст. 68 Конституции Литвы, 50 тыс. граждан, обладающих избирательным правом, могут представить в Сейм проект закона, который Сейм обязан рассмотреть.

Наряду с гражданами в осуществлении народовластия принимают участие и все органы государственной власти. В первую очередь это касается парламентов, которые в конституциях многих зарубежных стран характеризуются как органы, представляющие весь народ. Соответствующие нормы имеются в конституциях Испании (ст. 66), Молдовы (ст. 60), Нидерландов (ст. 50), Румынии (ст. 58), Швеции (§ 4) и в конституциях ряда других стран. В Лаосе Национальное собрание представляет права и интересы многонационального народа страны (ст. 52 Конституции), что не изменяет правовой статус парламента как органа народного представительства.

В принятых парламентом законах, утвержденном государственном бюджете, ратифицированных международных договорах и соглашениях должны находить свое нормативное выражение воля и интересы народа. В противном случае деятельность парламента государства будет антинародной и граждане страны вправе и обязаны в установленном законом порядке существенно обновить или полностью переизбрать его состав. Как отметил Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 12 апреля 1995 г., «акты парламента должны воплощать интересы большинства в обществе, а не только самого парламентского большинства». Парламент служит инструментом осуществления права народа на власть, и процедуры его деятельности должны соответствовать принципу народовластия, материализуя его.

Волю и интересы народа должны выражать в своей практической деятельности главы государств всех демократических стран. Тем более это должно стать категорическим императивом для глав государств президентских и президентско-парламентских республик, где они избираются непосредственно гражданами или особой коллегией выборщиков, что позволяет рассматривать их как представителей народа, национальных лидеров. Так, например, Президент РФ призван выражать волю народа при определении основных направлений внутренней и внешней политики государства, обеспечении защиты публичных и частных интересов в гуманитарной сфере, поддержании согласованного функционирования органов государственной власти, при осуществлении представительских функций внутри страны и в международных отношениях (ст. 80 Конституции РФ).

Правительство каждой демократической страны должно выражать волю и интересы народа при исполнении бюджета, проведении единой финансовой, кредитной и денежной политики, в процессе управления государственной собственностью, реализации государственной политики в области образования, науки, культуры, здравоохранения, социального обеспечения, экологии. В интересах народа правительство должно выполнять все социальные обязательства государства перед населением, принимать меры по снижению инфляции, укреплению национальной валюты, обеспечению доступности и качества образования, повышению эффективности управления государственной собственностью. Роль судов в выражении воли и интересов народа заключается в том, чтобы они реально обеспечивали равенство всех перед законом и судом и выносили в процессе отправления правосудия справедливые, законные и обоснованные решения. Тем самым они удовлетворили бы вековечные чаяния народа России о независимом, неподкупном суде.

Характерная особенность реализации воли и интересов многонационального народа России в конкретных конституционно-правовых отношениях состоит в том, что они складываются не только на федеральном уровне, но и на уровнях субъектов Российской Федерации и муниципальных образований. Их участниками являются граждане России, проживающие в пределах территориальных границ регионов и муниципальных образований, органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления, а также их должностные лица.

Итак, на основании вышеизложенного можно сформулировать определение народного суверенитета. Представляется, что под ним следует понимать правовое состояние народовластия в пределах территориальных границ государства, которое осуществляется гражданами страны, обладающими активным избирательным правом, органами государственной и муниципальной власти, их должностными лицами с целью наиболее полного выражения воли и интересов народа. «Традиционно к свойствам народовластия, — как правильно отметил А. Н. Кокотов, — относят единство, верховенство, полноту, неотчуждаемость власти народа. Все упомянутые свойства, вместе взятые, применительно к многонациональному народу России образуют качество народного суверенитета».

[1] Единство власти народа. Объективно оно обусловлено наличием в государстве только одного носителя власти, каким на конституционном уровне признается народ (ст. 3 Конституции РФ). Лишним подтверждением тому может служить постановление Конституционного Суда РФ от 7 июня 2000 г., запрещающее субъектам Российской Федерации объявлять природные ресурсы достоянием народов, проживающим на их территории, поскольку это ограничивает их рациональное использование в интересах всего народа, нарушает суверенитет Российской Федерации. Суд отметил, что под народом по смыслу ст. 3 Конституции РФ следует понимать лишь многонациональный народ России в целом, а не население, проживающее на территории отдельных субъектов Российской Федерации. Правовое регулирование отношений собственности на природные ресурсы законами субъектов Российской Федерации, не основанное на воле многонационального народа России в целом, противоречит основам конституционного строя Российской Федерации. Однако реальное единство власти народа возможно только при достижении согласия всех слоев общества по принципиальным вопросам развития страны, создания гарантий обеспечения их долгосрочных интересов, при формировании единого народа. Поэтому нормы конституций зарубежных стран о единстве народа должны восприниматься в современных условиях не иначе как программные положения (ст. 5 Конституции Азербайджана, ст. 2 Конституции Испании).

[2] Верховенство власти народа. Поскольку народ является единственным источником власти в демократическом государстве, то над ней не может стоять никакая другая власть, как не может устье реки находиться выше ее истока. Практически это свойство народовластия находит свое выражение в верховенстве и высшей силе конституции государства, в содержании которой наиболее полно воплощаются воля и интересы народа.

[3] Полнота власти народа. Ее суть заключается в том, что народ не только признается на конституционном уровне источником государственной власти, но и фактически является таковым. Правовому состоянию народовластия корреспондирует юридическая обязанность граждан страны учреждать государственную власть, обеспечивать ее формирование и нормальное функционирование в виде прямой и представительной демократии, устанавливать монополию народа и парламента на законотворчество.

Фактором умаления полноты власти народа может стать повсеместное использование пропорциональной системы выборов, при которой окончательное решение вопроса о персональном составе депутатов национального парламента принимают не избиратели, а высший орган политической партии. Поэтому по инициативе Президента РФ возвращен смешанный принцип формирования депутатского корпуса Государственной Думы, согласно которому половина его состава (225 депутатов) будет избираться по одномандатным локальным территориальным избирательным округам.

Однако главным условием утверждения полноты власти народа является обладание им собственностью, контроль гражданского общества над государством. Тем самым в реальную жизнь будет воплощен конституционный принцип, согласно которому в государстве осуществляется «власть народа, народом и для народа» (ст. 2 Конституции Франции).

[4] Неотчуждаемость власти народа. Это свойство народовластия коренится в его правовой природе. Оно возникает, как уже отмечалось, на основании конституционной нормы, что в принципе исключает добровольную передачу государственной власти каким-либо другим субъектам, по крайней мере до тех пор, пока действует сама конституция. Неотчуждаемость власти народа нормативно оформляется, к примеру сказать, в ст. 3 Конституции Шри-Ланки.

Власть может быть отчуждена от народа в результате государственного переворота или узурпации ее должностными лицами, законно получившими свои полномочия, но в дальнейшем неправомерно расширившими свое влияние и компетенцию. В этой связи чрезвычайно важное значение имеют конституционные нормы, запрещающие под угрозой сурового наказания захват власти или присвоение властных полномочий. «Ни одна общественная организация, политическая партия, группа людей или отдельная личность, — говорится в ст. 6 Конституции Таджикистана, — не вправе узурпировать государственную власть. Узурпация власти является особо тяжким преступлением».

Аналогичные нормы имеются в действующих конституциях России (ст. 3), Армении (ст. 2), Беларуси (ст. 3), Молдовы (ст. 2), Турции (ст. 6), Франции (ст. 3), Монголии (ст. 3), Узбекистана (ст. 7) и в конституциях многих других стран.

Государство обязано защищать власть народа (§ 5 Конституции Венгрии). В противном случае граждане могут самостоятельно оказывать сопротивление любой попытке насильственного устранения или изменения существующего конституционного строя, захвату власти (ст. 54 Конституции Азербайджана, ст. 20 Основного закона ФРГ, ст. 3 Конституции Литвы).

Народный суверенитет реализуется в различных конституционно-правовых формах, которые всесторонне освещаются в специальной главе настоящего учебника.

§ 4. Национальный суверенитет

В отечественной литературе по государственному (конституционному) праву проблемы национального суверенитета успешно разрабатывал Ю. Г. Судницын. Под национальным суверенитетом он понимал политико-правовое свойство нации (народности), в силу которого она путем свободного волеизъявления самостоятельно и свободно от других наций определяет свой политический статус и осуществляет свое экономическое, социальное и культурное развитие на основе неотъемлемого права каждого народа на самоопределение.

Автор сформулировал свое определение национального суверенитета на основе опыта национально-государственного строительства в Советском Союзе, обобщенного в Конституции СССР 1936 г. Поэтому вполне естественно, что оно дает реальное представление о национальном суверенитете только тех народов СССР, которые в годы советской власти в той или иной форме создали свою государственность, реализовали право на самоопределение.

Однако во многих странах мира сформировались самые разные этнические общности, как имеющие свою государственность, так и не претендующие на нее. Тем не менее каждая из них обладает национальным суверенитетом как естественным и неотъемлемым (неотчуждаемым) правом на самоопределение, существующим вне зависимости от факта его признания государством или международным сообществом. Современные государства и международное сообщество лишь гарантируют каждой этнической общности осуществление имманентно принадлежащего ей суверенитета (ч. 3 ст. 5 Конституции РФ, ст. 1 Устава ООН). Отсюда вытекает вывод, что под национальным суверенитетом следует понимать право этнических общностей на самоопределение в формах, обеспечивающих их исторически сложившуюся идентичность с учетом единства и территориальной целостности государства, прав и законных интересов других народов.

Этническая общность характеризуется достаточно устойчивыми социальными связями людей, единством языка и культуры, общим самосознанием. В качестве ее разновидностей выступают племена, народности, нации, национальные группы, этнографические и этнические группы. Их особенности позволяют предположить возможные формы, способы и пределы фактической реализации каждой этнической общностью своего суверенитета.

Исторически первой формой этнической общности людей явилось состоящее из нескольких родов племя. Оно представляет собой совокупность людей, обычно сходных по физическому типу, объединенных родовыми отношениями, общим языком и территорией проживания и хозяйствования. В настоящее время племена сохраняются в Индии, Пакистане, Афганистане, Саудовской Аравии, многих странах Африки и Латинской Америки, в Австралии и островных государствах Океании.

На этапе социально-экономического расслоения общества и возникновения соседской общины формируется народность. Ее определяют как этническую общность людей, объединенных единством экономической жизни, языка, культуры и самосознания. В современных условиях народности существуют в Российской Федерации (коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока, народности Дагестана), Великобритании (уэльсцы, нормандцы, гэлы), Франции (бретонцы и коренканцы) и в ряде других стран.

Нации чаще всего являются результатом этнического развития народностей, чье название они обычно и сохраняют. Нация — большая социальная группа, высший этап развития этноса, представляющий собой чрезвычайно сплоченную общность людей, характеризующуюся единством территории, языка, культуры, черт национальной психики, а также очень тесными экономическими связями.

В условиях научно-технического прогресса, информационных технологий, высокого уровня жизни населения и изменения социальной структуры общества различия между нациями и народностями в демократических странах постепенно стираются.

Национальные группы представляют собой части наций или народностей, которые в силу различных исторических причин проживают в зарубежных странах, в отрыве от своих соотечественников. В России, например, укоренилось более 30 национальных групп, имеющих государственность за пределами нашей страны. В то же время на территории России находятся и такие национальные группы, которые не обладают государственностью в каких-либо других странах (турки-месхетинцы, цыгане, вепсы, шорцы и др.). В такой же роли могут выступать и общности коренных российских национальностей, как, например, русские в Татарстане, Башкирии, Якутии и в Чечне либо, в свою очередь, чеченцы, татары, башкиры и якуты в Омской или Новосибирской областях.

Этнографические группы формируются в среде своих наций, в пределах территориальных границ государства. Этнически они не обособляются от наций. Однако в силу специфики рода занятий, религиозных верований, схем расселения у них появляются свои диалекты, обычаи, быт и привычки, групповое самосознание. В среде русской нации сформировалось такое особое служилое сословие, как кубанские, донские и терские казаки. В северо-западных районах России потомственное мореплавание и морской промысел стали главной причиной становления общин поморов. Под влиянием католической Польши в Украине консолидировались западные украинцы (униаты), тогда как население восточных районов (Новороссия) осталось православным. В составе мордовского народа выделились эрзя и мокша.

Этническая группа некоторыми авторами отождествляется с этнографической группой, но правильнее было бы обозначать данным термином проживающие в России и других странах наиболее малочисленные народности, составляющие менее тысячи человек. В их числе можно назвать такие народности, как нганасаны (862 чел.), тафалары (762 чел.), орочи (596 чел.), алеуты (482 чел.), энцы (225 чел.).

В России самой многочисленной нацией являются русские. По данным Всероссийской переписи населения 2010 г. их численность превышает 111 млн человек, или 80,9% от всех народов и этнических групп страны.

В проекте Федерального закона «О русском народе», внесенном в Государственную Думу в 2001 г., сформулировано определение русского народа. В соответствии с проектом «русский народ — исторически сложившаяся устойчивая этническая группа людей, объединенных на основе общности происхождения и исторической судьбы, русского национального самосознания, русского языка, русской культуры, обычаев и традиций. Исторической родиной русской нации является Россия».

Конституция РФ и принятые на ее основе федеральные законы совсем не упоминают о русской нации. Можно подумать, что русский народ остается вне национальной политики государства, вне системы федеративных и национальных отношений.

Между тем в ст. 65 Конституции РФ при нормативном оформлении перечня и официальных названий республик в составе Российской Федерации вполне закономерно используются понятия и категории, непосредственно производные от наименования тех наций, которые в установленном порядке реализовали свой суверенитет, создали свою государственность. Невольно возникает подозрение, что из всех крупных наций только русские не воспользовались конституционным правом на самоопределение, не создали за много веков свою государственность.

Однако в ст. 5 Конституции РФ со всей определенностью сказано, что федеративное устройство Российской Федерации основано на «равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации» (ч. 3). При этом не сделано оговорки в том смысле, что данная норма-принцип не распространяется на русский народ, не регулирует национальные и федеративные отношения с его участием.

Статья 5 Конституции РФ входит в качестве структурного элемента в ее первую главу. Нормам этой главы не могут противоречить никакие другие положения Конституции РФ, поскольку они в своем системном единстве составляют основы конституционного строя Российской Федерации (ст. 16).

Стало быть, русская нация уже реализовала свое право на самоопределение в форме, обеспечивающей ее этническую идентичность. Такой формой может быть только Российская Федерация, поскольку «русские исторически были становым хребтом государства, его основой и связующей нитью между всеми населяющими его нациями и народами» (Р. Г. Абдулатипов). Будучи государствообразующим народом, русские учитывают и уважают национальные интересы и религиозные верования других народов России.

В свою очередь, недопустима какая-либо дискриминация русских, как и других равноправных народов России, в отношении права быть представленными в законодательных (представительных) и исполнительных органах государственной власти всех субъектов Российской Федерации. Скорее всего, именно это имеет в виду А. Н. Кокотов, когда пишет: «Суверенитет русского народа распространяется на всю территорию страны, однако в районах укоренения других народов он упирается в их суверенные права. Согласование русского и иных суверенитетов внешне проявляется в поиске баланса властных полномочий Российской Федерации и ее субъектов».

Другие нации России реализовали на территории страны имманентно принадлежащий им суверенитет в формах республик, автономной области и автономных округов. По своему конституционному статусу они являются субъектами Российской Федерации. Во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти России они признаются равноправными со всеми другими субъектами Российской федерации, в том числе созданными по территориальному принципу (ст. 5, 65 Конституции РФ).

В зарубежных странах, как уже отмечалось, нации реализуют свой суверенитет в форме субъекта федерации (Бельгия, Босния и Герцеговина) или субъекта регионалистского государства, сформированного по этническому принципу (Испания, Италия, Индонезия, ЮАР). Из  этого правила имеются исключения, когда народность самоопределяется в форме субъекта национально-территориальной федерации (Канада).

Во многих зарубежных странах различные нации и народности в результате реализации своего суверенитета обрели политическую (законодательную) или административную автономию. Их конституционно-правовой статус обстоятельно проанализирован в предыдущей главе учебника, что исключает необходимость дополнительно тиражировать уже известный материал.

В России многие народности выделены на конституционном уровне в особую этническую общность — коренные малочисленные народы. Согласно ст. 69 Конституции РФ государство «гарантирует права коренных малочисленных народов в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международных договоров Российской Федерации».

Непосредственно обеспечением прав коренных малочисленных народов в местах их компактного проживания занимаются субъекты Российской Федерации. Так, например, в Уставе Хабаровского края записано, что органы государственной власти региона создают условия для осуществления прав и законных интересов коренных малочисленных народов посредством реализации федеральных и краевых программ, приоритетными направлениями которых являются:

– обеспечение трудовой занятости населения северных территорий, включая поддержку и развитие традиционных промыслов и ремесел;

– своевременный завоз продовольствия и товаров для обеспечения жителей северных территорий;

– строительство жилья и объектов социально-культурного назначения;

– подготовка кадров для работы в северных территориях;

– защита исконной среды обитания и традиционного образа жизни коренных малочисленных народов.

Законом Республики Саха (Якутия) от 17 октября 2003 г. «О родовой, родоплеменной кочевой общине коренных малочисленных народов Севера» предусмотрено, что община совместно с государственными органами, общественными организациями имеет право проводить проверки деятельности хозяйствующих субъектов независимо от их форм собственности на предмет соблюдения договорных обязательств, сохранения экологического законодательства. По результатам проверки община вправе требовать устранения нарушений договорных обязательств, а также нарушений экологических требований, принятия других мер вплоть до расторжения договора о предоставлении земли и других объектов природы в пользование.

Общины наделены правом участвовать в проведении экологических, этнологических экспертиз при разработке федеральных, республиканских государственных программ освоения природных ресурсов и охраны окружающей природной среды в местах традиционного расселения и хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов.

Национальные группы для сохранения своей этнической идентичности обычно создают национально-культурные автономии. Согласно ст. 1 Федерального закона от 17 июня 1996 г. «О национально-культурной автономии» это форма национально-культурного самоопределения народов, составляющих национальные группы. Она представляет собой объединение граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности, находящейся в ситуации национального меньшинства на соответствующей территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры (ст. 1).

В Российской Федерации национально-культурные автономии могут быть только общественными организациями. Несмотря на этнический принцип формирования, закон запрещает какие-либо ограничения на участие в их деятельности для лиц иной национальной принадлежности.

В соответствии со ст. 4 названного выше закона национально-культурной автономии предоставлены широкие юридические возможности. Она вправе:

– получать поддержку со стороны органов государственной власти и органов местного самоуправления, необходимую для сохранения национальной самобытности, развития национального (родного) языка и национальной культуры;

– обращаться в органы законодательной и исполнительной власти, органы местного самоуправления, представляя свои национально-культурные интересы;

– создавать средства массовой информации в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, получать и распространять информацию на национальном (родном) языке;

– сохранять и обогащать историческое и культурное наследие, иметь свободный доступ к национальным культурным ценностям;

– следовать национальным традициям и обычаям, возрождать и развивать художественные народные промыслы и ремесла;

– создавать образовательные и научные учреждения, учреждения культуры и обеспечивать их функционирование в соответствии с законодательством Российской Федерации;

– участвовать через своих полномочных представителей в деятельности международных неправительственных организаций;

– устанавливать на основании законодательства Российской Федерации и поддерживать без какой-либо дискриминации гуманитарные контакты с гражданами, общественными организациями иностранных государств.

Федеральными законами, конституциями (уставами), законами субъектов Российской Федерации национально-культурной автономии могут быть предоставлены и иные права в сферах образования и культуры.

В отличие от национально-культурной автономии корпоративная автономия предполагает резервирование для создавших ее разрозненно проживающих этнических общностей определенного количества мест в органах публичной власти и нередко применяется для защиты интересов коренных малочисленных народов. Первоначальная редакция Федерального закона от 30 апреля 1999 г. «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» также предусматривала установление квот для этих общностей, но позже такая возможность была упразднена.

Этнографические группы по известным причинам не обладают национальным суверенитетом. Но они формируют с учетом своих этнических особенностей территориальные органы общественного самоуправления, создают различного рода землячества, учреждают церковные приходы, открывают школы с преподаванием учебных дисциплин на родном языке. Будучи гражданами государства, их представители обладают на всей его территории всеми правами и свободами и несут равные обязанности, предусмотренные национальной конституцией (ч. 2 ст. 6 Конституции РФ).

Государство должно обеспечивать законные интересы всех этнографических групп, исторически сложившихся на его территории. В противном случае это чревато самыми серьезными последствиями. В Украине, например, нелегитимная государственная власть попыталась лишить восточных украинцев права пользоваться русским языком, который для них уже давно стал родным. Она поддерживала экстремистские силы западных украинцев в их массовых нарушениях прав граждан Украины, проживающих в восточных регионах страны, в том числе права на жизнь. В результате в Украине разразилась гражданская война, повлекшая многочисленные человеческие жертвы. На востоке были провозглашены Донецкая и Луганская народные республики, заявившие о создании конфедерации Новороссия.

На этнические группы целиком и полностью распространяются правовые нормы законодательства России о конституционном статусе коренных малочисленных народов, еcли они фигурируют в Едином перечне коренных малочисленных народов Российской Федерации, утвержденном 24 марта 2000 г. постановлением Правительства РФ. Иначе их конституционная правосубъектность будет осуществляться в общегражданском порядке, на основе принципа национального равноправия, провозглашенного ст. 19 Конституции РФ.

Национальный суверенитет — это неотъемлемое свойство этнической общности. В случае реализации его в форме, обеспечивающей сохранение этнической идентичности определенного народа, право на самоопределение вовсе не исчезает, никоим образом не исчерпывается. В любое время этническая общность может свободно избрать иную конституционно-правовую форму самоопределения, сохранить или отказаться от своей государственности. Так, например, в постсоветской России долганы, ненцы и эвенки реализовали принадлежащий им национальный суверенитет в форме субъекта Российской Федерации. Такой правовой статус обрели Таймырский (Долгано-Ненецкий) и Эвенкийский автономные округа. Впоследствии они добровольно, на основе референдума, вошли в состав Красноярского края. Корякский автономный округ в порядке реализации национального суверенитета объединился путем слияния с Камчатской областью, в результате чего был образован новый субъект Российской Федерации — Камчатский край. По воле народа Чукотский автономный округ, напротив, вышел из состава Магаданской области и стал полноправным субъектом Российской Федерации. В добровольном самоопределении этнических общностей, собственно говоря, и заключается суть национального суверенитета.

§ 5. Соотношение государственного, народного и национального суверенитета

Государственный, народный и национальный суверенитет находятся в динамичном соотношении, в процессе постоянного взаимодействия и взаимопроникновения. Это обусловлено национальным составом населения страны, формой политико-территориальной организации государства, политическим режимом.

В многонациональных демократических государствах сколько-нибудь существенных различий между государственным, народным и национальным суверенитетом просто нет. В них государственная власть принадлежит народу, который по своему этническому составу является единой нацией, реализовавшей право на самоопределение в форме унитарного государства или территориальной федерации. В таких странах решения граждан, принимаемые в порядке осуществления народного суверенитета на референдумах, являются государственными решениями, выражающими национальные интересы. Поэтому вполне допустимо рассматривать государственный суверенитет как наиболее полное воплощение народного и национального суверенитета.

Правовые нормы, регулирующие сложившиеся в реальной жизни соотношения государственного, народного и национального суверенитета, сформулированы в содержании конституций лишь отдельных демократических стран. Так, в ст. 20 Основного закона ФРГ записано, что «вся государственная власть исходит от народа» (ч. 2). Тем самым подчеркнуто, что государственный суверенитет ФРГ служит формой выражения народного суверенитета.

Германия по общепринятой классификации является территориальной федерацией, в которой все граждане государства считаются немцами независимо от их этнического происхождения. В результате в Германии исторически сформировался народ-нация. В этой связи в государственном суверенитете ФРГ воплощаются не только народный, но и национальный суверенитет. По своей сущности власть в Германии является государственной, народной и национальной.

Аналогичные нормы о соотношении национального, народного и национального суверенитета закреплены в Конституции Греции. Согласно ст. 1 Конституции «вся власть исходит от народа, существует для народа и нации» (ч. 3). Но в отличие от Основного закона ФРГ, здесь выделен и национальный суверенитет, что исключает необходимость логического толкования нормативных положений Конституции Греции.

В несколько ином соотношении находятся государственный, народный и национальный суверенитет в национально-территориальных федерациях, отличительной чертой которых является полиэтнический состав населения. Так, например, в Бельгии народный суверенитет лежит в основе государственного суверенитета, поскольку все власти в стране исходят от народа или, как сказано в ст. 33 Конституции, от Нации. В то же время нации и народности Бельгии реализовали свое право на самоопределение в форме сообщества и регионов (ст. 1–5 Конституции). Вследствие этого государственный и национальный суверенитет в процессе реализации народовластия частично пересекаются.

Сходное, вплоть до полного совпадения, фактическое соотношение государственного, народного и национального суверенитета сложилось в Индии, Эфиопии и Канаде. Однако, в отличие от ситуации в Бельгии, оно недостаточно полно урегулировано конституционными нормами, что значительно затрудняет его научный анализ.

В России на конституционном уровне установлено оптимальное соотношение государственного, народного и национального суверенитета. Как вытекает из содержания ст. 3 и 5 Конституции РФ, государственная власть Российской Федерации по своей сущности является не только народной, но и национальной.

Однако нормами текущего законодательства в России в значительной степени ограничиваются народный и национальный суверенитет, что превращает важнейшие принципы конституционного строя в юридические фикции. В первую очередь это касается избирательного, референдумного и налогового законодательства, а также законодательства о социальной защите населения страны.

Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока не могут реализовать гарантированные Конституцией РФ права на создание зон традиционного природопользования и сохранение исконной среды обитания. Им противостоят крупнейшие сырьедобывающие компании России, которые объявляются национальным достоянием страны. Интересы этих компаний защищаются государством в приоритетном порядке.

В зарубежных странах с авторитарным политическим режимом государственная власть, как правило, выражает национальные интересы. Так, в Конституции Мьянмы установлено, что государство способствует развитию, консолидации и сохранению национальной культуры (ст. 27). Представители национальностей вправе принимать участие в работе законодательных собраний регионов или штатов, а также самоуправляемых областей. В большинстве случаев их участие должно быть обеспечено при рассмотрении и решении вопросов тех национальностей, интересы которых они представляют (ст. 15, 17).

Вместе с тем осуществление гражданами Мьянмы народного суверенитета в политической сфере общества существенно ограничено. Практически это выражается в исключительно широких полномочиях Президента Мьянмы и в особом характере политических прерогатив армии. Согласно Конституции Президент Республики «Союз Мьянмы» главенствует над всеми иными лицами на всей территории страны (ст. 58). На Силы обороны Мьянмы возложена основная ответственность за охрану национальной Конституции (п. f ст. 18).

В Конституции Малайзии нет правовых норм, закрепляющих народный суверенитет. Но зато содержатся положения о статусе Верховного главы Федерации и суверенитете правителей штатов и правящих вождей Негри-Сембинан (ст. 32–34, 181). Их анализ свидетельствует, что осуществление народовластия гражданами Малайзии ограничено конституционными нормами только в политической сфере. Однако органы государственной власти в своей деятельности выражают и интересы народа.

По сходной модели определяется соотношение государственного, народного и национального суверенитета в Бахрейне, Катаре, Кувейте, ОАЭ, Сингапуре и в ряде других государств.

В странах с тоталитарным политическим режимом вся власть представлена в лице одной персоны или политической партии во главе с вождем. Поэтому говорить применительно к ним о народном или национальном суверенитете просто некорректно. В бывшем Советском Союзе, например, всех кандидатов в депутаты органов государственной власти подбирали только партийные органы. Они же рекомендовали кандидатов на все руководящие должности государственного аппарата, предприятий и хозяйственных организаций, общественных объединений, учреждений здравоохранения, культуры, науки и образования и др. По их решениям перекраивались без учета компактности расселения наций границы союзных республик, департировались в гиблые места целые народы, объявлялись реакционными национальные обычаи и традиции, проводились компании по искоренению великодержавного шовинизма и мелкобуржуазного национализма, выявлению и шельмованию «безродных космополитов».

Отказ от пагубного наследия прошлого ускорит процесс возрождения России как суверенного государства с развитыми институтами народовластия и прочными гарантиями равенства всех народов, проживающих на территории страны. Тогда мертвые не будут хватать за ноги живых, мешать поступательному движению вперед.

Казусы для самоконтроля

1. Депутат Законодательного Собрания Н-ской области Иванов после упразднения на территории области автономных округов и преобразования их территорий в муниципальные районы предложил присвоить краю статус республики и наделить ее правом на выход из Российской Федерации. Он мотивировал свои предложения следующими аргументами:

а) каждый народ имеет право на самоопределение, а в Российской Федерации принцип самоопределения народов ст. 5 Конституции называет одним из принципов российского федерализма;

б) край является целостной и самодостаточной в экономическом отношении территорией; занимает окраинное положение, его административная граница является частью государственной границы России, что позволит краю в случае выхода иметь государственную границу не только с Россией, но и с другими государствами;

в) численность населения края составляет свыше двух миллионов человек, что позволит будущей республике в случае выхода создать собственную армию.

2. По мнению Иванова, если данные критерии выдвигались как аргументы для преобразования автономных республик СССР в союзные даже во времена Сталина, то в условиях демократического правового государства они тем более не должны встречать возражений.

3. Депутаты Законодательного Собрания, входящие в состав комитета по законодательству, данную инициативу не поддержали.

Кто прав и почему?

4. Давид Вайнштейн организовал фермерское хозяйство и привлек в качестве наемных работников несколько человек из числа лиц без определенного места жительства и занятий. Для них он оборудовал жилище в помещении подвала ремонтной мастерской и существенно ограничил предоставленные Конституцией России права и свободы.

5. Эти правила Вайнштейн изложил в изданном им «Катехизисе собственника», в котором провозгласил, что на территории фермы законы России не действуют, а высшей силой обладают только его собственные распоряжения. С текстом «Катехизиса» он под расписку ознакомил всех работников и пояснил, что его действия абсолютно законны, так как направлены на защиту частной собственности, которая признается и защищается Конституцией РФ.

Проанализируйте действия Вайнштейна. Соответствуют ли они Конституции и если нет, то в чем именно? Имеется ли в этих действиях посягательство на суверенитет Российской Федерации?

6. Военный комиссар Н-ского района полковник Петров отказал Суркову в его просьбе заменить ему как пацифисту военную службу гражданской альтернативной службой и направил материалы в прокуратуру для привлечения Суркова к уголовной ответственности за уклонение от военной службы. Сурков обратился в суд и, помимо ссылки на Конституцию, мотивировал свою позицию тем, что его знакомый Петр Моявир, эвенк по национальности, получил возможность служить альтернативно, хотя и не был пацифистом по убеждениям. Моявиру предоставлена возможность вместо военной службы работать в родовой общине и заниматься отгонно-пастбищным оленеводством.

Прав ли Сурков? Справедливо ли предоставление возможности альтернативной службы эвенку Моявиру? В чем состоят особенности реализации национального суверенитета коренными малочисленными народами Севера Российской Федерации? Какое, на ваш взгляд, решение может принять суд?

Глава VII.
КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ СТАТУС ЧЕЛОВЕКА, ЛИЧНОСТИ И ГРАЖДАНИНА

§ 1. Понятие конституционно-правового статуса индивида (физического лица)

Большое теоретическое и практическое значение для научного понимания конституционно-правового статуса индивида имеют Декларация независимости США 1776 г. и документ Великой французской революции — Декларация прав человека и гражданина 1789 г. В их содержании с исключительной четкостью сформулировано фундаментальное положение о том, что все люди рождаются и остаются свободными и равными в правах. Каждый человек обладает некоторыми естественными неотъемлемыми и священными правами. Они возникают объективно, по факту рождения человека, характеризуются свойством неотчуждаемости и не зависят от государственного признания.

Однако революционные для своего времени декларации не проводят с помощью норм права различий между понятиями человек, личность и гражданин, зачастую употребляют их как синонимы или одно вместо другого. Между тем эти понятия, хотя и тесно связаны между собой, но являются совершенно самостоятельными и должны употребляться для обозначения строго определенных индивидов.

Во всех словарях современного русского языка под человеком понимается живое существо, обладающее даром мышления и речи, способностью создавать орудия и пользоваться ими в процессе общественного труда. Своим происхождением, анатомическим и физиологическим строением организма, биологическими закономерностями его функционирования человек органично связан с природой, является высшим звеном ее развития. Но для превращения дара и способности человека, генетически переданных ему родителями, в привычки, правила поведения и чисто практические навыки государство обязано создать благоприятные условия для реализации им своих естественных прав, формирования по объективным закономерностям свойств личности. Однако не каждый человек может стать личностью. Если, например, родился ребенок с серьезными психическими заболеваниями, долгие годы пребывал в чисто природной среде, вскармливался дикими животными, то он никогда не приобретет качеств личности, навсегда останется всего лишь человеком. Напротив, личность, щедро одаренная талантами, может вследствие психического заболевания, тяжелого ранения или травмы утратить социальный статус личности, сохранив при этом все качества человека. Сказанное позволяет сделать вывод, что конституционно-правовой статус человека представляет собой юридически закрепленное нормами национальной конституции и актов международного гуманитарного права его положение в обществе и государстве, позволяющее ему пользоваться в полном объеме естественными, неотчуждаемыми правами, принадлежащими каждому от рождения. Конституционно-правовой статус человека является исходным, базисным по отношению к статусу личности и гражданина, без которого они просто существовать не могут. Он вытекает из самой природы человека, для формирования личности которого общество и государство должны создать совместными усилиями оптимальные условия для пользования наиболее важными социальными благами, для безопасной и свободной жизни.

В отличие от человека личность характеризуется не только физическими и биологическими свойствами, но также социальными и духовными качествами, практическими навыками поведения и деятельности в основных сферах общественной жизни. «Личность, — как правильно заметил выдающийся русский философ Н. А. Бердяев, — есть категория аксиологическая, оценочная. Мы говорим об одном человеке, что у него есть личность, а о другом, что у него нет личности, хотя и тот и другой являются индивидуумом. Иногда даже натуралистически, биологически и психологически яркий индивидуум может не иметь личности. Личность есть целостность и единство, обладающее безусловной и вечной ценностью».

Человек становится личностью в результате усвоения социального опыта взаимодействия людей в обществе, включения в систему общественных связей, практического определения своего места во всем многообразии форм жизнедеятельности. На этот процесс оказывают существенное влияние материальные и духовные условия жизни общества, принадлежность человека к определенной социальной группе, цивилизационные традиции страны. Под их воздействием формируются на основе генетических задатков индивидуальные способности человека, происходит его физическое и духовное развитие, усваивается определенная сумма знаний, открывается доступ к достижениям отечественной и мировой культуры, появляются устойчивые навыки практической деятельности, выполнения многообразных социальных ролей. Хотя личность и является биологическим и социальным существом, тем не менее она склонна сохранять до некоторой степени автономность в обществе, оказывать на природную и общественную среду и на самое себя преобразующее воздействие, проявлять инициативу и свободу воли в своих действиях и поступках. Пользуясь юридической терминологией криминального цикла, можно сказать, что личность — это вменяемый человек, который отдает отчет в своих действиях и может руководить ими, просчитывая как ближайшие, так и отдаленные последствия своих поступков, оценивая их соответствие социальным нормам, внутреннему убеждению.

Таким образом, под личностью следует понимать лишь такого человека, который смог реализовать в социальной среде свой природный дар мышления и речи, способность познавать и преобразовывать окружающий мир, создавать орудия и пользоваться ими в процессе общественного труда.

Личность как живое существо, тесно связанное с природой, пользуется всеми правами человека, без которых она разрушилась бы как биологический объект. В то же время личность как носитель определенных общественных отношений наделяется государством принципиально новыми правами, свободами и обязанностями, объективно обусловленными ее фактическим положением в обществе каждой конкретной страны. Делается это с учетом уровня развития производительных сил и производственных отношений, результатов социальной зрелости личности, наличия демократических традиций. В этой связи недопустимо формировать на национальном уровне процессы восприятия каких-либо международных стандартов прав и свобод личности не западными культурами. Свойства универсальности, надгосударственный характер присущи лишь правам человека.

Таким образом, конституционно-правовой статус личности можно определить как юридически закрепленное положение лица в обществе, наделенное государством правами, свободами и обязанностями, необходимыми и достаточными для проявления своих способностей и реализации практических навыков в гражданской, экономической, социальной и экологической сферах жизни общества без нарушения прав и свобод других лиц.

В отечественной литературе по конституционному праву предпринимались попытки доказать, что понятие «личность» в праве и понятие «личность» в философии не совпадают. При этом утверждалось, что в философии не каждый человек признается личностью, в частности дети и умалишенные как не обладающие разумностью и свободой воли не считаются личностями. Иначе дело обстоит в праве, где каждый признается носителем прав и обязанностей, юридической личностью или субъектом права (И. Е. Фарбер).

В действительности понимание личности во всех науках является единым. Но она изучается представителями разных наук в предметно определенных аспектах. Не является исключением и наука конституционного права, призванная четко сформулировать правовой статус человека, личности и гражданина. В противном случае дети и умалишенные будут наделяться на конституционном уровне совершенно не нужными им правами и обременяться неподъемными для них обязанностями.

Отправным началом для понимания конституционно-правового статуса гражданина служит научное определение самого термина, применяемого практически во всех отраслях отечественной и зарубежной юриспруденции. Его можно вывести из содержания ст. 3 Федерального закона от 31 мая 2002 г. «О гражданстве Российской Федерации», в которой сформулировано легальное определение гражданства. Согласно законодательным нормам — дефинициям, гражданство РФ — устойчивая правовая связь лица с Российской Федерацией, выражающаяся в совокупности их взаимных прав и обязанностей. Гражданами России являются все лица, имеющие документальное подтверждение их принадлежности к государству. Стало быть, гражданин — это лицо (личность), состоящее в устойчивой правовой связи, подтвержденной документально, с конкретным государством, которая выражается в совокупности их взаимных прав и юридических обязанностей. Юридическая категория «гражданин» определяет правовое положение лица не только в отечественном государстве, но и за его пределами, в международном общении. Государство обязано защищать интересы своих граждан как внутри страны, так и за рубежом.

Характерная особенность конституционно-правового статуса гражданина заключается в том, что в его содержание включаются политические права, свободы и обязанности, предоставленные ему государством с целью обеспечить активное участие в осуществлении публичной власти, реализации потенциальной возможности вступать без каких-либо ограничений в отношения с государством. В целом статус гражданина раскрывает фактическое положение личности в государстве.

С учетом изложенного можно сказать, что конституционно-правовой статус гражданина представляет собой юридически закрепленное положение личности в государстве, обусловленное правовым состоянием гражданства и установленными на его основе политическими правами, свободами и обязанностями лица, дающими ему возможность участвовать в осуществлении публичной власти страны, вступать без каких-либо ограничений в отношения с государством и пользоваться его защитой и покровительством как внутри страны, так и за ее пределами.

По вопросу о содержании конституционно-правового статуса человека, личности и гражданина в отечественной и зарубежной литературе высказываются разные мнения. Одна группа ученых полагает, что в его содержание входят не только основные права, свободы и обязанности индивида, но и общие принципы статуса, гарантии осуществления прав и свобод, их конституционно-правовые ограничения. Вторая группа государствоведов настаивает на том, что содержание конституционно-правового статуса охватывает лишь такие положения, как права, свободы и обязанности индивида, зафиксированные в основном законе государства.

Последняя позиция представляется более правильной. Конституционные принципы устанавливают исходные положения, основные начала реализации прав, свобод и обязанностей индивида, гарантии характеризуют условия их осуществления, а правовые ограничения определяют пределы пользования правами и свободами с тем, чтобы не нарушать прав и свобод других лиц.

Большинство современных конституций мира не проводят четких разграничений между конституционно-правовыми статусами человека, личности и гражданина. Они восприняли из содержания международно-правовых актов словосочетание «человек» и применили его для обозначения личности. Иногда с целью определения субъекта конституционно-правового статуса индивида употребляется понятие «каждый», под которым подразумевается не только человек, но также личность и гражданин. При этом начисто игнорируется объективная реальность, согласно которой человеком рождаются, личностью становятся, а гражданство приобретают в установленном законом порядке.

Выгодно в этом отношении отличаются конституции Украины и ЮАР. В Конституции Украины фактически признано исходное значение конституционно-правового статуса человека относительно соответствующего статуса гражданина. В ее преамбуле отмечено, что Верховная Рада Украины приняла настоящую Конституцию, «проявляя заботу об обеспечении прав и свобод человека и достойных условий его жизни». Развивая декларативные положения преамбулы Конституции Украины, нормы ст. 3 Основного закона устанавливают, что «права и свободы человека и их гарантии определяют содержание и направленность деятельности государства... Утверждение и обеспечение прав и свобод человека является главной обязанностью государства». Как видно из содержания процитированных положений Конституции Украины, в нем права гражданина даже не упоминаются.

В структуре Конституции ЮАР выделена специальная, исключительно емкая по своему содержанию статья под названием «Дети», в которой в соответствии с Конвенцией ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. закреплены только права человека, поскольку он еще не сформировался как личность и не пользуется в силу этих причин гражданскими правами и свободами, не несет обязанности перед обществом (ст. 28). Но поскольку общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются согласно ст. 15 Конституции РФ составной частью ее правовой системы, то можно с полным основанием утверждать, что и в нашей стране имеются все условия для изучения конституционно-правового статуса индивида дифференцированно с учетом фактического положения человека, личности и гражданина в обществе и государстве. Это дает более полное представление о содержании их конституционно-правового статуса, гарантиях защиты основных прав и свобод.

§ 2. Конституционно-правовой статус человека

В содержание конституционно-правового статуса человека включаются естественные и неотъемлемые (неотчуждаемые) права, существующие вне зависимости от факта их признания государством и кодификации в письменных текстах. Человек приобретает их с момента своего рождения и будет пользоваться ими до самой смерти. Государство лишь подтверждает в национальной конституции наличие у человека естественных прав, берет на себя обязательства по их защите. Соответствующие нормы имеются почти во всех новейших конституциях, поскольку права и свободы человека являются высшей ценностью, служат основой всякого сообщества, мира и справедливости на земле, определяют содержание и применение законов и иных нормативных правовых актов (ст. 2 Конституции РФ, ст. 1 Основного закона ФРГ, ст. 12 Конституции Казахстана). Среди важнейших прав человека, признанных разными суверенными государствами и международным сообществом, выделяются следующие:

[1] Право человека на жизнь. Оно означает возможность человека родиться в достойных условиях, получить нормальное физическое и духовное развитие, уйти из жизни в силу естественных причин. В научной литературе оно справедливо рассматривается как самое главное фундаментальное естественное право человека, без которого все другие лишаются всякого смысла, ибо покойникам никакие права не нужны. По существу, это право определяет базовый юридический статус каждого человека.

Реализация права человека на жизнь осуществляется с помощью гарантий, закрепленных в новейших конституциях демократических государств и в международно-правовых актах. Они формулируются как определенные обязанности государства и международного сообщества, их своеобразное поручительство, меры политической и правовой ответственности за обеспечение права человека на жизнь.

При научном анализе гарантий права человека на жизнь и их практической реализации возникает много серьезных проблем, требующих своего решения. Камнем преткновения остается проблема, с какого момента развивающийся в утробе матери организм следует считать человеком, когда начинается человеческая жизнь. Именно от ответа на эти вопросы зависит своевременность применения гарантий права человека на жизнь, их эффективность.

Сущность первой концепции заключается в том, что жизнь человека возникает с момента рождения ребенка. Поэтому эмбрион не нуждается в какой-то особой защите и не наделяется правом на жизнь.

Эта концепция нашла свое юридическое выражение в содержании Инструкции об определении критериев живорождения, мертворождения, перинатального периода, утвержденной приказом Минздрава РФ от 4 декабря 1992 г. № 318. Согласно Инструкции «живорождением является полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма матери вне зависимости от продолжительности беременности, причем плод после такого отделения дышит или проявляет другие признаки жизни, такие как сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента. Каждый продукт такого рождения рассматривается как живорожденный».

Вторая концепция сводится к тому, что каждый человеческий эмбрион является живым существом. Это значит, что он, как любое человеческое существо, обладает правом на жизнь. Поэтому нельзя предпринимать ничего, что затрудняло бы или прекращало его внутриутробное развитие. Если же этому препятствуют какие-то естественные процессы, следует им противодействовать подобно тому, как врач противодействует заболеваниям, угрожающим жизни и здоровью человека. Конституционно-правовой гарантией права человека на жизнь в данном случае служит запрет абортов. Так, в ст. 15 Конституции Словакии, закрепляющей право человека на жизнь, записано:

«Жизнь достойна охраны уже до рождения». Аналогичная формулировка имеется в Конституции Чехии (ст. 6).

Еще более четко эта мысль выражена в Конституции Ирландии.

«Государство, — говорится в ст. 40 Конституции, — признает право на жизнь нерожденного и, имея в виду равное право на жизнь матери, гарантирует в своих законах уважение и, насколько это возможно, защищает и поддерживает своими законами это право».

В несколько иной редакции соответствующая норма воспроизведена в ст. 12 Конституции Филиппин, согласно которой «государство в равной степени защищает жизни матери и нерожденного младенца».

Еще более категорична в этом отношении Конституция Аргентины. Нормами ст. 19 Конституции признается право человека на жизнь с момента зачатия и до наступления естественной смерти. В этой связи Уголовный кодекс Аргентины устанавливает суровое наказание за производство абортов.

Признание жизни человека еще до его рождения возведено в принцип Американской конвенцией о правах человека, принятой Межамериканской конвенцией по правам человека 22 ноября 1969 г. Конвенция установила, что каждый человек имеет право на уважение его жизни, которая охраняется законом в целом с момента зачатия.

В феврале 1975 г. Федеральный конституционный суд Германии сформулировал правовую позицию, согласно которой нет принципиального различия между развивающейся жизнью родившегося ребенка и находящегося в утробе матери. Несколько позднее, рассматривая законодательство об абортах, Федеральный конституционный суд Германии подтвердил свою позицию, что право человека на жизнь требует государственной защиты с момента зачатия. Такой подход к обеспечению конституционно-правовыми гарантиями права человека на жизнь является более правильным. Медико-биологическими исследованиями установлено, что жизнь человека возникает задолго до рождения. На сессии Совета Европы по биоэтике в декабре 1996 г. приводились серьезные доказательства, что эмбрион является человеком уже на 14-й день после зачатия. Во многих высокоразвитых странах проводятся уникальные операции по спасению детей, находящихся еще в утробе матери. Благодаря достижениям в области реанимации и интенсивной терапии выживают и дети, родившиеся до 28 недель, в то время когда нормальная беременность длится до 40 недель. Британский телеканал Channel-4 в 30-минутном документальном фильме «Мой зародыш» в апреле 2004 г. показал полную видеозапись операции аборта, которая производилась острыми хирургическими инструментами. На экране четко видно, как эмбрион всячески изворачивается, чтобы избежать гибельных порезов.

Отсюда вытекает вывод, что законодатель должен чутко реагировать на открытия ученых в области биомедицины, на достижения естественных наук, гарантируя право человека на жизнь, причем гораздо ранее факта рождения.

Серьезные дискуссии в отечественной и зарубежной литературе вызвал вопрос о допустимости эвтаназии, о ее соотношении с конституционно-правовыми гарантиями права человека на жизнь. Эвтаназия означает намеренное ускорение смерти или умерщвление неизлечимого больного с целью прекращения его страданий.

В литературе принято различать активную и пассивную эвтаназию. При активной эвтаназии принимаются меры по умышленному причинению смерти человеку из сострадания к нему по просьбе самого умирающего либо его родных и близких. Пассивная эвтаназия означает прекращение мероприятий по поддержанию жизни больного, сокращающего время неизбежного наступления смерти. Законы об эвтаназии теперь приняты в таких демократических странах, как Бельгия, Нидерланды и Австралия. Их примеру намерена последовать и Великобритания, в парламент которой уже внесен проект закона об эвтаназии. В нашей литературе также обосновываются предложения о принятии Федеральным Собранием РФ аналогичного закона.

Несмотря на существенные различия между действующими законами об эвтаназии, все они закрепляют обязанность врачей принять после медицинского консилиума решение о намеренном ускорении смерти или умерщвлении неизлечимого больного. Решение принимается на основании письменного заявления больного, а в отношении малолетних детей — по просьбе родителей. Процедура умерщвления должна быть произведена с использованием безболезненных способов и медикаментозных средств.

Так, в Законе Австралии «О правах неизлечимо больных людей» (1996 г.) записано: «Врач, по меньшей мере с пятилетним стажем работы, должен поставить диагноз, что болезнь неизлечима, а доступные обезболивающие средства неэффективны. Второе мнение должен высказать врач-специалист, третье — психиатр. С момента подписания больным заявления в присутствии двух врачей должно минуть по крайней мере семь дней, а если пациент подтверждает свое решение — после этого должно пройти еще 48 часов. Врач должен находиться при пациенте до момента его смерти».

Законы об эвтаназии подрывают в самой основе конституционно-правовые гарантии права человека на жизнь. Они с неизбежностью проводят различия между человеческой жизнью «хорошего качества», достойной уважения и защиты на конституционном уровне, и жизнью «плохого качества», которая не заслуживает того, чтобы быть прожитой. Смерть или небытие в данном случае становятся ценностью, превалирующей над жизнью человека, а право на жизнь подменяется правом быть умершим. Более чудовищной дискриминации людей в зависимости от качества жизни трудно себе представить.

Нормы законов об эвтаназии противоречат нормам национального законодательства демократических стран о здравоохранении, предписывающим врачам бороться за жизнь человека до последней минуты и принимать все необходимые меры, чтобы максимально облегчить страдание больного. Но поскольку конституции гарантируют право человека на жизнь, объявляют его высшей социальной ценностью, то все законы об эвтаназии должны утратить свою юридическую силу или подлежать отмене теми органами государственной власти, которые их приняли.

Совершенно недопустимо принимать законы об эвтаназии в странах с низкой общей и правовой культурой населения, с высоким уровнем коррупции, широким распространением взяточничества. Если, например, реализовать «научно обоснованные» предложения отечественных ученых и публицистов о необходимости принятия закона об эвтаназии в России, то нетрудно предугадать, сколько будет за взятки отправлено на тот свет людей под предлогом, что они неизлечимо больны и испытывают невыносимые страдания. И лишь в исключительных случаях будут выявляться истинные причины умерщвления человека: стремление родственников скорее получить богатое наследство, замысел выгодно продать жилье покойного, намерение уклониться от возврата долга по договору займа и т. д.

В конституциях многих стран Западной Европы в качестве важнейшей гарантии права человека на жизнь введен запрет на применение смертной казни как исключительной меры наказания за совершение особо тяжелых преступлений. В соответствии с предписаниями конституционных норм в Швейцарии смертная казнь запрещена (ст. 10), в Португалии ее применение не допускается (ст. 24), в Финляндии никто не может быть приговорен к смертной казни (§ 7), в Бельгии смертная казнь отменена и не может быть восстановлена (ст. 18). В Италии и Испании смертная казнь отменена, за исключением случаев, предусмотренных военными уголовными законами на время войны (ст. 27 Конституции Италии, ст. 15 Конституции Испании).

Конституции некоторых стран в принципе не отменяют смертную казнь, но нормативно ограничивают ее применение. К их числу относятся, например, такие страны, как Россия, Беларусь, Венгрия, Греция, Казахстан, Украина.

Вопрос о введении или отмене смертной казни должен решаться в зависимости от характера криминогенной ситуации, состояния и динамики преступности, ее структуры, удельного веса особо тяжких преступлений против личности. В этой связи вполне оправдано поступила Беларусь, которая провела всенародный референдум по вопросу об отношении граждан к отмене смертной казни как меры наказания за совершение особо тяжких преступлений.

Обобщение конституционно-правовой практики насильственного лишения жизни человека на законных основаниях показывает, что в качестве таковых в большинстве стран мира выступают:

– приговор суда с назначением лицу, виновному в совершении особо тяжкого преступления, высшей меры наказания;

– акты судебно-следственных органов об установлении состояния необходимой обороны;

– законодательные нормы о применении оружия сотрудниками правоохранительных органов для пресечения общественно опасных деяний и задержания лиц, их совершивших;

– нормы общевойсковых уставов вооруженных сил государства;

– нормативные правовые акты, регулирующие процедуру применения оружия государственными инспекторами, инкассаторами и другими специально уполномоченными лицами;

– акты высших органов государственной власти об объявлении войны;

– приказы командования о воинских заданиях.

Лишение жизни человека при наличии должных оснований служит мерой социальной защиты личных, государственных и общественных интересов, в том числе права человека на жизнь. При их отсутствии лишение жизни человека, напротив, приобретает признаки преступления, которое должно квалифицироваться как убийство.

[2] Право на имя и национальность от рождения. Оно означает подтвержденную государством возможность человека получить собственное имя и определить свою национальность по факту рождения. При регистрации ребенка в национальных органах ЗАГСа его имя и национальность должны назвать родители или лица, их заменяющие, а при отсутствии таковых — органы опеки и попечительства. Нормативное оформление этого права в ст. 28 Конституции ЮАР позволяет родителям выбирать для своих детей традиционные имена и определять их национальность по данным собственной регистрации. Тем самым закладывается правовая основа для самоидентификации человека, связанная с осознанием им принадлежности к тому или иному народу.

В отличие от Конституции ЮАР в Основном законе Азербайджана закреплено лишь право человека на национальную принадлежность. Как сказано в ст. 28 Конституции Азербайджана, каждый обладает правом сохранять свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к ее изменению.

В то же время в некоторых конституциях современных государств закрепляется только право человека на собственное имя. Соответствующие нормы сформулированы в ст. 18 Конституции Испании и ст. 26 Конституции Португалии.

В Конституции РФ ничего не говорится о праве человека на имя. Но каждый вправе самостоятельно указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности (ст. 26).

Отказ государства от правового регулирования отношений по выбору имени человека и предоставление беспредельного усмотрения по определению своей национальности вряд ли стоит считать серьезным достижением демократической России, существенным расширением прав и свобод человека. Контент-анализ содержания документальных источников показывает, что в России любящие родители не щадят собственных детей, давая им нелепые, длинные и неблагозвучные имена, которые, образно говоря, можно расценивать как фактическое основание для обращения в суд с исковым заявлением о защите чести и достоинства человека. Об этом можно судить по содержанию табл. 1.

Таблица 1

№ п/п

Личное имя человека

Логическое обоснование выбора имени

Женские имена

1

Алеша-Каприня

Мечтали о мальчике Алеше

2

Ангел Мария

Мария, прекрасная как ангел

3

Аркана

Дочь ковбоя, владеющего арканом

4

Виагра

В честь популярного эстрадного ансамбля

«ВИА ГРА»

5

Выборина

Первые демократические выборы в России

6

Луна

Памятная прогулка при луне

7

Медмия

Медведев Д. А. — Президент РФ

8

Мечта

Долгожданный ребенок

9

Милина

Милая девочка

10

Миллионера

Дочь состоятельных родителей

11

Олимпиада

Навстречу Сочинской олимпиаде

12

Приватизация

Получение приватизационного ваучера стоимостью двух автомобилей «Волга»

13

Принцесса Анжелина

В честь Анжелины Джоли

14

Радость

Поздний ребенок

15

Россия

Радость по поводу принятия Конституции РФ

16

Цветана

Букет цветов

17

Юлка

Подвижная, вертлявая

Мужские имена

1

Амулет

Защита от всех напастей

2

Апофез

Возвеличенный

3

Бнел

Б. Н. Ельцин

4

БОЧрВФ26.06.02

Биологический объект человек рода Ворониных-Фроловых, родился 26 июня 2002 г.

5

Ваучер

Документ для участия в приватизации

6

Ветер

Быстрый, могучий

7

Владпут

Владимир Путин

8

Гандзю

Геннадий Андреевич Зюганов

9

Дельфин

Умный, преданный

10

Жилвкред

Жилье в кредит

11

Ельпумед

Ельцин, Путин, Медведев

12

Еремей-Покровитель

В честь святого Еремея

13

Огнеслав

Прославляющий одну из трех земных стихий

14

Юмлуж

Юрий Михайлович Лужков

15

Энергид

Гидроэнергетика

16

Явор

Белый клен

Произвольный выбор родителями имени своему ребенку может затормозить процесс формирования человека как личности. Имя не только подчеркивает уникальность человека, но и в значительной степени обосабливает его от других людей. Он может стесняться знакомиться со своими сверстниками и педагогами, поскольку не захочет лишний раз называть свое экзотическое имя, привлекая к себе излишнее внимание. У таких людей, как считают психологи, могут формироваться комплексы неполноценности, препятствующие адаптации в обществе.

Во время последней переписи населения России 42 тыс. граждан, воспользовавшись конституционным правом свободно определять и указывать свою национальную принадлежность, причислили себя к несуществующим национальностям и сказочным героям. В стране из небытия вдруг воскресли булгары, скифы, печенеги, варяги, хазары. Многие граждане обратились в эльфов, джедаев, волхвов, леших, гномов, патерчат, локов. В стране появились «первопроходцы», «жители земли», «граждане мира», «затундренные крестьяне», «кочевники», «интернационалисты», «помесь», «дворняги». Свои притязания считаться самостоятельными этносами заявили: казаки, калининградцы, сибиряки, кавказцы.

Совершенно очевидно, что результаты переписи населения России выражают в какой-то мере протестное отношение определенных кругов общества к существующей власти, которое им не удалось проявить в силу известных причин через свободные демократические выборы. В то же время стоит отметить, что проведение таких дорогостоящих мероприятий, как государственная перепись населения, должно давать максимальное представление о России и ее жителях, о реализации права на имя и на национальность от рождения. Эти права входят в состав основных, неотъемлемых прав человека, провозглашенных Международным пактом о гражданских и политических правах ребенка 1989 г.

[3] Право ребенка на заботу родителей или государства. Это право следует понимать как охраняемую законом возможность ребенка пользоваться вниманием и попечением своих родителей, заменяющих их лиц или государства с целью нормального физического и духовного развития человека, формирование его личности. С исключительной лаконичностью оно закреплено в конституциях России (ст. 38), Македонии (ст. 40), Португалии (ст. 36), Румынии (ст. 44), Словакии (ст. 41), Украины (ст. 51), ЮАР (ст. 28) и в ряде конституций других современных государств.

Вместе с тем Конституция Беларуси увязывает право ребенка на заботу родителей или государства с их обязанностями по воспитанию детей, формированию личности. В соответствии с ее предписаниями родители или лица, их заменяющие, имеют право и обязаны воспитывать детей, заботиться об их здоровье, развитии и обучении. Ребенок не должен подвергаться жестокому обращению или унижению, привлекаться к работам, которые могут нанести вред его физическому, умственному или нравственному развитию. Дети могут быть отделены от своей семьи против воли родителей и других лиц, их заменяющих, только на основании решения суда, если они не выполняют своих конституционных обязанностей (ст. 32).

[4] Право на защиту от трудовой эксплуатации ребенка. Под этим правом понимается гарантированная законом возможность ребенка не выполнять работу или предоставлять услуги, которые являются вредными для лиц такого возраста, ставят под угрозу его благополучие, образование, физическое или психологическое здоровье, моральное или социальное развитие, затрудняют формирование личности.

Международные правовые рамки, устанавливающие обязательства государств, связанные с правом на защиту от трудовой эксплуатации ребенка, определены Конвенцией ООН о правах ребенка 1989 г. и тремя факультативными протоколами, принятыми в развитие ее положений. Однако имплементация положений Конвенции о правах ребенка в содержание национальных конституций современных государств далеко отстает от потребностей практики. Почти все конституции закрепляют свободу труда, которая означает исключительное право лица распоряжаться своими способностями к производительному и творческому труду. Но дети такими способностями не обладают, поскольку они еще не сформировались как личности. Тем не менее только Конституция ЮАР полностью запрещает эксплуатацию детского труда (ст. 28), тогда как Конституция Польши не допускает лишь занятость детей в возрасте до 16 лет (ст. 65).

В более широком контексте запрет на эксплуатацию детского труда закреплен в Конституции Албании. Согласно ст. 54 Конституции каждый ребенок подлежит защите от насилия, плохого обращения, эксплуатации, использования для работы, особенно малолетних для непосильного труда, который может подорвать их здоровье и нравы, угрожает их жизни и нормальному развитию.

В России, как и во многих других странах мира, эксплуатация детского труда запрещается не нормами Конституции РФ, а нормами текущего законодательства. Трудовой кодекс РФ, например, разрешает работать на постоянной основе лицам не моложе 16 лет. Но если подросток получил основное общее образование, то он может работать на постоянной основе и с 15 лет, а с согласия родителей и органов опеки заниматься предпринимательской деятельностью даже с 14 лет, не имея при этом никакого опыта.

Положение с эксплуатацией детского труда вызывает серьезную озабоченность мирового сообщества. В настоящее время, по данным Международной организации труда (МОТ), более 215 млн детей в возрасте от 5 до 14 лет вынуждены работать за нищенскую плату или даже за дешевую и плохую пищу. Многие из них трудятся в условиях, которые опасны для физического, духовного и эмоционального развития человека. В силу занятости на постоянной работе они не могут получить даже начального образования, что не позволяет им освоить какую-либо профессию, вырваться из порочного круга.

[5] Право человека на образование. Его следует понимать как гарантированную законом возможность человека получить систематизированные знания и навыки, необходимые для освоения будущей профессии, приобретения какой-либо специальности с целью занятия физическим или умственным трудом. В соответствии с Конвенцией о правах ребенка государства вводят на конституционном уровне бесплатное и обязательное начальное образование, поощряют развитие различных форм основного общего и профессионального образования, обеспечивают его доступность для всех детей. Они должны принимать меры по содействию регулярному посещению детьми школ и других образовательных учреждений, по снижению числа учащихся, вынужденных прервать обучение в силу тяжелых материальных условий и других жизненных обстоятельств.

В конституциях стран Африки обычно закрепляется обязанность государства обеспечить начальное образование детей в возрасте 6–12 лет. Однако на практике начальным образованием охвачено 55–60% детей школьного возраста, что является главной причиной экономической отсталости большинства стран Африканского континента.

Право человека на образование лишь частично входит в содержание его конституционно-правового статуса. Его реализация закладывает основу для духовного и нравственного развития личности, получения основного общего и профессионального образования, а при необходимости и дополнительного. Поэтому оно включается в качестве составного элемента преимущественно в структуру конституционно-правового статуса личности.

[6] Право человека на физическую и психическую целостность. Оно представляет собой гарантированную законом возможность человека сохранить генетически обусловленную форму своей личности, нормальное функционирование всех органов целостного организма, способность мозга адекватно отражать объективную действительность в виде ощущений, восприятий, представлений, мыслей, чувств и стремлений. Это право с исключительной четкостью сформулировано в ст. 22 Конституции Румынии.

Физическая целостность человека может быть нарушена путем нанесения увечья, в процессе проведения медицинских или научных экспериментов, в результате удаления тканей или органов для пересадки. Поэтому государство запрещает на конституционном уровне подвергать человека пыткам, жестоким наказаниям, применять к нему физическое насилие, наносить какие-либо телесные повреждения, участвовать в медицинских или научных экспериментах против его воли и осведомленного согласия. Соответствующие запреты установлены в конституциях России (ст. 21), Болгарии (ст. 29), Словакии (ст. 18), Украины (ст. 28), Эстонии (ст. 12). Конституция ЮАР уточняет, что только человек самостоятельно может принимать решение относительно своего здоровья, защищать и распоряжаться своим телом (ст. 12).

Ущерб психологической целостности человека может быть нанесен путем преднамеренного изменения его генетического кода, применения без медицинских показаний гипноза, наркотических и психотропных препаратов, вызывающих потерю памяти, адекватное восприятие реальной действительности. В этой связи государство запрещает применение психологического насилия, гарантирует психическую неприкосновенность человека, обеспечивает сохранение его генетической индивидуальности, в том числе в ходе создания, развития и использования новейших технологий, постановки научных экспериментов (ст. 7 Конституции Греции, ст. 28 Конституции Португалии, ст. 12 Конституции ЮАР).

[7] Право человека на достойную жизнь и свободное развитие. Это право можно определить, как гарантированную законом возможность человека жить в условиях, заслуживающих уважения других людей, формироваться как личность без чрезмерных материальных, духовных, политических и административных ограничений и стеснений. В его содержание входят практически все права ребенка, предусмотренные Конвенцией о правах ребенка 1989 г.

Такая особенность законодательного оформления права человека на достойную жизнь и свободное развитие вполне объяснима, поскольку в состав его гарантий включаются многие конституционные права как материального, так и процессуального характера, имплементированные из содержания международно-правовых актов. Наглядным подтверждением тому может служить ст. 17 Конституции РФ, где записано: «В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией» (ч. 1).

Еще более четко эта мысль выражена в ст. 22 Конституции Бельгии, согласно которой «каждый имеет право вести жизнь, соответствующую человеческому достоинству. С этой целью закон, декрет или норма гарантируют с учетом соответствующих обязательств экономические, социальные и культурные права и определяют условия их осуществления».

Вполне естественно, что без создания государством благоприятных условий для достойной жизни человека и его свободного развития он не сформируется как личность, не станет полноправным членом общества, хорошим семьянином. В каждой стране должна быть ликвидирована бедность, создана материальная основа развития общего и профессионального образования, обеспечена личная безопасность человека, сохранена благоприятная природная среда для нынешних и будущих поколений людей, внедрены в производство надлежащие меры техники безопасности и предупреждения несчастных случаев, налажена профилактика дорожно-транспортных происшествий, устранена угроза локальных конфликтов и терроризма.

Таким образом, права человека являются неотъемлемыми или неотчуждаемыми правами, поскольку они принадлежат ему не по милости государства, а в силу рождения. Для их реализации совсем не обязательно, чтобы человек обладал социальными и правовыми качествами личности и гражданина. Они должны пользоваться полным уважением и защитой как государства, так и международного сообщества. Любые национальные законы или другие нормативные правовые акты, ограничивающие или отменяющие эти права, признаются ничтожными с момента их издания и не имеют юридической силы. Нарушение прав человека может служить основанием для вмешательства международного сообщества в рамках Устава ООН во внутренние дела суверенного государства.

§ 3. Особенности конституционно-правового статуса личности

В содержание конституционно-правового статуса личности (лица) входят основные права, свободы и обязанности индивида, позволяющие ему активно проявлять себя во всех сферах жизни общества. Принципиальных различий между правами и свободами личности не существует, поскольку субъекты конституционного права всегда наделяются государством, с одной стороны, правами и свободами, а с другой — корреспондирующими им юридическими обязанностями. В чисто семантическом плане право означает гарантированную законом возможность индивида обрести определенное социальное благо, а свобода истолковывается как отсутствие установленных государством стеснений и ограничений в его личной жизни и в практической деятельности в различных сферах общества. Как верно заметил известный украинский компаративист В. Н. Шаповал: «Право по существу означает „дай“, а свобода — „не мешай“».

Естественные права человека складываются объективно и не зависят от государственного признания. В национальных конституциях большинства современных государств они провозглашаются на основе важнейших международно-правовых актов универсального и регионального уровней. Сам термин «права человека» указывает на их общесоциальную значимость, надгосударственный характер, общечеловеческие требования и стандарты к составу и защите этих прав. В то же время личность нормативно наделяется правами и свободами с учетом экономического и социального развития страны, сложившихся демократических традиций, наличия зрелого гражданского общества, состояния общей и правовой культуры населения, уровня законности. Это значит, что они не могут быть механически скопированы с каких-то международных стандартов, закреплены в национальные конституции в раз и навсегда очерченном составе, без какой-либо модификации и реальных возможностей их осуществления.

В отечественной и зарубежной литературе конституционные права и свободы личности классифицируются по разным основаниям. Но чтобы не заслонить леса деревьями, разумно в учебном курсе конституционного права ограничиться их классификацией в зависимости от содержания. По этому критерию выделяются гражданские (личные), социально-экономические, культурные и экологические права и свободы.

Гражданские права и свободы представляют собой определенную национальной конституцией совокупность возможностей личности по осуществлению индивидуальной свободы, сохранению своей чести и достоинства, доброго имени и репутации. В их состав входят следующие основные права и свободы:

[1] Право на уважение человеческого достоинства, личной чести, доброй репутации и на охрану имени. Именно в такой точной формулировке закреплено это гражданское право личности в ч. 1 ст. 19 Конституции Словакии. Оно означает гарантированную государством возможность индивида требовать от органов государственной и муниципальной власти, предприятий, учреждений и организаций, должностных лиц и граждан почтительного отношения к своей личности, полученному при регистрации имени, объективной оценки признанных обществом личностных и деловых качеств, личной известности в определенных кругах общества. Это помогает индивиду психологически осознать свое место и значимость в обществе и государстве, трудовом коллективе, в высокой самооценке своих нравственных качеств, деловых способностей и трудовых навыков, стать уважаемым человеком, настоящей личностью.

В России правовая защита достоинства личности возведена в ранг конституционного принципа. Согласно ст. 21 Конституции РФ достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть, без добровольного согласия, подвергнут медицинским, научным или иным опытам.

Правовым нормам ст. 21 Конституции РФ присущи определенные конструктивные недостатки. Во-первых, с их помощью сформулированы конституционные запреты, которые касаются преимущественно обеспечения права человека на физическую целостность, а не на охрану достоинства личности. Во-вторых, в России стало национальной традицией унижение достоинства личности чиновниками органов государственной и муниципальной власти при попытке лица получить положенные ему по закону услуги или какие-либо блага. Поэтому на конституционном уровне следовало бы закреплять юридические гарантии от чиновничьего произвола, повседневного унижения достоинства личности.

[2] Право на свободу и личную неприкосновенность. Под этим названием объединены по существу два разных, хотя и тесно связанных между собой конституционных права личности. Право на свободу означает возможность лица совершать любые действия и поступки, не запрещенные законом. В то же время под правом на личную неприкосновенность понимается гарантированная конституционными нормами возможность человека рассчитывать на государственную охрану и защиту от противоправных посягательств на свою личность.

В национальных конституциях современных государств право на свободу и личную неприкосновенность закрепляется в одной или в двух самостоятельных статьях. Первый вариант нашел свое текстуальной воплощение в ст. 22 Конституции РФ, согласно которой каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

Второй вариант нормативного оформления права на свободу и личную неприкосновенность удачно применен в Конституции Португалии. В ней сущностные свойства каждого из прав личности раскрываются в отдельных статьях, что способствует глубокому пониманию их смысла и юридического содержания (ст. 25, 27).

Вместе с тем следует отметить, что в мире существует немало конституций, в которых закрепляется не только право на свободу и личную неприкосновенность, но одновременно и его правовые ограничения, а также процессуальные гарантии практической реализации. В первую очередь это касается конституций Индии, Кипра, Мальты, Словакии, Турции и Филиппин. Их содержание перегружено такими конституционными положениями, которым место, скорее всего, в уголовно-процессуальном законодательстве.

[3] Право на частную жизнь. Его следует понимать как гарантированную конституционными нормами возможность лица не допускать незаконного и произвольного вмешательства общества и государства в свою частную жизнь, не предавать огласке сведений личного характера и не давать своего согласия на их обнародование и разглашение сторонними лицами. Оно закреплено в ст. 23 Конституции РФ, согласно которой каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права личности допускается «только на основании судебного решения».

Правовая категория частной жизни исключительно емкая по своему содержанию. Она охватывает непосредственно личную жизнь человека, его жизнь в семье, специфику трудовой деятельности, круг личного общения с другими людьми, в том числе с использованием современных технических средств. С ее помощью очерчивается специфическая область жизнедеятельности личности, которая упорядочивается только на основе саморегуляции и не подпадает под какой-либо внешний контроль.

Право личности на частную жизнь почти во всех конституциях современных государств увязывается с юридической обязанностью третьих лиц соблюдать тайну о свойствах ее реализации, которая стала им известной в силу профессиональной деятельности. Отраслевое законодательство устанавливает правовые запреты на разглашение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, банковской, врачебной, нотариальной и адвокатской тайны, тайны усыновления, тайны персональных данных и тайны исповеди. За нарушение запретов в большинстве случаев предусмотрена дисциплинарная, административная или уголовная ответственность.

В современных условиях информация о частной жизни известных лиц, их персональные данные все чаще рассматриваются государственными и коммерческими структурами как ценный рыночный товар, как эффективный источник манипулирования людьми в экономической и политической сферах, в шоу-бизнесе. В этой связи большой практический интерес представляют правовые нормы ст. 32 Конституции Болгарии, устанавливающие, что «никто не может быть подвергнут слежке, сфотографирован, снят на пленку, записан или подвергнут другим подобным действиям без его знания или вопреки его специальному несогласию, кроме случаев, предусмотренных в законе» (ч. 2).

В целях обеспечения реализации права личности на частную жизнь в национальных конституциях закрепляются корреспондирующие ему обязанности органов государственной и муниципальной власти, а также их должностных лиц. Так, в ст. 24 Конституции РФ установлено, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускается. Органы государственной власти и органы местного самоуправления страны, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. Вполне естественно, что это в первую очередь касается права личности на частную жизнь.

[4] Право на неприкосновенность жилища. Оно представляет собой гарантированную конституционными нормами возможность обитателей жилища не допускать незаконного или произвольного проникновения в помещение каких-либо посторонних лиц, в том числе представителей власти.

Под жилищем понимается не только помещение для постоянного или преимущественного проживания людей, но и помещение, официально оформленное для временного проживания (студенческое общежитие, гостиница, дом отдыха, пансионат и т. п.). Однако правом на неприкосновенность жилища обладают только лица, проживающие в нем на законных основаниях.

Жилище служит местом уединения проживающих в нем лиц, занятия домашними делами, творческой работой, проведения досуга, подходящим помещением для полноценного сна и отдыха. Поэтому никто из посторонних не должен входить в жилище и находиться в нем без разрешения проживающих там лиц.

Право на неприкосновенность жилища закреплено почти во всех национальных конституциях современных государств. Так, в ст. 25 Конституции РФ записано: «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения».

Конституция Болгарии несколько расширила содержание права на неприкосновенность жилища. Согласно ст. 33 Конституции без согласия обитателя жилища «никто не может входить или оставаться там, кроме случаев, специально указанных в законе». Это значит, что посторонние лица не только не могут входить в жилище против воли его обитателей, но и должны немедленно покинуть помещение по их первому требованию. Такая формулировка более точно выражает суть конституционного права на неприкосновенность жилища.

В России юридические ограничения права личности на неприкосновенность жилища установлены федеральными законами. Как говорится в ст. 3 Жилищного кодекса РФ, проникновение в жилище без согласия проживающих в нем на законных основаниях граждан допускается только в целях спасения жизни людей и (или) их имущества, обеспечения их личной безопасности при аварийных ситуациях, стихийных бедствиях, катастрофах, массовых беспорядках либо иных обстоятельствах чрезвычайного характера. Это допускается также в целях задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений, или установления обстоятельств совершенного преступления либо произошедшего несчастного случая (ч. 3).

Уголовно-процессуальный кодекс РФ, регулируя судебный порядок получения разрешения на производство следственных действий в жилых помещениях, установил, что осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения. Однако в исключительных случаях, когда производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище, а также личного обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного решения (ст. 12, 165).

Правовыми нормами ст. 15 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. «О полиции» предписано всем сотрудникам полиции защищать конституционное право каждого на неприкосновенность жилища. Тем не менее они вправе входить в жилые помещения помимо воли проживающих там лиц с целью:

– спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения безопасности граждан или общественной безопасности при массовых беспорядках и чрезвычайных ситуациях;

– задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления;

– пресечения преступления;

– установления обстоятельств несчастного случая.

В жилое помещение вправе входить без согласия проживающих в нем лиц и судебный пристав для наложения ареста на имущество должника или изъятия у него определенных предметов и вещей, или для принудительного вселения в жилище других лиц, получивших право проживать в нем на основании вступившего в силу судебного решения.

Таким образом, право на неприкосновенность жилища может быть ограничено федеральным законом в целях защиты жизни и здоровья людей, их прав и законных интересов, предупреждения и пресечения преступлений, проведения необходимых следственных действий, исполнения судебного решения.

[5] Право на определение и указание национальной принадлежности. Оно означает гарантированную конституцией возможность индивида обозначить свою принадлежность к определенному этносу и документально оформить ее в качестве неотъемлемого свойства личности, придать ей с твердо установленной ясностью легитимный характер.

Национальность ребенка вправе определять родители и указывать ее при государственной регистрации новорожденного. Однако зрелая, вполне сформировавшаяся личность может в силу каких-то причин пересмотреть решение своих родителей. На свободу выбора национальности никоим образом не должно влиять государство. Об этом недвусмысленно говорится в ст. 26 Конституции РФ, согласно которой «каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности» (ч. 1).

Такая модель конституционного закрепления права личности на определение и указание своей национальной принадлежности на практике встречается крайне редко. Большинство современных конституций вообще не упоминает это право, поскольку совершенно очевидно, что национальность лица объективно обусловлена принадлежностью его родителей к определенной национальности, народности или этнической группе. Но в мире существуют и такие конституции, которые запрещают кому бы то ни было принуждать личность к изменению своей национальности. «Каждый имеет право, — говорится в ст. 3 Хартии прав и свобод Чешской Республики от 9 января 1991 г., — свободно определять свою национальность. Запрещается оказывать какое-либо влияние на это решение и любое давление, направленное на лишение национальности» (п. 2).

Еще более четко эта позиция прослеживается в ст. 44 Конституции Азербайджана, согласно которой «каждый обладает правом сохранять свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден изменить свою национальную принадлежность».

Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что в конституции более правильно закреплять в лаконичной формулировке право личности на национальную принадлежность, адекватно отражающее жизненные реалии. Ультрадемократическое право на определение и указание национальной принадлежности способно формировать у людей чувство космополитизма, нигилистическое отношение к национальной культуре и традициям, своему народу.

[6] Право на пользование родным языком. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность лица общаться на основе взаимного понимания с другими людьми, обмениваться с ними мыслями на языке, который является ему родным по рождению или наиболее близким, объективирующим работу мышления и речи. По Конституции Азербайджана никто не может быть лишен права на пользование родным языком (ст. 45).

Вместе с тем Конституция РФ предоставляет каждому право не только пользоваться родным языком, но и свободно выбирать язык общения, воспитания, обучения и творчества (ч. 2 ст. 26). Согласно ст. 5 Закона РФ от 21 октября 1991 г. «О языках народов Российской Федерации» государство гарантирует равноправие языков всех народов страны, ставит его под охрану закона.

Наряду с правом личности на пользование родным языком Конституция РФ закрепляет и статус государственного языка. В соответствии со ст. 68 Конституции государственным языком Российской Федерации является русский язык. Республики вправе устанавливать свои государственные языки. В органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных учреждениях республик они употребляются наряду с государственным языком. Российская Федерация гарантирует всем ее народам право на сохранение родного языка, создание условий для его изучения и развития.

Конституционные нормы о статусе государственного языка детализируются актами текущего законодательства. Среди них первостепенное значение имеет Федеральный закон от 1 июня 2005 г. «О государственном языке Российской Федерации», регулирующий порядок пользования государственным языком на всей территории страны.

Таким образом, в России предпринята попытка обеспечить на конституционном уровне оптимальное сочетание интересов личности и государства в использовании национальных языков и государственного языка Российской Федерации, гарантировать их равноправие. Однако вряд ли ее можно признать удачной, поскольку в Конституции РФ и специализированных законах не установлен статус русского языка в качестве средства межнационального общения. Без этого укрепление государственности России как многонациональной страны может уподобиться строительству легендарной Вавилонской башни.

Выход из сложившейся ситуации заключается в использовании опыта конституционного регулирования отношений по использованию родного языка в Болгарии. В соответствии с предписаниями ст. 36 Конституции «изучение и использование болгарского языка — это право и обязанность болгарских граждан. Граждане, для которых болгарский язык не является родным, имеют право, вместе с изучением болгарского языка, изучать и пользоваться своим языком» (ч. 1–2).

[7] Право на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства. Его следует понимать как гарантированную Конституцией возможность личности свободно передвигаться в пределах страны, беспрепятственно выезжать за границу и в любое время возвращаться обратно, самостоятельно выбирать постоянное место жительства и место временного пребывания.

В мировой практике не сложился единый подход к конституционному регулированию права на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства. В Конституции РФ оно закреплено дифференцированно, в зависимости от особенностей правового статуса граждан России и иностранцев. Как сказано в ст. 27 Конституции, каждый, кто законно находится на территории РФ, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Каждый может свободно выезжать за пределы Российской Федерации. Граждане РФ имеют право беспрепятственно возвращаться в Российскую Федерацию. Порядок осуществления этого права обстоятельно урегулирован Законом РФ от 25 июня 1993 г. «О праве граждан на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» и Федеральным законом от 25 июля 2002 г. «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации».

Аналогичным образом закреплено право на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в конституциях Казахстана (ст. 21), Кипра (ст. 13), Польши (ст. 52), Финляндии (§ 9), Эстонии (ст. 36), ЮАР (ст. 21) и в конституциях ряда других государств.

В то же время многие государства наделяют таким правом исключительно своих граждан. Соответствующие нормы сформулированы в Основном законе ФРГ, конституциях Испании (ст. 19), Италии (ст. 16), Македонии (ст. 27), Мальты (ст. 44), Румынии (ст. 25), Узбекистана (ст. 28), Швейцарии (ст. 24). Однако некоторые государства распространяют его посредством конституционных норм на всех лиц, законно находящихся на территории страны. В их числе можно назвать такие государства, как Кыргызстан, Латвия, Мексика, Словения, Украина, Хорватия, Япония.

Чрезмерные ограничения права на свободу передвижения, выбора места пребывания и жительства установлены Конституцией Турции. Согласно ст. 23 Конституции оно может быть ограничено законом с целью предотвращения и судебного разбирательства правонарушений, обеспечения социального и экономического развития страны, законного и организованного процесса урбанизации, защиты государственной собственности. Свобода гражданина покинуть Турцию может быть ограничена в связи с экономической ситуацией в стране, гражданскими обязательствами или уголовным розыском, а также судебным преследованием.

[8] Свобода совести и вероисповедания. Она представляет собой гарантированную конституцией возможность личности культивировать внутреннюю убежденность, глубокую уверенность в существовании Бога или отсутствии сверхъестественных сил, беспрепятственно выражать свои религиозные или материалистические взгляды, самостоятельно менять их, индивидуально или совместно с другими исповедовать любую религию или вообще не исповедовать никакой. В Конституции РФ ее нормативно-правовому оформлению посвящена специальная статья, согласно которой каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст. 28).

В России отношения по реализации свободы совести и вероисповедания регулируются нормативными правовыми актами, принадлежащими к различным отраслям национального законодательства. Среди них выделяется по степени своей важности Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. «О свободе совести и о религиозных объединениях», который в качестве базового закона регулирует порядок реализации свободы совести и вероисповедания в стране.

Конституции почти всех зарубежных стран в той или иной формулировке закрепляют свободу совести и вероисповедания. Так, например, Конституция Бельгии гарантирует свободу культов и их публичное отправление (ст. 19), Основной закон Финляндии возводит свободу вероисповедания, совести и свободу религиозных убеждений и мировоззрения в статус ненарушимых (ст. 4), Конституция Казахстана предоставляет каждому право на свободу совести (ст. 18), Конституция Португалии объявляет свободу совести, религии и культа неприкосновенными (ст. 41), Конституция Таджикистана дает каждому возможность самостоятельно определять свое отношение к религии (ст. 26), Конституция Финляндии констатирует, что каждый обладает свободой религии и совести (§ 11).

Анализ конституционных положений о свободе совести и вероисповедания показывает, что они в основном соответствуют общепризнанным принципам и нормам международного права. Терминологические различия не должны вводить в заблуждение, поскольку они практически не влияют ни их содержание.

Из общего ряда современных конституций выпадают лишь основные законы теократических и социалистических государств. Теократические конституции по известным причинам вообще не упоминают о свободе совести и вероисповедания. В то же время конституции социалистических стран предоставляют гражданам как свободу вероисповедания, так и свободу атеистической пропаганды. «Граждане, — говорится в ст. 54 Конституции КНДР, — имеют свободу вероисповедания и свободу антирелигиозной пропаганды».

Дискриминационный характер норм социалистических конституций совершенно очевиден, поскольку они не предоставляют гражданам свободу апологии религии, распространения через средства массовой информации своего вероучения, критики атеизма с религиозных позиций. С предельной ясностью об этом сказано в ст. 54 Конституции Кубы: «Социалистическое государство, которое основывает свою деятельность и воспитание народа на научном материалистическом мировоззрении, признает и гарантирует свободу совести, право каждого исповедовать любую религию и отправлять в пределах уважения к закону религиозный культ по своему выбору».

В большинстве зарубежных стран не принимаются специальные законы, регулирующие отношения по реализации свободы совести и вероисповедания. Считается вполне достаточным, что свобода совести и вероисповедания закреплена в национальной конституции и международно-правовых актах, имущественные аспекты правового статуса религиозных организаций урегулированы нормами гражданского законодательства, налогообложение — нормами налогового законодательства, трудовые отношения — нормами трудового законодательства. Противоправная деятельность религиозных организаций влечет за собой административную или уголовную ответственность. Но в социалистических странах и в странах СНГ принимаются специальные законы, направленные не столько на развитие конституционных прав и свобод, сколько на регламентацию деятельности религиозных организаций. Скорее всего, это обусловлено угрозой заполнения духовного вакуума в жизни общества тоталитарными вероучениями, подавляющими саму личность человека.

[9] Право на приобретение и прекращение гражданства. По существу это право означает гарантированную конституцией возможность личности стать обладателем гражданства определенного государства и при соблюдении установленных законом условий добровольно отказаться от него с последующим приобретением гражданства иностранного государства или без такового. Нормативно оно закреплено в ст. 52 Конституции Азербайджана, ст. 26 Конституции Португалии и в ст. 18 Закона Израиля от 13 июля 1950 г. «О возвращении», который является, как уже отмечалось, составной частью комбинированной конституции страны.

[10] Право личности на знание закона, своих прав и свобод. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность лица в любое время ознакомиться с содержанием законов и подзаконных актов, получить необходимые представления о своих правах и свободах, способах их защиты. Его сущность выражена в ст. 20 Конституции Португалии, согласно которой каждому гарантируется доступ к правовым актам, а также право на юридическую информацию и консультации. В более лаконичной формулировке оно закреплено в ст. 90 Конституции Латвии, где сказано: «Каждый имеет право знать свои права». Однако в ныне действующих конституциях большинства стран мира содержание права личности на знание закона, своих прав и свобод чаще всего раскрывается через корреспондирующие ему юридические обязанности государства. Именно государство в лице своих органов должно доводить до всеобщего сведения законы и иные нормативные правовые акты, затрагивающие права и свободы человека, личности и гражданина, без чего они становятся юридически ничтожными. Так, например, в ст. 15 Конституции РФ установлено, что законы подлежат официальному опубликованию. Неопубликованные законы не применяются. Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения (ч. 3). В Австралии наряду с официальным опубликованием законов и иных нормативных правовых актов, затрагивающих права и свободы человека, личности и гражданина, они адресно высылаются согласно конституционному обычаю органами государственной власти и местного управления по запросу заинтересованного лица.

Важным элементом конституционного статуса личности являются социально-экономические права и свободы. Их можно определить как закрепленные национальной конституцией основные права и свободы личности, предоставляющие каждому возможность участвовать в производстве материальных и духовных благ, получать справедливое вознаграждение за свой труд, претендовать на социальную защиту государства в случаях безработицы или потери трудоспособности. В большинстве ныне существующих конституций стран мира закреплены следующие социально-экономические права и свободы личности:

[1] Право частной собственности. Под этим правом понимается гарантированная конституцией возможность личности иметь у себя различные вещи, осуществлять над ними в рамках ограничений, установленных национальным законодательством страны, абсолютное и исключительное господство. Такие ограничения вводятся с целью обеспечения баланса между конституционно значимыми интересами собственника, общества и государства. За их пределами собственник самостоятельно осуществляет все правомочия по владению, пользованию и распоряжению своим имуществом.

Конституции большинства современных государств содержат лаконичные формулировки, в которых находит свое выражение право частной собственности. Обычно в конституциях закрепляется императивная норма, согласно которой каждый имеет право на частную собственность, гарантированное государством (ст. 72 Конституции Исландии, ст. 23 Конституции Республики Корея, ст. 40 Конституции Мальдив, ст. 36 Конституции Узбекистана, ст. 48 Конституции Хорватии, ст. 27 Конституции Швейцарии, ст. 32 Конституции Эстонии). Иногда объем права личности на частную собственность нормативно расширяется за счет включения в его содержание и права наследования. Соответствующие положения имеются в конституциях Испании (ст. 33), Македонии (ст. 30), Польши (ст. 64), Португалии (ст. 35), Таиланда (ст. 41), Турции (ст. 35) и в ряде конституций других государств.

Однако наиболее удачной является формулировка права частной собственности в Конституции Молдовы. В статье 46 Конституции записано: «Право частной собственности, а также долговые обязательства, взятые на себя государством, гарантируются».

Конституционное положение о долговых обязательствах государства перед своими гражданами имеет принципиальное значение не только для населения Молдовы, но и для населения всех стран, возникших на постсоветском пространстве. Оно появилось с учетом горьких уроков осуществления рыночных реформ, показавших, что власть в любое время может отказаться погашать долги по облигациям государственных займов, легко пойти на конфискацию денежных вкладов населения в государственных банках.

Некоторые конституции наряду с нормативным закреплением права частной собственности определяют и основные способы приобретения имущества, формирования собственности. В ст. 41 Конституции Албании записано, что право частной собственности гарантируется. Собственность приобретается путем дарения, наследования, покупки и любыми другими традиционными способами, предусмотренными Гражданским кодексом Албании.

В Конституции РФ закреплены не только право частной собственности, но и формы его реализации, а также правомочия собственника. Согласно ст. 35 Конституции право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (ч. 1–2).

Сходные формулировки права частной собственности имеются в конституциях Азербайджана, Кипра (ст. 23) и Туркменистана (ст. 7). Все новейшие конституции современных государств устанавливают ограничения права частной собственности путем изъятия отдельных объектов собственности из хозяйственного оборота или уменьшения правомочий по владению, пользованию и распоряжению имуществом.

Конституции социалистических стран закрепляют преимущественно право личной собственности, что практически исключает приобретение гражданами средств производства, занятие предпринимательской деятельностью. В соответствии с конституцией КНДР личная собственность представляет собой имущество для личного потребления трудящихся. Она образуется из доли от социалистического распределения по труду, дополнительных льгот за счет государства и общества и продукции личного подсобного хозяйства (ст. 22). В Республике Куба помимо личной собственности государство признает собственность мелких земледельцев на их земли и другие средства и орудия производства (ст. 20 Конституции). В Китае «общественная собственность доминирует, и другие формы собственности развиваются параллельно, распределение по труду доминирует при осуществлении с другими способами распределения» (ч. 3 ст. 6 Конституции КНР). Тем самым единоличные хозяйства граждан Китая рассматриваются как дополнение к социалистическому хозяйству.

Конституции почти всех исламских государств ограничивают право частной собственности путем изъятия из хозяйственного оборота природных ресурсов, признавая их объектами государственной собственности. Такие нормы имеются в конституциях Афганистана (ст. 9), Бахрейна (ст. 11), Кувейта (ст. 21), ОАЭ (ст. 23), Омана (ст. 11) и в конституциях других стран.

В отличие от Декларации прав человека и гражданина 1789 г. ныне действующие конституции не провозглашают право частной собственности священным и неприкосновенным. Они допускают принудительное отчуждение имущества, находящегося в частной собственности, для государственных или общественных нужд только на основе закона и при условии предварительной и равноценной компенсации его стоимости (ст. 35 Конституции РФ, ст. 27 Конституции Мексики, ст. 42 Конституции Нигерии, ст. 41 Конституции Румынии, ст. 26 Конституции Швейцарии и т. д.). В России, Казахстане, Польше, Республике Мальдивы, ЮАР и в ряде других государств для изъятия частной собственности требуется также решение суда.

[2] Право свободного владения, пользования и распоряжения землей и другими природными ресурсами. Оно представляет собой разновидность права частной собственности на недвижимое имущество и не отличается какими-либо специфическими особенностями, сущностными свойствами. Однако в силу исключительной ценности объектов этого права и их сложной взаимосвязи в экологических системах разного уровня его иногда нормативно обособляют в самостоятельных статьях национальных конституций. Особенно это характерно для стран Центральной и Восточной Европы, где в результате насильственного насаждения социализма были прерваны традиции осуществления права частной собственности на природные ресурсы. Так, в Конституции РФ сгруппированы в отдельной статье правовые нормы, согласно которым «владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляется их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц» (ч. 2 ст. 36).

Конституция РФ значительно расширила содержание права собственности на природные ресурсы. Она предоставила гражданам и их объединениям возможность свободно владеть, пользоваться и распоряжаться природными ресурсами независимо от их видовой принадлежности и категории. Если, например, собственник земельного участка раньше мог использовать его в зависимости от категории земель только по целевому назначению, то теперь он вправе свободно распоряжаться им для удовлетворения собственных нужд. Ему предоставлено право самостоятельно решать вопрос о том, возводить ли на земельном участке капитальные здания, заниматься ли сельскохозяйственным производством, оборудовать ли там пруд для ведения рыбного хозяйства, сдать ли его в аренду и т. п.

Что касается конституций других государств Центральной и Восточной Европы, то в их структуре иногда выделяются самостоятельные статьи, посвященные праву собственности на природные ресурсы. По формальным признакам они в данном случае ничем не отличаются от Конституции РФ. Однако в их содержании закрепляется право государственной собственности на природные ресурсы, что серьезно ограничивает свободу владения, пользования и распоряжения естественными богатствами страны. Соответствующие нормы имеются в конституциях Азербайджана (ст. 14), Беларуси (ст. 13), Украины (ст. 13) и Эстонии (ст. 5).

[3] Право на свободу предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность личности свободно использовать свои способности и имущество для занятия не запрещенной законом деятельностью по инициативной организации хозяйственных отношений с целью получения прибыли. Его содержание раскрывается в ст. 34 Конституции РФ, где записано: «Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию».

Конституционный запрет на монополизацию экономической деятельности призван предотвратить получение предпринимателем исключительного права на производство определенной продукции или оказание социально значимых услуг населению страны, произвольного установления рыночных цен на продаваемый или покупаемый им товар, обеспечивающие получение монопольно высокой прибыли в ущерб материально-финансовым интересам потребителей.

Опасность монополизма заключается в том, что он способен подорвать сам принцип экономической свободы, лишить возможности индивида самостоятельно определять вид и меру использования своих способностей и имущества для осуществления предпринимательской деятельности, получения планируемых доходов.

Под конкуренцией понимается активное соперничество, соревнование предпринимателей в определенных отраслях экономики и видах деятельности ради достижения сходных целей, получения лучших результатов, более высоких прибылей.

В странах с рыночной экономикой конкуренция является мощным двигателем общественного прогресса, производства инновационной продукции, сокращения издержек, улучшения качества товаров и услуг соперничающих предпринимателей, установить жесткий контроль над их вхождением в определенную отрасль экономики на федеральном и региональном уровнях. Формами недобросовестной конкуренции являются: распространение в отношении конкурентов ложных, неточных или искаженных сведений об их финансовом состоянии, потребительских свойствах и качестве товаров и услуг; некорректное сравнение в рекламной деятельности продукции разных производителей; самовольное использование или подделка чужих товарных знаков, фирменных наименований или маркировки товара и т. п.

В демократических странах с развитым рыночным хозяйством право на свободу предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности обычно не регулируется конституционными нормами. Там экономическая свобода уже давно воплотилась в жизнь, вошла в быт, привычки каждого лица, стала повседневной практикой. Регламентировать ее на конституционном уровне равносильно предоставлению человеку права свободно дышать атмосферным воздухом. Но она имеет принципиально важное значение для развивающихся стран, которые делают первые шаги на пути к рыночной экономике. Поэтому вполне закономерно, что право на свободу предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности в той или иной формулировке нормативно закреплено не только в Конституции РФ, но и в конституциях таких стран, как Азербайджан (ст. 59), Венгрия (§ 9), Казахстан (ст. 26), Македония (ст. 55), Словения (ст. 74), Украина (ст. 42), Хорватия (ст. 49), Эстония (ст. 31), Индия (ст. 301), Кыргызстан (ст. 42), Лаос (ст. 13), Шри-Ланка (ст. 114), Мексика (ст. 28) и в основных законах других развивающихся стран.

Для предупреждения и пресечения монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции во многих странах созданы антимонопольные службы, приняты законы о правовых основаниях и порядке национализации фактических монополий, передачи их в коллективную собственность. В России создана и успешно действует Федеральная антимонопольная служба, руководство которой осуществляет Правительство РФ.

[4] Право на свободный труд. Его можно определить как гарантированную конституцией возможность личности самостоятельно, без каких-либо законодательных ограничений и применения мер физического или психического принуждения распоряжаться своими способностями к труду, выбирать себе профессию и род занятий, иметь при прочих равных условиях доступ к любому рабочему месту, вообще не заниматься по собственной воле никакой трудовой деятельностью.

Предлагаемое определение сформулировано с учетом мирового опыта конституционного регулирования права на свободный труд. Оно значительно шире по своему содержанию, чем определение, нормативно закрепленное в ст. 37 Конституции РФ, где записано:

«Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Принудительный труд запрещен» (ч. 1–2).

Легальное определение права личности на свободный труд, закрепленное в Конституции РФ, не представляет большой практической ценности. В нем схвачены только два сущностных свойства столь многогранного явления. За его рамками остались такие характерные свойства права на свободный труд, как гарантированная возможность выбора на равных условиях любого места работы, а также допустимость отказа по собственной воле от занятия какой-либо трудовой деятельностью. Более удачными в этом смысле являются формулировки права на свободный труд, которые содержатся в конституциях Хорватии (ст. 54), Эстонии (ст. 29), Бразилии (ст. 5) и Мексики (ст. 5). Так, Конституция Хорватии предоставляет каждому право свободно выбирать работу, профессию и на равных условиях претендовать на любое рабочее место и должность. Еще более подробно право на свободу труда урегулировала Конституция Мексики, в соответствии с нормами которой каждый может посвящать себя любой разрешенной законом профессии, заниматься промышленной либо торговой деятельностью или трудом по своему выбору. Никто не может быть принужден к предоставлению своей рабочей силы без должного вознаграждения и своего согласия (ст. 5).

Право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию означает, что лицо может по своему усмотрению работать по найму, открыть свое дело и стать работодателем либо заняться индивидуальной трудовой деятельностью, либо добывать законным способом средства к существованию случайными заработками. Как сказано в Конституции Албании: «Каждый имеет право зарабатывать средства на жизнь не запрещенным законом трудом, который он выбрал сам или на который он сам согласился» (ст. 49).

Однако реализовать свои способности к труду практически невозможно без свободного доступа на равных условиях к любому рабочему месту. Каждому лицу должна предоставляться гарантированная на конституционном уровне возможность занять при наличии необходимых квалификационных требований любое вакантное рабочее место. Именно на этот аспект права на свободный труд сделан акцент в конституциях Македонии (ст. 32), Румынии (ст. 38), Словении (ст. 49), Эстонии (ст. 29).

Порядок замещения рабочего места регулируется нормами трудового законодательства. Причем при наличии нескольких кандидатов на одно рабочее место должно производиться их сопоставление по деловым и личностным качествам и выбор наиболее достойного. В этом и заключается суть свободного доступа лица на равных условиях к любому рабочему месту.

Право на свободный труд проявляется и в таком характерном для него аспекте, как добровольное решение лица вообще не заниматься никакой трудовой деятельностью. В демократическом государстве можно жить за счет средств, полученных по наследству, процентов от банковских вкладов, дивидендов от выплат по акциям, от сдачи имущества в аренду и т. п. Согласно ст. 1 Закона от 19 апреля 1991 г. «О занятости населения в Российской Федерации» лица без определенного места работы не могут привлекаться к административной и иной ответственности, как это было в СССР и других социалистических странах.

В ст. 37 Конституции РФ, как уже отмечалось, сформулирована императивная правовая норма, запрещающая принудительный труд (ч. 2). Сам термин «принудительный труд» означает в данном контексте всякую работу или службу, на выполнение которой лицо не предложило добровольно своих услуг, а вынуждено было это сделать под угрозой какого-либо наказания (ст. 2 Конвенции МОТ о принудительном или обязательном труде. 1930. № 29). Схожие правовые нормы о запрете принудительного труда имеются почти во всех ныне действующих конституциях зарубежных стран. Но в отличие от Конституции РФ они зачастую дополняются нормами-дефинициями, с помощью которых определяются правовые свойства режима труда, исключающие его принудительный характер. Так, согласно ст. 39 Конституции Румынии не считается принудительным трудом:

а) служба военного характера или замещающая ее деятельность, осуществляемая по месту жительства теми, кто в соответствии с законом не несет обязательной военной службы по религиозным мотивам;

б) труд осужденного лица, осуществляемый в нормальных условиях в период заключения или условного освобождения;

в) повинности, возлагаемые в ситуации, созданной любым бедствием или другой опасностью, а также составляющие часть установленных законом нормальных гражданских обязанностей.

По Конституции Турции не считаются принудительным трудом работы, выполняемые в период отбывания срока заключения или нахождения под арестом, в условиях чрезвычайного положения, при использовании физического и интеллектуального труда для обязательного исполнения гражданского долга, предусмотренного законом (ст. 18).

Преимущества такого способа формулирования правового запрета на осуществление принудительного труда заключаются в том, что он закладывает юридическую базу для прямого действия норм конституции и создает условия для их непосредственного применения судом. В России суд может применить норму ст. 37 Конституции РФ о запрете принудительного труда только вместе с нормами ст. 15 Основного закона страны и ст. 8 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.). Это существенно затрудняет судебную защиту права личности на свободный труд.

[5] Право на труд. Его сущность с исключительной точностью выражена в легальном определении, которое было впервые сформулировано в ст. 118 Конституции СССР 1936 г. С тех пор оно понимается не иначе как «право на получение гарантированной работы с оплатой труда по его количеству и качеству».

Характерная особенность права на труд заключается в том, что ему корреспондирует обязанность государства предоставить каждому трудоспособному человеку работу и законодательно обеспечить ее оплату по количеству и качеству труда, затраченного на ее выполнение. По этому критерию оно принципиально отличается от права личности на свободу труда. Право на труд получило свое нормативное закрепление прежде всего в конституциях социалистических стран. Но они одновременно возлагают на каждого трудоспособного гражданина и обязанность трудиться. Так, в ст. 42 Конституции Китая записано, что граждане КНР имеют право на труд и обязаны трудиться. Государство различными путями создает условия для трудоустройства, поощряет социалистическое трудовое соревнование, награждает отличников труда и передовиков. Оно поощряет граждан к занятию добровольным безвозмездным трудом.

В КНДР все граждане имею право на труд. Они обязаны сознательно и добросовестно участвовать в труде, строго соблюдать дисциплину труда и рабочее время (ст. 56, 69 Конституции).

Согласно ст. 44 Конституции Кубы «труд в социалистическом обществе является правом, обязанностью и делом чести каждого гражданина. Труд вознаграждается в соответствии с его количеством и качеством... Добровольный безвозмездный труд, выполняемый на благо всего общества в области промышленности, сельского хозяйства, техники, искусства и в сфере услуг, признается как средство формирования коммунистического сознания нашего народа».

Конституция Вьетнама также подчеркивает неразрывную связь между правом гражданина на труд и его обязанностью трудиться.

«Труд является, — сказано в конституции Вьетнама, — правом и обязанностью граждан. Государство и общество разрабатывают план создания растущего числа рабочих мест для тружеников» (ст. 55).

Сравнительный анализ норм социалистических конституций и Конвенции МОТ о принудительном или обязательном труде 1930 г. позволяет сделать два принципиальных вывода. Во-первых, государство вводит на конституционном уровне для всех своих граждан принудительный труд, поскольку Конвенция МОТ квалифицирует в качестве такового все виды обязательного и безвозмездного труда, даже если он осуществляется добровольно (ст. 8). Во-вторых, обеспечить всеобщую трудовую занятость самодеятельного населения страны, полностью ликвидировать безработицу возможно лишь при чрезвычайно низкой производительности труда, когда работу, посильную для одного человека при хорошей организации и технической оснащенности его труда, выполняют за мизерное вознаграждение 15–20 тружеников социалистического общества. Лишним подтверждением тому может служить опыт экономического развития Китая, где рост производительности труда сопровождается резким увеличением безработицы. К настоящему времени в промышленности и сельском хозяйстве Китая лишились своих рабочих мест более 200 млн человек. Социалистическая модель конституционного регулирования права на труд и обязанности трудиться встречается в современных условиях крайне редко. В чисто сталинской формулировке она воплотилась лишь в ст. 20 Конституции Бангладеш, согласно которой «труд является правом, обязанностью и делом чести каждого трудоспособного гражданина Республики; каждый человек имеет право на оплату собственного труда в соответствии с принципом „от каждого по способностям, каждому по труду“» (ч. 1).

В несколько смягченном варианте эта модель воспринята конституциями Испании (ст. 53), Сан-Марино (ст. 9), Турции (ст. 49), Республики Корея (ст. 12), Бахрейна (ст. 13), Кувейта (ст. 41), Сирии (ст. 40), Японии (ст. 27), Мадагаскара (ст. 27) и ряда других стран.

Так, например, в Конституции Испании записано: «Все испанцы обязаны трудиться и имеют право на труд, на свободный выбор профессии или рода деятельности, на продвижение по службе, а также на заработную плату, необходимую для поддержания социально обоснованного уровня жизни семьи».

Еще более подробно право граждан на труд и обязанность трудиться урегулирована Конституцией Республики Корея. «Все без исключения граждане, — говорится в ст. 32 Конституции, — имеют право на труд.. Государство прилагает все усилия с целью содействовать трудоустройству граждан и гарантировать оптимальную заработную плату посредством социальных и экономических методов, а также устанавливает систему минимальной оплаты труда в рамках усилий, предписанных законодательством.

Труд является обязанностью всех без исключения граждан. Государство, основываясь на демократических принципах, в законодательном порядке устанавливает рамки и условия, в соответствии с которыми каждый гражданин исполняет свою обязанность трудиться» (ч. 1–2).

Характерная особенность конституционного регулирования права на труд и обязанности трудиться в Республике Корея заключается в том, что в содержании ее Основного закона закреплены, хотя и в общем плане, взаимные права и обязанности гражданина и государства в сфере труда. Такой способ конституционного регулирования права на труд и обязанности трудиться в современной практике встречается довольно редко.

Менее информативные по своему содержанию правовые нормы сформулированы в конституциях других обозначенных стран. Тем не менее все они закрепляют право на труд и обязанность трудиться. Однако в числе ныне действующих конституций зарубежных стран представлено немало и таких, которые закрепляют лишь право личности на труд, без упоминания обязанности трудиться. Соответствующие нормы имеются в национальных конституциях Андорры (ст. 29), Беларуси (ст. 41), Бельгии (ст. 28), Болгарии (ст. 48), Венгрии (§ 70В), Македонии (ст. 32), Молдовы (ст. 43), Хорватии (ст. 54), Украины (ст. 43), Иордании (ст. 6), Туркменистана (ст. 31), Узбекистана (ст. 37), Алжира (ст. 55), Венесуэлы (ст. 90), а также в конституциях некоторых других стран.

Наиболее полное представление о праве личности на труд в его современном понимании дает Конституция Беларуси. Согласно ст. 41 Конституции «гражданам Республики Беларусь гарантируется право на труд как наиболее достойный способ самоутверждения человека, то есть право на выбор профессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, образованием, профессиональной подготовкой и с учетом общественных потребностей, а также на здоровые и безопасные условия труда».

Право на труд является одним из основных прав личности, поскольку именно труд и его результаты лежат в основе материального обеспечения жизни подавляющего большинства членов общества и самого государства. Однако проблема заключается в том, что в странах с рыночной экономикой нет и быть не может юридического механизма его реализации. В условиях преобладания частного сектора в экономике страны и рыночных методов хозяйствования государство не вправе законодательно обязать работодателей предоставлять всем желающим рабочие места, а может лишь своей налоговой политикой содействовать их созданию. Поэтому право на труд и обязанность трудиться являются типичными примерами конституционных фикций.

[6] Право на благоприятные условия труда и на справедливое вознаграждение. Оно представляет собой гарантированную кон-ституцией возможность лица выполнять свою работу в производственной среде, которая способствует сохранению его здоровья и работоспособности, достижению высоких результатов труда при наименьших затратах физических и духовных сил, на справедливое вознаграждение в зависимости от количества и качества труда. Это право закреплено в той или иной формулировке практически во всех новейших конституциях стран мира. В частности, в ст. 37 Конституции РФ записано: «Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы» (ч. 3).

Даже при беглом чтении ст. 37 Конституции РФ нетрудно заметить конструктивные недостатки сформулированной законодателем правовой нормы. Использование в конструкции правовой нормы ключевых слов «каждый имеет право на труд» показывает, что ее следовало бы формулировать несколько иначе. Складывается впечатление, что в ч. 3 ст. 37 Конституции РФ закреплено субъективное право на труд, которое должно осуществляться в благоприятных условиях, созданных государством.

Выгодно в этом отношении отличается ст. 24 Конституции Казахстана, в которой с исключительной четкостью сформулировано право личности на благоприятные условия труда и на справедливое вознаграждение. Как зафиксировано в ее содержании, «каждый имеет право на условия труда, отвечающие требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой-либо дискриминации, а также на социальную защиту от безработицы» (ч. 2). В конституциях Албании (ст. 49), Болгарии (ст. 48) и Португалии (ст. 59) субъектами права на благоприятные условия труда и на справедливое вознаграждение признаются не все трудоспособные лица, а только рабочие и служащие, осуществляющие свою трудовую деятельность.

В то же время Конституция Таиланда распространяет это право на всех лиц, обладающих трудовой дееспособностью. Как сказано в ст. 44 Конституции, «лицо обладает правом на безопасный труд, работает ли такое лицо или является безработным в соответствии с положениями закона».

Право на благоприятные условия труда и справедливое вознаграждение коренится в содержании многочисленных международно-правовых актов. В первую очередь это касается Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (1966 г.), Конвенции МОТ № 49 об охране заработной платы (1949 г.), Конвенции МОТ № 111 о дискриминации в области труда и занятий (1958 г.). При имплементации норм международно-правовых актов в содержание национальных конституций нередко делается вольно или невольно акцент на одну из сторон столь многогранного явления, каким считается право на благоприятные условия труда и справедливое вознаграждение. Так, в ст. 36 Конституции Италии, в ее обновленной редакции, сформулирована норма, согласно которой каждый «трудящийся имеет право на вознаграждение, соответствующее количеству и качеству его труда и во всяком случае достаточное для обеспечения ему и его семье свободного и достойного существования». Конституция Бельгии предоставляет право каждому «на справедливые условия труда и вознаграждение» (ст. 23). По Конституции Монголии каждый гражданин вправе пользоваться «благоприятными условиями труда, получать заработную плату, отдыхать, вести частное хозяйство» (ст. 16). И лишь Конституция Норвегии вменяет в обязанность государственным органам создавать условия для того, чтобы каждый трудоспособный человек мог обеспечить себе содержание своим трудом (§ 110 в ред. Закона от 5 мая 1980 г.).

Вместе с тем в мире имеются две конституции, нормы которых о праве на благоприятные условия труда и справедливое вознаграждение полностью соответствуют международно-правовым актам, адекватно отражают их содержание. Это конституции таких европейских государств, как Португалия и Словакия. В отличие от национальных конституций других стран они не только предоставляют каждому работающему лицу право на благоприятные условия труда и справедливое вознаграждение, но и возлагают на государство юридические обязанности по созданию надлежащих условий, предусмотренных международно-правовыми актами.

В структуре Конституции Португалии выделена специальная статья, озаглавленная «Права трудящихся», в содержании которой с исключительной четкостью и необходимой дифференциацией определены субъективные права работающих лиц и корреспондирующие им юридические обязанности государства в трудовой сфере (59). Поскольку эта статья представляет собой настоящий образец юридической техники по имплементации норм международно-правовых актов в национальные конституции, она заслуживает того, чтобы воспроизвести ее положения в части права на благоприятные условия труда и справедливое вознаграждение в учебных целях полностью, без каких-либо купюр:

«1. Все трудящиеся независимо от возраста, пола, расы, гражданства, места происхождения, вероисповедания, политических или идеологических убеждений имеют право на:

– вознаграждение, соответствующее количеству, характеру и качеству труда, при этом соблюдается принцип оплаты за равный труд, с тем чтобы обеспечить каждому трудящемуся достойное существование;

– организацию работы в социальных условиях, не унижающих человеческое достоинство, с целью наиболее полного раскрытия человеческой личности, и возможность сочетать профессиональную деятельность с семейной жизнью;

– получение работы в нормальных санитарно-гигиенических и безопасных условиях».

2. Государство обязано обеспечить условия труда, вознаграждение и отдых, на которые трудящиеся имеют право, а именно:

– установить и индексировать единую для всей страны минимальную заработную плату, учитывая среди прочих факторов потребности трудящихся, рост стоимости жизни, уровень развития производительных сил, требования стабильности экономики и финансов и создание накоплений для развития;

– обеспечить специальную охрану труда женщин в период беременности и после родов, труда несовершеннолетних, лиц с ограниченной дееспособностью, а также занятых на особо тяжелой работе или работающих в условиях, связанных с загрязнением, повышенной токсичностью, вредных для здоровья или опасных для жизни;

– охранять условия труда и обеспечивать социальные льготы трудящихся-эмигрантов;

– охранять условия труда работающих студентов.

3. Заработная плата пользуется специальными гарантиями, согласно закону».

Аналогичные нормы, регулирующие право на благоприятные условия труда и справедливое вознаграждение, закреплены и в ст. 36 Конституции Словакии.

Вполне допустимо, чтобы большинство норм конституций Португалии и Словакии о праве личности на благоприятные условия труда и справедливое вознаграждение содержались не в основных законах государства, а в актах текущего законодательства, как это принято почти во всех странах мира. Однако понижение юридической силы правовых норм, лишение их статуса конституционных свидетельствует, скорее всего, об отношении государства к правам и свободам личности вообще.

[7] Право на отдых. Под этим правом понимается гарантированная конституцией возможность работающего лица провести нормативно определенный период времени без обычных занятий и работы, обусловленных трудовым договором, для восстановления физических и духовных сил. Оно закреплено в ст. 37 Конституции РФ в следующей формулировке: «Каждый имеет право на отдых. Работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск» (ч. 5). Таким федеральным законом является Трудовой кодекс РФ, который устанавливает максимальную продолжительность рабочего времени в неделю, сокращенную продолжительность рабочего времени для определенных категорий работников и для работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, выходные и праздничные дни, а также продолжительность ежегодных оплачиваемых отпусков (ст. 91–92).

Сходная модель конституционного регулирования права на отдых принята в некоторых зарубежных странах. Она получила свое нормативное выражение в конституциях Беларуси (ст. 43), Болгарии (ст. 48), Венгрии (§ 70/В), Казахстана (ст. 24), Кыргызстана (ст. 44), Румынии (ст. 38), Таджикистана (ст. 37).

В Азербайджане на конституционном уровне установлена продолжительность рабочего дня и ежегодного оплачиваемого отпуска. Как вытекает из содержания ст. 37 Конституции, каждый обладает правом на отдых. Работающим по трудовому договору гарантируется установленный законом, но не превышающий восьми часов ежедневный рабочий день, дни отдыха и праздничные дни, предоставление не менее одного раза в год оплачиваемого отпуска продолжительностью не менее двадцати одного календарного дня».

В конституциях Италии (ст. 36), Македонии (ст. 32), Мальты (ст. 13) и Хорватии (ст. 55) не только закрепляется право на отдых и определяются его конкретные виды, но и особо оговаривается, что работающие не могут от него отказаться.

Исключительно оригинально закрепляется право на отдых в Конституции Польши. «Работник, — сказано в ней, — имеет право на определенные в законе дни, свободные от труда, и ежегодные оплачиваемые отпуска, максимальные нормы рабочего времени определяются законом» (п. 2 ст. 66).

Вместе с тем следует отметить, что право на отдых закреплено далеко не во всех конституциях современных государств. Только в Европе его нет в конституциях более чем 20 странах, в том числе и в таких демократических, как Бельгия, Греция, Дания, Испания, Нидерланды, Норвегия, Франция и Швейцария. Конечно, это не означает, что в данных странах работающие лица вообще не пользуются правом на отдых. Но оно закреплено нормами трудового законодательства, что является не совсем правильным, поскольку право на отдых относится к основным правам личности и требует конституционного регулирования.

[8] Право на защиту от безработицы. Под этим правом понимается гарантированная конституцией возможность трудоспособного лица получить от государства бесплатное содействие в подборе подходящей работы и трудоустройстве, назначении и выплате социального пособия в случае потери постоянного места работы и заработка, произошедшей не по своей вине. Большинство ныне действующих конституций стран мира декларируют его в перечне других прав и свобод личности, которые осуществляются в сфере труда и социального обеспечения, не конкретизируя его содержания и отсылая к специальному закону. В такой форме право на защиту от безработицы закреплено в ст. 37 Конституции РФ (ч. 3), ст. 43 Конституции Молдовы (ч. 1), ст. 67 Конституции Польши (ч. 2), ст. 43 Конституции Румынии, ст. 46 Конституции Украины и в соответствующих статьях конституций некоторых других государств.

В конституциях Италии, Финляндии, Чехии и Эстонии нормы о праве трудоспособных лиц на защиту от безработицы сформулированы таким образом, что их трудно без официального толкования применить на практике. В Италии всем трудящимся предоставлено «право на то, чтобы для них были предусмотрены и обеспечены средства, соответствующие их жизненным потребностям, на случай не зависящей от них безработицы» (ст. 38 Конституции). Согласно Основному закону Финляндии каждому гарантировано право на получение базового обеспечения и на получение пособия по безработице (§ 19). Гражданам Чехии, которые не по своей вине не могут осуществить право на труд, государство в соразмерном объеме предоставляет материальное обеспечение на условиях, установленных законом (ст. 26 Конституции). В Эстонии «государство организует профессиональное обучение и оказывает помощь в трудоустройстве тем, кто ищет работу» (ст. 29 Конституции).

В действительности право трудоспособного лица на защиту от безработицы значительно шире по своему содержанию, чем выделение в государственном бюджете отдельной строкой средств на обеспечение занятости самодеятельного населения страны, назначение и выплата пособий по безработице, оказание государством помощи в трудоустройстве. Сущность этого права наиболее удачно выражена через корреспондирующие ему юридические обязанности государства в ст. 41 Конституции Беларуси. «Государство, — предписывают ее нормы, — создает условия для полной занятости населения. В случае незанятости лица по независящим от него причинам ему гарантируется обучение новым специальностям и повышение квалификации с учетом общественных потребностей, а также пособие по безработице в соответствии с законом».

Порядок реализации конституционного права личности на защиту от безработицы регулируется нормами национальных законов, принятых на основе международно-правовых актов во многих странах мира. В России действует уже упоминавшийся Закон РФ от 19 апреля 1991 г. «О занятости населения в Российской Федерации». Он признает безработными всех трудоспособных граждан, которые не имею работы и заработка, зарегистрированы в органах службы занятости в целях поиска подходящей работы, ищут работу и готовы приступить к ней» (ст. 3).

Федеральная служба по труду и занятости (Роструд) призвана: оказывать безработным гражданам бесплатное содействие в подборе подходящей работы и трудоустройстве; организовать обучение новой профессии (специальности) и повышение квалификации с выплатой стипендии; заключать срочные трудовые договоры для участия в общественных работах; компенсировать все затраты в связи с добровольным переездом в другую местность с целью трудоустройства; назначать и выплачивать пособия по безработице, которые не могут быть ниже минимального размера оплаты труда (ст. 12, 30).

Сходные по своему содержанию законы, закрепляющие юридический механизм реализации права личности на защиту от безработицы, приняты и в других странах. В качестве иллюстрации можно назвать некоторые из них: Закон ФРГ «О поощрении занятости» (1985 г.), Закон Казахстана «О занятости населения» (1998 г.), Закон Сингапура «О занятости» (1986 г.), Закон Канады «О страховании от безработицы» (1988 г.), Закон Аргентины «О занятости» (1991 г.), Кодекс социальной защиты Боливии (1979 г.).

Таким образом, в России и во многих зарубежных странах создана на государственном уровне законодательная база для реализации конституционного права на защиту от безработицы, соответствующая международным стандартам.

[9] Право на участие в управлении предприятием. Его можно определить как гарантированную конституцией возможность рабочих и служащих участвовать в обсуждении и решении вопросов развития производства, улучшения условий труда и быта, экономии материальных и финансовых ресурсов, мотивации высокопроизводительного труда, формирования благоприятного социально-психологического климата в трудовом коллективе. Традиционно оно закрепляется в конституциях социалистических стран, поскольку считается важным средством развития производственной демократии, становления рабочего самоуправления. Как сказано в ст. 16 Конституции Китая, государственные предприятия осуществляют демократическое управление через собрания представителей рабочих и служащих и в других формах. В КНДР предприятие управляется с опорой «на коллективные усилия масс производителей» (ст. 30 Конституции).

Правом принимать участие в управлении предприятием наделены в конституционном порядке рабочие и служащие Хорватии, одного из самых молодых государств Европы, возникшего на постсоциалистическом пространстве бывшей Югославии. По Конституции они могут участвовать в соответствии с законом в принятии решений на предприятии (ст. 55).

Вместе с тем право на участие в управлении предприятием предусмотрено конституциями и некоторых демократических стран, не имевших «родимых пятен» социализма. Так, в ныне действующей преамбуле Конституции Франции 1946 г. записано: «Каждый работник участвует через своих делегатов в коллективном определении условий труда, а также в управлении предприятиями». В Италии за трудящимися признано право с учетом специфики производства сотрудничать в формах и пределах, установленных законами, в управлении предприятиями с целью повышения в их деятельности экономической и социальной роли труда (ст. 46 Конституции).

Однако необходимо иметь в виду, что право на участие в управлении предприятиями регулируется не только нормами национальных конституций, но и нормами текущего законодательства. В отдельных зарубежных странах оно закреплено заглавными актами трудового законодательства. К их числу относятся такие, например, акты, как Закон Австрии «О трудовых отношениях» (1974 г.), Органический закон Венесуэлы «О труде» (1990 г), «Трудовой закон Эфиопии» (1994 г.).

В то же время в некоторых зарубежных странах приняты и специальные законы, закрепляющие не только право на участие в управлении предприятиями, но и порядок его реализации. Так, в Нидерландах действует Закон «О рабочих советах» (1991 г.), в Норвегии — Закон «О производственной демократии» (1976 г.), в Иране — Закон «Об исламских советах по труду» (1985 г.), в Алжире — Декрет «О рабочем самоуправлении» (1963 г.), в Танзании — Закон «Об участии трудящихся в управлении предприятиями» (1970 г.).

Все законы, независимо от объектов правового регулирования, предусматривают создание на предприятиях советов с участием представителей администрации, рабочих и служащих для коллективного обсуждения и решения вопросов развития производства, совершенствования системы труда и заработной платы, создания новых рабочих мест, закрепления кадров и т. п. В Иране исламские советы по труду наряду с другими функциями осуществляют контроль за соблюдением на предприятиях норм исламской трудовой этики.

Вовлечение рабочих и служащих в управление предприятиями способствует их самоутверждению в трудовом коллективе, повышению самооценки своих профессиональных и трудовых навыков, формированию лидерских качеств, появлению чувства ответственности за результаты своей работы и работы всего коллектива. Все это благотворно влияет на рост производительности труда, увеличение прибылей предпринимателей.

[10] Право на участие в разрешении трудовых споров. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность работников и работодателей участвовать в разрешении законными способами трудовых споров с целью обеспечения баланса своих профессиональных, экономических и социальных интересов.

Легальное определение индивидуального и коллективного трудовых споров обычно дается в трудовом законодательстве страны. Так, в соответствии со ст. 381 Трудового кодекса РФ под трудовым спором понимается неурегулированные разногласия между работодателем и работником по вопросам применения законов и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, трудового договора (в том числе об установлении или изменении индивидуальных условий труда), о которых заявлено в орган по рассмотрению трудовых споров. К их числу относятся и споры между работодателем и лицом, ранее состоявшим в трудовых отношениях с этим работодателем, а также лицом, изъявившим желание заключить трудовой договор в случае отказа в этом второй стороной.

Коллективный трудовой спор представляет собой неурегулированные разногласия между работниками (их представителями) и работодателями (их представителями) по поводу установления и изменения условий труда (включая заработную плату), заключения, изменения и выполнения коллективных договоров, соглашений, а также в связи с отказом работодателя учесть мнение выборного представительного органа работников при принятии актов, содержащих нормы трудового права в организациях (ч. 1 ст. 398 Трудового кодекса РФ).

Воспроизведение легальных определений индивидуального и коллективного трудовых споров в учебнике по конституционному праву понадобилось с единственной целью, чтобы наглядно показать серьезные конструктивные недостатки правовой нормы, закрепленной в ч. 4 ст. 37 Конституции РФ, и ее некритическое восприятие в отечественной литературе. Эта норма сформулирована следующим образом: «Признается право на индивидуальные и коллективные трудовые споры с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения, включая право на забастовку».

Как известно, трудовой спор возникает в случае, когда один из субъектов трудового правоотношения считает, что другая сторона неправомерно применила в конкретном деле нормы закона или иного правого акта, а также когда одна из сторон отказывается удовлетворить требования по поводу установления и изменения условий труда. Появление разногласий в позициях сторон собственно и означает наличие трудового спора. Для его разрешения участники спора или их законные представители вправе обратиться в комиссию по трудовым спорам, к мировому судье, в суд общей юрисдикции, в примирительную комиссию, к посреднику или в трудовой арбитраж. Тем самым они могут реализовать свое право на участие в разрешении трудовых споров специализированными органами, наделенными юрисдикционными полномочиями. Именно это право и должно признаваться государством на самом высоком, конституционном уровне.

В схожей формулировке закреплено право на участие в разрешении трудовых споров в Акте Великобритании «О профсоюзах и трудовых отношениях» (1974 г.), Трудовом кодексе Доминиканской Республики (1992 г.), Федеральном законе Австрии «О трудовых отношениях» (1988 г.) и в Законе Новой Зеландии «О трудовых отношениях» (1987 г.).

В содержании национальных конституций обычно не формулируется закрытый перечень способов разрешения трудовых споров. В большинстве конституций нормативно закрепляется метод дозволения, разрешающий применять любые законные способы их разрешения, включая право на забастовку. Такие нормы имеются в конституциях России (ч. 4 ст. 37), Македонии (ст. 38), Молдовы (ст. 45), Румынии (ст. 40), Словакии (ст. 37), Украины (ст. 44), Эфиопии (ст. 42).

Конституция Турции в числе законных способов разрешения трудовых споров называет переговоры, забастовку и локаут (ст. 54). В Швейцарии предпочтение отдается переговорам и посредничеству. Тем не менее «забастовка и локаут допустимы, если они касаются трудовых отношений и если этому не препятствуют обязательства сохранять мир в трудовых отношениях или вести переговоры об улаживании конфликта» (ч. 2, 4 ст. 28 Конституции). По Конституции Болгарии «рабочие и служащие имеют право на стачку для защиты своих коллективных экономических и социальных интересов» (ст. 50).

Забастовка, локаут и стачка считаются исключительными способами разрешения коллективных трудовых споров. Поэтому порядок их применения обстоятельно регулируется нормами национальных конституций и нормами трудового законодательства.

Забастовка представляет собой организованное массовое прекращение работы на предприятии или в учреждении с целью добиться от работодателя установления и изменения условий труда, заключения, изменения и выполнения коллективного договора, а также соглашений, достигнутых сторонами коллективного трудового спора.

Под локаутом понимается закрытие работодателями предприятий и массовое увольнение рабочих и служащих с целью заставить их отказаться от своих требований и таким образом предотвратить или подавить забастовку. Стачка является разновидностью рабочей забастовки. Но она обычно сопровождается массовыми акциями протеста с целью принудить работодателя к выполнению заявленных экономических требований, ставших предметом трудового спора.

Как уже отмечалось, в России согласно ст. 37 Конституции признается право работников на забастовку как способ разрешения коллективного трудового спора (ч. 4). Трудовой кодекс РФ закрепляет правовые основания для объявления забастовки, определяет статус представительного органа работников, возглавляющего забастовку, устанавливает обязанности сторон коллективного трудового спора в ходе забастовки, вводит в действие закрытый перечень незаконных забастовок, предусматривает гарантии и юридическую ответственность работников в связи с проведением забастовки (ст. 408–418).

В качестве дополнительной гарантии права работников на участие в разрешении коллективных трудовых споров Трудовой кодекс РФ устанавливает запрет на проведение локаута. «В процессе урегулирования коллективного трудового спора, включая проведение забастовок, — говорится в ст. 415 Кодекса, — запрещается локаут — увольнение работников по инициативе работодателя в связи с их участием в коллективном трудовом споре или в забастовке».

Напротив, Конституция Турции для обеспечения равенства сторон в трудовом споре признает как право на забастовку, так и право на локаут. Согласно ст. 54 Конституции работники имеют право на забастовку, если спор об условиях труда возникает в процессе переговоров. В ходе реализации этого права наниматель может обратиться к локауту. При этом стороны не должны осуществлять свои права способом, нарушающим принцип доброй воли, наносящим ущерб общественным интересам и национальному богатству.

[11] Право на социальную защиту государством семьи, материнства и детства. Его следует понимать как гарантированную конституцией возможность получать от государства социально-экономическую поддержку семьи, материнства и детства с целью поощрения материнства, охраны интересов матери и ребенка, укрепления семьи, обеспечения семейных прав каждого лица. В чрезмерно лаконичной формулировке оно закреплено в ст. 38 Конституции РФ, согласно которой «материнство и детство, семья находятся под защитой государства» (ч. 1).

Справедливости ради следует отметить, что столь лаконичные формулировки преобладают в большинстве конституций зарубежных стран. Типичными в этом отношении являются Основной закон ФРГ (ст. 6), конституции Казахстана (ст. 27), Латвии (ст. 110), Македонии (ст. 40), Хорватии (ст. 62–63), Чехии (ст. 32), Вьетнама (ст. 64), Пакистана (ст. 35), Филиппин (ст. 12), Бразилии (ст. 7), Мексики (ст. 4) и др.

Однако из общего правила имеются и некоторые исключения. Конституция Ирландии всесторонне регламентирует право на социальную защиту государством семьи, материнства и детства. В соответствии со ст. 41 Конституции государство признает Семью (так в тексте) как естественный первоисточник и объединяющую основу общества, а также как нравственный институт, обладающий неотъемлемыми и неотчуждаемыми правами, предшествующими всякому позитивному праву и высшими по отношению к нему ценностями. Оно гарантирует защиту Семьи, ее организацию и авторитет как необходимую основу социального порядка, незаменимую для процветания народа и государства. На конституционном уровне признается, что женщина своей домашней жизнью оказывает государству поддержку, без которой нельзя достигнуть общего блага. В этой связи государство должно прилагать усилия к тому, чтобы матери не были вынуждены экономической необходимостью заниматься работой в ущерб их домашним обязанностям. Оно берет на себя обязательство с особой тщательностью охранять институт брака, на котором основана Семья, и защищать его от нападок. Суд может «даровать расторжение брака» лишь в исключительных случаях (ч. 1–3).

Конституция Польши определяет основные направления нормативного регулирования права на социальную защиту государством семьи, материнства и детства актами текущего законодательства. Согласно ст. 71 Конституции государство в своей социальной и экономической политике учитывает благо семьи. Семьи, находящиеся в трудном материальном и социальном положении, особенно многодетные и неполные, имеют право на особую помощь публичных властей. Таким же правом обладает мать до и после рождения ребенка (ч. 1–2).

Существенными особенностями отличаются формулировки права на социальную защиту государством семьи, материнства и детства в ныне действующих конституциях исламских государств. Так, в ст. 5 Конституции Бахрейна записано: «Семья — ячейка общества. Ее устоями являются религия, нравственность и любовь к родине. Закон сохраняет по отношению к семье свою юридическую суть, защищает матерей и детей. Государство регулирует обязанности женщин в семье, их общественные обязанности, их равенство с мужчинами в экономической жизни, культурной, социальной, а также политической, не нарушая при этом положения Шариата» (ч. 1–2).

Аналогичные положения имеются в конституциях Афганистана (ст. 54), Катара (ст. 7), Кувейта (ст. 9). ОАЭ (ст. 15), Судана (ст. 15). Конституционное право на социальную защиту государством семьи, материнства и детства носит комплексный социально-экономический и правовой характер. Его реализация обеспечивается нормами семейного, гражданского, трудового, жилищного и социального законодательства. В то же время принимаются и специализированные нормативные правовые акты о социальной защите государством семьи, материнства и детства. В числе таких актов можно назвать: Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» (1998 г.), Федеральный закон Австрии «О новой регламентации отношений между родителями и детьми» (1977 г.), Закон Дании «О правовом положении детей» (1960 г.), Закон Финляндии «Об обеспечении содержания ребенка» (1977 г.), Закон Швеции «О родителях и детях» (1976 г.), Закон Бангладеш «О несовершеннолетних» (1974 г.), Закон Индии «О пособиях по материнству» (1961 г.), Парламентский акт ЮАР «О детях» (1960 г.), Закон Новой Зеландии «О статусе детей» (1969 г.).

Однако следует отметить, что самая прочная законодательная база для реализации конституционного права на социальную защиту государством семьи, материнства и детства сложилась в Ирландии. В ее состав наряду с отраслевыми законами входят и фундаментальные специализированные законы «О защите семьи» (1976 г.), «О собственности замужних женщин» (1980 г.), «О статусе детей» (1987 г.). Это способствует повышению эффективности осуществления столь важного конституционного права.

В России социальная защищенность семьи, материнства и детства по сравнению с высокоразвитыми странами мира находится пока на низком уровне. Законодательство все еще не обеспечивает возможность совмещать уход за детьми и их воспитание с активной трудовой деятельностью. Оно не мотивирует создание крепкой семьи и желание иметь двух и более детей. С учетом положительного опыта Болгарии, Чехии и Словакии следует законодательно предоставить молодым семьям право на получение долгосрочных кредитов, жилья с последующим его выкупом, земельных участков для нужд капитального строительства и ведения подсобного хозяйства, существенно увеличить размеры пособий на каждого ребенка. Государству необходимо признать уход за детьми и их воспитание в многодетной семье общественно полезной деятельностью и включить период такой работы в трудовой стаж при назначении трудовой пенсии по старости.

[12] Право на социальную защиту. Анализ соответствующих статей национальных конституций различных стран мира показывает, что при его нормативном определении используются не совсем одинаковые термины. Так, например, в Конституции РФ говорится о праве на социальное обеспечение (ч. 1 ст. 39), в Конституции Италии — о праве на поддержку государства и социальное обеспечение (ст. 38), в Конституции Словении — о праве на социальную защиту (ст. 50), в Конституции Молдовы — о праве на социальное обеспечение и защиту (ст. 47), в Конституции Украины — о праве на социальную защиту, включающем и право на социальное обеспечение (ст. 46), в Конституции Бахрейна — на социальную защиту и социальную страховку (ч. 3 ст. 5) и т. п.

Использование разной терминологии при нормативном закреплении данного права объясняется, скорее всего, тем обстоятельством, что в одних конституциях делается акцент на его содержании, а в других — определяются лишь отдельные формы реализации столь емкого права, получившие более значительное развитие в конкретных условиях той или иной страны.

Однако системный анализ норм-принципов и регулятивных норм национальных конституций позволяет сделать вывод, что более правильно употреблять в текстах основных законов термин «право на социальную защиту». Так, в ст. 7 Конституции РФ, где закреплен принцип социального государства, записано: «В Российской Федерации охраняется труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты» (ч. 2).

Нетрудно заметить, что в ст. 7 Конституции РФ перечислены все юридические гарантии осуществления права на социальную защиту населения страны. В то же время в ст. 39 Конституции РФ выделены две важнейшие формы реализации этого права — социальное обеспечение и социальное страхование (ч. 1, 3). Но поскольку положения ст. 39 Конституции РФ не могут противоречить основам конституционного строя Российской Федерации, то можно с полным основанием утверждать, что в ее содержании нормативно оформлено именно право на социальную защиту (ч. 2 ст. 16 Конституции РФ).

Под правом на социальную защиту следует понимать гарантированную конституцией возможность получать от общества и государства материальные блага с целью удовлетворения жизненно необходимых личных потребностей (биологических, социальных, интеллектуальных) пожилых людей, больных, детей, иждивенцев, потерявших кормильца; безработных, всех членов общества для охраны здоровья и нормального воспроизводства рабочей силы за счет специальных фондов, создаваемых в стране на страховой основе, или за счет бюджетных ассигнований в случаях и на условиях, установленных законом.

В самых общих чертах право на социальную защиту закрепляется практически во всех новейших конституциях современных государств. В Конституции РФ его конструкция сформулирована с помощью императивных и поощрительных норм. В результате каждому гарантируется согласно ст. 39 Конституции РФ социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом. Только законом устанавливаются государственные пенсии и социальные пособия. Поощряются добровольное социальное страхование, создание дополнительных форм социального обеспечения и благотворительность (ч. 1–3).

В России конституционное право на социальную защиту реализуется в трех основных формах: социального обеспечения, социального страхования и социальной помощи.

Социальное обеспечение представляет собой материальные выплаты всем лицам, имеющим на то право, из специальных источников финансирования (бюджет, фонды), которые являются государственными или находятся под контролем государства. Конституция РФ называет два основных вида материальных выплат — государственные пенсии и социальные пособия.

Государственные пенсии — это материальные выплаты тем лицам, которые уже отработали определенный период времени, либо не могут работать по состоянию здоровья, либо имеют предусмотренные законом заслуги перед государством, либо в силу своего несовершеннолетия не в состоянии пока работать. Пенсии назначаются по возрасту (по старости), инвалидности, по случаю потери кормильца, за выслугу лет.

Порядок назначения пенсий и исчисления их размеров регулируются нормами Федерального закона от 15 декабря 2001 г. «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», Федерального закона от 17 декабря 2001 г. «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», а также Закона РФ от 12 февраля 1993 г. «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей».

Социальные пособия определяются как материальные выплаты, предоставляемые всем лицам для компенсации (взамен) утраченного заработка либо для поддержания минимального жизненного стандарта. Они предоставляются по временной нетрудоспособности работника, по беременности и родам, по уходу за ребенком, по безработице, лицам, имеющим детей, на погребение и др.

Порядок установления и выплаты социальных пособий (компенсаций) регулируется, прежде всего, нормами Трудового кодекса РФ, Федерального закона от 19 мая 1995 г. «О государственных пособиях гражданам, имеющим детей», Федерального закона от 12 января 1996 г. «О погребении и похоронном деле», Закона РФ от 19 апреля 1991 г. «О занятости населения в Российской Федерации». Кроме того, в этой области действуют многочисленные подзаконные акты, предусматривающие установление и выплату социальных пособий (компенсаций) от лица государства с целью улучшения жизненных условий различных категорий населения России. Такая практика, следует заметить, противоречит ст. 39 Конституции РФ, согласно которой «государственные пенсии и социальные пособия устанавливаются законом» (ч. 2).

Второй формой реализации конституционного права на социальную защиту является социальное страхование. Специалисты определяют его как взаимное возмездное частно-публичное обязательство, возникающее на основании закона либо договора, в силу которого застрахованное лицо обязано уплачивать страховые взносы и при наступлении страхового случая имеет право на обеспечение за счет средств страхового фонда, эквивалентное уплаченным взносам, а страховщик вправе требовать уплаты страховых взносов и обязан предоставить страховое возмещение. Если страховое обязательство возникает на основании закона, то оно является по своему характеру обязательным (государственным) социальным страхованием. Напротив, если обязательство складывается на основании договора, то оно квалифицируется как дополнительное или добровольное социальное страхование. В России преобладает государственное социальное страхование, тогда как в странах Запада доминирует добровольное, ставшее уже давно основным.

Третьей формой реализации конституционного права на социальную защиту служит социальная помощь. Ее суть заключается в оказании государственного содействия определенным категориям населения страны путем осуществления денежных выплат или предоставления таких натуральных услуг, как помещение в детский дом, дом для престарелых, инвалидов, в интернат и т. п. В то же время денежные выплаты могут сочетаться, дополняться или заменяться натуральными услугами.

В России порядок оказания социальной помощи населению регулируется рядом федеральных законов. Среди них можно назвать законы от 12 января 1995 г. «О ветеранах», от 2 августа 1995 г. «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов», от 24 ноября 1995 г. «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», от 10 декабря 1995 г. «Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации», от 17 июня 1999 г. «О государственной социальной помощи» и др.

В каждой стране общество и государство поощряют благотворительную деятельность юридических и физических лиц, направленную на оказание безвозмездной материальной помощи малоимущим.

Российское государство на конституционном уровне выразило намерение поощрять благотворительность в ее различных формах (ч. 3 ст. 39 Конституции РФ). В целях перевода намерений в реальную жизнь были приняты федеральные законы от 7 июля 1995 г. «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» и от 7 мая 1998 г. «О негосударственных пенсионных фондах». Путем предоставления благотворительным организациям определенных льгот и преимуществ они серьезно мотивируют их деятельность в сфере социальной защиты малоимущих категорий населения страны.

Таким образом, законодательство о социальной защите в Российской Федерации представляет собой сложный конгломерат разрозненных нормативных правовых актов, что делает правоприменительную практику в этой сфере общественной жизни весьма противоречивой. В этой связи заслуживает поддержки неоднократно высказываемое в юридической литературе предложение об объединении норм ныне действующих актов, составляющих правовой институт социальной защиты населения страны, в единый кодификационный акт — Социальный кодекс РФ. Такие кодексы уже приняты в Германии, Франции и Боливии. Во Франции он только называется несколько иначе — Кодекс социального обеспечения.

Однако необходимо иметь в виду, что эффективность реализации права на социальную защиту зависит не только от состояния законодательной базы. В первую очередь это обусловлено уровнем развития национальной экономики, наличием научно обоснованной социальной политики государства, решимостью политического руководства страны покончить с нищетой и бедностью. По этому пути пошли Австрия, Великобритания, Германия, Дания, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Швейцария, Швеция, Израиль, Новая Зеландия. У них сложились разветвленные системы социальной защиты населения, финансируемые за счет взносов предпринимателей и работников, а также из бюджетных средств. В результате каждый имеет возможность реализовать свое конституционное право на социальную защиту в полном объеме.

[13] Право на жилище. Под этим правом понимается гарантированная конституцией возможность лица получить в собственность или в стабильное пользование жилое помещение, соответствующее установленным санитарным и техническим правилам и нормам, и не лишиться его произвольно, без законных на то оснований.

В конституциях высокоразвитых стран мира право на жилище обычно структурно не отграничивается, поскольку оно не имеет никаких специфических особенностей по сравнению с правом собственности вообще. Однако в России, где 75% семей нуждаются в улучшении жилищных условий, право на жилище приобрело настолько большую социальную значимость, что стало чуть ли не сопоставимым с правом человека на жизнь. Поэтому вполне закономерно, что в структуре Конституции РФ выделена специальная статья, посвященная праву личности на жилище. В ней сформулированы нормы, согласно которым в России каждый имеет право на жилище. Запрещено произвольно лишать кого-либо жилища. Органы государственной власти и органы местного самоуправления поощряют жилищное строительство, создают условия для осуществления права на жилище. Малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами (ст. 40).

Таким образом, в России лица с высоким и средним уровнем доходов могут самостоятельно построить себе жилье или купить его по рыночной стоимости за счет личных или заемных средств. Малоимущим гражданам и категориям населения, имеющим льготы, жилье должно предоставляться по договору социального найма бесплатно или по доступной цене из государственных, муниципальных и иных жилищных фондов. Государство гарантирует неприкосновенность жилища, запрещает произвольное выселение из занимаемого помещения, его изъятие без законных на то оснований.

Примерно в таких же юридических формах удовлетворяются потребности граждан в жилье и в высокоразвитых странах Западной Европы. Разница заключается лишь в том, что в России по официальным данным к категории малоимущих относится более 20 млн человек населения. Предоставить им жилье по договору социального найма «бесплатно или за доступную плату» в обозримой перспективе вряд ли удастся.

Не стала юридической гарантией осуществления права на жилище и Концепция развития системы ипотечного жилищного кредитования в Российской Федерации, одобренная постановлением Правительства РФ № 28 от 11 января 2000 г. Воспользоваться ипотечным кредитом для строительства жилья может далеко не каждый, поскольку для его оформления необходим по российским меркам довольно высокий уровень доходов. Поэтому конституционное право на жилище в России остается по существу политическим лозунгом, призывающим граждан на борьбу за получение и сохранение жилья.

Характерная особенность конституционного регулирования права на жилище в Российской Федерации состоит и в том, что ему корреспондирует не юридическая обязанность государства, а его жилищная политика, что исключает саму возможность возникновения конкретных правоотношений, а значит и непосредственное действие этого права (ч. 2 ст. 40 Конституции РФ).

Не устранил столь существенный пробел и Жилищный кодекс РФ, закрепивший жилищную политику государства. В его содержательной части о жилищной политике используются такие понятия и категории, которые по своей научной неопределенности сродни термину «тьма», которым наши далекие предки обозначали любое число больше тысячи. Так, например, в ст. 2 Жилищного кодекса РФ говорится о том, что органы государственной власти и местного самоуправления «стимулируют жилищное строительство». Скорее всего, следовало бы однозначно предписать, что они предоставляют земельные участки для жилищного строительства, обеспечивают их коммунальной инфраструктурой, предоставляют субсидии для приобретения и строительства жилья, осуществляют переселение семей из ветхих и аварийных домов в благоустроенные и отвечающие санитарным требованиям жилые помещения.

Конструктивные недостатки конституционного регулирования права на жилище проецируются в геометрической прогрессии на содержание и формулировки норм законов и подзаконных актов. Это характерно не только для нормотворческой практики России, но и для таких стран, как Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Польша, Таджикистан, Украина.

Выигрышно в этом отношении выглядят конституции и нормативные правовые акты текущего законодательства стран Пиренейского полуострова — Испании и Португалии, закрепляющие право на жилище и порядок его практической реализации. Так, в ст. 47 Конституции Испании записано: «Все испанцы имеют право на благоустроенное жилье. Органы власти обеспечивают необходимые условия и устанавливают соответствующие нормы для действенного осуществления данного права, а также регулируют пользование земельными участками в общих интересах и с целью предотвращения спекуляции землей». Конституция Португалии не только закрепляет основы жилищной политики государства, но и содержит конкретные нормы, обеспечивающие реализацию права на жилище. Согласно ст. 65 Конституции все имеют право на жилище соответствующей площади для себя и своей семьи, благоустроенное и отвечающее санитарным требованиям, охраняющее частный характер личной и семейной жизни.

Для обеспечения его реализации государство обязано разрабатывать программы и осуществлять жилищную политику в соответствии с планами урбанизации и общего переустройства территории, развития транспортной сети и социальной инфраструктуры. Оно должно в сотрудничестве с местными органами власти поощрять создание жилищных кооперативов, поддерживать индивидуальное жилищное строительство, строительство экономичного и социального жилья, обеспечивать развитие рынка недвижимости в жилищной сфере. На него возложена обязанность проводить политику, направленную на установление арендной платы, соответствующей семейному доходу, и создание условий для получения собственного жилья (ч. 1–3).

Фундаментальные положения конституций Испании и Португалии о праве на жилище получили свое дальнейшее развитие в гражданском и жилищном законодательстве, нормы которого обеспечили доступность жилья практически для всех граждан.

[14] Право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Под этим правом понимается гарантированная конституцией возможность каждого лица сохранить и укрепить свое физическое и душевное здоровье, получить в любое время квалифицированную медицинскую помощь по профилактике и лечению болезней и травм. Оно закреплено почти во всех новейших конституциях стран мира. В России согласно ст. 41 Конституции «каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений» (ч. 1).

Легальное определение понятий «охрана здоровья» и «медицинская помощь» сформулированы в Федеральном законе от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Посредством его норм-дефиниций определено, что «охрана здоровья граждан — система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи».

Медицинская помощь охватывает комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление различных медицинских услуг по профилактике, диагностике и лечению заболеваний, а также по медицинской реабилитации (ст. 2).

В целях обеспечения права на охрану здоровья и медицинскую помощь в России финансируются федеральные программы охраны и укрепления здоровья населения, принимаются меры по развитию государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения, поощряется деятельность, способствующая укреплению здоровья человека, развитию физкультуры и спорта, экологическому и санитарно-эпидемиологическому благополучию (ч. 2 ст. 41 Конституции РФ).

Серьезное влияние на здоровье людей оказывают такие факторы, как санитарное состояние населенных пунктов, источников водоснабжения, радиационный фон, вспышка инфекционных и вирусных заболеваний и т. п. Поэтому бланкетной нормой ст. 41 Конституции РФ установлена юридическая ответственность должностных лиц за сокрытие фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей (ч. 3).

Аналогичные или сходные по своему содержанию нормы о праве на охрану здоровья и медицинскую помощь имеются в действующих конституциях таких разных по уровню экономического и социального развития стран, как Армения (ст. 34), Бельгия (ст. 45), Испания (ст. 43), Нидерланды (ст. 22), Польша (ст. 68), Турция (ст. 56), Бахрейн (ст. 8), Монголия (ст. 16), Таиланд (ст. 51), ЮАР (ст. 27), Бразилия (ст. 6) и др.

Тем не менее в числе современных конституций встречаются и такие основные законы государства, которые содержат весьма своеобразные положения о здравоохранении и медицинской помощи, представляющие чисто практический интерес. Так, Конституция Украины запрещает сокращать существующую сеть государственных и муниципальных учреждений здравоохранения (ст. 49). Но поскольку такой нормы нет в ст. 41 Конституции РФ, то Министерство здравоохранения и социального развития РФ своими приказами ликвидировало под видом укрупнения множество низовых звеньев муниципальной системы здравоохранения. В результате медицинская помощь в сельской местности страны становится все более недоступной.

Конституция Болгарии установила, что «государство осуществляет контроль над всеми медицинскими учреждениями, а также над производством лекарственных средств, биопрепаратов и медицинской техники, как и над торговлей ими» (ч. 5 ст. 52). Принципиальная значимость этой нормы для практики организации здравоохранения в России заключается в том, что при сформировавшейся в стране макросистеме здравоохранения требуется установление жесткого контроля за ее государственными, муниципальными и частными системами с целью обеспечения единых стандартов профилактики и лечения заболеваний и травм, за развитием рынка медицинских услуг.

Конституции некоторых зарубежных стран содержат правовые нормы, согласно которым право на охрану здоровья и медицинскую помощь может осуществляться только на основе принципа медицинского или социального страхования. Так, например, в ст. 30 Конституции Андорры записано: «Право на защиту здоровья признается так же, как и пользование социальными пособиями для удовлетворения иных потребностей. С этой целью государство обеспечивает систему социального страхования».

Конституция Словакии предоставляет каждому право на охрану здоровья. Но она увязывает медицинское страхование с правом на бесплатное медицинское обслуживание и на медицинское пособие, которые должны предоставляться в соответствии с законом (ст. 40).

Совершенно очевидно, что система обязательного медицинского страхования в слаборазвитых странах является предпочтительнее. Но опыт ее внедрения в России показывает, что она влечет за собой резко выраженную дифференциацию среднедушевых расходов в субъектах Российской Федерации. По подсчетам специалистов, максимальный показатель расходов превышает минимальный в 17 раз, что ставит под сомнение сам конституционный принцип равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от места их жительства (ст. 19 Конституции РФ).

В Италии и Болгарии на конституционном уровне обеспечивается сочетание принципов страховой и бесплатной (государственной) медицины. Соответствующие нормы имеются в ст. 32 Конституции Италии и в ст. 52 Конституции Болгарии.

Однако непревзойденный образец конституционного регулирования отношений в сфере здравоохранения дает практика Португалии. В ст. 64 Конституции не только декларируется право на охрану здоровья, но самое главное, что в ней закрепляется исключительно эффективный механизм его реализации. Поскольку эта статья содержит лишь работающие нормы, она стоит того, чтобы воспроизвести ее полностью:

«1. Все имеют право на охрану здоровья и обязаны его охранять и укреплять.

Право на охрану здоровья реализуется:

а) через универсальную общенациональную службу здравоохранения и, принимая во внимание материальное и социальное положение граждан, в основном на бесплатной основе;

b) путем создания экономических, социальных, культурных и экологических условий, обеспечивающих защиту детей, молодежи и престарелых, и путем систематического улучшения условий жизни и труда, содействия физической культуре и спорту в учебных заведениях и обществе в целом, а также путем развития санитарного просвещения и практики здорового образа жизни.

Для обеспечения права на охрану здоровья государству, прежде всего, надлежит:

– гарантировать право всех граждан, независимо от материального положения, на профилактическое обследование, лечение и последующее восстановление здоровья;

– обеспечить рациональное и эффективное размещение медицинских учреждений и персонала по всей стране;

– ориентироваться на социализацию расходов на здравоохранение и фармацевтику;

– упорядочить и контролировать предпринимательскую и частную деятельность в области медицины, объединяя ее с национальной службой здравоохранения с тем, чтобы обеспечить как в государственных, так и в частных учреждениях здравоохранения адекватные стандарты эффективности и качества;

– упорядочить и контролировать производство, торговлю и использование химических, биологических и фармацевтических изделий и других средств лечения и диагностики.

Управление национальной службой здравоохранения строится на началах децентрализации и участия».

В конституциях Латвии и Молдовы вместо закрепления права на охрану здоровья и медицинскую помощь устанавливаются корреспондирующие ему обязанности государства, что вполне соответствует правилам законодательной техники. Однако в ст. 111 Конституции Латвии записано: «Государство защищает здоровье людей и гарантирует минимум медицинской помощи». Такого рода нормы означают фактическое отсутствие права на охрану здоровья и медицинскую помощь. Каждый врач знает, что при лечении больного медицинская помощь не может быть минимальной, а только в объемах, необходимых для его полного излечения, восстановления здоровья.

Порядок реализации права на охрану здоровья и медицинскую помощь регулируется нормами законов и подзаконных актов. В России важнейшими из них являются: Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и Федеральный закон от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации».

[15] Право на защиту интересов потребителей и пользователей. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность каждого получать государственную защиту своих интересов от недобросовестной деятельности юридических и физических лиц по производству, поставкам и продаже некачественных товаров или оказанию ненадлежащих услуг. Это право закреплено в конституциях Испании, Польши и Аргентины. Как сказано в ст. 51 Конституции Испании, органы власти гарантируют защиту потребителей и пользователей, обеспечивая действенными способами их безопасность, здоровье, а также их законные экономические интересы. Они способствуют распространению информации среди потребителей и пользователей, а также их просвещению, поощряют их организации и осуществление ими права обращаться в органы власти на условиях, предусмотренных законом. К их ведению относятся регулирование внутренней торговли и порядок выдачи разрешения на производство товаров (ч. 1–3).

В соответствии с Конституцией Польши «публичные власти охраняют потребителей, пользователей и нанимателей от действий, угрожающих их здоровью, частной жизни и безопасности, а также от нечестной рыночной практики. Объем этой охраны определяется законом» (ст. 76).

Однако более детально право на защиту интересов потребителей и пользователей регулируется конституционными нормами Аргентины. Так, в ст. 42 Конституции установлено, что потребители и пользователи имеют право на защиту своего здоровья, безопасности и экономических интересов, адекватную и правдивую информацию, свободу выбора, равноправное и достойное обращение. Органы власти обеспечивают защиту этого права, пресекают недобросовестную конкуренцию и любые попытки разрушения рынка товаров и услуг, осуществляют контроль над естественными и законными монополиями, над качеством общественных услуг, порядком учреждения обществ потребителей и пользователей.

Практика возведения права на защиту интересов потребителей и пользователей в ранг конституционного имеет принципиальное значение для России, на рынке товаров и услуг которой продается много фальсифицированных продуктов питания и лекарственных препаратов, некачественной одежды и парфюмерии, автомашин и горючесмазочных материалов, а также других товаров. В сфере здравоохранения подвизаются тысячи экстрасенсов, магов, ясновидящих, контактеров с Космосом, ритмологов, народных целителей и прочих шарлатанов, чья деятельность представляет реальную угрозу для здоровья и жизни людей.

Неотъемлемым элементом конституционного статуса личности являются культурные права и свободы. Они представляют собой гарантированные конституцией возможности лица по своему духовному развитию, приобретению творческих способностей и навыков, приобщению к достижениям отечественной и мировой культуры. К ним относятся следующие права и свободы:

[1] Право на образование. Его можно определить как гарантированную конституцией возможность лица получить в процессе воспитания и обучения систему знаний, умений, навыков, ценностных установок, опыта практической деятельности и компетенции в целях интеллектуального, духовно-нравственного, творческого, физического и (или) профессионального развития, удовлетворения своих образовательных потребностей и интересов. Оно по-разному формулируется в содержании национальных конституций современных государств. Так, в ст. 43 Конституции РФ определено, что каждый имеет право на образование. Всем гарантируются общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях. Поскольку общее образование в России является обязательным, то родители или лица, их замещающие, должны обеспечить его получение всеми детьми. В то же время каждый вправе на конкурсной основе бесплатно получить высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении и на предприятии (ст. 1–4).

В таком же ключе регулируется право на образование в большинстве конституций стран мира. Соответствующие нормы имеются в конституциях Албании (ст. 57), Беларуси (ст. 49), Венгрии (§ 70/F), Македонии (ст. 44), Нидерландов (ст. 23), Румынии (ст. 32), Финляндии (§ 16), Таиланда (ст. 49) и в конституциях ряда других стран.

Социалистические страны устанавливают на конституционном уровне бесплатность образования. Так, согласно ст. 59 Конституции КНДР граждане имеют право на образование. Оно обеспечивается передовой системой просвещения, бесплатным обязательным образованием и другими народными мероприятиями государства.

На Кубе право на образование гарантируется широкой сетью бесплатных школ, полуинтернатов и интернатов и предоставлением стипендий при всех видах и на всех уровнях обучения, а также бесплатностью учебного материала, предоставляемого каждому ребенку и молодому человеку независимо от материального положения его семьи. Все имеют возможность учиться в соответствии со своими способностями, требованиями общества и потребностями социально-экономического развития страны (ст. 50 Конституции). Конституция Китая не только закрепляет право граждан на образование, но и обязанность учиться. Государство обеспечивает всестороннее нравственное, интеллектуальное и физическое развитие молодежи, подростков и детей (ст. 46).

Исключением из общего правила является Конституция Вьетнама. Она провозглашает обязательным и бесплатным лишь первоначальное обучение, что совершенно нетипично для социалистических конституций (ст. 59).

Социалистический подход к регулированию права на образование прослеживается и в содержании конституций Молдовы и Мексики. В Конституции Молдовы записано, что право на образование обеспечивается обязательным общим образованием, лицейским и профессиональным образованием, высшим образованием, а также другими формами обучения и повышения квалификации. Государственное образование на всех уровнях является бесплатным (ст. 35).

Конституция Мексики признает в качестве обязательного только начальное образование. Тем не менее она объявляет бесплатным любое образование, предоставляемое государством (ст. 3).

Конституции некоторых государств закрепляют программные положения о всеобщем и бесплатном образовании. Так, Конституция Ирана возлагает на государство обязанность «предоставить возможность для бесплатного высшего образования в масштабах, необходимых для самообеспечения страны» (ст. 30). Конституция Катара предписывает государству добиваться того, чтобы «образование, являющееся правом каждого гражданина», стало обязательным, всеобщим и бесплатным (ст. 8).

Согласно Конституции Индии государство должно в течение десяти лет после ее вступления в силу ввести бесплатное и обязательное образование для всех детей в возрасте до 14 лет (ст. 45).

Серьезные программные положения по развитию национальной системы сформулированы в Конституции Бразилии. Она налагает на государство обязанность постепенно превратить бесплатное среднее образование во всеобщее, обеспечить доступность образования для каждого человека (ст. 208).

В конституциях Азербайджана, Испании, Италии и Индии наряду с провозглашением права на образование предусматривается и селективная поддержка государством отдельных лиц или категорий населения в сфере образования. Конституции Азербайджана и Италии при этом отдают предпочтение талантливым и достойным лицам, что с точки зрения государственных интересов является вполне оправданным.

В соответствии со ст. 42 Конституции Азербайджана «государство гарантирует продолжение образования для талантливых лиц независимо от их материального положения» (ч. 4).

Конституция Италии установила, что образование в стране является открытым для всех. Способные и достойные ученики, даже если они лишены средств, имеют право перехода на высшие ступени обучения. Государство обеспечивает это право путем предоставления стипендий, пособий семьям и других видов помощи, которые назначаются им по конкурсу (ст. 34).

Конституции Исландии и Индии закрепляют дополнительные гарантии права на образование отдельным категориям населения по социальному или этническому принципам.

В Исландии за государственный счет обеспечивается образование и содержание детей малоимущих родителей и сирот, оказавшихся в тяжелой жизненной ситуации (ст. 71 Конституции).

Конституция Индии предписывает государству проявлять особую заботу об образовании и экономическом положении «слабых слоев народа», в частности отсталых каст и племен, защищать их от социальной несправедливости и всех форм эксплуатации (ст. 46).

От уровня образованности общества в целом в значительной степени зависят экономическое и социальное развитие страны, достижения в области науки и культуры, благоприятные условия жизни каждого человека. В настоящее время знания становятся самым ценным ресурсом, дороже нефти и газа. Поэтому конституции развивающихся стран увязывают право на образование с обязанностью государства по ликвидации неграмотности населения. Такие нормы имеются в конституциях Афганистана (ст. 43–44), Бангладеш (ст. 17), Индии (ст. 42), ОАЭ (ст. 17), Пакистана (ст. 37) и многих государств Африки. На их основе принимаются специальные программы, долгосрочные планы и даже законы, направленные на ликвидацию неграмотности, поддержку и поощрение образовательного уровня населения.

Порядок реализации конституционного права на образование регулируется специальными законами и подзаконными актами, которые действуют почти во всех странах. В России заглавным актом в системе законодательства об образовании служит Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. «Об образовании в Российской Федерации». Он устанавливает правовые, организационные и экономические основы образования в стране, основные принципы государственной политики в сфере образования, общие правила функционирования системы образования и осуществления образовательной деятельности, определяет правовое положение субъектов отношений в сфере образования (ст. 1). Наряду с ним действуют указы Президента РФ, постановления Правительства РФ, ведомственные акты Министерства образования и науки РФ, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, содержащие нормы, регулирующие отношения в сфере образования.

[2] Свобода творчества. Ее следует понимать как гарантиро-ванную конституцией возможность лица беспрепятственно проявлять свои способности и таланты в различных областях литературы, изобразительного, прикладного и декоративного искусства, ваяния и зодчества, театрального и музыкального искусства, сценической хореографии, кинематографии и телевещания, науки и техники, преподавания. Свобода в данном случае означает самостоятельность и независимость лица от идеологического управления его творческой деятельностью со стороны государства или монопольно правящей партии. «Государство, — как сказано в ст. 43 Конституции Португалии, — не может присвоить себе право составлять программы обучения и развития культуры в соответствии с какими-либо философскими, эстетическими, политическими, идеологическими или религиозными директивами» (ч. 2).

Конституционное регулирование свободы творчества осуществляется дифференцированно, в зависимости от характера политического режима государства. В демократических странах искусство и наука, исследование и преподавание признаются подлинно свободными. Об этом прямо говорится в конституциях Италии (ст. 33), Португалии (ст. 42), Финляндии (§ 16), Швейцарии (ст. 20), Японии (ст. 23). Однако академические свободы и свобода преподавания не освобождают от долга подчинения требованиям национальной конституции (ч. 3 ст. 5 Основного закона ФРГ, ч. 1 ст. 16 Конституции Греции).

Академическая свобода и свобода преподавания представляют собой определенную автономию учебного учреждения в выборе форм и методов образования и гарантированную конституцией возможность преподавателя использовать свою методику изложения материала, чтения лекций, ведения урока, практических и семинарских занятий, научных диспутов. Эти свободы предполагают право учащихся и их родителей выбирать таких преподавателей, чьи взгляды и подходы к изучаемой дисциплине представляются им наиболее приемлемыми.

На сходных принципах осуществляется конституционное регулирование свободы творчества и в странах с авторитарными политическими режимами. Так, в ст. 44 Конституции РФ сформулированы правовые нормы, согласно которым гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания (ч. 1). Аналогичные нормы имеются в конституциях Азербайджана (ст. 51), Армении (ст. 36), Кыргызстана (ст. 49), Таджикистана (ст. 40), Туркменистана (ст. 40), Узбекистана (ст. 42) и в основных законах других авторитарных государств.

Нетрудно заметить, что приведенные выше конституционные положения о свободе творчества являются по своему содержанию вполне демократическими. Но авторитарные государства не устанавливают рамки только для индивидуальных видов творчества, но зато не допускают академических свобод и свободы преподавания, превращают в объекты управления фундаментальные науки, используют телевещание для манипуляции общественным мнением с целью достижения определенного результата. В России, например, академическими свободами в ограниченном объеме наделены только Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова и Санкт-Петербургский университет (п. 8 ст. 4 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. «Об образовании в Российской Федерации»). Остальные высшие учебные учреждения страны вынуждены проводить набор студентов по результатам Единого государственного экзамена (ЕГЭ), строго следовать в преподавании учебных дисциплин ведомственным инструкциям.

Между тем хорошо известно, что многими своими успехами Запад обязан тому, что со времен Средневековья университеты и академии были там независимы и даже экстерриториальны. Полиция не имела права переступать их порог. Поэтому свободная научная и педагогическая элита формировала по-настоящему талантливых ученых, обогащала мировую науку выдающимися открытиями. В авторитарных государствах ученых и педагогов с умом и талантом все еще не воспринимают как высшее народное достояние, следствием тому утечка мозгов в страны Западной Европы и Северной Америки.

Применительно к странам с тоталитарными политическими режимами вообще некорректно говорить о свободе творчества, поскольку содержание их конституций носит идеологический характер, перенасыщено фиктивными положениями, зачастую опровергающими друг друга. Наглядным примером тому может служить социалистическая Конституция КНДР. Посредством ее норм «государство твердо устанавливает чучхе в научно-исследовательской работе… развивает самобытные революционные литературу и искусство, социалистическое по содержанию и национальные по форме… поощряет творческую деятельность писателей и работников искусства, обеспечивает широкое участие рабочих, крестьян, трудящихся масс в литературно-художественной деятельности» (ст. 44–45). Тем не менее «граждане имеют свободу научной и литературно-художественной деятельности (ст. 60).

На практике это означает, что ни один гражданин Северной Кореи не вправе в своем творчестве проигнорировать принцип чучхе, отказаться от метода социалистического реализма, создать художественное произведение, которое не одобряют трудящиеся массы. За новаторское, оригинальное произведение можно поплатиться свободой, а то и жизнью.

В конституциях и конституционных актах теократических государств не закрепляется свобода творчества. Однако в их структуре имеются правовые нормы, согласно которым государство проявляет заботу о науке, литературе и культуре, поощряет ведение научных исследований. Такие нормы сформулированы в ст. 29 Основного низама Королевства Саудовская Аравия (1992) и в конституциях Кувейта (ст. 14) и Омана (ст. 13).

Вполне естественно, что занятие художественным и научным творчеством в странах с теократическим режимом допустимо лишь при строгом соблюдении предписаний религиозных принципов и норм. Как сказано в ст. 3 Основного низама Саудовской Аравии, все члены общества «должны воспитываться на основе исламской веры, предписываемой ею преданности и повиновении Всевышнему Аллаху, Его Пророку и представителям власти, уважать законы и выполнять их, любить и ценить свое Отечество и его славную историю». В теократическом Ватикане для занятия каким-либо видом творчества требуется разрешение Губернатора города-государства (ст. 8 Закона от 7 июля 1929 г. № 6 «Об общественной безопасности»).

Таким образом, политический режим оказывает серьезное влияние на методы конституционного регулирования свободы творчества в каждой стране.

[3] Право на участие в культурной жизни. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность неограниченного участия лица в культурной жизни страны, проявлении и обогащении своей культурной самобытности, постижении национальных и общечеловеческих ценностей, международном культурном обмене. Участие может осуществляться как непосредственно, так и через государственные и муниципальные учреждения культуры, средства массовой информации, общественные объединения и фонды, действующие в области культуры, международные культурные организации, туристические фирмы, общества охраны культурного достояния, органы общественной самодеятельности, объединяющие людей по месту жительства, и т. п.

Право на участие в культурной жизни закреплено далеко не во всех действующих конституциях стран мира. В России оно сформулировано в ст. 44 Конституции, согласно которой «каждый имеет право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям» (ч. 2).

В несколько иных формулировках право на участие в культурной жизни закреплено в национальных конституциях Беларуси (ст. 51), Болгарии (ст. 54), Грузии (ст. 34), Португалии (ст. 73), Словакии (ст. 43), Кыргызстана (ст. 49), Таджикистана (ст. 40). В Конституции Бельгии оно фигурирует под таким характерным для стран Запада названием, как «право на культурное и социальное процветание» (ст. 23).

Весьма оригинальную трактовку право на участие в культурной жизни получило в содержании Конституции Мьянмы. В соответствии с ее нормативными установлениями каждый гражданин страны имеет право содействовать свободному развитию литературы, культуры, искусств, обычаев и традиций, которые он ценит и любит (ст. 365).

Право на участие в культурной жизни обеспечивается общедоступностью ценностей отечественной и мировой культуры, находящихся в государственных и общественных фондах, развитием сети культурно-просветительных учреждений (ст. 51 Конституции Беларуси). Государство должно способствовать организации и проведению выставок, национальных и международных конференций и семинаров по вопросам культуры, финансировать в приоритетном порядке работу библиотек, театров, музеев и других учреждений культуры, обеспечивать сохранность всех памятников культуры, принимать меры для возвращения культурных ценностей, находящихся за границей, поддерживать культурно-воспитательную деятельность. Степень участия народа в культурной жизни страны служит важным показателем эффективности процесса непрерывной передачи от поколения к поколению материального и духовного наследия, сохранения его нравственного здоровья.

В современных условиях исключительную актуальность приобрела проблема обеспечения экологических прав личности. Разрушение и деградация природных систем под воздействием хозяйственной и рекреационной деятельности неизбежно ведут к дестабилизации биосферы, утрате ее целостности, ухудшению качества окружающей среды, что ставит под угрозу здоровье и жизнь человека. Для России эта угроза особенно велика из-за преимущественного развития топливно-энергетических отраслей промышленности, полного отсутствия новейших технологий переработки сырья, неразвитости законодательной основы природоохранной деятельности, низкой экологической культуры населения. Наблюдается тенденция к использованию территории России в качестве места переработки и захоронения ядерных отходов и других материалов и веществ, опасных для окружающей среды и человека. В этой связи экологические права, по существу, нормативно формулируют те условия и способы жизнедеятельности людей в окружающей среде, которые объективно необходимы для их нормального физического и духовного развития, сохранения высокой работоспособности.

В системе экологических прав выделяются основные (конституционные) права и иные экологические права, закрепленные нормами природоохранительного и природоресурсного законодательства. Они обеспечивают удовлетворение разнообразных потребностей личности в сфере взаимодействия с окружающей средой.

В ст. 42 Конституции РФ закреплены три экологические права:

1) право на благоприятную окружающую среду;

2) право на достоверную информацию о состоянии окружающей среды;

3) право на возмещение ущерба, причиненного здоровью и имуществу экологическим правонарушением.

[1] Право на благоприятную окружающую среду. Его можно определить как гарантированную конституцией возможность лица жить и работать в окружающей среде, качество которой обеспечивает устойчивое функционирование естественных экологических систем, природных и природно-антропогенных объектов. В таком смысле оно закреплено в конституциях почти всех государств Европы, Азии, Африки и Латинской Америки.

Однако наибольший познавательный интерес представляет Конституция Португалии, в которой закреплено не только право на благоприятную окружающую среду, но и обязанности государства по обеспечению его реализации. В статье 66 Конституции дословно сказано следующее:

«1. Все имеют право жить в человечной здоровой среде, в условиях экологического равновесия, и обязаны защищать эту среду.

2. Государство обязано через собственные органы, а также опираясь на народную инициативу и поддержку для обеспечения права на здоровую окружающую среду в условиях устойчивого развития:

– предупреждать и контролировать загрязнение окружающей среды и его последствия, а также виды эрозии;

– благоустраивать и содействовать благоустройству территории с учетом национального размещения производительных сил, сбалансированного социально-экономического развития и сохранения ландшафтов;

– создавать и обеспечивать развитие заповедников и естественных парков, парков отдыха, а также классифицировать и охранять природные достопримечательности с тем, чтобы гарантировать сохранность природы и культурных ценностей, представляющих исторический и художественный интерес;

– развивать рациональное использование природных ресурсов, сохраняя их способность к обновлению и экологической устойчивости, при уважении принципа солидарности поколений;

– содействовать в сотрудничестве с местными органами власти качественности городской среды и городской жизни, в частности в архитектурном плане и плане охраны исторических зон;

– способствовать приданию экологической направленности различным сферам политики, разрабатываемой и проводимой на отраслевом уровне;

– развивать образование по проблемам окружающей среды и воспитанию уважения к ценностям окружающей среды;

– обеспечить путем проведения соответствующей налоговой политики сочетание развития с охраной окружающей среды и качеством жизни».

Порядок реализации права на благоприятную окружающую среду устанавливается нормами экологического законодательства. В России, например, действует Федеральный закон от 10 января 2002 г. «Об охране окружающей среды».

[2] Право на достоверную информацию о состоянии окружающей среды. Под этим правом понимается гарантированная конституцией возможность лица пользоваться наиболее полными, достоверными и своевременными данными о состоянии окружающей среды и уровнях воздействия на ее качество стихийных бедствий и техногенных катастроф, различных видов хозяйственной и рекреационной деятельности человека, получаемые из открытых и доступных для всех официальных источников экологической информации. Оно закрепляется преимущественно в конституциях тех стран, которые долгие годы существовали в условиях тоталитарного социалистического режима, где вся экологическая информация была засекречена, а научные публикации по охране окружающей среды подвергались жесткой цензуре. Чтобы гарантировать свои страны от повторения прошлого в национальных информационных системах, зарубежные законодатели включили его в конституции Албании (ст. 56), Казахстана (ст. 45), Латвии (ст. 115), Словакии (ст. 45), Украины (ст. 50) и в Хартию основных свобод (1991 г.) Чехии (ст. 35). И лишь в Конституции Азербайджана содержится крайне робкая формулировка, согласно которой «каждый обладает правом собирать сведения о подлинном состоянии окружающей среды» (ч. 2 ст. 39).

Поскольку право на достоверную информацию о состоянии окружающей среды является одним из объектов экологической безопасности, то порядок его реализации определяется не только нормами экологического законодательства, но и нормами законодательства о национальной безопасности. В России это федеральные законы от 21 декабря 1994 г. «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера», от 9 января 1996 г. «О радиационной безопасности населения», от 10 января 2002 г. «Об охране окружающей среды». Тем не менее в Германии принят и специальный Закон об экологической информации (1994 г.), предоставляющий право каждому на свободный доступ к находящейся в государственных органах информации о состоянии окружающей среды и тех видах деятельности, которые «отягощают» окружающую среду, о мероприятиях, предпринимаемых для ее охраны и улучшения (ч. II § 3).

[3] Право на возмещение ущерба, причиненного здоровью и имуществу экологическим правонарушением. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность лица возместить вред, причиненный его здоровью или имуществу в результате неблагоприятного воздействия окружающей среды, вызванного хозяйственной или рекреационной деятельностью юридических либо физических лиц. Поскольку в странах с развитой рыночной экономикой и подлинно независимым судом материальный и моральный вред всегда возмещаются в полном объеме, то нет никакого резона включать данное право в конституцию, основной закон государства. Отношения по возмещению вреда с исчерпывающей полнотой урегулированы нормами гражданского материального и процессуального права. Поэтому право на возмещение вреда, причиненного здоровью и имуществу экологическим правонарушением, закреплено в конституциях лишь некоторых стран, таких, например, как Беларусь (ст. 46), Словакия (ст. 72), Эстония (ст. 53), Кыргызстан (ст. 48). В России экологические права личности попираются грубейшим образом. Более 100 млн человек населения проживают в экологически неблагоприятных условиях. Шестая часть территории страны нуждается в том, чтобы ее признали на официальном уровне зоной экологического бедствия. Почти половина населения России вынуждена пользоваться водой, качество которой совершенно не соответствует нормативам. При этом две трети водных источников страны непригодны для питья; многие реки превращены в сточные канавы, а озера — в отстойники нечистот.

В России каждый шестой человек страдает заболеваниями, обусловленными загрязнением окружающей среды. Если ситуация не изменится к лучшему, то только 54% людей нынешнего поколения смогут дожить до пенсионного возраста.

Россия не присоединилась к Орхусской конвенции, принятой в рамках Европейской экономической комиссии ООН в 1998 г. На международном уровне она установила право каждого на доступ к информации об окружающей среде, на участие общественности в процедурах принятия экологически значимых решений и на доступ к правосудию по экологическим делам. Поэтому, несмотря на то что в России от загрязнения окружающей среды ежегодно умирают по 300–350 тыс. человек, в судах практически нет дел о возмещении вреда, причиненного здоровью и имуществу экологическими правонарушениями (см.: Государство и право. 2010. № 11. С. 64). На запросы экологических объединений в органы государственной власти о состоянии окружающей среды и уровне воздействия на нее антропогенных факторов, о планируемых хозяйственных акциях обычно приходят бюрократические отписки, свидетельствующие о неисполнении Конституции РФ и экологического законодательства должностными лицами страны. Между тем выдающийся теоретик права Р. Иеринг еще в XIX в. справедливо писал, что не исполняя и не обеспечивая исполнение правовых норм, «страж и блюститель закона превращается в его убийцу: это — то же, что врач, отравляющий больного, опекун, придушающий опекаемого». Справедливости ради следует отметить, что не во всех странах мира экологические права личности реализуются в полном объеме. Тем не менее в Скандинавских странах и Швейцарии решены на национальном уровне практически все экологические проблемы, обеспечено сохранение благоприятной окружающей среды для нынешних и будущих поколений людей. Близко к ним в этом отношении подошли другие страны Западной Европы, ЮАР, Канада, Австралия, Новая Зеландия.

Личность, в отличие от человека, пользуется не только широкими правами, но и несет серьезные обязанности, подлежащие безусловному выполнению. В России на конституционном уровне определены следующие основные обязанности:

– соблюдать Конституцию РФ и законы (ч. 2 ст. 15);

– заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры (ч. 3 ст. 44);

– платить законно установленные налоги и сборы (ст. 57);

– сохранять природу и окружающую среду (ст. 58).

В то же время в Конституции РФ сформулированы некоторые обязанности личности, корреспондирующие предоставленным правам и свободам. Судя по способам их конструирования, они не относятся к основным обязанностям, а касаются лишь отдельных категорий лиц. К числу таких обязанностей Конституцией РФ отнесены:

1) обязанность родителей заботиться о детях и их воспитании (ч. 2 ст. 38);

2) обязанность трудоспособных детей, достигших 18 лет, заботиться о нетрудоспособных родителях (ч. 3 ст. 38);

3) обязанность родителей или лиц, их заменяющих, обеспечить получение детьми основного общего образования (ч. 4 ст. 43).

В большинстве зарубежных стран основные обязанности личности закрепляются не нормами национальных конституций, а нормами текущего законодательства. Тем самым подчеркивается приоритет прав и свобод личности по отношению к обязанностям, их высшая социальная ценность.

Иногда в национальных конституциях формулируются обязанности государства, корреспондирующие основным правам и свободам личности, подразумеваемым в силу их логической связи с должным поведением государственной власти. Такие обязанности закреплены в Конституции Лихтенштейна (ст. 14–27).

Вместе с тем следует отметить, что в ныне действующих конституциях незначительного количества стран встречаются обязанности личности, которые могут представлять с точки зрения будущего законодательства определенный интерес и для России. В частности, в Конституции Беларуси сформулированы всеобщие обязанности уважать национальные традиции страны, достоинство, права, свободы и законные интересы других лиц. Конституция Казахстана нормативно установила исключительно важную обязанность «уважать государственные символы Республики» (ч. 2 ст. 34). В ст. 54 Конституции Румынии закреплена обязанность граждан страны, иностранцев и апатридов «добросовестно осуществлять конституционные права и свободы, не нарушая прав и свобод других лиц». Поскольку эта обязанность возложена на каждого, то ее можно с полным основанием отнести к обязанностям, входящим в качестве составного элемента в конституционный статус личности.

§ 4. Конституционно-правовой статус гражданина

Характерная особенность конституционно-правового статуса гражданина заключается в том, что он по своему содержанию является исключительно емким. Во-первых, гражданин как биологическое существо обладает по рождению естественными, неотчуждаемыми правами человека, во-вторых, он как полноправный член общества наделяется с помощью конституционных норм всеми правами и свободами личности и в качестве такового обременяется серьезными обязанностями и, в-третьих, как лицо, имеющее устойчивую правовую связь с государством, приобретает политические права, свободы и обязанности, принадлежащие, как правило, только гражданам данного государства.

Политические права и свободы гражданина — это гарантированные конституцией возможности лица беспрепятственно воздействовать на публичную власть в стране, участвовать в формировании и осуществлении деятельности органов государственной и муниципальной власти, в решении вопросов общенационального, регионального и местного значения. По своей сути они являются мерой политической свободы личности в ее естественном стремлении оказать воздействие на публичную власть в рамках, установленных законом.

Набор политических прав и свобод в современных конституциях довольно стандартен. В нем представлены: 1) свобода мысли и слова; 2) право на информацию; 3) право на объединение; 4) право на проведение массовых публичных мероприятий; 5) право на участие в управлении делами государства и на осуществление местного самоуправления; 6) право на участие в выборах и в референдуме; 7) право на обращение; 8) право на сопротивление угнетению и защиту конституционного строя.

[1] Свобода мысли и слова. Ее следует понимать как гарантированную конституцией возможность гражданина беспрепятственно высказывать свои мысли, выражать свое мнение устно, письменно, посредством печати и художественных изображений. В России она закреплена в ст. 29 Конституции, согласно которой каждому гарантируется свобода мысли и слова. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них (ч. 1–3).

Нормы ст. 29 Конституции РФ сформулированы с учетом советского прошлого страны, когда тоталитарный режим заставлял каждого гражданина не только отказаться от своих убеждений, но и принуждал выражать совершенно чуждые ему мнения высшей партийной номенклатуры, захватившей власть. Конкретно это выражалось в сборе подписей под инспирированными обращениями с требованием расправиться с выдающимися учеными и писателями, в публичном одобрении грабежа чужой собственности, коллективизации и уничтожения самых трудолюбивых и деятельных крестьян, массовых политических репрессий, депортации целых народов, исторических решений очередного съезда партии, в восхвалении прозорливости и мудрости вождей как выдающихся государственных деятелей современности и т. п.

Опыт мировой политической истории свидетельствует, что злоупотребление свободой мысли и слова зачастую подрывает общественные устои и приводит в конечном счете к тотальному отрицанию свободы, к жизни в рабстве. Поэтому вполне естественно, что в Конституции РФ появилась норма, в соответствии с которой «не допускается пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства» (ч. 2 ст. 29).

Аналогичным образом закрепляется свобода мысли и слова в конституциях многих зарубежных стран. Сходные с нормами российской Конституции о свободе мысли и слова встречаются положения в основных законах таких, например, государств, как Азербайджан, Мальта (ст. 41), Нидерланды (ст. 7), Турция (ст. 25), Финляндия (§ 12), Индия (ч. 2 ст. 19), Алжир (ст. 36), Тунис (ст. 8). Разница заключается лишь в том, что в их содержании более выпукло выделяются отдельные аспекты свободы мысли и слова, устанавливаются иногда дополнительные ее ограничения. Так, в Конституции Турции записано, что каждый имеет право на свободу мысли и убеждений. Никто не должен быть по какой-либо причине и с какой-либо целью принужден высказывать свои мысли и убеждения, и никто не может быть обвинен в связи с ними. В то же время никакой язык, запрещенный законом (ненормативная лексика. — Ред.), не должен использоваться при выражении и распространении мыслей. Любые письменные или печатные материалы, пластинки, магнитные и видеоленты, а также другие средства выражения информации, используемые в нарушение этого положения, должны обязательно быть изъяты по решению судьи или компетентными органами, определенными законом, если промедление недопустимо.

В Индии свобода слова может быть ограничена в интересах суверенитета и целостности страны, безопасности государства, дружественных отношений с иностранными государствами, общественного порядка, приличия или морали либо во избежание проявлений неуважения к суду, распространения порочащих кого-либо сведений или подстрекательства к правонарушениям (ч. 2 ст. 19 Конституции).

[2] Право на информацию. Оно представляет собой гарантированную конституцией возможность гражданина свободно искать, получать, хранить и распространять достоверные сведения о любых действиях и событиях, происходящих как внутри страны, так и в мире. Конституционное регулирование этого права осуществляется с учетом национальных особенностей каждой страны, политического опыта, реальных угроз информационной безопасности.

В России право на информацию рассматривается как элемент свободы мысли и слова. Поэтому в Конституции РФ, по существу, перечисляются действия, которые могут свободно осуществляться каждым гражданином. Как сказано в ст. 29 Конституции РФ, «каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом» (ч. 4).

Однако свобода информации совершенно немыслима без независимых СМИ и запрета цензуры. В этой связи Конституция РФ гарантирует свободу деятельности СМИ и запрещает цензуру (ч. 5 ст. 29).

Право на информацию может превратиться в конституционную фикцию в результате установления монополии на СМИ. С целью сохранения их независимости Конституция Беларуси установила, что «монополизация средств массовой информации государством, общественными объединениями или отдельными гражданами, а также цензура не допускаются» (ст. 33).

Конституции многих зарубежных стран устанавливают круг субъектов, обязанных предоставлять определенную информацию по требованию граждан. Соответствующие положения имеются в конституциях Молдовы (ст. 34), Румынии (ст. 31), Словакии (ст. 26), Чехии (ст. 17), Узбекистана (ст. 30), Филиппин (ст. 7 ч. III) и в ряде других конституций.

Однако наиболее полно право гражданина на информацию и корреспондирующие ему юридические обязанности иных субъектов конституционного права по ее предоставлению урегулированы нормами ст. 61 Конституции Польши. На их основе гражданин имеет право получать информацию о деятельности органов публичной власти и их должностных лиц. Это право охватывает также получение информации о деятельности органов хозяйственного и профессионального самоуправления, а также иных лиц и структурных подразделений в объеме, в котором они выполняют задачи публичной власти и осуществляют хозяйственное распоряжение коммунальным достоянием или имуществом государственной казны.

Право на информацию предполагает доступ к документам, а также допуск на заседания коллегиальных органов публичной власти, сформированных всеобщими выборами, с возможностью записи звука или изображения. Оно может быть ограничено исключительно по мотивам охраны прав и свобод других лиц и хозяйствующих субъектов, а также охраны публичного порядка, безопасности или важного экономического интереса государства, установленных в законе (ч. 1–3).

В сходной формулировке закреплено право на информацию в Конституции Бразилии. Согласно ст. 5 Конституции каждый имеет право получить от публичных органов информацию, касающуюся своих особых либо же коллективных или общих интересов. Она предоставляется в сроки, установленные законом, за исключением секретной информации, которая необходима для обеспечения безопасности общества и государства.

Значительный практический интерес представляют положения о праве на информацию Конституции Филиппин. Она наделяет граждан страны правом на доступ в установленных законом рамках к «официальным документам, равно как и к документам и бумагам, имеющим отношение к государственным актам, актам хозяйственной деятельности либо постановлениям, а также к данным проводимых правительством исследований, которые были использованы в целях разработки политики правительства» (ст. 7 ч. III).

Преимущество конституций Польши, Бразилии и Филиппин по сравнению с основными законами других государств состоит в том, что они закрепляют не только право гражданина на информацию, но, главное, механизм его реализации. Они, по существу, нормативно моделируют потенциальные конституционно-правовые отношения в информационной сфере.

Исключительно редко на конституционном уровне устанавливаются конкретные меры юридической ответственности за нарушение норм, закрепляющих ограничения права на информацию. В качестве примера можно сослаться на ст. 14 Конституции Греции, которая предусматривает конфискацию газет и других изданий после выхода их в свет в следующих случаях:

– оскорбления христианской или любой другой известной религии;

– оскорбления личности Президента Республики; помещения публикации, раскрывающей информацию о структуре, вооружении и размещении вооруженных сил или фортификационных укреплений страны, либо имеющей целью насильственное свержение государственного строя, либо направленной против территориальной целостности государства;

– помещения неприличных публикаций, явно оскорбляющих общественную мораль (ч. 3).

Порядок реализации права граждан на информацию регулируется актами текущего законодательства. В России, например, действуют Закон РФ от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации», федеральные законы от 13 января 1995 г. «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации», от 27 июля 2006 г. «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», а также подзаконные нормативные правовые акты.

На самом высоком уровне урегулирован порядок осуществления права граждан на информацию в Швеции. Это единственная в мире страна, где принят Основной закон о свободе высказываний (1991 г.), который является составной частью Конституции Швеции.

[3] Право на объединение. Под этим правом следует понимать гарантированную конституцией возможность граждан создавать без предварительного разрешения органов государственной и муниципальной власти общественные объединения, добровольно вступать в уже созданные, участвовать в их деятельности, а также беспрепятственно выходить из них. Оно базируется на принципах добровольности, равноправия членов и других участников объединения, самоуправления, законности, гласности.

Право на объединение в той или иной формулировке закреплено почти во всех ныне действующих конституциях стран мира. В России на конституционном уровне установлено, что каждый имеет право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов. Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем. Конституция гарантирует свободу деятельности общественных объединений (ст. 30).

Право на объединение может быть реализовано в различных организационных формах. Как показывает опыт современной России, граждане создают политические партии, профсоюзы, общественные организации, общественные движения, общественные фонды, общественные учреждения, органы общественной самодеятельности, религиозные группы и организации и т. д. В конституциях зарубежных стран наиболее полно урегулировано право на объединение в форме политических партий. Они определяют место и роль политических партий в обществе и государстве, принципы, на которых они могут создаваться и осуществлять свою деятельность. Через партии граждане содействуют определению демократическим путем национальной политики государства (ст. 49 Конституции Италии), способствуют выявлению и выражению политической воли народа (ст. 41 Конституции Молдовы), соперничают на демократических началах при формировании народной воли и организации политической власти (ст. 51 Конституции Португалии), проводят избирательную компанию за «политическую партию или дело» (ст. 19 Конституции ЮАР).

Граждане создают и участвуют в работе политических партий на принципах добровольности, свободы объединения, демократичности внутренней структуры и публичной деятельности, коллегиальности, организационной обособленности от государства, законности. Научное представление о системе этих принципов можно получить в результате сравнительного анализа соответствующих норм конституций Андорры (ст. 26), Болгарии (ст. 11), Греции (ст. 12), Португалии (ст. 51), Румынии (ст. 37), Таиланда (ст. 65).

В ст. 6 Конституции Испании выделен в качестве самостоятельного принцип политического плюрализма, в соответствии с которым партии конкурируют в процессе формирования и выражения воли народа. В таком контексте этот принцип означает, что каждая партия Испании должна уважительно относиться к политическим альтернативам своих конкурентов в борьбе за власть, к их свободному выбору.

Вместе с тем, закрепляя право граждан на объединение в политические партии, конституции зарубежных стран четко определяют рамки его реализации. В состав политических партий не могут входить военнослужащие, сотрудники органов национальной безопасности, правоохранительных органов и судьи (ст. 36 Конституции Беларуси, ст. 26 Конституции Грузии, ст. 23 Конституции Казахстана).

Однако самые жесткие ограничения по субъектному составу