Уголовное право России

Особенная часть

Учебник

Издание второе,
переработанное и дополненное

Под редакцией
доктора юридических наук, профессора Ф. Р. Сундурова,
доктора юридических наук, профессора М. В. Талан,
доктора юридических наук, профессора И. А. Тарханова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.3/.7(075.8)

ББК 67.408я73

У26

Авторы:

Балеев С. А., кандидат юридических наук, доцент — гл. 16, 21; Балафендиев А. М., кандидат юридических наук, доцент — гл. 6; Боковня А. Ю., кандидат юридических наук, доцент — гл. 14 (в соавторстве с Ф. Р. Сундуровым); Гайфутдинов Р. Р., кандидат юридических наук, доцент — гл. 15 (в соавторстве с М. В. Талан); Голубев С. И., кандидат юридических наук, доцент — гл. 13 (в соавторстве с А. И. Чучаевым); Кузнецов А. П., доктор юридических наук, профессор — гл. 17, 18 (в соавторстве с Б. В. Сидоровым); Кругликов Л. Л., доктор юридических наук, профессор — гл. 1, § 3 гл. 2 (в соавторстве с И. А. Тархановым), гл. 3—5; Мулюков Ф. Б., кандидат юридических наук, доцент — гл. 7; Наумов А. В., доктор юридических наук, профессор — гл. 19; Разумовская Е. М., доктор экономических наук, профессор — § 1 гл. 8 (в соавторстве с И. А. Тархановым); Рыбушкин Н. Н., кандидат юридических наук, доцент — гл. 20; Сидоров Б. В., доктор юридических наук, профессор — гл. 17, 18 (в соавторстве с А. П. Кузнецовым); Сундуров Ф. Р., доктор юридических наук, профессор — гл. 11, гл. 14 (в соавторстве с А. Ю. Боковня); Талан М. В., доктор юридических наук, профессор — § 14, 15 гл. 8, гл. 9, 10, 12, гл. 15 (в соавторстве с Р. Р. Гайфутдиновым); Тарханов И. А., доктор юридических наук, профессор — гл. 2, § 3 гл. 2 (в соавторстве с Л. Л. Кругликовым), § 1 гл. 8 (в соавторстве с Е. М. Разумовской), § 2—13 гл. 8; Чучаев А. И., доктор юридических наук, профессор — гл. 13 (в соавторстве с С. И. Голубевым).

Рецензенты:

Понятовская Т. Г., доктор юридических наук, профессор Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина;

Лопашенко Н. А., доктор юридических наук, профессор Саратовской государственной юридической академии.

Учебник выполнен в соответствии с программой по дисциплине «Уголовное право России. Особенная часть». В нем представлено доктринальное исследование Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г. и практики применения его норм. Анализ конкретных составов преступлений проведен в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации (по состоянию на 27 декабря 2019 г.), учтены изменения других нормативных правовых актов, имеющих значение для толкования уголовно-правовых норм. Отражены некоторые дискуссионные моменты, связанные с квалификацией конкретных преступлений, дан анализ новейшей практики.

Для бакалавров, магистрантов, слушателей курсов по повышению квалификации работников правоохранительных органов, аспирантов и преподавателей юридических вузов и средних специальных заведений.

УДК 343.3/.7(075.8)

ББК 67.408я73

© Коллектив авторов, 2012

© Коллектив авторов, 2020, с изменениями

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

Учебник подготовлен преподавателями кафедры уголовного права Казанского (Приволжского) федерального университета, сохраняющими и развивающими лучшие традиции казанской школы уголовного права, получившей известность благодаря стоявшим у ее истоков профессорам Г. И. Солнцеву (автору первого в России Курса общей части уголовного права), А. А. Пионтковскому (отцу крупного советского ученого-криминалиста, выпускника юрфака Казанского университета А. А. Пионтковского), А. П. Чебышева-Дмитриева, Б. С. Волкова, М. Д. Лысова, В. П. Малкова и других ученых¹.

Воспитанником юрфака КГУ является также профессор А. В. Наумов, который с нашими коллегами из других известных вузов России — профессорами Л. Л. Кругликовым, А. П. Кузнецовым, А. И. Чучаевым, выступают авторами данного издания.

Учебник представляет собой доктринальное толкование норм Особенной части с учетом соответствующих положений Общей части Уголовного кодекса РФ. Члены авторского коллектива, будучи свободными в отстаивании своих научных воззрений, стремились вместе с тем к созданию целостного непротиворечивого представления о материале Особенной части УК РФ и практике применения ее норм.

Потребность в новом издании и определенные трудности с изложением учебного материала связаны в первую очередь с постоянными изменениями и дополнениями УК РФ. Они порождаются не только объективными причинами, среди которых появление новых научных исследований, но нередко и субъективными предпочтениями тех, кто инициирует и принимает законодательные нововведения. «Лоскутные» новации в УК РФ нередко нарушают системность его норм, порождены отсутствием должной научной экспертизы законопроектов, необходимого обсуждения их в профессиональной среде.

Многочисленные изменения в уголовное законодательство связаны также с особенностями современной уголовно-правовой политики России. Ее тенденции определяются социально-экономическими условиями страны, политическими преобразованиями, зависят от развития многополярного мирового сообщества. В определенной степени ряд изменений и поправок в Уголовный кодекс РФ обусловлены объективными потребностями развития Российского государства, поэтому носят оправданный характер. За последние годы процессы криминализации деяний в несколько раз превышают декриминализацию, что отражается на объеме Уголовного кодекса РФ и, соответственно, учебников и комментариев к нему.

При подготовке любого учебника необходимо, с одной стороны, обращаться к некоторым общим положениям, в которых так или иначе отражаются особенности объекта, объективной стороны преступления и субъекта и субъективной стороны каждого состава преступления, что составляет содержание каждого учебника по Особенной части. С другой стороны, он призван формировать у студентов современное научное мировоззрение, опирающееся на труды предшественников, рождающееся в творческих дискуссиях по большому кругу вопросов уголовного права. Поэтому авторы издания стремились не только обозначать наиболее важные теоретические и практические проблемы, но определить также оптимальные, по их мнению, опирающиеся на закон и доктрины, пути и направления их решения. Критический анализ имеющихся в УК РФ упущений и противоречий направлен не только на усвоение действующих уголовно-правовых норм и предписаний, но и на понимание содержания общепризнанных в доктрине либо дискуссионных взглядов и положений, которые получили реализацию в законе или должны быть реализованы.

Учебник подготовлен на основе глубокого анализа не только законов и теоретических работ. В нем получили отражение постановления Пленума Верховного Суда РФ, а также Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР, судебная практика по конкретным уголовным делам. Это позволит студентам выработать навыки по изучению постановлений и определений высших судебных инстанций по уголовным делам, в которых дается толкование употребляемых в законе понятий, разъясняются правила и алгоритмы квалификации преступлений, а также их реализация в местной судебно-следственной практике.

Авторы выражают искреннюю признательность рецензентам профессору Н. А. Лопашенко и профессору Т. Г. Понятовской, старшему специалисту Е. В. Гиззатуллиной и специалисту Г. И. Мазитовой, всем сотрудникам издательства за помощь, оказанную при подготовке и издании настоящего учебника.

Научные редакторы

Раздел I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА

Глава 1. Понятие, значение и система Особенной части уголовного права

Литература

1. Додонов В. Н., Капинус О. С., Щерба С. П. Сравнительное уголовное право. Особенная часть: монография / под общ. и науч. ред. С. П. Щербы. М.: Юрлитинформ, 2010.

2. Жук М. С. Учение об институтах российского уголовного права: концептуальные основы и перспективы развития. М.: Юрлитинформ, 2013

3. Кириенко М. С. Система Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2015

4. Коробеев А. И. Уголовно-правовая политика России: от генезиса до кризиса. М., Юрлитинформ, 2020

5. Кириенко М. С. Системный анализ Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации. М.: Юрлитинформ, 2018. 240 с.

6. Черепенникова Ю. С. Пробелы в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации и способы их восполнения: дис. … канд. юрид. наук. М., 2010

§ 1. Понятие, предмет и значение Особенной части уголовного права

Понятие и предмет Особенной части уголовного права. Особенная часть уголовного права представляет собой совокупность уголовно-правовых норм и предписаний, очерчивающих круг деяний, признаваемых преступлениями, а также устанавливающих наказание на случай совершения последних.

Основу Особенной части уголовного права составляют нормы-запреты — они определяют признаки конкретных видов преступлений и устанавливают наказание (санкцию) за их совершение.

Помимо норм-запретов в Особенной части содержатся также:

а) нормы-определения, раскрывающие содержание того или иного понятия (например, должностного лица, крупных размеров, преступлений против военной службы и т. д. — см. примечания к ст. 158, 285, ст. 331 УК РФ);

б) поощрительные (стимулирующие) нормы. Так, в соответствии с примечанием к ст. 223 УК РФ лицо, добровольно сдавшее огнестрельное оружие, комплектующие детали к нему, боевые припасы, взрывчатые вещества, взрывные устройства и т. п., освобождаются от уголовной ответственности.

Таким образом, предмет уголовно-правового регулирования в Особенной части не сводится только к нормам-запретам, к установлению круга преступного и уголовно наказуемого, ему присущи и охранительная (в первую очередь, в основном), и регулятивная функции.

Значение Особенной части уголовного права. Значение Особенной части уголовного права проистекает прежде всего из принципа nullum crimen sine lege (нет преступления без указания о том в законе). Согласно ст. 3 УК РФ применение уголовного закона по аналогии не допускается (ч. 2), преступность и наказуемость деяния определяются только УК РФ (ч. 1).

В соответствии с этим Особенная часть призвана содержать исчерпывающий, не подлежащий расширительному толкованию перечень видов преступлений и давать достаточно точное описание признаков каждого из таких видов деяний.

В противном случае возникает опасность пробелов в законе, применения аналогии, вольной или ошибочной трактовки оснований и пределов ответственности. Например, из заголовка ст. 114 УК РФ «Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых при задержании лица, совершившего преступление» может последовать вывод, что при превышении пределов необходимой обороны уголовно наказуемо причинение вреда не только тяжкого, но и средней тяжести, что неверно (ч. 1 ст. 114). Напомним также, что в не столь давней истории развития отечественного уголовного права встречались предложения ограничиться лишь перечнем видов преступлений без расшифровки признаков последних — в этом случае существовала бы неопределенность в части признаков соответствующего преступления.

Недопустимость аналогии, торжество принципа законности логично предопределяют также, что других видов преступлений, кроме указанных в Особенной части УК РФ, не существует. Уголовная ответственность мыслима лишь при фиксации в поведении лица конкретного, запрещенного Особенной частью уголовного закона общественно опасного деяния. Статья 8 УК РФ гласит: «Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом».

Связь с Общей частью уголовного права. Как известно, уголовное право состоит из Общей и Особенной частей, которые теснейшим образом связаны друг с другом, составляют органическое единство целого — уголовного права.

Представляется удачным сравнение их как фундамента (Общая часть) и стен и крыши здания (Особенная часть). В первой из них заложены фундаментальные положения, касающиеся всей Особенной части: задачи понятия уголовного закона, преступления и наказания; основание и принципы уголовной ответственности и т. п.

Но как нет здания без фундамента, так нет его без стен и крыши. Близко к истине и утверждение, что без Общей части уголовное право бессмысленно, а без Особенной — беспредметно.

Вместе с тем излишне категоричными выглядят утверждения, что «Общая часть уголовного права без Особенной представляет собой свод хотя и важных, но безобидных (ввиду невозможности быть примененными самими по себе) деклараций, а Особенная часть — набор потенциально эффективных юридических инструментов, к которому не приложена инструкция по их применению…»². В действительности же Общая часть УК РФ, выполняя регулятивную функцию, включает в себя и нормы, могущие быть примененными непосредственно, например касающиеся обоснованного риска (ст. 41), права на необходимую оборону (ст. 37) и т. д.

Связь с иными отраслями права. Особенная часть уголовного права содержит немало отсылочных и бланкетных диспозиций, что предопределяет ее тесную связь не только с Общей частью, но и с другими отраслями права. Так, конкретизация опасного для жизни вреда здоровью, длительного и кратковременного расстройства здоровья и т. д. содержится в Правилах определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Постановлением Правительства РФ 17 августа 2007 г. № 522, и Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, 2008 г. Списки наркотических средств и психотропных веществ, незаконный оборот которых может влечь уголовную ответственность по ст. 228–233 УК РФ, предусмотрены в Федеральном законе от 8 января 1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах». Немало бланкетных диспозиций в главах об экологических преступлениях, о деяниях в сфере экономической деятельности, против общественной безопасности, безопасности движения и эксплуатации транспорта и др.

Значение Особенной части уголовного права в том, что никакие иные виды общественно опасного поведения, кроме упоминаемых в ней, не могут быть признаны преступными и влекущими уголовную ответственность.

§ 2. Система Особенной части уголовного права

Понятие системы Особенной части уголовного права. Согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ уголовное законодательство Российской Федерации состоит из Уголовного кодекса, из чего следует, что понятия «уголовное законодательство» и «Уголовный кодекс», «система Особенной части уголовного законодательства» и «система Особенной части УК РФ» в принципе совпадают. Вместе с тем данный тезис нуждается в пояснении.

Во-первых, по смыслу той же ч. 1 ст. 1 УК РФ («Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс») вполне мыслимо принятие и временное автономное функционирование новых законов, содержащих уголовно-правовые предписания. Так, Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах», в частности, предусмотрел особый порядок условно-досрочного освобождения для лиц, осужденных к лишению свободы за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков (ч. 4 ст. 59); установил уголовную ответственность за введение в пищевые продукты или напитки наркотических средств или психотропных веществ без уведомления лица, для которого они были предназначены (ч. 5 ст. 59). В то же время в заключительных положениях Закона не предусмотрена обязанность в период до вступления его в силу (через три месяца со дня опубликования) включения упомянутых положений уголовно-правового характера в УК РФ.

Конечно, это положение ненормально, и в будущем в такого рода комплексных законах обязательно должна содержаться оговорка о приведении в соответствие с принимаемым новым законом нормативных актов не только Президента и Правительства РФ, но и ранее принятых законов, в том числе и уголовных.

Во-вторых, в соответствии с ч. 2 ст. 1 Уголовный кодекс основывается на:

а) Конституции РФ;

б) общепризнанных принципах и нормах уголовного права.

Конституция РФ имеет высшую силу и прямое действие (ч. 1 ст. 15), в том числе и ее нормы уголовно-правового характера. В ч. 4 ст. 15 Конституции РФ зафиксировано также, что общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью российской правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, применяются правила международного договора. Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» в ч. 3 ст. 5 устанавливает, что положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно.

В подобных случаях, следовательно, возможно «выпадение» уголовно-правовых предписаний из системы Особенной части действующего Кодекса, равно как минимум и еще в двух ситуациях.

Одна из них касается содержания ч. 3 ст. 331 УК РФ, в соответствии с которой «уголовная ответственность за преступления против военной службы, совершенные в военное время либо в боевой обстановке, определяется законодательством Российской Федерации военного времени». Ясно, что речь идет об уголовных законах чрезвычайного характера, которые могут оказаться вне системы Особенной части действующего УК РФ.

Наконец, ч. 1 ст. 9 предусматривает, что «преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния». Складывается, таким образом, на первый взгляд парадоксальная ситуация: при смене законов по общему правилу применяется отмененный, официально утративший силу уголовный закон, уже не входящий в систему Особенной части действующего УК РФ. Так, продолжают применяться нормы прежнего УК РСФСР 1960 г. в отношении деяний, совершенных до 1 января 1997 г. и являющихся предметом судебного разбирательства в настоящее время (за исключением случаев применения обратной силы закона, когда действует уже новый уголовный закон — ст. 10).

Критерии систематизации. В статьях Особенной части (ст. 105–360) описан весьма значительный массив уголовно-правовых запретов — в общей сложности (с учетом дополнений) свыше 300 видов, что, кстати, заметно больше, чем в УК РСФСР 1960 г. Причины этого роста кроются в появлении в новых условиях общественных отношений (объектов), нуждающихся в уголовно-правовом регулировании и охране, а также в стремлении более тщательно регламентировать существующие отношения, устранить пробелы в уголовном законодательстве и т. д.

Значительное количество статей в Особенной части диктует необходимость их упорядочения, группировки, систематизации.

Как известно, в качестве основных структурных единиц и в Общей, и в Особенной части УК РФ выступают разделы и главы. Теорией уголовного права преступления в рамках главы традиционно классифицируются на группы (например, в гл. 21 — хищения; корыстные преступления, не являющиеся хищениями; некорыстные преступления; в гл. 16 — преступления против жизни; против здоровья; преступления, ставящие в опасность жизнь или здоровье). Заметим, что в УК РФ заметно стремление законодателя учитывать устоявшиеся в теории классификации при построении его Особенной части.

Соответственно, перед законодателем, располагающим нормы Особенной части УК РФ не произвольно, а в определенном порядке, стояли как минимум следующие задачи:

— разбить все статьи на разделы;

— расположить разделы в определенной последовательности относительно друг друга;

— в пределах каждого раздела выделить главы;

— расположить главы относительно друг друга;

— скомпоновать статьи внутри каждой главы в неофициальные (т. е. без особого выделения) группы: например, преступления против жизни; преступления против здоровья и т. д.;

— расположить эти группы относительно друг друга;

— в пределах каждой группы расположить преступления в определенной последовательности.

Основными (базовыми) критериями, судя по структуре УК РФ, выступили: а) объект того или иного его уровня по вертикали (межродовой, родовой и т. д.)³; б) относительная важность объекта, его значимость, представление законодателя о его социальной ценности.

Прежде всего законодатель осуществил, используя выделяемую в науке логики операцию «развала на кучи», разделение всего массива норм Особенной части на три составляющие: призванные охранять личность, общество, государство. Эта триада выделена Конституцией РФ. При этом, как известно, по-иному определена иерархия внутри триады, исходя из идеологии приоритета общечеловеческих ценностей (ст. 2).

Соответственно, во-первых, просматриваются блоки норм о преступлениях против личности (разд. VII), общества (разд. VIII и IX) и государства (разд. X–XII).

Во-вторых, эти блоки расставлены в соответствии с упомянутой иерархией ценностей: на первом месте — посягательства на личность; затем — на общество (разд. VIII «Преступления в сфере экономики»; разд. IX «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка») и, наконец, — на интересы государства (разд. Х «Преступления против государственной власти», разд. ХI «Преступления против военной службы», разд. ХII «Преступления против мира и безопасности человечества»).

Шесть разделов Особенной части УК расставлены по степени важности объекта (как правило, межродовые объекты являются сложными, составными). Девятнадцать глав УК РФ расположены исходя из степени важности родового объекта. Несколько особняком в этом плане стоит последняя глава Кодекса, не случайно в период разработки УК РФ 1996 г. звучали предложения поместить ее в начале Особенной части, поскольку обеспечение мира и безопасности человечества является необходимой предпосылкой и условием реализации всех интересов отдельного государства: личных, общественных, государственных. Законодатель, однако, предпочел иное построение норм: вначале — касающиеся внутригосударственных проблем, а затем уже — внешних отношений государства. Как правило, родовые объекты являются сложными, состоящими из нескольких объектов (см. заголовки гл. 16–20, 25, 27, 29 и др.).

Внутри глав явственно просматривается стремление законодателя скомпоновать нормы в неформальные группы и расположить их в определенной последовательности, исходя из степени важности видового (группового) объекта⁴, и отдельные нормы о преступлениях, исходя из характера и степени общественной опасности преступлений.

Надо заметить, что законодателю при этом не все в одинаковой мере хорошо удалось. Так, в гл. 16 УК РФ, помимо двух групп преступлений, выделенных по признаку объекта (преступления против жизни, против здоровья), сформирована и третья, именуемая в учебной литературе как «Преступления, ставящие в опасность жизнь или здоровье». Ясно, что в данном случае нарушено единое основание деления, использованы два классификационных признака (объект и создание или реализация опасности).

Внутри группы преступлений против правосудия просматриваются группы, выделяемые скорее по субъекту, чем по объекту преступления (преступления, осуществляемые должностными лицами системы правосудия и т. д.).

Преступления внутри групп, как правило, располагаются по принципу «от более опасного — к менее опасному», однако применяется и принцип противоположного характера — по нарастающей опасности (например, кража — грабеж — разбой).

В некоторых случаях, к сожалению, наблюдаются отступления от правила описания норм по группам. Так, одна из норм о хищении (ст. 164 «Хищение предметов, имеющих особую ценность») расположена после нормы о вымогательстве — корыстном преступлении, не являющемся хищением (ст. 163), нормы о нарушениях условий предпринимательской деятельности (ст. 169, 171–174 УК РФ) «разорваны» предписаниями ст. 170 УК РФ, не касающимися сугубо данной сферы.

Таким образом, система Особенной части действующего УК РФ предстает в следующем виде.

Три блока, характеризующие нарушения общественных отношений в триаде: личность — общество — государство (соответственно разд. VII–XII).

Шесть разделов, выделяемых по межродовому объекту:

— раздел VII «Преступления против личности»;

— раздел VIII «Преступления в сфере экономики»;

— раздел IX «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка»;

— раздел Х «Преступления против государственной власти»;

— раздел ХI «Преступления против военной службы»;

— раздел XII «Преступления против мира и безопасности человечества».

Самый крупный — раздел IX: он включает по состоянию на 5 октября 2017 г. 5 глав и 107 статей. Раздел VII состоит из 5 глав и 65 статей; раздел VIII — из 3 глав и 82 статей; раздел Х — из 4 глав и 78 статей. В разделах ХI и XII только по 1 главе и соответственно 22 и 10 статей.

В настоящее время в Особенной части УК РФ 364 статьи, расположенные в 19 главах.

Следует различать системы Особенной части уголовного законодательства и курса Особенной части: последний имеет своим предметом Особенную часть УК РФ, вместе с тем по содержанию он несколько шире, в частности за счет данной главы учебника, а также освещения зарубежного законодательства и истории развития уголовного законодательства России.

Глава 2
Основные понятия теории квалификации преступления

Литература

1. Благов Е. В. Квалификация при совершении преступлений. М., 2010.

2. Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М.: ЮрИнфоР-Пресс, 2005.

3. Грачева Ю. В. Судейское усмотрение в применении уголовно-правовых норм: проблемы и пути их решения / отв. ред. А. И. Чучаев. М., 2011.

4. Дуюнов В. К., Хлебушкин А. Г. Квалификация преступлений: законодательство, теория, судебная практика. М.: РИОР: ИНФРА-М, 2012.

5. Кадников Н. Г. Квалификация преступлений и вопросы судебного толкования. М.: Юриспруденция, 2009.

6. Квалификация преступлений: учеб. пособие / под ред. К. В. Ображиева, Н. И. Пикурова. М.: Юрлитинформ, 2016.

7. Корнеева А. В. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 2006.

8. Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 2001.

9. Кудрявцев В. Н. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 1963.

10. Кузнецова Н. Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / науч. ред. и предисловие академика В. Н. Кудрявцева. М.: Городец, 2007.

11. Куринов Б. А. Научные основы квалификации преступлений. М.: Изд-во Московского университета, 1984.

12. Малыхин В. И. Квалификация преступлений. Теоретические вопросы: учеб. пособие. Куйбышев, 1987.

13. Марчук В. В. Методологические основы квалификации преступления. М., Юрлитинформ, 2016

14. Наумов А. В., Новиченко А. С. Законы логики при квалификации преступлений. М., 1978.

15. Никонов В. А. Основы теории квалификации преступлений (алгоритмический подход): учеб. пособие. Тюмень, 2001.

16. Ображиев К. В., Пикуров Н. И. Проблемы квалификации преступлений. Монография. М.: Проспект, 2018.

17. Рарог А. И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003.

18. Рарог А. И. Настольная книга судьи по квалификации преступлений. М., 2006.

19. Сабитов Р. А. Теория и практика уголовно-правовой квалификации: науч.-практич. пособие. М.: Юрлитинформ, 2013.

20. Савельева В. С. Основы квалификации преступлений: учеб. пособие. 2-е изд. М., 2012.

21. Тарханов И. А. О содержании понятия квалификации преступления и выделения ее этапов в современном уголовном праве // Уголовное право: Истоки, реалии, переход к устойчивому развитию: материалы VI Российского конгресса уголовного права (26–27 мая 2011 г.) М., 2011.

22. Тарханов И. А. Уголовно-правовая квалификация: понятие и виды // Ученые записки Казанского университета. Т. 151. Серия «Гуманитарные науки». Книга 4. Казань, 2009.

23. Тарханов И. А. Юридическая квалификация: понятие и место в правоприменительном процессе // Российский юридический журнал. 2012. № 3.

24. Толкаченко А. А. Теоретические основы квалификации преступлений: учеб. пособие. М., 2004.

25. Шумихин В. Г. Нормативные правила квалификации преступлений. Пермь. 2004.

26. Якушин В. А. Квалификация преступлений. Общие вопросы. Курс лекций: учеб. пособие. Тольятти. 2016.

§ 1. Понятие квалификации преступления и ее содержание

1. При характеристике правовых явлений в юриспруденции рекомендуется вначале рассматривать этимологическое⁵ значение употребляемых при этом терминов. Это способствует установлению действительной правовой природы исследуемого объекта, выявить его существенные признаки. Термин «квалификация» является производным от двух латинских слов: quails (качество) и facere (определять, делать). В соответствии с этими смысловыми значениями, в их сочетании «квалификация» (qualificatio) охватывает собой не только характеристику самого объекта познания (т. е. его отличительных качеств), но и отнесение его к какой-либо группе, категории⁶. Эта оценка представляется важной для определения содержания квалификации преступления.

В русском языке рассматриваемый термин используется в разных значениях, имеет различные смысловые оттенки: «квалификация» — это 1) степень годности (подготовленности) кого-либо к определенной деятельности, 2) профессия, специальность, но, также, оценка поведения субъекта⁷, его значимости. Подобная многовекторность позволяет использовать данный термин в различных отраслях права (к примеру, в сфере трудовых отношений). Вместе с тем, при характеристике соответствующего уголовно-правового феномена его следует употреблять в строго определенном его значении: это оценка поведения лица, а не его статуса. Следует признать, что и в уголовном праве термин «квалификация» используется в ином значении⁸.

2. Понятие квалификации преступления должно означать не только оценку «качества» содеянного, но и заключать в себе возможность последующего отнесения преступного деяния к определенному виду преступлений на основе совокупности выявленных в содеянном объективных и субъективных признаков. Именно присущие конкретному преступлению и выявленные в нем свойства позволяет определить его место в системе иных уголовно-правовых деяний и отграничить, тем самым, от других видов и форм преступных посягательств.

Следует отличать квалификацию преступлений от их классификации. Последняя означает деление преступлений на определенные категории (группы) на основе тех или иных критериев. Так, в УК РФ в зависимости от «характера и степени общественной опасности деяния, предусмотренные настоящим Кодексом, подразделяются на преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления» (ч. 1 ст. 15 УК РФ). По форме вины деяния могут быть умышленными или неосторожными (ч. 1 ст. 24 УК РФ). Иными словами, каждое из названных понятий имеет некоторые общие черты, но качественно отличаются между собой по характеру деятельности, ее субъектам и иным критериям⁹. Так, объектом юридической оценки в виде квалификации преступлений являются конкретные жизненные обстоятельства, а ее содержанием — установление уголовно-правовой природы доказанных фактических данных, т. е. их принадлежности к определенному виду преступлений на основе закрепленных в законе признаков состава преступления.

3. Понятие «квалификация преступлений» находится в определенном соотношении с такими категориями как «юридическая (правовая) квалификация» и «уголовно-правовая квалификация». Их связывают, в первую очередь, то, что хотя это разные виды правовой оценки, но в каждом случае оценка конкретного явления делается с опорой на нормы права. Наиболее общим из них является понятие «юридическая (правовая) квалификация». «Правовая квалификация, — пишет воспитанник юрфака Казанского университета профессор, а ныне авторитетный ученый-правовед В. В. Лазарев, — представляет собой оценку (курсив наш — авторы) соответствующих фактов с точки зрения их значения для права, с точки зрения тех последствий, которые наступают в силу имеющихся правовых требований»¹⁰.

Юридическая (правовая) квалификация подразделяется на виды с учетом отраслевой принадлежности соответствующих правовых норм. Среди них всегда выделяется уголовно-правовая квалификация. Она осуществляется с опорой на уголовный закон. Квалификация преступлений является разновидностью уголовно-правовой квалификации¹¹. Последняя включает в себя также иные разнообразные виды уголовно-правовых оценок (к примеру, отграничение преступного от непреступного¹², квалификация постпреступного как негативного, так и позитивного поведения и др.)

4. Термин и понятие «квалификация преступлений» употребляются главным образом в уголовно-процессуальном законодательстве. Так, согласно п. 2 ч. 3 ст. 40¹ УПК РФ начальник подразделения дознания вправе давать дознавателю указания о квалификации преступления и об объеме обвинения. В УК РФ понятие квалификация раскрывается обычно через термин «ответственность». К примеру, согласно ч. 2 ст. 34 УК РФ соисполнители «отвечают по статье Особенной части настоящего Кодекса за преступление, совершенное ими совместно, без ссылки на статью 33 настоящего Кодекса».

Известно, что понятию «ответственность» в уголовном праве обычно придается весьма широкое значение. Поэтому законодательное оформление квалификации преступления через термин «ответственность» нередко является источником дискуссии о правовой природе квалификации преступлений.

По мнению одних ученых данное понятие является собственно уголовно-процессуальным, а другие утверждают, что оно только уголовно-правовое, либо указывают на межотраслевую ее природу, отражающую связанность уголовного права и уголовного процесса. Иногда считается, что официальная квалификация по своей природе является частным уголовно-процессуальным решением по уголовному делу (поскольку получает закрепление в соответствующем процессуальном акте), а неофициальная — уголовно-правовой категорией, поскольку такого отражения в процессуальной форме не получает¹³. Следует признать, что такие суждения так или иначе отражают наличие действительной связи между уголовным правом и уголовным процессом..

Официальная квалификация преступления нередко рассматривается как структурный элемент обвинения, а оно является собственно уголовно-процессуальной категорией. Это положение считается господствующем не только в науке уголовного процесса. Так, согласно п. 22 ст. 5 УПК РФ, «обвинение — утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом». Связанность обвинения и квалификации преступлений действительно существует. Однако при этом следует обратить внимание на то, что официальная квалификация преступления осуществляется вначале при возбуждении уголовного дела осуществляется вне рамок обвинения (ст. 146 УПК РФ).

Квалификация преступления — разновидность уголовно-правовой оценки содеянного, которая опирается на положения именно уголовного закона. В нем содержится описание соответствующих составов преступлений и иные предписания, имеющие существенное значение для определения уголовно-правовой природы содеянного. С другой стороны, в уголовно-процессуальном законодательстве излагаются определенные правила фиксации официальной квалификации преступлений, указания на ее процессуальные формы и соответствующие уголовно-процессуальные акты, элементом которых является квалификация. В УПК РФ предусмотрены основания и процессуальный порядок возможного изменения квалификации на различных стадиях уголовного судопроизводства.

Таким образом, квалификация преступления является межотраслевой категорией, заключающей в себе сочетание уголовно-правового содержания и его процессуальной формы.

5. В законодательстве отсутствует определение понятия квалификации преступлений. Оно предлагается в научной литературе. Многие авторы принимают за основу либо полностью опираются на определение, предложенное и впоследствии уточненное академиком В. Н. Кудрявцевым. «Квалификация преступления — пишет ученый, — есть установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой»¹⁴.

Следует признать, что данное определение обладает многими достоинствами, поэтому нередко рассматривается в литературе как общепризнанное. Специалисты отмечают как положительный момент сочетание в данной конструкции деятельного и результативного (констатирующего) аспектов этого понятия. Это позволяет некоторым специалистам рассматривать его как «развернутое», или «в широком смысле».

Действительно, официальная квалификация преступления, с одной стороны, представляет собой определенного рода процесс, т. е. сложную логико-юридическую деятельность управомоченного субъекта, которогоможно именовать квалификатором независимо от его действительного правового статуса. Эта деятельность творческая, познавательная, поэтому опирается на законы и категории философии, логики, положения общей теории права, которые, в их совокупности, составляют общую методологическую основу квалификации преступления.

6. Рассмотрение квалификации преступления как особого вида творческой деятельности привлекает внимание многих специалистов. Однако среди теоретиков нет единства по вопросу о ее конкретном содержании. Различия в подходах проявляются, во-первых, в том, что квалификация преступлений подразделяется на официальную (осуществляемую уполномоченными на то органами и лицами) и неофициальную (осуществляемую иными лицами)¹⁵. При этом официальная квалификация преступления рассматривается с позиции стадий правоприменения, а неофициальная — вне его рамок.

Официальная квалификация преступления действительно проявляет себя как особого рода правоприменительная деятельность в силу специального правового статуса осуществляющих ее субъектов. Известно, что в общей теории права выделяется ряд стадий правоприменения. В их число обычно включатся следующие виды правоприменительной деятельности: 1) установление (и исследование) фактических обстоятельств; 2) определение (и анализ) нормативно-правовой базы (основы) применения права; 3) вынесения решения по делу и доведение его содержания до сведения заинтересованных лиц¹⁶.

С этой точки зрения установление фактических обстоятельств (основы) дела (будучи стадией правоприменения) не может, на наш взгляд, рассматриваться как этап либо начальный момент квалификации преступления¹⁷. Данная стадия обнаруживает себя чаще всего как доказывание (ст. 85–90 УПК РФ), которое является исключительно уголовно-процессуальной деятельностью. Объектом познания и уголовно-правовой оценки в виде квалификации преступления могут быть только доказанные факты.

Фактические обстоятельства установленные в предусмотренном УПК РФ порядке по ряду методологических соображений не могут быть непосредственно приведены в «соответствие» с предписаниями уголовно-правовых норм: реально совершенное преступное деяние насыщено индивидуальными чертами, персонифицировано, в то время как уголовно-правовые нормы и закрепленные в них составы преступлений представляют собой систему сущностных признаков, рассчитанных на применение к неопределенному числу жизненных ситуаций. В философской плоскости данные объекты познания соотносятся между собой как единичное и общее, явление и сущность, конкретное и абстрактное, т. е. отличаются различным уровнем обобщения. Именно по этой причине они не могут непосредственно «соответствовать» друг другу, тем более быть тождественными.

Вместе с тем указанное отличие фактической основы дела и общих предписаний нормы в методологическом отношении не исключает их сопоставления. В философии принято считать, что в любом единичном явлении содержатся некоторые общие (сущностные) черты, а любое общее существует в единичном (отдельном). Это обстоятельство отражает их взаимосвязь и, по мнению В. Н. Кудрявцева, «служит философской основой квалификации»¹⁸. Следовательно, для квалификации преступления необходимо конкретным жизненным обстоятельствам (т. е. фабуле дела) придать вид, пригодный для отождествления с признаками состава преступления (как с некоторым общим): в единичном (т. е. в содеянном) необходимо выявить соответствующие юридически значимые признаки, присущие некоторому общему (т. е. норме права).

Логико-юридическая операция по извлечению из фактической основы дела юридически значимых признаков в познавательном отношении является достаточно сложной и не может быть сведена к простому «отсеиванию» фактов, их рассредоточению (или физическому обособлению), поскольку некоторые из извлеченных из фабулы дела юридически значимые признаки могут оказаться производными не одного, а нескольких фактических обстоятельств.

К примеру, по делу установлено, что некто Садонов глубокой ночью, в отсутствии хозяев и свидетелей случившегося, проник в квартиру потерпевших и завладел принадлежавшим им имуществом. С учетом того, что дело происходило ночью в отсутствии хозяев, а также свидетелей, из фактической основы извлекается юридически значимый (уголовно-правовой) признак — «тайно». Он непосредственно сопоставим с соответствующим законодательным признаком состава, изложенным в ст. 158 УК РФ. Имущество, не принадлежавшее виновному, является для него «чужим». Следуя этой концепции, из фактической основы дела могут быть извлечены и другие уголовно-правовые признаки.

В. С. Савельева полагает, что выделение из всего многообразия установленных по делу фактических обстоятельств, «которые имеют уголовно-правовое значение и их систематизация представляет собой первый (или начальный) этап в процессе квалификации преступлений»¹⁹. Иного мнения придерживается профессор А. И. Рарог. Он считает эту деятельность предшествующей квалификации преступлений²⁰.

Различие в подходах связано, очевидно, с пониманием квалификации преступления только как вывода о тождестве юридически значимых признаков содеянного признакам определенного состава преступления или как выбора уголовно-правовой нормы, подлежащей применению²¹. Однака в любом случае без соответствующих методологических преобразований фабулы дела эти решения не могут быть реализованы.

В рамках следующей стадии правоприменения («установление юридической основы решения дела») официальная квалификационная деятельность складывается, по нашему мнению, из нескольких разнородных логико-юридических операций: 1) выдвижение (с учетом фабулы дела) квалификационных версий и создание на этой основе необходимой правовой базы; 2) сопоставление выявленных юридически значимых признаков содеянного с признаками составов преступлений, претендующих на применение к данному случаю; 3) вывод о точном соответствии (тождестве) признаков содеянного признакам, изложенным в законе.

Выдвижение квалификационных версий²² означает определение частных гипотез относительно совокупности тех составов преступлений, которые могут претендовать на применение применительно к установленной фактической основе дела. По сути дела, это означает выявление всех возможных законодательных конструкций «смежных» составов преступлений (а также иных уголовно-правовых предписаний) и формирование на этой основе необходимой и достаточной для процедуры сопоставления правовой базы.

К примеру, при неправомерном завладении чужим имуществом в качестве квалификационных версий могут быть выдвинуты составы кражи, мошенничества, грабежа, разбоя или вымогательства, но также и самоуправство. В соответствии с этим в уголовно-правовую базу подлежат включению составы, изложенные в ст. 158, 158¹, 159, 159¹⁻⁴, 159⁵⁻⁶,160, 161, 162, 163, 164, 165, 166 и, соответственно, ст. 330 УК РФ. Если деяние совершено в соучастии, то в создаваемую правовую базу следует включить также предписания, сформулированные в ст. 32, 33, 34, 35 и 36 УК РФ.

По мнению В. Н. Кудрявцева, выдвижение квалификационных версий и формирование правовой базы следует рассматривать как самостоятельный и первый этап квалификации преступления²³. Это мнение поддерживается в литературе²⁴. Однако другие ученые рассматривают эту деятельность как второй и третий этапы процесса квалификации преступлений²⁵. Считается, что последний из названных сопровождается анализом норм, составляющих правовую базу²⁶. Выдвижение квалификационных версий и формирование (создание) на этой основе правовой базы предполагает наличие у квалификатора соответствующих юридических знаний, компетенций и профессиональной подготовки. Они позволяет ему с достаточной степенью предельности определить круг необходимых правовых источников. При этом правовая база не должна быть избыточной (т. е. «перегруженной» излишними составами и нормами).

Очередная логико-юридическая операция, осуществляемая при квалификации преступлений, заключается в сопоставлении выявленных квалификатором уголовно-правовых признаков содеянного с предписаниями, которые содержатся в сформированной им же правовой базе. В ходе и по результатам этого процесса из нее удаляются уголовно-правовые нормы, не соответствующие извлеченным ранее юридически значимым признакам содеянного, и осуществляется выбор той правовой нормы, которая подлежит применению.

Данный выбор представляет собой заключение о точном соответствии (тождестве) выявленных юридически значимых признаков содеянного соответствующим предписаниями уголовного закона.

В теории права считается, что на данной стадии правоприменения дается итоговая уголовно-правовая оценка всей совокупности установленных по делу фактических обстоятельств, поэтому процесс юридической квалификации (как официальной деятельности) завершается²⁷. Это утверждение нельзя признать вполне обоснованным и корректным. Оно допустимо применительно только к неофициальной квалификации, итоги которой не требуют юридического закрепления. Такая квалификация заключает в себе только вывод, не имеющий непосредственного юридического значения и правовых последствий.

7. Рассматривая проблему официальной квалификации, В. Н. Кудрявцев справедливо полагал, что ее итоги нуждаются в юридическом закреплении. «Понятие квалификации, — пишет ученый, — ближе всего стоит к последней стадии процесса применения нормы права: принятию решения и изданию акта, закрепляющего это решение»²⁸. Действительно, посредством его вынесения (например, обвинительного заключения или приговора) квалификация преступления обретает официальную значимость, вызывает разнообразные социальные и юридические последствия.

Существует законодательное требование о том, что в определенных уголовно-процессуальных документах (их перечень излагается в УПК РФ) официальная уголовно-правовая оценка содеянного фиксируется в виде ссылки на статью (ее часть, пункт) УК РФ. Так, согласно п. 3 ч. 1 ст. 308 УК РФ, в резолютивной части обвинительного приговора должен быть указан «пункт, часть, статья УК РФ, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого подсудимый признан виновным».

В связи с этим, существует мнение, что само определение статьи УК, которую следует применить, и следует называть собственно квалификацией преступления».²⁹ Этот подход нередко получает поддержку в уголовно-правовой теории и судебно-следственной практике. Так, Н. И. Пикуров считает, что следует различать узкое и широкое смысловое значение квалификации преступления. При этом квалификация преступления в узком ее значении — это итог (результат) правовой оценки деяния в виде вывода о точном уголовно-правовом наименовании деяния с его обоснованием посредством ссылки на конкретную статью (пункт, часть статьи УК РФ). «Квалификация преступления в широком смысле, — пишет далее ученый, — представляет собой процесс установления в деянии признаков состава преступления и зафиксированный в процессуальных документах результат этого процесса»³⁰.

Отметим, что такое («узкое и широкое») понимание квалификации преступления отражает лишь один из подходов к характеристике этой сложной правовой категории. Допустимо, на наш взгляд, и иное рассмотрение квалификации преступления в ее широком и узком смысле.

8. Действительно, изложенная ранее совокупность логико-юридических операций составляет деятельную сторону квалификации преступлений. Следует признать, что операционная по содержанию деятельность (за исключением фиксации ее итогов) является мыслительной и не подвергается правовому регулированию. Она осуществляется по определенному алгоритму, что позволяет избежать возможных квалификационных ошибок на каждом квалификационном этапе и правильно изложить итоговую уголовно-правовую оценку содеянного (ее «формулу»). Поэтому характеристика деятельного аспекта квалификации преступления имеет важное значение.

Однако непосредственное социальное и юридическое значение имеет не сам по себе процесс официальной квалификации преступления, а его результат, зафиксированный в содержании соответствующего уголовно-процессуального документа в виде определенной формулы. Именно она может быть подвержена изменению на различных стадиях уголовного судопроизводства. По отношению к формуле квалификации преступления устанавливаются законодательные, нормативные требования (правила). Поэтому ее понимание в узком смысловом значении (именно как ссылки на статью УК РФ) имеет определенные основания. Однако представляется не совсем корректным связывать полную (развернутую) формулу квалификации преступления только со ссылкой на статью (ее часть, пункт) УК РФ. Ее действительное содержание, на наш взгляд, этим выводом не исчерпывается. Об этом можно судить, к примеру, с учетом структурных элементов обвинения.

9. Многими специалистами подчеркивается наличие функциональной связи квалификации преступления с обвинением по уголовному делу. Существует мнение, что обвинение в его материально-правовом понимании³¹ имеет сложную структуру и включает в себя три элемента: фабулу дела, юридическую формулировку и правовую квалификацию. Фабула дела, как уже отмечалось, представляет собой описание установленных фактических данных. По мнению профессора юрфака Казанского университета Ф. Н. Фаткуллина, юридическая формулировка означает «своего рода юридическую модель содеянного». Она складывается из совокупности извлеченных из фабулы дела юридически значимых признаков³². Правовая квалификация, как элемент обвинения, представлена в виде ссылки на конкретную статью (ее часть, пункт) УК РФ. Этот подход позволяет, на наш взгляд, несколько иное понимание реального содержания квалификации преступления в ее широком и узком (собственном) смыслах. При этом мы опираемся на вывод о том, что квалификация преступления по своей сути есть уголовно-правовая оценка содеянного.

Исходя из этого, юридическая формулировка в структуре обвинения представляет собой вербальную (текстовую, словесную) форму уголовно-правовой оценки содеянного. Она взаимосвязана с последующим цифровым ее отображением. В структуре обвинения именно последняя по традиции именуется правовой квалификацией (понимаемой виде ссылки на конкретную статью УК РФ).

Важно обратить внимание на то, что в соответствующем уголовно-процессуальном акте обе названные процессуальные формы отображения уголовно-правовой оценки излагаются в различных его фрагментах, хотя тесно связаны между собой. Так, в обвинительном приговоре юридическая формулировка обвинения содержится в его описательно-мотивированной части, а ссылка на статью УК РФ — в резолютивной (ст. 307, 308 УПК ПФ)³³. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре», подчеркивается, что описательно-мотивированная часть должна содержать выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части или пункту, которые должны быть мотивированы судом (п. 19).

Излагая требования к содержанию обвинительного заключения или обвинительного акта, законодатель различает понятие «существо» обвинения и его «формулировку» (п. 3 ч. 1 ст. 220, п. 5 ч. 1 ст. 225 УПК РФ). Судебная практика исходит их того, что существо обвинения заключается в изложении фактических признаков содеянного, а его формулировка — в их уголовно-правовой оценке. Между ними не должно быть противоречий.

Так, осуждая П. по ч. 1 ст. 111 УК РФ, Шахтинский городской суд Ростовской области установил, что в ходе ссоры с К. виновный нанес ему кулаком удар в лицо, в результате чего последнему были причинены телесные повреждения, которые, по заключению эксперта, являлись тяжкими по признакам опасности для жизни и повлекшие неизгладимое обезображивание лица. Однако в обвинительном заключении при формулировании предъявленного обвинения был указан только один признак — опасности для жизни. То, что совершенными действиями потерпевшему причинено неизгладимое обезображивание лица в формулировке отсутствовало. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ возвратила дело прокурору для пересоставления обвинительного заключения в целях устранения противоречий между описанием существа обвинения и его формулировкой³⁴.

Существует также требование, что юридическая формулировка обвинения не должна противоречить содержанию цифровой формы квалификации преступления, изложенной в резолютивной части обвинительного приговора. Они взаимосвязаны, но это не означает, что их содержание должно быть идентичным.

Так, если в содеянном выявлены квалифицирующие признаки, предусмотренные различными частями одной и той же статьи УК РФ, то в юридической формулировке (т. е. вербальной форме квалификации содеянного) должно содержаться указание на все имеющиеся признаки, в то время как при ссылке на статью УК (т. е. в цифровой ее форме) подлежит указанию только признак, предусматривающий более строгое наказание. (см., например: п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

С другой стороны, убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя или более пунктами ч. 2 ст. 105 УК РФ, должно квалифицироваться по всем этим пунктам (см., напр.: п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». При этом указание на каждый из них должно содержаться как в вербальной, так и цифровой формах квалификации преступления.

Изложенное позволяет признать, что, действительно, существуют определенные законодательные и научные основания для понимания квалификации преступления в широком и узком смыслах. Так, применительно к структуре обвинения, квалификация содеянного (как особая разновидность его уголовно-правовой оценки) представляет собой именно совокупность (и сочетание) юридических оценок, изложенных как в юридической формулировке обвинения, так и правовой квалификации преступного деяния³⁵. Будучи взаимосвязанными, эти элементы обвинения, взятые в своей совокупности в полном объеме отражают уголовно-правовую итоговую оценку содеянного в ее вербальной и цифровой процессуальных формах. В соответствующих уголовно-процессуальных актах они относительно обособлены, однако не должны противоречить друг другу. Именно эту совокупную итоговую уголовно-правовую оценку преступного деяния и следует, на наш взгляд, рассматривать как квалификацию преступления в ее широком смысловом значении.

Цифровое отображение квалификации преступления действительно проявляет себя в виде ссылки на статью (ее часть, пункт) УК РФ, которой присваивается не только определенное наименование («убийство», «кража», «разбой» и т. д.), но и порядковый номер. Такую процессуальную форму уголовно-правовой оценки деяния следует, на наш взгляд, считать официальной квалификацией преступления в ее узком (или «собственном») смысле³⁶.

Таким образом, официальная квалификация преступления, понимаемая как деятельность уполномоченного лица или органа, представляет собой совокупность логико-юридических операций, охватываемых понятием установление точного соответствия (тождества) между юридически значимыми (уголовно-правовыми) признаками совершенного деяния (конкретного преступления) и признаками определенного состава преступления, изложенного в уголовном законе.

Эта деятельность завершается закреплением (фиксацией) вывода в предусмотренной законом уголовно-процессуальной форме. Следовательно, квалификация преступления, понимаемая как результат операционной деятельности, представляет собой выраженный в определенной процессуальной (вербальной и цифровой) форме вывод (заключение) о наличии в совершенном деянии признаков конкретного состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации.

Такое понимание официальной квалификации преступления обусловлено тем, что она представляет собой не только уголовно-правовое, но и уголовно-процессуальное явление, т. е. имеет межотраслевые свойства. При этом сама уголовно-правовая оценка, опирается на положения УК РФ. Ее содержание в виде определенной формулы закрепляется в установленный уголовно-процессуальной форме на основе норм УПК РФ.

Обособление двух взаимосвязанных фрагментов официальной квалификации преступления, как вида операционной деятельности и как ее результата, означает попытку анализа этого сложного по своей правовой природе юридического феномена в основных его проявлениях. Наличие генетической связи между ними несомненно. Однако это не означает, что квалификация преступления как деятельность и как ее результат, объединенные в одном понятии (и охватываемые одним термином), не могут обнаруживать себя в качестве подлежащих анализу различных и относительно самостоятельных правовых явлений: квалификация преступления, как зафиксированный в определенной процессуальной форме результат (итоговая уголовно-правовая оценка содеянного), качественно иное явление по отношению к деятельности, лежащей в его основе.

§ 2. Виды квалификации преступлений

Квалификация преступления, будучи сложным правовым явлением, может подразделяться на определенные виды, являясь по отношению к ним родовым (более общим) понятием. Такое деление производится по различным признакам, которые могут выступать его основанием (критерием).

1. В зависимости от субъекта квалификации и связанных с этим юридических последствий, она подразделяется обычно на официальную и неофициальную.

Как отмечалось ранее, официальная квалификация преступления осуществляется только уполномоченными на то государственными органами и должностными лицами. Их перечень предусмотрен УПК РФ и включает в себя орган дознания (в лице уполномоченных субъектов), дознавателя, руководителя следственного органа, следователя и суд.

В установленных законом случаях официальным квалификатором прямо или косвенно может выступать прокурор. Так, согласно п. 14 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление по уголовному делу, содержащие квалификацию преступления, подлежат утверждению прокурором³⁷. Он вправе также возвратить эти акты дознавателю, следователю со своими письменными указаниями, в том числе, относительно квалификации действий обвиняемых. При утверждении обвинительного акта прокурор вправе сам переквалифицировать обвинение на менее тяжкое (ст. 226 УПК РФ). Выступая в качестве государственного обвинителя, прокурор до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, может «исключить из юридической квалификации деяния признаки, отягчающие наказание», либо исключить из обвинения ссылки на какую-либо норму Уголовного кодекса Российской Федерации, или «переквалифицировать деяние в соответствии с нормой Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей более мягкое наказание» (ч. 8 ст. 246 УПК РФ).

Официальная квалификация всегда влечет за собой определенные юридические последствия. Они могут носить социальный характер³⁸. Поэтому этот вид квалификации имеет социальное значение и влечет юридические последствия.

Неофициальная квалификация преступления может производиться иными (кроме указанных ранее) субъектами. Обычно такой вид квалификации подразделяется на обыденную, профессиональную и доктринальную. При этом обыденной считается квалификация содеянного гражданами, не занимающимися юриспруденцией как профессией. Профессиональная квалификация деяния имеет место, когда деяние подвергается уголовно-правовой оценке лицами, которые имеют непосредственное отношение к этому виду профессиональной деятельности (к примеру, адвокаты, выступая в качестве защитника (ст. 49, 53 УПК РФ). Доктринальная квалификация преступления осуществляется в ходе научных исследований. При этом она может распространяться не только на конкретные деяния, а излагаться в виде толкования уголовного закона.

2. В зависимости от стадии уголовного судопроизводства можно выделить квалификацию преступления при 1) возбуждении уголовного дела (ст. 146 УПК РФ) 2) уведомлении о подозрении в совершении преступления (если уголовное дело возбуждено по факту совершения преступления — ст. 223.1 УПК РФ), 3) привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК РФ), в обвинительном заключении (ст. 220 УПК РФ), обвинительном акте (ст. 225 УПК), обвинительном постановлении (ст. 226⁷ УПК). Данные стадии считаются досудебными.

При рассмотрении дела в суде вопросы квалификации преступления фиксируются в постановлении судьи о назначении судебного заседания без предварительного слушания (ч. 5 ст. 236 УПК РФ), заявлении государственного обвинителя об изменении обвинения (см. ст. ст. 246, 292 УПК РФ), обвинительном приговоре (см. ст. 304, 307, 307, 351 УПК РФ), апелляционном приговоре (ст. 289³¹, 389³²), решениях суда кассационной (ст. 401¹⁴ УПК) и надзорной (ст. 412⁹ УПК) инстанции.

В зависимости от степени стабильности³⁹ квалификация преступлений нередко подразделяется на предварительную и окончательную (итоговую)⁴⁰.

Представляется, что избрание некоторыми специалистами термина «предварительная квалификация» представляется по ряду причин не совсем удачным решением. Во-первых, потому что одно из его значений в русском языке означает «неокончательный, такой, после которого еще последует что-то»⁴¹. Поэтому т.н. «предварительная квалификация» может означать ее неокончательность, некую «рабочую» версию, подлежащую последующему утверждению судом. Между тем, судебно-следственная практика свидетельствует о том, что т.н. «предварительная» квалификация нередко (чаще всего) оказывается стабильной, т. е. не подверженной изменениям. Во-вторых, понятие «предварительная квалификация» используется обычно применительно к деятельности квалификаторов на досудебной стадии уголовного судопроизводства. Поэтому считается, что «окончательная» квалификация преступления излагается в обвинительном приговоре суда, вступившем в законную силу. По этой причине может сложится впечатление, что дознаватель, следователь предлагают суду некоторую версию (возможный вариант) уголовно-правовой оценки содеянного в расчете на то, что суд примет затем «правильное» решение по делу. Такой подход порождает сомнение в профессиональной подготовленности лиц, расследовавших уголовное дело, недоверие к их компетентности. Однако это не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона. УПК РФ требует, чтобы любое квалификационное решение на каждом этапе досудебного производства по делу должно иметь достаточные и законные основания (см. напр., ст. 140, 146, 171, 215 УПК РФ). По этой причине оно является не «предварительным», а для каждого конкретного этапа досудебной стадии уголовного судопроизводства окончательным.

Эти соображения не противоречат положениям Конституции РФ о том, что лицо может быть признано виновным в совершении преступления только вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49). УПК РФ не исключает возможности его изменения, в том числе в части квалификации содеянного, в суде надзорной инстанции.

По названным выше причинам с точки зрения стабильности квалификации преступления этот вид квалификации следует, на наш взгляд, именовать первоначальной в том случае, если она в ходе уголовного судопроизводства подвергалась изменениям. Следовательно, окончательной (итоговой) является квалификация преступления, завершающая каждый его этап.

3. По степени полноты изложения уголовно-правовой оценки (формулы) содеянного квалификация преступления может оказаться полной, неполной и избыточной.

Полной (точной) следует признать квалификацию, которая адекватна (т. е. соответствует, не противоречит) установленной фабуле дела и отвечает требованиям, установленным законодательством и соответствует правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ. Неполной является формула квалификация преступления, которая не учитывает все имеющиеся фактические обстоятельства и выявленные юридические значимые признаки преступного деяния, которые подлежат включению в формулу квалификации преступления. Избыточной представляется квалификация преступления, формула которой содержит указание на а) статью Особенной части УК РФ без указания на ее конкретную часть или пункт, если они имеют место, б) на несколько статей Особенной части УК РФ при отсутствии совокупности преступлений, в) на несколько частей статьи Особенной части УК РФ вопреки правовой позиции Верховного Суда РФ и др.

В литературе иногда особо выделяется такой вид квалификации преступления как правильная (истинная) и неправильная (ошибочная)⁴². Действительно, та или иная формула квалификации преступления может оказаться не соответствующей фактическим обстоятельствам дела. Однако следует отметить при этом, что как неполная, так и избыточная варианты квалификации также являются ошибочными, неправильными.

Существует мнение, что квалификация преступления может быть позитивной и негативной. При этом считается, что квалификация окажется негативной, если не установлено должного соответствия признаков содеянного признакам какого-либо состава преступления. Р. А. Сабитов справедливо полагает, что в данном случае речь идет не о квалификации преступления, а об уголовно-правовой квалификации⁴³ (т. е. уголовно-правовой оценке в рамках отграничения преступного от непреступного). Квалификация преступления, как уже отмечалось, представляет собой определение вида совершенного преступного деяния. По этой причине она не может быть негативной, но может оказаться правильной или ошибочной.

В теории уголовного права иногда выделяют и иные виды квалификации преступлений с учетом некоторых частных признаков (к примеру, квалификация оконченного и неоконченного преступления, преступных деяний, совершенных в соучастии др.). Выделение каждого из них имеет определенное уголовно-правовое значение и заслуживают самостоятельного анализа.

§ 3. Характеристика методологических основ квалификации преступлений

Познание актуальных проблем теории квалификации преступления существенно осложняется без знания ее методологических основ. Данной проблеме должное внимание уделял в свое время академик В. Н. Кудрявцев. Логические основы квалификации преступлении были изложены в работе А. В. Наумова, Н. С. Новиченко (Законы логики при квалификации преступлений М., 1978) и трудах других ученых. Эта тема привлекает внимание и современных авторов⁴⁴. Вместе с тем, нельзя признать, что вопросы методологического обоснования квалификации преступлений в теоретической и учебной литературе приоритетными. Сейчас, когда все более критическому анализу и переосмыслению подвергаются считавшиеся ранее классическими каноны философии, предпринимаются не всегда основательные, на наш взгляд, попытки отодвинуть на периферию науки проверенные временем представления о парадигме познания. При этом основные постулаты классической философии, диалектического метода познания правовых явлений и в наше время нельзя признать полностью опровергнутыми и подлежащими замене иными, нередко более модными подходами и феноменами.

При определении методологических основ квалификации преступлений в уголовно-правовой науке нередко понятие «методология» используется в разных смысловых значениях: 1) как философию в целом (либо отдельные ее учения), но, также, 2) как интегральное явление, «объединяющее всю совокупность средств и методов познания (мировоззрение, философские методы познания, общенаучные и частнонаучные понятия и методы), выработанные всеми общественными науками, включая юридические»⁴⁵. Данный подход означает понимание методологии в более ее широком значении и заслуживает поддержки.

Известно, что В. Н. Кудрявцев в качестве философской основы квалификации преступления рассматривал диалектический метод, а гносеологическую природу видел в соотношении единичного и общего⁴⁶. Следуя этой традиции следует, очевидно, признать, что в ее содержание должны быть включены также категории абстрактное и конкретное, явление и сущность, содержание и форма. Значимость названных категорий проявляется в особенности при характеристике квалификации преступления как деятельности квалификатора, анализа ее процессуальной стороны. В его распоряжении имеется два разнокачественных объекта познания: конкретно совершенное деяние в виде совокупности доказанных фактических обстоятельств и совокупность уголовно-правовых норм, претендующих на применение к данному случаю. По сложившемуся мнению они представлены в виде единичного и общего.

Как отмечалось ранее, квалификация преступления, в ее общепринятом понимании, представляет собой установление точного соответствия (тождества) между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, изложенными в УК РФ. В философском отношении единичное (конкретное деяние) непосредственно не может быть сопоставимо с некоторым общим, которое заключено в уголовно-правовой норме. Однако положительное решение эта проблема получает на основе научной концепции, что любое единичное (его иногда именуют отдельным) заключает в себе некоторые черты общего, а любое общее существует в единичном (отдельном). Поэтому на первоначальном этапе квалификации преступления из единичного (как совокупности фактических данных) подлежат выявлению (извлечению) эти общие черты в виде некоторых юридических признаков. В таком преобразованном виде конкретное деяние предстает как совокупность юридически значимых признаков, и становиться пригодным для сопоставления с тем общим, которое представлено уголовно-правовой нормой. Иными словами, оба объекта познания располагают качествами быть подобными друг другу.

Логическая основа квалификации видится в том, что квалификация преступления — это продукт мыслительной деятельности, в основе которой лежит дедуктивное умозаключение: большей посылкой (суждением) при этом выступает уголовно-правовое предписание, а малой (вторым суждением) — признаки содеянного, на основе чего делается вывод о совпадении юридически значимых (уголовно-правовых) признаков содеянного и признаков состава, предусмотренного уголовно-правовой нормой. При квалификации преступлений используются иногда и иные формы умозаключений, в частности разделительно-категорический силлогизм (например, при разграничении тайности — открытости хищения).

Психологический аспект квалификации предопределен тем, что квалификация — это сложный мыслительный процесс, осуществляемый конкретным лицом в связи с решением конкретной творческой задачи. Естественно, на формы и итоги решения влияет множество привходящих обстоятельств интеллектуального и эмоционального характера (уровень знаний, жизненный и профессиональный опыт, психофизиологическое состояние, наличие времени, сложность задачи, настрой на объективность или обвинительный уклон, умение и желание противостоять «телефонному праву» и т. д.).

Ключевой момент, подлежащий уяснению при изучении следующего вопроса, — устанавливается ли при квалификации преступлений объективная истина. Многие представители науки уголовного процесса (М. С. Строгович, М. А. Чельцов и др.) полагают, что понятие материальной истины относится только к установлению фактов, (фактических обстоятельств уголовного дела) и не распространяется на юридическую оценку факта. Они мотивируют это тем, что деяние и характеризующие его обстоятельства — это объективный факт, закон же меняется. Неадекватным может оказаться и представление судей о его содержании. Данное мнение было оспорено В. Н. Кудрявцевым, Я. О. Мотовиловкером, П. Е. Недбайло, А. С. Трусовым и другими учеными, считающими, что установление истины по делу распространяется не только на анализ фактических обстоятельств, но и на квалификацию преступления. Оценка преступления всегда должна производиться в соответствии с законом, действовавшим во время совершения преступления (ст. 9 УК РФ).

Конечно, не все эти доводы состоятельны, ибо уголовный закон — это объективная реальность, а представление судей об этой реальности имеет то же значение, что и их представление о такой реальности, как фактические обстоятельства дела, деяние. Истина как результат деятельности человеческого мышления по форме всегда субъективна. Но если это мышление адекватно отражает предметы и явления действительности, воспроизводит их так, как они существуют вне сознания и независимо от него, есть все основания говорить о достижении объективной истины.

Сложность состоит в том, что в процессе квалификации преступлений органы правоприменения последовательно устанавливают:

а) истину относительно соответствия (непротиворечия) фактической основы и его юридической формулировки, а также последней с уголовно-правовой оценкой в виде ссылки УК РФ;

б) истину относительно содержание самого уголовного закона.

В результате этого должно возникнуть два адекватных представления: об обстоятельствах дела и об уголовно-правовых нормах. Затем по времени следует третий этап — соотнесение этих двух представлений. Сопоставляются, таким образом, две мысли, два представления, а не представление с объективной реальностью, что характерно для установления истины. На этом этапе возможно искажение отношения между самими мыслями, в связи с чем точнее, на наш взгляд, вести речь о правильности или неправильности квалификации, а не об ее истинности либо неистинности.

В этой связи заметим, что в науке логики различают неистинность мысли и ее неправильность. Первая имеет место тогда, когда в мысли искажены отношения реального мира, вторая — когда искажены отношения между самими мыслями (А. И. Уемов).

§ 4. Юридические источники как основания квалификации преступления

Данная проблема в специальной литературе является дискуссионной. По мнению одних ученых юридическую основу для квалификации преступления составляет только уголовное законодательство (уголовный закон в его широком понимании). Другим представляется, что такую основу составляют также нормы других отраслей права. Преобладает также позиция, согласно которой правовой основой квалификации преступления является его состав, признаки которого изложены в уголовно-правовой норме (нормах).

1. Согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ, уголовное законодательство состоит из настоящего Кодекса. Категорическим требованием законодатель признает то, что новые законы, «предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс.» Иными словами, существование таких законов вне УК РФ не допускается.

Однако, в ч. 2 ст. 1 УК РФ содержится положение, что УК РФ «основывается на Конституции РФ и общепризнанных принципах и нормах международного права». В теории уголовного права рассматривается различные интерпретации термина «основывается». Судя по правовым позициям Верховного Суда РФ, изложенным в его постановлениях⁴⁷, эти положения уголовного закона должны быть задействованы при установлении коллизии между предписаниями уголовно-правовых норм и соответствующими предписаниями Конституции РФ, а также общепризнанными принципами и нормами международного права. Последние, согласно Конституции РФ (ст. 15), включены в правовую систему России.

Применительно к проблеме квалификации преступления следует присоединиться к мнению тех ученых, которые полагают, что нет достаточных оснований для признания конституционных норм, а также общепризнанных принципов и норм международного права в качестве формальных источников уголовного права⁴⁸. Юридической основой для такого вывода являются положения ч. 1 ст. 3 УК РФ («Принцип законности»).

2. УК РФ в целом не может рассматриваться как нормативная основа квалификации преступлений. Однако некоторые положения Общей части имеют непосредственное отношение к квалификации преступления. Поэтому утверждение о том, что уголовный закон является юридической основой для квалификации преступления является весьма общим и нуждается в конкретизации. Квалификация содеянного опирается на те положения уголовного закона, которые регламентируют вопросы преступности деяния, включая ряд принципов уголовной ответственности. Юридическим ядром для квалификации преступления является Особенная часть УК РФ.

3. Дискуссионным представляется вопрос о месте норм других отраслей права в ряду формальных источников для квалификации преступления. Существует мнение, что при наличии в уголовно-правовой системе норм, имеющих бланкетную диспозицию (или отдельные бланкетные признаки), нормы соответствующих отраслей права также следует полагать юридической основой квалификации преступления⁴⁹. Это доктринальное положение заслуживает критического анализа.

Следует согласиться с тем, что ряд уголовно-правовых норм, которые формулируются с помощью ссылки на предписания иной отраслевой принадлежности представляет собой сложную правовую конструкцию. В таких случаях речь идет о «о существенной специфике, — пишет Н. И. Пикуров, — самого процесса установления тождества между признаками совершенного деяния и составом преступления, а также закрепления его результатов в правоприменительном акте»⁵⁰. С этим суждением трудно не согласиться, поскольку при вербальной процессуальной форме квалификации преступления обязательно следует ссылаться на дополнительный нормативный материал. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. № 21 «О применении судами законодательства от ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» содержится требование «указывать в судебном решении в чем непосредственно выразились их нарушения со ссылкой (курсив наш — авторы) на конкретные нормы (пункт, часть, статья)» При отсутствии в обвинительном заключении или обвинительном акте таких данных, «восполнить которые в судебной заседании не представляется возможным, уголовное дело подлежит возвращению прокурору…»⁵¹.

Таким образом, предписания и нормы других отраслей права могут выступать в качестве юридической основы квалификации преступлений с бланкетными признаками, выраженной в вербальной процессуальной форме ( т. е. в юридической формулировке обвинения). При квалификации преступления в виде ссылки на статью (часть, пункт) УК РФ (т. е. в узком ее значении) указание на нормы других отраслей права не предполагается.

4. Наиболее распространенной точкой зрения в науке является указание на состав преступления как правовую основу квалификации преступления. Действительно, признаки конкретного состава преступления, его законодательная модель имеют для квалификации определяющее значение. Они выступают как нормативный образ, с которым сопоставляются выявленные правоприменителем юридически значимые (уголовно-правовые) признаки. Перечень и описание конкретных составов преступлений содержится, главным образом, в Особенной части УК РФ, хотя указание на некоторые признаки содержаться и в нормах Общей части УК РФ.

Существуют некоторые особенности квалификации особых форм преступной деятельности. К ним следует отнести, в частности, неоконченное преступление и одно преступление, но совершенное несколькими лицами. В таких случаях для квалификации такого рода преступных деяний необходимо обращение к соответствующим положениям Общей части УК РФ. Поэтому признание состава преступления единственным юридическим основанием квалификации преступления представляется обоснованным, но не совсем корректным.

Юридическим источником для квалификации преступления являются соответствующие нормы УПК РФ, в которых регламентируются процессуальные формы отображения уголовно-правовой оценки природы содеянного, некоторые правила квалификации преступления и порядок ее изменения на различных стадиях уголовного судопроизводства.

§ 5. Состав преступления как юридическое основание квалификации преступления

Учение о составе преступления является одним из сложных, а поэтому весьма дискуссионных в науке уголовного права. В отечественной уголовно-правовой науке оно получило отражение и развитие в трудах Н. С. Таганцева. А. Н. Трайнина, а также выпускника юрфака Казанского университета профессора, члена-корреспондента Академии наук СССР А. А. Пионтковского (младшего)⁵², В. Н. Кудрявцева, Н. Ф. Кузнецовой, А. И. Коробеева и других ученых.

Так, Н. С. Таганцев, понимал состав преступления как совокупность характеризующих признаков преступного деяния, состоящую из двух самостоятельных групп: объективных и субъективных⁵³. В советское время исследование учения о составе преступления продолжили А. Н. Трайнин⁵⁴ и другие авторитетные ученые.

Изучение проблемы состава преступления в современный период затрудняется еще и тем, что иногда отстаивается концептуально выраженное представление о том, что в реальности существует два состава преступления — фактический и юридический. Последний понимается как законодательная модель конкретного преступления. В современной уголовно-правовой науке эту идею отстаивала в своих замечательных трудах профессор кафедры уголовного права МГУ Н. Ф. Кузнецова.

В ходе дискуссии по проблеме соотношения понятий «преступление» и «состав преступления» ученый приходит к ряду существенных выводов.

Во-первых, Н. Ф. Кузнецова справедливо полагает, что понятие преступления непригодно для квалификации, ибо в нем описаны другие свойства деяния, без структурирования «по четырем подсистемам состава»⁵⁵. Действительно, любое преступление должно располагать всеми признаками, указанными в ст. 14 УК РФ. По ним отграничить один вид преступления от другого не представляется возможным.

Во-вторых, по мнению ученого, состав реального преступления — это его «структурированное ядро», которое располагается «внутри» любого преступления, причем оно «наличествует в реальности»⁵⁶. Очевидной является цель такого, достаточно сложного, теоретического построения — именно такое «ядро» пригодно для сопоставления с составом преступления, модель которого изложена в уголовном законе. Таким образом, существуют две реальности: некий состав, содержащийся в самом деянии («ядро преступления») и законодательный образ преступления определенного вида. Именно они, по мнению автора, пригодны для сопоставления и установления их соответствия (или тождества).

Следует подчеркнуть, что Н. Ф. Кузнецова получает подтверждение своим доводам в редакции некоторых статей УК РФ. Действительно, согласно ч. 3 ст. 31 УК РФ, «лицо, добровольно отказавшиеся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит иной состав (курсив наш — авторы) преступления». Подобные примеры редакции закона можно обнаружить и в других статьях УК РФ, но только в нормах, близких по правовой природе к добровольному отказу (см. напр.: Примечание 1 к ст. 228¹ УК РФ).

Однако представляется не совсем удачным именно редакционное изложение уголовно-правовых предписаний подобного рода. В этом смысле более предпочтительным и вполне корректным является изложение текста ст. 8 УК РФ («Основание уголовной ответственности»). В ней подчеркивается, что таким основанием «является совершение деяния, содержащего все признаки (курсив наш — авторы) состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом». Поэтому следует, на наш взгляд, поддержать мнение тех ученых, которые исходят из того, что конкретное (реальное) деяние заключает в себе не состав преступления (тем более в его «структурированном» виде), а признаки, которые извлекаются определенным образом самим квалификатором с учетом содержания законодательной модели преступлений различного вида⁵⁷.

Признаки преступления (ст. 14 УК РФ) подлежат установлению до начала квалификации совершенного деяния, т. е. в рамках оценки, именуемой уголовно-правовой квалификацией. Если они в содеянном отсутствуют, то не может быть и квалификации преступления. Как отмечалось ранее, она представляет собой установление вида деяния, признанного преступным. При этом реально совершенное деяние представляет собой совокупность фактических обстоятельств дела, как описание конкретного жизненного случая. Сами они, без преобразования их в юридически значимые признаки, по методологическим соображениям непосредственно не могут быть сопоставлены с предписаниями уголовно-правовых норм, имеющих свойство применимости к различным жизненным ситуациям. Поэтому в преступном деянии в «скрытом» виде заключены юридически значимые признаки, подлежащие извлечению квалификатором, а не состав преступления, тем более в «структурированном» виде.

Таким образом, следует поддержать господствующее в современном⁵⁸ уголовном праве представление о составе преступления как законодательной модели преступления определенного вида. Его признаки изложены в уголовно-правовой норме. В самом реальном деянии отсутствует сам состав преступления.

Выявленные в содеянном (извлеченные квалификатором из фактической основы дела) уголовно-правовые признаки конкретного вида деяния должны соответствовать тому нормативному образу преступления, который излагается в уголовном законе. Иными словами, эти признаки в ходе квалификации преступления являются связующим звеном между фактическими обстоятельствами дела (его фабулой) и законодательными признаками соответствующего состава преступления как его уголовно-правовой модели.

Состав преступления иногда рассматривается как юридическая конструкция, выработанная самой наукой уголовного права. В этом есть определенная доля истины. Вначале понятие состава преступления использовалось процессуалистами на основе положений римского права. Состав именовался тогда corpus delicti и фактически обозначал совокупность фактических данных, которые требовалось установить и доказать для признания лица ответственным (виновным) за совершение соответствующего преступления. В уголовном праве оно стало использоваться, главным образом, для отграничения одних видов преступлений от других по их юридическим признакам. Ранее в нем не было необходимости.

Считается, что для создания такой конструкции потребовалось более сотни лет⁵⁹. Однако ее понимание является предметом дискуссии до настоящего времени, обнаруживая различные аспекты. В частности, до сих пор поддерживается мнение, что состав преступления, как совокупность объективных и субъективных признаков, определяет деяние в качестве преступления⁶⁰, а не его вида. Между тем, известно, что в современном уголовном праве для этих целей существует другая законодательная конструкция, именуемая «понятие преступления» (ч. 1 ст. 14 УК РФ). У состава преступления имеются связанные с этим, но иные функции, в полной мере реализуемые при квалификации преступления.

Состав преступления часто рассматривается как информационная модель преступления определенного вида. С этим следует согласиться, поскольку это дает юристу представление о характеристике любого состава преступления, как описания в уголовном законе законодательных признаков, а также необходимую информацию о том, какими качествами (свойствами) должно располагать конкретное деяние, чтобы быть отнесенным к определенному виду преступлений.

Состав преступления представляет собой систему предусмотренных УК РФ объективных и субъективных признаков, характеризующих определенный вид преступления и позволяющих, тем самым, отграничить его от других разновидностей преступных посягательств.

Состав каждого вида преступления должен быть уникальным. По содержанию излагаемых в нем признаков он может частично совпадать с описанием в законе иных составов преступлений. Такие составы преступлений обычно именуются «смежными». Однако полное совпадение признаков разных составов не должно допускаться. В таком случае утрачиваются разграничительные линии и законодателем фактически создается два (или более) образа одного и того же вида преступления.

Состав преступления представляет собой систему признаков, а не только их совокупность. Понятие системности подчеркивает внутренние их связи. Законодатель часто использует это при правовом регулировании, когда один и тот же признак может обозначать различные стороны состава. Так, признак «тайное» (ст. 158 УК РФ) характеризует не только способ изъятия чужого имущества, но и умышленную форму вины (тайное по определению не может быть неосторожным). Подобные внутренние связи можно проследить и на примере других составов преступлений. Это позволяет установить действительное содержание того или иного признака в процессе квалификации.

Объективные признаки призваны дать характеристику внешней стороны преступного посягательства. Во-первых, это описание самого преступного деяния (а в необходимых случаях и его последствий), т. е. описание содержания нарушения уголовно-правового запрета. Обычно они получают наибольшее отражение в уголовном законе, но с различной степенью полноты и конкретности (к примеру, при использовании законодателем оценочных понятий).

Объективные признаки отражают также те социальные ценности, которым совершенное деяние способно причинить ущерб. Они относятся к объективным, потому что являются внешними по отношению к другим (внутренним).

Каждый объективный признак состава преступления (а иногда и их совокупность) характеризует определенный элемент состава преступления: его объект или объективную сторону деяния. В теории квалификации преступления эти признаки группируются применительно к каждому из названных элементов (например, предмет посягательства, деяние и его способы, орудия и др.).

Субъективные признаки состава преступления призваны отражать внутреннюю сторону того или иного вида преступного деяния. В первую очередь они характеризуют вину в определенной ее форме. В необходимых случаях законодатель предусматривает необходимость установления мотива, цели либо особого эмоционального состояния виновного. Признаки, характеризующие самого субъекта преступления, также относят к субъективным не только в силу употребляемого термина, но и потому, что именно он является «носителем» психологического отношения к содеянному.

Все субъективные признаки группируются относительно внутренней (психологической) стороны содеянного и самого деятеля. В структуре состава преступления в более обобщенном виде (как элементы) их именуют субъективной стороной и субъектом преступления.

Таким образом, в теории уголовного права содержание состава преступления заключает в себе чаще всего четыре элемента: объект, объективная сторона, субъективная сторона и субъект преступления. Наиболее взаимосвязанными из них являются объективная и субъективная стороны преступления, поскольку правильно считается, что в значительной мере человек проявляет себя в поступке. Поэтому признаки объективной стороны соответствующего преступления позволяют выявить (установить) конкретное отношение субъекта к своему преступному поведению и его последствиям. Это не означает, что иные элементы состава конкретного вида преступления функционально не связаны между собой. Они также определяют характер и содержание предусмотренного уголовным законом деяния, но в более опосредованной форме и степени.

Формулировка (конструкция и ее составляющие) соответствующего состава преступления в УК РФ излагается в различных его фрагментах, причем не только в Особенной, но и в Общей его частях. Так, представление законодателя о субъекте преступления, содержании конкретных форм вины дается в соответствующих статьях Общей части УК. Характеристика деятельного аспекта поведения, а нередко указание на признаки специального субъекта преступления, на форму вины, мотивы и цели данного вида посягательства заключены, чаще всего, в Особенной части УК РФ. Для этого используются соответствующие термины, понятия (в том числе — оценочные) и словосочетания. Существуют общие и специальные правила законодательной техники, которые способствуют созданию нормативной конструкции того или иного состава преступления.

§ 6. Виды и общая характеристика составов преступлений

Уголовно-правовая характеристика каждого вида преступления, излагаемая в УК РФ, сугубо индивидуальна. Каждый состав конкретного преступления уникален в сочетании его объективных и субъективных признаков. Вместе с тем, все составы преступлений имеют некоторые общие черты, поэтому могут быть сгруппированы по различным основаниям (критериям). В теории уголовного права выделяется несколько видов составов преступлений. При этом учитываются те или иные особенности их содержания и построения (конструкции). Классификация составов позволяется выявить некоторые общие закономерности в отражении ими существа конкретных деяний, их формулировке и получить более четкое представление о конкретном их содержании. Это важно для правильной квалификации реально совершенных преступных деяний.

Обычно классификация составов осуществляется в литературе по следующим основаниям (критериям):

1) по уровню⁶¹ общественной опасности преступлений, модели которых описываются в законе;

2) по особенностям структуры составов преступлений;

3) по специфике конструкции составов преступления.

1. Классификация составов преступлений по уровню общественной опасности описываемых в них преступлений. Конкретные преступления в зависимости от различных обстоятельств, характеризующих их объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону, могут представлять большую или меньшую их общественную опасность. Например, наличие крупного размера похищенного при совершении кражи (ч. 3 ст. 158 УК РФ) придает этому преступлению больший уровень общественной опасности по сравнению с «простой» (ч. 1 ст. 158 УК РФ) кражей.

Поэтому в литературе по данному критерию обычно принято выделять: а) основной состав, б) состав преступления со смягчающими обстоятельствами, в) состав с отягчающими обстоятельствами.

Думается, что такое их обозначение недостаточно корректно с точки зрения учения о составе преступления как совокупности (системе) предусмотренных законом признаков. А. В. Иванчин справедливо полагает, что природа смягчающих и отягчающих обстоятельств, с одной стороны, и квалифицированных и привилегированных составов, с другой, различается⁶².

В содержании самого состава преступления не может быть, на наш взгляд, смягчающих или отягчающих обстоятельств. В составе они обретают значение признаков, которые в теории уголовного закона именуются привилегированными или квалифицирующими. Поэтому представляется более точным выделять: а) основной состав, б) состав преступления, содержащий привилегированные признаки, в) состав, располагающий квалифицирующими признаками.

В качестве примера можно привести уголовно-правовую норму, предусматривающую ответственность за убийство. В ч. 1 ст. 105 УК РФ излагается общая характеристика убийства, понимаемого законодателем как умышленное причинение смерти другому человеку. Состав убийства именуют основным применительно к данному (отличающемуся от остальных) виду преступления. Основной состав включает в себя описание существенных и типичных признаков, присущих убийству. Теория и судебная практика относят к числу убийств, квалифицируемых по ч. 1 ст. 105 УК РФ, деяния, совершенные по мотивам мести, зависти, неприязни, из ревности, в ссоре или драке при отсутствии хулиганских побуждений.

Законодатель в ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также в ряде других статей УК РФ (ст. ст. 106, 107, 108 УК РФ) указал на ряд признаков, при наличии которых отдельные виды убийств представляют более или менее значительный для общества уровень опасности по сравнению с «простым» убийством (ч. 1 ст. 105 УК РФ). Перечень определенных признаков, отражающих крайнюю опасность, излагается в ч. 2 ст. 105 УК РФ. Их именуют квалифицирующими (т. е. отражающими более высокий уровень опасности некоторых видов убийств). С другой стороны, отдельные виды рассматриваемого преступления бывают связаны с жизненными обстоятельствами, которые существенно снижают уровень общественной опасности убийства. Эти обстоятельства получили отражение в самостоятельных статьях УК РФ в виде привилегированных признаков и составов (ст. 106, 107, 108 УК РФ).

Исходя из этого, в литературе нередко выделяют основной («простой»), привилегированный и квалифицированный составы убийств.

В Особенной части УК нередко выделяются составы с особо квалифицирующими признаками (особо квалифицированные составы). В них предусмотрены те обстоятельства, которые придают совершенному виду преступления особую опасность⁶³. Например, в ч. 3 ст. 163 УК РФ («Вымогательство»), в качестве особо квалифицирующих признаков указано совершение этого преступления организованной группой, в целях получения имущества в особо крупном размере, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Далеко не все составы преступлений в действующем уголовном законе можно разделить по вышеуказанному основанию на три указанных вида. В УК РФ встречаются нормы, содержащие только один состав преступления, который содержит типичное, сущностное описание преступления определенного вида. По этой причине соответствующие статьи УК не делятся на части. И, наоборот, к примеру, ст. 128¹ («Клевета») предусматривает пять (вместе с основным) составов, характеризующих отдельные разновидности данного деяния. Она включает, соответственно, пять частей.

Выделение составов по рассматриваемому критерию имеет не только теоретическое, но и большое практическое, в особенности социальное значение. Так, к примеру, ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 20 лет либо пожизненного лишения свободы, либо смертной казни. И, наоборот, санкцией ч. 1 ст. 108 УК РФ («Убийство при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление») предусмотрено наказание в виде ограничения свободы на срок до 2 лет или лишение свободы на тот же срок. При сопоставлении этих санкций представление законодателя об уровне опасности названных видов убийств для юристов становится очевидным и понятным гражданам страны.

2. Классификация составов преступлений по изложению их содержания. В зависимости от этого критерия обычно различают два вида составов: простой и сложный.

При описании простого состава в уголовном законе (в его Особенной и Общей части) указываются такие признаки данного вида преступления, когда присутствует один объект, одно элементарно описанное действие (бездействие), одно последствие и одна форма вины. Примером простого состава преступления является, к примеру, убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ. Объектом данного преступления является жизнь другого человека, объективная сторона характеризуется одним деянием («причинение») и наступлением одного последствия — смерть человека. Субъективная сторона данного преступления характеризуется только умышленной формой вины.

Сложные составы преступлений — это составы с двумя объектами либо двумя или более разнородными либо альтернативными действиями, или с двойной формой вины. Иллюстрацией состава двухобъектного преступления может служить состав разбоя (ст. 162 УК РФ). При его совершении осуществляется единое, хотя и сложное по сочетанию признаков, посягательство на чужую собственность (основной объект) и на личность потерпевшего (дополнительный объект).

Составы с двумя разнородными действиями отличаются тем, что объективная сторона такого состава преступления предполагает, в сущности, сочетание законодателем двух деяний. Иллюстрацией может служить изнасилование (ст. 131 УК РФ), для которого характерны насильственные действия в отношении потерпевшей и половое сношение с ней помимо ее воли. Преступление считается оконченным при наличии обоих действий (их сочетании). Это преступление характеризуется также наличием двух объектов. Основным объектом является половая неприкосновенность, а дополнительным — здоровье человека. При этом, специфика основного объекта преступления определяет место этого состава в структуре Особенной части УК РФ.

Составы преступлений с двумя формами вины — это такие составы, для которых характерно различное психическое отношение виновного к самому деянию и к наступившим нескольким разнородным последствиям. Наиболее показательным («классическим») в этом плане может служить описание преступления, сформулированного в законе как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Ответственность за его совершение имеет место в случаях, когда виновный, осознанно причиняя тяжкий вред здоровью потерпевшего, предвидел, что в результате его действий этот вред может наступить. Его отношение к этому (первого рода) последствию выражается в желании, или в безразличном отношении. Психическое отношение виновного к смерти потерпевшего заключается в том, что он без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал, что этого не произойдет, либо не предвидел возможности наступления смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть ее наступление. Согласно ст. 27 УК РФ, в целом такое преступление признается совершенным умышленно.

В литературе встречается понятие «альтернативный состав преступления», являющейся, по нашему мнению, разновидностью сложного состава. В его содержание включается описание нескольких альтернативных действий или последствий, составляющих содержание объективной стороны. При этом любое из описанных в законе деяний достаточно для признания в содеянном оконченного состава данного преступления. Например, ч. 1 ст. 325 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за похищение, уничтожение, повреждение или сокрытие официальных документов, штампов или печатей. Конкретное преступление может заключаться в совершении одного (любого) из вышеперечисленных действий либо в совокупности (сочетании) некоторых из них.

3. Классификация составов преступлений по особенностям их конструирования. По особенностям формулировки объективной стороны состава преступления в теории обычно различаются материальные, формальные и усеченные составы преступлений. При этом важно иметь в виду, что не может быть материальных либо формальных, а, тем более, усеченных преступлений. Таковыми являются их описание в УК РФ.

Материальными составами преступлений обычно именуются составы, объективная сторона которых включает в себя: а) описание самого деяния (действия или бездействия), б) указание на определенные общественно опасные последствия. Обязательным является также в) требование наличия и необходимости установления причинной связи между ними.

Так, обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ («Доведение до самоубийства»), является не только описание самого деяния (поступка человека), но и его последствий («самоубийство или покушение на самоубийство»). При отсутствии названных последствий (их ненаступлении) содеянное квалифицируется как покушение на преступление.

Для квалификации умышленного причинения легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ) необходимо установить, что эти действия повлекли за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.

Таким образом, объективная сторона материального состава преступления характеризуется наличием трех обязательных признаков: описание деяния (действия или бездействия) и его общественно опасных последствий, а также указание на наличие причинной связи между ними. Соответственно, данные преступления признаются оконченными в момент наступления указанных в законе последствий. В практическом плане учет данного обстоятельства помогает, к примеру, отграничить оконченное преступление от неоконченного.

Для формальных составов преступлений характерно, что их объективная сторона излагается путем описания признаков только самого деяния. В этом случае последствия содеянного (которые фактически всегда имеют место) законодатель оставляет за рамками (пределами) состава такого преступления. Из этого следует, что наступление вредных последствий не включается в содержание объективной стороны данного состава. Их фактическое наступление (или ненаступление) на квалификацию данного преступления не влияет. Они могут быть учтены судом при индивидуализации ответственности и наказания. Таким образом, преступления, модель которых сформулирована в законе в виде формальных составов, признаются оконченными в момент совершения указанного в законе деяния.

Усеченные составы преступлений нередко выделяются особо⁶⁴, поскольку обладают значительной спецификой законодательного описания объективной стороны состава преступления определенного вида. Усеченные составы сконструированы таким образом, что момент окончания описываемого в законе преступления переносится на более раннюю стадию самого посягательства.

Наиболее показательно в этом отношении преступление, именуемое в УК РФ разбоем (ст. 162). Разбой является разновидностью хищения⁶⁵. Многие формы и виды хищений сформулированы в законе по типу материальных составов (например, кража, мошенничество, присвоение или растрата, грабеж и др.). Однако законодательная конструкция состава разбоя существенно от них отличается. Момент окончания этого преступления законодатель связывает с нападением в целях хищения чужого имущества (совершенным с применением насилия), т. е. с моментом физического (или психического) воздействия на потерпевшего. При этом, сам факт изъятия имущества и обращения его в пользу виновного (или других лиц), причинение материального ущерба собственнику, т. е. признаков, обязательных для иных видов хищений (см. Примечание 1 к ст. 158 УК), для квалификации разбоя как оконченного преступления значения не имеют.

Г. был признан виновным в разбойном нападении при наличии ряда квалифицирующих признаков и в убийстве потерпевшего. Было установлено, что в ходе распития спиртных напитков с потерпевшим К., последний сообщил о наличии у него на банковской карте денежных средств в размере 100 тыс. рублей. После этого Г. совместно с другими участниками данного «мероприятия» напали на К., избили, связали потерпевшему руки и изъяли эту банковскую карту. В целях получения пин-кода карты потерпевшему вновь были нанесены множественные удары руками и ногами по различным частям тела. У водоема указанные лица надели на шею потерпевшего кусок материи и стали сдавливать им шею потерпевшего. Последний отказывался сообщить требуемый пин-код, после чего Г. и другой соучастник убили потерпевшего.

В апелляционной жалобе Г. подчеркнул, что само по себе изъятие банковской карты не свидетельствует о хищении, ибо без пин-кода деньги получить невозможно.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила жалобу без удовлетворения, указав, в том числе, что отсутствие реальной возможности получить наличные деньги с помощью банковской карты в связи с отказом потерпевшего сообщить ее пин-код на квалификацию разбоя не влияет, нападение в целях хищения чужого имущества, связанное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, надлежит квалифицировать как разбой независимо от факта завладения чужим имуществом⁶⁶.

В УК РФ имеются и другие виды преступлений, составы которых описываются по типу усеченных (вымогательство — ст. 163, бандитизм — ст. 209 и др.).

4. Классификация составов преступлений в зависимости от деления их «по вертикали». Помимо названных ранее видов составов преступлений в уголовно-правовой литературе выделяются также родовые, общие и видовые (иногда их называют специальными) составы преступлений.

Такое деление обусловлено наличием в УК РФ определенных групп преступлений, которые, обладая общими (групповыми, родовыми) признаками, отличаются между собой по тем или иным признакам (а иногда и элементам) состава преступления.

Родовыми называются составы преступлений, законодательная конструкция которых заключает в себе ряд общих признаков, присущих всем разновидностям или абсолютному большинству преступлений, составляющих соответствующую группу.

Так, родовым наименованием целого ряда (групп) преступлений против собственности является понятие «хищение». В Примечании 1 к ст. 158 УК РФ раскрываются объективные и субъективные признаки состава хищения, который (по отношению к разнообразным его формам и видам), является родовым. «Под хищением в статьях настоящего Кодекса — утверждается в законе, — понимаются совершенные с корыстной целью противоправное и безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества». В соответствующих статьях Особенной части УК РФ используется термин «хищение» как признак принадлежности определенных видов преступлений к этой группе (см. ст. 158, 158¹, 159, 159¹⁻³, 159⁵⁻⁶, 160, 161, 162, 164 УК РФ).

Составы некоторых разновидностей хищения располагаются за пределами главы «Преступления против собственности» (см. напр. ст. 221, 226 и др.).

Подобного определения иных родовых составов преступлений в УК РФ сформулировано немного. С известной долей условности к ним можно, к примеру, отнести состав убийства. Известно, что убийством в действующем УК РФ считается умышленное причинение смерти другому человеку (ч. 1 ст. 105 УК РФ). Составы убийств размещены законодателем главным образом в главе 16 раздела VII УК РФ («Преступления против личности»). Однако ряд однородных с убийством составов преступлений предусмотрены в иных разделах и главах УК (см. напр.: ст. 277, 295, 317).

В теории уголовного права нередко оперируют понятием «общий состав» преступления⁶⁷. Он рассматривается чаще всего как законодательное описание модели преступления, которое имеет обособленные разновидности. В связи с таким пониманием родовой и общий составы преступлений достаточно часто отождествляются. Между тем, имеются достаточные законодательные и теоретические основания для рассмотрения их в ином качестве, т. е. как отличающихся друг от друга.

Так, законодательная модель хищения представляется именно родовым составом применительно к его формам и отдельным видам. Одновременно с этим состав мошенничества (ч. 1 ст. 159 УК РФ) следует признать общим для тех видов мошенничества, которые изложены в статьях 159¹, 159², 159³, 159⁵, 159⁶ УК РФ.

Для завершения характеристики составов по «вертикали» можно подчеркнуть, что изложенные в первых частях указанных статей УК РФ составы являются основными по отношению к другим, содержащим квалифицирующие признаки (части вторые, третьи и четвертые названных ранее статей УК РФ).

Другой пример. В отличие от общего состава клеветы (ст. 128¹ УК РФ) потерпевшим от которой может оказаться любое лицо, в ст. 298¹ УК РФ предусмотрена особая ответственность за распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство или подрывающих репутацию лица в отношении судьи, присяжного заседателя и ряда других участников уголовного судопроизводства. Таким образом, состав, изложенный в ст. 128¹ УК РФ, можно рассматривать как общий по отношению к специальному (ст. 298¹ УК РФ). В случае, если объектами клеветы станут лица, не указанные в ст. 298¹ УК РФ, то применению подлежит норма, предусматривающая общий состав (т. е. ст. 128¹ УК РФ).

Специальные (видовые) составы включают в свое содержание не только общие (существенные) признаки определенного вида преступления (т. е. общего состава), но отличаются наличием тех или иных признаков, отражающих специфику этого состава. Так, кража (ст. 158 УК РФ) и грабеж (ст. 161 УК РФ) отвечают всем признакам хищения, но их составы отличаются по способу изъятия чужого имущества («тайный» или «открытый»). Признаки общего состава мошенничества (ч. 1 ст. 159 УК РФ) являются атрибутом тех специальных его составов, которые изложены в ст. ст. 159¹, 159², 159³, 159⁵, 159⁶ УК РФ. Каждый из них именуется мошенничеством, но в определенной сфере или с использованием определенных средств.

Считается, что выделение родовых, общих и специальных составов преступлений имеет непосредственное значение для преодоления их конкуренции (и соответствующих уголовно-правовых норм) в процессе квалификации преступлений. С этим следует согласиться. Так, известный криминалист А. Н. Трайнин считал, что общий состав преступления — это модель деяния, охватываемого общей нормой, а специальный — нормой специальной. Поэтому он полагал, что общие и специальные составы «по существу однородны», однако охватывают собой описание рода и вида «одних и тех же преступлений». Очевидно по этой причине он выделял («по вертикали») родовой состав преступления, отличая его от состава, именуемого общим. Специальный состав, по его мнению, следует называть «видовым». Правило преодоления конкуренции между родовым (общим) и специальным (видовым) ученый сформулировал следующим образом: «Специальный состав, так сказать берет верх над родовым. Родовой состав, таким образом, как бы сохраняется в резерве для тех случаев, которые специальными составами не охватываются»⁶⁸. В действующем законодательстве это правило преодоления конкуренции общей и специальной норм содержится в ч. 3 ст. 17 УК РФ.

Таким образом, деление составов преступлений на виды и их классификация имеет важное научное и практическое значение. Оно доказывает необходимость учета некоторых общих закономерностей при конструировании законодателем моделей (составов) тех или иных видов преступлений. Это помогает уяснить специфику их конструирования с учетом уровня общественной опасности тех жизненных обстоятельств, которые излагаются в составе в виде признаков, выработать правила их квалификации для исключения возможных ошибок при юридической оценке содеянного.

§ 7. Правила официальной квалификации преступлений и ее алгоритм

В русском языке термин «правило» имеет несколько значений: «1. Положение, в котором отражена закономерность… 2. Постановление, предписание, устанавливающее порядок чего-нибудь… 3. Образ мыслей, норма поведения…»⁶⁹. В литературе по теории квалификации преступлений данному термину обычно придается аналогичное семантическое значение.

Так, Н. Т. Идрисов, А. В. Корнеева, В. Г. Шумихин и ряд других авторов определяют правило квалификации преступления как предписание, устанавливающее порядок выбора при квалификации конкретной статьи УК РФ (либо уголовно-правовых норм) для оценки преступных действий (деяний как преступлений), отображающие закономерности уголовно-правовых институтов⁷⁰.

По мнению Н. И. Пикурова, правило квалификации — это не только нормативные предписания, но и общепризнанные доктринальные положения, которые определяют не только порядок выбора уголовно-правовых норм (статей УК РФ), но также фиксации результатов уголовно-правовой оценки содеянного⁷¹. Это утверждение имеет рациональное зерно, поскольку большинство правил квалификации распространяются именно на порядок закрепления результатов квалификационной деятельности в определенной уголовно-процессуальной форме.

Мнение о том, что правила квалификации преступлений есть предписания, устанавливающие порядок выбора требуемой уголовно-правовой нормы (статьи УК РФ) нуждается в критическом осмыслении. Дело в том, что выбор требуемой нормы рассматривается в данной работе как одна из заключительных логико-юридический операций, составляющих содержание официальной квалификации. Эта деятельность творческая, мыслительная, опирающаяся на знание уголовного закона. Представляется, что она мало подвергается именно правовому регулированию.

При этом, нельзя отрицать, что выбор нормы требует знания квалификатором определенных нормативных требований. Они предъявляются непосредственно к способу и порядку фиксации итоговой уголовно-правовой оценки в соответствующем уголовно-процессуальном документе. Анализ правил квалификации преступлений (как определенной совокупности предписаний, требований), убеждает в том, что они имеют свои функции и вектор: адекватное отражение (фиксация) формулы квалификации в определенной вербальной (текстовой) и цифровой (числовой) форме.

К такому пониманию правил квалификации близок, как нам представляется, и Л. Д. Гаухман, который определяет их как «приемы, способы применения уголовного закона». Их содержание составляет, по его мнению, «условия и технология применения уголовного акта». Автор полагает, что они разъясняют правоприменителю как правильно применять закон⁷².

Понятно, что одно и то же явление может быть рассмотрено с разных сторон и позиций. Однако в данном случае одному термину «правило» автором придаются различные смысловые значения («прием», «способ», «требование» и др.)⁷³, что осложняет понимание и без того непростой проблемы правил квалификации преступлений.

Нам представляется, что применительно к их характеристике термины «предписание» и «требование» синонимичны. Поэтому правила квалификации преступлений можно определить следующим образом: это совокупность адресованных квалификатору нормативных предписаний (требований), устанавливающих порядок применения уголовно-правовых норм при закреплении итоговой уголовно-правовой оценки преступного деяния в содержании уголовно-процессуального акта в виде определенной формулы.

Правила квалификации преступления разнородны по отраслевой принадлежности и достаточно многообразны. Очевидно, по этой причине теоретики чаще всего ориентируются на классификацию правил квалификации преступлений, нежели на их последовательное изложение и должное обоснование.

Так, в зависимости от источника, в котором излагаются правила квалификации преступления, их подразделяют на нормативно-правовые и доктринальные. Первые из названных, в свою очередь, подразделяют на уголовно-правовые, уголовно-процессуальные, а также на нормативные предписания, изложенные в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. При этом считается, что именно в них отражается правовая позиция высшего судебного органа⁷⁴.

Предлагается также различать правила квалификации преступлений на основе структуры состава преступления: по объекту, объективной стороне, субъекту и субъективной стороне. Конечно, установление в процессе квалификации преступления каждого из элементов состава имеет свою специфику. Однако это, скорее всего, вопрос алгоритма квалификации, характеризующий последовательность установления этих элементов состава. Между тем каких-либо строгих предписаний на этот счет в законе не содержится, а в научной литература по данному вопросу нет единого мнения: одни авторы, как уже отмечалось, предлагают начинать квалификацию преступления с установления объекта, а другие — с объективной стороны состава преступления.

К числу правил квалификации преступлений иногда относят доктринальные положения, излагаемые в научных трудах (статьях, комментариях, учебных пособиях и учебниках). Вначале следует заметить, что эти изыскания решают важную, практически значимую задачу. Некоторые из научных рекомендаций могут быть восприняты законодателем, получить отражение в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Однако только в этом случае они обретают характер нормативных требований. В остальном доктринальные правила квалификации преступлений имеют важное познавательное значение, выполняют ориентирующую функцию, обозначая, тем самым, оптимальные подходы к уголовно-правовой оценке содеянного.

Обычно правила квалификации преступления подразделяются на общие и специальные⁷⁵. Общие правила представляют собой предписания (требования), которые распространяются на совершение одним лицом оконченного единичного преступления⁷⁶. По мнению других ученых они «используются при квалификации всех без исключения преступлений»⁷⁷. Эту позицию трудно принять с учетом того, что квалификация неоконченной преступной деятельности, деяний, совершенных несколькими лицами, а также при множественности (совокупности) преступлений имеют свою специфику, обозначенную непосредственно в УК РФ. Они требуют учета при отражении (фиксации) итогов уголовно-правовой оценки содеянного в соответствующем уголовно-правовом акте.

Общие правила квалификации преступления чаще всего регламентируются в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. Иногда они получают отражение и в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. К их числу, на наш взгляд, следует относить следующие виды предписаний (требований):

1. Преступность деяния определяется только Уголовным кодексом Российской Федерации. Применение уголовного закона по аналогии не допускается (ст. 3 УК РФ).

Это общее правило квалификации преступлений подкрепляется положением о применении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации. Так, согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» указывается, что международно-правовые договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом (п. 6).

2. Применению подлежит уголовный закон, действующий во время совершения этого деяния. Временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия), независимо от времени наступления последствий.

Из этого правила, предусмотренного ст. 9 УК РФ, законодатель делает исключение: уголовный закон, имеющий обратную силу, распространяется на лиц, совершивших соответствующее преступление до вступления такого закона в силу (ч. 1 ст. 10 УК РФ).

3. Если преступление предусмотрено общей и специальной уголовно-правовыми нормами, совокупность преступлений отсутствует и применению подлежит специальная норма (ч. 3 ст. 17 УК РФ).

4. В уголовно-процессуальном акте, содержащем квалификацию преступления, надлежит указывать не только конкретную статью УК РФ, но также ее часть и пункт (см. ст. 146, 171, 220, 223¹, 225, 228⁷, 308 и др. статьи УПК РФ). Это правило УПК РФ распространяется на статьи УК РФ, содержащие части или пункты.

5. Если в содеянном выявлены квалифицирующие признаки, предусмотренные различными частями одной и той же статьи, то в формулировке обвинения (т. е. в вербальной процессуальной форме квалификации содеянного) должно содержаться указание на все имеющиеся признаки, а при ссылке на статью УК РФ (т. е. в цифровой ее форме) подлежит указанию только признак, предусматривающий более строгое наказание.

В случае, если все квалифицирующие признаки деяния предусмотрены только в одной части соответствующей статьи УК РФ и выделены в виде самостоятельных ее пунктов (см., например, ч. 2 ст. 105 УК РФ), то при квалификации преступления требуется указание на каждый из них как в вербальной, так и в цифровой ее формах (п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г.).

Это правило не распространяется на квалификацию деяния, когда в законе указаны квалифицирующие признаки, находящиеся в коллизии. Так, если убийство потерпевшего совершено из корыстных побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (п. 13 названного постановления Пленума).

Это правило предусматривается и в ряде других постановлений Пленума Верховного Суда РФ⁷⁸.

6. Юридическая формулировка должна соответствовать установленным (доказанным) фактическим обстоятельствам дела. Соответственно, вербальная (текстовая) и цифровая (числовая) формы квалификации преступления также не должно противоречить друг другу.

Противоречия между указанными выше элементами обвинения могут быть основанием для возвращения прокурором дела следователю или дознавателю для изменения квалификации действий обвиняемых (с его соответствующими письменными указаниями (см. п. п. 2 ч. ч. 1 ст. ст. 221, 226 УПК РФ). Дело подлежит возвращению судьей прокурору в том числе, если эти документы «составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора…» (ст. 237 УПК РФ).

При этом, согласно ч. 1³ этой статьи УПК, суд должен указать обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления, но не вправе указывать статью Особенной части, по которой деяние подлежит новой квалификации.

7. При квалификации преступлений, составы которых имеют сложную бланкетную⁷⁹ конструкцию (бланкетные признаки), в юридической формулировке обвинения (к примеру, в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора) надлежит выяснять, каким нормативными правовыми актами регулируются соответствующие правоотношения, но указывать также, в чем непосредственно выразились нарушения со ссылкой на конкретные нормы (пункт, часть статьи).

Отсутствие в соответствующей уголовно-процессуальном акте таких данных может быть одним из оснований возвращения уголовного дела дознавателю, следователю или прокурору. Следовательно, при квалификации преступления в вербальном (текстовом) ее выражении должны получить отражение не только уголовно-правовые признаки, но также в развернутом виде содержание соответствующих предписаний иной отраслевой принадлежности, а также их оценка с учетом содеянного.

При квалификации преступления в виде ссылки на пункт, часть, статью УК РФ (т. е. в цифровом ее отображении) указания на нормы других отраслей не требуется.

Это правила регламентируются в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ⁸⁰ и соответствуют действующему законодательству.

В теории уголовного права называются и другие общие правила квалификации преступления. Однако не каждое из них, по мнению специалистов, может быть включено в их число⁸¹.

Специальные правила квалификации преступлений. Они устанавливаются чаще всего применительно к уголовно-правовой оценке совокупности преступлений, неоконченного преступления или одного умышленного преступления, совершенного совместно несколькими лицами.

1. При совокупности преступлений подвергается квалификации каждое совершенное преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ (ч. 1 ст. 17 УК РФ).

Совокупностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено (ч. 1 ст. 17 УК РФ). В теории различаются реальная и идеальная совокупность. В качестве последней закон признает «и одно действие (бездействие), содержащие признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями настоящего Кодекса» (ч. 2 ст. 17 УК РФ).

Квалификация совокупности преступлений предполагает, что каждое из них представляет собой самостоятельное, с присущими ему законодательными признаками, деяние. Одно преступление не должно быть включенным в конструкцию состава другого преступления.

1.1. При конструировании отдельных составов преступлений законодатель употребляет термин «сопряженность»⁸² (см. напр. п. «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ). В подобных случаях содеянное следует квалифицировать по соответствующим пунктам статьи Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за деяние, с которым «сопрягается» другое (к примеру, п. «з» или п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ), а также по статье Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за преступление, находящееся в такой взаимосвязи (к примеру, ст. 131, 162, 163, 209 УК РФ).

1.2. Согласно ч. 1 ст. 17 УК РФ, не образуют совокупности преступлений случаи, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено в статье Особенной части УК в качестве конструктивного признака или обстоятельства, влекущего более строго наказание (т. е. в качестве квалифицирующего признака)⁸³.

К примеру, при совершении некоторых видов хищений таким обстоятельством (признаком) признается незаконное проникновение в жилище (ч. 3 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 161, ч. 3 ст. 162 УК РФ). Хотя это деяние является самостоятельным преступлением (ст. 139 УК РФ), однако его наличие при совершении хищения дополнительной квалификации по данной статье не требует.

Иногда деяния, каждое из которых само по себе представляет собой самостоятельное преступление, включаются законодателем в конструкцию одного состава в качестве обязательного (конструктивного) признака. Так, в составе разбоя применение насилия, опасного для жизни и здоровья, представляет собой структурный элемент состава этого преступления (ч. 1 ст. 162 УК РФ). Поэтому факт причинения легкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего дополнительной квалификации по соответствующим статьям Особенной части УК РФ (ст. 115, 112 УК РФ) не требует, а содеянное квалифицируется по ч. 1 ст. 162 УК РФ.

Причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего охватывается рамками п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, поэтому не требуется дополнительная квалификация по ч. 1 ст. 111 УК РФ. Однако если причинение такого вреда повлекло за собой наступление смерти по неосторожности, то содеянное следует квалифицировать по правилам совокупности преступлений (п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и ч. 4 ст. 111 УК РФ)⁸⁴. Это обусловлено тем, что причинение смерти выведено законодателем за рамки состава разбоя.

2. Уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает по статье УК РФ, предусматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на статью 30 этого УК (ч. 3 ст. 29 УК РФ).

Понятие оконченного преступления излагается законодателем в ч. 1 ст. 29 УК РФ. Существенным его признаком является наличие в совершенном лицом деянии всех признаков состава преступления, предусмотренного УК РФ. При неоконченном преступлении в содеянном отсутствуют некоторые признаки объективной стороны соответствующего состава. Так, если преступное деяние описано в законе как материальный состав, то могут отсутствовать предусмотренные законом последствия преступления в виде определенного вреда либо в неполном объеме совершено само деяние.

В ст. 30 УК РФ называются два вида неоконченного преступления: приготовление к преступлению и покушение на преступление. Их характеристика дается соответственно в ч. 1 и 3 ст. 30 УК РФ. Поэтому указанное выше правило квалификации неоконченного преступления требует уточнения: ссылка требуется на соответствующую часть ст. 30 УК РФ в зависимости от вида неоконченного преступления.

2.1. Лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности, если «фактически совершенное им деяние содержит иной состав преступления» (ч. 3 ст. 31 УК РФ).

Согласно общему правилу, при наличии всех признаков добровольного отказа, лицо не подлежит уголовной ответственности (ч. 2 ст. 31 УК РФ). Исключение делается только в случае, если в содеянном содержатся признаки иного состава преступления (к примеру, при изнасиловании применение насилия, причинившего вред здоровью потерпевшей). В этом случае деяние квалифицируется по признакам иного состава преступления (к примеру, за причинение вреда здоровью при неоконченном изнасиловании).

2.2. УК РФ устанавливает некоторые специальные правила квалификации деяний соучастников преступления, в случае недоведения исполнителем преступления до конца по независящим от него обстоятельствам.

Суть этого правила заключается в следующем. При этом остальные соучастники преступления несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление. За приготовление к преступлению несет уголовную ответственность также лицо, которому по независящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению +преступления (ч. 5 ст. 34 УК РФ).

3. Специальные правила квалификации преступлений, совершенных в соучастии, также содержат несколько взаимосвязанных предписаний (требований).

3.1. Действия исполнителя (соисполнителей) подлежат квалификации по статье Особенной части УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Это правило связано с тем, что исполнителем признается лицо, а) непосредственно совершившее преступление либо б) непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами, а также в) совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу обстоятельств, предусмотренных УК РФ (ч. 2 ст. 33 УК РФ). В первых двух случаях в действиях исполнителя заключены признаки объективной стороны конкретного состава преступления. Они отсутствуют в содеянном другими соучастниками в силу специфики выполняемых ими ролей (и функций), поэтому требуют иной квалификации их деяний (см. п. 3.2.).

Поэтому справедливо считается, что исполнитель является центральной фигурой в соучастии. Именно с его деянием непосредственно связано причинение вреда объекту уголовно-правовой охраны. Если лицо совершило преступление (например, кражу, грабеж, разбой) посредством использования других (ранее указанных) лиц, его действия следует квалифицировать как действия непосредственного исполнителя преступления⁸⁵.

3.2. Содеянное организатором, подстрекателем и пособником подлежит квалификации по статье Особенной части УК РФ, предусматривающей наказание за оконченное преступление, со ссылкой на соответствующую часть статьи 33 УК РФ.

В случае, если лицо является одновременно исполнителем (соисполнителем), а также организатором (подстрекателем или пособником) преступления, то содеянное им надлежит квалифицировать только по статье Особенной части как деяние исполнителя. В цифровой процессуальной форме квалификации преступления ссылка на статью 33 УК РФ не требуется. Однако в содержании юридической формулировки вербально (в текстовой форме) должно быть отражено все содеянное этим лицом, включая выполнение им различных ролей (функций).

3.3. При наличии в содеянном квалифицирующих признаков «организованная группа», «преступное сообщество (преступная организация)» действия всех соучастников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на статью 33 УК РФ.

Данное правило сформулировано в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ⁸⁶, хотя непосредственно из содержания части 3 и 4 ст. 35 УК РФ не вытекает.

3.4. При совершении исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников («эксцесс исполнителя»), его деяние квалифицируется по статье Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за фактически содеянное. Действия других соучастников подлежат квалификации по статьям УК РФ в рамках совместного намерения.

В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ по отдельным категориям уголовных дел устанавливаются более детализированные предписания применительно к квалификации преступлений по совокупности, неоконченной преступной деятельности и преступления, совершенного несколькими лицами. Следовательно, изложенный перечень правил не является исчерпывающим.

4. В литературе предлагается выделять самостоятельные правила квалификации по отдельным элементам и признакам состава преступлений: по объекту, объективной стороне, субъекту и субъективной стороне. Следует согласиться с тем, что установление в процессе квалификации каждого из названных элементов (и отдельных их признаков) имеет свои методологические особенности, методику и юридическую специфику.

5. В некоторых источниках формулируются так называемые частные (или индивидуальные) правила квалификации преступлений, которые распространяются на отдельные виды преступных посягательств. Такие правила могут излагаться в самом УК РФ, но обычно содержатся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ.

Так, в примечании к статье 131 УК РФ указывается, что к преступлениям, «предусмотренным пунктом «б» части четвертой настоящей статьи, а также пунктом «б» части четвертой статьи 132 настоящего Кодекса, относятся также деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных частями третьей-пятой статьи 134 и частью второй-четвертой статьи 135 настоящего Кодекса, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, поскольку такое лицо в силу возраста находится в беспомощном состоянии, то есть не может понимать характер и значение совершаемых с ними действий». Таким образом, законодатель устанавливает правило применительно к квалификации изнасилования (ст. 131 УК РФ) или насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК РФ).

Частные правила квалификации весьма многообразны, поскольку уникальны и составы преступлений, перечень которых в УК РФ в последние годы значительно увеличился, причем не всегда обоснованно.

6. В уголовном законе не регламентируется алгоритм⁸⁷ квалификации преступления с учетом структуры состава преступления. В теории уголовного права предлагаются разные решения. Одни авторы убеждены, что квалификацию преступлений необходимо начинать с установления признаков объективной стороны. Она считается более доступной для непосредственного восприятия: наличие конкретного вреда, орудий совершения преступления, характер ранений и др. По мнению других, квалификацию преступления следует начинать с установления объекта преступления.

Думается, что последнее решение представляется более правильным по ряду причин. Во-первых, разделы и главы Особенной части УК РФ сформированы на основе родового и видового объектов уголовно-правовой охраны. Поэтому первоначальное установление объекта преступления во многом облегчает поиск требуемой для квалификации преступления уголовно-правовой нормы. Во-вторых, сам объект преступления (понимаемый многими как охраняемые уголовным законом общественные отношения, которым причиняется ущерб), конечно не поддается непосредственному восприятию. Однако его установление возможно посредством выявления тех признаков, которые его характеризуют (например, через предмет посягательства, орудия совершения преступления, характер причиненного вреда и т. д.).

§ 8. Социальное значение и правовые последствия официальной квалификации преступлений

У обывателя, а нередко и у практических работников достаточно устойчивым является взгляд на квалификацию преступления как на некий технико-юридический акт в виде ссылки на ту или иную статью УК РФ. При этом наиболее важное значение обычно придается применению ее санкции, в которой устанавливаются различные виды и меры уголовного наказания. Такое восприятие квалификации преступления порождает мнение, что она не имеет своего самостоятельного значения, а выступает как необходимый, но подготовительный этап для реализации основной задачи правосудия по уголовным делам — назначения судом той или иной меры уголовной ответственности.

Это представление является ошибочным по многим причинам. Квалификация преступления по своему содержанию не менее сложна, чем стадия назначения наказания. Известно также, что уголовный закон предусматривает возможность освобождения виновного от уголовной ответственности и наказания. Дело может быть прекращено по нереабилитирующим основаниям еще на досудебной стадии.

Таким образом, квалификация преступления, как итоговая уголовно-правовая оценка содеянного, имеет свое собственное социальное значение и влечет за собой юридические последствия, которые не всегда связаны только с вопросами назначения уголовного наказания.

1. Социальное значение квалификации преступления определяется, в первую очередь, тем, что заключенная в ней уголовно-правовая оценка содеянного распространяется не только на само преступление, но определенным образом и на личность преступника: посредством квалификации устанавливается не только вид совершенного деяния, его наименование, но определяется также криминальный статус личности самого деятеля. Поэтому лицо, совершившее кражу, именуется вором, мошенничество — мошенником, изнасилование — насильником, убийство — убийцей и т. д. Общественная оценка каждой из этих криминальных ролей обычно отрицательная, однако по степени ее восприятия обществом и отдельными его членами она далеко не однозначна.

В результате квалификации преступления происходит фактическая стигматизация⁸⁸ преступников. Она может достаточно болезненно восприниматься их близким окружением (родными, друзьями, знакомыми), для которого далеко не безразлично, кем именуется в криминальном смысле лицо, виновное в совершении преступления.

Важно также обратить внимание на то, что и для самого деятеля его новый статус может иметь определенное, порой очень важное значение. Известно, к примеру, что лицо, деяние которого квалифицировано как изнасилование, не может в будущем претендовать на высший (в их понимании) титул в криминальной иерархии («вор в законе»). Поэтому для данной категории лиц первостепенное значение приобретает не само назначенное наказание (его размер и срок), а именно квалификация преступления, выраженная в ссылке на определенную статью УК РФ. Подобным образом может быть охарактеризована также ситуация и с рядом иных лиц, претендующих на некоторые свои будущие статусы, а также фактическое положение в среде осужденных.

В литературе подчеркивается, что благодаря квалификации преступления может формироваться система ценностных ориентации граждан в правовой действительности, воспитание у них уважения к закону. Иными словами, уголовно-правовая оценка, выраженная в квалификации преступления, занимает важное место в реализации воспитательной функции, которую выполняют правоохранительные органы, оказывает положительное воздействие на сознание граждан⁸⁹.

2. Для юристов непосредственное практическое значение имеют уголовно-правовые последствия квалификации преступления.

2.1. Квалификация преступления открывает юридические возможности для реализации санкции соответствующей статьи Особенной и Общей части УК РФ. В этом отношении квалификация в виде ссылки на определенную статью Особенной части УК РФ связана с ее санкцией как указанием на вид и меру наказания.

Однако эта связь, будучи функциональной, не является жесткой: в некоторых случаях уголовный закон допускает возможность «разрыва» этой связи.

Так, срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ за оконченное преступление (ч. 2 ст. 66 УК РФ). При покушении на преступление срок или размер наказания не может превышать трех четвертей такого срока (ч. 3 ст. 66 УК РФ). Существует также специфика назначения окончательного наказания при совокупности преступлений. Закон (ст. 64 УК РФ) допускает также возможность назначения наказания более мягкого, чем предусмотрено санкцией статьи Особенной части УК РФ.

Важно учитывать, что довольно значительное число уголовных дел прекращается на досудебных стадиях уголовного судопроизводства в связи с освобождением лица от уголовной ответственности (см. напр. ст. 75, 76, 761, 76² УК РФ). В таких случаях само преступление квалифицируется, а санкция статьи Особенной части УК РФ не реализуется.

Таким образом, существующая связь квалификации преступления с санкцией статьи Особенной части УК РФ не является неразрывной.

2.2. В УК РФ (ч. 3 ст. 64) перечислены составы преступлений (например, ст. 205, 205¹⁻⁵ и др.), при совершении которых виновным не может быть назначено наказание ниже низшего предела или назначен более мягкий вид наказаний, чем предусмотрен соответствующей санкцией статьи Особенной части УК РФ.

2.3. При квалификации содеянного по ряду статей Особенной части УК РФ (к примеру, ст. 205, 205¹⁻⁵, 361 и др.) не может быть применена отсрочка отбывания наказания (ст. 82 УК РФ). С другой стороны, осужденным по ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231, по статье 233 УК РФ закон допускает применение отсрочки отбывания наказания больным наркоманией (ч. 1 ст. 82¹ УК РФ).

2.4. Условное осуждение не назначается осужденным за совершение преступлений, предусмотренных рядом статей Особенной части УК РФ (п. п. «а», «а¹» ч. 1 ст. 73 УК РФ). Таким образом, сам факт квалификации преступления в виде ссылки на определенные статьи УК РФ исключает применение условного осуждения.

2.5. Согласно ч. 1 ст. 76¹ УК РФ, лица, совершившие преступления, предусмотренные статьями 198-199¹, 199³, 199⁴ УК РФ, при наличии иных оснований освобождаются от уголовной ответственности. Эта мера предусмотрена также рядом примечаний к статьям Особенной части УК РФ (например, ст. ст. 178, 184 и др.).

2.6. К лицам, деяния которых квалифицированы по ряду статей Особенной части УК РФ (например, 205, 205¹⁻⁵, 353 и др.), сроки давности не применяются (ч. 5 ст. 78 УК РФ).

2.7. Квалификация преступления имеет в отношении определенной категории осужденных и более отдаленные уголовно-правовые последствия. Так, применительно к осужденным по ряду статей УК РФ устанавливаются более длительные сроки, подлежащие отбыванию при условно-досрочном освобождении или замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания (не менее трех четвертей или четырех пятых срока наказания, назначенного по приговору суда). Это распространяется, в частности, на лиц, осужденных за совершение преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних, а также за преступления, предусмотренные статьями 205, 205¹⁻⁵, 210 УК РФ (пункты «г» и «д» части 3 ст. 79, ч. 2 ст. 80 УК РФ).

3. Не менее значительными являются уголовно-процессуальные последствия квалификации преступления.

3.1. УПК РФ устанавливает ряд ограничений на применение мер пресечения, которые вправе избрать дознаватель, следователь, а также суд (ст. ст. 97–98 УПК РФ). При этом, согласно ч. 1¹ ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемых или обвиняемых, деяние которых квалифицировано по статьям 159–159³, 159⁵, 159⁶, 160, 165 УК РФ, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности, а также статьями 171–174, 174¹, 176–178, 180–183, 185–185⁴, 190–199² УК РФ, при отсутствии обстоятельств, указанных в пунктах 1–4 части 1 ст. 108 УПК РФ.

3.2. Квалификация преступления оказывает влияние на форму расследования. Оно производится, согласно закону, в форме предварительного следствия либо в форме дознания (в общем порядке либо в сокращенной форме). В ч. 3 ст. 150 Упк рф указываются уголовные дела о преступлениях, предусмотренных многими статьями особенной части УК РФ (ст. ст. 112, 115, 116 и др.), По которым расследование производится именно в форме дознания.

3.3. Квалификация преступления определяет подследственность уголовных дел. В ст. 151 УПК РФ указывается, что предварительное следствие производится следователями различных ведомств в зависимости от видов преступлений и статей Особенной части УК РФ, по которым квалифицировано содеянное.

3.4. С квалификацией преступления связана и подсудность уголовных дел мировому судье, районному суду, верховному, областному и краевому суду, гарнизонному или окружному (флотскому) суду. При этом особо выделены Московский, Северо-Кавказский и Приволжский окружные военные суды (ст. 31 УПК РФ).

Таким образом, следует заключить, что сама по себе квалификация преступления имеет значительные собственные уголовно-правовые и уголовно-процессуальные последствия. Поэтому ошибка в квалификации преступления оказывает серьезное негативное влияние на социальный статус виновного и его дальнейшую юридическую судьбу. Эти обстоятельства подчеркивают, что официальная квалификация преступления не может рассматриваться только как некий технико-юридический акт, подготовительный этап для решения дела по существу, а представляет собой важный, относительно самостоятельный элемент уголовного судопроизводства, определяющий собственные социальные и юридические последствия.

Контрольные вопросы по окончании главы и задания

1. Понятие официальной квалификации преступлений как разновидности правоприменительной деятельности.

2. Квалификация преступления как совокупность разнородных логико-юридических операций, выполняемых классификатором.

3. Характеристика отдельных логико-юридических операций, составляющих процесс квалификации преступлений.

4. Виды квалификации преступлений.

5. Квалификация преступления как фиксация результатов деятельности квалификатора в ее вербальном (текстовом) и цифровом (числовом) отображении в уголовно-процессуальном акте.

6. Понятие состава преступления как законодательной модели преступления определенного вида, его правовое и практическое значение.

7. Соотношение понятий «преступление» и «состав преступления».

8. Понятие конкретного состава преступления и общее (доктринальное) определение понятия состава преступления: связь и соотношение.

9. Признаки и элементы состава преступления.

10. Виды составов и основания их выделения (классификации).

11. Понятие основного, квалифицированного и привилегированного составов. Родовой, общий и специальные составы преступлений.

12. Простые и сложные составы. Виды сложных составов преступлений.

13. Материальные, формальные и усеченные составы преступлений. Критерии их выделения.

14. Социальное значение квалификации преступлений.

15. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные последствия квалификации преступлений (ее влияние на решение уголовно-правовых и процессуальных вопросов).

Раздел II. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ

Глава 3. Преступления против жизни и здоровья

Литература

1. Адельханян Р. А. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при особо отягчающих обстоятельствах. М., 2002.

2. Андреева Л. А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. СПб., 1998.

3. Бабий Н. Квалификация убийств при отягчающих обстоятельствах. М.: Проспект, 2016. 288 с.

4. Блинов А. Г. Уголовно-правовая охрана прав пациента: учеб. пособие. Саратов, 2004.

5. Борзенко Г. Н. Квалификация преступлений против жизни и здоровья. учеб.-практ. пособие. М.: Зерцало-М, 2005. 144 c.

6. Борзенков Г. Н. Квалификация преступлений против жизни и здоровья. М., 2005.

7. Бородин С. В. Преступления против жизни. СПб.; М.: Адвокат, 2003.

8. Галюкова М. И. Преступления против здоровья человека: теория, правоприменение, законотворчество: монография. Омск; Челябинск: Изд-во «Омск»; акад. МВД России; ООО «Энциклопедия», 2010. 332 c.

9. Долголенко Т. В. Преступления против жизни и здоровья. М.: Проспект, 2016.

10. Загородников Н. И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М.: Норма, 1961

11. Замалеева С. В. Криминализация ятрогенных преступлений. М.: Юрлитинформ, 2018, 176 с.

12. Зубкова В. И. Преступления против личности по законодательству России: история, законодательство, теория и практика. М.: Юрлитинформ, 2016.

13. Капинус О. С. Убийства: мотивы и цели. М., 2004.

14. Кургузкина Е. Б. Убийство матерью новорожденного: природа, причины, предупреждение. Воронеж, 1991.

15. Лопашенко Н. А. Исследование убийств: закон, доктрина, судебная практика. М.: Юрлитинформ, 2018. 656 с.

16. Малешина А. В. Преступления против жизни в странах общего права. М.: Статут, 2017. 480 с.

17. Мыц А. Я. Оставление в опасности (социальная обусловленность криминализации, понятия, виды, уголовно-правовая характеристика). Владимир, 2006.

18. Нафиев С. Х. Корыстное убийство: понятие, виды, квалификация (уголовно-правовой и криминологический аспекты). Казань, 1999.

19. Никифоров А. С. Ответственность за убийство в современном уголовном праве. М.: ЮРАЙТ, 2001

20. Никифоров А. С. Ответственность за убийство в современном уголовном праве: Комментарий. 2-е изд., стереотип. М., 2001.

21. Норвартян Ю. С. Заражение инфекционными заболеваниями, представляющими опасность для окружающих: вопросы криминализации и пенализации. М.: Юрлитинформ, 2016.

22. Нуркаева Т. Н. Уголовно-правая охрана личности, ее прав и свобод. Вопросы теории и практики. М.: Проспект, 2017. 256 с.

23. Пестерева Ю. С., Симиненко А. Н. Истязание: уголовно-правовые и криминологические аспекты: монография. М.: Юрлитинформ, 2011. 192 c.

24. Петин И. А. Механизм преступного насилия. СПб., 2004.

25. Попов А. Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., 2001.

26. Расторопов С. В. Преступления против здоровья человека по УК РФ 1996 г. М.; Рязань: Русское слово, 2003. 268 c.

27. Сидоров Б. В., Бабичев А. Г. Убийство: понятие, основной и квалифицированные виды (вопросы применения и совершенствования уголовного законодательства). Казань, 2015.

28. Сидоров Б. В., Бабичев А. Г. Убийство: при обстоятельствах, смягчающих ответственность (вопросы применения и совершенствования уголовного законодательства). Казань, 2015

29. Чечель Г. И. Жестокий способ совершения преступлений против жизни: Уголовно-правовое и криминологическое исследование. Ставрополь, 1992.

30. Шаргородский М. Д. Преступления против жизни и здоровья. 1948.

§ 1. Понятие и виды преступлений против личности

В соответствии с произошедшей в 90-е годы 20-го столетия переоценкой ценностей личность, ее права и свободы приобрели приоритетное значение в триаде «государство, общество, личность»: человек, его права и свободы объявлены «высшей ценностью» (ст. 2 Конституции РФ). Исходя из этого законодатель при конструировании норм УК РФ осуществил ряд нововведений.

Во-первых, в ч. 1 ст. 2 УК РФ охрана прав и свобод человека и гражданина, объявлена как первостепенная задача, а в перечисленных в ч. 2 этой статьи, в триаде ценностей, личность как объект уголовно-правовой охраны поставлен на первое место.

Во-вторых, соответственно, при построении системы Особенной части УК РФ строго учтена идея о приоритете упомянутого объекта, что обусловило последовательность расположения разделов (либо их блоков) внутри Особенной части: вначале дано описание преступлений против личности (разд. VII), затем — преступлений против общества (разд. VIII, IХ) и государства (разд. Х–ХII).

Раздел VII «Преступления против личности», которым законодатель открывает Особенную часть УК РФ, состоит из 5 глав (с 16-й по 20-ю). Это один из наиболее крупных больше только в разделах IХ и Х разделы по числу глав, и статей. Большинство изложенных в них составов было известно ранее действовавшему УК РСФСР 1960 г. Лишь около 20 видов составов являются новыми. Однако многие из них не отличаются принципиальной новизной — они ранее либо выступали как разновидности определенного состава (например, побои, нарушение изобретательских прав), либо были расположены в иных главах (например, угроза убийством, вовлечение несовершеннолетних в совершение преступных и антиобщественных действий). К новым видам преступлений могут быть отнесены:

— принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120);

— насильственные действия сексуального характера (ст. 132);

— отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140);

— нарушение права на свободу совести и вероисповеданий (ст. 148);

— воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них (ст. 149) и некоторые другие.

Личность как объект уголовно-правовой охраны — понятие собирательное: выступая в качестве межродового объекта, она охватывает такие родовые⁹⁰ объекты, как жизнь и здоровье (гл. 16), свободу, честь и достоинство (гл. 17), половую неприкосновенность и половую свободу (гл. 18), конституционные права и свободы (гл. 19), интересы семьи и несовершеннолетних (гл. 20). Такая структура в целом соответствует конституционным положениям, зафиксированным в ст. 20–24, 38, 41 Конституции РФ. В них подчеркивается, что каждый имеет право на жизнь, здоровье, достоинство, свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.

В структуре личности важнейшей составляющей выступают жизнь и здоровье человека. Не случайно именно глава о преступлениях против этих объектов открывает как разд. VII, так и в целом всю Особенную часть УК РФ.

Характерной особенностью норм гл. 16 является то, что, во-первых, упоминаемые в них преступления создают конкретную опасность жизни и здоровью человека как объекту уголовно-правовой охраны. Таковы составы доведения до самоубийства (ст. 110), истязания (ст. 117) и др. Во-вторых, жизнь и здоровье в преступлениях данной главы выступают в качестве основного объекта, ради охраны которого и принята законодателем система норм гл. 16. В-третьих, составы в этой главе сконструированы таким образом, что преступления части их полагаются оконченными с момента создания опасности, а преступления другой части — с момента фактического причинения вреда.

Преступления против жизни и здоровья традиционно делят на три группы:

1) против жизни;

2) против здоровья;

3) ставящие в опасность жизнь или здоровье.

Такая классификация небесспорна с позиции логики, поскольку не обеспечен единый критерий деления. Однако, по сути дела, она общепринята в теории уголовного права. Несмотря на малочисленность статей в первой и второй классификационных группах (соответственно 5 и 9), именно им законодатель отводит заглавную роль в вопросах охраны жизни и здоровья человека. Не случайно большинство преступлений, входящих в эти группы, относится к категории тяжких и особо тяжких.

Если отвлечься от осуществленных в действующем УК РФ уточнений терминологического характера и определенных изменений диспозиции ряда норм по существу, можно констатировать относительную стабильность круга норм о преступлениях против жизни и здоровья в УК РСФСР 1960 г. и УК РФ 1996 г. Так, сохранены все виды убийств, которые описывались в прежнем Кодексе, лишь дополнительно выделен еще один такой вид «привилегированного» убийства, как умышленное лишение жизни матерью новорожденного ребенка (ст. 106). Сохранена система норм, предусматривающих ответственность за причинение вреда здоровью; дифференциация в них проводится по тем же трем основаниям, что и в УК РСФСР 1960 г.: по тяжести вреда здоровью, по формам вины и по наличию квалифицирующих, привилегирующих обстоятельств.

Итак, нормы о преступлениях против личности заняли в УК РФ 1996 г. подобающее им место в соответствии с той иерархией ценностей, которая установлена Конституцией РФ: разделом VII открывается Особенная часть УК РФ. В свою очередь в пределах данного раздела выделен ряд глав исходя из присущих описанным в них преступлениям объектов. Расположены они в строгой последовательности с учетом относительной важности этих объектов. На первое место поставлена глава, регламентирующая наказуемость посягательств на жизнь и здоровье человека как на наиболее значимые объекты уголовно-правовой охраны. В рамках данной главы выделяют три группы преступлений: посягающие на жизнь, на здоровье и ставящие в опасность жизнь или здоровье.

§ 2. Преступления против жизни. Общая характеристика

Объект посягательства данной группы преступлений отличается рядом особенностей.

Во-первых, последствия таких посягательств невосстановимы, носят необратимый характер: человек как таковой перестает существовать.

Во-вторых, они касаются важнейшего естественного права любого человека, зафиксированного в ч. 1 ст. 20 Конституции РФ: «Каждый имеет право на жизнь». Не случайно Конституция РФ (ч. 2 ст. 20) и уголовный закон (ч. 1 ст. 57, ч. 1 ст. 59 УК РФ) именно за особо тяжкие преступления против жизни допускают применение таких наказаний, как пожизненное лишение свободы и смертная казнь.

Относительно данного объекта общепринятым является мнение, что жизнь в данном случае понимается не только как общественное отношение, но и как биологическое состояние человека. Отсюда неправомерно лишение жизни любого человека независимо от возраста (новорожденный, престарелый, молодой и т. д.), морального и физического облика и состояния (негодяй или весьма порядочный человек; физически и умственно здоровый или тяжело больной, невменяемый и т. д.), т. е. когда личность как таковая еще не состоялась либо произошел «распад» личности, обнаружилась полная утрата личностных (социальных) качеств.

Сказанное имеет непосредственное отношение к проблеме так называемой эвтаназии— виде причинения смерти, связанном с удовлетворением просьбы больного об ускорении его смерти. Статья 45 Основ законодательства РФ «Об охране здоровья граждан»⁹¹ запрещает медперсоналу осуществление эвтаназии любыми средствами и способами, в том числе путем прекращения искусственных мер по поддержанию жизни. Пока человек жив, его жизнь охраняется законом и никто не вправе как принимать самовольное решение о том, быть или не быть ей, так и предпринимать меры для ее прекращения⁹².

Жизнь как объект преступного посягательства и как определенное физиологическое состояние имеет временные рамки, очерченные ее начальным и конечным моментом. Их правильное определение важно для отграничения убийства от таких преступных видов поведения, как незаконный аборт, неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии, уголовно наказуемая трансплантация органов и тканей, покушение на негодный объект.

Начальный момент жизни человека традиционно определяется началом процесса физиологических родов, что необязательно связывается с отделением плода от утробы матери, с началом самостоятельного дыхания. Следуя этому взгляду, умерщвление еще не отделившегося от утробы матери плода уже представляет собой посягательство на жизнь нарождающегося человека. У данного подхода есть один существенный недостаток: без начавшегося дыхания ребенка, наличия в его легких воздуха проблематично установить, был ли плод в момент посягательства на него живым или мертвым (в последнем случае речь может идти о покушении на негодный объект).

Еще большую сложность вызывает определение в теории и на практике конечного момента жизни. Достаточно напомнить, что еще несколько десятилетий назад в Англии специальная комиссия врачей пришла к неутешительному выводу: на территории королевства ежегодно хоронят заживо около двух с половиной тысяч человек. Причина — неверное установление момента окончания жизни (наступления смерти)⁹³.

Как и начало жизни, ее окончание — это не одномоментный акт, а процесс, имеющий протяженность во времени и способный протекать по-разному. Одни ученые склонны определять наступление смерти (и, следовательно, окончание жизни) по остановке дыхания и прекращению сердцебиения, отсутствию пульса, понижению температуры тела (клиническая смерть).

Другие резонно считают эти показатели недостаточными (хотя с точки зрения практической и удобными). Для клинической смерти характерно то, что жизни больше нет, но нет еще и смерти. В настоящее время большинство ученых и практических работников связывают наступление смерти (а следовательно, и окончание жизни) с так называемой биологической смертью — когда прекращается снабжение тканей организма кислородом, кровь не поступает более в головной мозг, происходят необратимые процессы распада клеток центральной нервной системы, исчезает электрическая активность мозга. Эта точка зрения ближе к истине: жизнь заканчивается не ранее наступления биологической смерти. Поэтому неприемлемо мнение со ссылкой на достижения медицины по пересадке сердца, что в интересах дела требуется пересмотр «некоторых вопросов, связанных с признанием смерти донора на более ранней стадии, до начала необратимого процесса распада клеток его организма»⁹⁴. Согласно ст. 9 Закона РФ от 22 декабря 1992 г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» заключение о смерти дается на основе констатации необратимой гибели всего головного мозга⁹⁵.

До наступления биологической смерти возможно оживление умирающего, и непринятие мер по спасению его жизни, равно как и иное противоправное поведение (изъятие органов для пересадки, нанесение телесных повреждений и т. п.), должно влечь уголовную ответственность для виновных лиц.

Основным объектом является жизнь другого человека. Поэтому посягательство на собственную жизнь по действующему уголовному законодательству ненаказуемо.

Объективная сторона. Среди преступлений рассматриваемой группы можно выделить: убийство (ст. 105–108), неосторожное лишение жизни (ст. 109) и доведение до самоубийства (ст. 110), склонение к совершению самоубийства (ст. 110.1) и организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110.2). Данные преступления, как правило, совершаются активным поведением, путем действия. Однако лишение жизни мыслимо и посредством бездействия — например, мать не кормит своего новорожденного ребенка, желая избавиться от него.

Составы посягательств на жизнь сконструированы по общему правилу по типу материальных, т. е. обязательным признаком оконченного состава преступления признается причинение смерти. Исключением является такая разновидность описанного в ст. 110 деяния, как доведение лица до покушения на самоубийство, сконструированного по типу состава создания опасности (см. также ст. 110.1, 110.2).

Поскольку деяние и результат — обязательные признаки составов рассматриваемой группы преступлений, необходимым признаком выступает также и причинно-следственная связь. Поэтому деяние должно быть прямой непосредственной причиной смерти человека.

Верховный Суд РФ признал необоснованным осуждение Б. за причинение смерти К., поскольку органы расследования и суд не установили, «что непосредственно явилось причиной смерти потерпевшего: сам факт ранения или упущение медицинских работников»⁹⁶.

Обычно лишение жизни осуществляется посредством физического воздействия, но оно возможно и путем психического воздействия (угроз), с чем согласны не все ученые. Так, они полагают, что «если смерть человека наступила в результате паралича сердца от эмоционального перенапряжения, вызванного, например, оскорблением, то действия виновного не могут считаться убийством, так как они непосредственно не нарушали анатомическую целостность человеческого организма»⁹⁷.

Вряд ли это верно. Во-первых, нередко смерть причиняется способами, не влекущими нарушения анатомической целостности (например, путем дачи яда). Во-вторых, и по существу данная точка зрения спорная, да и не новая. Вопрос о возможности лишения жизни психическими средствами обсуждался в науке еще в XIX в. В. Легонин в свое время показал несостоятельность приведенного взгляда, описав, в частности, такое наблюдение: оленя преследует волк. По всем данным (скорость, выносливость) олень должен уйти от преследователя. Однако происходит иное — волк сравнительно быстро настигает свою жертву, олень погибает. Решающими здесь оказываются страх, испуг: они парализуют двигательные участки нервной системы оленя, он быстро задыхается, пропадает координированность его движений, и нередко олени погибают еще до того, как их догонит преследователь⁹⁸.

Психическое воздействие, таким образом, столь же мыслимая причина смерти, сколь и воздействие физическое (удар трубой по голове, нанесение ножевого удара, выстрел и т. д.).

Субъективная сторона. Большинство составов преступлений анализируемой группы предполагает умышленную форму вины (убийство, доведение до самоубийства). Лишь деяние, описанное в ст. 109 «Причинение смерти по неосторожности», предполагает иную форму вины. Ряд составов (либо их разновидностей) в качестве обязательного признака называет мотив или цель преступления (мотив защиты, цели задержания, использования органов или тканей потерпевшего и т. п. — ч. 2 ст. 105, ст. 108).

Субъект преступления. По общему правилу ответственность за посягательства на жизнь наступает по достижении лицом 16-летнего возраста. По ст. 105 (ч. 1 и 2) субъектом убийства выступает лицо, достигшее возраста 14 лет.

§ 3. Убийства. Причинение смерти по неосторожности

Общие положения. Убийство — наиболее тяжкая разновидность посягательств на жизнь. В последнее десятилетие имеется явная тенденция к их росту. В ч. 1 ст. 105 УК РФ дано законодательное определение данного преступления: «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку…» Изложенное свидетельствует, что законодатель связывает понятие убийства лишь с умышленной формой вины. Неосторожное лишение жизни именуется причинением смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ). Позиция предшествовавшего Кодекса была иной, в нем термин «убийство» использовался как родовой применительно ко всем видам лишения жизни (с умыслом и по неосторожности).

Иной подход УК РФ можно объяснить возвратом к традициям российского уголовного права. Так, в Уголовном уложении 1903 г. соответствующая глава именовалась «О лишении жизни», она включала составы убийства и неосторожного причинения смерти. Ряд ученых (А. Н. Трайнин, М. Д. Шаргородский и др.) еще до принятия УК РСФСР 1960 г. также предлагали именовать убийством лишь умышленное лишение жизни. Это мотивировалось тем, что опасность умышленного и неосторожного лишения жизни слишком различна.

Уголовный закон дифференцирует ответственность за убийства по степени общественной опасности, выделяя простой (ч. 1 ст. 105), квалифицированные (ч. 2 ст. 105) и привилегированные (ст. 106, 107, 108) их виды.

Основной состав убийства (ч. 1 ст. 105 УК РФ). Данный вид, обычно именуемый простым, предполагает отсутствие как усиливающих (квалифицирующих), так и снижающих (привилегирующих) признаков. К преступлениям, влекущим наказуемость по ч. 1 ст. 105, теория и практика относят:

— убийство из ревности. Потерпевшим может быть один из супругов, действительный или мнимый соперник. По УК 1926 г. ревность признавалась усиливающим наказание за убийство признаком;

— убийство из мести (за исключением тех ее видов, которые влекут усиленную ответственность, — см. п. «б» и «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Для этого вида лишения жизни характерен мотив расплаты за предшествующее поведение потерпевшего, его близких. В период действия УК 1926 г. месть считалась разновидностью «иных низменных побуждений», усиливавших наказуемость;

— убийство в ссоре или драке (при отсутствии хулиганских побуждений).

УК РСФСР 1960 г. к «простому» виду убийства относил также лишение жизни матерью своего новорожденного ребенка (ныне это самостоятельный вид — ст. 106 УК РФ). Одним из проектов Уголовного кодекса (1994 г. — ст. 116) предполагалось выделить в качестве привилегированного вида убийство из сострадания к тяжело больному человеку (эвтаназия), но данное предложение не было воспринято законодателем, и поэтому с позиции действующего УК РФ содеянное рассматривается тоже как «простое» убийство.

К иным видам, квалифицируемым по ч. 1 ст. 105, относится также умышленное лишение жизни из трусости, зависти, а также по так называемым темным мотивам.

Ч., узнав, что его друг С. собирается жениться на В., стал его отговаривать от брака, неодобрительно отзываясь о поведении В. Тем не менее С. решил жениться и пригласил Ч. на свадьбу. По окончании ее пьяный Ч. зашел в спальню к новобрачным и в темноте металлическим прутом несколько раз ударил по изголовью края кровати, причинив смерть своему другу С. На предварительном следствии и в суде Ч. утверждал, что своих действий и мотива поведения не помнит. Суд признал Ч. виновным в «простом» убийстве.

Лишение жизни из ревности, мести следует отграничивать от убийства из хулиганских побуждений. В последнем случае виновным используется пустячный повод («косой» взгляд, отказ дать прикурить, несогласие девушки, чтобы ее проводили до дома, безобидная шутка и т. д.). Напротив, если посягательство совершено из ревности, мести и других побуждений, возникших на почве личных отношений, оно независимо от места его совершения не должно расцениваться как совершенное из хулиганских побуждений.

Представляет сложность квалификация убийств, учиненных в ссоре или драке, — прежде всего в плане отграничения их от лишения жизни из хулиганских побуждений. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 судам предложено в этом плане исследовать, кто являлся инициатором конфликта и не спровоцирован ли последний виновным для использования его в качестве повода расправы. Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его неправомерное поведение, виновный не может нести ответственность за убийство из хулиганских побуждений⁹⁹, налицо основной состав умышленного лишения жизни.

На долю «простых» убийств приходится ежегодно от половины до двух третей убийств.

Квалифицированные виды убийств (ч. 2 ст. 105 УК РФ). Анализируемые виды представляют собой наиболее опасную разновидность убийства. Часть 2 ст. 105 предусматривает 13 пунктов, некоторые из которых содержат описание нескольких квалифицированных видов убийств. Квалифицирующие признаки могут быть сгруппированы по сторонам состава преступления.

Характеризующие объект — убийство:

— двух или более лиц (п. «а»);

— лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б»);

— малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. «в»);

— женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «г»).

Характеризующие объективную сторону — убийство:

— сопряженное с похищением человека (п. «в»);

— совершенное общеопасным способом (п. «е»);

— совершенное с особой жестокостью (п. «д»);

— сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з»);

— сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. «к»).

Характеризующие субъект убийства:

— совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «ж»).

Характеризующие субъективную сторону — убийство:

— по мотиву кровной мести (п. «е¹»);

— из корыстных побуждений или по найму (п. «з»);

— из хулиганских побуждений (п. «и»);

— с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение (п. «к»);

— по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «л»);

— в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. «м»).

В случаях, когда убийству сопутствуют несколько квалифицирующих признаков, предусмотренных разными пунктами ч. 2 ст. 105, содеянное должно квалифицироваться по всем этим пунктам. Наказание в таких случаях по каждому пункту отдельно не назначается, однако при избрании его суд должен учитывать наличие нескольких квалифицирующих обстоятельств.

Не должна применяться ч. 2 ст. 105 в силу наличия конкуренции норм, когда убийству сопутствуют одновременно и усиливающие (квалифицирующие), и снижающие общественную опасность обстоятельства, предусмотренные ст. 106–108 УК РФ. Предпочтение при квалификации в этом случае отдается последним.

Убийство двух или более лиц (п. «а»). В данном случае имеет место либо одно преступление, совершаемое с единым умыслом, либо несколько тождественных (в юридическом смысле) деяний (убийств), совершенных с автономными умыслами. Если единое преступное намерение не было реализовано по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, содеянное квалифицируется по ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ или (если наступила смерть хотя бы одного лица) по ч. 1 ст. 105 УК РФ (при отсутствии других квалифицирующих признаков).

Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б»). Данный квалифицированный вид предполагает особого потерпевшего: им является лицо, осуществляющее служебную деятельность или выполняющее общественный долг. В действующем Кодексе (по сравнению с УК РСФСР 1960 г.) круг потерпевших расширен за счет указания на близких лиц.

Под близкими понимаются не только родственники (родители, дети и т. д., а также супруг), но и иные лица, благополучие которых в силу сложившихся отношений небезразлично потерпевшему, в судьбе которых он заинтересован (например, приемные родители, падчерица, сожитель и т. д.). Осознавая, что эти лица небезразличны потерпевшему и лишение их жизни причинит ему боль и страдания, убийца использует данное обстоятельство, преследуя цель их убийством прекратить правомерную деятельность лица либо отомстить ему.

Под осуществлением служебной деятельности необходимо понимать деятельность не только должностного лица, но и любого служащего, и не только работающего в системе государственной службы или в органах местного самоуправления, но и в иных учреждениях и организациях (например, секретари, помощники, референты, частные охранники и т. д.).

Важно также, чтобы осуществляемая лицом деятельность имела отношение к кругу его служебных обязанностей и носила правомерный характер, не противоречила интересам службы. Отсюда, если лицо лишают жизни в отместку за его неправомерное поведение, п. «б» ч. 2 ст. 105 неприменим. Содеянное должно квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 или ст. 107 либо по ст. 108 УК РФ.

Еще одна особенность данного квалифицированного вида убийства — осуществление его в связи со служебной деятельностью потерпевшего. Это означает, во-первых, что лицо лишается жизни на почве недовольства именно его служебной деятельностью и, во-вторых, лишение жизни мыслимо не только в момент исполнения потерпевшим служебных обязанностей, но и до и после этого. Данная особенность характерна также и для ситуации, когда лицо выполняет общественный долг.

Под выполнением общественного долга понимается как осуществление лицом специально возложенной на него общественной обязанности (общественного контролера, дружинника, старшего по подъезду, дому и т. д.), так и совершение других действий в интересах общества или отдельных лиц (например, лицо сообщает в милицию о совершенном другим лицом преступлении, пытается пресечь правонарушение и т. д.).

Специфичны мотив и цель поведения виновного. Убийство совершается в связи с недовольством служебной или общественной деятельностью лица и либо с целью воспрепятствовать правомерной деятельности потерпевшего, либо по мотивам мести за уже осуществленную деятельность

Убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. «в»), и женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «г»). Объединяют оба названных квалифицирующих признака, во-первых, присутствие особых качеств у потерпевших и, во-вторых, наличие заведомости, знания о наличии таких качеств. Не случайно в перечне отягчающих наказание обстоятельств они изложены в одном пункте (п. «з» ст. 63 УК РФ). Правда, здесь о заведомости относительно беспомощности состояния потерпевшего уже не упоминается и, кроме того, наряду с беспомощностью говорится о беззащитности лица. Думается, редакция п. «в» ч. 2 ст. 105 в этом плане выглядит предпочтительнее, ибо беззащитность ведет к беспомощному состоянию лица.

К числу таких лиц следует отнести прежде всего тяжелобольных (в том числе послеоперационных), престарелых немощных лиц и малолетних (исключая убийство матерью новорожденного ребенка — ст. 106 УК РФ, специальный состав). В беспомощном состоянии потерпевшие не могут оказать сколько-либо серьезного сопротивления убийце, избежать расправы. В итоге совершение преступления облегчается, возможность причинения вреда возрастает. В данных обстоятельствах неизбежно находят отражение и такие неприглядные стороны личности виновного, как исключительная аморальность и бессердечие, ведь речь идет о лицах, нуждающихся в особой защите, внимательности, заботе.

Немощность может возникнуть и ввиду тяжелой степени опьянения, бессознательного состояния лица, его сна. Практика шла по пути вменения и в этом случае п. «в» ч. 2 ст. 105, хотя вряд ли здесь происходит заметное возрастание уровня общественной опасности содеянного. Можно, напротив, утверждать, что в таких ситуациях потерпевший не испытывает тех мучений и страданий, которые обычно сопровождают убийства.

Тем более спорно предложение еще более расширить содержание данного квалифицирующего признака путем указания в п. «в» ч. 2 ст. 105 не только на беспомощное состояние, но и на опасное для жизни положение¹⁰⁰. При убийстве для жертвы всегда возникает такое положение и, следовательно, тогда всякое лишение жизни должно признаваться совершенным при усиливающих ответственность обстоятельствах.

Указание на заведомость как субъективный признак рассматриваемого квалифицирующего обстоятельства означает, что виновный не просто осознает¹⁰¹, а знает, что а) потерпевший находится в беспомощном состоянии, немощен и б) такое состояние облегчает преступление, благоприятствует убийству, используется виновным.

В отличие от данного квалифицирующего признака, отсутствовавшего в УК РСФСР 1960 г., обстоятельство, предусмотренное в п. «г» ч. 2 ст. 105, не является новым. Повышение ответственности за убийство в этом случае обусловлено тем, что вред как бы удваивается — лишаются жизни и женщина, и ее плод. При этом не имеют значения для квалификации ни продолжительность (сроки) беременности, ни то, остался ли плод живым либо также погиб в результате убийства женщины.

Для вменения виновному п. «г» необходимо установить знание им того, что жертва была в состоянии беременности. Об этом могут свидетельствовать внешние или иные данные. Если лицо заблуждалось относительно факта беременности — ошибочно считало жертву беременной, лишение жизни женщины также квалифицируется по п. «г» ч. 2 ст. 105 со ссылкой на ч. 3 ст. 30 УК РФ как покушение на убийство.

Убийство, сопряженное с похищением человека (п. «в»); сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з»); сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. «к»). Первые два квалифицирующих признака отсутствовали в УК РСФСР 1960 г. Объединяет их то, что во всех трех случаях имеет место сочетание (сопряженность) убийства с другими деяниями (которые сами по себе признаются самостоятельными видами преступлений и относятся к категории тяжких или особо тяжких), а именно: с похищением человека; разбоем; вымогательством; бандитизмом; изнасилованием; насильственными действиями сексуального характера.

Сопряженность означает, что указанные деяния либо а) предшествуют убийству, либо б) совпадают с ним по времени совершения, либо в) убийство следует непосредственно или вскоре за совершением таких деяний.

В первых двух случаях лишение жизни выступает объективно средством, облегчающим совершение упомянутых деяний, таким путем преодолевается сопротивление жертвы; но возможен и мотив мести. В третьем случае убийство совершается либо из мести, либо с целью скрыть совершенные преступления — разбой, изнасилование и т. д. (при наличии цели скрыть убийство либо облегчить его совершение должен вменяться п. «к» ч. 2 ст. 105).

Сказанное свидетельствует, что первоначально у лица может отсутствовать умысел на убийство: в таком случае он возникает в процессе либо даже после осуществления актов похищения человека, вымогательства и т. д. Видами умысла при убийстве, сопряженном с упомянутыми деяниями, выступают как прямой, так и косвенный, как заранее обдуманный, так и внезапно возникший, как определенный, так и неопределенный.

Сопряженность означает, далее, что потерпевший от упомянутых деяний (насильственных действий сексуального характера, разбоя и т. д.) и жертва убийства могут не совпадать. Например, убивается лицо, пытавшееся помешать совершению изнасилования либо явившееся свидетелем такого преступления.

Наконец, сопряженность означает также, что нарушаются не один, а два объекта: помимо жизни — свобода человека, отношения собственности, общественная безопасность. Поэтому во всех таких случаях требуется квалификация содеянного виновным по совокупности: по соответствующему пункту (п. «в», «з», «к») ч. 2 ст. 105 и по соответствующей части ст. 126, 162, 163, 209, 131 или 132 УК РФ. Эту линию последовательно занимает и Пленум Верховного Суда РФ в п. 7, 11, 13 Постановления от 27 января 1999 г. № 1.

Убийство, совершенное с особой жестокостью (п. «д»). Согласно выборочным данным, из числа квалифицированных убийств свыше 48% составляют те, которые совершены с особой жестокостью. В то же время в связи с различным толкованием этого признака на практике допускается немало ошибок, и не случайно, поскольку он относится к категории оценочных.

Различают проявление особой жестокости до, в процессе и после совершения убийства.

Проявление особой жестокости до совершения убийства может выражаться в пытках, истязании, глумлении и иных действиях, глубоко унижающих достоинство потерпевшего. Намерение лишить жизни может возникнуть сразу же после этих действий, но и тогда не требуется квалификации по совокупности, поскольку они суть звенья одной цепи — убийства.

Особая жестокость после лишения жизни может выражаться в глумлении над трупом, каннибализме. Ранее практика однозначно рассматривала такое поведение в качестве разновидности особой жестокости, что вряд ли верно, поскольку в законе сказано об убийстве с особой жестокостью, а не о лишении жизни, «сопряженном» с проявлениями особой жестокости. Пленум Верховного Суда РФ в руководящем разъяснении указал, что уничтожение или расчленение трупа с целью сокрытия преступления не может служить основанием для квалификации убийства по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ¹⁰².

Особая жестокость в процессе лишения жизни чаще всего выражается в способе, особо мучительном для жертвы: использование мучительно действующего яда, сожжение человека заживо, длительное лишение потерпевшего пищи, воды или тепла, воспрепятствование оказанию помощи истекающему кровью лицу и т. п. Общее, что объединяет эти способы, равно как и пытки, истязания, — причинение явно излишних, не обусловливаемых целью лишения жизни страданий.

В большинстве случаев убийство признается совершенным с особой жестокостью по признаку множественности ранений. В действительности же необходимо учитывать и иные обстоятельства дела, поскольку нанесение большого числа повреждений может объясняться, в частности, слабой физической силой совершающего убийство лица, малой поражающей способностью орудия или средства убийства (не избираемого специально виновным). Множественность ударов, ранений может вовсе не вызвать у потерпевшего особых мучений и страданий (например, при нанесении их в пылу борьбы; в силу одномоментности, стремительности нанесения, влекущей мгновенную смерть; когда уже первое или одно из первых ранений вызвали смерть потерпевшего и последующие удары наносились мертвому телу).

Теория и практика связывают понятие особой жестокости как со способом убийства, так и с иными обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным крайнего бессердечия, — как правило, с обстановкой (убийство в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания).

Особая жестокость предполагает осознание виновным того, что он причиняет потерпевшему особые мучения или страдания. Что же касается такого исхода, как лишение жизни (причинение смерти), то субъективное отношение к нему может выражаться в форме и прямого, и косвенного умысла.

Убийство, совершенное общеопасным способом (п. «е»). Отнесение его к квалифицированному виду объясняется тем, что при таком способе лишения жизни под угрозу ставится не один, а несколько потерпевших либо несколько объектов уголовно-правовой охраны, и возрастает, таким образом, объем (масса) вреда. Кроме того, усиливается вероятность достижения преступного результата — смерти жертвы.

Для правильного понимания общеопасного способа важно четкое представление о круге и характере применяемых средств. К ним теория и практика относят: огонь, взрывчатые, отравляющие, удушающие, радиоактивные, легковоспламеняющиеся вещества, взрывные устройства и т. п. Для всех этих средств характерно то, что они обладают значительной поражающей и разрушительной силой, способны воздействовать на ряд объектов. Виновный, приведший такие средства в активное состояние, освобождает заключенный в них значительный запас энергии, теряя затем во многих случаях за ними контроль. В итоге причиняется порой совершенно бессмысленный вред тем объектам, людям, на которые виновный свои действия не направлял.

Если в процессе совершения преступления общеопасные свойства средств не используются, нельзя говорить об общеопасном способе действия (например, в ситуации, когда преступник с целью лишения жизни наносит удары прикладом ружья). Но, с другой стороны, применение общеопасных свойств средства убийства не является бесспорным свидетельством применения виновным общеопасного способа. Последний, по смыслу закона, налицо, если упомянутые средства применены в условиях, при которых их использование создает реальную возможность причинения вреда одновременно нескольким непосредственным объектам, потерпевшим.

Поэтому, например, убийство путем сжигания жертвы в печи не может считаться совершенным общеопасным способом.

Данного способа не усмотрел Верховный Суд в действиях С., с близкого расстояния произведшего прицельный выстрел дробовым зарядом в К., стоявшего вблизи других лиц¹⁰³.

К видам квалифицируемого по п. «е» ч. 2 ст. 105 лишения жизни относятся убийства с использованием огнестрельного оружия, взрывчатки, путем поджога, обвала, заражения или отравления источников общего пользования и т. п.

Понятие общеопасного способа предполагает как наличие определенной категории средств (обладающих общеопасными свойствами), так и соответствующую обстановку их применения, в которой эти средства реализуются, создавая угрозу множественности преступных последствий. Общеопасный — значит представляющий в конкретном случае общую для многих опасность.

Встречаются утверждения, что общеопасный способ присутствует и в ситуации, когда примененное убийцей орудие объективно способно причинить вред лишь одному объекту (лицу), но им в силу возникшей обстановки может стать любой из оказавшихся в зоне поражения. Например, виновный бросает нож в потерпевшего, рядом с которым находится другой человек¹⁰⁴. Такое понимание ведет к отождествлению двух разных явлений: совершение действий общеопасным способом и отклонение действия. Именно опасность одновременного поражения не одного, а ряда объектов (потерпевших) одним деянием определяет сущность общеопасного способа.

Поэтому если, скажем, выстрел произведен в толпу, для целей квалификации нельзя ограничиваться констатацией данного факта. Необходимо установить, какое конкретно средство поражения виновным использовано (пуля, дробь и т. п.), способно ли оно было в данной конкретной обстановке причинить смерть одновременно нескольким потерпевшим и каким именно. В п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 особо подчеркнуто, что такой способ причинения смерти должен быть «опасен для жизни не только потерпевшего, но и хотя бы еще одного лица»¹⁰⁵.

Вместе с тем в ст. 102 УК РСФСР 1960 г. квалифицирующим признаком назывался способ, «опасный для жизни многих людей» (п. «д»), и следовательно, речь шла о создании опасности причинения ряда последствий в рамках одного объекта — жизни. Ныне говорится о повышенной ответственности за убийство, «совершенное общеопасным способом». Унифицировав терминологию (в ряде других статей также говорится об общеопасном способе действия), законодатель вместе с тем расширил содержание квалифицирующего обстоятельства, допуская, по всей видимости, и такую ситуацию, когда угроза одновременного поражения возникает в рамках не одного объекта, а нескольких, причем разнородных (например, причинение смерти мощным взрывом, повлекшим или создавшим угрозу обрушения строения).

Квалифицирующим убийство обстоятельством признается сам по себе общеопасный способ, а не последствия его применения. В связи с этим для вменения п. «е» ч. 2 ст. 105 необходимо и достаточно установить, что имело место использование в процессе посягательства на жизнь способа, который угрожал поразить одновременно ряд объектов, лиц. Поэтому при причинении фактического вреда иным объектам, потерпевшим, содеянное виновным надлежит квалифицировать помимо п. «е» ч. 2 ст. 105 и по статьям, предусматривающим ответственность за причинение такого вреда. Например, при нанесении вреда здоровью — по ст. 111, 112, 115 УК РФ, а при убийстве нескольких лиц — и по п. «а» ч. 2 ст. 105.

Спорен вопрос о субъективной стороне убийства общеопасным способом. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 излагает следующую схему субъективного отношения виновного к содеянному: осуществляя умысел на убийство определенного лица, виновный осознает, что он применяет такой способ причинения смерти, который опасен для жизни не только одного человека¹⁰⁶. Эту позицию разделяют и ряд видных ученых (М. Д. Шаргородский, И. И. Карпец и др.).

На самом деле это обычная, наиболее часто встречаемая на практике схема (прямой умысел на убийство определенного лица и косвенный — относительно побочных последствий), но не единственная. Возможен и общий косвенный, и неконкретизированный умысел (виновный учиняет беспорядочную стрельбу в людном месте или из хулиганских побуждений направляет машину в сторону людей).

Относительно общеопасного способа необходимо установить сознание того, что а) используются средства, наделенные свойством повышенной поражающей силы, и б) применение этих средств в ходе убийства происходит в обстановке, когда создается угроза множественности преступных последствий.

Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «ж»). Групповые убийства не только распространены, но и более опасны, ибо облегчается достижение преступного результата, лишение жизни потерпевшего.

Убийство следует считать совершенным группой лиц (простой, по предварительному сговору, организованной), если в этом преступлении принимали участие два или более лица. «Принимали участие» означает, что лица, сознавая характер совершаемого преступления, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего. Участие может выразиться не только в нанесении смертельных ударов, даче яда и т. п., но и в иных насильственных действиях, направленных на подавление воли потерпевшего либо на лишение его фактической возможности оказать противодействие.

Уместно напомнить, что законодательное определение каждой из разновидностей группы, упомянутых в п. «ж» ч. 2 ст. 105, содержится соответственно в ч. 1, 2 и 3 ст. 35 УК РФ.

Убийство по мотиву кровной мести (п. «е¹»). Кровная месть — обычай, бытующий у некоторых народностей Северного Кавказа.

Согласно этому обычаю сам пострадавший или родственники «обиженного» тяжким оскорблением, надругательством, убийством и т. п. «обязаны» отомстить обидчику. Нередко это вызывает цепную реакцию, ибо в свою очередь в случае мести уже другая сторона вправе считать себя обиженной и обязанной осуществить ответный акт кровной мести.

Убийство из корыстных побуждений или по найму (п. «з»). Для вменения п. «з» ч. 2 ст. 105 необязательно, чтобы виновный в результате убийства получил материальную выгоду или избавился от материальных затрат. Важны сами по себе корыстные побуждения, которыми руководствовался убийца при лишении жизни потерпевшего.

В УК РСФСР 1996 г. наряду с лишением жизни из корыстных побуждений выделена и такая разновидность, как убийство по найму. В абсолютном большинстве случаев лишение другого человека жизни по найму есть убийство из корысти. Однако мыслимы ситуации, когда наемник руководствуется иными побуждениями, например совершает убийство из солидарности или по мотивам борьбы с иноверцами.

Убийство из хулиганских побуждений (п. «и»). Большинство юристов обращают внимание на такое свойство хулиганских побуждений, как озорство, грубое озорство. Но это свойство не исчерпывает анализируемого понятия: являясь открытым вызовом обществу, окружающим, поведение хулигана обусловлено желанием противопоставить себя людям, показать пренебрежительное к ним отношение, продемонстрировать грубую силу и — нередко — пьяную удаль.

Чаще всего убийство из хулиганских побуждений совершается без видимого повода или с использованием незначительного повода, т. е. на фоне резкого несоответствия последнего ответной реакции, что осознается и виновным. Отсутствие видимого повода приводит некоторых юристов к выводу, что совершается безмотивное лишение жизни. Фактически за этим скрываются хулиганские побуждения, которые необходимо вскрыть и доказать.

Иногда заключение о наличии хулиганских побуждений делается с учетом места совершения убийства (общественное место). Такой подход неправилен, и потому лишение жизни другого человека из ревности, мести и других побуждений, которые возникли на почве личных отношений, независимо от места его совершения, не может квалифицироваться по п. «и» ч. 2 ст. 105.

Убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение (п. «к»). По общему правилу оно направлено на сокрытие тяжкого или особо тяжкого преступления. Но таковым может быть деяние средней или даже небольшой тяжести. Для вменения п. «к» не имеет значения, кем — самим убийцей или иным лицом — совершено (или совершается) такое преступление, окончено оно или не окончено. Если, однако, субъектом содеянного (грабежа, изнасилования и т. д.) выступает сам убийца, квалификация наступает по совокупности статей — п. «к» ч. 2 ст. 105 и ст. 161, 131 УК РФ и др.

Законодателем выделены две разновидности цели: а) скрыть другое преступление и б) облегчить совершение другого преступления.

Цель скрыть другое преступление присутствует, когда еще до убийства субъектом или иным лицом было совершено какое-либо преступление, о котором на момент убийства еще неизвестно правоохранительным органам (во всяком случае, в представлении убийцы). Жертвой могут стать потерпевший, очевидец совершенного преступления (например, разбоя, похищения человека), а равно любое иное лицо, которое обладает информацией о таком преступлении и может содействовать обнаружению и раскрытию преступления.

Цель облегчить совершение преступления при убийстве налицо, когда лишение жизни предшествует осуществлению задуманного преступления либо совпадает с последним по времени.

Убийство по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «л»). В п. «л» называется несколько квалифицирующих обстоятельств, одного из которых при убийстве достаточно для вменения данного пункта. Роднит многие из них то, что подчас именуется «пережитками прошлого». Первые три обстоятельства характеризуют нетерпимость к лицам другой национальности, расе, религии и ее представителям, основанную на идеологии превосходства своей и, напротив, неполноценности всех иных наций, рас, конфессий.

Отсюда недостаточно установления факта, что убийца и жертва принадлежат к разным национальностям, расам и т. д. Важно, чтобы существовали на этой почве вражда или ненависть (по крайней мере со стороны виновного) в момент посягательства и чтобы именно это послужило мотивом убийства. Не исключается, следовательно, в конкретном случае конфликтная ситуация между лицами враждующих национальностей на иной основе, например на бытовой почве — не поделили участок для пастьбы скота, не сошлись в правилах водопользования и т. д.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» указывается, что квалификация преступлений против жизни и здоровья, совершенных по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, по п. «л» ч. 2 ст. 105 исключает возможность одновременной квалификации содеянного по другим пунктам указанных частей этих статей, предусматривающим иной мотив и цель преступления (например, из хулиганских побуждений)¹⁰⁷.

Преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, следует отграничивать от преступлений, совершенных на почве иных неприязненных отношений.

Для правильного установления мотива преступления следует учитывать, в частности, длительность межличностных отношений подсудимого с потерпевшим, наличие с ним конфликтов, не связанных с национальными, религиозными, идеологическими, политическими взглядами, принадлежностью к той или иной расе, социальной группе¹⁰⁸.

Убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. «м»). Потерпевшими от преступления могут быть лица, находящиеся на излечении; лица, поступившие в медицинское учреждение с места происшествия (аварии, катастрофы, драки и т. д.); иные лица. Субъектом преступления (исполнителем, соисполнителем) обычно выступают медицинские работники, поскольку требуются специальные познания для изъятия органов или тканей в процессе убийства либо после него. Но исполнить такое убийство может и иное лицо, например, пользуясь консультацией специалиста.

С субъективной стороны анализируемый вид преступления совершается только с прямым умыслом и со специальной целью — использования органов или тканей убитого. При этом не имеет решающего значения, удалось ли достичь виновному указанных целей. Совершение убийства в упомянутых целях мыслимо: а) из корыстных побуждений — они являются преобладающими и б) из иных побуждений (обеспечить проведение медицинского эксперимента, спасти жизнь или здоровье близкого человека и т. п.). Если цель использования органов или тканей потерпевшего сочетается при убийстве с корыстными побуждениями, то содеянное должно квалифицироваться по совокупности п. «м» и «з» ч. 2 ст. 105.

Убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ). В качестве привилегированного вида данный состав нов, хотя вопрос о его выделении неоднократно ставился в юридической литературе. Подчас убийство матерью своего новорожденного ребенка именуют детоубийством, что неточно, ибо детоубийство — понятие более широкое (и по субъекту, и по возрастным характеристикам потерпевшего, и по субъективной стороне).

Законодатель особо оговаривает круг условий, при наличии которых применяется ст. 106. Первое из них относится к личности потерпевшего — им является новорожденный, под которым в педиатрии понимается ребенок в возрасте до 4 недель. Если посягательство было осуществлено на мертворожденного, содеянное оценивается по правилам покушения на негодный объект.

Второе условие касается времени совершения убийства. Закон выделяет убийство новорожденного а) во время или сразу же после родов, б) позднее. Сразу же после родов означает: вслед, тут же, вскоре; этот временной промежуток во всяком случае не может исчисляться часами, а тем более сутками. Убийство позднее, после родов — это когда роды уже миновали; однако и здесь временной промежуток не может превышать месяца с момента окончания родов.

Третье условие относится к личности убийцы. Субъектом преступления является мать — женщина, достигшая 16-летнего возраста. Поскольку законодатель не раз обращает внимание на особое психическое состояние субъекта убийства («в условиях психотравмирующей ситуации», «в состоянии психического расстройства»), можно утверждать, что учет именно особого психофизического состояния матери новорожденного положен в основу выделения данного привилегированного вида убийства. Психотравмирующая ситуация возникает, как правило, не одномоментно, постепенно и связана с аккумуляцией у матери новорожденного отрицательных эмоций на фоне негативного воздействия внешних факторов на ее психику. Так же, как и состояние психического расстройства, не исключающего вменяемости, наличие психотравмирующей ситуации выступает одним из обязательных условий применения ст. 106.

Убийство новорожденного возможно а) с прямым или косвенным умыслом, б) как с внезапно возникшим, так и с заранее обдуманным.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ). Рассматриваемое смягчающее санкцию обстоятельство предполагает ситуацию, в которой убийство представляет собой ответную реакцию на провоцирующее (виктимное) поведение потерпевшего и (в силу психических закономерностей) направлено на источник, вызвавший у виновного сильную эмоцию. Вина потерпевшего, приводящая в известной степени к потере виновным контроля над собой, — причины, обусловившие выделение в уголовном законодательстве данного привилегированного вида убийства.

Под противоправным понимается объективно неправомерное поведение независимо от того, является ли оно виновным, запрещено той или иной отраслью права (гражданского, семейного, административного, трудового и т. д., в том числе уголовного). Важно лишь, чтобы оно находилось в противоречии с действующими правовыми предписаниями.

Иные противоправные деяния потерпевшего могут выражаться в вымогательстве, клевете, обмане или злоупотреблениях доверием, несправедливых притеснениях по службе, упорном уклонении от возврата крупного долга и т. п. Исходить такие действия (бездействие) должны именно от потерпевшего, а не от третьих лиц (в том числе от близких родственников потерпевшего), и могут, очевидно, проявиться по отношению как к виновному, так и — в некоторых случаях — к близким ему людям.

Источником возникновения аффекта как снижающего санкцию обстоятельства ст. 107 признает не только противоправное (как это было в ст. 104 УК РСФСР 1960 г.), но и аморальное поведение потерпевшего, например супружеская измена.

Уголовный закон выделяет и еще один источник аффекта, тоже связанный с актами противоправного или аморального поведения потерпевшего, — длительная психотравмирующая ситуация.

Субъективная сторона характеризуется прямым или косвенным и только внезапно возникшим умыслом. Обязательный признак состава — аффектированное состояние лица в момент убийства. Физиологический аффект определяется в ст. 107 как: а) внезапно возникшее б) сильное душевное волнение. Сильное душевное волнение — скоропроходящее эмоциональное состояние, возникающее под воздействием внешних раздражителей и приобретающее характер бурно протекающей вспышки. Это предельно выраженная, но кратковременная эмоция, при которой на период ее течения происходит сужение сознания, человек может частично утратить способность контролировать свое поведение. Вместе с тем он все же сохраняет возможность осознавать происходящее и свое поведение, «взять себя в руки». В силу сказанного ответственность лица за убийство не исключается, как это имеет место при патологическом аффекте (ст. 21 УК РФ), а может наступить лишь ее смягчение.

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 108 УК РФ). Упомянутые в ст. 108 смягчающие санкцию обстоятельства имеют с вышерассмотренным (состояние аффекта) то общее, что и в том, и в другом случае наличествует предшествующее убийству виктимное поведение потерпевшего, его «вина». Но рассматриваемые обстоятельства в большей мере влияют на наказание, что нетрудно заметить при сопоставлении санкций ст. 108 и 107 УК РФ. Виновный действует в общественно полезном направлении — защищает себя или других от объективно противоправного посягательства, пресекает его, предпринимает усилия для доставления преступника органам власти: это в целом одобряется и поощряется законом. Другое дело, что при этом виновный «перебарщивает», причиняется явно чрезмерный вред. Налицо, таким образом, как бы два противоположных по направленности акта поведения, один из которых носит общественно полезный характер (защита, доставление органам власти, пресечение возможности совершения новых преступлений), а другой — общественно опасный характер (превышение пределов необходимого, чрезмерный вред, совершение преступления).

Причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ). В отличие от УК РСФСР 1960 г. в действующем УК РФ неосторожное лишение жизни не именуется убийством. Кроме того, уголовная ответственность за это преступление дифференцирована — в статью введены ч. 2 и 3.

С объективной стороны данное преступление слагается из действия или бездействия, выступающего причиной наступления результата, и самого результата — смерти человека. Виновный нарушает установленные правила поведения в быту, на производстве и т. д., что и приводит в конкретном случае к смерти потерпевшего. Например, производится самовольное подключение неисправных газовых приборов в квартире, в итоге происходит взрыв, влекущий летальный исход одного или нескольких жильцов квартиры или дома.

Субъективная сторона — неосторожность в виде причинения смерти по легкомыслию или небрежности. Правила предосторожности могут быть нарушены виновным сознательно (например, лицо резко толкает пьяного в грудь. Тот, не удержавшись, падает и, ударившись головой о твердую поверхность, получает смертельную травму). Поскольку данному обстоятельству в ст. 109 самостоятельного значения не придается, оно подлежит учету при назначении виновному наказания.

Признаком, дифференцирующим ответственность, в ч. 2 ст. 109 выступает ненадлежащее исполнение лицом своих профессиональных обязанностей, а в ч. 3 ст. 109 — причинение смерти по неосторожности двум или более лицам.

Если в УК РФ существуют специальные нормы, предусматривающие ответственность за причинение смерти вследствие ненадлежащего исполнения лицом профессиональных обязанностей, применению подлежат такие нормы (ст. 124, 143, 216, 217 УК РФ и др.), а не ст. 109.

Доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ). По уровню самоубийств (суицида) Россия находится на одном из первых мест в мире. Причины имеют в первую очередь социально-экономический характер, однако определенную долю самоубийств составляют те, которые происходят из-за негативного влияния на жертв третьих лиц.

Потерпевшими от анализируемого преступления могут быть любые физические лица. В этом вопросе позиция действующего Кодекса отличается от УК РСФСР 1960 г., ст. 107 которого потерпевшим признавала только лицо, находящееся в материальной или иной зависимости от виновного. Таким образом, устранено ограничительное условие и ныне уголовную ответственность могут нести любые лица, в том числе посторонние для потерпевшего (распространяющие порочащие измышления о нем, высказывающие угрозы и т. д.).

Объективная сторона состава усложненная. В нее входят: а) поведение самого виновного (угрозы, жестокое обращение, систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего); б) создание таким поведением жизненной ситуации — в представлении потерпевшего «тупиковой», близкой к состоянию безысходности; в) принятое потерпевшим под влиянием этого решение о самоубийстве и акт самоубийства или покушения на него. Последнее, таким образом, причинно обусловлено предшествующим поведением виновного.

В законе дан исчерпывающий перечень уголовно наказуемых способов доведения до самоубийства: 1) угрозы; 2) жестокое обращение; 3) систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего. Иные способы (например, постоянное надоедливое следование как тень за возлюбленной, систематические задержки с выдачей зарплаты), даже если они привели к самоубийству потерпевшего, не могут влечь ответственности по ст. 110. Объединяет упомянутые в законе способы то, что все они носят противоправный характер.

Виды угроз в диспозиции ст. 110 не раскрываются и каких-либо ограничений в этой части не содержится. Жестокое обращение — понятие оценочное, используемое и в ряде других статей УК РФ (например, ст. 156, 245). Оно связано с причинением лицу физических страданий путем нанесения побоев, лишения пищи, медицинской помощи, связывания, запирания и т. д. Как правило, оно предполагает неоднократное противоправное поведение виновного. Систематическое унижение человеческого достоинства выражается в многократных актах оскорбления, глумления, опорочивания потерпевшего.

Преступление полагается оконченным в момент самоубийства или покушения на него со стороны потерпевшего. Спорен вопрос о субъективной стороне анализируемого состава преступления: одни допускают только неосторожность, другие — лишь косвенный умысел, третьи — умысел (прямой или косвенный). По общему правилу доведение до самоубийства совершается по неосторожности либо с косвенным умыслом. Однако не исключен и прямой умысел.

Квалифицированные виды этого преступления (ч. 2 ст. 110) — доведение до самоубийства несовершеннолетнего.

Склонение к совершению самоубийства или содействие самоубийству (ст. 110¹ УК РФ) выражается в организации, подстрекательстве или пособничестве к совершению самоубийства. Склонение или содействие самоубийству возможно при наличии квалифицирующих обстоятельств (см. ч. 3, 4, 5, 6 ст. 110¹).

Организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110² УК РФ). Способы совершения преступления — распространение информации о способах совершения самоубийства или призыва к совершению самоубийства. Согласно примечанию к ст. 110² лицо, совершившее предусмотренное ст. 110² преступление, добровольно прекратившее соответствующую преступную деятельность и активно способствовавшее раскрытию и (или) пресечению преступлений, предусмотренных ст. 110, 110¹ или ст. 110², освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

§ 4. Преступления против здоровья

Общая характеристика. Объектом данной группы преступных посягательств выступает здоровье другого человека. Причинение вреда собственному здоровью уголовно ненаказуемо. Исключение составляет членовредительство (причинение себе какого-либо повреждения) с целью уклонения от исполнения обязанностей военной службы (ст. 339 УК РФ). Конституция РФ подтверждает (ч. 1 ст. 41), что каждый человек имеет право на охрану здоровья.

Здоровье человека — определенное физиологическое (соматическое и психическое) состояние организма, при котором его составляющие функционируют нормально. Такое состояние предполагает сохранение в норме анатомической целостности органов и тканей, их физиологических функций, отсутствие заболеваний и патологических состояний.

Объективная сторона слагается из: а) действия или бездействия, выражающегося в процессе причинения вреда здоровью другого лица, б) фактически наступившего вреда здоровью и в) причинно-следственной связи между деянием и наступившими последствиями. Таким образом, составы преступлений против здоровья сконструированы по типу материальных: обязательным их признаком выступают преступные последствия — вред здоровью другого человека.

Под вредом здоровью Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 г. № 522¹⁰⁹, понимают: а) телесные повреждения, б) заболевания либо патологические состояния: «Под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды» (п. 2). В этом свете понятно, почему действующий УК РФ отказался от обозначения «телесное повреждение», которым оперировал УК РСФСР 1960 г. («тяжкое телесное повреждение», «легкое телесное повреждение» и т. д.), заменив его иным — «причинение вреда здоровью». Последнее обозначение более полно охватывает возможные виды вреда такому объекту, как здоровье.

В группу преступлений против здоровья входят посягательства, предусмотренные ст. 111–115 и 118 УК РФ. Сюда же традиционно относят побои (ст. 116, 116.1) и истязания (ст. 117), хотя, строго говоря, они могут и не вызвать повреждения здоровья. В данную группу, учитывая происшедшие изменения позиции законодателя, следует включить состав заражения венерической болезнью (ст. 121). В прежнем УК он конструировался по типу деликта создания опасности. Сказанное касается и состава неоказания помощи больному (ст. 124), сконструированного ныне по типу материальных составов в отличие от прежнего УК, признававшего преступным сам факт неоказания помощи (ст. 128 УК РСФСР 1960 г.).

Законодатель выделяет три основных вида вреда здоровью: а) тяжкий, б) средней тяжести и в) легкий. В основу выделения положена степень причинения вреда, характер наносимого вреда здоровью. Наказание смягчается при переходе от тяжкого к средней тяжести и далее к легкому вреду здоровью. Это первая линия дифференциации ответственности. Вторая линия дифференциации проводится исходя из форм вины. Предусмотрена наказуемость неосторожного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 118), а также более строгая наказуемость умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111–114). Признается преступным и умышленное причинение легкого и средней тяжести вреда здоровью (ст. 112, 115), в то время как причинение того же характера вреда по неосторожности уголовно ненаказуемо.

Цель, как обязательный признак субъективной стороны состава, презюмируется в диспозиции ст. 114 (защита, отражение посягательства), а мотив — в ч. 2 ст. 111, ст. 112, 115 и 116 (хулиганские побуждения, мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды) и в ч. 2 ст. 117 (мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды).

Возраст ответственности понижен до 14 лет при умышленном причинении тяжкого (ст. 111) и средней тяжести (ст. 112) вреда здоровью. В некоторых случаях предполагается наличие специального субъекта: ч. 1 ст. 114 таковым считает лицо обороняющееся, ст. 121 — лицо, имеющее венерическое заболевание, ст. 124 — лицо, обязанное оказывать помощь больному.

Третья линия дифференциации ответственности за посягательства на здоровье исходит из различия в степени опасности деяний в пределах одного и того же вида преступления (тяжкого вреда здоровью, истязания и т. д.). Существуют преступления с основным составом (ч. 1 ст. 111, ст. 112, 115–118, 121, 124), с квалифицированным составом (ч. 2–4 ст. 111, ч. 2 ст. 112, ст. 115–117, 118, 121, 124) и привилегированного вида — причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113), при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 114).

Описывая виды вреда здоровью, законодатель оперирует понятиями «расстройство здоровья» и «утрата трудоспособности». В основу их выделения положены два основных критерия: анатомо-патологический (медицинский) и экономический.

По первому из них — медицинскому, отражающему характер причинения вреда здоровью¹¹⁰, — законодатель выделяет кратковременное (разновидность легкого вреда в ст. 115) и длительное расстройства здоровья.

Исходя из второго — экономического критерия, отражающего степень утраты способности к труду, — в законе выделяются незначительная (вторая разновидность легкого вреда — ст. 115) и значительная стойкая утрата общей трудоспособности, а также полная утрата профессиональной трудоспособности.

Помимо упомянутых двух основных критериев при определении тяжкого вреда здоровью использованы и некоторые другие критерии, о которых будет сказано ниже, при характеристике соответствующих видов.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ). Наиболее опасный вид посягательства на здоровье человека — тяжкий вред здоровью, имеющий явную тенденцию к росту. Так, в 1989 г. их было зарегистрировано 36,8 тыс., а в 1993 г.— уже 66, 9 тыс.

При описании состава умышленного тяжкого вреда здоровью в ст. 111 использован комбинированный метод: путем перечисления образующих его элементов, видов тяжкого вреда, а также посредством указания на ближайший род и видовые отличия.

Так, к тяжкому вреду отнесены:

а) опасный для жизни вред. Таковым признается вред здоровью, вызывающий угрожающее жизни состояние, которое может закончиться смертью (п. 13 Правил определения степени тяжести вреда, п. 6.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г № 194); им могут быть как телесные повреждения, так и заболевания и патологические состояния.

К числу опасных для жизни относятся, например, проникающие ранения черепа и позвоночника, открытые переломы длинных трубчатых костей, переломы свода или основания черепа, хрящей гортани, грудного отдела позвоночника, повреждение крупных кровеносных сосудов, ожоги второй степени, превышающие поражение 20% поверхности тела, и т. п.

Такого рода повреждения, относимые Правилами определения степени тяжести вреда к первой группе, по своему характеру непосредственно создают угрозу для жизни потерпевшего. Ко второй группе относятся повреждения, которые вызывают развитие угрожающего жизни состояния и обычно заканчиваются смертью (кома, массивная кровопотеря, шок тяжелой степени и т. п.);

б) не опасные для жизни, относящиеся к тяжким по последствиям виды вреда. К ним относятся:

— потеря зрения, речи, слуха, утрата какого-либо органа либо утрата органом его функций;

— прерывание беременности;

— психическое расстройство, заболевание наркоманией или токсикоманией;

— неизгладимое обезображивание лица.

Тяжкий вред составляет также причинение вреда, вызвавшее значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (более 30%) или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности.

Под потерей зрения понимается полная стойкая слепота на оба глаза или такое необратимое состояние, когда имеется понижение зрения до остроты зрения 0,04 и ниже (счет пальцев на расстоянии 2 м и до светоощущения).

Под потерей слуха понимается полная стойкая глухота на оба уха или такое необратимое состояние, когда потерпевший не слышит разговорной речи на расстоянии 3–5 см от ушной раковины.

Потеря зрения на один глаз и потеря слуха на одно ухо представляют собой утрату органом его функций и относятся уже по этому основанию к тяжкому вреду здоровью, а также потеря одного глазного яблока оцениваются по признаку стойкой утраты общей трудоспособности. Потеря одного глазного яблока считается утратой органа, а потеря слепого глаза квалифицируется, исходя из длительности расстройства здоровья.

При определении тяжести вреда не учитываются возможности улучшения зрения или слуха с помощью медико-технических средств (коррегирующие очки, слуховые аппараты и т. д.).

Под потерей речи понимают необратимую утрату способности выражать свои мысли членораздельными звуками, понятными окружающим, либо в результате потери голоса.

Под потерей органа либо утратой им функций понимается:

а) потеря руки, ноги, т. е. отделение их от туловища или стойкая утрата ими функций (например, в результате паралича). К потере руки или ноги приравнивается утрата наиболее важной в функциональном отношении части конечности (кисти, стопы); подобная потеря расценивается как тяжкий вред и по иному основанию — ввиду того, что она влечет за собой стойкую утрату трудоспособности более чем на одну треть;

б) повреждение половых органов, сопровождающееся потерей производительной способности. Под нею понимают потерю способности к совокуплению, оплодотворению, зачатию, вынашиванию или деторождению;

в) потерю одного яичка, являющуюся утратой органа.

Прерывание беременности, независимо от ее срока, признается тяжким вредом здоровью, если оно причинно обусловлено поведением виновного, а не индивидуальными особенностями организма потерпевшей или ее заболеваниями, и привело к выкидышу, внутриутробной гибели плода, преждевременным родам либо обусловило необходимость медицинского вмешательства. Важно также установить, что виновный, нанося повреждения, осознавал беременное состояние потерпевшей.

Психическое расстройство, заболевание наркоманией или токсикоманией — новые виды тяжкого вреда здоровью, не известные УК РСФСР 1960 г. В результате насилия или угроз со стороны виновного у потерпевшего развивается заболевание психики либо стойкая зависимость от наркотических, психотропных или токсических веществ. Оценку тяжести вреда здоровью в этих случаях производит судебно-медицинский эксперт с участием психиатра, нарколога, токсиколога после проведения соответственно судебно-психиатрической, судебно-наркологической или судебно-токсикологической экспертизы.

Неизгладимое обезображивание лица — вид тяжкого вреда, выделяемый по эстетическому критерию. Оно придает потерпевшему отталкивающий, безобразный вид. Для отнесения повреждения к тяжкому вреду по рассматриваемому признаку необходимо установить два обстоятельства: неизгладимость повреждения и обезображивание им лица.

Вопрос об изгладимости повреждения решается экспертом. Под неизгладимостью следует понимать такие повреждения лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно и для их устранения требуется оперативное вмешательство (например, косметическая операция), т. е. сохраняется заметность рубцов, деформаций, нарушения мимики и т. п. с течением времени или под влиянием нехирургических средств. Если для устранения этих последствий требуется косметическая операция, повреждение считается неизгладимым. Независимо от вывода по вопросу о неизгладимости при повреждениях лица эксперт устанавливает их тяжесть, исходя из иных показателей степени тяжести вреда здоровью.

Вопрос об обезображивании — юридический, оценочный. Он решается судом (органами расследования) исходя из общепринятых эстетический представлений, с учетом всех обстоятельств дела. Не лишено оснований замечание М. Д. Шаргородского, что «шрам на лице, который может обезобразить молоденькую балерину, может почти не попортить лицо отставного боцмана»¹¹¹.

К видам тяжкого вреда здоровью УК РФ отнес также полную утрату профессиональной трудоспособности потерпевшим от посягательства на его здоровье. И в этой части ст. 111 носит бланкетный характер — необходимо руководствоваться Правилами определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, степени утраты профессиональной трудоспособности в процентах работникам, получившим увечье, профессиональное заболевание либо иное повреждение здоровья, связанное с исполнением ими трудовых обязанностей¹¹².

Профессиональная трудоспособность есть способность человека к выполнению определенного объема и качества работы по конкретной профессии (пианист, столяр, хирург и т. д.), по которой осуществляется основная профессиональная деятельность.

Данным Положением предусмотрено, что полная утрата устанавливается в случаях, когда у потерпевшего вследствие резко выраженных нарушений функций организма обнаружено наличие абсолютных медицинских противопоказаний для выполнения любых видов профессиональной деятельности, даже в специально созданных условиях (п. 2.3 Положения).

Для вменения в вину данного вида вреда требуется установить заведомость, т. е. что виновный, причиняя вред здоровью потерпевшего, знал о том, что этот вред способен повлечь полную утрату профессиональной трудоспособности (например, повреждение кисти руки у пианиста).

Наконец, тяжким признается причинение вреда здоровью, вызвавшее значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (более 30%). При определении величины стойкой утраты эксперт руководствуется Таблицей процентов утраты трудоспособности в результате различных травм. В соответствии с данной Таблицей, например, удаление легкого означает 60% утраты общей трудоспособности.

Утрата общей трудоспособности должна быть не только значительной, но и стойкой, т е. необратимой, не кратковременной.

Стойкой следует считать утрату либо при определившемся исходе, либо при длительности расстройства здоровья свыше 120 дней.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111, характеризуется как прямым, так и косвенным умыслом. Вместе с тем умышленное причинение вреда, оцениваемого как тяжкий по признаку опасности его для жизни, следует отграничивать от покушения на убийство именно по субъективной стороне. Покушение, как известно, совершается только с прямым умыслом: виновный, осознавая общественную опасность произведенного им выстрела, удара ножом, дачи яда и т. д., предвидит возможность или неизбежность наступления смерти потерпевшего и желает причинения этого вреда. В отличие от этого указанный вид тяжкого вреда предполагает косвенный умысел относительно факта смерти, и ввиду того, что она не наступила, содеянное квалифицируется по ч. 1 ст. 111. Если же смерть от причиненного повреждения, опасного для жизни потерпевшего, реально наступила, при наличии косвенного умысла содеянное расценивается как убийство. При наличии желания смерти в момент причинения вреда, опасного для жизни, содеянное квалифицируется либо как убийство (если смерть наступила), либо как покушение на убийство (если реально лишения жизни не произошло). Наконец, при неосторожном отношении к смерти потерпевшего при умышленном причинении вреда, опасного для жизни, наличествует преступление с двумя формами вины (ст. 27 УК РФ).

Ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью дифференцирована посредством квалифицирующих обстоятельств, перечисленных в ч. 2–4 ст. 111. В ч. 2 ими признаны совершение указанного в ч. 1 ст. 111 деяния: а) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга; б) в отношении малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего; в) общеопасным способом; г) по найму; д) из хулиганских побуждений; е) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы; ж) в целях использования органов или тканей потерпевшего.

Совершенными при особо квалифицирующих обстоятельствах (ч. 3 ст. 111) полагаются деяния, предусмотренные ч. 1 или 2 ст. 111, если они совершены: а) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; б) в отношении двух или более лиц.

Содержание вышеупомянутых квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков по основным параметрам аналогично предусмотренным в ч. 2 ст. 105 применительно к убийству (см. § 2 настоящей главы).

Под мучениями как способом причинения вреда здоровью понимаются действия, причиняющие страдания (заболевание) путем длительного лишения пищи, питья или тепла; либо помещение (или оставление) потерпевшего во вредные для здоровья условия, либо другие сходные действия.

Как издевательство рассматриваются случаи глумления, иного грубого нарушения человеческого достоинства.

Наибольшую общественную опасность и вместе с тем сложность в плане правоприменения представляет предусмотренный в ч. 4 ст. 111 вид умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего. Внешне это преступление напоминает убийство: например, удар ножом в жизненно важную часть тела, вызвавший наступление смерти. В одном случае такое деяние может быть расценено как убийство, в другом — по правилам ч. 4 ст. 111.

Отграничение прежде всего должно проводиться по субъективной стороне: в деянии, описанном в ч. 4 ст. 111, она слагается из двух предметов субъективного отношения (тяжкий вред здоровью, смерть) и, соответственно, двух форм вины. Относительно первого предмета имеется умысел (прямой или косвенный), т. е. виновный предвидит по крайней мере возможность наступления именно тяжкого вреда здоровью потерпевшего и желает либо сознательно допускает эти последствия (либо относится к ним безразлично). Если у виновного не было умысла на причинение именно тяжкого вреда здоровью, и тем более если не было умысла на причинение вреда здоровью вообще, о вменении ч. 4 ст. 111 не может идти речи.

Таково большинство ситуаций так называемого опосредованного причинения смерти (удар или толчок — падение — удар головой о твердую поверхность — смерть).

Примером ошибочной квалификации при отсутствии умысла на вред здоровью может служить следующее дело.

Во время ссоры Я. ударил К. кулаком. Удар пришелся в шею. К. упал и скончался от травматического шока и рефлекторной остановки сердца. Я. был осужден за умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшего смерть К. по неосторожности. Квалифицируя деяние как неосторожное лишение жизни, Верховный Суд РФ указал, что нет данных об умысле Я. на причинение здоровью К. тяжкого вреда, так как Я. намеревался нанести К. удар в лицо, но тот увернулся и удар пришелся в шею, в жизненно важную часть тела¹¹³.

Относительно второго предмета, результата — смерти — объективное отношение виновного иное: лицо допускает неосторожность. Оно либо предвидит возможность наступления смерти от наносимого умышленно тяжкого вреда, но без достаточных оснований самонадеянно рассчитывает на предотвращение смерти (легкомыслие), либо не предвидит такой возможности, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло это предвидеть (небрежность). Такова, например, ситуация, когда наносится удар ножом в бедро с повреждением крупной кровеносной артерии и от острой кровопотери наступает смерть.

Касаясь критериев разграничения убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего по неосторожности, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» подчеркнул, что решая вопрос о содержании умысла виновного, необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств дела. В частности, надо учитывать способ и орудия преступления, количество, характер и локализацию повреждений (например, ранение жизненно важных органов потерпевшего), причины прекращения виновным преступных действий, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения¹¹⁴.

Выборочное изучение судебной практики свидетельствует, что в подавляющем числе случаев (95%) тяжкий вред причиняется в результате физического воздействия (в том числе 45% — с помощью холодного и огнестрельного оружия) и около 5% — химическими методами, т. е. с использованием сильнодействующих кислот, ядов¹¹⁵.

Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК РФ).Объективная сторона анализируемого преступления характеризуется законодателем посредством негативных и позитивных признаков. Так, о причинении средней тяжести вреда здоровью можно говорить, если такой вред: а) не опасен для жизни и б) не повлек последствий, указанных в ст. 111, — иначе говоря, когда не усматривается в содеянном более опасного вида посягательства на здоровье.

К позитивным объективным признакам состава относятся: а) длительное расстройство здоровья или б) значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее чем на одну треть. Для целей квалификации по ст. 112 достаточно установить наличие одного из них.

Под длительным расстройством здоровья понимается временное нарушение функций органов и (или) тканей продолжительностью свыше 3 недель (более 21 дня), под значительной стойкой утратой трудоспособности менее чем на одну треть — стойкая утрата общей трудоспособности (в процентах, кратных пяти) от 10 до 30% включительно. Стойкая утрата общей трудоспособности заключается в необратимой утрате функций в виде ограничения жизнедеятельности (потеря врожденных и приобретенных способностей человека к самообслуживанию) и трудоспособности человека независимо от его квалификации и профессии (специальности). Размеры стойкой утраты общей трудоспособности устанавливаются после определившегося исхода заболевания, связанного с причинением вреда здоровью, на основании объективных данных и с учетом Таблицы процентов утраты трудоспособности в результате различных травм. К вреду средней тяжести относят, в частности, трещины и переломы мелких костей, вывих мелких суставов, потерю большого пальца руки, удаление части почки и т. п.

Ответственность за деяние дифференцирована с помощью ряда квалифицирующих обстоятельств. К их числу ч. 2 ст. 112 относит совершение деяния: а) в отношении двух или более лиц; б) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга; в) в отношении малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего; г) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; д) из хулиганских побуждений; е) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Усиливающие признаки в основном совпадают с указанными в ч. 2 и 3 ст. 111.

Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113 УК РФ). По основным объективным и субъективным признакам данное преступление аналогично посягательству, описанному в ст. 107 УК РФ. Различие имеется, во-первых, в объекте преступления — им является не жизнь, а здоровье человека, и, во-вторых, в объективной стороне: последствиями его являются тяжкий или средней тяжести вред здоровью. Санкция одинакова в случае причинения и того и другого вида вреда, что вряд ли оправданно.

Хотя в заголовке статьи это не отражено, субъективная сторона деяния может выражаться только в умысле, что зафиксировано в тексте статьи. Таковым может быть как прямой, так и косвенный умысел. Неосторожное причинение тяжкого или средней тяжести вреда в состоянии аффекта влечет ответственность по ст. 118 УК РФ. Умышленное причинение легкого вреда здоровью в состоянии аффекта влечет квалификацию по ст. 115 УК РФ. Поскольку состояние аффекта как общее смягчающее обстоятельство в ст. 61 УК РФ не фигурирует, при назначении наказания учитывается обстоятельство, указанное в п. «з» ч. 1 ст. 61, — «противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления».

Если от причиненного умышленно в состоянии аффекта тяжкого вреда наступила по неосторожности смерть, содеянное должно квалифицироваться по ст. 113 и 109 УК РФ. При этом, назначая наказание за неосторожное лишение жизни, суд должен сослаться на п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 114 УК РФ). В ч. 1 ст. 114 предусмотрена ответственность за причинение вреда здоровью при эксцессе обороны, а в ч. 2 — при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. От преступления, описанного в ч. 1 и 2 ст. 108 УК РФ, преступление, предусмотренное ст. 114, отличается объектом — таковым является здоровье, а не жизнь, и характером наступивших последствий — при эксцессе обороны, оцениваемом по правилам ч. 1 ст. 114, таковым является причинение тяжкого вреда, а по ч. 2 ст. 114 — причинение тяжкого или средней тяжести вреда. Следовательно, заголовок статьи не полностью соответствует ее содержанию. В действительности причинение вреда средней тяжести при превышении пределов необходимой обороны уголовно ненаказуемо, а ответственность наступает лишь в случае превышения мер по задержанию.

Субъективную сторону данных посягательств составляет только умысел, что следует из текста ч. 1 и 2 ст. 114. Виды умысла — прямой или косвенный. Причинение при превышении тяжкого или средней тяжести вреда по неосторожности уголовной ответственности не влечет. Если тяжкий вред, причиненный при превышении, повлек за собой по неосторожности смерть посягающего или задерживаемого, содеянное надлежит квалифицировать только по ст. 114, поскольку неосторожное причинение смерти при превышении уголовной ответственности не влечет.

Умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ). С объективной стороны специфическими признаками выступают: а) кратковременное расстройство здоровья или б) незначительная стойкая утрата общей трудоспособности. Одного из этих признаков, следовательно, достаточно для оценки вреда здоровью как легкого и для ответственности по ст. 115.

Под кратковременным расстройством здоровья понимают временное нарушение функций органов и (или) тканей продолжительностью не свыше 3 недель (до 21 дня включительно), а под незначительной стойкой утратой общей трудоспособности — стойкую утрату общей трудоспособности менее 10%.

По сравнению с прежним Кодексом (ч. 2 ст. 112 УК РСФСР 1960 г.) декриминализировано, т. е. не признается преступлением, причинение повреждений (ссадин, царапин, кровоподтеков и т. п.), не вызвавшее ни кратковременного расстройства здоровья, ни незначительной стойкой утраты трудоспособности (при отсутствии указанных в ст. 116, 116.1 УК конститутивных признаков).

Субъективная сторона данного преступления выражается только в умысле — прямом или косвенном. Неосторожное причинение легкого вреда уголовно ненаказуемо. Если легкий вред причинен в состоянии физиологического аффекта, ответственность также наступает по ст. 115; при этом, назначая наказание, суд обязан учесть смягчающее обстоятельство, предусмотренное в п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Вынужденное нанесение легкого вреда в состоянии необходимой обороны либо при задержании лица, совершившего преступление, уголовной ответственности по ст. 115 не влечет.

В качестве квалифицирующих признаков (ч. 2 ст. 115) выступают хулиганские побуждения; мотивы политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо мотивы ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы; применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

ФЗ РФ от 26 июля 2019 г. № 206-ФЗ введены два новых квалифицирующих признака: с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия; в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга.

Побои (ст. 116, 116.1 УК РФ). Объектом преступлений (в точном смысле слова) является не здоровье, а более широкий круг отношений — телесная неприкосновенность личности.

Действия, входящие в объективную сторону, названного в ст. 116 преступления, также шире, нежели это следует из заголовка статьи. Их составляют: а) нанесение побоев или б) совершение иных насильственных действий.

Побои, характеризующиеся многократным нанесением ударов (не менее трех), не составляют особого вида повреждений. Они в одних случаях выступают в качестве способа действия и причинения вреда (например, причинения легкого вреда здоровью, истязания, хулиганства и т. д.), в других — в качестве самостоятельных преступных актов поведения, наказуемых по ст. 115 УК РФ.

Если от побоев возникает вред здоровью (тяжкий, средней тяжести или легкий), то такие действия не рассматриваются как побои, а оцениваются как причинение вреда здоровью соответствующей тяжести (ст. 111, 112 УК РФ и т. д.).

Побои могут оставить после себя следы на теле потерпевшего (ссадины, царапины, кровоподтеки, небольшие раны и т. п.) и не оставить каких-либо видимых повреждений. Если следы оставлены, повреждения есть, они фиксируются экспертом; он их описывает, отмечает характер повреждений, их локализацию, признаки, свидетельствующие о свойствах причинившего их предмета, давности и механизме образования. При этом указанные повреждения не квалифицируются как вред здоровью и тяжесть их не определяется.

Если побои не оставляют после себя объективных следов, то в экспертном заключении отмечаются жалобы потерпевшего, в том числе при пальпации тех или иных частей тела, отсутствие объективных признаков повреждений. Тяжесть вреда здоровью при этом также не определяют. В подобных случаях установление факта побоев осуществляется органами предварительного расследования, прокурором и судом на основании немедицинских данных.

Помимо побоев наказуемо по ст. 116 совершение и иных насильственных действий. К ним могут быть отнесены заламывание и выкручивание рук, щипание, сдавливание частей тела, связывание, защемление кожи, вырывание клока волос и т. п.

Так же, как и побои, иные насильственные действия получают уголовно-правовую оценку по ст. 116 при наличии двух условий: 1) они не повлекли последствий, указанных в ст. 115 УК РФ, т. е. легкого (и тем более средней тяжести или тяжкого) вреда здоровью; 2) они причинили физическую боль потерпевшему. Физической боли могут сопутствовать и психические переживания, страдание, однако обязательным признаком является причинение насильственными действиями физической боли. Отсюда, если не крепко связанному веревкой лицу такой боли не причиняется либо на потерпевшего оказывается лишь психическое воздействие, ст. 115 неприменима.

Помимо возможности освобождения от уголовной ответственности по данной категории дел на основании ст. 75 и 76 УК РФ, необходимо помнить о положениях ч. 2 ст. 14 УК РФ, которые должны применяться в силу обнаружившейся малозначительности (например, при единичных актах щипания, заламывания рук).

Побои как многократное нанесение ударов следует отграничивать от истязания, совершаемого путем систематического нанесения побоев (ст. 117 УК РФ): в последнем случае речь идет о нескольких актах избиения, разделенных во времени. Побои же как самостоятельный вид преступления предполагают совпадение во времени наносимых ударов потерпевшему.

Субъективная сторона. Преступление совершается с прямым умыслом: виновный осознает общественную опасность наносимых многократных ударов или применение иных насильственных действий, предвидит возможность или неизбежность того, что ими причиняется потерпевшему физическая боль, и желает этого.

В ч. 1 ст. 116 обязательными признаками состава выступают хулиганские побуждения; мотивы политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо мотивы ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Попытками углубить межотраслевую дифференциацию ответственности объясняется появление (в. 2016 г.) ст. 116.1 УК «Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию». Согласно диспозиции статьи, ответственность по ней наступает при отсутствии признаков преступлений, указанных в ст. 115 и 116 Кодекса, лицом подвергнутым административному наказанию за аналогичные деяния.

Истязание (ст. 117 УК РФ). Преступление описано в законе с помощью негативных и позитивных признаков. Так, ст. 117 применяется, если названное в ней деяние не повлекло последствий, указанных в ст. 111 и 112 УК РФ. Это означает, что данной статьей охватывается причинение истязанием легкого вреда здоровью и в таком случае дополнительной квалификации по ст. 115 не требуется. В то же время, если деяние повлекло причиненный умышленно тяжкий или средней тяжести вред здоровью, — напротив, применению не подлежит ст. 117, здесь истязание рассматривается в качестве способа и квалифицирующего причинение такого вреда обстоятельства (п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ).

Признаки, указанные в ст. 117, характеризуют объективную сторону данного преступления, которая слагается из:

— систематического нанесения побоев или иных насильственных действий;

— вызывающих физические или психические страдания.

Сопоставление диспозиций ст. 116 и 117 УК РФ показывает, что способы действия в описанных в них деяниях сходные. Ими являются: а) побои; б) иные насильственные действия.

Первое отличие в том, что истязание выражается в систематическом нанесении побоев, т. е. нанесении ударов более двух раз. При этом важна не только формальная, количественная характеристика (сколько раз), но и интенсивность воздействия на потерпевшего, который воспринимает многократные акты как нечто непрекращающееся, непрерывное, постоянное. В силу этого такие акты не должны значительно отстоять во времени друг от друга. Неоднократное нанесение побоев не может рассматриваться как истязание, если по одному или нескольким эпизодам, дающим основание для квалификации действий как систематических, истек срок давности привлечения к уголовной ответственности либо к лицу за эти действия ранее уже были применены меры административного взыскания и постановления о применении таких мер не отменены.

В одном из опубликованных решений Верховного суда по конкретному делу было также указано, что нанесение побоев с интервалом в год, т. е. через большие промежутки во времени, не может рассматриваться как истязание путем систематического нанесения побоев¹¹⁶.

Иные насильственные действия как второй способ истязания текстуально совпадает с указанным в составе побоев (ст. 116 УК РФ). Однако содержание их неравнозначно. При истязании под ними понимаются прочие насильственные действия (помимо систематических побоев), как-то: длительное причинение боли (щипанием, сечением и т. п.), причинение множественных (в том числе небольших) повреждений тупыми или острыми предметами, воздействием термических факторов (например, прижигание раскаленным утюгом), другие аналогичные действия, в том числе длительное лишение воды, пищи, тепла, подвешивание вниз головой, порка и т. д.

Таким образом, иные насильственные действия при истязании в количественно-качественном отношении (многократность, длительность) заметно разнятся от указанных в ст. 116 УК РФ.

Второй частью, составляющей объективную сторону истязания, являются физические или психические страдания, которые должны быть причинно обусловлены систематическим нанесением побоев либо иными насильственными действиями, вытекать из них. Для истязания характерны именно страдания потерпевшего, т. е. физические и психические переживания. В отличие от разовой физической боли (ст. 116 УК РФ), страдания как состояние человека имеет протяженность во времени, поскольку побои наносятся систематически, возобновляя, подкрепляя и усиливая переживания, а иные насильственные действия также предполагают не одномоментность насилия, а многократность и некоторую его протяженность, длительность.

М. в ответ на отказ жены дать денег на водку привязал ее к кровати и в течение двух часов допытывался, где она спрятала деньги: наносил ей удары руками, бил головой о спинку кровати, прижигал горящей сигаретой ей лицо, мочился на нее, таскал за волосы, имитировал удушение ее веревкой, надевал полиэтиленовый пакет ей на голову и т. д. Потерпевшая испытывала при этом не только физические, но и психические страдания (в частности, при имитации лишения жизни).

Субъективная сторона истязания выражается в прямом умысле. Виновный осуществляет насильственные действия, осознавая, что они причиняют потерпевшему физические или психические страдания, и желает этого.

В отличие от прежнего Кодекса (ст. 113 УК РСФСР 1960 г.) в действующем УК РФ ответственность за истязание дифференцирована. В ч. 2 ст. 117 предусмотрена более строгая санкция за причинение насильственными действиями страданий: а) в отношении двух или более лиц; б) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга; в) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; г) в отношении заведомо несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного, а равно лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника; д) с применением пытки; е) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; ж) по найму; з) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Абсолютное большинство приведенных квалифицирующих обстоятельств совпадает с рассмотренными выше при анализе квалифицированных составов убийства (ч. 2 ст. 105 УК РФ), умышленного причинения тяжкого (ч. 2 и 3 ст. 111 УК РФ) и средней тяжести (ч. 2 ст. 112 УК РФ) вреда здоровью.

Содержание обстоятельства, предусмотренного в п. «г» ч. 2 ст. 117, расширено. Под несовершеннолетним, истязание которого влечет повышенное наказание, понимается лицо, не достигшее на момент истязания в отношении него 18-летнего возраста. Для усиления ответственности требуется установить заведомость: виновному было известно (он знал), что истязаемый не достиг совершеннолетия.

Материальная или иная зависимость потерпевшего от виновного ограничивает способность лица противостоять посягательству и облегчает совершение истязания, что осознается виновным. Под материальной зависимостью принято понимать ситуацию, когда потерпевший находится на полном или частичном иждивении посягающего, проживает на его жилой площади и т. д. Под иной понимается служебная зависимость, а также та, которая проистекает из родственных или супружеских отношений, основана на законе или договоре (например, зависимость от опекуна и попечителя, обвиняемого — от работника дознания и т. д.). Во всех случаях зависимость должна быть существенной, т. е. способной серьезно затруднить либо даже подавить волю потерпевшего к противодействию.

Усиливает наказание также истязание лица, похищенного (ст. 126 УК РФ) либо захваченного в качестве заложника (ст. 206 УК РФ). В таких случаях речь идет о реальной совокупности преступлений и действия виновного надлежит квалифицировать помимо п. «г» ч. 2 ст. 117 также и по ст. 126 либо 206 УК РФ.

Специфическим квалифицирующим обстоятельством истязания выступает применение пытки. Понятие пытки содержится в примечании к ст. 117: пытка означает причинение человеку физических или нравственных страданий, чтобы получить от него информацию или признание либо наказать его или в иных целях.

Применительно к истязанию это означает, что виновный совершает насильственные действия (множественные или продолжительные), причиняя физические или психические страдания потерпевшему, чтобы принудить последнего к выдаче сведений или признанию (где находятся деньги — как в приведенном выше примере; имел ли место факт супружеской измены и т. д.), и т. п.

Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК РФ). В ч. 1 и 2 ст. 118 описываются основной и квалифицированный составы преступлений — причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью. Ответственность дифференцирована посредством такого квалифицирующего признака, как причинение тяжкого вреда вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. По объективным признакам основной состав аналогичен указанному в ст. 111 УК РФ, различие усматривается лишь в субъективной стороне: упомянутые виды предполагают неосторожную форму вины: либо легкомыслие, либо небрежность.

В тех случаях, когда нарушается не общее, а специальное правило предосторожности, оговоренное в соответствующих статьях УК РФ (правила безопасности движения, охраны труда, пожарной безопасности и т. д.), применению подлежит не ст. 118, а специальная норма (ст. 143, 219, 236, 269 УК РФ и др.). Следует учитывать также, что немало статей в иных главах Особенной части предусматривает причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности в качестве квалифицирующего признака. Например, причинение по неосторожности тяжкого вреда при насильственных действиях сексуального характера влечет повышенную ответственность по ч. 3 ст. 132 УК РФ. В таких случаях в силу конкуренции части (ст. 118) и целого (ч. 3 ст. 132), достаточно квалификации по последней из указанных статей; совокупности преступлений нет.

Введение в ст. 118 в качестве квалифицирующего обстоятельства ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей как веской причины наступления предусмотренного в ч. 1 указанной статьи вреда здоровью продиктовано практикой. Вред причиняется в той сфере и тем лицом, которые призваны гарантировать безопасность здоровья граждан. Нередко при этом возрастает и объем (размер) вреда. Следовательно, предполагается наличие специального субъекта — лица, исполняющего профессиональные обязанности.

Ввиду того, что о квалифицированном составе можно вести речь лишь при наличии всех признаков основного состава, нельзя вменять в вину ч. 2 ст. 118, когда ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей особо предусмотрено в качестве уголовно наказуемого вида поведения специальной нормой. Например, содеянное квалифицируется по ч. 2 ст. 217 УК РФ, если причинен тяжкий вред здоровью потерпевшего в результате нарушения специалистом правил безопасности на взрывоопасных объектах или во взрывоопасных цехах.

По ч. 2 ст. 118 должны квалифицироваться, например, случаи ненадлежащего (непрофессионального) исполнения обязанностей инструктором по плаванию, медицинским или фармацевтическим работником, занимающимся на профессиональной основе перевозкой людей лодочником.

В этой связи возникает вопрос о соотношении ч. 2 ст. 118 и ст. 124 УК РФ, когда речь идет о неисполнении профессиональных обязанностей медицинским работником. Различие между ними усматривается в объективной стороне: в одном случае помощь вообще не оказывается (преступное бездействие), в другом — она оказывается, но ненадлежаще, не в полном объеме, не на должном профессиональном уровне.

Заражение венерической болезнью (ст. 121 УК РФ). Потерпевшим от преступления является не сам виновный, а другое лицо. Согласие потерпевшего на заражение не освобождает виновного от уголовной ответственности¹¹⁷.

Объективная сторона заключается а) в заражении б) венерической болезнью другого лица. Заражение — это передача заболевания другим лицам. Способ заражения значения для квалификации не имеет: чаще всего оно осуществляется половым путем — в ходе полового сношения, актов мужеложства, лесбиянства и т. п. Но встречаются и иные способы, связанные с нарушением больным гигиенических правил поведения в быту, в семье, на работе и т. п. (например, пользование одними и теми же предметами домашнего обихода).

К венерическим относятся такие инфекционные заболевания, как сифилис, гонорея, мягкий шанкр и некоторые другие. Для уголовной ответственности по ст. 121 достаточно передачи другому лицу одного из видов венерического заболевания.

Состав преступления сконструирован по типу материальных, поэтому посягательство считается оконченным в момент фактической передачи венерической болезни другому лицу. Такой вид поведения, как заведомое поставление в опасность заражения, декриминализирован (в УК РСФСР 1960 г. он признавался уголовно наказуемым — ч. 1 ст. 115). Если у виновного имелось намерение заразить венерической болезнью другое лицо, но по не зависящим от него обстоятельствам этого не произошло, есть основания квалифицировать содеянное как покушение на заражение (ч. 3 ст. 30, ст. 121).

Субъект преступления — специальный. Им является лицо, знавшее о наличии у него венерической болезни. В этой связи важно иметь доказательства, подтверждающие знание виновным о наличии у него болезни (например, предостережение лечебного учреждения и иные данные, свидетельствующие об осведомленности лица о заболевании и его заразности). Лицо считается страдающим заболеванием не только во время болезни и ее лечения, но и в период контрольного наблюдения лечебным учреждением за больным до снятия его с учета.

С субъективной стороны преступление характеризуется либо умыслом (прямым или косвенным), либо легкомыслием. Небрежность исключается, поскольку виновный знает о наличии у него инфекционного заразного заболевания и тем не менее сознательно вступает в контакт с иным лицом (или лицами). То есть во всех случаях виновный предвидит возможность заражения, причинения вреда потерпевшему.

Заражение венерической болезнью — разновидность причинения вреда здоровью без нанесения телесных повреждений (инфекционным путем). Чаще всего причиняемый вред является легким. Поскольку норма ст. 121 является специальной, предусматривающей специфический способ причинения вреда, предпочтение в случае конкуренции отдается ей и дополнительной квалификации по ст. 115 УК РФ не требуется. В случае причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (например, заражение повлекло прерывание беременности) и присутствия субъективных оснований наличествует совокупность преступлений и содеянное, помимо ст. 121, должно квалифицироваться по ст. 111 или 112¹¹⁸УК РФ. Если заражение венерической болезнью служит квалифицирующим обстоятельством другого преступления (например, является разновидностью тяжких последствий при изнасиловании — п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ), содеянное полностью охватывается такой более полной нормой и в дополнительной квалификации по ст. 121 не нуждается.

Ответственность за заражение дифференцирована: ч. 2 ст. 121 в качестве квалифицирующих обстоятельств предусматривает то же деяние, совершенное: а) в отношении двух или более лиц или б) в отношении заведомо несовершеннолетнего. Оба эти признака выше уже рассматривались.

Неоказание помощи больному (ст. 124 УК РФ). Потерпевшим от данного преступления является больной, т. е. лицо, страдающее каким-либо заболеванием и нуждающееся в оказании медицинской помощи. Вид заболевания и стадия его течения в плане квалификации значения не имеют. Важно, чтобы болезнь при невмешательстве создавала реальную угрозу причинения вреда здоровью потерпевшего.

В объективную сторону входят элементы, характеризующие деяние (неоказание помощи без уважительных причин), последствие (как минимум вред здоровью больного средней тяжести) и причинную связь между ними.

Неоказание помощи выражается в бездействии. Высказано мнение, что оно может воплотиться и в частичном бездействии¹¹⁹ (например, непринятии всего комплекса медицинских мер, некачественном лечении и т. п.). Вряд ли это верно. Закон различает понятия неоказания помощи и ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 2 и 4 ст. 118 УК РФ), с чем нельзя не считаться. Другое дело, что санкции ст. 118 и 124 должным образом не скорректированы.

Спорным является также вопрос, о всяком ли виде помощи идет речь в ст. 124, либо только о срочной, первичной, скорой. Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан 2011 г. различают первичную, скорую, специализированную и медико-социальную помощь (гражданам, страдающим социально значимыми заболеваниями и заболеваниями, представляющими опасность для окружающих).

Согласно ч. 1 ст. 41 Конституции РФ каждый имеет право на медицинскую помощь, которая в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно. Частные клиники, как известно, оказывают платные услуги за определенные виды специализированной деятельности. В государственных и муниципальных учреждениях часть специализированных услуг ныне представляется также на платной основе.

Исходя из сказанного, следует сделать вывод, что неоказанием помощи считается отказ или уклонение от оказания не терпящей отлагательства помощи, что создает реальную угрозу причинения серьезного вреда здоровью потерпевшего.

В конкретном случае неоказание помощи может выразиться в отказе принять вызов врача или выехать на дом, принять поступившего больного или осмотреть его. Виновный может отказаться делать искусственное дыхание, остановить кровотечение, наложить швы, вызвать надлежащего специалиста по профилю заболевания, дать необходимые лекарства, не принимать мер к доставлению нуждающегося в этом потерпевшего в больницу и т. д.

Уголовная ответственность за бездействие, как известно, предполагает, что лицо а) должно было и б) могло действовать.

Обязанность (долженствование) действовать вытекает из предписаний Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан (ст. 32–35), где сказано, что первичная и скорая медицинская помощь оказываются гражданам в случаях травм, отравлений и других неотложных состояний лечебно-профилактическими учреждениями, независимо от территориальной, ведомственной подчиненности и форм собственности. Обязанность оказывать помощь больному подкрепляется клятвой Гиппократа, произносимой лицом — выпускником медицинского учебного заведения.

Возможность действовать (субъективный критерий) — обязательное условие ответственности. Не случайно в ст. 124 УК РФ говорится о неоказании помощи без уважительных причин. К уважительным относятся причины, непреодолимые в момент возникновения конкретной обязанности действовать. Ими можно считать непреодолимую силу, состояние крайней необходимости, болезнь самого медицинского работника, отсутствие необходимого инструмента, лекарств и т. д.

Условиями, вызывающими обязанность действовать, являются обращение больного, его родственников, иных лиц, а также когда само обязанное лицо наблюдает ситуацию, вызывающую необходимость действовать (например, оно является свидетелем дорожно-транспортного происшествия с наличием пострадавших). Как правило, на медицинское вмешательство требуется согласие больного. В соответствии со ст. 20 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан «необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина». Следовательно, при обычных обстоятельствах отсутствие такого согласия исключает наказуемость, даже если в последующем из-за неоказания помощи наступил вред здоровью.

Вместе с тем оказание помощи без согласия больного (его родственников, законных представителей и т. д.) возможно, если по каким-либо причинам согласие не может быть получено (например, ввиду коматозного состояния потерпевшего), а медицинское вмешательство безотлагательно необходимо.

Состав преступления сконструирован по типу материального, поэтому преступление полагается оконченным при наступлении вреда здоровью средней тяжести. В этом вопросе произошло изменение законодательной позиции: согласно ст. 128 УК РСФСР 1960 г. сам факт неоказания помощи больному без уважительных причин признавался преступным. Это серьезно расширяло основание ответственности, приводило к смешению преступления и дисциплинарного или аморального проступка.

Причинение вреда здоровью средней тяжести — минимальный размер вреда, при наличии которого возможна уголовная ответственность. Отсюда, если неоказание помощи вызвало лишь легкий вред здоровью, уголовное преследование исключается. Необходимым признаком состава преступления является причинно-следственная связь. Вред здоровью должен быть обусловлен бездействием виновного, неоказанием им помощи потерпевшему. Если такой связи нет, содеянное не может быть квалифицировано по ст. 124, даже если и деяние в виде неоказания помощи, и вредные последствия имели место. Например, после отказа фельдшера оказать необходимую помощь, больной решил самостоятельно добираться до районной больницы, в пути поскользнулся, упал и получил средней тяжести повреждения здоровью.

Субъектами преступления являются медицинские работники, а также лица, обязанные ее оказывать в виде первой помощи по закону или по специальному правилу (Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан). Под медицинскими работниками следует понимать лиц, профессионально выполняющих свои функции (врач, фельдшер, медицинская сестра, акушерка, провизор и т. п.) (п. 13 ст. 2). Подсобный медицинский персонал (санитары, сиделки, лаборанты, регистраторы и т. д.) субъектом данного преступления не являются и при соответствующих условиях могут нести ответственность по ст. 125 УК РФ. На основании Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»¹²⁰ работники полиции обязаны принимать неотложные меры по спасению граждан и оказанию им первой медицинской помощи. Невыполнение такой обязанности также может расцениваться как неоказание помощи больному.

Субъективная сторона характеризуется неосторожной формой вины — лицо, отказывая или уклоняясь от оказания помощи, а) предвидит возможность причинения вреда здоровью больного, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на предотвращение такого вреда (например, надеется, что помощь окажет другой живущий невдалеке медицинский работник), либо б) не предвидит возможности причинения вреда здоровью в результате неоказания помощи больному, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть наступление вреда (например, врач отказался обследовать больного, заявив, что, судя по словам родственников, ничего страшного не произошло. Если бы обследование было проведено, итог мог быть иным).

Не соответствует закону распространенное мнение, что анализируемое преступление предполагает двойную форму вины: умысел по отношению к бездействию и неосторожность по отношению к последствию¹²¹. Согласно ст. 27, о преступлении, совершенном с двумя формами вины, можно говорить лишь в случае, когда в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, усиливающие ответственность. Речь, следовательно, идет о квалифицированных составах. Применительно к основному составу нельзя говорить о двух формах вины, поскольку деяние само по себе преступным не является — оно способно влечь дисциплинарную, административную или общественную ответственность.

Следовательно, преступление совершается с единой формой вины — по неосторожности. Сознательное отношение к неисполнению профессиональной обязанности имеет уголовно-правовое значение, но лишь в плане индивидуализации ответственности и наказания.

Если лицо, не оказывая помощь больному, желает или сознательно допускает наступление вредных последствий своего поведения (средней тяжести вреда здоровью либо более тяжкого), ответственность должна наступать не по ст. 124, а по иным статьям (111, 112 или 105 УК РФ).

Критерием дифференциации наказания выступает тяжесть вреда: ч. 2 ст. 124 предусматривает повышенную наказуемость за неосторожное причинение больному тяжкого вреда здоровью либо смерти пострадавшего.

Итак, в группу преступлений против здоровья входят посягательства, предусмотренные ст. 111–118, 121 и 124–124.1 УК РФ.

Объектом выступает здоровье другого человека. Согласие лица на причинение вреда его здоровью по общему правилу не исключает уголовной ответственности причинителя вреда. Здоровье человека — определенное физиологическое состояние организма, при котором все его составляющие функционируют нормально (п. 1 с. 2 Основ). Данный объект для преступлений рассмотренной группы является основным.

Объективная сторона состоит из процесса причинения вреда здоровью, самого вреда как итога деяния и причинно-следственной связи. Под вредом здоровью понимают как телесные повреждения, так и заболевания либо патологические состояния организма потерпевшего.

Субъект преступления по общему правилу — лицо, достигшее 16 лет. За умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести или тяжкого (ст. 111, 112) ответственность наступает, начиная с 14-летнего возраста.

Воспрепятствование оказанию медицинской помощи (статья 124.1) (введена Федеральным законом от 26.07.2019 № 206-ФЗ)

Непосредственным объектом преступления является отношения, обеспечивающее порядок оказания медицинской помощи и здоровья. В квалифицированном составе объектом также является жизнь человека.

Объективная сторона выражается в воспрепятствовании в какой бы то ни было форме законной деятельности медицинского работника по оказанию медицинской помощи, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью пациента.

Субъективная сторона характеризуется двойной формой вины — умыслом по отношении деянию и неосторожность к последствиям.

Субъект преступления — физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет.

В части 2 установлена ответственность за то же деяние, если оно повлекло по неосторожности смерть пациента.

§ 5. Преступления, ставящие в опасность жизнь или здоровье

Общая характеристика. В данную группу включаются посягательства, создающие реальную угрозу причинения вреда. В соответствии с юридической конструкцией их основных составов для признания преступления оконченным достаточно создания деянием опасности объекту уголовно-правовой охраны, без причинения реальных вредных последствий для жизни или здоровья. Сюда включаются следующие пять видов преступлений: угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119), принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120), заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122), незаконное проведение искусственного прерывания беременности (ст. 123) и оставление в опасности (ст. 125).

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК РФ). Объектом анализируемого преступления является жизнь или здоровье гражданина. Потерпевшим выступает конкретное физическое лицо, поэтому следует признать правильным решение законодателя переместить состав угрозы из главы «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения» (по УК РСФСР 1960 г.) в главу о преступлениях против жизни и здоровья (действующий УК РФ).

Объективная сторона выражается в активном поведении — в действии, а именно в угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Если высказывается иного характера угроза (например, причинить средней тяжести или легкий вред, уничтожить или повредить имущество, ограбить или совершить надругательство), ответственность по ст. 119 исключается, поскольку содержание угрозы иное. Только высказывание о намерении убить или причинить тяжкий вред здоровью запрещено диспозицией ст. 119.

Угроза — способ психического воздействия, направленного на запугивание потерпевшего, на то, чтобы вызвать у последнего чувство тревоги, беспокойства за свою безопасность, дискомфортное состояние.

Способы выражения угрозы вовне могут быть различными (устно, письменно, жестами, явочным порядком или по телефону, непосредственно потерпевшему или через третьих лиц) и в плане квалификации содеянного безразличны.

Выделяют такие обязательные черты угрозы, как: а) конкретность и б) ее реальность. Подчас под конкретностью понимают ясность того, каким образом лицо намерено угрозу исполнить¹²². Такая трактовка весьма спорная: достаточно ясности в вопросе о том, угрожает виновный лишением жизни или причинением тяжкого вреда здоровью. Реальность угрозы означает, что существуют достаточные основания опасаться приведения ее в исполнение¹²³. Должны возникнуть такие основания у потерпевшего, и в этом случае цель угрозы считается достигнутой, дискомфорт возникшим.

Распространенным является мнение о том, что переносить реальность угрозы целиком в плоскость субъективного ее восприятия потерпевшим едва ли правомерно и надо учитывать все обстоятельства дела¹²⁴ (как то: характер взаимоотношений виновного и потерпевшего, серьезность повода для угрозы, личность угрожающего, наличие предметов, способных причинить серьезный вред, и т. д.).

В конкретных случаях угроза может быть «пустой», произнесенной в запальчивости, когда и сам виновный, и потерпевший не придают ей серьезного значения. Поэтому важно, использовал ли виновный угрозу как средство давления на волю потерпевшего с намерением вызвать у него чувство страха, боязни, дискомфорта.

Если это установлено, угрозу следует считать реальной, даже если сам виновный приводить ее в исполнение не собирался, а лишь запугивал.

Необходимо, таким образом, доказать, что, во-первых, у потерпевшего действительно существовали основания воспринимать угрозу как реальную (что подтверждает объективно истинность его утверждения), что он испытал тревогу, дискомфорт и т. д. после высказывания угрозы виновным. Основанием для такого восприятия могут быть данные о личности угрожавшего, форма выражения угрозы и т. п. Подтверждающими могут быть и свидетельские показания об ухудшении самочувствия потерпевшего (скажем, после угроз тот стал бледным, плохо засыпал, остерегался встреч с угрожавшим, жаловался на чувство страха и т. д.). Во-вторых, именно на такое восприятие своих угроз потерпевшим виновный и рассчитывал. При наличии этих двух условий существуют основания говорить о наказуемости поведения.

Спорен вопрос, можно ли считать угрозы, описанные в ст. 119, вариантом обнаружения умысла, за которое лишь в порядке исключения законодатель предусмотрел уголовную ответственность. Изложенное выше позволяет сделать вывод, что в статье речь идет не об обнаружении, а о реализации умысла, только не на убийство или причинение тяжкого вреда здоровью, не о намерении совершить именно такое преступление, а об умысле на нарушение психической неприкосновенности личности, ее спокойствия путем запугивания, внушения чувства страха. Налицо деятельность, направленная на конкретный объект и производящая в нем вредные изменения, а не простое озвучивание преступных намерений.

Состав сконструирован по типу формального, поэтому преступление считается оконченным в момент выражения угрозы вовне (произнесения, передачи через знакомых потерпевшего и т. д.).

Высказывание угрозы виновным может не преследовать цель запугивания, а лишь обнаруживает возникшее решение об убийстве или причинении тяжкого вреда здоровью. В этом случае, если виновный помимо заявления о замысле совершает какие-либо действия, направленные на реализацию заявленного намерения, содеянное квалифицируется не по ст. 119, а как приготовление либо покушение на соответствующее преступление (ст. 30, 105,111 УК РФ).

Субъективная сторона — прямой умысел — выражается в том, что лицо намеренно высказывает угрозы, рассчитанные на восприятие их потерпевшим как реальных, устрашающих, вызывающих чувство тревоги, опасности, и желает поступить таким образом.

Норма, предусмотренная ст. 119, является общей по отношению к некоторым другим, также устанавливающим ответственность за угрозы. Так, ст. 296 УК РФ говорит о наказуемости угроз в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования. В таком случае предпочтение — в соответствии с правилами квалификации при конкуренции — отдается специальной норме (ст. 296).

Во многих случаях угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью выступает способом совершения другого, более тяжкого преступления (разбоя, вымогательства, угона транспортного средства и т. д.). В соответствии с правилами квалификации при конкуренции части и целого предпочтение отдается целому, поэтому дополнительной квалификации по ст. 119 не требуется.

Иная ситуация — при реальной совокупности преступлений. Пленумом Верховного Суда РФ обращено внимание на то, что если угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью была выражена после изнасилования с той, например, целью, чтобы потерпевшая никому не сообщала о случившемся, действия виновного надлежит квалифицировать дополнительно и по ст. 119, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Ответственность за данное деяние дифференцирована с помощью (уже ранее рассматривавшегося относительно убийств) квалифицирующего признака деяния, совершенного по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, а равно в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга,

Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК РФ). Данная норма в УК РСФСР 1960 г. отсутствовала. Она принята в развитие положений Закона РФ от 22 декабря 1992 г. № 4180 «О трансплантации органов и (или) тканей человека»¹²⁵. Согласно ст. 11 данного Закона изъятие возможно при условии, что донор свободно и сознательно в письменной форме выразил согласие на это. В ст. 3 Закона сказано, что принуждение любым лицом живого донора к согласию на изъятие у него органов и (или) тканей влечет уголовную ответственность в соответствии с законодательством.

Потерпевшим от преступления выступает любое лицо, избранное виновным в качестве потенциального донора. Иногда им может быть и иное лицо (родственник, опекун и т. д.), когда речь идет, скажем, об изъятии органа или ткани у смертельно травмированного в результате аварии человека. В соответствии с упомянутым Законом изъятие органов и (или) тканей не допускается у живого донора, не достигшего возраста 18 лет (за исключением пересадки костного мозга), а также у лиц, признанных недееспособными, и у больного, пересадка органов и (или) тканей от которого представляет опасность для реципиента (например, от страдающего СПИДом или зараженного венерическим заболеванием). Трансплантация признается допустимой лишь в случае, когда медицинские средства не могут гарантировать сохранение жизни больного (реципиента) либо восстановление его здоровья.

Объективную сторону составляют: а) принуждение, б) совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения, т. е. в объективную сторону входят деяние и способ его осуществления.

Принуждение — это неправомерное воздействие на лицо, приневоливание его к чему-нибудь (в данном случае — к донорству), с созданием опасности неблагоприятных последствий для потерпевшего в случае отказа от него.

Статья 120 ограничивает уголовно наказуемое принуждение двумя способами: насилием либо угрозой его применения. Таким образом, не всякое принуждение, по мнению законодателя, достигает уровня общественной опасности, характерной для преступлений. С другой стороны, для уголовной ответственности достаточно применения виновным лишь одного из способов — насилия или угрозы насилием.

В этой связи неточными выглядят утверждения, что одной из уголовно значимых форм принуждения может выступать обман (налицо недопустимое расширение способов преступного принуждения) и что принуждение в смысле ст. 120 — это психическое давление на потерпевшего¹²⁶. Давление может быть и физическим, посредством применения насилия.

Под насилием понимается физическое воздействие (удары, причинение вреда здоровью, запирание и т. п.). Угроза как психическое воздействие ограничена законодателем угрозой применения только физического воздействия (насилием). Отсюда, если лицо принуждается к донорству угрозами разгласить позорящие сведения, уничтожить или повредить имущество и т. д., ст. 120 неприменима.

Угрозы могут иметь своим содержанием причинение физического вреда любой степени. Это могут быть угрозы убийством, нанесением тяжкого вреда здоровью, побоями и т. д.

Если в результате физического или психического воздействия потерпевшему причинен тяжкий вред здоровью, содеянное должно квалифицироваться по совокупности (ст. 120 и 111 УК РФ).

Состав — формальный. Преступление полагается оконченным с момента принуждения, сопряженного с применением насилия или угроз насилием. Если виновному удалось принудить лицо и орган (ткань) у потерпевшего были изъяты, следует вести речь о реальной совокупности преступлений. В зависимости от степени тяжести причиненного изъятием вреда здоровью, содеянное помимо ст. 120 квалифицируется также по ст. 115, 112, п. «ж» ч. 2 ст. 111 или п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Субъект — любое физическое лицо. Однако чаще всего мыслимо совершение его либо медицинским работником, либо с его участием.

Субъективная сторона выражается в умысле и специальной цели — принуждение осуществляется «для трансплантации», в целях противоправного использования органов или тканей потерпевшего.

Под трансплантацией в медицине понимают пересадку органов и (или) тканей от одного человека к другому. Спасение жизни или здоровья реципиента происходит за счет причинения определенного вреда здоровью донора. Пересадке могут подвергнуться легкие, почка и иные органы, а также ткани, перечень которых определяется Минздравом России совместно с Российской академией медицинских наук. Закон говорит о принуждении к изъятию органов (или тканей), а не всяких частей тела (части бедра, таза, стопы, отдельных пальцев и т. д.).

Мотивы принуждения могут быть разными: помочь близкому или больному, месть, карьеристские побуждения и т. п.

Ответственность за данное преступление дифференцирована. В ч. 2 ст. 120 предусмотрено усиление наказания за описанное в ч. 1 этой статьи деяние, совершенное в отношении лица, заведомо для виновного находящегося а) в беспомощном состоянии либо б) в материальной или иной зависимости от виновного. Эти признаки уже рассматривались применительно к другим составам преступлений гл. 16 УК РФ.

Заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122 УК РФ). Быстрое распространение «чумы XX века», как нередко именуют СПИД, вызывает серьезную тревогу в мире, в том числе в России. Так, количество ВИЧ — инфицированных, зарегистрированных, например, за 11 месяцев 1997 г., возросло в 12 раз по сравнению с аналогичным периодом предшествовавшего года и превысило число ВИЧ-инфицированных за предшествующие 10 лет¹²⁷.

Реакцией на это стало принятие ряда законодательных актов, в том числе Федерального закона от 30 марта 1995 г. № 38-ФЗ «О предупреждении в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)», а также Федеральной целевой программы по предупреждению распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции), на 1996–1997 годы и на период до 2000 года «Анти–ВИЧ/СПИД».

Учитывая высокую опасность распространения «чумы века», Кодекс предусматривает уголовную ответственность, осуществляя дифференциацию наказуемости за преступление.

По ч. 1 ст. 122 наказуемым признается заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией. Потерпевшими могут быть любые лица, но чаще всего ими становятся представители «группы риска»: наркоманы; лица, вступающие в беспорядочные половые связи; лица без определенного места жительства.

Объективная сторона заключается в поставлении другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией (деликт создания опасности).

ВИЧ-инфекция, или вирус иммунодефицита человека, поражает иммунную (защитную) систему человека, которая призвана защищать его от болезней, выступая при этом возбудителем опаснейшего заболевания — СПИДа. Данное заболевание пока неизлечимо и потому неминуемо заканчивается смертью.

Преступление полагается оконченным в момент создания реальной опасности заражения. ВИЧ-инфекция попадает в организм лица либо половым путем, либо при контактах поврежденных частей тела, либо через кровь. Опасность заражения возникает, например, при половом сношении ВИЧ-инфицированного без предохраняющих (контрацептивных) средств, при предоставлении им другому лицу своего использованного шприца для уколов, введения наркотиков и т. д. Среди 8 тыс. ВИЧ-инфицированных по России в 1998 г. — 91% наркоманы. Для констатации преступления оконченным не имеет значения, что заражения ВИЧ-инфекцией не произошло.

Субъектом преступления является лицо, выступающее носителем ВИЧ-инфекции либо страдающее СПИДом. На таких лиц возлагается обязанность — как инфекционно больных — соблюдать соответствующие санитарно-гигиенические правила при контакте с лицами, не зараженными этой инфекцией (ст. 13 Закона). Они не должны вступать в половые отношения, пользоваться общими предметами домашнего обихода, быть донорами и т. д.

Субъективная сторона характеризуется заведомостью. ВИЧ-инфицированный, зная о необходимости соблюдения им определенных санитарно-гигиенических правил, сознательно пренебрегает ими, идет на нарушение этих правил, зная, что тем самым он ставит потерпевшего в опасность заражения.

Согласно примечанию к ст. 122, «лицо, совершившее деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, освобождается от уголовной ответственности в случае, если другое лицо, поставленное в опасность заражения либо зараженное ВИЧ-инфекцией, было своевременно предупреждено о наличии у первого этой болезни и добровольно согласилось совершить действия, создавшие опасность заражения» (например, согласие вступить в половую связь). Правоположение более чем спорное, особенно если учитывать отсутствие такого примечания применительно к составу ст. 121 УК РФ.

Поставление в опасность, закончившееся заражением ВИЧ-инфекцией, влечет ответственность по ч. 2 ст. 122, при этом вменения ч. 1 указанной статьи не требуется, так как поставление в опасность — неизбежный этап и более ранняя стадия заражения. Квалификация по совокупности необходима, если потерпевшими выступают два лица, одно из которых подверглось заражению, а другое — поставлено в опасность заражения.

Заражение ВИЧ-инфекцией в некоторых составах признается квалифицирующим обстоятельством (см., например, п. «б» ч. 3 ст. 131 и 132 УК РФ). В этом случае — по правилам конкуренции части и целого — дополнительной квалификации по ст. 122 не требуется.

Момент окончания анализируемого вида преступления — состоявшееся заражение, попадание ВИЧ-инфекции в организм потерпевшего.

В ч. 3 ст. 122 названы в качестве квалифицирующих обстоятельств: заражение (ч. 2 ст. 122), совершенное: а) в отношении двух или более лиц либо б) в отношении несовершеннолетнего. Данные признаки уже ранее рассматривались применительно к другим составам преступлений против жизни и здоровья.

Субъективная сторона деяний, описанных в ч. 2 и 3 ст. 122, характеризуется как умыслом, так и неосторожностью¹²⁸.

Особым видом преступления признано заражение другого лица ВИЧ-инфекцией вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 4 ст. 122). Данный признак ранее уже рассматривался. Отметим две его особенности: 1) субъектом этого преступления являются лица, профессионально связанные с процессом лечения и обслуживания больных вирусом иммунодефицита (врачи, медсестры и т. д.), а также с получением или хранением крови (например, работники станции переливания крови); 2) с субъективной стороны данное деяние предполагает неосторожность в виде легкомыслия либо небрежности. Если присутствует прямой или косвенный умысел, содеянное квалифицируется не по ст. 122, а в зависимости от тяжести наступившего вреда здоровью по ст. 115, 112, 111 или 105 УК РФ.

Незаконное проведение искусственного прерывания беременности (ст. 123 УК РФ). По числу абортов Россия занимает одно из первых мест в мире, совершается их более 3,5 млн в год. Внебольничные аборты составляют около 12%. За год от абортов умирает в стране 260 женщин, почти полмиллиона приобретают осложнения, в том числе бесплодие; 20% новорожденных у женщин, ранее делавших искусственное прерывание беременности, имеют серьезные физические или психические отклонения.

Потерпевшей от преступления является женщина, находившаяся в состоянии беременности. В соответствии со ст. 56 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан 2011 г., каждая женщина имеет право самостоятельно решать вопрос о материнстве. Следовательно, она вправе и прервать беременность. Закон предусматривает, что искусственное прерывание беременности проводится в учреждениях, получивших лицензию на указанный вид деятельности, врачами, имеющими специальную подготовку. По общему правилу аборт производится при сроке беременности до 12 недель, по социальным показаниям (смерть мужа, беременность в результате изнасилования и т. д.) — до 22 недель, а при наличии медицинских показаний (например, при заболевании ВИЧ-инфекцией, при активной форме туберкулеза) с согласия женщины — независимо от срока беременности.

Объективная сторона преступления заключается в производстве аборта ненадлежащим лицом. Под абортом понимается искусственное прерывание беременности, которое может быть законным (правомерным) и незаконным (криминальным). Незаконный аборт — это: искусственное прерывание беременности вне специального учреждения; лицами, не имеющими надлежащей медицинской подготовки; при выходе за указанные выше сроки беременности; без согласия абортируемой.

Статья 123 хотя и именуется «Незаконное проведение искусственного прерывания беременности», объявляет преступными не все его виды, а только один — производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля¹²⁹. Иные виды не могут влечь ответственности по данной статье. Она предполагает производство указанного вида незаконного аборта по согласию женщины. Если такого согласия не было, содеянное квалифицируется не по ст. 123, а исходя из последствий по ст. 111 или 105 УК РФ.

Способы незаконного аборта на квалификацию не влияют. Наиболее распространенное из них — введение в область матки каких-либо предметов, растворов, инъекции.

Состав преступления — формальный. Аборт полагается оконченным с момента удаления плода из чрева матери. До этого момента можно говорить лишь о покушении на производство незаконного аборта¹³⁰. Если процесс производства аборта привел к появлению на свет живого ребенка, которого тут же лишают жизни, содеянное как представляющее реальную совокупность преступлений подлежит квалификации не только по ст. 123, но и по статье об убийстве. Если криминальный аборт протекал с осложнениями и вызвал реальную угрозу причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей, а виновный вследствие растерянности, испуга или по иным причинам не принимает необходимых мер (например, не вызывает врача), оставляя в опасном состоянии потерпевшую, содеянное необходимо квалифицировать по совокупности ст. 123 и 125.

Субъект преступления — лицо, не имеющее высшего медицинского образования соответствующего профиля, что создает большую вероятность неблагоприятного исхода, причинения вреда абортируемой. По мнению законодателя, аборт, совершаемый непрофессионалом, составляет наиболее опасный вид незаконных абортов.

Исходя из этого, не являются субъектами преступления гинекологи и хирурги-гинекологи. Все остальные лица (в том числе имеющие высшее образование), средний медицинский персонал (даже те из них, которые имеют образование соответствующего профиля, например, акушерка) могут выступать в качестве субъекта уголовно наказуемого аборта. При этом место производства незаконного аборта — специальное медицинское учреждение или иное — для ответственности значения не имеет.

В ч. 3 (ч. 2 в 2003 г. утратила силу) ст. 123 установлена повышенная ответственность, если незаконный аборт повлек по неосторожности: а) смерть потерпевшей либо б) причинение тяжкого вреда ее здоровью. Налицо пример преступления с двумя формами вины (ст. 27 УК РФ). Необходимо установить причинно-следственную связь между незаконно произведенным абортом и наступившим вредом здоровью либо смертью потерпевшей.

Федеральный закон от 26 июля 2019 г. № 206-ФЗ введена Статья 124.1. Воспрепятствование оказанию медицинской помощи.

Воспрепятствование в какой бы то ни было форме законной деятельности медицинского работника по оказанию медицинской помощи, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью пациента.

То же деяние, если оно повлекло по неосторожности смерть пациента.

Субъективная сторона характеризуется неосторожной формой вины по отношению к последствиям.

Субъект преступления — физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет

Оставление в опасности (ст. 125 УК РФ). Потерпевшим от данного преступления признается лицо: а) находящееся в опасном для жизни или здоровья состоянии и к тому же б) лишенное возможности принять меры к самосохранению в силу малолетства, старости, болезни или вследствие своей беспомощности. Закон, таким образом, устанавливает ряд условий, касающихся личности потерпевшего, для уголовной ответственности за бездействие виновного.

Одно из них — потерпевший на момент оставления его без помощи находился в опасном для жизни или здоровья состоянии (оказался на глубоком месте реки, среди шумного потока движущегося транспорта, получил травму при падении и т. д.). Причины попадания в такую ситуацию могут быть различными. Важно, что она возникла и опасность для жизни (или по крайней мере для здоровья) является не абстрактной, а реальной.

Второе условие: в этой ситуации потерпевший не может самостоятельно принять меры к самосохранению, устранению возникшей для него реальной опасности. Причины, лишающие такой возможности — малолетство, старость, болезнь или беспомощное состояние. Понятие беспомощного состояния ранее уже рассматривалось при характеристике квалифицирующих признаков, в частности убийства. Малолетство, старость и болезнь, по сути, также предполагают состояние физической или интеллектуальной беспомощности, составляют ее разновидность. В тех случаях, когда болезнь, старость или малолетство такого состояния не вызывают, у лица есть возможность принять меры к самосохранению, исключается уголовная ответственность за бездействие виновного.

С объективной стороны преступление выражается в бездействии — оставлении без помощи находящегося в опасности потерпевшего. Ответственность за бездействие, как известно, возможна при наличии двух условий: а) на лице лежала обязанность действовать; б) в данной обстановке лицо могло действовать.

Непосредственно в ст. 125 оговорено, из чего вытекает обязанность виновного действовать, оказывать помощь потерпевшему:

— виновный был обязан иметь о нем заботу. Наличие такого долженствования предполагается еще до момента возникновения опасности в силу закона или договора (родители обязаны заботиться о детях, а дети — о родителях, сиделка в силу договора — о больном либо дряхлом человеке);

— лицо само поставило потерпевшего в опасное для жизни состояние. Такое поставление, порождающее обязанность действовать в дальнейшем, возможно в результате как противоправных, так и непротивоправных, как виновных, так и невиновных актов поведения. Например, потерпевший получает повреждение при столкновении с машиной, водитель которой правил дорожного движения не нарушал. Это, однако, не снимает с водителя транспортного средства обязанности оказать необходимую помощь пострадавшему.

Важное условие уголовной ответственности за бездействие — лицо могло действовать, что непосредственно оговорено в ст. 125: «если виновный имел возможность оказать помощь». Вопрос о том, существовала ли в действительности у лица такая возможность, является вопросом факта. Вывод делается на основе всех обстоятельств в их совокупности. По силам, например, оказание помощи воспитателем ребенку, упавшему в неглубокую канаву с водой. Лицо может быть лишено объективно возможности оказать помощь ввиду возникшей непреодолимой силы, собственной беспомощности и т. д.

Состав — формальный. Преступление полагается оконченным в момент неоказания помощи нуждающемуся лицу. Обязательной констатации каких-либо последствий, в отличие от ст. 124 УК РФ, не требуется. Такая позиция законодателя небесспорна. Ведь и в ст. 124 речь идет о бездействии лица, обязанного оказывать помощь нуждающемуся. Если в результате бездействия наступила смерть потерпевшего либо причинен вред его здоровью, это учитывается при избрании наказания.

Субъектом преступления является лицо, на котором лежала обязанность иметь заботу о потерпевшем либо которое само поставило потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние (родители, педагоги, воспитатели, опекуны и попечители, инструкторы по плаванию, проводники в горах и т. д.).

Субъективная сторона предполагает заведомость: лицо намеренно, умышленно оставляет без помощи потерпевшего. При этом оно осознает, что: а) потерпевший находится в опасном для жизни или здоровья состоянии; б) он лишен возможности принять меры к самосохранению ввиду своей беспомощности; в) на нем, виновном, лежала обязанность иметь о потерпевшем заботу либо он сам поставил потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние; г) он, виновный, имел возможность оказать помощь потерпевшему, отвести возникшую опасность, но не сделал этого.

Отличие анализируемого вида преступления от описанного в ст. 124 УК РФ — в субъекте (там им является медицинский и иной работник, в силу профессии обязанный оказывать помощь), в потерпевшем (там им является только больной), в объективной стороне (обязательным признаком состава ст. 124 является причинение вреда здоровью потерпевшего), в субъективной стороне (деяние, предусмотренное ст. 125, — умышленное, а ст. 124 — в целом неосторожное). Преступление относится к категории небольшой тяжести.

Таким образом, к преступлениям, ставящим в опасность жизнь или здоровье, относятся деяния, описанные в ст. 119, 120, 122, 123 и 125. Их особенность в том, что законодатель связывает ответственность с созданием реальной угрозы причинения вреда объекту уголовно-правовой охраны.

С субъективной стороны все преступления характеризуются только прямым умыслом.

Субъект преступления — лицо, достигшее 16 лет. В некоторых случаях таковым выступает специальный субъект: лицо — носитель ВИЧ-инфекции либо больной СПИДом (ст. 122); лицо, не имеющее высшего медицинского образования (ст. 123); лицо, обязанное оказывать помощь, заботу (ст. 124,125); лицо, которое само поставило потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние (ст. 125).

Глава 4. Преступления против свободы, чести и достоинства личности

Литература

1. Гурбанова Г. А. Уголовная ответственность за незаконное лишение свободы: проблемы законодательной регламентации и правоприменения. М.: Юрлитинформ, 2018.

2. Ерохина Л. Д., Буряк М. Ю. Торговля женщинами и детьми в целях сексуальной эксплуатации в социальной и криминологической перспективе. М., 2003. 432.

3. Марогулова И. Л. Защита чести и достоинства личности. М., 1998.

§ 1. Понятие и виды преступлений против свободы, чести и достоинства личности

Данная группа преступлений впервые обособлена в рамках самостоятельной главы. Она немногочисленна — включает всего шесть составов, объединенных общим объектом уголовно-правовой охраны.

Объект — сложный, составной. Исходя из наименования гл. 17 УК РФ, таковым выступают в их совокупности свобода, честь и достоинство человека. Поскольку глава расположена в разделе «Преступления против личности», под первым из названных объектов подразумевается гражданская (личная, физическая) свобода как свобода человека принимать решения независимо от государства, свобода распоряжаться самим собой, делать индивидуальный выбор¹³¹. Это не только возможность по своему усмотрению перемещаться в пространстве, определять круг общения и общаться с другими людьми, но и свобода от давления извне, направленного на изменение образа жизни, поведения лица.

Право на личную свободу подтверждено предписаниями Конституции РФ, в ч. 1 ст. 22 которой заявлено, что «каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность».

Честь и достоинство — два очень близких по духу и содержанию понятия. Честь — это внутреннее нравственное достоинство, состояние. Достоинство — осознанный лицом и окружающими факт обладания человеком некой совокупностью нравственных и интеллектуальных качеств¹³². В соответствии с ч. 1 ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени, а ч. 1 ст. 21 гласит, что достоинство личности охраняется государством. Это предполагает признание наличия у каждого человека и гражданина своей чести и достоинства, права на личную свободу. В ст. 150 ГК РФ указано, что честь и достоинство личности неотчуждаемы и принадлежат гражданину от рождения.

Охрана упомянутых объектов осуществляется многими отраслями права. В частности, ст. 152 ГК РФ подчеркивает, что честь и достоинство могут защищаться гражданско-правовыми способами. Определенную лепту в защиту вносит и уголовное право, предусматривая в гл. 17 УК РФ систему норм, направленных на охрану означенных объектов.

Преступления гл. 17 УК РФ могут нарушать и дополнительные объекты — жизнь, здоровье, имущественные интересы, общественную безопасность и т. д.

Личная свобода, честь и достоинство охраняются не только нормами данной главы. Например, эти объекты нарушаются или могут быть нарушены посягательствами, предусмотренными ст. 133, 137, 138, 152, 153, 206, 301 УК РФ и др. В этих случаях данные объекты выступают в качестве дополнительных, факультативных. В преступлениях же анализируемой главы они являются основными, ведущими.

Потерпевшим может быть любое физическое лицо — как должностное, так и частное, как дееспособное, так и недееспособное, а в некоторых случаях — даже умершее. Интересно, что в главе «Преступления против порядка управления» есть ст. 329, предусматривающая запрет деяния (надругательство над Государственным гербом или флагом), которая затрагивает честь и достоинство юридического лица — государства, его органов.

С объективной стороны особенность преступлений рассматриваемой группы заключается в том, что, во-первых, они совершаются только путем действий, т. е. активного поведения, и, во-вторых, составы их сконструированы по типу формальных, т. е. они полагаются оконченными с момента осуществления действия, независимо от наступления (ненаступления) последствий.

Субъектом преступлений является лицо, достигшее 16-летнего возраста. За похищение человека (ст. 126) ответственность возможна уже с 14-летнего возраста. Субъектом квалифицированного вида незаконного помещения в психиатрический стационар (ч. 2 ст. 128) выступает лицо, занимающее служебное положение.

С субъективной стороны все преступления гл. 17 относятся к категории умышленных. Некоторые квалифицированные их виды предполагают наличие двух форм вины (ч. 3 ст. 126, 127 и ч. 2 ст. 128). Мотивы, как правило, на квалификацию содеянного не влияют, но в п. «з» ч. 2 ст. 126 корыстные побуждения названы в качестве обстоятельства, усиливающего наказание.

С учетом изложенного анализируемые преступления могут быть охарактеризованы как предусмотренные гл. 17 УК РФ противоправные действия, посягающие на личную свободу, честь и достоинство личности, совершаемые умышленно лицом, достигшим, как правило, 16-летнего возраста.

В соответствии с двумя основными видами объектов, в совокупности составляющих родовой объект гл. 17, выделяют две группы преступлений:

— против личной (физической) свободы: похищение человека (ст. 126), незаконное лишение свободы (ст. 127), торговля людьми (ст. 127¹), использование рабского труда (ст. 127²), незаконная госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (ст. 128);

— против чести и достоинства личности: клевета (ст. 128¹).

Итак, рассматриваемая группа преступлений имеет сложный объект. Исходя из составляющих его объектов, можно выделить две подгруппы посягательств: 1) на личную (физическую) свободу и 2) на честь и достоинство человека. Все преступления совершаются только путем активного поведения. Их составы — формальные, поэтому они полагаются оконченными с момента осуществления действия, независимо от наступления последствий.

Субъектом преступления является лицо, достигшее 16 лет, а при похищении человека — 14 лет. С субъективной стороны предполагается только умышленная вина.

§ 2. Преступления против личной свободы

Похищение человека (ст. 126 УК РФ). Данный состав преступления выделился из состава незаконного лишения свободы в 1993 г. (ст. 125¹ УК РСФСР 1960 г.) ввиду участившихся случаев таких посягательств и их повышенной опасности по сравнению с обычным противоправным лишением свободы.

Данное преступление может быть определено как умышленное перемещение человека вопреки его воле из естественной для него социальной среды в иное место с намерением содержать его определенное время в неволе.

Помимо основного объекта — личной (физической) свободы данное посягательство предполагает наличие дополнительного и факультативных объектов: телесной и психической неприкосновенности личности, здоровья, а также жизни (ч. 3 ст. 126).

Потерпевшим является физическое лицо независимо от возраста, пола, способности осознавать значимость происходящего, социального положения, гражданства, отношения к религии и т. д. Теория и практика не склонны относить к потерпевшим лиц и усматривать предусмотренное ст. 126 деяние, если похищен ребенок, состоящий в близком родстве с похитителем (родитель, дедушка, бабушка и т. п.), и по замыслу похитителя — в интересах ребенка. Думается, что такое изъятие, если это соответствует воле законодателя, должно оговариваться в тексте нормы.

С объективной стороны преступление выражается в похищении, т. е. захвате (завладении) и перемещении человека помимо или вопреки его воле. Завладение (захват) и перемещение — два обязательных элемента объективной стороны.

Способы похищения могут быть самыми различными: тайно или открыто, с обманом или без такового, с угрозами либо с насилием и т. д. Для квалификации по ст. 126 они значения не имеют.

В результате похищения потерпевший изымается из привычной ему социальной среды, утрачивает возможность определять место пребывания по своему усмотрению, свободно перемещаться в пространстве.

С момента утраты такой возможности преступление полагается оконченным. Длительность утраты возможности и нахождения в неволе (час, сутки, недели, месяцы) значения не имеет.

Похищение человека обычно сочетается с другими видами преступных действий: угрозами, насилием, лишением свободы и т. п. По общему правилу дополнительной квалификации по ст. 126 не требуется, если только не совершено более тяжкое, чем похищение человека, преступление (например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, убийство) либо присутствует реальная совокупность (например, похищенное лицо подвергается истязанию, изнасилованию, в отношении него совершается вымогательство).

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Виновный, осуществляя похищение, осознает, что он действует вопреки воле потерпевшего и лишает его личной свободы, и желает поступить таким образом. Цель — содержание человека в неволе.

Мотивы могут быть различными — месть, ревность, желание устранить на период заключения сделки конкурента, хулиганские или карьеристские побуждения и т. п. Но чаще всего они носят корыстный характер. Мотивы подлежат учету при назначении наказания.

Субъектом преступления, как уже ранее упоминалось, является лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Анализируемое преступление имеет сходные черты с захватом заложника (ст. 206 УК РФ). Однако у этих деяний различны основные объекты (не личная свобода, а общественная безопасность), способы осуществления деяний — захват, а также содержание выдвигаемых требований (если таковые выдвигаются). При похищении человека они не афишируются; виновный стремится это сделать втайне, в том числе и от органов власти. При захвате заложника, напротив, виновный стремится сделать содеянное достоянием широкого круга лиц, в том числе и властей; шире и круг преследуемых виновным целей.

Ответственность за похищение человека дифференцирована. К числу квалифицирующих признаков ч. 2 относит похищение, совершенное а) группой лиц по предварительному сговору, б) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия; в) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия; г) в отношении заведомо несовершеннолетнего; д) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; е) в отношении двух или более лиц; з) из корыстных побуждений.

Большинство этих признаков присуще тому или иному преступлению против личности и рассмотрены ранее.

Под насилием, опасным для жизни или здоровья, понимается физическое воздействие, которое повлекло (или могло повлечь) причинение вреда здоровью потерпевшего (тяжкого, средней тяжести или легкого)¹³³.

Виды предметов, относимых к оружию, регламентируются Федеральным законом от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии»¹³⁴. Выделяют огнестрельное, холодное, метательное, газовое, пневматическое и сигнальное оружие. Под предметами, используемыми в качестве оружия, понимаются предметы, которыми может быть причинен вред здоровью потерпевшего, опасный для жизни или здоровья (бритва, топор, ломик, дубинка и т. п.)¹³⁵.

Одного наличия у похитителя оружия или предметов, используемых в том же качестве, недостаточно. Необходимо, чтобы они были применены (пущены в ход) при совершении преступления.

К особо квалифицирующим признакам закон (ч. 3 ст. 126 УК РФ) относит похищение человека, если оно: а) совершено организованной группой либо б) повлекло по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия.

Иными тяжкими последствиями признаются, например, причинение тяжкого вреда здоровью или крупного ущерба, самоубийство потерпевшего. Эти последствия должны находиться в причинно-следственной связи с похищением человека и к ним должно проявиться психическое отношение виновного в форме неосторожности.

Статья 126 содержит примечание, в УК РСФСР 1960 г. отсутствовавшее. Оно предусматривает специальный вид освобождения лица, совершившего похищение человека, призванный стимулировать виновного к позитивному поведению. В соответствии с примечанием лицо освобождается от уголовной ответственности, если: а) оно добровольно освободило похищенного, и к тому же б) в его действиях не содержится иного состава преступления (например, причинение того или иного вида вреда здоровью).

Освобождение похищенного лица считается добровольным, если лицо — при осознании возможности дальнейшего удержания похищенного — по своей инициативе либо в ответ на обращение родственников, властей и т. д., освобождает потерпевшего без предъявления встречных ультимативного характера требований.

Незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ). Личная (физическая) свобода является основным объектом этого преступления, в отличие, например, от деяний, описанных в ч. 2 ст. 301 или ч. 2 ст. 305 УК РФ, где она выступает дополнительным объектом.

Потерпевшим может быть любое лицо вне зависимости от пола, возраста, способности осознавать факт лишения свободы и т. д.

Объективная сторона описана законодателем с помощью позитивных и негативных признаков. В нее входит: а) незаконное б) лишение свободы, в) не связанное с его похищением. Последний из названных признаков является разграничительным с преступлением, предусмотренным предыдущей статьей. Вместе с тем он позволяет уяснить некоторые особенности признаков состава ст. 127: незаконное лишение свободы не связано с захватом либо перемещением потерпевшего, иначе содеянное подлежало бы квалификации как похищение человека. Кроме того, этот негативный признак свидетельствует о том, что при совпадении во времени похищения и лишения свободы не может идти речь о совокупности преступлений. Предпочтение отдается ст. 126 (похищение человека).

Лишение свободы ведет к изоляции человека от общества, обычного окружения. Арест, заключение под стражу, содержание под стражей и задержание граждан осуществляются представителями власти, управомоченными должностными лицами в порядке, предусмотренном законом. Граждане могут лишить свободы другое лицо лишь при пресечении преступления, доставлении органам власти и находясь в состоянии крайней необходимости. Все иные случаи лишения свободы (изоляции) со стороны граждан должны рассматриваться как незаконные (второй негативный признак).

Лишения свободы потерпевшего виновный может добиться посредством насилия, угрозами, обманом, а выражается это в запирании в помещении, связывании или привязывании (приковывании) потерпевшего, в запрете под страхом расправы покидать определенное место и т. д.

Преступление полагается оконченным в момент, когда произошла фактическая изоляция, потерпевшего лишили возможности свободного перемещения по своему усмотрению. Спорно мнение, что момент окончания посягательства надо по общему правилу связывать с осознанием потерпевшим факта лишения свободы¹³⁶. Решающим является поведение лица — его действия по изоляции потерпевшего и осознание им того, что в итоге потерпевший, если захочет, не сможет свободно перемещаться.

Длительность пребывания в неволе (лишение свободы потерпевшего) значения в плане квалификации содеянного не имеет.

Субъектом преступления является частное лицо. Незаконное лишение свободы, осуществляемое должностным лицом, влечет иную уголовно-правовую оценку: как должностное преступление (ст. 285, 286 УК РФ) или как посягательство на интересы правосудия (ст. 301, 305 УК РФ).

Субъективная сторона выражается в прямом умысле. Мотивы могут быть различными и подлежат учету в процессе индивидуализации наказания.

Ответственность дифференцирована, ст. 127 включает три части.

Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки совпадают с теми, которые определены в ч. 2 и 3 ст. 126 УК РФ (за исключением квалифицирующего признака «из корыстных побуждений» — он в ч. 2 ст. 127 отсутствует).

Торговля людьми (ст. 127¹ УК РФ). Основным международно-правовым актом, определяющим отношение государств мира к торговле людьми, является Конвенция ООН о борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими лицами 1949 г.¹³⁷, к которой наша страна присоединилась в 1954 г. Согласно ст. 1 и 2 этого акта стороны в Конвенции были обязаны подвергать наказанию каждого за те виды правонарушений, которые указаны в данных статьях. Однако в нашем национальном законодательстве эти положения длительное время не были отражены.

Подвижки произошли после одобрения Генеральной Ассамблеей ООН Конвенции против транснациональной организованной преступности и дополняющего ее Протокола о предупреждении, пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее (декабрь 2000 г.). Эти документы определили обязанность каждого государства принять законы, предусматривающие ответственность за упомянутый вид общественно опасного поведения. В УК РФ до недавнего времени данная проблема решалась лишь частично: в ст. 152 предусматривалась наказуемость торговли в отношении несовершеннолетнего. Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ¹³⁸ была введена общая норма, а ст. 152 утратила силу.

Согласно экспертным оценкам, ежегодно в мире становится объектом торговли до 4 млн человек, в том числе до 700 тыс. — женщин и детей. Помимо основного объекта — личной свободы — данное преступление нередко ставит в опасность нарушения (или фактически нарушает) такие дополнительные объекты, как половая, телесная и духовная неприкосновенность, честь и достоинство, здоровье и жизнь.

Потерпевшим является физическое лицо мужского или женского пола, выступающее в качестве «живого товара» как предмета торговли. Законодателем ни нижний, ни верхний возрастной предел не определен. Это свидетельствует о том, что жертвой сделки может оказаться и младенец (в том числе новорожденный), и подросток, и взрослый человек, уже способный в полной мере осознавать характер и значение осуществляемых в отношении него действий. В законе нет также ограничений по иным параметрам, касающимся потерпевшего. Следовательно, им может быть и родной ребенок участника сделки, и усыновленный, и любое другое лицо.

С объективной стороны преступление характеризуется осуществлением торговли человеком. С точки зрения законодательной техники диспозиция ст. 127¹ далека от совершенства: во-первых, достаточно для ответственности факта торговли в отношении и одного человека (а не «людей», как сказано в заголовке и тексте статьи). Во-вторых, торговля людьми определяется в диспозиции статьи не только как купля-продажа человека (что не может вызывать возражения), но и как иные сделки, его вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение. Налицо широкая трактовка родового понятия «торговля».

Понятие купли-продажи содержится в ст. 454 ГК РФ; ее суть — в передаче-принятии предмета с выплатой за него определенной денежной суммы (цены). Под вербовкой понимается набор людей по найму с обещанием определенного материального вознаграждения. Перевозка— перемещение человека из одного места в другое любым видом транспорта (наземным, подземным, воздушным, водным), независимо от способа транспортировки. Передача выражается в предоставлении человека лицами, у которых он находится, посторонним лицам для временного использования, содержания либо же для отчуждения. Под укрывательством имеется в виду сокрытие «живого товара» до наступления благоприятного момента для его перевозки, передачи, купли-продажи или с целью избежать обнаружения предмета сделки. Получение — это завладение человеком по иной, помимо купли-продажи, сделке в качестве предмета эксплуатации.

Состав — формальный. Преступление полагается оконченным в момент, когда действие (вербовка, перевозка, передача и т. д.) осуществлено.

Субъектом преступления может быть любое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Специфика субъекта, однако, в том, что при сделке им выступают обе стороны: и то лицо, которое передает, продает и т. д., и тот, кто получает, покупает, приобретает. Им может оказаться и лицо, действующее в интересах одной из сторон (посредник).

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом, а также специальной целью — эксплуатации человека. Под эксплуатацией понимаются использование занятия проституцией другими лицами и иные формы сексуальной эксплуатации, рабский труд (услуги), подневольное состояние.

На практике, однако, не всегда целью торговли «живым товаром» выступает эксплуатация людей, хотя и в этом случае такая торговля приносит торговцам огромные прибыли.

В начале 1990-х годов в Москве функционировал частный родильный дом для «отказных» матерей, называвшийся «Гнездо аиста». Он специализировался на продаже новорожденных детей по весьма солидной цене. На протяжении двух лет торговля детьми шла бесперебойно¹³⁹.

Ответственность за данное преступление дифференцирована.

Квалифицированными видами в ч. 2 ст. 127.1 признаются деяния, совершенные:

а) в отношении двух или более лиц;

б) в отношении заведомо несовершеннолетнего;

в) лицом с использованием своего служебного положения;

г) с перемещением потерпевшего через Государственную границу РФ или с незаконным удержанием его за границей;

д) с использованием поддельных документов, а равно с изъятием, сокрытием либо уничтожением документов, удостоверяющих личность потерпевшего;

е) с применением насилия или с угрозой его применения;

ж) в целях изъятия у потерпевшего органов или тканей. Если эти цели удалось реализовать, ответственность виновных наступает по совокупности ст. 127¹ и ст. 120, 111, 112 УК РФ и т. д.;

з) в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного;

и) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

Торговля людьми, связанная с эксплуатацией потерпевших, все более приобретает интернациональный характер и становится проблемой транснационального масштаба. В настоящее время, по сведениям Международной организации по эмиграции, трансграничный бизнес по незаконному перемещению людей достиг 6 млрд долларов. После распада СССР заметно увеличилось легальное и нелегальное перемещение в другие страны наших соотечественников (преимущественно соотечественниц) из России и стран ближнего зарубежья в целях использования их в сексуальном бизнесе: цифры составляют от 120 до 500 тыс. человек ежегодно. Эти процессы наблюдаются и в пределах бывшего СССР.

Показательна в этом плане судьба 15-летней молдаванки С. Средь бела дня ее похитили с улицы родного города, через несколько дней продали каким-то людям, а те, «накачав» ее психотропными веществами, перевезли в Подмосковье, вблизи кольцевой дороги. Там в течение полутора месяцев ее вывозили на стоянку дальнобойщиков, где вместе с десятком других девочек она должна была обслуживать по 10–15 клиентов за ночь. Если утром она передавала своим хозяевам менее 2,5 тыс. руб., ее жестоко избивали и целый день не давали есть и пить. А ночью опять везли «на точку». Чудом жертве удалось вырваться из этого ада, девочка длительное время с тяжелейшим нервным срывом лежала в психиатрической больнице¹⁴⁰.

Нередко потерпевший вводится в заблуждение относительно целей вывоза — организаторы набора для работы за границей нередко обещают хорошо оплачиваемые места (официанток, барменш, работниц гостиниц, переводчиц и т. д.), преследуя фактически иные цели — как правило, сексуальной эксплуатации. По прибытии за рубеж у потерпевших под предлогом необходимости регистрации, прописки и т. п. изымают безвозвратно личные документы, лишая жертву самостоятельности.

Особо квалифицированным видом по ч. 3 ст. 127¹ признается предусмотренное ч. 1 или 2 этой статьи деяние, которое:

а) повлекло по неосторожности смерть, причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или иные тяжкие последствия;

б) совершено способом, опасным для жизни или здоровья многих людей (например, при нелегальном перемещении через Государственную границу РФ);

в) совершено организованной группой. В настоящее время торговлей людьми занимаются специализирующиеся на этом виде криминального бизнеса организованные группы, доходы которых достигают, по различным данным, от 7 до 12 млрд долларов. На территории Российской Федерации орудует до 9 тыс. криминальных организованных групп. Все чаще они получают этническую окраску: в Восточно-Сибирском регионе зафиксировано функционирование азербайджанских, армянских, грузинских, китайских, вьетнамских и монгольских группировок¹⁴¹.

При наличии обстоятельства, названного в п. «а» ч. 3 ст. 127¹, речь идет о преступлении с двумя формами вины (ст. 27 УК РФ). Содержание данного обстоятельства идентично тому, которое упоминалось при характеристике ряда других преступлений (ст. 126, 127 УК РФ и др.).

В примечании 1 сформулирован специальный вид освобождения от уголовной ответственности участника торговли людьми: лицо не подлежит ответственности, если оно: а) впервые совершило деяние, предусмотренное ч. 1 или п. «а» ч. 2 ст. 127¹, к тому же б) добровольно освободило потерпевшего и способствовало раскрытию совершенного преступления. При наличии в содеянном иного состава преступления не исключается ответственность по соответствующей статье Уголовного кодекса (за причинение вреда здоровью, за незаконное лишение свободы и т. д.).

Использование рабского труда (ст. 127² УК РФ). Данный вид преступного поведения предполагает обращение человека в рабство, однако действующий УК РФ самостоятельной ответственности за этот вид общественно опасного поведения не устанавливает, что можно считать законодательным пробелом. Согласно опубликованным данным, количество людей на планете, принуждаемых к рабскому труду, возросло до 27 млн¹⁴². По признанию Президента России (июнь 2000 г.) оборот рынка рабов в стране достиг 200 млн долларов.

Из средств массовой информации известно немало случаев, когда на юге страны людей похищают и, низводя их до положения рабов, эксплуатируют — без оплаты — в домашнем хозяйстве. Да и в центральных районах России отдельные фермеры, привлекая к работам в своем хозяйстве лиц без определенного места жительства (бомжей), предоставляют им только кров и питание, лишают их личных документов и по сути вводят в крепостное состояние.

«Рабство есть состояние или положение человека, над которым осуществляются атрибуты права собственности или некоторые из них»¹⁴³.

Объективная сторона преступления выражается в использовании труда человека, в отношении которого осуществляются полномочия, присущие праву собственности. Согласно ст. 1 Дополнительной конвенции 1956 г. об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством, к видам рабства относятся, в частности, долговая кабала, крепостное состояние, иные сходные с рабством институты и обычаи¹⁴⁴.

Под долговой кабалой понимается положение или состояние, возникающее вследствие заклада должником в обеспечение долга своего личного труда или труда зависимого от него лица, если определенная в надлежащем порядке ценность выполняемой работы не засчитывается в погашение долга или если продолжительность этой работы не ограничена каким-либо сроком и характер ее не определен. Крепостное состояние— это такое пользование землей, при котором пользователь обязан по закону, обычаю или соглашению жить и работать на земле, принадлежащей другому лицу, и выполнять определенную работу для этого лица за вознаграждение или без такового, и не может изменить это свое состояние. Иные виды рабского труда также связаны с сексуальной или иной эксплуатацией физических или интеллектуальных способностей человека, не имеющего по не зависящим от него причинам возможности отказаться от выполнения работ (услуг) на кабальных условиях.

Состав — формальный. Преступление полагается оконченным даже при единичном акте использования рабского труда. Само обращение в рабство, поскольку оно нередко связано с незаконным лишением свободы, а подчас и с похищением человека, квалифицируется по ст. 127 или 126 УК.

Субъектом преступления является любое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Субъективная сторона выражается в прямом умысле. Эксплуатируя потерпевшего, виновный осознает, что держит того на положении раба, осуществляя в отношении него полномочия, присущие праву собственности.

Ответственность за данное преступление дифференцирована.

Квалифицированными видами в ч. 2 ст. 127² признается использование рабского труда:

а) в отношении двух или более лиц;

б) в отношении заведомо несовершеннолетнего;

в) лицом с использованием своего служебного положения;

г) с применением шантажа, насилия или с угрозой его применения;

д) с изъятием, сокрытием либо уничтожением документов, удостоверяющих личность потерпевшего. Данное обстоятельство особенно характерно для случаев вывоза потерпевших за рубеж с целью их сексуальной или иной эксплуатации.

Особо квалифицированными видами по ч. 3 ст. 127² признается предусмотренное ч. 1 и 2 этой статьи деяние, а) повлекшее по неосторожности смерть, причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или иные тяжкие последствия (скажем, самоубийство превращенного в раба человека, заражение его ВИЧ-инфекцией) либо б) совершенное организованной группой. О трактовке упомянутых квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков уже шла речь выше применительно к рассмотренным видам посягательств на личную свободу человека.

Незаконная госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (ст. 128 УК РФ). Данная норма введена в УК РСФСР 1960 г. в 1988 г. как реакция на существовавшую практику «упрятывания» политически неугодных лиц в психиатрические учреждения и на мощные в связи с этим протесты международных правозащитных организаций. По существу же речь идет о разновидности незаконного лишения свободы. Факультативным объектом анализируемого преступления являются жизнь и свобода, телесная неприкосновенность личности.

Основания и порядок помещения в психиатрический стационар регламентируются Законом РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-I «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»¹⁴⁵. В соответствии с этим Законом госпитализация в психиатрический стационар допустима по общему правилу при наличии трех условий: а) лицо страдает психическим расстройством; б) лицо нуждается в лечении; в) имеются просьба или согласие больного (либо его законного представителя).

Помещение в психиатрический стационар осуществляется по заключению комиссии врачей — психиатров или по постановлению суда.

Принудительное (без согласия пациента) помещение в психиатрический стационар возможно, во-первых, по постановлению суда при наличии соответствующих оснований, «если характер психического расстройства лица требует таких условий лечения, ухода, содержания и наблюдения, которые могут быть осуществлены только в психиатрическом стационаре». Во-вторых, в соответствии с Законом РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав при ее оказании» госпитализация в психиатрический стационар возможна как неотложная мера по решению врачей-психиатров, когда обследование и лечение страдающего психическим расстройством лица а) мыслимы только в стационарных условиях, б) психическое расстройство является тяжелым и в) оно обусловливает:

— опасность лица для себя или окружающих;

— его беспомощность, т. е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности;

— существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Но в этих случаях пребывание лица в психиатрическом стационаре должно продолжаться только в течение времени сохранения оснований, по которым была проведена госпитализация.

Потерпевшим является лицо — здоровое или больное — не нуждающееся в психиатрическом лечении, помещении в психиатрический стационар либо не давшее на то своего согласия.

Объективная сторона преступления выражается в незаконном помещении лица в психиатрический стационар. Исходя из вышеизложенного, незаконным следует считать противоправное принудительное помещение (водворение) в психиатрический стационар потерпевшего, а именно когда: а) у лица отсутствует психическое расстройство или б) психическое расстройство присутствует, но нет надобности в помещении в психиатрический стационар, в) в нарушение Закона не получено согласия больного (или его законного представителя) на помещение в психиатрический стационар (нет постановления суда, заключения комиссии психиатров). Если госпитализация осуществлена добровольно (в том числе с целью избежать призыва в армию), ст. 128 неприменима.

Норма устанавливает ответственность за незаконную госпитализацию в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. Следовательно, водворение в иное медицинское учреждение (в том числе психоневрологический стационар, не имеющий психиатрического отделения) влечет ответственность не по ст. 128, а за незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ) или за должностное преступление (ст. 285, 286 УК РФ).

Иногда утверждают, что ст. 128 охватывает случаи не только незаконного помещения (госпитализации), но и незаконного удержания (продления) пребывания в психиатрическом стационаре после отпадения надобности в дальнейшем нахождении здесь потерпевшего¹⁴⁶. Думается, налицо недопустимо расширительное толкование закона: в диспозиции ст. 128 говорится не о незаконном помещении или удержании, а лишь о первом из них. Противоправное удержание должно рассматриваться как незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ) или как должностное преступление.

Вместе с тем точнее выглядело бы законодательное описание объективной стороны как действий, направленных на незаконное помещение лица в психиатрический стационар или его удержание.

Состав — формальный, поэтому преступление полагается оконченным с момента незаконного помещения (водворения) потерпевшего в психиатрический стационар.

Субъективная сторона характеризуется умышленной формой вины. Лицо осознает, что без законных оснований помещает потерпевшего в психиатрический стационар, и желает этого. Мотивы могут быть разными (месть, зависть, карьеристские побуждения, желание «помочь» знакомому избавиться от ухода за потерпевшим, завладеть имуществом и т. д.). Не влияя на квалификацию, они могут оказать влияние на вид и размер избираемого судом наказания.

Вопрос о субъекте преступления спорен. Отталкиваясь от содержания ч. 2 ст. 128, где квалифицирующим обстоятельством признано использование виновным своего служебного положения, следует прийти к выводу, что субъектом деяния, описанного в ч. 1 этой статьи, является любое частное лицо¹⁴⁷. Ибо незаконно поместить на лечение без использования служебного положения лицо, его занимающее, практически не может.

Следовательно, субъектом незаконного помещения в стационар может быть и близкий родственник, проявляющий инициативу и настойчивость в водворении, скажем, отца в психиатрический стационар и искажающий доктору картину заболевания, поведения потерпевшего.

Статья 305 УК РФ предусматривает наказуемость вынесения судьей (судьями) заведомо неправосудного судебного акта — таковым может быть приговор, постановление или определение о незаконном направлении на лечение в психиатрический стационар. В таком случае, как представляется, имеет место идеальная совокупность преступлений и применению подлежат обе статьи: и 128, и 305 УК РФ.

Ответственность в ст. 128 дифференцирована. К квалифицированным видам ч. 2 этой статьи относит незаконное помещение, а) совершенное лицом с использованием своего служебного положения либо б) если оно повлекло по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия. Тяжкие последствия должны быть результатом помещения и содержания потерпевшего в психиатрическом стационаре.

Субъектом первого вида квалифицированного состава является лицо, могущее оказать по службе влияние на принятие незаконного решения.

Преступления рассмотренной группы направлены на ограничение личной свободы человека. Нередко они влекут нарушение и иных объектов, в том числе здоровья потерпевшего. Последний в результате посягательства на его личную свободу теряет возможность свободного передвижения, право самому определять место своего пребывания.

Ответственность за два (из трех) преступления дифференцирована с учетом квалифицирующих обстоятельств, относящихся к личности потерпевшего, субъекту, субъективной и объективной сторонам поведения виновного.

Применительно к составам похищения человека (ст. 126) и торговли людьми (ст. 127¹) установлены поощрительные нормы, предусмотрен специальный вид освобождения от уголовной ответственности.

§ 3. Преступления против чести и достоинства личности

Клевета (ст. 128.1 УК РФ). Потерпевшим от преступления может быть любое лицо, в том числе малолетнее и страдающее психическим расстройством, а также умерший.

Объективная сторона слагается из: а) распространения сведений, б) заведомо ложных по содержанию, в) которые порочат честь и достоинство другого лица или подрывают его репутацию. Только в совокупности упомянутые объективные признаки достаточны для констатации состава клеветы. Так, распространение сведений ложных, но не позорящих (например, о поощрении потерпевшего по месту работы), и наоборот — позорящих, но не ложных (например, о наличии соответствующего действительности венерического заболевания) не дает состава клеветы.

Под распространением понимается сообщение сведений третьим лицам (хотя бы одному лицу). Сообщение их только потерпевшему недостаточно для обвинения в распространении, если лицом были приняты достаточные меры конфиденциальности¹⁴⁸. Распространение сведений возможно как в присутствии, так и в отсутствие оклеветанного. Форма распространения может быть любой: устной, письменной (рукописная или печатная), в виде рисунка или иного изображения, в виде сплошной лжи или полуправды, прямо или иносказательно выраженной и т. д.

Ложные сведения — это вымышленные, надуманные, не соответствующие действительности. Большинство ученых и практика стоят на той позиции, что ложные сведения при клевете должны носить конкретный характер. В п. 7 постановления от 24 февраля 2005 г. № 3 Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» указано: обязательным признаком противоправного поведения является распространение порочащих и не соответствующих действительности сведений¹⁴⁹. Поэтому если лицо распространяет ложные сведения о том, что потерпевший совершил изнасилование, украл лошадь, состоит на учете в психоневрологическом диспансере и т. д., оно клевещет, и в содеянном усматриваются признаки ст. 129. Если же виновный ограничивается общими характеристиками потерпевшего типа «он насильник, извращенец, вор», состава клеветы нет и при наличии всех иных признаков возможна ответственность за оскорбление¹⁵⁰.

Сведения должны быть не только ложными, но и порочащими другое лицо или подрывающими его репутацию. Указание на «другое лицо» свидетельствует о том, что распространение ложных сведений о самом себе, даже если это и затрагивает интересы других людей (например, членов семьи), не дает состава клеветы.

Порочащими, как подчеркнуто в п. 7 упомянутого выше Постановления Пленума Верховного Суда РФ, являются такие (не соответствующие действительности) сведения, которые содержат утверждение о нарушении лицом действующего законодательства или моральных принципов, например, о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в коллективе по месту работы, в быту, а также другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, репутацию и т. п., которые умаляют честь и достоинство потерпевшего¹⁵¹. Такого рода сведения вызывают у окружающих презрение, навлекают позор и бесчестье, ставят оклеветанного в унизительное положение.

Действующий Кодекс выделил подрыв репутации потерпевшего в самостоятельный альтернативный признак состава. Ранее, по УК РСФСР 1960 г. (ст. 130), это считалось разновидностью опорочивания другого лица.

Термин «репутация» заключает в себе представление о моральных и деловых качествах человека, его добропорядочности в глазах окружающих. Сведения, подрывающие репутацию, ставят под сомнение наличие этих качеств и отталкивают окружение и потенциальных партнеров от потерпевшего, которые воздерживаются от контакта с ним.

Состав — формальный, поэтому преступление полагается оконченным с момента состоявшегося распространения сведений ложного и порочащего характера, даже если они еще не стали известны оклеветанному.

Субъектом преступления может быть любое лицо. Автором измышлений может выступать как сам виновный, так и иное лицо. Однако распространяет их виновный.

Субъективная сторона. Обязательным признаком состава клеветы является заведомость, означающая знание виновным того, что сведения — изначально ложные, вымышленные, не соответствующие действительности. Лицо также осознает, что такого рода сведения не украшают, а, напротив, порочат потерпевшего. Тем не менее оно занимается их распространением и желает этого. Таким образом, данное преступление совершается с прямым умыслом.

Если лицо добросовестно заблуждалось относительно характера распространяемых им сведений (считало их истинными) или хотя бы сомневалось в этом (говоря, например, что, по его сведениям потерпевший «подхватил» ВИЧ-инфекцию, но он этому не очень-то верит), то ответственность за клевету ввиду отсутствия признака заведомости исключается. Возможно привлечение к ответственности лишь за оскорбление¹⁵². Мотивы поведения могут быть различными и подлежат учету в процессе индивидуализации наказания.

Клевета имеет общие черты с заведомо ложным доносом (ст. 306 УК РФ), когда она соединена с обвинением в совершении преступления. При заведомо ложном доносе умысел виновного направлен на иной объект — интересы правосудия и имеет целью привлечение невиновного к уголовной ответственности. В связи с этим и сведения адресуются, как правило, органам, правомочным возбудить уголовное преследование¹⁵³.

Ответственность за клевету дифференцирована. В ч. 2 ст. 129 предусмотрено усиление наказуемости за клевету, содержащуюся а) в публичном выступлении (на собрании, митинге и т. д.), б) в публично демонстрирующемся произведении (книге, брошюре, листовке и т. д.) или в) в средствах массовой информации (телевидении, радио, журналах и т. д.).

Особо квалифицированными видами признается клевета, соединенная с использованием лицом своего служебного положения; когда лицо страдает заболеванием, представляющим опасность для окружающих; когда она соединена с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера; соединена с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

Состав клеветы — формальный, поэтому его окончание (в юридическом смысле) не связывается законодателем с наступлением вредных последствий.

Ответственность за клевету дифференцирована.

Глава 5. Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности

Литература

1. Авдеев В. А., Авдеева Е. В. Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности в России. М.: Юрлитинформ, 2018. 248 с.

2. Антонян Ю. М., Голубев В. П., Кудряков Ю. Н. Изнасилования: причины и предупреждение. М., 1990.

3. Бимбинов А. Ненасильственные половые преступления. М.: Проспект, 2017, 160 с.

4. Беляева И. М., Гарбатович Д. А. и др. Преступления против половой свободы и половой неприкосновенности: уголовно-правовая и криминологическая характеристика. М.: Юрлитинформ, 2016.

5. Игнатов А. Н. Квалификация половых преступлений. М., 1974.

6. Мацнев Н. И. Половые преступления. СПб., 2002.

7. Озова Н. А. Насильственные действия сексуального характера. М., 2006.

8. Островецкая Ю. А. Ненасильственные сексуальные посягательства в отношении несовершеннолетних: уголовно-правовой и криминологический аспекты. М.: Юрлитинформ, 2018.

9. Степанова О. Ю. Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетних: уголовно-правовой и криминологический анализ. М., Юрлитинформ, 2019

10. Яковлев Я. М. Половые преступления. Душанбе, 1969.

§ 1. Понятие и виды половых преступлений

Посягательства данной группы, в теории и на практике часто именуемые «половыми преступлениями», в УК РФ впервые сконцентрированы в рамках отдельной главы — гл. 18. По объему она невелика, включает всего 5 статей. В эту группу входят составы изнасилования (ст. 131), насильственных действий сексуального характера (ст. 132), понуждения к действиям сексуального характера (ст. 133), полового сношения и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (ст. 134), и развратных действий (ст. 135).

Объектом сексуальной сферы жизни людей выступает нормальный уклад половой жизни, нормальные половые отношения в обществе. К элементам таких отношений относятся: 1) разнополость партнеров; 2) добровольность; 3) вступление в связь по достижении партнерами соответствующего возрастного порога половой зрелости; 4) отсутствие близкого родства половых партнеров; 5) сношение нормальным половым путем.

Средствами уголовного права обеспечивается соблюдение гражданами не всех упомянутых элементов отношений либо — чаще — не в полном объеме. Так, отсутствует ответственность в уголовно-правовом порядке за обычное половое сношение между половыми партнерами (мужеложство, лесбиянство), она возможна лишь в случаях отсутствия добровольности (например, применения насилия, угроз, использования беспомощного состояния потерпевшего), недостижения партнером соответствующего возрастного порога (в отношении 14-летних).

Отсутствует также уголовно-правовое реагирование на вступление в половую близость лиц, состоящих в близком родстве (инцест), хотя это и чревато серьезными негативными последствиями для потомства.

Отсюда понятно наименование главы: в нем нашла отражение та часть уклада половых отношений в обществе, которая поставлена под уголовно-правовую охрану. Все остальные сферы интимных связей регулируются нормами половой морали.

Объектом является половая неприкосновенность и половая свобода личности. Половая свобода касается права человека, достигшего определенного порога возраста (зрелости), самому решать, с кем и в какой форме удовлетворять свои сексуальные потребности. Половая неприкосновенность касается в первую очередь несовершеннолетних — недопустимо тлетворное влияние взрослых (посредством развратных действий, действий сексуального характера и т. д.) на несформировавшиеся мировоззрение и психику этих лиц.

Помимо основного объекта анализируемые преступления нередко ставят в опасность нарушения либо влекут нарушение дополнительных объектов: телесной и психической неприкосновенности лица, его здоровья, жизни.

Потерпевшим может быть как мужчина, так и женщина. Уголовный кодекс РФ в этом плане сделал заметный шаг вперед, уровняв в уголовно-правовой охране лиц обоего пола. В УК РСФСР 1960 г. этого не наблюдалось: так, не предусматривалась уголовная ответственность за насильственные действия сексуального характера в отношении мужчины (за исключением мужеложства), устанавливалась ответственность за понуждение к вступлению в половую связь только женщины (ст. 118). В то же время, предусмотрев наказуемость насильственного мужеложства (ст. 121), законодатель не регламентировал ответственность за насильственные лесбиянство и удовлетворение сексуальных потребностей с женщиной в извращенной форме. Практика пошла по пути применения, по сути, аналогии, квалифицируя сексуальную насильственную связь с женщиной в извращенной форме (оральным или анальным путем) как изнасилование.

Потерпевшим может выступать не только дееспособное, но и недееспособное лицо (невменяемое, малолетнее), в связи с чем точнее было именовать данную группу преступлений как посягающие на половую свободу и неприкосновенность человека, а не личности. Так, вступление в половую связь с душевнобольной, не осознававшей характера совершаемого с нею действий, должно расцениваться как изнасилование с использованием беспомощного состояния потерпевшей (ст. 131).

Объективная сторона характеризуется, во-первых, тем, что совершение половых преступлений осуществляется лишь в форме действия, т. е. активного поведения. Об этом свидетельствует и терминология, использование в тексте статей слова «действия» (см. ст. 132, 133, 135).

Во-вторых, часто виновным используется физическое или психическое принуждение к потерпевшему. Это характерно для изнасилования, насильственных действий сексуального характера и понуждения к действиям сексуального характера (ст. 131, 132, 133).

В-третьих, все составы преступлений главы сконструированы по типу формальных, т. е. для признания деяний оконченными (в юридическом смысле) не требуется наступления вредных последствий.

Субъективная сторона всех без исключения преступлений данной группы характеризуется только умыслом. Квалифицированные виды некоторых из них (ст. 131, 132) допускают наличие двух форм вины.

Мотивы и цели в качестве признаков состава не называются.

Субъект половых преступлений также имеет заметные особенности. Так, за два вида преступления — изнасилование (ст. 131) и насильственные действия сексуального характера (ст. 132) несет ответственность лицо, достигшее возраста 14 лет, за понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133) — достигшее возраста 16 лет, а за действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (ст. 134), и за развратные действия (ст. 135) — с 18 лет.

Сообразно двум видам общественных отношений, составляющих содержание родового объекта, можно выделить (с определенной долей условности, как и в большинстве классификаций) две группы преступлений:

1) против половой свободы (ст. 131–133);

2) против половой неприкосновенности (ст. 134, 135).

Итак, впервые выделенная в УК РФ глава о половых преступлениях включает 5 видов посягательств, направленных на половую неприкосновенность и половую свободу человека. Вне уголовно-правового реагирования остались такие элементы нормальных половых отношений в обществе, как вступление в сексуальную связь однополых партнеров, лицами, состоящими в близком родстве, в извращенных формах.

Преступление совершается только путем действия, с умыслом. Все составы сконструированы по типу формальных.

Определенными особенностями наделен субъект. Применительно к составам изнасилования и насильственных действий сексуального характера установлен пониженный возраст ответственности — с 14 лет, а за действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста, и за развратные действия — с 18 лет.

Выделяют две группы половых преступлений: посягающие на половую свободу; посягающие на половую неприкосновенность.

§ 2. Преступления против половой свободы

Изнасилование (ст. 131 УК РФ). Изнасилование — наиболее тяжкий вид половых преступлений, что следует из санкции статьи. Статистика этого вида уголовно наказуемых деяний такова: 1989 г. — 14, 5 тыс., 1990 г. — 15,0 тыс., 1991 г. — 14,0 тыс., 1992 г. — 13,6 тыс., 1993 г. — 14,4 тыс.¹⁵⁴ Таким образом, наблюдалась относительная их стабильность, а начиная с 1994 г., выявилась тенденция к некоторому их снижению: 1994 г. — 14,0 тыс., 1995 г. — 12,5 тыс., 1996 г. — 11,0 тыс., 1997 г. — 9,3 тыс. Среди всех преступлений доля изнасилований традиционно не превышает 0,5%, среди преступлений против личности — 10%.

Объект –половая свобода. В тех случаях, когда потерпевшая — несовершеннолетняя, малолетняя, объектом выступает также половая неприкосновенность. Кроме того, изнасилованием ставится под угрозу нарушения или фактически нарушается здоровье либо жизнь потерпевшей.

Потерпевшей от данного преступления является лицо только женского пола. Практика не исключает из круга возможных потерпевших жену, сожительницу, женщин легкого поведения, т. е. не придает этому решающего значения.

Объективная сторона состоит из двух взаимосвязанных элементов: 1) полового сношения и 2) насилия, угрозы либо использования беспомощного состояния потерпевшей, которые придают половому сношению противоправный характер, ибо не соблюдается элемент добровольности, взаимного согласия сторон, нарушается половая свобода женщины.

Первой составной частью, обязательным признаком изнасилования, отличающим его от иных насильственных действий сексуального характера (ст. 132), является осуществление полового сношения. Под ним понимается гетеросексуальное (естественным путем) совокупление мужчины и женщины. Все иные формы половой жизни являются суррогатными¹⁵⁵. Следовательно, сексуальные действия, имитирующие половой акт (путем введения пениса в преддверие влагалища, между половыми губами и т. п.) или совершаемые в извращенной форме (например, в рот), даже при наличии признака противоправности не могут расцениваться как изнасилование. Сообразно обстоятельствам они могут быть квалифицированы как покушение на изнасилование (ст. 30, 131) или как насильственные действия сексуального характера (ст. 132) либо как развратные действия (ст. 135).

Другой составной частью, обязательным признаком объективной стороны изнасилования выступает способ: а) насилие либо б) угроза его применения, либо в) использование беспомощного состояния потерпевшей. Насилие, угроза, беспомощное состояние используются виновным для того, чтобы, подавив или игнорировав волю потерпевшей, вступить с нею в половое сношение.

Подчеркивая недопустимость в процессе доказывания разрыва упомянутых составных частей, характеризующих объективную сторону рассматриваемого состава преступления, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» разъяснил, что при изнасиловании сознанием виновного охватываются и конечная цель преступления — половое сношение с женщиной вопреки ее воле, и действия по достижению этой цели с применением насилия, угроз или с использованием беспомощного состояния потерпевшей.

Перечень способов является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Поэтому, если в качестве путей достижения избраны иные способы — злоупотребление доверием, обман и т. д. (например, заведомо ложное обещание вступить в брак), уголовная ответственность за изнасилование исключается¹⁵⁶, хотя аморальность такого поведения очевидна.

Под насилием понимается физическое воздействие на телесную неприкосновенность потерпевшей — нанесение удара, ранения, побоев, связывание, душение жертвы, причинение вреда здоровью, удержание в неволе и т. д. Легкий вред здоровью как последствие насилия, равно как и заражение венерическим заболеванием (п. «в» ч. 2 ст. 131), охватывается составом изнасилования и дополнительной квалификации не требует. Квалификация по совокупности необходима в случае умышленного причинения потерпевшей тяжкого, а также средней тяжести вреда здоровью (по мотивам, изложенным при характеристике состава похищения человека) и убийства. В последнем случае содеянное квалифицируется помимо ст. 131 и по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Насилие как способ обеспечения противоправного полового сношения следует отграничивать от домогательства, которое также в той или иной мере связано с физическим или психическим воздействием, контактом с потерпевшей. При домогательстве лицо склоняет потерпевшую, подчас весьма настойчиво, к добровольному согласию на интимную связь, не ставя целью вступить в таковую вопреки воле женщины.

Угроза насилием как способ добиться половой связи выражается в запугивании потерпевшей. К характерным ее особенностям следует отнести то, что: 1) она может выражаться в различной форме (слова, жесты, иные действия; устно и письменно и т. д.); 2) имеет своим содержанием насилие, и только его. Отсюда угроза разгласить позорящие сведения, уничтожить имущество, лишить работы и т. д., даже если это позволило виновному добиться половой близости, не превращает содеянное в изнасилование. Применению в этом случае может подлежать ст. 133 УК РФ; 3) она должна восприниматься потерпевшей как реальная, на что и рассчитывает виновный. Не имеет при этом значения, намеревалось ли лицо реализовать свою угрозу; 4) она должна свидетельствовать о желании виновного применить насилие безотлагательно, немедленно, тут же. Угроза возможного насилия в будущем (типа: «если не согласишься, мои друзья тебя завтра же искалечат») свидетельствует о понуждении к действиям сексуального характера, а не об изнасиловании; 5) виновный, высказывая угрозу потерпевшей, может угрожать применением насилия не к ней лично, а к находящимся здесь же близким потерпевшей лицам (детям, родителям, братьям, сестрам и т. д.).

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью влечет повышенную ответственность (ч. 2 ст. 131).

Использование беспомощного состояния предполагает ситуацию, когда потерпевшая не способна: а) оказать сопротивление (ввиду тяжелой болезни, серьезных физических недостатков и т. д.) либо б) понимать характер и значение совершаемых с нею действий (ввиду психического заболевания, бессознательного состояния и т. д.). Виновный понимает, что потерпевшая неспособна оказать сопротивление или осознавать характер происходящего, используя это для беспрепятственного вступления с потерпевшей в половую связь.

Малолетний возраст, т. е. недостижение потерпевшей возраста 14-ти лет, не всегда является свидетельством беспомощного состояния. Необходимо установить, что последняя в силу своего возраста не могла понимать и действительно не понимала характера и значения поведения виновного. Если будет установлено, что потерпевшая уже имела опыт интимной жизни, была к ней в определенной мере подготовлена, половое сношение с таким лицом может влечь ответственность по ст. 134 УК РФ, а не за изнасилование. В примечание к ст. 131 УК РФ, однако, указано, что половое сношение с потерпевшей не достигшей 12 лет, означает связь с лицом, которое в силу возраста находится в беспомощном состоянии, «то есть не может поминать характер и значение совершаемых с ним действий».

Состояние опьянения потерпевшей также не во всех случаях является показателем ее беспомощности. Беспомощным состоянием может быть признана лишь такая степень опьянения, которая лишала потерпевшую возможности оказать сопротивление виновному¹⁵⁷, что осознавалось насильником.

Для вменения признака «с использованием беспомощного состояния потерпевшей» не имеет значения, при каких обстоятельствах она оказалась в таком состоянии — благодаря ли поведению виновного (например, напоил спиртным, дал сильное снотворное, наркотики и т. д.) либо помимо его действий¹⁵⁸.

Состав изнасилования — формальный, поэтому преступление полагается оконченным с момента начала полового акта, совокупления. При этом не имеют значения в этом плане дальнейшие последствия и то, завершен ли был половой акт в физиологическом смысле слова. Применение насилия или угроз представляет собой покушение на изнасилование (так как они входят в объективную сторону состава преступления), если дальнейшие действия не были осуществлены по не зависящим от виновного обстоятельствам (ч. 3 ст. 30 УК РФ), в том числе, например, в ввиду активного сопротивления потерпевшей или по причине временного полового бессилия виновного.

Добровольный отказ от доведения изнасилования до конца является обстоятельством, устраняющим уголовную ответственность (ст. 31 УК РФ). В таком случае виновный может отвечать лишь за фактически содеянное при условии, что оно содержит в себе состав иного преступления (оскорбления, причинения вреда здоровью, побоев, истязания и т. п.).

Изнасилование, сопряженное с последующими половыми актами по согласию потерпевшей, может влечь ответственность помимо ст. 131 и по ст. 134 УК РФ, когда потерпевшая не достигла 16-летнего возраста.

Субъектом преступления является лицо мужского пола. Соисполнителем может быть и женщина, поскольку в объективную сторону состава входит также применение насилия, угрозы насилием, использование беспомощного состояния потерпевшей. Подобное деяние может совершить и женщина, например, подавляя волю потерпевшей к сопротивлению применением насилия.

Субъективная сторона выражается в прямом умысле. Виновный сознает, что вступает в половую связь вопреки или помимо воли потерпевшей, и желает этого. Доминирующим мотивом обычно служит мотив удовлетворения половой страсти, а цель — вступление в половую связь. Если применение насилия, угроз преследует иные мотивы и цели (хулиганские побуждения, цель поиздеваться, унизить потерпевшую и т. д.), действия, внешне напоминающие изнасилование (например, виновный требовал вступить с ним в половую связь, пытался повалить, хватал за различные части тела), не могут влечь сами по себе квалификации по ст. 131. Упомянутый мотив может сочетаться с иными мотивами — местью, намерением добиться согласия на вступление в брак и т. п.

Ответственность за изнасилование дифференцирована. Санкция в ч. 2 ст. 131 усилена относительно преступлений:

— совершенных группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (законодательное определение их содержится в ст. 35 УК РФ). Пленум Верховного Суда РФ в упоминавшемся Постановлении обратил внимание на то, что данным квалифицирующим признаком охватываются, во-первых, действия как тех лиц, которые совершили насильственный половой акт, так и лиц, содействовавших им путем применения физического или психического воздействия на потерпевшего; во-вторых, ситуации, когда несколькими лицами подвергается изнасилованию одна и более потерпевших или когда виновные, действуя согласованно и применяя физическое насилие либо угрозу в отношении нескольких женщин, затем совершают половой акт каждый из них¹⁵⁹;

— соединенных с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, а также совершенных с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или другим лицам. Такого рода угрозы могут носить характер а) прямого высказывания, выражающего намерение немедленного применения насилия соответствующего содержания к самой потерпевшей или к ее близким, б) иных угрожающих действий (например, демонстрации оружия). Подобная же угроза, выраженная после изнасилования (например, с той целью, чтобы потерпевшая никому не сообщала о случившемся), квалифицирующим признаком не выступает и нуждается в самостоятельной уголовно-правовой оценке (ст. 119 УК РФ), наряду с вменением ч. 1 ст. 131;

— повлекших заражение потерпевшей венерическим заболеванием.

Особо квалифицированный состав (ч. 3 ст. 131) налицо, если изнасилование: а) совершено в отношении несовершеннолетней; б) повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, заражение ее ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия.

Действия виновного квалифицируются по ч. 4 ст. 131, если они совершены в отношении потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста, либо повлекли по неосторожности смерть потерпевшей.

К иным тяжким последствиям помимо смерти, тяжкого вреда здоровью и заражения ВИЧ-инфекцией теория и практика относят и самоубийство потерпевшей, последовавшее как реакция на надругательство над ней. Форма вины — двойная (ст. 27 УК РФ): умысел на изнасилование и неосторожность по отношению к тяжким последствиям. По смыслу закона, если виновный действовал со «сквозным» (единым) умыслом — и в части изнасилования, и в части причинения тяжкого вреда, ч. 3 или 4 ст. 131 вменены быть не могут; должна применяться ч. 1 этой статьи при отсутствии других квалифицирующих признаков. В данном случае наблюдается сбой в законодательной технике. Так, если тяжкие последствия явились итогом умышленных действий насильника — лицо желало или допускало самоубийство потерпевшей, заражение ее ВИЧ-инфекцией, причинение ей тяжкого вреда, то грозящее ему наказание оказывается более мягким. Например, при квалификации содеянного — помимо ч. 1 ст. 131 — соответственно по ст. 110, ч. 1 ст. 122 и ч. 1 ст. 111 УК РФ максимально возможное наказание по санкции — лишение свободы на срок до 5 лет (ст. 110 и ч. 1 ст. 122) или до 8 лет. В то время как ч. 3 ст. 131 за неосторожное причинение той же тяжести вреда допускает наказание до 15 лет лишения свободы. Поэтому точнее было бы в ч. 3 ст. 131 использовать формулу «изнасилование, повлекшее умышленно или по неосторожности» тяжкие последствия.

Часть 5 особо квалифицирующим признаком при изнасиловании потерпевшей, не достигшей 14 лет, называет судимость лица за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего.

Насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ). Данный состав преступления в Кодексе новый, ранее (в ст. 121 УК РСФСР 1960 г.) предусматривалась ответственность только за насильственное мужеложство. Тем самым ликвидирован существенный пробел в уголовно-правовой регламентации, обеспечена более последовательная и надежная защита половой свободы человека. Акцент в УК РФ делается не на противоестественные, извращенные способы удовлетворения половой потребности частью людей, в том числе представителями так называемых сексуальных меньшинств, а на насильственные способы удовлетворения половых потребностей. Поэтому дополнительным объектом выступают телесная и духовная неприкосновенность, здоровье или жизнь потерпевшего.

Большинство объективных и субъективных признаков анализируемого состава преступления идентично признакам состава изнасилования. Это касается: а) основного и дополнительного объектов; б) субъективной стороны и в) ряда признаков объективной стороны. Так, в обоих случаях речь идет о действиях сексуального характера, сопровождаемых альтернативными способами: насилием, угрозой насилием или использованием беспомощного состояния потерпевшей. В этом плане можно утверждать, что норма об изнасиловании (ст. 131) является специальной по отношению к рассматриваемой норме (ст. 132); последней охватываются все иные случаи насильственных действий сексуального характера, за исключением изнасилования. Характерно, что и по уровню общественной опасности они равноценны, что видно из сопоставления их санкций.

Следует поэтому остановиться лишь на особенностях анализируемого преступления.

Потерпевшим может быть как мужчина, так и женщина, однако при насильственном мужеложстве им выступает только лицо мужского пола, а при лесбиянстве — напротив, только женщина. Не исключается в качестве фигуры потерпевшего от противоправных сексуальных действий и гермафродит.

Объективную сторону составляют всякие другие противоправные способы удовлетворения сексуальных потребностей, кроме изнасилования. Частично их понятие раскрывается в диспозиции ст. 132, где названы: а) мужеложство, б) лесбиянство и в) иные действия сексуального характера.

Под мужеложством понимают половой контакт мужчины с мужчиной путем введения полового члена в задний проход другого лица (гомосексуальный анальный коитус). Под лесбиянством понимают женский гомосексуализм, при котором половая потребность удовлетворяется путем соприкосновения половых органов или иным путем (сафизм, трибалия).

К иным действиям сексуального характера относят самые разнообразные сексуальные акты: через рот (оральный секс), через анальное отверстие (мужчины — в отношении женщины), имитацию полового акта, нарвасадату и т. д. Так же, как мужеложство и лесбиянство, «иные действия» влекут уголовно-правовое реагирование лишь в случае их осуществления помимо воли потерпевшего (потерпевшей) с применением насилия, угроз насилием либо с использованием беспомощного состояния лица.

Поскольку состав — формальный, момент окончания преступления совпадает с началом соответствующего насильственного сексуального акта независимо от того, удалось ли виновному удовлетворить половую потребность.

Субъектом насильственного мужеложства выступает только мужчина, а лесбиянства — только женщина, иных форм — как мужчина, так и женщина.

Уровни дифференциации аналогичны тем, которые предусмотрены ст. 131 УК РФ.

Понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ). Диспозиция статьи значительно изменена по сравнению со ст. 118 УК РСФСР 1960 г.: расширен круг потерпевших (ранее таковой могла быть только женщина) и круг способов понуждения — ранее к таковым относилось лишь использование материальной или иной зависимости. В то же время заметно смягчена санкция за данное преступление.

Помимо основного объекта под угрозу ставятся также психическая неприкосновенность личности, ее честь и достоинство, имущественные интересы.

Потерпевшим от данного преступления может быть любое лицо мужского и женского пола. Применительно к одному из названных в статье видов деяния потерпевший — лицо, находящееся в материальной или иной зависимости от виновного.

Объективная сторона состоит из следующих обязательных элементов: 1) понуждение к совершению действий сексуального характера 2) путем а) шантажа, б) угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо в) с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей).

Перечень названных способов понуждения является полным и расширительному толкованию не подлежит.

Шантаж заключается в угрозе разгласить соответствующую или не соответствующую действительности информацию, которая позорит лицо (или его близких), в разглашении которой оно поэтому не заинтересовано.

Виды угроз как способов понуждения в законе четко определены — речь идет лишь об угрозе: а) уничтожением либо б) повреждением, либо в) изъятием имущества, т. е. о совершении деяний, предусмотренных ст. 158–164, 166, 167 УК РФ. Если от угроз в целях понуждения виновный переходит к их реализации, содеянное должно получить дополнительную уголовно-правовую оценку по упомянутым выше статьям.

Понятие материальной или иной зависимости рассмотрено ранее при характеристике квалифицирующих признаков истязания (ч. 2 ст. 117 УК РФ). Важно не само по себе состояние зависимости — и при ней мыслимо вступление в половую связь без понуждения, а использование таковой как средства давления на психику потерпевшего, чтобы заставить его пойти на половой контакт.

Применение способов понуждения, не указанных в статье, либо изменяет уголовно-правовую оценку деяния (например, на ст. 131 или 132 УК РФ в случае применения насилия либо угрозы насилием), либо свидетельствует об аморальности, а не о преступном характере поведения (например, когда имеется угроза разглашения сведений, не позорящих потерпевшего или его близких, но распространение которых для потерпевшего нежелательно, например о размерах накоплений на сберкнижке, о переговорах по заключению контракта и т. д.).

Понуждение — это приневоливание к вступлению в интимную связь. Оно может осуществляться виновным и в пользу третьих лиц (начальника, друга, брата и т. д.).

Понятие полового сношения, мужеложства, лесбиянства и иных действий сексуального характера рассматривалось при характеристике ст. 131 и 132 УК РФ.

Состав преступления — формальный. Преступление считается оконченным с момента приневоливания, т. е. выдвижения виновным требования совершить с ним действия сексуального характера, подкрепленного одним из указанных в законе способов — шантажа, угроз, использования зависимого положения.

Субъектом преступления в большинстве составов выступает любое лицо, а при одной из форм понуждения — лицо, от которого потерпевший находится в материальной или иной зависимости.

Субъективная сторона выражается в прямом умысле: виновный осознает, что каким-либо из трех названных в статье способов понуждает потерпевшего к действиям сексуального характера и желает этого.

Итак, объектом рассмотренной группы преступлений является половая свобода. Она выражается в праве человека, достигшего определенного возраста, половой зрелости, самому решать, в какой форме и с кем удовлетворять свои сексуальные потребности. Когда потерпевшим оказывается ребенок, вред причиняется и такому объекту, как половая неприкосновенность человека.

Особенность данной группы преступлений состоит в том, что действия сексуального характера подкрепляются насилием, угрозами либо используются беспомощное состояние потерпевшего, его зависимость от виновного. Лицо вступает в сексуальную связь, применяя принуждение, приневоливая к ней потерпевшего.

За два из трех видов преступлений, входящих в данную группу, уголовная ответственность возможна начиная с 14-летнего возраста.

§ 3. Преступления против половой неприкосновенности

Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (ст. 134 УК РФ). Помимо основного объекта — половой неприкосновенности — данное преступление ставит под угрозу нарушения также телесную и духовную неприкосновенность, так как сексуальные контакты с лицом, еще не достигшим, как правило, половой зрелости, не только развращающе действуют на несформировавшуюся его психику, но и создают опасность причинения вреда здоровью, нежелательной беременности лица, физиологическое состояние которого (степень развития половых органов, способность к совокуплению, зачатию и вынашиванию плода, к деторождению и вскармливанию, воспитанию ребенка) свидетельствует о незакончившемся половом и нравственном созревании. А это не исключает вредных последствий для здоровья подростка.

Потерпевшим признается лицо, не достигшее 16-летнего возраста¹⁶⁰. При половом сношении и лесбиянстве — это женщина, при мужеложстве — мужчина. Законодатель в действующем УК РФ формализовал верхний возрастной порог потерпевшего, по достижении которого добровольная половая связь с ним уголовной ответственности для взрослого не влечет. Это вносит большую определенность в основание ответственности. В ст. 119 УК РСФСР 1960 г. этот признак был оценочным — наказуемым признавался половой акт с лицом, не достигшим половой зрелости. Это придавало норме неопределенность, но вместе с тем и логичность. Ибо опасность рассматриваемого деяния заключается именно в том, что сексуальные действия виновного прерывают естественный процесс полового созревания подростка, нарушая тем самым половую неприкосновенность, создают опасность его здоровью. С другой стороны, достижение лицом полового созревания — вопрос факта, устанавливаемый правоохранительными органами с помощью специалистов, экспертов. Тем самым признается, что без специальных познаний решить вопрос о том, достигло ли лицо половой зрелости, весьма затруднительно. По сути УК РСФСР 1960 г. исходил из объективного вменения, игнорируя субъективное отношение виновного к характерным особенностям потерпевшего. С этой позиции действующая редакция закона выглядит предпочтительней.

Нижний порог возраста потерпевшего (потерпевшей) в ст. 134 не определен. Это означает при буквальном толковании, что и добровольное вступление в половую связь с любым лицом моложе 14 лет уголовно противоправно. Установление нижнего порога возраста важно, однако, в плане отграничения анализируемого преступления от насильственных сексуальных действий, в том числе и изнасилования, сопряженных с использованием беспомощного состояния, возникшего вследствие малолетства потерпевшего (ст. 131, 132 УК РФ).

Пленум Верховного Суда РФ в упомянутом Постановлении от 4 декабря 2014 г. № 16 рекомендовал при разграничении этих преступлений учитывать, могла ли малолетняя потерпевшая (потерпевший) в силу своего возраста и развития понимать характер и значение совершаемых с нею действий. Если ввиду своего малолетнего возраста (а также умственной отсталости и т. п.) она была лишена такой способности, содеянное виновным следует рассматривать как изнасилование (или как иные действия сексуального характера), совершенное с использованием беспомощного состояния потерпевшей. В ином случае налицо состав добровольной половой связи с ненадлежащим лицом (ст. 134).

Возможно одновременное применение ст. 131, 132 и 134 УК РФ в случаях, когда вначале имела место насильственная половая связь, а последующие половые акты с лицом, не достигшим возраста 16 лет, совершаются с его (ее) согласия. Налицо реальная совокупность преступлений.

С объективной стороны деяние выражается в: а) половом сношении (т. е. удовлетворении сексуальной потребности нормальным половым путем), б) мужеложстве или в) лесбиянстве, совершенных с недостигшим 16-летнего возраста лицом по согласию, добровольно. По сравнению с УК РСФСР 1960 г., в ст. 119 которого говорилось только о половом сношении по согласию, признаки объективной стороны состава в действующем УК РФ заметно расширены. Однако не до тех пределов, которые вытекают из заголовка ст. 134: «Половое сношение и иные действия сексуального характера…»¹⁶¹, и только их совершение уголовно наказуемо при наличии иных признаков состава преступления.

Ответственность по ст. 134 наступает как за единичный случай совершения одного из трех видов полового акта, так и за ряд их.

Состав преступления — формальный. Моментом окончания его является начало полового акта, независимо от того, завершен ли он в физиологическом смысле.

Субъектом преступления может быть лицо, достигшее 18-летнего возраста (совершеннолетнее). При мужеложстве и половом сношении им является лицо мужского пола, при лесбиянстве — женщина.

Субъективная сторона выражается в прямом умысле и (применительно к ч. 2 и 3 ст. 134) в заведомости относительно возраста потерпевшего (потерпевшей): виновному должно быть известно (он знает), что потерпевшему на день вступления в добровольную связь нет еще 16, 12 или 14 лет.

Ответственность за наказуемые по ст. 134 действия дифференцирована.

Согласно примечанию к ст. 134 лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное ч. 1 этой статьи, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что это лицо и совершенное им преступление перестали быть общественно опасными в связи со вступлением в брак с потерпевшим.

В случае, если разница в возрасте составляет менее 4 лет к подсудимому лишение свободы не применяется при осуждении по ч. 1 ст. 134 и 135 УК РФ.

Развратные действия (ст. 135 УК РФ). Потерпевшим может быть любое лицо как мужского, так и женского пола, не достигшее 16-летнего возраста. По УК РСФСР 1960 г. (ст. 120) были наказуемы развратные действия в отношении несовершеннолетних.

Объективная сторона заключается: а) в совершении развратных действий б) без применения насилия.

Развратные действия могут носить разнообразный характер сексуальной направленности, но ими не являются половое сношение, мужеложство и лесбиянство в отношении лица, не достигшего возраста 16 лет. При насильственном совершении таких действий сексуального характера ответственность наступает по ст. 131 или 132, а при добровольном, без насилия, — по ст. 134 УК РФ.

К развратным действиям, наказуемым по ст. 135, относятся направленные на удовлетворение половой страсти или на возбуждение полового инстинкта «иные действия сексуального характера» (см. ст. 132 и 133 УК РФ): мастурбацию, удовлетворение половой потребности с лицом другого пола через рот или прямую кишку, с использованием различных суррогатных форм — введение полового члена между молочными железами, сжатыми бедрами партнерши и т. п.

Распространены среди растлителей такие формы развратных действий, как демонстрация подросткам обнаженного полового органа, дотрагивание руками до груди девочки или до половых органов, в том числе с повреждением девственной плевы ребенка, совершение полового акта в присутствии подростка.

К развратным действиям практика относит также ознакомление детей с порнопродукцией (открытками, фотографиями, рисунками, видеофильмами, магнитными записями и литературой порнографического содержания).

Если развратные действия без применения насилия завершились вступлением в половую связь (половое сношение, мужеложство, лесбиянство), содеянное квалифицируется по ст. 134 УК РФ. Дополнительной квалификации по ст. 135 не требуется, поскольку одно деяние явилось стадией совершения другого, более тяжкого преступления.

Вторым обязательным признаком объективной стороны является неприменение (отсутствие) насилия. В случае его применения уголовно-правовая оценка резко меняется (ст. 131, 132 УК РФ). Если развратные действия предшествовали изнасилованию, насильственному мужеложству и т. д., содеянное охватывается ст. 131 или 132 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 135 не нужно. Она требуется лишь в случае реальной совокупности таких преступлений (например, совершено изнасилование потерпевшей в присутствии ее малолетнего ребенка).

Возникает вопрос об уголовно-правовой оценке развратных действий с применением угроз насилием или с использованием беспомощного состояния подростка. При буквальном толковании закона содеянное при таких условиях может быть квалифицировано по ст. 135, поскольку в ней в качестве отграничительного назван лишь один признак: «без применения насилия». Думается, налицо сбой в законодательной технике, ибо при наличии угроз насилием и использовании беспомощного состояния ребенка содеянное подпадает под признаки ст. 131 или 132 УК РФ. Точнее в диспозиции ст. 135 было бы оговорить отсутствие в деянии определенных способов (насилие и т. д.), указанных в ст. 131–134 Кодекса.

Состав — формальный, поэтому преступление полагается оконченным с момента начала развратных действий.

Субъектом преступления может быть лицо как мужского, так и женского пола, достигшее возраста 18 лет. При этом не имеет значения для квалификации, достиг ли потерпевший (потерпевшая) половой зрелости, вступал ли он ранее в половые сношения и т. п.

Пленум Верховного Суда РФ в упомянутом Постановлении от 4 декабря 2014 г. № 16 особо обратил внимание на следующее: при решении вопроса об ответственности лиц, не достигших совершеннолетия, за развратные действия в отношении несовершеннолетних необходимо учитывать, что закон направлен на охрану нормального развития несовершеннолетних обоего пола. Поэтому суд должен в каждом конкретном случае подходить к решению вопросов ответственности и наказания строго дифференцированно, учитывая возраст обоих несовершеннолетних, данные, характеризующие их личность, наступившие последствия и другие обстоятельства дела.

С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом: лицо осознает, что совершаемые им действия сексуального характера направлены на растление потерпевшего, и желает их совершения. Целью таких действий является удовлетворение сексуальных потребностей у виновного либо возбуждение полового инстинкта у подростка.

Дифференцирующие признаки те же, что и в ст. 134 УК РФ, кроме признака группы лиц.

Таким образом, объектом данной группы преступлений признается половая неприкосновенность человека. Соответственно, потерпевшим по ч. 1 ст. 134 выступает лицо, не достигшее 16-летнего возраста, а по ч. 2 и 3 ст. 134 — лица, не достигшие соответственно 14, 12 лет.

С объективной стороны предполагается ненасильственное вступление виновного в половой контакт с потерпевшим. В одном случае такой контакт выражается в совершении с потерпевшим действий сексуального характера с согласия партнера (ст. 134), в другом — в совершении виновным развратных действий (ст. 135).

Если малолетний потерпевший подвергался насилию, угрозе насилием либо находился в беспомощном состоянии, уголовная ответственность должна наступать по ст. 131 или 132.

С субъективной стороны предполагается знание виновным того обстоятельства, что потерпевший не достиг еще соответственно 16-, 14-, 12-летнего возраста.

Глава 6. Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина

Литература

1. Бессонова И. В. Нарушение правил охраны труда (проблемы истории, законодательного регулирования и практики). Оренбург, 2002.

2. Борисов В. И. Уголовная ответственность за нарушение правил охраны труда. Киев, 1990.

3. Брайнин М. С., Квелидзе С. А. Уголовно-правовая охрана безопасности труда в СССР. М., 1977.

4. Головастикова А. Н., Грудина Л. Ю. Права человека. М., 2006.

5. Защита авторских и смежных прав по законодательству России / под ред. И. В. Савельевой. М., 2002.

6. Иванов В. Н. Уголовно-правовая охрана основных прав граждан. М., 1967.

7. Князев С. Д. Уголовная ответственность за нарушения законодательства о выборах и референдумах // Вестник Центральной избирательной комиссии. 2000. № 2. С. 33–39.

8. Конституция РФ. М., 2010.

9. Коробельников С. Уголовная ответственность за нарушения избирательного права // Российская юстиция. 1996. № 5. С. 23–31.

10. Красиков А. Н. Уголовно-правовая охрана гражданских и иных конституционных прав и свобод человека и гражданина в России. Саратов, 2000.

11. Красиков А. Н. Уголовно-правовая охрана политических, гражданских и иных конституционных прав и свобод человека и гражданина в России. Саратов, 2000.

12. Курманов А. С. Конституционные права человека, охраняемые уголовным законом. Челябинск, 2007.

13. Курманов А. С. Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина: сравнительно-правовое исследование. Челябинск, 2007.

14. Курс уголовного права: в 5 т. Особенная часть / под ред. Г. Н. Борзенкова, В. С. Комисарова. М., 2002. Т. 3.

15. Ларичев В. Д., Трунцевский Ю. В. Защита авторского и смежных прав в аудиовизуальной сфере: уголовно-правовой и криминологический аспекты. М., 2004.

16. Мельников Ю. Б., Беляев Н. В., Плешаков А. М. Уголовная ответственность за нарушение правил охраны труда. М., 1980.

17. Нуриева Т. Н. Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми средствами: вопросы теории и практики. СПб., 2003.

18. Петрушкин И. Л. Личные тайны. М., 1998.

19. Потрушев А. В. Уголовно-правовые гарантии конституционных прав и свобод человека и гражданина. М., 2006.

20. Романовский Г. Б. Право на неприкосновенность частной жизни. М., 2001.

21. Сунцова А. П. Правонарушения в сфере избирательной системы субъекта Российской Федерации / Уральская государственная юридическая академия, Тюменский юридический институт МВД России. Тюмень, 1999.

22. Трунцевский Ю. В. Уголовно-правовая охрана авторских и смежных прав. М., 2003.

§ 1. Общая характеристика преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина

В основе положений уголовного права лежат идеи нравственного, культурного плана, исторически отражающие процесс эволюции общества — они формируют принципиальный фундамент общеправовой концепции об охране, обеспечении и регулировании общественных отношений как главной ценности каждого социума. Общественные отношения многоплановы и имеют сложную структуру — каждый отдельный их аспект регламентирован своей отраслью права — одни в силу специфики относятся к сфере гражданско-правового регулирования, другие подлежат регламентации нормами административного права, а иные и другими отраслями права; наиболее важные заключены под охрану уголовного закона. Уголовное право регламентирует строго определенный круг общественных отношений, включая тот их сегмент, который предусмотрен в главе 19 УК РФ с наименованием: «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина».

Социальные ценности, охраняемые уголовным правом, призваны обеспечивать достойное и полноценное существование каждой личности, ее свободную жизнедеятельность — поэтому они не только физического и физиологического характера (жизнь, здоровье, половая свобода, половая неприкосновенность), но и социально-политического, экономического и др. Данное обстоятельство может выступать основой и для классификации фундаментальных прав и свобод личности; оно же будет отражать и группировку видов посягательств на них и составов соответствующих преступлений по УК РФ.

В Конституции РФ права и свободы человека и гражданина не классифицированы. В доктрине же они распределяются на классы по различным критериям — согласно предмету исследования каждого ученого и его позиции по тому или иному вопросу. Поэтому нет единства и во взглядах на основания распределения по группам всех видов преступных посягательств (соответственно, и составов преступлений в УК РФ).

Представляется, что в основе классификации должен лежать характер социальных благ, представляемых обществом, а также соответствующие им законные интересы, права и свободы. Поэтому обоснованной можно считать позицию Л. Г. Магковского, распределившего преступления на основе группового объекта на следующие виды: 1) преступления против принципа равноправия (ст. 136); 2) преступления против личных (гражданских) прав (ст. 137, 138, 139, 140, 144, 148); 3) преступления против политических прав (ст. 141, 141¹, 142 142¹, 149); 4) преступления против социально-экономических прав (ст. 143, 145, 145¹, 146, 147)¹⁶².

В таком же ключе рассуждает А. Н. Красиков, усматривающий в гл. 19 УК РФ три группы преступлений: 1) преступления, посягающие на гражданские права и свободы (ст. 136, 137, 138, 139, 140, 148); 2) преступления, посягающие на политические права и свободы человека и гражданина (ст. 141, 141¹, 142, 142¹, 144, 149); 3) преступления, посягающие на трудовые и иные права и свободы человека и гражданина (ст. 143, 144¹, 145, 145¹, 146, 147)¹⁶³.

А. С. Курманов обосновывает необходимость выделения в специальную группу преступления против интеллектуальных прав (ст. 146, 147)¹⁶⁴.

Наиболее часто в литературе предлагается трехчленная группировка рассматриваемых преступлений на основе материального критерия — близости по содержанию конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Исходя из такой позиции можно предложить следующую классификацию:

1) преступления против личных прав и свобод человека и гражданина (ст. 136, 137, 138, 139, 140, 146, 147, 148);

2) преступления против трудовых прав человека (ст. 143, 144, 144¹, 145, 145¹);

3) преступления против политических прав и свобод человека и гражданина (ст. 141, 141¹, 142, 142¹, 142², 149).

Анализ содержания гл. 19 позволяет предположить, что под преступлениями против конституционных прав и свобод следует понимать общественно опасные деяния, посягающие на основные неимущественные права и свободы человека и гражданина (задекларированные в гл. 2 Конституции РФ). Сформирована данная глава из 19 статей, предусматривающих 22 состава преступления. Большинство преступлений — небольшой и средней тяжести; нарушение авторских и смежных прав, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, в особо крупном размере или с использованием служебного положения относится к категории тяжких (ч. 3 ст. 146 УК РФ).

Родовым объектом преступлений, составы которых изложены в гл. 19 УК РФ, выступает личность (общественные отношения, обеспечивающие и регулирующие свободную и достойную жизнедеятельность личности, а также ее интересы).

Видовым объектом служат общественные отношения, обеспечивающие свободное осуществление прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных гл. 2 Конституции РФ. В ч. 1 ст. 17 Конституции РФ провозглашено: «В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права». Международно-правовые документы содержат юридические предписания и обязательства государств по соблюдению основных прав, свобод и законных интересов личности; Конституция РФ закрепляет их и каждому гарантирует в равной мере.

Тот или иной преступный вид поведения причиняет вред непосредственному объекту — это первая ступень в иерархии, тот уровень общественных отношений, который охраняется нормами Уголовного кодекса — в рассматриваемом случае к ним относятся конкретные права и свободы человека и гражданина, на которые осуществляется посягательство.

Потерпевшими от преступлений следует признавать лиц, на чьи права и свободы производится посягательство.

Объективная сторона преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина может быть выражена как в форме действий, так и в форме бездействия. Действием может быть совершено любое из преступлений, предусмотренное гл. 19 УК РФ. Часть же составов сконструированы таким образом, что виновный пассивно, т. е. бездействуя, также может совершить некоторые преступления. К ним относятся: нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (ст. 136), отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140), нарушение правил охраны труда (ст. 143), необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145), невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145¹).

При описании объективной стороны существенное значение имеет способ совершения преступлений. По данному основанию их можно подразделить на три группы:

1) конструкции основных составов, не содержащих указания на способ совершения преступления (ст. 136, 138, 141, 143);

2) конструкции основных составов, в которых способ совершения признается необходимым признаком объективной стороны данного преступления. Например, нарушение изобретательских и патентных прав может быть совершено путем незаконного использования изобретения, полезной модели или промышленного образца, путем разглашения без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца или путем принуждения к соавторству (ч. 1 ст. 147);

3) квалифицированные составы, в которых именно способ совершения преступления законодателем положен в основу выделения отдельных пункта/части той или иной статьи. Например, совершение преступления с использованием служебного положения (ч. 2 ст. 137, ч. 2 ст. 138, ч. 3 ст. 139, п. «б» ч. 2 ст. 141, ч. 2 ст. 144, п. «г» ч. 3 ст. 146), совершение преступления с использованием технических средств (ч. 2 ст. 138), совершение преступления с применением насилия или угрозы его применения (ч. 2 ст. 139, п. «а» ч. 2 ст. 141), совершение преступления, соединенного с подкупом, обманом, принуждением, применением насилия либо угрозой его применения (п. «а» ч. 2 ст. 141).

По типу конструкции большинство рассматриваемых составов преступлений сформулированы как формальные. Соответственно, они признаются оконченными с момента завершения деяния, описанного в законе. Например, необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145) подлежит квалификации как состоявшееся, оконченное преступление с момента принятия решения или выражения (письменно или устно) отказа в приеме на работу или даты необоснованного увольнения.

Четыре состава преступлений (ст. 140, 143, 146, 157) являются материальными и подразумевают обязательное наступление последствий, их учет при квалификации. Такие преступления считаются оконченными с момента наступления последствий, указанных в законе. В качестве последствий выступают:

1) причинение вреда правам и законным интересам граждан (ст. 140);

2) причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 143);

3) причинение крупного ущерба (ст. 146, 147).

В ч. 2 ст. 142 последствия излагаются альтернативно. Такие составы можно отнести к формально-материальным.

Последствия преступления могут выступать и в качестве квалифицирующих признаков составов. К ним относятся: неосторожное причинение смерти (ч. 2 ст. 143), тяжкие последствия (ч. 2 ст. 145¹), особо крупный размер (п. «в» ч. 3 ст. 146).

С субъективной стороны преступления, изложенные в гл. 19 УК РФ, характеризуются умышленной формой вины. Они подразделяются на следующие группы:

1) преступления, которые могут быть совершены только с прямым умыслом (ст. 136, 137, 138 и др.);

2) преступления, которые могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом (ст. 140, 146, 147).

При умысле виновное лицо осознает общественную опасность посягательства на конституционные права и свободы человека и гражданина, предвидит возможность или неизбежность или предвидит только возможность их нарушения и желает или не желает, но сознательно допускает такое нарушение либо относится к этому безразлично.

Неосторожную форму вины предполагает только состав ст. 143 (нарушение правил охраны труда). Это преступление может быть совершено при легкомыслии или небрежности.

Субъектом преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина может быть физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 16-летнего возраста. Это, как известно, общие признаки субъекта; но некоторые преступления могут быть совершены только специальными субъектами — должностными лицами (ст. 140, 149), руководителями организаций, работодателями (ст. 145¹), членами избирательной комиссии, комиссии референдума, уполномоченными представителями избирательного объединения, избирательного блока, группы избирателей, инициативной группы по проведению референдума иной группы участников референдума, а также кандидатами или уполномоченными их представителями (ст. 141¹, 142); лицами, на которых лежит обязанность по соблюдению правил техники безопасности или иных правил охраны труда (ст. 143). Кроме того, отдельные статьи предполагают совершение преступного деяния лицом с использованием своего служебного положения (ч. 2 ст. 136, ч. 2 ст. 137, ч. 2 ст. 138 и др.).

§ 2. Преступления против личных прав и свобод человека и гражданина

Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (ст. 136 УК РФ). Непосредственным объектом посягательства при совершении преступлений, предусмотренных ст. 136, выступают общественные отношения, обеспечивающие в процессе жизнедеятельности общества равенство прав и свобод человека и гражданина. Принцип равенства закреплен в ст. 19 Конституции РФ. В ч. 2 ст. 19 указано, что «государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». Важность принципа равенства прав и свобод человека и гражданина обусловлена тем, что на его основе реализуется вся система прав и свобод, предусмотренных в гл. 2 Конституции РФ.

Возможные факультативные объекты данного преступления и его предметы в законе не определены.

Потерпевшим от преступления может быть лицо, чье право на равноправие нарушено — им может быть гражданин Российской Федерации, иностранный гражданин или лицо без гражданства. Согласно ч. 3 ст. 62 Конституции РФ «иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации».

Объективная сторона преступления может выражаться как в форме действий, направленных на нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, так и в форме бездействия — в зависимости от предусмотренных в законе обстоятельств. Перечень этих обстоятельств, в отличие от закрепленных в ст. 19 Конституции РФ, является исчерпывающим. Они характеризуют или демографические особенности личности человека — пол, расу, национальность, язык, место жительства; могут отражать имущественное положение или статус по должности, либо выделяют его по социальному критерию — отношению к религии, убеждениям, принадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам.

Под нарушением прав, свобод и законных интересов следует понимать различные формы ограничения прав и свобод, возможности их реализации и достижения законных благ.

Нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина влечет уголовную ответственность при наличии следующих условий:

1. Оно должно быть связано с каким-либо из обстоятельств, перечисленных в диспозиции ст. 136 УК РФ (напр., принадлежностью к социальной группе, той или иной расе или национальности и проч.).

2. Нарушение должно быть совершено виновным с использованием своего служебного положения.

Диспозиция статьи сформулирована в описательной форме; при этом способ нарушения не уточняется — законодательная формулировка охватывает все многообразие возможных вариантов дискриминации. Оконченным преступление следует признавать с момента совершения данного деяния — нарушения какого-либо из указанных выше прав, свобод или законных интересов потерпевшего.

Субъективная сторона характеризуется наличием прямого умысла. Виновное лицо осознает общественную опасность дискриминации, предвидит возможность или неизбежность причинения вреда правам, свободам и законным интересам человека и гражданина и желает его наступления.

Мотив данного преступления в законе не установлен, но он связан с признаками состава. Если деяние совершено по экстремистским мотивам, то содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Субъект данного преступления — специальный. Помимо того, что это вменяемое лицо, достигшее 16 лет, он определяется еще по одному критерию — это официальное лицо, обладающее соответствующими полномочиями — либо должностное лицо, либо государственный служащий, служащий органа местного самоуправления, не относящийся к числу должностных лиц, лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческих или иных организациях (см. примечания к ст. 201, 285 УК РФ).

Нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК РФ). Деяния, описанные законодателем в составе ст. 137, посягают на общественные отношения, регламентирующие охрану и неприкосновенность частной жизни, они, соответственно, и выступают непосредственным объектом таких преступлений.

Право на неприкосновенность частной жизни признано и утверждено в целом ряде международно-правовых актов (ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, ст. 9 Конвенции Содружества Независимых государств о правах и основных свободах человека, ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах). Данное право, а также права на личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, закреплены и в ст. 23 Конституции РФ.

В литературе под частной жизнью понимается «физическая и духовная область, которая контролируется самим индивидом, то есть свободную от внешнего направляющего воздействия, в том числе и от правового регулирования»¹⁶⁵. Под неприкосновенностью частной жизни следует понимать ее защищенность от всякого посягательства со стороны кого-либо.

Уголовный закон в понятие частной жизни включает в качестве ее составляющих личную и семейную тайну. Тайна — такие сведения о личной и семейной жизни, которые скрываются от третьих лиц и раскрытие которых нежелательно для их обладателя¹⁶⁶. Следовательно, сведения, составляющие личную и семейную тайны, выступают в качестве предмета преступления.

Личная тайна — такая ее разновидность, которая имеет отношение к конкретному человеку. Сведения личного характера могут сохраняться как от посторонних, так и от близких лиц. К ним можно отнести отдельные факты биографии человека, информацию о его здоровье, имущественном положении, связях, привычках, взглядах, встречах, сведениях об интимной жизни, склонностях и т. п.¹⁶⁷

Семейная тайна — совокупность сведений, выявляющих те или иные особенности образа жизни и взаимоотношений между членами семьи, родственниками либо лицами, находящимся в свойстве а также совершенных ими проступках, о материальных и бытовых условиях и т. п.¹⁶⁸

Объективная сторона преступления может состоять из следующих действий, альтернативно перечисленных в диспозиции статьи:

1. Незаконное собирание сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну (без его согласия).

2. Распространение таких сведений.

3. Распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации.

Незаконными следует считать действия по собиранию и распространению сведений о частной жизни, которые совершаются с нарушением УПК РФ, Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и другими действующими нормативными правовыми актами. Законными они могут быть признаны только в случае, если собирание или распространение сведений любым из перечисленных способов совершаются уполномоченным на то лицом и при наличии согласия того, о ком информация собирается и/или распространяется — с соблюдением требований и ограничений, установленных данным лицом и действующим законодательством.

Под собиранием следует понимать сбор сведений о частной жизни любыми способами и средствами — тайно, открыто, путем обмана, похищения, прослушивания телефонных переговоров, ознакомления с корреспонденцией, визуального наблюдения и т. д. Незаконное собирание может сопровождаться насилием над личностью. В таких случаях содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Под распространением следует понимать передачу сведений о частной жизни третьим лицам, к которым они не допускались. Способы распространения могут быть разными. Распространяемые сведения должны соответствовать действительности. Распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, следует квалифицировать как клевету (ст. 128.1 УК РФ). В некоторых случаях распространения сведений о частной жизни в действиях виновного лица обнаруживаются составы других преступлений — разглашение тайны усыновления (удочерения), предусмотренное ст. 155 УК РФ, разглашение данных предварительного расследования, разглашение сведений о мерах безопасности судьи и участников уголовного процесса или разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирующего органа (ст. 130, 311, 320 УК РФ), разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 153 УК РФ). В подобных случаях содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Закон выделяет специальный случай распространения — в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации. По нашему мнению, данное деяние следовало бы закрепить в качестве квалифицирующего признака.

Юридическое содержание признака распространение сведений о частной жизни в публичном выступлении заключается в их оглашении среди многих лиц в выступлении на собраниях, митингах, конференциях и т. д. Распространение сведений о частной жизни в публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации — их распространение в форме видеозаписи, рисунка и т. п., в прессе, по радио, в сети интернет и т. д.

Состав сформулирован по формальному типу, преступление необходимо признавать оконченным с момента совершения какого-либо из действий, указанных в диспозиции ст. 137 УК РФ.

С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом. При совершении преступления лицо осознает общественную опасность нарушения неприкосновенности частной жизни, предвидит возможность или неизбежность причинения вреда потерпевшему и желает его наступления.

Субъектом преступления может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В качестве квалифицирующего признака в ч. 2 ст. 137 предусмотрена уголовная ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни, совершенное лицом с использованием служебного положения. В качестве таковых выступают прежде всего лица, которым сведения о частной жизни были доверены или стали известны по службе (см. примечания к ст. 185 и 201 УК РФ).

В третьей части рассматриваемой статьи предусмотрен специальный состав — незаконное распространение в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях информации, указывающей на личность несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, по уголовному делу; либо информации, содержащей описание полученных им в связи с преступлением физических или нравственных страданий, повлекшее причинение вреда здоровью несовершеннолетнего, или психическое расстройство несовершеннолетнего, или иные тяжкие последствия.

Признаки диспозиции в целом повторяют рассмотренные выше, кроме специальных, относящихся к характеру распространяемой информации — сведения о личности несовершеннолетнего потерпевшего или о страданиях физического или нравственного плана, связанных с совершенным преступлением. Еще одна особенность состава — последствия в виде: вреда здоровью потерпевшего, его психического расстройства, а также иные тяжкие последствия. Данный состав относится к типу материальных, поэтому для признания преступления оконченным следует установить факт наступления одного из последствий, момент его наступления и соответствующую причинно-следственную связь.

Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138 УК РФ). Частная жизнь как объект уголовно-правовой охраны включает в себя и такие компоненты, как сведения о лице, его семье, родственниках и других близких. Данный аспект регулируется социальными и правовыми нормами, позволяющими гражданам ограничивать по своему усмотрению доступ в такие сферы своей жизни посторонних лиц, общества и государства. В уголовно-правовом плане это — охрана соответствующих тайн. Телефонные средства связи, телеграфные и почтовые отправления — носители определенной информации о частных лицах и различных обстоятельствах личного плана. Поэтому закон запрещает доступ к ним без соответствующего разрешения.

Непосредственным объектом преступлений, предусмотренных ст. 138, являются общественные отношения, охраняющие право человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений. Данное право закреплено в ч. 2 ст. 23 Конституции РФ, в которой указано, что «каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения». Согласно Закону РФ от 16 февраля 1995 г. № 15-ФЗ «О связи» информация о почтовых отправлениях и передаваемых по сети оперативной связи сообщениях, а также сами эти отправления и сообщения могут выдаваться только отправителями и адресатами или их законным представителям. Прослушивание телефонных переговоров, ознакомление с сообщениями электросвязи, задержка, осмотр и выемка почтовых отправлений и документальной корреспонденции, получение сведений с них, а также иные ограничения тайны связи допускаются только на основании судебного решения.

Диспозиция ст. 138 сформирована по типу простых и не содержит указаний на какие-либо способы либо иные особенности совершения данного преступления. Поэтому объективная сторона преступления может заключаться в любых действиях, нарушающих тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан.

Нарушение представляет собой всякое действие, позволяющее ознакомиться с содержанием переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений при отсутствии законных к тому оснований. «Поскольку ограничение права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения (ч. 2 ст. 23 Конституции Российской Федерации), судам подлежит иметь в виду, что в соответствии с Федеральным законом Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности» проведения оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих указанное конституционные права граждан, может иметь место лишь при наличии у органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, информации о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно; о лицах подготавливающих, совершающих и совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно; о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации»¹⁶⁹.

Переписка — письма, отправления по почте либо иным способом.

Телефонные разговоры — передача информации по любым видам связи.

Почтовые сообщения — почтовые карточки, бандероли, посылки и другие почтовые отправления и денежные переводы.

Телеграфные сообщения — телеграммы, телеграфные денежные переводы.

Иные сообщения — информация, которая передается посредством электросвязи, космической спутниковой связи, телефонограммы, радиограммы, компьютерной сети и т. д.

Состав преступления относится к формальным, преступление считается оконченным с момента незаконного ознакомления лица с содержанием переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан.

С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает общественную опасность своих действий, понимает, что они совершаются без законных оснований и нарушают конституционное право граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых телеграфных или иных сообщений и желает этого.

Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В ч. 2 ст. 138 предусмотрен квалифицирующий признак: совершение указанных в законе деяний лицом с использованием своего служебного положения.

Данный квалифицирующий признак предполагает наличие специального субъекта — это должностное лицо или иной служащий, положение которого предоставляет ему доступ к содержанию переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений.

Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации (ст. 138.1 УК РФ).

В более ранней редакции УК РФ действия по незаконному обороту указанных средств как преступление предусматривались в ч. 3 ст. 138; очевидно, что в данной статье закреплен смежный, но самостоятельный состав преступления, поэтому изменения, внесенные Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ, которыми законодатель исключил из ст. 138 часть 3 и дополнил УК ст. 138.1, представляются вполне обоснованными.

Непосредственным объектом этого преступления являются общественные отношения, регулирующие законный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Законный их оборот производится на основании Указа Президента РФ от 9 января 1996 г. № 21 «О мерах по упорядочению разработки, производства, реализации, приобретения в целях продажи, ввоза в Российскую Федерацию и вывоза за ее пределы, а также использования специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации»¹⁷⁰.

Объективная сторона преступления состоит из действий по незаконному производству, приобретению либо сбыту специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации.

Незаконными следует считать такие производство, приобретение или сбыт специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, которые нарушают действующее законодательство.

Согласно Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности», разработка, производство, реализация, приобретение в целях продажи, ввоз в Российскую Федерацию и вывоз за ее пределы специальных технических средств, предназначенных для негласного прослушивания информации, не уполномоченными на осуществление оперативно-розыскной деятельности физическими и юридическими лицами, подлежат лицензированию в порядке, установленных Правительством Российской Федерации.

Под производством специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, понимается их серийное создание, восстановление ранее утраченных необходимых свойств, переделка и приспособление иных предметов, в результате чего они приобретают свойства технического средства, пригодного для негласного получения информации.

Сбыт специальных технических средств представляет собой любой способ их возмездной либо безвозмездной передачи другим лицам (продажу, дарение, обмен, уплату долга и т. д.).

Приобретение — получение специальных технических средств любым способом, в том числе покупку, получении в дар, а также в качестве средства взаиморасчета за проделанную работу, оказанную услугу или уплату долга, в обмен на другие предметы и т. д.

Состав формальный. Преступление считается оконченным с момента совершения хотя бы одного из трех указанных действий.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что своими действиями совершает незаконное производство, приобретение и/ или сбыт специальных технических средств, предназначенных для негласного прослушивания и желает этого.

Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Федеральный закон РФ от 2 августа 2019 г. № 308-ФЗ статья дополнена примечаниями:

1. Под специальными техническими средствами, предназначенными для негласного получения информации, в настоящем Кодексе понимаются приборы, системы, комплексы, устройства, специальные инструменты для проникновения в помещения и (или) на другие объекты и программное обеспечение для электронных вычислительных машин и других электронных устройств для доступа к информации и (или) получения информации с технических средств ее хранения, обработки и (или) передачи, которым намеренно приданы свойства для обеспечения функции скрытого получения информации либо доступа к ней без ведома ее обладателя.

2. К специальным техническим средствам, предназначенным для негласного получения информации, не относятся находящиеся в свободном обороте приборы, системы, комплексы, устройства, инструменты бытового назначения, обладающие функциями аудиозаписи, видеозаписи, фотофиксации и (или) геолокации, с открыто расположенными на них органами управления таким функционалом или элементами индикации, отображающими режимы их использования, или наличием на них маркировочных обозначений, указывающих на их функциональное назначение, и программное обеспечение с элементами индикации, отображающими режимы его использования и указывающими на его функциональное назначение, если им преднамеренно путем специальной технической доработки, программирования или иным способом не приданы новые свойства, позволяющие с их помощью получать и (или) накапливать информацию, составляющую личную, семейную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну, без ведома ее обладателя.

Нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК РФ). В социально-правовом плане к фундаментальным достижениям человеческой культуры относится общественное признание за каждым права на сугубо личное пространство, куда доступ ограничен всем субъектам гражданской жизнедеятельности — и государству (в лице его органов), и общественным (политическим, религиозным, благотворительным и всем иным) организациям, и гражданам (российским, иностранным), лицам без гражданства.

Современное общество возлагает на государство обязанность правового регулирования и охраны такого жизненного пространства, исключая нежелательное присутствие в нем посторонних лиц, поэтому оно (право) находится в числе важных в статусе человека и гражданина. Социальная норма о неприкосновенности жилища находит свое отражение (юридическое закрепление) в Конституции РФ, ст. 25 которой утверждает: «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения». В реализацию этого положения законодатель в ст. 139 УК РФ установил запрет на нарушение неприкосновенности жилища и меру ответственности за такое нарушение.

Непосредственным объектом посягательства при совершении преступления, предусмотренного ст. 139 УК РФ, выступает совокупность общественных отношений, обеспечивающих неприкосновенность жилища граждан.

Объективная сторона данного преступления заключается в незаконном проникновении в жилище. Незаконность предполагает следующие условия:

1) проникновение производится вопреки воле лиц, проживающих в жилище;

2) неприкосновенность жилища нарушается не по предусмотренным законом основаниям;

3) проникновение производится при отсутствии судебного решения.

Законодательный запрет доступа в жилище против воли всех лиц, имеющих соответствующее право, ограничен рядом федеральных законов. К примеру, проникновение в жилище против воли проживающих в нем лиц, дозволено: ст. 12, 165, 182, 183 УПК РФ, ст. 38, 39 УК РФ, ст. 13 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», ст. 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», ст. 25 Федерального закона от 22 августа 1995 г. № 151-ФЗ «Об аварийно-спасательных службах», ст. 12 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах».

Попасть в жилище (проникновение) законом запрещено любым способом — как тайно, так и открыто, с преодолением сопротивления людей или иных препятствий (напр., путем подбора ключа к замку, взлома двери и пр.), так и беспрепятственно. Проникновение юридически признается возможным и без фактического (физического) присутствия в самом помещении — в некоторых случаях для достижения цели виновным (например, для изъятия какого-либо предмета) достаточно использования различных приспособлений.

Преступление считается оконченным с того момента, как виновный фактически проник в помещение (жилище).

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что незаконно проникает в чужое жилище, тем самым нарушает запрет на неприкосновенность жилища, т. е. конституционное право граждан — и желает этого.

Субъектом преступления может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В ч. 2 ст. 139 предусмотрен квалифицирующий признак — нарушение неприкосновенности жилища, совершенное с применением насилия или угрозы его применения. Понятие насилия не конкретизировано (признаки, формы и виды, пределы: степень вреда от насилия или реальности угрозы). Если правоприменительный орган устанавливает наличие данного квалифицирующего признака, возникает вопрос — следует ли вменять дополнительно статью, предусматривающую причиненный вред. В таких ситуациях вопрос квалификации решается на основе сопоставления тяжести преступлений. Нарушение неприкосновенности жилища, сопряженное с умышленным причинением вреда здоровью средней тяжести или тяжкого вреда здоровью или убийством, надлежит квалифицировать по совокупности преступлений. А умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115), побои и иные насильственные действия (ст. 116) входят в содержание ч. 2 ст. 139 УК РФ и дополнительной квалификации по этим статьям не требуют.

Под угрозой применения насилия следует понимать психическое воздействие, свидетельствующее о реальном намерении нанести побои, причинить телесный вред или убить.

Дополнительным объектом преступления, сопряженного с применением насилия, выступают общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность личности, здоровье и личную свободу человека.

В ч. 3 ст. 139 предусмотрен особо квалифицирующий признак — совершение деяния лицом с использованием своего служебного положения. Данный признак предполагает наличие специального субъекта — служащего. Можно выделить следующие случаи использования лицом своего служебного положения:

1. Проникновение в жилище совершается лицом, которое не имеет на то полномочия.

2. Проникновение в жилище совершается хотя и лицом, которое имеет на то полномочия, но без законных к тому оснований.

3. Проникновение в жилище совершается правомочным лицом и при наличии законных к тому оснований, но с нарушением установленного законом порядка.

В примечании к ст. 139 дается понятие жилища. Его определение является универсальным — распространяется и на другие статьи УК РФ, где оно находит законодательное применение. Согласно примечанию под жилищем «понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания».

Отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК РФ). Непосредственный объект, на который осуществляется посягательство при совершении данного преступления — общественные отношения, обеспечивающие гражданам возможность получения полной и действительной собранной без их согласия информации, затрагивающей их права и свободы.

Согласно ч. 2 ст. 24 Конституции РФ, «органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом».

Право граждан на получение информации закреплено и в ряде других федеральных законов и нормативных актов. Так, Указом Президента РФ от 31 декабря 1993 г. № 2334 «О дополнительных гарантиях прав граждан на информацию» говорится о принципе доступности для граждан информации, если она затрагивает их личные интересы.

Конституционное право граждан на получение информации может быть ограничено. Установление ограничений права граждан на получение информации может предопределяться действием других федеральных законов, например — ГК РФ, УПК РФ, Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», обеспечивающих охрану государственной тайны, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной изобретательской деятельностью. Вся иная информация должна быть доступна заинтересованному лицу¹⁷¹.

Согласно Закону РФ от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» под информацией следует понимать сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления.

Уголовный закон прямо указывает на предмет преступления. Им являются документы и материалы, непосредственно затрагивающие права и свободы граждан. Дискуссионный вопрос о возможности считать предметом преступления неовеществленные явления бытия (в данном случае это — информация; также напр., электроэнергия и проч.), остается за рамками темы настоящего параграфа. В то же время анализ диспозиции рассматриваемой статьи позволяет сделать вывод о том, что по логике законодателя информация выступает предметом преступления (наряду с документами, материалами и проч.).

Документом следует признавать материальный носитель с зафиксированной на нем информацией, имеющей юридическое значение, составленный по установленной нормативным актом форме и обладающий необходимыми реквизитами¹⁷², например, выписка о размере заработной платы, список с указанием баллов, полученных по ЕГЭ.

В понятие материалы могут входить комплексное собрание как документов, так и иных письменных актов, например, административных, гражданских дел, аудиторских и ревизионных проверок.

Документы и материалы могут быть признаны предметом преступления лишь тогда, когда они (информация, сведения, содержащиеся в них) затрагивают права и свободы граждан.

Объективная сторона преступления может быть выражена как в действиях, так и бездействии: 1) неправомерный отказ должностного лица в предоставлении собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы гражданина; 2) предоставление гражданину неполной или заведомо ложной информации.

Под неправомерным отказом должностного лица в предоставлении гражданам документов и материалов следует понимать такой отказ, который противоречит закону и иным нормативным правовым актам. Не имеет юридического значения форма отказа — активная или пассивная (действие или бездействие), устная или письменная.

Под предоставлением неполной (количественный признак) или заведомо ложной (качественный признак) информации следует понимать предоставление информации в ограниченном объеме или не соответствующей действительности.

Рассматриваемый состав преступления является материальным. Преступление считается оконченным с момента причинения деянием вреда правам и законным интересам граждан. Между деянием и последствием необходимо установить причинную связь. Вред может быть как материальным, так и нематериальным.

С субъективной стороны преступление характеризуется наличием прямого умысла. Лицо осознает, что неправомерно отказывает в предоставлении собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы граждан, либо осознает, что предоставляет гражданину неполную информацию или заведомо ложную информацию, а также предвидит возможность или неизбежность причинения вреда правам и законным интересам граждан и желает этого.

Субъект данного преступления — специальный; преступление может совершить только должностное лицо, обязанное в силу служебного положения предоставлять гражданам необходимую информацию. Понятие должностного лицо дается в примечании 1 к ст. 285 УК РФ.

Нарушение авторских и смежных прав (ст. 146 УК РФ). Авторские и смежные права объединяются понятием интеллектуальной собственности.

Согласно ст. 44 Конституции РФ, интеллектуальная собственность охраняется законом. Посягательство на данную собственность может повлечь гражданскую, административную и уголовную ответственность.

Непосредственный объект данного преступления — общественные отношения, предусматривающие различные способы распоряжения авторским продуктом в интересах самого автора, исполнителя или иных лиц; в юридическом плане — совокупность прав на интеллектуальную собственность автора, обладателей смежных прав или иных лиц, имеющих законные права на произведение (творческий продукт).

Согласно ст. 1259 ГК РФ к предметам авторских и смежных прав относятся:

1) литературные произведения;

2) драматические и музыкально-драматические произведения, сценарные произведения;

3) хореографические произведения и пантомимы;

4) музыкальные произведения с текстом или без текста;

5) аудиовизуальные произведения;

6) произведения живописи, скульптуры, граффити, дизайна, графические рассказы, комиксы и другие произведения изобразительного искусства;

7) произведения декоративно-прикладного и сценографического искусства;

8) произведения архитектуры, градостроительства и садово-паркового искусства, в том числе в виде проектов, чертежей, изображений и макетов;

9) фотографические произведения и произведения, полученные способами, аналогичными фотографии;

10) географические, геологические и другие карты, планы, эскизы и пластические произведения, относящиеся к географии, топографии и к другим наукам;

11) программы для ЭВМ.

Смежные права, в отличие от авторских, — такие права, которые регулируют отношения, возникающие в связи с исполнительской деятельностью артистов, использованием фонограмм, передач радио и телевидения.

При применении закона следует учитывать, что предметом рассматриваемого состава преступления не могут быть:

1) официальные документы;

2) официальные их переводы;

3) государственные символы и знаки;

4) произведения народного творчества;

5) сообщения о событиях и фактах, имеющих информационный характер, в связи с чем воспроизведение, распространение или иное их использование любым способом не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 146 УК РФ.

Потерпевшими по уголовному делу, предусмотренному ст. 146, могут быть:

1) авторы интеллектуальной собственности, т. е. физические лица, трудом которых она создана;

2) обладатели смежных прав;

3) иные лица (физические и юридические), которым интеллектуальная собственность принадлежит на основании закона, переходит по закону либо по договору.

Объективную сторону нарушения авторских и смежных прав образуют деяния, описанные в ч. 1 и 2 ст. 146.

Под присвоением авторства следует понимать объявление виновным лицом себя автором чужого произведения (в полном объеме или частично), издание под своим именем произведения, созданного в соавторстве с другими лицами, без указания их имени.

Состав ст. 146 относится к материальным. Уголовная ответственность наступает лишь при причинении автору или полному правообладателю крупного ущерба.

При определении понятия причинения крупного ущерба следует руководствоваться п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 апреля 2007 г. № 14 «О практике применения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака», в котором указано, что при установлении ущерба необходимо исходить из «обстоятельств каждого конкретного дела (например, из наличия и размера реального ущерба, размера упущенной выгоды, размера доходов, полученных лицом в результате нарушения им права на результаты интеллектуальной деятельности и пр.). При этом следует учитывать положения статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой, если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещение наряду с другими убытками упущенной выгоды в результате не меньшем, чем такие доходы»¹⁷³.

Незаконное использование объектов авторского права или смежных прав, а равно приобретение, хранение, перевозка контрафактных экземпляров произведений или фонограмм с целью сбыта предусмотрены ч. 2 ст. 146 УК РФ.

Незаконным следует считать умышленное использование объектов авторских и смежных прав, осуществляемое в нарушение положений действующего законодательства РФ.

Экземпляр произведения — это копия, изготовленная в любой материальной форме, в том числе в виде информации, зафиксированной на электронном носителе.

Экземпляр фонограммы представляет собой копию на материальном носителе, изготовленную непосредственно или косвенно с фонограммы и включающую все звуки или часть звуков, зафиксированных в этой фонограмме.

Под приобретением контрафактных экземпляров произведения или фонограмм следует понимать получение их лицом в результате любой сделки по передаче права собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления.

Хранение контрафактных экземпляров произведений или фонограмм — действия, связанные с фактическим обладанием.

Перевозка контрафактных экземпляров произведений или фонограмм — перемещение их транспортом из одного места нахождения в другое, в том числе в пределах одного населенного пункта.

Сбыт контрафактных экземпляров произведений или фонограмм — возмездное или безвозмездное их предоставление другим лицам.

Состав рассматриваемого преступления является материальным; преступление следует считать оконченным с момента наступления последствия — причинения крупного ущерба автору или иному правообладателю.

Согласно примечанию к ст. 146 УК РФ крупным размером признается стоимость экземпляров произведений или фонограмм либо стоимость прав на использование объектов авторского или смежных прав, которая превышает 100 тыс. рублей.

Субъективная сторона состава рассматриваемого преступления характеризуется наличием прямого умысла — виновное лицо осознает общественную опасность своих действий, предвидит возможность или неизбежность причинения крупного ущерба потерпевшему и желает этого.

Часть 2 ст. 146 содержит указание на специальную цель — цель сбыта.

Субъектом преступления может быть физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 16-летнего возраста.

В ч. 3 ст. 146 указаны следующие квалифицирующие признаки: совершение деяния а) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, б) в особо крупном размере, в) лицом с использованием своего служебного положения.

При определении содержания квалифицирующих признаков — «группа лиц по предварительному сговору» и «организованная группа» следует руководствоваться положениями ч. 2 и ч. 3 ст. 35 УК РФ.

Понятие особо крупного размера определяется в примечании к ст. 146. Согласно закону деяние признается совершенным в особо крупном размере, если стоимость экземпляров произведений или фонограмм либо стоимость прав на использование объектов авторского права или смежных прав превышает один миллион рублей.

Под лицом, совершившим деяние с использованием своего служебного положения, следует понимать должностных лиц, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами; а также лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях (см. примечания к ст. 285 и 201 УК РФ), которые при нарушении авторских и смежных прав используют служебное положение.

Нарушение изобретательских и патентных прав (ст. 147 УК РФ). Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 147, являются общественные отношения, обеспечивающие различные способы распоряжения авторским продуктом (в данном случае это может быть изобретение, а также запатентованный продукт, например, способ рационализации определенного технологического процесса и пр.) в интересах самого автора либо иных лиц; в юридическом плане — совокупность изобретательских или патентных прав автора или иного правообладателя (патентообладателя, патентодержателя).

Данные права, как часть интеллектуальной собственности, гарантируются ст. 44 Конституции РФ.

Предметом состава преступления являются:

1) изобретения;

2) полезная модель;

3) промышленный образец.

Под изобретением следует понимать решение в любой области, относящееся к продукту (к устройству, веществу, штамму микроорганизма, культуре растения или животных) или к способу (процессу осуществления действий над материальным объектом с помощью материальных средств).

Полезная модель представляет собой техническое решение, относящееся к устройству.

Промышленным образцом называют художественно-конструкторское решение изделия промышленного или кустарно-ремесленного производства, определяющее его внешний вид¹⁷⁴.

Охраняемые законом права на изобретение, полезную модель, промышленный образец подтверждаются патентом, который удостоверяет приоритет, авторство изобретения, полезной модели или промышленного образца.

Потерпевшими от преступления могут быть:

1. Авторы изобретений или обладатели патентного права — физическое лицо или физические лица, творческим трудом, которых созданы изобретения, полезная модель или промышленный образец.

2. Работодатель, которому в соответствии с федеральным законом принадлежит право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец, созданные работником (автором) при выполнении им своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя (если договором между ним и работником (автором) не предусмотрено иное).

3. Исполнитель (подрядчик), получивший право запатентовать изобретение, полезную модель или промышленный образец при выполнении работ по государственному контакту (если государственным контрактом не установлено, что это право принадлежит Российской Федерации, от имени которого выступает государственный заказчик).

Объективная сторона рассматриваемого преступления может заключаться в следующих действиях:

1. Незаконное использование изобретения, полезной модели или промышленного образца.

2. Разглашение без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них.

3. Присвоение авторства.

4. Принуждение к соавтору.

Незаконное использование изобретения, полезной модели или промышленного образца — использование указанных объектов без согласия патентообладателя (за исключением случаев, когда законом такое использование допускается без согласия патентообладателя), выраженного в авторском или лицензионном договоре, зарегистрированном в установленном порядке, а также при наличии такого договора, но не в соответствии с его условиями либо в целях, которые не определены федеральными законами, иными нормативными актами¹⁷⁵.

«Разглашение сущности изобретения, полезной модели, промышленного образца предполагает предание сведений об указанных объектах интеллектуальной собственности огласке любым способом (например, путем публикации основных конструктивных положений изобретения в средствах массовой информации, передачи другому лицу формулы полезной модели посредством телефонной связи)»¹⁷⁶.

Присвоение авторства как способ нарушения изобретательских патентных прав — значит объявить себя автором чужого изобретения, полезной модели или промышленного образца, а также получение патента лицом, не внесшим личного творческого вклада в создание указанных объектов интеллектуальной собственности, в том числе лицом, которое оказало автору только техническую, организационную или материальную помощь либо только способствовало оформлению прав на них и их использование¹⁷⁷.

Принуждение к соавторству может заключаться в различного рода действиях (в том числе посредством насилия, угроз наступления неблагоприятных для потерпевшего последствий), совершаемых с целью получить согласие автора на включение других лиц (не внесших личного творческого вклада в создание указанных объектов интеллектуальной собственности) в соавторы готовых или разрабатываемых изобретения, полезной модели или промышленного образца, в т.ч. подписание соглашения (договора) либо иного документа, позволяющего этим лицам получить авторские права.

В случаях, когда принуждение к соавторству сопровождается применением насилия, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Уголовная ответственность за нарушение изобретательских или патентных прав наступает при условии, что указанные в законе деяния причинили крупный ущерб. Понятие крупного ущерба в ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ имеет одинаковое содержание.

Субъективная сторона состава преступления характеризуется наличием прямого умысла. Виновное лицо осознает общественную опасность своего деяния, направленного на нарушение изобретательских или патентных прав, предвидит возможность или неизбежность причинения крупного ущерба и желает этого.

В ч. 2 ст. 147 УК РФ предусмотрены квалифицирующие признаки — совершение деяния группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. При установлении этих квалифицирующих признаков следует руководствоваться ч. 2 и 3 ст. 35 УК РФ.

Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий (ст. 148 УК РФ). Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 148, выступают общественные отношения, обеспечивающие свободу совести, свободу вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Объективная сторона данного преступления обладает известной спецификой — она предусматривает два самостоятельных (смежных) состава преступления, представляющих собой: а) публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих; б) незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, других религиозных обрядов и церемоний.

Публичность предполагает распространение, в общем смысле она охватывает всякое действие, которое может быть общедоступным, например, совершение его в общественном месте (публичная демонстрация). В то же время публичность может иметь место и при ограниченном числе лиц — например, выступление на лекции. Законодатель проводит разграничение между публичностью и опубликованием в средствах массовой информации (см. ст. 137, 282, ч. 1 и 2 ст. 354 и др.). В широком понимании признак публичности охватывает использование СМИ, сети «Интернет», публично демонстрируемые произведения (ст. 197, 319).

Явное неуважение к обществу — понятие строго не определенное, оценочное, оно подразумевает поведение или различного рода единичные поступки, идущие вразрез принятым нормам морали, вызывающее, проникнутое цинизмом отношение к общественной нравственности и правилам общежития.

Верующие — лица, принявшие бездоказательные установки одновременно интеллектуального и чувственно-нравственного плана, предусмотренные канонами той или иной религии.

Религиозные чувства — отношение к своей религии, а также основанные на вере внутренние эмоциональные процессы и переживания.

На основании ст. 8 Федерального закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» религиозной организацией признается добровольное объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации, образованное в целях совместного исповедования и распространения веры и в установленном законом порядке зарегистрированное в качестве юридического лица¹⁷⁸.

Религиозные организации в зависимости от территориальной деятельности подразделяются на местные и централизованные. Согласно закону к религиозным организациям относятся все учреждения или организации, созданные центральной религиозной организацией в соответствии со своим уставом, имеющие цель совершения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, обучение религии и религиозное воспитание своих последователей, имеющие руководящий либо координирующий орган или учреждение, а также учреждение профессионального религиозного образования (ст. 7 Федерального закона «О свободе совести и религиозных объединениях»).

Религиозный обряд, религиозная церемония — термины-синонимы, частично взаимодополняющие и взаимозаменяемые, под которыми понимают строго регламентированную, традиционно устоявшуюся совокупность действий священнослужителей и/или прихожан по отправлению религиозных культов, установленных религиозными канонами. Церемонии как правило носят более торжественный характер.

Воспрепятствование деятельности религиозной организации или проведению богослужений, совершению других религиозных обрядов и церемоний внешне может выражаться в различных деяниях, создающих помехи (препятствия) или существенно затрудняющих в целом работу религиозной организации или проведение конкретных религиозных обрядов, церемоний. Если в процессе воспрепятствования совершаются другие преступления, то они должны квалифицироваться по совокупности преступлений.

Обязательным признаком принуждения является его незаконность. При определении незаконности принуждения необходимо обращаться к другим нормативным правовым актам. Например, в ст. 14 Федерального закона «О свободе совести и религиозных объединениях» закреплен перечень запрещенных видов деятельности религиозных организаций. К ним относятся: а) действия, направленные на осуществление экстремистской деятельности; б) принуждение к разрушению семьи; в) посягательство на личность, права и свободы граждан; г) нанесение установленного в соответствии с законом ущерба нравственности, здоровью граждан, в том числе использованием в связи с их религиозной деятельностью наркотических и психотропных средств, гипноза, совершение развратных и иных противоправных действий; д) склонение к самоубийству или к отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи лицам находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии; е) воспрепятствование получению обязательного образования; ж) принуждение членов и последователей религиозного объединения и иных лиц к отчуждению принадлежащего им имущества в пользу религиозного объединения; з) воспрепятствование угрозой причинения вреда жизни, здоровью, имуществу, если есть опасность реального ее исполнения или применения насильственного воздействия, другими противоправными действиями выходу гражданина из религиозного объединения; и) нарушение общественной безопасности и общественного порядка; к) побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей и совершению иных противоправных действий.

Преступление считается оконченным с момента совершения действий, направленных на незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или совершению религиозных обрядов.

Субъективная сторона преступления характеризуется наличием прямого умысла. Виновное лицо осознает общественную опасность своих действий, понимает, что его действия выражают явное неуважение к обществу и желает своим поведением именно это продемонстрировать; во втором случае лицо осознает общественную опасность воспрепятствования деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, совершению других религиозных обрядов или церемоний, предвидит возможность или неизбежность причинения этим вреда правам граждан, их свободе совести и вероисповедания и желает этого. Кроме того, действия совершаются со специальной целью: в первом случае — в целях оскорбления религиозных чувств верующих, во втором — сорвать (не дать совершить) религиозные обряд или церемонию, проведение богослужения или в целом деятельность религиозной организации.

Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В качестве квалифицирующих признаков закон предусматривает следующие:

публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих, совершенные в местах, специально предназначенных для проведения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний; незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, совершенное с использованием виновным своего служебного положения или с применением насилия или угрозой его применения.

Местом, специально предназначенным для проведения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, может быть признано как отведенное нормативным или иным правовым актом, так и не отведенное отдельным юридическим документом, но по устоявшемуся правилу используемым для этих целей. Поскольку данное преступление совершается с прямым умыслом, лицо в таком случае должно осознавать, что оно совершает действие, выражающее явное неуважение к обществу и оскорбляющее религиозные чувства верующих, именно в таком, специальном культовом месте и желать этого.

Если описанное в законе деяние совершается специальным субъектом — должностным лицом или лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, то содеянное следует квалифицировать по ч. 4 ст. 148 с учетом положений ст. 285 или ст. 201 УК РФ.

§ 3. Преступления против трудовых прав граждан

Нарушение требований охраны труда (ст. 143 УК РФ). Непосредственным объектом посягательства при нарушении законодательных предписаний по охране труда выступают общественные отношения, предусматривающие в производственно-трудовой сфере обеспечение безопасности жизнедеятельности, в юридическом плане им корреспондирует совокупность нормативных требований об охране жизни и здоровья работников в процессе реализации их трудового функционала.

Право граждан на безопасные условия труда закреплено в ч. 3 ст. 37 Конституции РФ.

Дополнительным объектом преступления выступают жизнь и здоровье человека.

Потерпевшими от преступления могут быть работники и другие лица, участвующие в производственной деятельности при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями (ст. 227 Трудового кодекса РФ).

К лицам, участвующим в производственной деятельности, относятся прежде всего работники, исполняющие свои обязанности по трудовому договору. Кроме того, к ним относятся:

1) работники и другие лица, проводящие профессиональное обучение или переобучение в соответствии с ученическим договором;

2) студенты и учащиеся образовательных учреждений всех типов, проходящие производственную практику;

3) лица, страдающие психическими расстройствами, участвующие в производственном труде на лечебно-производственных предприятиях в порядке трудовой терапии в соответствии с медицинскими рекомендациями;

4) лица, осужденные к лишению свободы и привлекаемые к труду;

5) лица, привлекаемые в установленном порядке к выполнению общественно полезных работ;

6) члены производственных кооперативов и члены крестьянских (фермерских) хозяйств, принимающие личное трудовое участие в их деятельности (ст. 227 ТК РФ).

Объективная сторона преступления состоит из действий или бездействия, которые нарушают правила техники безопасности или иные правила охраны труда.

Нарушение правил заключается в их неисполнении или ненадлежащем исполнении лицом, которому они адресованы.

Под правилами техники безопасности подразумеваются предусмотренные нормативными правовыми актами предписания о соблюдении условий, исключающих опасность для жизни и здоровья в процессе трудовой деятельности; в том числе такие, которые направлены на сохранение жизни и здоровья работников при использовании источников повышенной опасности, иных механизмов, а также при осуществлении различного рода научных, производственных и прочих операций в сфере трудовых отношений.

К иным правилам охраны труда относятся гигиенические нормативы, правила промышленной санитарии.

Диспозиция в ст. 143 УК РФ сформулирована бланкетной. Правила, процедуры и критерии, обеспечивающие сохранение жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, устанавливаются в государственных нормативных требованиях, содержащихся в федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации, а также законах и иных нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации (ст. 211 ТК РФ).

Состав преступления по своей конструкции относится к материальным. Преступление считается оконченным с момента наступления последствия; между деянием и последствием необходимо установить причинную связь. В качестве последствий закон указывает на: причинение тяжкого вреда здоровью человека, смерть, либо смерть двух или более лиц. При этом последние два последствия (смерть человека, смерть двух или более лиц) предусмотрены в качестве квалифицирующего и особо квалифицирующего признаков, они предусмотрены соответственно в ч. 2 и 3 ст. 143 УК РФ.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ судам предписано при решении вопроса об уголовной ответственности за нарушение виновным требований охраны труда учитывать поведение потерпевшего, причинно-следственную связь его действий с наступившим последствием. Если несчастный случай произошел вследствие небрежности потерпевшего, суд должен, при наличии к тому оснований, решить вопрос о вынесении оправдательного приговора в отношении подсудимого, а в случае признания его виновным — учитывать при назначении наказания факт небрежности, допущенный самим потерпевшим¹⁷⁹.

Положения об ответственности за нарушение законодательства об охране труда содержатся и в административном праве. Если вред здоровью не является тяжким, то содеянное образует административное правонарушение (ст. 5.27 КоАП РФ).

С субъективной стороны состав нарушения требований охраны труда обладает известной спецификой — само нарушение правил и требований может быть как умышленным, так и неосторожным. Но при этом законодатель указывает в статье на то, что последствие всегда характеризуется виной в форме неосторожности. При легкомыслии виновное лицо, нарушающее правила охраны труда, предвидит возможность наступления предусмотренных в законе последствий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает предотвратить их наступление. При небрежности же лицо, нарушающее правила охраны труда, не предвидит возможности наступления этих последствий (причинения вреда здоровью потерпевшего или смерти), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть.

Последствие для виновного выступает в виде нежелательного, ненужного, отрицательного, результата его действий (либо бездействия) — следовательно, в случае умышленного нарушения, «отягченного» последствием в виде тяжкого вреда здоровью потерпевшего, его смерти или смерти двух или более лиц по неосторожности — налицо двойная форма вины (различное психическое отношение к действию и последствию); если же нарушение требований было допущено по неосторожности — преступление в целом характеризуется неосторожной формой вины¹⁸⁰.

Субъект преступления специальный. Согласно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. № 1 «О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности горных, строительных и иных работ» (последняя редакция от 3 марта 2015 г.) субъектом рассматриваемых преступлений могут быть «лица, на которых возложена обязанность обеспечивать соблюдение правил и норм охраны труда на определенном участке работы, а также руководители предприятий и организаций, их заместители, главные инженеры, главные специалисты предприятий, если они не приняли мер к устранению заведомо известного им нарушения правил охраны труда, либо дали указания, противоречащие этим правилам, или, взяв на себя непосредственное руководство отдельными видами работ, не обеспечили соблюдение тех же правил»¹⁸¹.

Состав рассматриваемого преступления следует отграничивать от специальных норм, предусматривающих уголовную ответственность за нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики (ст. 215 УК РФ), нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ (ст. 216 УК РФ), нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах (ст. 217 УК РФ), нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов (ст. 269 УК РФ) по объекту и ряду признаков объективной стороны этих преступлений.

При конкуренции общей и специальной норм содеянное следует квалифицировать по специальной норме (ч. 3 ст. 17 УК РФ).

Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144 УК РФ). Непосредственным объектом данной категории преступлений служат общественные отношения, предполагающие свободу средств массовой информации в сфере реализации профессиональной деятельности журналистов, обеспечивающих максимально широкий доступ граждан к правдивой информации.

Согласно ч. 4 ст. 29 Конституции РФ «каждый имеет право свободно искать, передавать, производить и распространять информацию любым способом». Закон гарантирует свободу массовой информации (ч. 5 ст. 29 Конституции РФ). Право граждан на свободу массовой информации детализируется в Законе РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-I «О средствах массовой информации».

Закон содержит специальное указание на потерпевшего, им может быть только журналист. Согласно ст. 2 Закона РФ «О средствах массовой информации» журналистом является лицо, занимающееся редактированием, созданием, сбором или подготовкой сообщений и материалов для редакции зарегистрированного средства массовой информации, которое связано с ней трудовыми или иными договорными отношениями либо занимается такой деятельностью по ее уполномочию¹⁸².

Объективная сторона преступления выражается в воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации.

Ответственность по ст. 144 УК РФ наступает тогда, когда воспрепятствование осуществлялось в отношении законной профессиональной деятельности журналистов.

Законной следует считать такую профессиональную деятельность журналистов, которая не нарушает действующее законодательство, не посягает на права и свободы других лиц.

Согласно ст. 47 Закона РФ «О средствах массовой информации» журналист имеет право: 1) искать, запрашивать, получать и распространять информацию; 2) посещать государственные органы и организации, предприятия и учреждения, органы общественных объединений либо их пресс-службы; 3) быть принятыми должностными лицами в связи с запросом информации; 4) получать доступ к документам и материалам, за исключением их фрагментов, содержащих сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну; 5) копировать, публиковать, оглашать или иным способом воспроизводить документы и материалы; 6) производить записи, в том числе с использованием средств аудио- и видеотехники, кино- и фотосъемки за исключением случаев, предусмотренных законом; 7) посещать специально охраняемые места стихийных бедствий, аварий и катастроф, массовых беспорядков и массовых скоплений граждан, а также местности, в которых объявлено чрезвычайное положение; присутствовать на митингах и демонстрациях; 8) проверять достоверность сообщаемой ему информации; 9) излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью; 10) отказаться от подготовки за своей подписью сообщения или материала, противоречащего его убеждениям; 11) отозвать свою подпись, если содержание сообщения или материала, по его мнению, было искажено в процессе редакционной подготовки; либо закрепить или иным образом оговорить условия и характер использования данного сообщения или материала; 12) распространять подготовленные им сообщения и материалы за своей подписью, под псевдонимом или без подписи.

Журналист пользуется также иными правами, предусмотренными законодательством РФ о средствах массовой информации. Действующее законодательство предусматривает и случаи ограничения права журналиста на получение информации. Так, согласно ст. 4 Закона РФ «О средствах массовой информации» не допускается использование средств массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для реализации (в общий доступ) сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для призыва к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя и целостности государства, разжигания национальной, классовой, социальной, религиозной нетерпимости или розни, для пропаганды войны, а также для распространения передач, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости.

Ограничения, основанные на законе, нельзя рассматривать как воспрепятствование деятельности журналиста.

Статья 144 УК РФ устанавливает ответственность за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста, если оно осуществлялось путем принуждения журналиста к распространению или к отказу от распространения информации.

Принуждение подразумевает действия, существенным образом влияющие на поведение журналиста либо на его волю, например, шантаж. Законодатель не относит к нему физическое и психическое насилие, угрозу его применения, которые в качестве квалифицирующих признаков предусмотрены ч. 3 данной статьи. Принуждением также не являются устные и письменные распоряжения (указания, приказы) полномочных лиц о публикации той или иной информации, направленные на распространение предусмотренных законом обязательных сообщений и случаи реализации права граждан или организаций на опровержение¹⁸³.

Если в процессе принуждения виновное лицо совершает иные преступления против личности (ст. 105–119, 126–128 УК РФ), то содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Под информацией, к распространению или отказу от распространения которой потерпевший принуждается, следует понимать сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления¹⁸⁴.

Состав преступления относится к формальным. Преступление считается оконченным с момента совершения действия, описанного в законе.

С субъективной стороны преступление совершается с прямым умыслом. Виновное лицо осознает, что оно воспрепятствует законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации и желает этого.

Субъектом преступления выступает физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В ч. 2 ст. 144 УК РФ закреплен квалифицирующий признак — совершение деяния лицом с использованием своего служебного положения. К этим лицам относятся те, кто в процессе принуждения используют свои полномочия и привилегии по службе.

В ч. 3 ст. 144 УК РФ предусмотрены особо квалифицирующие признаки: насилие над журналистом или его близкими, повреждение или уничтожение их имущества, а также угроза применения насилия. Насилие понимается в широком смысле (и физическое, и психическое). Угроза повреждения или уничтожения имущества журналиста или его близких остается за рамками особо квалифицированного вида данного преступления; в этом случае применению подлежит ч. 1 ст. 144 УК РФ.

Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение лица, достигшего предпенсионного возраста (ст. 144¹ УК РФ). Непосредственным объектом посягательства лиц, совершающих это преступление, выступают общественные отношения, обеспечивающие равный доступ к возмездному труду; а также те, что предполагают полную (одинаковую со всем другими гражданами) реализацию прав и интересов лиц старшего (предпенсионного) возраста.

Определенные категории лиц в силу социально-правовой, физиологической и пр. специфики попадают в менее защищенное положение в обстановке свободного конкурентного уклада жизни. Право на труд закреплено в ст. 37 Конституции РФ. Поскольку право на труд относится к одним из наиболее значимых для человека, для охраны интересов указанных лиц законодатель криминализировал отказ в приеме их на работу по основаниям, не предусмотренным Трудовым кодексом РФ или неправомерное увольнение.

Потерпевшими являются лица предпенсионного возраста. Раскрывается данное понятие в примечании к ст. 144¹ УК РФ. Под предпенсионным возрастом понимается период продолжительностью до пяти лет, предшествующий назначению лицу страховой пенсии по старости в соответствии с пенсионным законодательством РФ. Пенсионным возрастом, согласно закону, для мужчин, родившихся в 1959 г. и позже и женщин, родившихся в 1964 г. и позже, будет признан возраст 65 и 60 лет соответственно. Для более старших поколений граждан возраст выхода на пенсию для мужчин и женщин соответственно — 60 и 55 лет.

Объективная сторона состава рассматриваемого преступления заключается в отказе в приеме на работу или в необоснованном увольнении.

Необоснованный отказ в приеме на работу и необоснованное увольнение как признаки объективной стороны состава преступления подразумевают любую форму уклонения работодателя от заключения трудового контракта или его пролонгации. В какой бы форме ни был выражен отказ, если он имел место, деяние подлежит квалификации по ст. 144¹ УК РФ. Объективная сторона деяния охватывает официальный и неофициальный отказ, письменный или высказанный устно; открытый или завуалированный.

С субъективной стороны преступление характеризуется виной в форме прямого умысла. Виновное лицо осознает, что необоснованно отказывает в приеме на работу или увольняет лицо предпенсионного возраста и желает совершить это действие. Кроме того, закон предусматривает специальный мотив преступления — квалифицировать действия руководителя организации или учреждения можно по ст. 144¹ УК РФ только в случае, если отказ в приеме на работу или увольнение связаны именно с предпенсионным возрастом потерпевшего.

Субъектом преступления является лицо, наделенное правомочиями принимать решение о приеме и увольнении с работы.

Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК РФ). Непосредственный объект посягательства лица, совершающего данное преступление — общественные отношения, обеспечивающие равный доступ к возмездному труду, а также те, что предполагают полную (одинаковую со всем другими гражданами) реализацию прав и интересов беременных женщин, женщин, имеющих малолетних детей. Следует заметить, что отказ в приеме на работу или увольнение по причине различия в религиозных убеждениях, национальности и пр. как преступление предусмотрено в общей норме об ответственности за дискриминацию (ст. 136 УК РФ), а ущемление в трудовых правах женщины по указанным признакам авторы действующего уголовного закона выделили в специальный состав.

Право на труд закреплено в ст. 37 Конституции РФ. В ст. 38 Конституции РФ указано, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства. В соответствии с ч. 3 ст. 64 Трудового кодекса РФ (далее — ТК РФ) запрещается отказывать в заключении трудового договора женщинам по мотивам, связанным с беременностью или наличием детей.

Потерпевшими являются беременные женщины и женщины, имеющие детей в возрасте до трех лет.

Объективная сторона состава заключается в фактическом отказе (он может быть и устным, не выраженным в официальном документе) в приеме на работу или в необоснованном увольнении беременной женщины или женщины, имеющей ребенка в возрасте до трех лет. Согласно ч. 5 ст. 64 ТК РФ по требованию лица, которому отказано в заключении трудового договора, работодатель обязан сообщить причину отказа в письменной форме. Отказ может быть выражен и в завуалированной форме, в таких случаях необходимо установить и доказательно закрепить истинную причину и мотив отказа в приеме на работу или увольнения.

Необоснованный отказ в приеме на работу и необоснованное увольнение как признаки объективной стороны состава преступления подразумевают любую форму уклонения работодателя от заключения трудового контракта или его пролонгации при отсутствии предусмотренного законом основания увольнения или отказа в приеме на работу.

При установлении признаков необоснованного отказа в приеме на работу беременной женщины и женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, следует учитывать законодательные ограничения в отношении данной категории лиц на определенные виды работ. Так, согласно ст. 298 ТК РФ к работам, выполняемым вахтовым методом, не могут быть привлекаться работники в возрасте до 18 лет, беременные женщины и женщины, имеющие детей в возрасте до трех лет, а также лица, имеющие медицинские противопоказания к выполнению работ вахтовым методом.

Необоснованным увольнением беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, следует считать все случаи увольнения, которые нарушают законодательные гарантии данной категории лиц.

Согласно ст. 261 ТК РФ расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременными женщинам не допускается, за исключением случаев ликвидации предприятия.

В случае истечения срочного трудового договора в период беременности женщины работодатель обязан по ее заявлению продлить срок трудового договора до наступления у нее права на отпуск по беременности и родам.

Расторжение трудового договора с женщинами, имеющими детей в возрасте до трех лет, одинокими матерями, воспитывающими ребенка в возрасте до 14 лет (ребенка-инвалида до 18 лет), другими лицами, воспитывающими указанных детей без матери, по инициативе работодателя не допускается (за исключением увольнения по п. 1, подп. «а» п. 3, п. 5–8, 10 и 11 ст. 81 ТК РФ).

Состав ст. 145 УК сконструирован как формальный, последствия необоснованных отказа в приеме на работу или увольнения (социально-правовые, а соответственно, и их юридические признаки) остаются за его рамками. Преступление считается оконченным с момента совершения действий, описанных в законе.

С субъективной стороны преступление характеризуется виной в форме прямого умысла. Виновное лицо осознает, что необоснованно отказывает в приеме на работу или увольняет беременную женщину или женщину, имеющую детей в возрасте до трех лет, и желает этого.

Субъектом преступления является лицо, наделенное правомочиями принимать решение о приеме и увольнении с работы.

Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145¹ УК РФ). Непосредственным объектом преступлений, юридические признаки которых предусмотрены ст. 145¹, выступают общественные отношения, обеспечивающие гражданам право на вознаграждение за труд и социальное обеспечение, закрепленные в ст. 37, 39 Конституции РФ.

Предмет преступления нематериальный — он выражен в виде суммы денежных средств — невыплаченных заработной платы, пенсии, стипендии, пособии и всех иных установленных законом выплат.

Согласно ч. 2 ст. 129 ТК РФ заработная плата есть вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также выплаты компенсационного и стимулирующего характера.

Помимо заработной платы граждане имеют право на иные выплаты (например, потерпевший от преступления приобретает право на получение предусмотренных судебным решением средств на лечение; работник получает компенсацию за потерю трудоспособности от предприятия — виновника увечья на производстве), включая социальные: пособия, пенсии, стипендии и пр., самые распространенные из которых — пенсии.

В действующем законодательстве различаются два вида пенсий:

1) трудовая пенсия — это ежемесячная денежная выплата в целях компенсации гражданам заработной платы или иного дохода, которые получали застрахованные лица перед установлением им трудовой пенсии, либо утратили нетрудоспособные члены семьи застрахованных лиц в связи со смертью этих лиц, право на которую определяется в соответствии с условиями и нормами, установленными законом¹⁸⁵;

2) пенсия по государственному пенсионному обеспечению — это ежемесячная государственная денежная выплата, право на получение которой определяется в соответствии с условиями и нормами, установленными законом, и которая предоставляется гражданам: в целях компенсации или заработка (дохода), утраченного в связи с прекращением государственной службы при достижении установленной законом выслуги при выходе на трудовую пенсию по старости (инвалидности); либо в целях компенсации вреда, нанесенного здоровью граждан при прохождении военной службы, в результате радиационных или техногенных катастроф, в случае наступления инвалидности или потери кормильца, при достижении установленного законом возраста; а также нетрудоспособным гражданам в целях предоставления им средств к существованию¹⁸⁶.

Стипендия — это денежная выплата, назначаемая студентам, аспирантам и докторантам, обучающимся на очной форме обучения в образовательных учреждениях и научных организациях¹⁸⁷.

Социальное пособие — это безвозмездное предоставление гражданам определенной денежной суммы за счет средств соответствующих бюджетов бюджетной системы РФ¹⁸⁸.

Действующее законодательство предусматривает и иные выплаты — различные виды платежей, на получение которых граждане приобретают законное право.

Потерпевшими от преступления считаются лица, имеющие право на получение законных выплат.

Объективная сторона состава преступления выражена в двух альтернативных формах.

А) Частичной невыплаты заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных установленных законом выплат за период свыше трех месяцев (ч. 1 ст. 145¹).

Под частичной невыплатой заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных установленных законом выплат следует понимать осуществление платежа в размере менее половины суммы, подлежащей выплате (см.: примечание к ст. 145¹).

Б) Полной невыплаты заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных установленных законом выплат за период свыше двух месяцев; или выплаты заработной платы в размере ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда — также за период свыше двух месяцев (ч. 2 ст. 145¹).

Уголовная ответственность наступает при условии наличия реальной возможности у лица, обязанного произвести данные выплаты в установленные законом сроки. Сроки обязательных выплат предусмотрены федеральными законами, нормативными и иными актами органов власти, приказами по образовательному учреждению и пр.

Основной состав относится к формальным, преступление считается оконченным с момента неисполнения обязанности по очередной выплате — ч. 1 ст. 145¹ устанавливает ответственность за невыплату свыше трех месяцев (соответственно, невыплата за третий месяц еще не образует преступления), а ч. 2 — невыплату за срок свыше двух месяцев (в данном случае это — дата неисполнения обязанности произвести следующую, третью выплату).

Субъективная сторона состава характеризуется прямым умыслом. Виновное лицо осознает незаконность невыплат и желает этого.

Обязательным признаком выступает мотив преступления — корыстная или иная личная заинтересованность. Корыстный мотив предполагает, что виновное лицо при помощи невыплат желает приобрести какие-либо материальные выгоды или освободить себя от определенных материальных затрат.

Иная личная заинтересованность выражается в стремлении удовлетворить личные интересы.

Субъект преступления специальный — руководитель организации, работодатель — физическое лицо, руководитель филиала, представительства или иного обособленного структурного подразделения организации.

Под руководителем организации следует понимать такое лицо, которое уполномочено принимать решение о выплатах; а работодатель — физическое лицо — гражданин, заключивший с работником трудовой договор, предусматривающий выплату заработной платы (может быть индивидуальным предпринимателем, но может и не быть им).

В ст. 145¹ УК РФ предусмотрен квалифицирующий признак — наступление тяжких последствий. Данное понятие является оценочным. Оно может выражаться в самоубийстве работника, в тяжком заболевании его или членов семьи, в массовых беспорядках и т. д.

Квалифицированный состав является материальным — в этом случае преступление считается оконченным с момента наступления последствий, которые находятся в причинной связи с деянием.

В примечании объясняется, что под частичной невыплатой заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных установленных законом выплат в настоящей статье понимается осуществление платежа в размере менее половины подлежащей выплате суммы.

Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное частями первой или второй настоящей статьи, освобождается от уголовной ответственности, если в течение двух месяцев со дня возбуждения уголовного дела в полном объеме погасило задолженность по выплате заработной платы, пенсии, стипендии, пособия и иной установленной законом выплате, а также уплатило проценты (выплатило денежную компенсацию) в порядке, определяемом законодательством Российской Федерации, и если в его действиях не содержится иного состава преступления.

§ 4. Преступления против политических прав и свобод человека и гражданина

Политическая система государства и правосознание населения — неотъемлемые, важные составляющие социального устройства, правильность регулирования этой сферы, активность граждан и эффективность тех или иных политических институтов служат показателями уровня развитости общества в целом, ее культуры, цивилизованности. В государствах с демократическим режимом структура общественных отношений, обеспечивающих данную сферу жизнедеятельности, носит весьма сложный и многоуровневый характер, находя соответствующее отражение в правовом регулировании. Соответственно и законодательство регламентирует в различных отраслях права правоотношения, связанные с реализацией политических прав и свобод, а также обязанностей всеми субъектами права; один из его аспектов — правоположения, обеспечивающие свободное осуществление гражданами Российской Федерации своих избирательных прав и права на участие в референдуме.

Согласно ч. 2 ст. 32 Конституции РФ, граждане Российской Федерации имеют право избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме. Высокая значимость этих прав обусловлена тем, что свободные выборы и референдум являются высшим непосредственным выражением власти народа (ст. 3 Конституции РФ).

В общей массе составов преступлений в УК РФ, регламентирующих вопросы юридического содержания деяний, совершаемых против политических прав и свобод граждан, значительное место законодатель отводит преступлениям, посягающим на избирательные права и право на участие в референдуме, а также на установленный законом порядок проведения выборов и референдумов. Ответственность за общественно опасные деяния, посягающие на указанные конституционные права граждан, регламентирована в ст. 141, 141¹, 142, 142¹, 142² УК РФ.

Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий (ст. 141 УК РФ). Непосредственным объектом охраны ст. 141 УК РФ от преступных посягательств служат общественные отношения, позволяющие гражданам РФ реализовать свои избирательные права и право участвовать в референдуме, а также отношения, предусматривающие нормальную работу избирательных комиссий и комиссий по проведению референдума, которые регулируются федеральными конституционными законами, федеральными законами, законами субъектов Российской Федерации.

Среди законодательных актов, действующих в этой сфере, можно выделить следующие:

1. Федеральный закон от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации».

2. Федеральный закон от 10 января 2003 г. № 19-ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации».

3. Федеральный конституционный закон от 28 июня 2004 г. № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации».

4. Федеральный закон от 18 мая 2005 г. № 51-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации».

5. Закон Республики Татарстан от 22 сентября 2003 г. № 37-ЗРТ «О выборах депутатов Государственного Совета Республики Татарстан», а также, соответственно, законы других субъектов федерации.

Согласно ч. 3 ст. 32 Конституции РФ избирательными правами обладают граждане РФ, достигшие 18 лет, за исключением граждан, признанных судом недееспособными, а также содержащихся в местах лишения свободы по приговору суда.

Диспозиция в ч. 1 ст. 141 УК РФ изложена таким образом, что альтернативно предусматривает разнородные, хотя и взаимосвязанные действия. Соответственно, объективная сторона данного состава преступления формируется из ряда самостоятельных действий (бездействия):

1. Воспрепятствование свободному осуществлению гражданином своих избирательных прав или права на участие в референдуме.

2. Нарушение тайны голосования.

3. Воспрепятствование работе избирательных комиссий, комиссий референдума либо деятельности членов избирательной комиссии, комиссии референдума, связанной с использованием им своих обязанностей.

Понятие воспрепятствования производно от глагола «препятствовать», т. е. создавать помехи, преграды, не допускать чего-нибудь¹⁸⁹. Воспрепятствование может совершаться в активной (действия) или пассивной (бездействие) форме.

Воспрепятствование может быть выражено:

— в действиях, направленных на срыв либо затруднение работы предвыборного собрания или встречи кандидата с избирателями;

— в незаконном отказе зарегистрировать гражданина в качестве, например, кандидата в депутаты;

— в незаконном отказе открывать специальный счет в банке, предназначенный для формирования избирательного фонда кандидатов;

— в действиях, создающих помехи участию кандидата в предвыборной кампании; в запрещении вести предвыборную агитацию;

— в незаконном недопущении гражданина на избирательный участок;

— в невыдаче ему избирательных бюллетеней и т. д.

Воспрепятствование возможно на любой стадии избирательного процесса.

Закон не конкретизирует способы воспрепятствования. Однако не могут квалифицироваться в качестве преступления такие деяния, которые перечислены в административном законе.

При установлении факта воспрепятствования осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий необходимо конкретизировать его содержание с учетом особенностей избирательной кампании.

Нарушение тайны голосования предполагает совершение действий (бездействия), позволяющих взять под контроль волеизъявление голосующих избирателей.

Воспрепятствование работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума заключается в действиях (бездействии), нарушающих установленные процедуры подготовки к выборам, голосования, подсчета голосов, установления итогов голосования, т. е. они ставят под угрозу весь процесс организации выборов и референдума. Способы воспрепятствования закон также не конкретизирует, они могут быть различными: выведение из строя электронной оргтехники, средств связи, действия, направленные на срыв заседания, блокирование помещений избирательных комиссий, лишение членов избирательных комиссий возможности работать в ее составе. При этом, как и в предыдущем случае, не образуют преступления действия, которые по своему характеру являются административными правонарушениями.

Преступление считается оконченным с момента совершения деяний, описанных в законе, независимо от того, удалось ли виновному сорвать выборы (формальный состав).

С субъективной стороны преступление характеризуется наличием прямого умысла. Виновное лицо осознает общественную опасность деяния, предвидит возможность или неизбежность нарушения избирательных прав и права граждан на участие в референдуме либо нарушения работы избирательных комиссий, комиссий референдума либо их членов и желает этого.

Субъект преступления общий — любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Часть 2 ст. 141 предусматривает квалифицирующие признаки. Общественную опасность преступления законодатель признает повышенной, если действия, предусмотренные ч. 1 ст. 141:

а) соединены с подкупом, обманом, принуждением, применением насилия либо угрозой его применения;

б) совершены лицом с использованием своего служебного положения;

в) совершены группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Подкуп — склонение гражданина к выгодному для виновного лица решению путем обещания или вручения ему денег, иных материальных ценностей либо предоставления услуг имущественного характера. Понятие подкупа разъясняется в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 марта 2011 г. № 5 «О практике рассмотрения судами дел о защите избирательных прав и прав на участие в референдуме граждан Российской Федерации»¹⁹⁰.

При решении вопроса о том, имел ли место подкуп избирателей, участников референдума, судам надлежит выяснять следующие обстоятельства:

— подпадают ли совершенные действия под перечень действий, которые в соответствии с п. 2 ст. 56 Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ могут расцениваться как подкуп избирателей, участников референдума, имея в виду, что указанный перечень не подлежит расширительному толкованию;

— совершены ли действия в период избирательной кампании, кампании референдума;

— позволяет ли характер совершенных действий сделать вывод о том, что они побудили или побуждают избирателей, участников референдума голосовать за кандидата, кандидатов, список, списки кандидатов или против него (них), поддержать инициативу проведения референдума либо отказаться от такой поддержки, голосовать либо отказаться от голосования на референдуме, поддержать либо отвергнуть вынесенный на референдум вопрос;

— в отношении каких лиц совершены действия. Если действия осуществлены в отношении несовершеннолетних, обладающих активным избирательным правом (например, при раздаче несовершеннолетним подарков, содержащих агитационные материалы), то необходимо учитывать, что такие действия не остаются вне поля зрения законных представителей детей — их родителей, поэтому могут рассматриваться как подкуп, если родители являются избирателями соответствующего избирательного округа.

Если подкупается член избирательной комиссии (должностное лицо), содеянное надлежит квалифицировать по совокупности со ст. 291 УК РФ.

Обман — это умышленное введение в заблуждение гражданина с целью воспрепятствования в реализации его избирательного права. Он может выражаться в сообщении ложных сведений или умолчании об истине. Лицо может быть введено в заблуждение относительно места, времени, порядка голосования, заполнения бюллетеня или опросного листа, личности кандидата. Если обман сопряжен с подлогом документов, распространением среди избирателей заведомо ложных, клеветнических измышлений о члене комиссии, его оскорблением, то содеянное необходимо квалифицировать по совокупности преступлений со ст. 129, 130, 292, 327 УК РФ (при наличии всех признаков соответствующих составов).

Принуждение означает, что виновное лицо заставляет участника избирательного процесса или референдума что-либо делать (или воздержаться от определенных действий) в ущерб своим избирательным правам.

Насилие как квалифицирующий признак не конкретизировано применительно к составу преступления, предусмотренному ч. 2 ст. 141 УК РФ, поэтому применение физического насилия в данном случае — это применение к гражданину физической силы с целью помешать ему осуществлять избирательное право, как то: создание каких бы то ни было преград на пути следования, изъятие документа, предъявление которого обязательно при получении избирательного бюллетеня, задержание, содержание в закрытом помещении, побои, причинение легкого и средней тяжести вреда здоровью или другие подобные действия.

Если насильственные действия сами по себе образуют состав какого-либо иного преступления, посягающего на самостоятельный объект и при этом влекущую более строгую ответственность, то содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Угроза применения физического насилия — это психологическое воздействие на гражданина, связанное с высказыванием намерения причинить ему или его близким те или иные неблагоприятные последствия, способные по своему характеру и интенсивности помешать ему осуществить избирательное право или право участвовать в референдуме.

В пункте «б» ч. 2 ст. 141 предусмотрена ответственность за нарушение избирательных прав граждан, если виновный при этом использует свое служебное положение. Субъект квалифицированного состава — специальный.

Под использованием служебного положения имеется в виду не только то, что лицо применило то или иное конкретное полномочие, но и в целом возможностей, фактически имеющихся в связи с занимаемой должностью. Это может быть, в частности, использование помещений, занимаемых государственными органами или органами местного самоуправления, для изготовления в них материалов, дискредитирующих лиц, зарегистрированных кандидатами в депутаты; различные поручения находящимся в подчинении или иной служебной зависимости лицам в целях воспрепятствования работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума и др.

Пункт «в» ч. 2 ст. 141 в качестве квалифицирующего признака предусматривает совершение данного преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. При наличии данных квалифицирующих признаков следует руководствоваться положениями ч. 2 и 3 ст. 35 УК РФ.

В ч. 3 ст. 141 установлена ответственность за особую (специальную) форму воспрепятствования работе избирательных комиссий или комиссий референдума.

Объективная сторона специального состава преступления предусматривает вмешательство в осуществление избирательной комиссией, комиссией референдума ее полномочий, установленных законодательством о выборах и референдумах, а равно в неправомерном вмешательстве в работу Государственной автоматизированной системы РФ.

Такое вмешательство осуществляется лицом с использованием своего:

а) должностного положения. Виновное лицо, занимая должность в государственных органах, органах местного самоуправления, оказывает противоправное воздействие на членов избирательной комиссии, комиссии референдума, на работу ГАС «Выборы», опираясь на авторитет своей должности, полномочия, организационные, материальные, административные и иные ресурсы;

б) служебного положения. Виновное лицо противоправно использует возможности государственного служащего, служащего органа местного самоуправления, служебного положения, оказывает противоправное воздействие на членов избирательно комиссии, комиссии референдума, на работу ГАС «Выборы»¹⁹¹.

Вмешательство может быть выражено: а) в требованиях, имеющих устную или письменную форму; б) в указаниях, адресованных всем или хотя бы одному члену избирательной комиссии, комиссии референдума.

Требования и указания могут касаться вопросов регистрации кандидатов, списков кандидатов, подсчета голосов избирателей, участников референдума, иных вопросов, относящихся к исключительной компетенции избирательной комиссии, комиссии референдума.

С субъективной стороны преступление совершается с прямым умыслом. Виновное лицо осознает общественную опасность своего деяния — то, что оно противоправно вмешивается в работу комиссии и желает этого.

Цель преступления — повлиять на решение комиссии.

Субъект специальный — должностное лицо или служащий (государственный или муниципальный служащий, не являющийся должностным лицом).

Нарушение порядка финансирования избирательной кампании кандидата, избирательного объединения, деятельности инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума (ст. 141¹ УК РФ). Непосредственным объектом уголовно-правовой охраны ст. 141¹ выступает круг общественных отношений, предусматривающих гарантии обеспечения свободных, объективных и честных выборов и референдума; в юридической сфере им соответствует установленный законом порядок финансирования избирательной кампании, деятельности по проведению референдума. В качестве дополнительного объекта выступает правило об обеспечении равенства в данной сфере, в правовой плоскости которому корреспондирует принцип равенства, закрепленный в Федеральном законе «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации».

Объективная сторона данного состава преступления альтернативно изложена следующим образом:

1. Передача кандидату, избирательному объединению в целях достижения определенного результата на выборах денежных средств в крупных размерах минуя соответствующий избирательный фонд.

В соответствии со ст. 58 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» кандидаты, избирательные объединения, инициативная группа по проведению референдума обязаны создавать собственные (избирательные) фонды для финансирования своей (избирательной) деятельности. Исключение может быть при проведении выборов в органы местного самоуправления, когда число избирателей в избирательном округе не превышает 5 тыс. и финансирование кандидатом своей избирательной кампании не производится.

2. Расходование не перечисленных в избирательные фонды денежных средств в крупных размерах.

3. Передача кандидату, избирательному объединению материальных ценностей в крупных размерах без компенсации за счет средств соответствующего избирательного фонда.

4. Выполнение оплачиваемых работ, реализация товаров, оказание платных услуг, прямо или косвенно связанных с выборами и направленных на получение определенного результата на выборах, осуществленные в крупных размерах без оплаты из соответствующего избирательного фонда или с оплатой из соответствующего избирательного фонда по необоснованно заниженным расценкам.

Под необоснованным занижением расценок подразумевается выполнение работ, реализация товаров, оказание услуг по ценам в два или более раза ниже средних по данному региону¹⁹².

Предварительные оценки обоснованности расценок (соответственно, оценки занижения расценок, если оно обнаруживается), а также стоимости (бесплатному выполнению, если такое имеет место) платных работ (услуг) для кандидатов, политических партий дают члены контрольно-ревизионных служб или эксперты, привлекаемые контрольно-ревизионными службами при соответствующих избирательных комиссиях. При необходимости избирательные комиссии могут направлять запросы в правоохранительные, финансовые и иные государственные органы для получения дополнительной информации.

5. Совершение указанных выше деяний в тех же пределах, но в отношении инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума.

6. Внесение пожертвований в крупных размерах в избирательный фонд, фонд референдума через подставных лиц.

Подставное лицо — гражданин, выдвигаемый номинатором для совершения действий от его имени; делается это с целью скрыть личность номинатора¹⁹³. Само слово «подставной» означает «специально подобранный для какой-нибудь цели, ложный»¹⁹⁴.

По смыслу ст. 141¹ подставное лицо используется теми, кому в соответствии с п. 6 ст. 58 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» запрещено вносить пожертвования в избирательные фонды кандидатов, зарегистрированных кандидатов, избирательных объединений, в фонды референдума:

1) иностранным государствам и иностранным организациям;

2) иностранным гражданам (за исключением случаев, когда международным договором и законом РФ иностранные граждане, постоянно проживающие на территории соответствующего муниципального образования, имеют право избирать и быть избранными в органы местного самоуправления, участвовать в иных избирательных действиях на указанных выборах, а также участвовать в местном референдуме на тех же условиях, что и граждане РФ);

3) лицам без гражданства;

4) гражданам Российской Федерации, не достигшим возраста 18 лет на день голосования (при проведении референдума — на день внесения пожертвования);

5) российским юридическим лицам с иностранным участием, если доля (вклад) иностранного участия в их уставном (складочном) капитале превышает 30% на день официального опубликования (публикации) решения о назначении выборов, на день начала кампании референдума (для открытых акционерных обществ — на день составления списка акционеров за предыдущий год);

6) международным организациям и международным общественным движениям;

7) органам государственной власти, иным государственным органам, органам местного самоуправления;

8) государственным и муниципальным учреждениям, государственным и муниципальным унитарным предприятиям;

9) юридическим лицам, в уставном (складочном) капитале которых доля (вклад) Российской Федерации, субъектов РФ и (или) муниципальных образований превышает 30% на день официального опубликования (публикации) решения о назначении выборов, на день начала кампании референдума (для открытых акционерных обществ — на день составления списка акционеров за предыдущий год);

10) организациям, учрежденным государственными органами и (или) органами местного самоуправления (за исключением акционерных обществ, учрежденных в порядке приватизации);

11) воинским частям, военным учреждениям и организациям, правоохранительным органам;

12) благотворительным и религиозным организациям, а также учрежденным ими организациям;

13) анонимным жертвователям. Под анонимным жертвователем понимается гражданин, который не указал в платежном документе на внесение пожертвования любое из следующих сведений: фамилию, имя и отчество, адрес места жительства, или указал недостоверные сведения, либо юридическое лицо, о котором в платежном документе на внесение пожертвования не указано любое из следующих сведений: идентификационный номер налогоплательщика, название, банковские реквизиты, или если указаны недостоверные сведения;

14) юридическим лицам, зарегистрированным менее чем за один год до дня голосования на выборах, до дня начала кампании референдума.

Федеральная налоговая служба должна обеспечивать проверку достоверности сведений, указанных гражданами и юридическими лицами при внесении добровольных пожертвований в избирательные фонды¹⁹⁵.

Признаки крупного размера определены в примечании к ст. 141¹ УК РФ: это размер суммы денег, стоимость имущества или выгод имущественного характера, которые превышают ¹∕₁₀ предельной суммы всех расходов средств избирательного фонда, установленной законодательством о выборах и референдумах на момент совершения деяния, но при этом составляют не менее 1 млн руб. Например, предельная сумма всех расходов из средств избирательного фонда политической партии не может превышать максимум 400 млн руб., т. е. крупным размером в данной статье является сумма 40 млн руб. и более.

Ответственность по ч. 2 ст. 141¹ УК РФ наступает за использование в крупных размерах незаконной финансовой поддержки, а также за расходование в крупных размерах пожертвований, запрещенных законодательством о выборах и референдумах и перечисленных на избирательный счет или счет референдума.

Состав преступления относится к формальным; преступление считается оконченным с момента совершения любого из деяний, описанных в законе.

С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом и специальной целью. Виновное лицо осознает общественную опасность, желает противоправными способами профинансировать или оказать иную материальную поддержку в ходе избирательной кампании или референдума. Данное желание связано с целью достичь определенного результата.

Субъектом преступления может быть физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Если финансовые средства или иные материальные ценности предоставляются организацией, предприятием, фирмой или компанией, общественной организацией, общественным объединением, союзом и пр., то субъектами преступления признаются лица, которые распоряжаются финансовыми средствами или иными материальными ценностями.

Фальсификация избирательных документов, документов референдума (ст. 142 УК РФ). Непосредственным объектом охраны от посягательства лиц, совершающих деяния, указанные в диспозиции ст. 142, выступают общественные отношения, обеспечивающие населению возможность проведения выборов и референдума должным образом и получения объективных результатов.

Предметами данного преступления могут быть избирательные документы и документы референдума.

Объективная сторона преступления может быть альтернативно выражена в одном из следующих деяний.

1. Фальсификация избирательных документов или документов референдума (ч. 1 ст. 142).

2. Подделка подписей избирателей, участников референдума в поддержку выдвижения кандидата, списка кандидатов, выдвинутого избирательным объединением, инициативы проведения референдума или заверение заведомо подделанных подписей (подписных листов), совершенные группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; либо те же действия, но соединенные с подкупом, принуждением, применением насилия или угрозой его применения, а также уничтожением имущества или угрозой его уничтожения; либо те же действия, но повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства (ч. 2 ст. 142).

3. Незаконное изготовление; хранение либо перевозка незаконно изготовленных избирательных бюллетеней, бюллетеней для голосования на референдуме, открепительных удостоверений (ч. 3 ст. 142).

Специфика рассматриваемой статьи в том, что все три ее части содержат самостоятельные составы преступлений, при этом ч. 2 и частично ч. 3 выступают специальными по отношению к первой части.

Часть 2 ст. 142 предусматривает наличие альтернативных признаков объективной стороны — преступные действия: а) совершаются группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; б) сопряжены с подкупом, принуждением, применением насилия или угрозой его применения; в) соединены с уничтожением имущества или угрозой его уничтожения.

Составы преступлений, предусмотренные ч. 1 и 3 ст. 142, являются формальными, поэтому каждое из преступлений должно быть признано оконченным в момент совершения самого деяния; а в ч. 2 представлен формально-материальный состав, предполагая в одних случаях лишь совершение деяния, в других — наступление последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Формулировки всех трех диспозиций с субъективной стороны предполагают совершение преступлений только с прямым умыслом — лицо сознает общественную опасность совершаемого действия и желает его совершить.

Законодательная формулировка содержит указание на то, что только специальный субъект преступления способен совершить деяние, состав которого предусмотрен в ч. 1 ст. 142— это член избирательной комиссии или комиссии референдума, либо уполномоченный представитель избирательного объединения, группы избирателей, инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума, кандидат или уполномоченный его представитель; в ч. 2 и 3 субъект общий — вменяемое физическое лицо, достигшее 16 лет.

Фальсификация итогов голосования (ст. 142¹ УК РФ). Непосредственным объектом посягательства лиц, совершающих деяния, описанные в диспозиции ст. 142¹, выступают общественные отношения, обеспечивающие права населения на выборах и референдуме — т. е. всех граждан, включая категории, не имеющие права голосования, а также отказавшихся от голосования — по установлению и объявлению обществу результатов голосования в точном соответствии с волей голосовавших.

Предметами данного преступления могут быть избирательные бюллетени, списки избирателей, протокол об итогах голосования.

Объективная сторона преступления выражается в одном из следующих деяний.

1. Включение неучтенных бюллетеней в число бюллетеней, использованных при голосовании.

Порядок изготовления, получения, использования и учета избирательных бюллетеней закрепляется в ст. 63 Федерального закона от 12 июня 2003 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»¹⁹⁶. В Законе указывается, что бюллетени изготавливаются исключительно по распоряжению соответствующей избирательной комиссии и число изготовленных избирательных бюллетеней не может более чем на 1,5% превышать число зарегистрированных избирателей, участников референдума.

Форма и текст бюллетеней, а также порядок осуществления контроля за изготовлением бюллетеней утверждается соответствующими комиссиями не позднее чем за 20 дней до дня голосования.

Изготовленные полиграфической организацией бюллетени передаются комиссии, разместившей заказ на изготовление бюллетеней, по акту, в котором указываются дата и время его составления, а также количество передаваемых бюллетеней. После передачи упакованных в пачки бюллетеней в количестве, соответствующем заказу, работники полиграфической организации уничтожают лишние бюллетени (при их выявлении), о чем составляется акт.

В день голосования после окончания времени голосования неиспользованные избирательные бюллетени, находящиеся в распоряжении комиссий, подсчитываются и погашаются, о чем составляется соответствующий акт.

Таким образом, в контексте данного состава неучтенные бюллетени — это бюллетени, которые не были выданы избирателю. И поэтому включение их в число бюллетеней, использованных при голосовании, позволяет искажать реальное волеизъявление граждан.

2. Представление заведомо неверных сведений об избирателях, участниках референдума.

В соответствии с действующим избирательным законодательством сведения об избирателях, участниках референдума необходимы для составления списков избирателей¹⁹⁷. Документ с данной информацией формирует администрация муниципального района, городского округа, внутригородской территории города федерального значения, а в случаях, предусмотренных законом субъекта Российской Федерации — города федерального значения, — руководитель территориального органа исполнительной власти города федерального значения, командиром воинской части, руководителем дипломатического представительства, консульского учреждения Российской Федерации.

Лица, представляющие сведения об избирателях, участниках референдума, несут ответственность за достоверность и полноту этих сведений, а также за своевременность их представления¹⁹⁸.

В случае представления сведений, не соответствующих действительности, избиратель лишается возможности реализовать свое активное избирательное право. Однако для вменения этого деяния необходимо установить, что перечисленные выше лица намеренно представляют искаженные, неверные сведения.

Заведомо неправильное составление списков избирателей, участников референдума заключается во включении в них лиц, не обладающих активным избирательным правом, правом на участие в референдуме, или вымышленных лиц.

В целях реализации прав избирателей, участников референдума соответствующими комиссиями составляются списки избирателей, участников референдума на основании сведений, полученных с использованием государственной системы регистрации (учета) избирателей, участников референдума (п. 1 ст. 17 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»).

В списки избирателей, участников референдума на избирательных участках, участках референдума включаются граждане Российской Федерации, обладающие на день голосования активным избирательным правом, правом на участие в референдуме. Граждане Российской Федерации, достигшие возраста 18 лет, имеют право избирать, голосовать на референдуме, а по достижении возраста, установленного Конституцией РФ, федеральными законами, конституциями (уставами), законами субъектов РФ, могут быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления¹⁹⁹.

Вп.п. 4–5 ст. 54 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» предусмотрено: не имеет право избирать и быть избранным, участвовать в осуществлении других избирательных действий гражданин РФ, признанный судом недееспособным или содержащийся в местах лишения свободы по приговору суда. Гражданин РФ, в отношении которого вступил в законную силу приговор суда о лишении его права занимать государственные должности в течение определенного срока, не может быть зарегистрирован в качестве кандидата на выборах депутатов Государственной Думы, если голосование на выборах назначено до истечения установленного судом срока.

Включение в списки избирателей вымышленных лиц означает, что в данный документ вносятся выдуманные, ложные данные об избирателях, которых в действительности нет на данном участке или вовсе не существует²⁰⁰. Таким образом могут быть включены несуществующие фамилии, имена, отчества, года рождения, адреса, места жительства избирателя, участника референдума.

От точности составления списков избирателей во многом зависит реализуемость в целом избирательного права. Во время составления и уточнения имеющихся списков избирателей (а эта процедура происходит на всех выборах любого уровня) избирательная комиссия должна исключить: умерших, выбывших в связи с изменением места жительства и т. п.; соответственно, включить в избирательный список граждан, прибывших на данную территорию и имеющих избирательные права, лиц, достигших 18-летнего возраста и проживающих на данном избирательном участке и др.

3. Фальсификация подписей избирателей, участников референдума в списках избирателей, участников референдума.

Фальсификация (позднелат. Falsification, от falsifico — подделываю) означает злостное, преднамеренное искажение данных; заведомо неверное истолкование чего-либо; изменение с корыстной целью вида или свойства предметов; подделку²⁰¹.

В соответствии с ч. 6 ст. 64 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» при получении бюллетеня избиратель, участник референдума проставляет в списке избирателей, участников референдума серию и номер своего паспорта или документа, заменяющего паспорт гражданина. С согласия избирателя, участника референдума либо по его просьбе такую запись вносит член избирательной комиссии с правом решающего голоса. Избиратель, участник референдума проверяет правильность произведенной записи и расписывается в соответствующей графе списка избирателей, участников референдума в получении бюллетеня. В случае проведения голосования одновременно по нескольким бюллетеням избиратель, участник референдума расписывается за каждый бюллетень.

Член участковой комиссии, выдавший избирателю, участнику референдума бюллетень (бюллетени), также расписывается в соответствующей графе списка избирателей, участников референдума.

4. Замена действительных бюллетеней с отметками избирателей, участников референдума.

Такие действия возможны, как правило, на стадии подсчета голосов. Исходя из смысла федеральных законов «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», «О выборах Президента Российской Федерации», под действительными бюллетенями следует считать такие бюллетени, которые изготовлены по решению (заказу) соответствующей избирательной комиссии (ЦИК РФ, избирательной комиссии субъекта РФ и т. д.) полиграфической организацией в установленной форме с использованием методов защиты от подделки и заполненные избирателем в порядке, установленном действующим законодательством

5. Порча бюллетеней, приводящая к невозможности определить волеизъявление избирателей, участников референдума.

При голосовании на референдуме в бюллетене воспроизводится текст вынесенного на референдум вопроса и указываются варианты волеизъявления голосующего словами: «Да» или «Нет», либо «За» или «Против», справа от которых помещаются пустые квадраты (п. 5 ст. 63 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»). Если на референдум вынесен проект нормативного акта, то в бюллетене воспроизводится его текст либо указывается его наименование.

При проведении голосования за кандидатов фамилии зарегистрированных кандидатов размещаются в бюллетене в алфавитном порядке, при этом бюллетень должен содержать о каждом из зарегистрированных кандидатов сведения, которые указаны в ст. 63 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации».

Голосование проводится путем внесения избирателем, участником референдума в избирательный бюллетень любого знака в квадрате (квадратах), относящемся (относящихся) к кандидату (кандидатам) или списку кандидатов, в пользу которого (которых) сделан выбор, либо к позиции «Против всех кандидатов» («Против всех списков кандидатов»), а в бюллетене для голосования на референдуме — любого знака в квадрате, относящемся к тому из вариантов волеизъявления, в отношении которого сделан выбор (п. 7 ст. 64 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»).

При совершении описанного в Законе деяния виновное лицо делает лишнюю пометку в бюллетене, в котором избиратель, участник референдума уже сделал свой выбор, что приводит к невозможности определения действительного волеизъявления.

7. Незаконное уничтожение бюллетеней.

Федеральным законом «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» уничтожение бюллетеней предусматривается в следующих случаях:

1) после передачи упакованных в пачки бюллетеней в количестве, соответствующем заказу, работники полиграфической организации уничтожают лишние бюллетени (при их выявлении), о чем составляется акт. Комиссия, разместившая заказ на изготовление бюллетеней, обязана не позднее чем за два дня до получения ею бюллетеней от соответствующей полиграфической организации принять решение о месте и времени передачи бюллетеней членам этой комиссии, уничтожения бюллетеней (п. 11 ст. 63);

2) при передаче бюллетеней участковым комиссиям производятся их поштучный пересчет и выбраковка, при этом выбракованные бюллетени (при их выявлении) уничтожаются членами комиссии, осуществляющей передачу бюллетеней, о чем составляется акт (п. 13 ст. 63);

3) в день голосования после окончания времени голосования неиспользованные бюллетени, находящиеся в распоряжении комиссий, подсчитываются и погашаются, о чем также составляется акт (п. 20 ст. 63);

4) если избиратель, участник референдума считает, что при заполнении бюллетеня допустил ошибку, он вправе обратиться к члену комиссии, выдавшему бюллетень, с просьбой выдать ему новый бюллетень взамен испорченного. Член комиссии выдает избирателю, участнику референдума новый бюллетень, делая при этом соответствующую отметку в списках избирателей, участников референдума против фамилии данного избирателя, участника референдума. Испорченный бюллетень, на котором член комиссии с правом решающего голоса делает соответствующую запись и заверяет ее своей подписью, заверяется также подписью секретаря участковой комиссии, после чего такой бюллетень незамедлительно погашается (п. 9 ст. 64).

Иные случаи уничтожения бюллетеней следует считать незаконными

7. Заведомо неправильный подсчет голосов избирателей, участников референдума.

Статья 68 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» закрепляет, что подсчет голосов избирателей, участников референдума осуществляется открыто и гласно с оглашением и соответствующим оформлением протокола установленной формы.

Заведомо неправильный подсчет голосов — это умышленное искажение результатов выборов или референдума, которое выражается в сознательном завышении или занижении избирательной комиссией или комиссией по проведению референдума голосов, поданных за одного или нескольких кандидатов либо в пользу того или иного решения вопроса, вынесенного на референдум²⁰².

Данное деяние может также выражаться в преднамеренном искажении результатов голосования (его уменьшении или увеличении), искажении числа избирателей (участников референдума), внесенных в списки избирателей и принявших участие в голосовании, количества бюллетеней, признанных недействительными²⁰³.

8. Подписание членами избирательной комиссии, комиссии референдума протокола об итогах голосования до подсчета голосов или установления итогов голосования.

Подсчет голосов избирателей, участников референдума начинается сразу после окончания времени голосования и проводится без перерыва до установления итогов голосования, о которых должны быть извещены все члены участковой избирательной комиссии, а также наблюдатели.

После окончания времени голосования члены участковой избирательной комиссии с правом решающего голоса в присутствии наблюдателей подсчитывают и погашают неиспользованные бюллетени, затем оглашают и вносят число погашенных неиспользованных бюллетеней, а также бюллетеней, испорченных избирателями, участниками референдума при проведении голосования в протокол об итогах голосования. Председатель, заместитель председателя или секретарь участковой комиссии уточняет, оглашает и вносит в протокол об итогах голосования число бюллетеней, полученных участковой комиссией. В первую очередь производится подсчет бюллетеней, находящихся в переносных ящиках для голосования. Затем подсчет голосов осуществляется по бюллетеням, находящимся в стационарных ящиках. При сортировке бюллетеней (по голосам, поданным за каждого из кандидатов, за политическую партию, по голосам, поданным по позициям «Да» и «Нет», «За» и «Против», бюллетени не установленной формы, недействительные бюллетени) члены участковой комиссии с правом решающего голоса оглашают содержащиеся в каждом из них отметки избирателя, участника референдума и представляют бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов.

Недействительные бюллетени подсчитываются и суммируются отдельно. Общее число недействительных бюллетеней заносится в протокол об итогах голосования. После этого производится подсчет рассортированных бюллетеней установленной формы в каждой пачке отдельно по каждому кандидату, списку кандидатов, по позициям «Да», «Нет», «За» и «Против». После ознакомления членов участковой комиссии с правом совещательного голоса и наблюдателей с рассортированными бюллетенями проводится проверка контрольных соотношений данных, внесенных в протокол об итогах голосования.

После проведения всех необходимых действий и подсчетов участковая избирательная комиссия в обязательном порядке проводит итоговое заседание, на котором рассматриваются жалобы (заявления) о нарушениях при голосовании и подсчете голосов избирателей, участников референдума, после чего подписывается протокол участковой комиссии об итогах голосования.

9. Заведомо неверное (не соответствующее действительным итогам голосования) составление протокола об итогах голосования.

Протокол участковой избирательной комиссии об итогах голосования — основной документ, который комиссия заполняет незамедлительно после подведения итогов голосования на избирательном участке. На основании подлинных первых экземпляров протокола вышестоящие избирательные комиссии устанавливают итоги голосования и определяют результаты выборов, референдума²⁰⁴.

Учитывая особую значимость этого документа, законодатель установил подробный перечень данных, которые должны быть в нем отражены²⁰⁵. Универсальные требования к протоколу об итогах голосования позволяют участковым избирательным комиссиям применять единые подходы к его заполнению, что особенно важно в случаях проведения голосования на различных выборах в один день, а также для обработки результатов с использованием ГАС «Выборы».

10. Незаконное внесение в протокол об итогах голосования изменений после его заполнения.

В соответствии с Федеральным законом «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» протокол об итогах голосования заполняется постепенно в ходе подсчета голосов (п. 1 ст. 68). После проведения всех необходимых действий и подсчетов участковая комиссия подписывает протокол об итогах голосования и выдает копии протокола:

— членам вышестоящих избирательных комиссий;

— кандидатам, зарегистрированным данной либо вышестоящей избирательной комиссией, либо их доверенным лицам;

— уполномоченному представителю или доверенному лицу избирательного объединения, список кандидатов которого зарегистрирован данной либо вышестоящей комиссией, или кандидату из указанного списка;

— члену или уполномоченному представителю инициативной группы по проведению референдума;

— наблюдателям, иностранным (международным) наблюдателям.

Протокол об итогах голосования заполняется в двух экземплярах и подписывается всеми присутствующими членами участковой комиссии с правом решающего голоса, в нем проставляются дата и время (час с минутами) его подписания.

Именно в этом Законе первоначально было закреплено, что не допускаются заполнение протокола об итогах голосования карандашом и внесение в него каких- либо изменений после его заполнения и подписания.

11. Заведомо неправильное установление итогов голосования, определение результатов выборов, референдума.

Это деяние относится к ключевому этапу выборов и референдума — возможно его совершение посредством изменения соотношения голосов, что будет отражено на его результатах — тот или иной кандидат объявляется избранным либо, наоборот, неизбранным и т. п.; также вопреки закону и искажая волеизъявление избирателей, участников референдума выборы могут быть объявлены недействительными либо, наоборот, действительными и т. п.

Субъективная сторона преступления характеризуется наличием прямого умысла. Виновное лицо сознает общественную опасность фальсификации итогов голосования, итогов выборов или референдума и желает этого.

Субъект преступления — специальный, т. е. вменяемое, достигшее 16-летнего возраста лицо, которое официально уполномочено совершать действия в отношении перечисленных в Законе документов, а также передавать информацию о ходе и результатах голосования.

Незаконные выдача и получение избирательного бюллетеня, бюллетеня для голосования на референдуме (ст. 142² УК РФ). Непосредственным объектом охраны от посягательства лиц, совершающих деяния, описанные в диспозиции ст. 142², выступают общественные отношения, обеспечивающие населению (гражданам) возможность проведения выборов и референдума должным образом и получения объективных результатов выборов и референдума.

Предметами данного преступления могут быть избирательные бюллетени и бюллетени для голосования на референдуме.

Части 1 и 2 ст. 142² содержат два самостоятельных состава преступления, смежных и корреспондирующих друг другу, в связи с чем их целесообразно рассмотреть вместе.

Объективная сторона преступления может быть выражена в одном из следующих деяний.

1. Выдача гражданину дополнительных избирательных бюллетеней или бюллетеней для голосования на референдуме — помимо законных, полагающихся по избирательному списку или списку референдума (ч. 1 ст. 142²).

2. Получение в избирательной комиссии, комиссии референдума избирательных бюллетеней, бюллетеней для голосования на референдуме — также помимо законных, полагающихся по избирательному списку или списку референдума (ч. 2 ст. 142²).

3. Выдача гражданам заполненных избирательных бюллетеней, бюллетеней для голосования на референдуме (ч. 1 ст. 142²)).

Составы преступлений, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 142², сформулированы по формальному типу, поэтому каждое из преступлений должно быть признано оконченным в момент совершения самого деяния (несмотря на то, что в обеих диспозициях статьи указано, что лица выдают и получают бюллетени для голосования вместо избирателей или за других избирателей, либо голосования более двух раз).

Данная формулировка диспозиции содержит прямое указание на субъективную сторону — преступления, предусмотренные и ч. 1, и ч. 2 рассматриваемой статьи, совершаются с прямым умыслом — лицо сознает общественную опасность совершаемого действия и желает его совершить. При этом статья содержит указание на цель — согласно положению ч. 1 бюллетени выдаются для того, чтобы представить гражданину (гражданам) возможность проголосовать вместо избирателей, участников референдума, в том числе вместо других избирателей, участников референдума или проголосовать более двух раз в ходе одного и того же голосования (указание на цель по ч. 1 данной статьи не распространяется на случаи выдачи заранее заполненных бюллетеней). По ч. 2 виновный получает бюллетени для участия в голосовании вместо избирателей, участников референдума, в том числе вместо других избирателей, участников референдума или для участия в голосовании более двух раз в ходе одного и того же голосования.

Из законодательной формулы следует, что только специальный субъект преступления способен совершить деяние, состав которого описан в ч. 1 ст. 142² — член избирательной комиссии или комиссии референдума; во второй части субъект предусмотрен общий — вменяемое физическое лицо, достигшее 16 лет.

Часть 3 ст. 142² в качестве квалифицирующего признака предусматривает совершение указанных выше преступлений группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. При наличии данных квалифицирующих признаков следует руководствоваться положениями ч. 1, 2 и 3 ст. 35 УК РФ.

Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них (ст. 149 УК РФ). Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 149 УК РФ, являются общественные отношения, обеспечивающие гражданам (населению) возможность волеизъявления или выражения позиции по тому или иному социально-политическому вопросу посредством его обнародования — в законодательстве им корреспондируют нормы, предусматривающие право на проведение собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований. Данное право закреплено в ст. 31 Конституции РФ.

Дополнительным факультативным объектом может быть здоровье человека.

В качестве потерпевших могут выступать лица, которые реализуют свое законное право на проведение массовых мероприятий.

Объективная сторона преступления выражается в совершении следующих действий.

1. Незаконное воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования.

2. Незаконное воспрепятствование участию в них.

3. Незаконное принуждение к участию в них.

Под воспрепятствованием проведению массовых мероприятий следует понимать создание искусственных помех (организационных, юридических, иных), направленных на срыв подобных мероприятий.

Среди видов массовых мероприятий закон перечисляет:

1) собрание — совместное присутствие граждан в определенном месте для коллективного обсуждения общественно значимых вопросов;

2) митинг — массовое мероприятие со сбором граждан в определенном месте для публичного выражения своего мнения по поводу актуальных проблем общества;

3) демонстрация — организованное публичное выражение своего мнения определенной группой людей с использованием во время движения средств массовой агитации;

4) шествие — массовое прохождение людей по определенному маршруту с целью привлечения внимания к определенным проблемам;

5) пикетирование — форма выражения мнения определенной группы людей без их передвижения с использованием различных средств агитации и пропаганды.

Под воспрепятствованием участию в массовых мероприятиях следует понимать незаконное воздействие (физическое, психическое) на конкретных лиц, желающих участвовать в их проведении. Закон уточняет объективную сторону данного деяния альтернативным указанием еще на один признак — применение насилия.

Под принуждением к участию в массовых мероприятиях подразумевается незаконное физическое или психическое воздействие на волю граждан с целью заставить их участвовать в массовых мероприятиях.

Порядок проведения массовых мероприятий регулируется Федеральным законом от 19 июня 2004 г. № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»²⁰⁶ и законодательством РФ о выборах и демонстрациях.

Уголовная ответственность предусмотрена за незаконное воспрепятствование проведению массовых мероприятий. Проведение массовых мероприятий как особая форма выражения социально-правовых позиций имеет ряд ограничений и строго регламентирована в законодательстве. Проведение массовых мероприятий с нарушением законодательства дает основание считать действия правоохранительных органов правомерными.

Уголовная ответственность за описанные в законе деяния наступает при условии, что они совершаются должностным лицом с использованием своего служебного положения либо с применением насилия или угрозы его применения.

Если применение насилия повлекло причинение средней тяжести или тяжкого вреда здоровью, то содеянное следует квалифицировать дополнительно по п. «е» ч. 2 ст. 112 или п. «е» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

В случае угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью содеянное также следует квалифицировать по совокупности преступлений (ст. 149 и ч. 2 ст. 119 УК РФ).

По совокупности преступлений следует квалифицировать и случаи, если насилие или угроза применены должностным лицом (ст. 149 и п. «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ).

Преступление считается оконченным с момента использования лицом своих полномочий в целях незаконного воспрепятствования массовому мероприятию или принуждения к участию в нем независимо от достигнутого результата либо с момента физического насилия или угрозы его применения.

С субъективной стороны преступление характеризуется наличием прямого умысла. Виновное лицо осознает, что незаконно воспрепятствует проведению массового мероприятия или участию в нем и желает этого.

Субъектом преступления выступает лицо, служебные полномочия которого позволяют ему совершить данное деяние, используя свой должностной потенциал — должностное лицо, государственный или муниципальный служащий, не являющийся должностным лицом, а также лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческих или иных организациях (см. примечания к ст. 201 и 285 УК РФ).

Глава 7. Преступления против семьи и несовершеннолетних

Литература

1. Акинина Н. Ю., Берндт А. А. Уголовно-правовая характеристика розничной продажи алкогольной продукции несовершеннолетним. М.: Юрлитинформ,2020

2. Белов В. Ф. Преступления против семьи и несовершеннолетних в аспектах de lege lata и de lege ferenda. М., 2002.

3. Беляева Л. И., Кулакова Н. Г. Торговля несовершеннолетними и меры борьбы с ней. М., 2001.

4. Ветров Н. И. Охрана интересов семьи уголовно-правовыми средствами: пособие для слушателей нар. ун-тов. М., 1990.

5. Дети России образованны и здоровы: материалы VIII Всероссийской научно-практической конференции (г. Санкт-Петербург, 25–26 февраля 2010 г.) / отв. ред. И. М. Сидоркевич. М., 2010.

6. Ильяшенко А. Н. Противодействие насильственной преступности в семье: уголовно-правовые и криминологические аспекты: монография / науч. ред. П. Г. Пономарев. М., 2003.

7. Ильяшенко А. Н. Противодействие насильственной преступности в семье: уголовно-правовые и криминологические аспекты: монография. М., 2003.

8. Купирова Ч. Ш. Ответственность за преступления против несовершеннолетних (по материалам следственно-судебной практики Приволжского федерального округа): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2015.

9. Мусеибов А. Г. Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (квалификация и расследование): учебно-методич. пособие. М., 2011.

10. Нуркаева Т. Н. Преступления против семьи и несовершеннолетних по действующему законодательству: вопросы толкования, квалификации и совершенствования законодательства (глава 4) // Уголовно-правовая охрана личности, ее прав и свобод: вопросы теории и практики: монография. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2017.

11. Палий В. В., Ашин А. А., Чучаев А. И. Преступления против семьи и несовершеннолетних: учеб. пособие. Владимир, 2009.

12. Пухтий Е. Е. Преступления против семьи и несовершеннолетних: вопросы техники конструирования составов и дифференциации ответственности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2004.

13. Пудовочкин Ю. Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому уголовному праву / науч. ред. Г. И. Чечель. СПб., 2002.

14. Сердюк Л. В. Семейно-бытовое насилие: криминологический и уголовно-правовой анализ: монография. М., 2015.

15. Тляумбетов Р. Г. Преступления против семьи: уголовно-правовые и криминологические аспекты: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2006.

16. Фалин А. П. Насилие в семье и его криминальные последствия: автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 2001.

17. Шестаков Д. А. Семейная криминология. Криминофамилистика. 2-е изд. СПб., 2003.

§ 1. Понятие и виды преступлений против семьи и несовершеннолетних

Общеизвестно, что крепкая семья — это естественная, основная и важнейшая ячейка общества²⁰⁷, представляющая собой опору и для государства, авторитет которого во многом зависит от того, как оно относится к семье и несовершеннолетним, а дети — это наше будущее. Часть 1 ст. 38 Конституции РФ предусматривает, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства. В Федеральном законе от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»²⁰⁸ в развитие этого конституционного положения заявлено о всемерной государственной поддержке семьи в целях обеспечения полноценного воспитания детей, защиты их прав, подготовки их к полноценной жизни в обществе (ст. 4).

Одним из средств охраны семьи и несовершеннолетних от преступных посягательств на общественные отношения, обеспечивающие каждому ребенку уровень жизни, необходимый для его нормального физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития и воспитания, а также правильное, отвечающее потребностям личности и общества, функционирование семьи выступает уголовное законодательство.

В силу этого обстоятельства преступления против семьи и несовершеннолетних объединены в отдельную главу 20 УК РФ 1996 г., в которой впервые осуществлена консолидация норм УК РФ, устанавливающих уголовную ответственность за преступления, посягающие на наиболее важные отношения, регулируемые Семейным кодексом РФ (далее — СК РФ). Установление такой ответственности является одним из главных факторов для предотвращения преступных посягательств, совершаемых в отношении несовершеннолетних со стороны взрослых лиц. Интересы семьи и несовершеннолетних тесно переплетены, поэтому единым видовым объектом преступлений, обособленных в главе 20 УК РФ, выступают общественные отношения, обеспечивающие как материальные, так и нематериальные условия для нормального физического, интеллектуального, духовного и нравственного воспитания несовершеннолетнего, формирования его личности, надлежащего функционирования семьи, а также нормальное существование совершеннолетних нетрудоспособных детей и нетрудоспособных родителей.

Законные интересы семьи и несовершеннолетних, как единый видовой объект, можно представить (дифференцировать) в качестве двух непосредственных объектов, которыми являются: 1) законные интересы семьи; 2) права и законные интересы несовершеннолетних (с известной степенью условности), а точнее — конкретные общественные отношения, складывающиеся по поводу обеспечения указанных условий применительно к формированию личности несовершеннолетнего либо нормального существования взрослых нетрудоспособных детей и родителей.

Если основным объектом уголовно-правовой охраны выступают устои семьи и законные интересы несовершеннолетних, то в качестве дополнительного объекта могут выступать телесная и духовная неприкосновенность личности, ее честь и достоинство, здоровье (например, по ч. 3 ст. 150 УК РФ), а ряд авторов к нему относит и жизнь²⁰⁹.

Потерпевшими являются, как правило, несовершеннолетние лица (ст. 150, 151, 151¹, 151², ч. 1 ст. 157 УК РФ). Ими могут быть также родители и иные члены семьи (ст. 153–155, ч. 2 ст. 157 УК РФ).

В ряде других глав УК РФ имеются нормы, тоже призванные содействовать уголовно-правовой охране семьи и несовершеннолетних. Таковы составы убийства матерью своего новорожденного ребенка (ст. 106), полового сношения и иных действий сексуального характера (ст. 134) и развратных действий (ст. 135) в отношении лица, не достигшего 16-летнего возраста, необоснованного отказа в приеме на работу или необоснованного увольнения женщины, имеющей детей в возрасте до 3 лет (ст. 145), жестокого обращения с животными (ст. 245), посягательства на жизнь (ст. 295), угрозы или насильственных действий в отношении близких тех лиц, которые осуществляют правосудие (ст. 296), и др. В целях расширения защиты прав ребенка был криминализирован такой вид деяния, как торговля людьми, совершенная в отношении несовершеннолетних (п. «б» ч. 2 ст. 127¹). В указанных составах законные интересы семьи и несовершеннолетних выступают в качестве дополнительного, попутно охраняемого объекта. Еще чаще такой объект имеется в виду в квалифицированных видах преступлений. В них нередко предусматривается усиление ответственности за посягательства не только на лицо, выполняющее служебный или общественный долг, но и на его близких (п. «б» ч. 2 в ст. 105, 112, 117, п. «а» ч. 2 ст. 111 и др.), а также в отношении несовершеннолетних (п. «г» ч. 2 ст. 117, ч. 3 ст. 122, п. «д» ч. 2 ст. 126 и 127 и др.)

Некоторые авторы предлагают главу 20 УК РФ «Преступления против семьи и несовершеннолетних» перенести в главу 25 и назвать «Преступления против семьи, несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности». Как аргумент приводится то обстоятельство, что данные преступления выпадают из группы преступлений с родовым объектом «личность»²¹⁰. С такой позицией нельзя согласиться, так как понятие «несовершеннолетний» охватывается понятием «личность» в уголовно-правовом смысле. В уголовном праве личность следует отождествлять с человеком. Права и свободы человека УК охраняет с момента его появления на свет. Иначе пришлось бы признать приоритет защиты прав и свобод по возрастному цензу. В то же время нельзя рассматривать посягательства на несовершеннолетних в отрыве от посягательств на семейные отношения вследствие их неразрывности, неотъемлемости друг от друга. Так, например, неуплата средств на содержание детей (ч. 1 ст. 157) затрагивает как законные интересы ребенка, так и правовые основы семьи как института общества. Подмена ребенка (ст. 153) нарушает не только его права, но и права его родителей.

Объективная сторона преступлений главы 20 УК РФ заключается, чаще всего, в совершении активных действий (вовлечении — ст. 150, 151, 151², подмене — ст. 153 УК РФ и др.), реже — в бездействии, пассивном поведении виновного (например, неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего — ст. 156 УК РФ, неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей — ст. 157 УК РФ). Так, в определении от 23 января 1978 г. по делу Лайпанова Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР указала, что состав преступления, предусмотренного ст. 210 УК РСФСР 1960 г. (ныне соответствует ст. 150 УК РФ), предполагает активные действия взрослых, связанные с психическим или физическим воздействием на несовершеннолетнего²¹¹.

Способ совершения преступления (насилие, угрозы, жестокое обращение) является обязательным признаком объективной стороны составов, предусмотренных ч. 3 ст. 150, ч. 3 ст. 151, ст. 151², 156 УК РФ.

Основные составы преступлений главы 20 УК РФ сконструированы по типу формальных: акцент ставится на поведение виновного, последствия в качестве обязательного признака основного состава не фигурируют. Однако отдельные виды квалифицированных составов предусматривают в качестве обязательных признаков такие последствия как вовлечение несовершеннолетнего в преступную группу, в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 4 ст. 150 УК РФ).

Преступления являются оконченными с момента совершения соответствующих действий (бездействия): предусмотренные ст. 150, 151 и 151² УК РФ — с момента совершения несовершеннолетним преступления, приготовления к преступлению, покушения на преступление, противоправных действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего либо покушения на них, или после совершения хотя бы одного из антиобщественных действий, предусмотренных диспозицией ч. 1 ст. 151 УК РФ (систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие бродяжничеством или попрошайничеством). Если последствия, предусмотренные диспозициями названных норм, не наступили по не зависящим от виновных обстоятельствам, то их действия могут быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30 и по ст. 150, 151 либо ст. 151² УК РФ.

Субъект преступлений против семьи и несовершеннолетних — физическое вменяемое лицо, характеризуется определенными особенностями. В ряде случаев предусматривается его повышенный (18 лет) возраст (ст. 150, 151, 151², 154, ч. 2 ст. 157), в иных случаях он обычный — 16 лет. Так, лицо, достигшее 16 лет, может быть субъектом преступления, предусмотренного ст. 153 УК РФ.

В некоторых случаях предусматривается наличие специального субъекта (родитель, педагог или иные лица, на которых возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего или осуществлению контроля за ним) — применительно к отдельным составам (разглашение тайны усыновления или удочерения — ст. 155, неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего — ст. 156, неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей — ст. 157 (это могут быть и совершеннолетние трудоспособные дети), и др.

Признаки специального субъекта используются законодателем и в качестве квалифицирующих признаков составов преступлений, содержащихся в ч. 2 статей 150 и 151 УК РФ.

Также в отдельных случаях уголовной ответственности подлежат лица, наделенные определенными служебными или профессиональными полномочиями (работники муниципальных органов образования, аппарата администрации региона, лечебных и детских учреждений, которые готовят необходимые официальные документы для усыновления (удочерения)) (ст. 154 УК РФ), лица, обязанные хранить сведения об усыновлении (удочерении) как служебную или профессиональную тайну (ст. 155 УК РФ) (ими могут быть судьи, работники органов опеки и попечительства, детских учреждений и т. п.).

Субъективная сторона преступлений против семьи и несовершеннолетних характеризуется, как правило, виной в виде прямого умысла²¹².

В некоторых случаях учитывается и мотив преступного деяния, конструктивным признаком основного состава являются корыстные или иные низменные побуждения (ст. 153, 155).

Преступления против семьи и несовершеннолетних объединены в главу 20 УК РФ. Она включает всего 9 статей. По особенностям непосредственного объекта (конкретные общественные отношения по формированию личности несовершеннолетнего либо обеспечению нормального существования нетрудоспособных детей) как критерия достаточно условной классификации (поскольку интересы семьи и несовершеннолетних детей часто перекликаются) их, как правило, делят на две группы: преступления против несовершеннолетних и преступления против семьи.

К числу первых в литературе относят: вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150); вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151); розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции (ст. 151¹); вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего (ст. 151²); неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156).

Вторую группу образуют следующие преступления против семьи: подмена ребенка (ст. 153 УК РФ); незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154 УК РФ); разглашение тайны усыновления (удочерения) (ст. 155 УК РФ); неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ, содержит два самостоятельных состава преступления).

Некоторые авторы выделяют в самостоятельную группу преступления, нарушающие права и обязанности, связанные с усыновлением²¹³.

Л. Л. Кругликов предложил более точное наименование групп в плане раскрытия сути данных деяний. Все преступления данной главы по объекту он разделил на две группы: 1) преступления, посягающие на нормальное физическое и нравственное развитие несовершеннолетних — вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150); вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151); розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции (ст. 151¹); 2) преступления, посягающие на интересы семьи — подмена ребенка (ст. 153); незаконное усыновление или удочерение (ст. 154); разглашение тайны усыновления (удочерения) (ст. 155); неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157). Ко второй группе он отнес и неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156)²¹⁴.

Объем уголовно-правовой охраны интересов семьи и несовершеннолетних во многом определяется распространенностью и степенью общественной опасности реально существующих посягательств на эти интересы, национальными особенностями государства, уровнем общественной нравственности и правосознания.

Следует отметить, что УК РФ предусматривает и в других разделах и главах Особенной части ряд составов преступлений, имеющих своей целью уголовно-правовую охрану жизни, здоровья, свободы и неприкосновенности, а также половой неприкосновенности несовершеннолетних и направленных на их нормальное физическое и нравственное развитие (например, убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106), половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (ст. 134), развратные действия (ст. 135), получение сексуальных услуг несовершеннолетнего (ст. 240¹), изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних (ст. 242¹) и др.).

Кроме того, несовершеннолетний или малолетний возраст потерпевшего используется в качестве квалифицирующего либо особо квалифицирующего признака в УК РФ: убийство малолетнего (п. «в» ч. 2 ст. 105),умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное в отношении малолетнего (п. «б» ч. 2 ст. 111), истязание (п. «г» ч. 2 ст. 117), заражение венерической болезнью, совершенное в отношении несовершеннолетнего (ч. 2 ст. 121), заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни, совершенное в отношении несовершеннолетнего (ч. 3 ст. 122), похищение человека, совершенное в отношении заведомо несовершеннолетнего (п. «д» ч. 2 ст. 126), незаконное лишение человека свободы, совершенное в отношении заведомо несовершеннолетнего (п. «д» ч. 2 ст. 127), торговля людьми, совершенная в отношении несовершеннолетнего (п. «б» ч. 2 ст. 127¹), использование рабского труда несовершеннолетнего (п. «б» ч. 2 ст. 127²), изнасилование несовершеннолетней (п. «а» ч. 3, п. «б» ч. 4 и ч. 5 ст. 131), насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) (п. «а» ч. 3, п. «б» ч. 4 и ч. 5 ст. 132), захват в заложники заведомо несовершеннолетнего (п. «д» ч. 2 ст. 206), незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные сбыт или пересылка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, совершенные лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, в отношении несовершеннолетнего (п. «в» ч. 4 ст. 228¹), склонение несовершеннолетнего к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (п. «а» ч. 3 ст. 230), вовлечение в занятие проституцией несовершеннолетнего (ч. 3 ст. 240), организация занятия проституцией с использованием для занятия проституцией несовершеннолетних (п. «в» ч. 2 ст. 241) и лиц, не достигших четырнадцатилетнего возраста (ч. 3 ст. 241) и др.

Однако они имеют иные родовой, видовой и основной непосредственный объекты и потому не включены в главу 20 УК РФ «Преступления против семьи и несовершеннолетних». В них интересы семьи и несовершеннолетних выступают в качестве дополнительного, попутно охраняемого объекта. Еще чаще такой объект имеется в квалифицированных видах преступлений.

Таким образом, преступления, ответственность за которые предусмотрена главой 20 УК РФ, включающей 9 видов основных составов, представляют собой предусмотренные уголовным законом и запрещенные под угрозой уголовного наказания общественно опасные виновные деяния — действия (реже — бездействие), посягающие на устои семейных отношений и законные интересы несовершеннолетних, а также нормальное физическое, интеллектуальное, духовное, нравственное и социальное развитие, совершаемые с прямым умыслом лицом, достигшим возраста 16 (в некоторых случаях — 18) лет, наделенным применительно к ряду преступлений признаками специального субъекта.

Уголовно-правовые нормы, предусмотренные главой 20 УК РФ, отражают современную криминогенную обстановку и несомненно будут способствовать более результативной защите прав и законных интересов несовершеннолетних.

§ 2. Преступления, посягающие на нормальное физическое и нравственное развитие несовершеннолетних

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ). В соответствии с преамбулой Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»²¹⁵ детство признается важным этапом в жизни человека. Государство исходит из принципов приоритетности подготовки детей к полноценной жизни в обществе, развития у них общественно значимой и творческой активности, воспитания в них высоких нравственных качеств, патриотизма и гражданственности. Развращающее воздействие взрослых должно решительно пресекаться всеми доступными средствами, в том числе и уголовно-правового характера. Сказанное касается в полной мере противозаконных деяний, выражающихся в вовлечении несовершеннолетних в совершение преступления либо иные акты антиобщественного поведения, представляющих большую общественную опасность не только ввиду увеличения круга правонарушителей, но и потому, что такие действия оказывают тлетворное влияние на неокрепшую психику подростков, нарушают их нормальное духовно-нравственное развитие.

Норма, устанавливающая уголовную ответственность за вовлечение ребенка в антиобщественную деятельность, претерпела в УК РФ существенные модификации.

Во-первых, законодателем иначе определен видовой объект «вовлечения» и, соответственно, изменено место состава в Особенной части (ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в преступную и иную антиобщественную деятельность предусматривалась в одной ст. 210 УК РСФСР 1960 г., которая располагалась в главе «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения»).

Во-вторых, осуществлена дифференциация уголовной ответственности в зависимости от того, в какой вид деятельности вовлекалось лицо — в преступление (ст. 150 УК РФ), в совершение иных антиобщественных действий (ст. 151 УК РФ) или в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего (ст. 151²). Эти самостоятельные составы преступлений необходимо отграничивать друг от друга.

В-третьих, в ст. 150 уже и точнее определен предмет вовлечения: говорится о вовлечении в преступление, а не в преступную деятельность. Последнее понятие более широкое, использовавшееся в диспозиции ст. 210 УК РСФСР 1960 г.

В-четвертых, дифференцирована наказуемость в пределах каждого из упомянутых видов поведения (ч. 1–4 ст. 150, ч. 1–3 ст. 151, ч. 2 ст. 151² УК РФ).

Наконец, усилены санкции за квалифицированные виды вовлечения: вместо максимально возможных 5 лет лишения свободы по ст. 210 УК РСФСР 1960 г. — от 5 до 8 лет по ч. 4 ст. 150 и от 2 до 6 лет лишения свободы по ч. 3 ст. 151 УК РФ.

Помимо основного объекта — нормального физического и нравственного развития и формирования личности несовершеннолетних, — анализируемое преступление нередко ставит под угрозу нарушения также честь и достоинство, телесную и духовную неприкосновенность, здоровье несовершеннолетнего (в квалифицированных видах состава преступления), а в случае фактического совершения преступления — и соответствующий общественно значимый интерес, охраняемый уголовным законом.

В науке уголовного права спорным является вопрос о непосредственном объекте преступления, предусмотренного ст. 150 УК РФ (вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления). И. Н. Даньшин определял его как общественный порядок²¹⁶. По мнению Е. А. Худякова, рассматриваемое преступление посягает на: а) нормальное развитие несовершеннолетних; б) объекты, которые страдают от совершения конкретных преступлений несовершеннолетними, вовлеченными в преступную деятельность²¹⁷. Одни авторы считают, что им являются общественные отношения, которые: а) создают нормальные условия для нравственного и физического развития личности несовершеннолетнего; б) обеспечивают права и законные интересы несовершеннолетних, осуществление обязанностей родителей и иных лиц по их правильному воспитанию, образованию и защите, а другие — интересы нравственного формирования личности несовершеннолетнего²¹⁸. На наш взгляд, наиболее верным является второе определение, так как оно включает в себя более узкую сферу отношений, нежели общественный порядок в его широком понимании.

Потерпевшим (вовлекаемым) является несовершеннолетний мужского или женского пола, т. е. лицо, достигшее 14, но не достигшее возраста 18 лет (ст. 87 УК РФ) на момент действий виновного по вовлечению его в преступление. Утверждается, что если малолетний по уровню своего социального развития не способен правильно оценить поведение взрослого, направленное на приобщение его к преступлению, то нет надлежащего потерпевшего и состав вовлечения (ст. 150) отсутствует. Такое суждение, как не вытекающее из закона, представляется спорным. Исходя из принципа субъективного вменения важно, что виновный сознательно направляет свои усилия на приобщение несовершеннолетнего (и тем более — малолетнего) к антиобщественным актам поведения, к преступлению, формирует у него представление о допустимости, правомерности, одобряемости, дозволенности такого поведения.

Не имеет юридического значения моральный облик несовершеннолетнего — был ли он ранее замечен в правонарушениях, получил ли он надлежащее воспитание в семье и т. д.

Объективная сторона преступления выражается в активных действиях, направленных на возбуждение желания у несовершеннолетнего участвовать в совершении одного или нескольких преступлений и слагается: а) из деяния — вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления и б) из способов вовлечения — обещаний, обмана, угроз и т. п. (перечень которых указан в законе, однако не является исчерпывающим).

Вовлекать — означает побудить, привлечь к участию в чем-либо²¹⁹; привлекать, втягивать, затягивать, завлекать, «втравливать» во что-либо²²⁰. Отсюда под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления следует понимать: разнообразные активные действия (физическое или психическое воздействие), направленные на возбуждение у несовершеннолетнего желания участвовать в совершении преступления (одного или нескольких), действия, направленные на подстрекательство к совершению преступления, на подготовку несовершеннолетнего к участию в нем либо вовлечение его в преступление в качестве соисполнителя, пособника или укрывателя. Оно может травмировать психику несовершеннолетних, а также ведет к образованию у них антисоциальной установки.

Одного лишь факта совместного с несовершеннолетним, достигшим возраста уголовной ответственности, простого участия взрослого в преступлении недостаточно для наличия рассматриваемого состава и вменения ему в вину ст. 150 УК РФ. При отсутствии признаков вовлечения несовершеннолетнего в совершение этого преступления взрослые могут нести ответственность по правилам о соучастии в преступлении (ст. 33 УК РФ).

Некоторые авторы предлагают установить ответственность по ст. 150 УК РФ за вовлечение в совершение преступления «также лиц, не подлежащих уголовной ответственности»²²¹. Между тем в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» в случае совершения преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности, лицо, вовлекшее его в совершение преступления, в силу ч. 2 ст. 33 УК РФ несет уголовную ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения (абз. 5 п. 42). Действия взрослого лица должны квалифицироваться по ст. 150 УК РФ при подстрекательстве несовершеннолетнего к совершению преступления при наличии признаков состава указанного преступления, а также по закону, предусматривающему ответственность за соучастие (в виде подстрекательства) (ч. 4 ст. 34 УК РФ) в совершении конкретного преступления (абз. 6 п. 42)²²².

Вовлечение в преступление осуществляется одним из способов, указанных в статье (которые в равной мере касаются и ст. 151 УК РФ): обещания, обмана, угрозы и т. п., а также может проявляться в форме предложения совершить преступление (в ст. 210 УК РСФСР 1960 г., предусматривавшей ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность, способы не конкретизировались). В случае обвинения лица в вовлечении несовершеннолетнего в преступление, в процессуальных документах, в том числе в приговоре, должен быть указан примененный виновным способ вовлечения.

Обещания как способ вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность состоят в: 1) принятии на себя виновным взрослым какого-либо обязательства перед несовершеннолетним (обеспечить несовершеннолетнего в будущем каким-либо благом, связанным с совершением преступления, предоставить ему определенные материальные ценности — часть похищенного имущества, заплатить за участие в преступлении, или оказать: а) содействие в реализации добытого преступным путем и т. п.; б) важные для него услуги — содействие в лечении близких родственников, оказание помощи в устройстве на работу, на учебу, в престижное учебное заведение и т. д.); 2) посулах самого разного характера (в том, что он совершит в интересах вовлекаемого лица какие-либо выгодные для него действия либо воздержится от действий). Например, виновный обещает подарки, развлечения, защищать несовершеннолетнего от обидчиков, отблагодарить деньгами, простить долг и т. д.

Обман в качестве способа вовлечения несовершеннолетних в совершение преступления связан с умышленным сокрытием истины с целью ввести несовершеннолетнего в заблуждение относительно каких-либо фактов, событий, а также состоит: а) в сообщении несовершеннолетнему искаженных, заведомо ложных сведений о каких-либо обстоятельствах, которые имеют значение для несовершеннолетнего (не достиг возраста уголовной ответственности, не заметят в силу того, что маленький и т. д.), нанесенной обиде, способной вызвать у несовершеннолетнего чувство мести к обидчику и побудить (склонить) его к совершению преступления, либо б) в злоупотреблении доверием несовершеннолетнего, сообщая ему, например, о том, что предполагаемое деяние не является преступлением или не кажутся подростку преступными (взять в жилище потерпевшего какое-либо ценное имущество, убедив его в том, что оно принадлежит знакомому взрослого лица, от которого исходит просьба) или в) в умолчании о последних.

Угроза как способ вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления выражается в психическом воздействии на несовершеннолетнего, запугивании его в целях вовлечения в совершение преступления. Приемы и формы такого запугивания могут быть самыми разнообразными: прекращения дружбы, выселения из квартиры, лишения жилья, причинения вреда его правам и законным интересам или родным и близким (без насилия), материального вреда, уничтожения или повреждения имущества несовершеннолетнего либо его близких, убийства любимого животного, увольнения с работы, исключения из учебного заведения, шантажирования подростка разглашением, распространением среди сверстников и товарищей компрометирующих, позорящих сведений о несовершеннолетнем или его близких родственниках, исключения из среды общения, не давать больше в долг денег и т. д. Если несовершеннолетнему угрожают в случае отказа от совершения преступления применением насилия, то налицо уже квалифицированный вид вовлечения, предусмотренный ч. 3 ст. 150 УК РФ.

К иным способам вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления, не связанным с насилием или угрозой его применения, понимается любое иное психическое воздействие виновного на несовершеннолетнего с целью вовлечения его в совершение преступления и конкретного участия в нем, а не просто добиться абстрактного его согласия. Практика к ним относит просьбы, уговоры, уверения в безнаказанности несовершеннолетнего за содеянное, лесть, ими могут быть действия, направленные на возбуждение низменных побуждений (неприязни, чувства мести или зависти к определенным лицам), способных (убедить в необходимости) побудить к совершению преступления, разжигание корыстных интересов, жажды наживы, подчеркивание его умственной или физической неполноценности по отношению к лицу, на которое направлены преступные действия, подкуп (вручение денег или иного имущества за будущее участие в совершении преступления), дача совета о месте и способах совершения или сокрытия следов преступления и т. д.

Состав преступления — формальный. Оно рядом авторов полагается оконченным «с момента»: а) «выполнения виновным действий по вовлечению, когда происходит воздействие на психику несовершеннолетнего с целью возбудить у него решимость совершить преступление», б) «склонения, если под влиянием воздействия взрослого у несовершеннолетнего возник умысел на совершение преступления, вовлечение состоялось», в) «оно состоялось, когда подросток дал согласие на совершение преступления», г) «когда соответствующие действия, направленные на вовлечение несовершеннолетнего, выполнены и принесли задуманный результат: у несовершеннолетнего возникло желание совершить преступление, т. е. вовлекаемый согласился», д) «если взрослому удалось вызвать у несовершеннолетнего решимость совершить преступление, и это выразилось в действиях хотя бы на стадии приготовления», е) «начала одного из действий, связанных с вовлечением…», ж) «начала участия подростка в преступных действиях, в том числе и на стадии приготовления или покушения на преступление», з) «участия подростка в совершении преступления, независимо от его стадии (приготовление или покушение) и последствий»²²³, и) «вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления посредством любого из действий, составляющих объективную сторону», «… независимо от того, совершил ли он какое-либо из указанных противоправных действий»²²⁴.

В связи с этим, на наш взгляд, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» дает наиболее точное разъяснение: «преступления, ответственность за которые предусмотрена ст. 150 и 151 УК РФ, являются оконченными с момента совершения несовершеннолетним преступления, приготовления к преступлению, покушения на преступление или после совершения хотя бы одного из антиобщественных действий, предусмотренных диспозицией ч. 1 ст. 151 УК РФ (систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие бродяжничеством или попрошайничеством)» (п. 42).

Поскольку в действующем законе речь идет о вовлечении в преступление, должно быть установлено, в совершение какого именно деяния (хищение, убийство, изнасилование, угон транспортного средства и т. д.) вовлекался несовершеннолетний.

Субъектом преступления является физическое лицо, вменяемое, достигшее к моменту действий по вовлечению в преступление 18-летнего возраста. Нередко вовлечение несовершеннолетнего в преступление совершается при рецидиве преступлений.

Признаки специального субъекта используются законодателем в качестве квалифицирующего обстоятельства состава преступления, содержащегося в ст. 150 УК РФ. Например, за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по ст. 150 УК РФ может быть привлечено лишь лицо, достигшее 18-летнего возраста. Из формулировок диспозиций ч. 3 и 4 ст. 150 УК РФ следует, что субъектом данных составов преступления может быть как любое совершеннолетнее лицо, постороннее по отношению к вовлекаемому в преступление несовершеннолетнему и не наделенное какими-либо обязанностями к нему, так и его родители и воспитатели.

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого умысла. Так, согласно определению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26 марта 1992 г. в отношении Курдюкова преступление, предусмотренное ст. 210 УК РСФСР 1960 г. (ныне соответствует ст. 150 УК РФ), предполагает наличие только прямого умысла, что не было установлено²²⁵.

При этом виновное взрослое лицо должно осознавать (знать и желать этого), что вовлекаемый в криминальную деятельность является несовершеннолетним, и желает этого или сознательно допускает²²⁶, отдавая отчет в пагубном влиянии на подростка. Если взрослое лицо не знало о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого, оно не может нести ответственность по ст. 150 УК РФ.

Мотивы поведения и цели могут быть различными и квалифицирующего значения не имеют, хотя могут выражаться в виде мести, зависти, корысти, иных личных побуждений и т. п.

Квалифицирующим признаком этого состава в ч. 2 ст. 150 УК РФ, свидетельствующим о большей общественной опасности, признается совершение данного преступления лицом, на которое законом или другими нормативными правовыми актами возложены юридические обязанности по воспитанию несовершеннолетнего (поскольку указанные лица действуют вопреки своим обязанностям). К таковым закон относит: а) родителей; б) педагогов и в) иных лиц (опекунов и попечителей, воспитателей).

Под «родителями», помимо кровных, следует понимать приемных родителей, усыновителей несовершеннолетних, а также кровных родителей, которые лишены родительских прав или ограничены в них в соответствии со ст. 69, 73 СК РФ. Преступление ими совершается в отношении только собственных детей.

Педагогом является лицо, занимающее соответствующую должность в государственном или негосударственном образовательном или воспитательном учреждении.

Норма носит отсылочный характер, адресуя правоприменителя к законодательным актам, предусматривающим возложение на определенных лиц (выполняющих воспитательные функции: воспитателей детского дома, усыновителей, опекунов, и др.) обязанностей по воспитанию детей, которое регламентируется Семейным кодексом РФ, Федеральным законом от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», постановлением Правительства РФ от 27 ноября 2000 г. № 896 (с изменениями и дополнениями от 10 марта 2009 г.) «Об утверждении Примерных положений о специализированных учреждениях для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации»²²⁷, и т. д.

В ч. 3 ст. 150 УК РФ особо квалифицированным видом является предусмотренное ч. 1 или 2 статьи деяние, совершенное: а) с применением насилия или б) с угрозой применения насилия (квалифицирующий признак касается исключительно объективной стороны).

Насилие — непосредственное реальное физическое воздействие в целях вовлечения его в совершение преступления, как опасное, так и не опасное для жизни или здоровья потерпевшего, выразившееся в нанесении побоев, причинении боли, легкого вреда здоровью, истязании без квалифицирующих обстоятельств, связывании или запирании в помещении (охватывается признаками ч. 3 ст. 150).

Действия взрослого виновного лица подлежат квалификации по совокупности преступлений, т. е. по ч. 3 ст. 150 УК РФ и соответствующей статье о преступлениях против здоровья, если несовершеннолетнему умышленно реально причинены: по мнению одних авторов — тяжкий или средней тяжести вред здоровью, по свидетельству других — тяжкий вред или наступление смерти²²⁸.

Угроза применения насилия предусматривает не физическое, а психическое воздействие на несовершеннолетнего путем запугивания его нанесением в настоящем или будущем физического насилия, носящее реальный характер (причинением различных видов физического воздействия — охватывает все степени угроз нарушений телесной неприкосновенности личности: угрозу побоями или причинением легкого вреда здоровью, а также угрозу убийством, в том числе с демонстрацией ножа, пистолета или иного оружия либо предметов, используемых в качестве оружия)²²⁹.

В ч. 4 ст. 150 УК РФ установлена ответственность за деяния, предусмотренные ч. 1, 2 и 3 ст. 150, связанные с вовлечением несовершеннолетнего: а) в преступную группу (любую ее разновидность, указанную в ст. 35 УК РФ. Как правило, создавать преступные группы пытаются лица, совершающие деяние при рецидиве преступлений. Поэтому действия таких лиц особенно опасны) либо б) в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 3 и 4 ст. 15 УК РФ). В последнем случае, если преступление не состоялось по не зависящим от взрослого обстоятельствам, вовлечение подростка должно рассматриваться как уголовно наказуемое приготовление к совершению преступления (ч. 5 ст. 34 УК РФ) и влечь ответственность помимо ст. 150 также по ст. 30 и статье Особенной части УК РФ, предусматривающей наказуемость соответствующего тяжкого или особо тяжкого посягательства. Особо квалифицированным видом в настоящее время признается также вовлечение несовершеннолетнего в преступление по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. В соответствии со ст. 15 УК РФ такое деяние относится к категории тяжких преступлений.

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151 УК РФ).

Общественная опасность рассматриваемого преступления выражается в том, что, являясь формой эксплуатации подростка, антиобщественная деятельность причиняет ущерб его моральному здоровью, поскольку в результате приобщения к регулярному (систематическому) употреблению спиртных напитков и одурманивающих веществ организм несовершеннолетнего, чуждый навыкам сопротивления пагубным привычкам, подвергается угрозе алкогольной деградации, исключающей нормальное физическое, духовное, умственное и моральное развитие, происходит разрушение нравственности подростка, появляется привычка к антиобщественному, противоправному образу жизни, который может стать благоприятной средой для совершения преступных посягательств, а в случае, если он поставлен в условия непосильного физического напряженного труда, то причиняется вред и физическому его здоровью.

Признаки данного деяния целиком совпадают с признаками преступления, предусмотренного ст. 150 УК РФ. Эти нормы соотносятся как специальная и общая, ибо преступление — это вид антиобщественного поведения. Статья 151, таким образом, применяется в случае, когда несовершеннолетний вовлекается в совершение не преступления, а иных, названных в законе, видов антиобщественных действий (которые не отнесены к числу уголовно наказуемых деяний).

У сопоставляемых составов вовлечения (ст. 150 и 151 УК РФ) совпадают характеристики: а) объекта, а также потерпевшего — им является несовершеннолетнее лицо; б) субъекта преступления; в) субъективной стороны и частично — г) объективной стороны («вовлечение»).

Непосредственным объектом преступления в литературе называются: интересы правильного, нормального развития и воспитания несовершеннолетнего и формирование его личности.

Объективная сторона данного преступления выражается в активных действиях, направленных на привитие несовершеннолетнему антиобщественных привычек и на использование его в антиобщественных целях. Она состоит в вовлечении в различные оговоренные в ст. 151 виды антиобщественного поведения, перечень которых исчерпывающий:

— систематическое употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ;

— занятие бродяжничеством или попрошайничеством.

Вовлечение несовершеннолетнего в иные антиобщественные действия (мелкое хулиганство, азартные игры и пр.) не образует рассматриваемого состава преступления.

В соответствии с п. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления или совершение антиобщественных действий следует понимать действия взрослого лица, направленные на возбуждение желания совершить преступление или антиобщественные действия. Действия взрослого лица могут выражаться как в форме обещаний, обмана и угроз, так и в форме предложения совершить преступление или антиобщественные действия, разжигания чувства зависти, мести и иных действий.

Наказуемым признается вовлечение несовершеннолетнего лишь в систематическое (более двух раз)²³⁰ употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ. Оно может выражаться в побуждениях, уговорах, угощениях и т. п. действиях, направленных на возбуждение у несовершеннолетнего различными способами постоянного желания к употреблению спиртных напитков и одурманивающих веществ. При этом между отдельными актами, составляющими систему, не должно быть значительных разрывов во времени. Необходимо, чтобы были не единичные случаи совместного их употребления с несовершеннолетними, а «многократное употребление в течение непродолжительного периода времени, например месяца». Вместе с тем последнее утверждение не основано на практике, склонной усматривать признак систематичности, если зафиксировано не менее трех актов вовлечения на протяжении не более года. При оценке единичных случаев распития с несовершеннолетним спиртных напитков следует исходить из конкретных обстоятельств, цели, мотива и повода совместного употребления, их количества, возраста участников распития и других данных. Так, единичный случай распития вина с несовершеннолетним не может рассматриваться как вовлечение в пьянство, предусмотренное ст. 210 УК РСФСР 1960 г. [ст. 151 УК РФ]²³¹.

Для целей квалификации по ст. 151 УК РФ систематичность будет не только при совершении тождественных действий (например, только при употреблении спиртных напитков), но и достаточно вовлечения несовершеннолетнего в совершение одного из разных по своему содержанию вышеуказанных антиобщественных актов поведения (например, в употребление алкогольной продукции и занятие попрошайничеством). По сравнению с УК РСФСР 1960 г. (ст. 210) их круг скорректирован: с одной стороны, он дополнен таким видом, как вовлечение в употребление одурманивающих веществ, с другой стороны — декриминализированы вовлечение в занятие азартными играми и использование подростка для целей паразитического существования. Кроме того, уточнены признаки вовлечения в пьянство — в ст. 151 указывается на приобщение к систематическому употреблению спиртных напитков (как во время работы или учебы, так и в нерабочее или неучебное время).

Под спиртными напитками необходимо понимать напитки не только промышленного, но и кустарного изготовления (к их числу могут относиться спиртные напитки домашней выработки — брага, самогон, тутовая водка, чача и т. п.), и не только винно-водочные изделия, но и любые спиртосодержащие напитки (лекарственные настойки, парфюмерные растворы, денатурированный спирт и т. п.), производимые на основе этилового спирта (этанола) либо с его добавлением на этапе производственного процесса. Этанол является главным психоактивным ингредиентом алкогольных напитков, употребление которых приводит к опьянению (интоксикации).

Понятие одурманивающих веществ в смысле ст. 151 УК РФ может быть охарактеризовано с формальной и материальной стороны. По формальным признакам — это вещества, как правило, не являющиеся предметом широкого повседневного спроса и не относящиеся: а) к спиртным напиткам, ибо последние выделены в ст. 151 в качестве самостоятельного предмета, а также б) к наркотическим и психотропным веществам. Склонение несовершеннолетнего к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов является самостоятельным преступлением, квалифицируется и влечет ответственность по п. «а» ч. 3 ст. 230 УК РФ. С материальной стороны они могут быть определены как вещества, обладающие токсическими свойствами и влекущие одурманивающий эффект, изменяющие поведение и психику лица, прием которых как худших заменителей (суррогата) наркотиков вызывает состояние, близкое к алкогольному или наркотическому опьянению, сопровождающееся нарушением сознания или восприятия, их употребление специфически воздействует на центральную нервную систему несовершеннолетнего и вызывает галлюцинации, своеобразное разрушающее влияние на эмоционально-нервную и психическую сферу человека, подрывает его духовное здоровье, создает непосредственную реальную угрозу его физическому здоровью (которые выступают необходимыми условиями формирования достойной личности). При передозировке у человека наступает затормаживание реакции или расслабление психики. Последний (официальный) список одурманивающих веществ (по состоянию на 1 ноября 2005 г.) был утвержден на заседаниях Постоянного комитета по контролю наркотиков: 9 октября 1996 г. (протокол № 51/7-96), 22 апреля 1998 г. (протокол № 2/64-98), 14 апреля 1999 г. (протокол № 2/71-99), 13 апреля 2005 г. (протокол № 2/98-2005) — это смеси с алкоголем в любом процентном соотношении — клофелина, димедрола, барбитуратов, доксиламина сукцината, клозапина; а также хлороформ, эфир, толуол, хлорэтил, закись азота, спиртовые экстракты растений, содержащих алкалоиды тропановой группы (красавка Белладонна), дурман (индейский и др.), ксенон. При употреблении таких веществ также наступает состояние опьянения, сопровождающееся нарушениями сознания, восприятия, эмоционального состояния или поведения и т. п. Кроме этого, к такого рода одурманивающим веществам практика относит, в частности, уайт-спирит, различные сильнодействующие, ядовитые, лекарственные препараты (седуксен, эфедрин, триоксазин и др.), которые при приеме без разрешения медицинских учреждений и в недозволенных дозах могут оказать одурманивающее влияние на человека, а также химические вещества хозяйственно-бытового и иного назначения, в т. ч. фосфорорганические соединения, растворители, пестициды, политура, сильнодействующие клей, лаки, токсичные вещества (дихлофос, ацетон, карбофос и т. д.), вдыхание паров которых человеком также может вызвать его одурманивание.

Бродяжничество — это скитание, систематическое перемещение лица из одной местности (города, района) в другую либо в пределах одной местности (района, города) без постоянного места жительства и без определенной цели, многократное изменение места проживания несовершеннолетнего, когда лицо существует на случайные заработки, за счет мелких хищений, попрошайничества и т. п.

Вовлечение несовершеннолетних в занятие бродяжничеством выражается в активных умышленных действиях взрослого виновного лица, направленных на приобщение несовершеннолетних к бездомному, кочевому образу жизни, скитанию по различным местностям, из одного населенного пункта в другой. Оно присутствует, когда виновный втягивает несовершеннолетнего как в совместное бродяжничество, так и в самостоятельное.

Под вовлечением в попрошайничество следует понимать умышленное склонение несовершеннолетнего к уклонению от учебы и общественно полезного труда, проживанию на нетрудовые доходы, как правило, в целях паразитического существования взрослого не за счет собственного общественно полезного труда, а за счет средств, добываемых несовершеннолетним путем систематического выспрашивания подаяния у посторонних граждан — денег или иных материальных ценностей (продуктов питания, одежды, спиртного, сигарет, других предметов, из которых можно извлечь материальную выгоду, а также необходимых для пользования) под различными предлогами и без них и различными способами.

В отличие от ст. 150 УК РФ в рассматриваемой статье не приводится примерный перечень способов совершения данного преступления. В литературе среди способов вовлечения в занятие бродяжничеством или попрошайничеством упоминаются обещание материальных выгод, угрозы лишить материальной поддержки или выгнать из дома, просьбы и уговоры с использованием своего авторитета взрослым лицом, обман, шантаж и т. д. Представляется, что они могут быть такими же, как и в ч. 1 ст. 150 УК РФ.

Подобный образ жизни разрушает личность ребенка, лишает его семьи, жилища, постоянных общественно полезных связей, отвлекает от нормальной учебы и работы, создает благоприятные условия для осуществления преступной деятельности.

По конструкции состав преступления — формальный. В литературе высказываются разные суждения относительно момента окончания рассматриваемого преступления. Оно считается оконченным с момента: а) когда подросток поддался инициативным действиям взрослого и пристрастился к алкоголю. Неудавшиеся попытки приобщить несовершеннолетнего к систематическому употреблению алкоголя должны рассматриваться как покушение на преступление, предусмотренное ст. 151 УК РФ; б) дачи согласия несовершеннолетнего на употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ; в) начала совершения взрослым одного из указанных в диспозиции ст. 151 УК РФ²³²действий по вовлечению с применением обещаний, обмана, угроз или иного способа психического давления или физического воздействия на сознание и волю несовершеннолетнего. Независимо от того, удалось ли виновному в результате достичь своих целей или нет, оказалось ли лицо вовлеченным в такое поведение, совершил ли несовершеннолетний под воздействием спиртного антиобщественные действия, наступили либо не наступили для него какие-либо последствия.

На наш взгляд, следует придерживаться судебного толкования. Согласно п. 42 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 рассматриваемое преступление полагается оконченным «после совершения хотя бы одного из антиобщественных действий, предусмотренных диспозицией ч. 1 ст. 151 УК РФ (систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие бродяжничеством или попрошайничеством)».

Субъект преступления — вменяемое физическое лицо, достигшее 18-летнего возраста. Вовлечение в антиобщественную деятельность одним несовершеннолетним другого не образует состава рассматриваемого преступления. Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 указанной статьи, может быть лицо, не являющееся родителем, педагогом и иным лицом, на которое возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего.

Признаки специального субъекта используются законодателем в качестве квалифицирующего признака состава преступления, содержащегося в ст. 151 УК РФ. Часть 2 статьи предусматривает наличие специального субъекта как обстоятельства, усиливающего санкцию: вовлечение, совершенное: а) родителем, б) педагогом либо в) иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего (например, опекуном, попечителем, спортивным тренером, наставником на производстве и т. д.). Характеристика этого квалифицирующего обстоятельства была дана выше применительно к ст. 150 УК РФ.

Субъективная сторона преступления характеризуется умышленной формой вины (прямым умыслом). Виновный осознает, что он пагубно воздействует на несовершеннолетнего, вовлекая его в ту или иную антиобщественную деятельность: систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, в занятие бродяжничеством или попрошайничеством, и желает эти действия совершать. Привлечение к ответственности по ст. 151 УК РФ невозможно, если виновный не знал о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого в антиобщественные действия.

Если лицо не имело намерения вовлечь несовершеннолетнего в антиобщественную деятельность, пусть даже объективно и способствовало этому, в его действиях не будет состава преступления, предусмотренного ст. 151 УК РФ.

Мотивы и цели вовлечения различны (чаще всего корысть — получение незаконной наживы, личный интерес, стремление поднять свой авторитет в глазах несовершеннолетних и др.), обязательными признаками состава преступления не являются и их установление на квалификацию не влияет, но призвано определить степень общественной опасности совершенного преступления и может учитываться при определении справедливой меры наказания. В ст. 151 УК РФ, как и в предыдущей статье, не введен ограничительный признак «заведомо» несовершеннолетнего, как это сделано законодателем в ряде других статей (например, п. «г» ч. 2 ст. 117, ч. 1 ст. 122, п. «д» ч. 2 в ст. 126 и 127 УК РФ и др.), что приводит некоторых авторов к выводу: если виновный не знал, что вовлекаемое лицо — несовершеннолетний, в его действиях нет состава преступления, указанного в ст. 151 УК РФ. По мнению других исследователей, это «позволяет утверждать, что для вменения ст. 151 необязательно знание виновным факта недостижения потерпевшим возраста 18 лет. Достаточно установить, что лицо не исключало (допускало) наличие такого факта». К тому же эта точка зрения подкрепляется Верховным Судом РФ, указавшим на то, что «на практике суды часто игнорируют данное требование»²³³.

В ч. 3 ст. 151 УК РФ названо два особо квалифицирующих признака: а) с применением насилия (любого физического, как опасного, так и не опасного для жизни или здоровья потерпевшего, в т. ч. повлекшего причинение легкого вреда здоровью, но в случае причинения тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнего деяние квалифицируется по совокупности ч. 3 ст. 151 и ст. 111 УК РФ) и б) угрозой его применения (запугивания потерпевшего применением в настоящем или будущем к нему физического насилия, носящего реальный характер).

Согласно примечанию к ст. 151 УК РФ действие этой статьи не распространяется на случаи вовлечения несовершеннолетнего в бродяжничество, если деяние совершено родителем вследствие стечения тяжелых жизненных обстоятельств, вызванных утратой источника средств существования или отсутствием места жительства.

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего (статья 151² УК РФ).

Государственная политика в интересах детей направлена на защиту от действий, оказывающих отрицательное воздействие на физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие несовершеннолетних. Для достижения данной цели Федеральным законом от 7 июня 2017 г. № 120-ФЗ УК РФ был дополнен ст. 151², предусматривающей уголовную ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего. В этом проявляется последовательность государственной политики.

Статья 151² применяется в случае, когда несовершеннолетний вовлекается в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего, а не преступления, и не иных, названных в законе, видов антиобщественных действий.

У сопоставляемых составов вовлечения (ст. 150, 151 и 151² УК РФ) совпадают характеристики: а) объекта, а также потерпевшего — им является несовершеннолетнее лицо; б) субъекта преступления; в) субъективной стороны и частично — г) объективной стороны («вовлечение»).

Под вовлечением несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего, следует понимать действия взрослого лица, направленные на возбуждение желания совершить действия, представляющие опасность для жизни несовершеннолетнего.

Помимо основного объекта — нормального физического, нравственного, психического и социального развития несовершеннолетнего и формирования его личности, — анализируемое преступление нередко ставит под угрозу нарушения также: честь и достоинство, телесную и духовную неприкосновенность, жизнь и здоровье человека.

Потерпевшим является несовершеннолетнее лицо мужского или женского пола, не достигшее возраста 18 лет (ст. 87 УК РФ) на момент действий виновного по вовлечению его в совершение противоправных действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего.

Моральный облик несовершеннолетнего юридического значения не имеет — был ли он ранее замечен в каких-либо антиобщественных действиях, правонарушениях, получил ли он необходимое воспитание в семье и т. д.

Объективная сторона преступления слагается: а) из деяния — склонения или иного вовлечения в совершение различных противоправных действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего, при отсутствии признаков склонения к совершению самоубийства, вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или в совершение антиобщественных действий (ч. 1) и б) из способов вовлечения — активных действий путем уговоров, предложений, обещаний, обмана, угроз, принуждения и т. п.

Для целей квалификации достаточно совершения деяния одним из указанных способов.

Возникшая проблема склонения или иного вовлечения в совершение различных противоправных действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего через Интернет, не была урегулирована действующим УК РФ. За нарушение прав граждан, в том числе, несовершеннолетних, в виртуальном пространстве ранее устанавливалась только административная ответственность.

Уголовная ответственность по фактам дистанционного (через Интернет) склонения или иного вовлечения в совершение различных противоправных действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего, стало возможным при введении в УК РФ ст. 151².

Квалифицирующим обстоятельством в ч. 2 ст. 151² УК РФ признается совершение указанного выше деяния, если привлечение осуществлялось: а) в отношении двух или более несовершеннолетних; б) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; путем распространения определенной информации в) в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, массовых источниках — средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»). Совершившее их лицо подвергается более строгому наказанию.

Состав преступления — формальный. Оно считается оконченным с момента совершения действий по склонению или иному вовлечению несовершеннолетнего путем уговоров, предложений, обещаний, обмана, угроз или иным способом. Неважно, удалось ли виновному в результате достичь своих целей.

Субъект преступления — физическое вменяемое лицо, достигшее восемнадцатилетнего возраста.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом.

Хотя в ст. 151², как и в ст. 150 и 151, не введен ограничительный признак «заведомо» несовершеннолетнего, как это сделано законодателем в ряде других статей (например, ст. 117, 121, 122, 126, 127, 134, 135 УК РФ и др.), тем не менее, виновный осознает, что склоняет или вовлекает именно несовершеннолетнего к совершению противоправных действий, представляющих опасность (угрозу) для жизни несовершеннолетнего, направляет свои усилия на формирование у него представления о дозволенности, правомерности, одобряемости, безопасности такого поведения, предвидит и желает этого.

Мотивы и цели вовлечения различны и на квалификацию не влияют, но могут учитываться при определении меры наказания.

Розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции (ст. 151¹ УК РФ). Данная норма с административной преюдицией введена Федеральным законом от 21 июля 2011 г. № 253-ФЗ²³⁴. Установление уголовной ответственности за реализацию алкогольной продукции несовершеннолетним является этапом в направлении решения проблемы противодействия приобщению несовершеннолетних к алкоголю. Основным непосредственным объектом данного преступления выступают общественные отношения, обеспечивающие нормальное развитие несовершеннолетних. Дополнительным объектом являются отношения, регулирующие порядок розничной продажи алкогольной продукции. Этот порядок определяется Федеральным законом от 22 ноября 1995 г. № 171-ФЗ (в ред. от 1 мая 2019 г. № 100-ФЗ, 26 июля 2019 г.) «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции»²³⁵. В соответствии с п. 2 ст. 16 указанного Закона розничная продажа алкогольной продукции несовершеннолетним не допускается. При возникновении у продавца сомнения в достижении этим покупателем совершеннолетия продавец вправе потребовать у него документ, удостоверяющий личность (в том числе документ, удостоверяющий личность иностранного гражданина или лица без гражданства в Российской Федерации) и позволяющий установить возраст этого потребителя. Перечень соответствующих документов устанавливается уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти. Приказом Минпромторга России от 31 мая 2017 г. № 1728 «Об утверждении Перечня документов, позволяющих установить возраст покупателя алкогольной продукции, которые продавец вправе потребовать в случае возникновения у него сомнения в достижении этим покупателем совершеннолетия»²³⁶.

Предметом данного преступления выступает алкогольная продукция, понятие которой раскрывается в п. 7 ст. 2 вышеназванного Закона. В соответствии с действующим законодательством под спиртными напитками понимается алкогольная продукция, к которой относится пищевая продукция, которая произведена с использованием или без использования этилового спирта, произведенного из пищевого сырья, и (или) спиртосодержащей пищевой продукции, с содержанием этилового спирта более 0,5 процента объема готовой продукции, за исключением пищевой продукции в соответствии с перечнем, установленным Правительством РФ. Алкогольная продукция подразделяется на такие виды, как спиртные напитки (в том числе водка, коньяк), вино, фруктовое вино, ликерное вино, игристое вино (шампанское), винные напитки, пиво и напитки, изготавливаемые на основе пива, сидр, пуаре, медовуха.

Таким образом, понятия «алкогольная продукция» и «спиртные напитки» соотносятся как часть и целое, где более узким является понятие «спиртные напитки».

Местом преступления могут выступать предприятия розничной торговли (магазины, киоски, павильоны, мини-, супер- и гипермаркеты и т. д.), а также предприятия общественного питания (рестораны, кафе, бары и т. п.), места, предназначенные для развлечения и проведения досуга (дискотеки, молодежные клубы, боулинги, бильярдные и т. п.) любой организационно-правовой формы.

Объективная сторона выражается в розничной продаже несовершеннолетним алкогольной продукции. Состав содержит административную преюдицию. При конструировании рассматриваемого состава преступления обязательным условием наступления уголовной ответственности предусмотрена неоднократность розничной продажи, понятие которой раскрывается в примечании. В примечании к ст. 151¹ УК РФ розничной продажей несовершеннолетнему алкогольной продукции, совершенной лицом неоднократно, признается розничная продажа несовершеннолетнему алкогольной продукции лицом, подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние, в период, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию. Таким образом, определение розничной продажи несовершеннолетнему алкогольной продукции дается через его понятие, в частности указывается, что «розничной продажей … признается розничная продажа …».

Под розничной продажей алкогольной продукции применительно к ст. 151¹ УК РФ понимается реализация алкогольной продукции юридическими лицами (организациями) независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности, индивидуальными предпринимателями в трудовых отношениях и непосредственно осуществляющими отпуск алкогольной продукции покупателям (частным лицам) по договорам розничной купли-продажи (продавцы), включая оказание услуг общественного питания, для личного, семейного, домашнего потребления и иных целей, не связанных с предпринимательской деятельностью.

Административная ответственность за данное деяние устанавливается ст. 14.16 Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ) «Нарушение правил продажи этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также пива и напитков, изготавливаемых на его основе».

Согласно ст. 4.6 «Срок, в течение которого лицо считается подвергнутым административному наказанию» Кодекса РФ об административных правонарушениях «лицо, которому назначено административное наказание за совершение административного правонарушения, считается подвергнутым данному наказанию… до истечения одного года со дня окончания исполнения постановления о назначении административного наказания».

Кроме того, в первоначальной редакции Примечания говорилось о лице, которое «ранее привлекалось к административной ответственности за аналогичное деяние в течение 180 дней». Между тем сам по себе факт привлечения к административной, уголовной или иной юридической ответственности вовсе не свидетельствует о признании лица виновным в совершении инкриминируемого ему деяния и назначении ему наказания (взыскания), поскольку под понятие привлечения к ответственности подпадает и сам процесс составления протокола об административном правонарушении и прилагаемых к нему материалов.

Поэтому законодатель обоснованно внес изменения в примечание к ст. 151¹ УК РФ Федеральным законом от 28 ноября 2015 г. № 346-ФЗ.

С учетом изложенного, а также определения розничной торговли, предусмотренного п. 1 ст. 492 ГК РФ и Федеральным законом от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации»²³⁷предлагается примечание к ст. 151¹ УК РФ изложить в следующей редакции: «Примечание. Розничной продажей несовершеннолетнему алкогольной продукции, совершенной лицом неоднократно, признается вид торговой деятельности, связанный с реализацией несовершеннолетнему алкогольной продукции (для использования в личных, семейных, домашних и иных целях, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности), если это лицо ранее подвергалось административному наказанию за аналогичное деяние в течение одного года».

Субъект преступления — общий, т. е. физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, имеющее дополнительный признак — наличие административного взыскания, характеризующее лицо как специальный субъект, которое осуществляет отпуск алкогольной продукции. А поскольку продавцы — это материально ответственные лица, то реально возраст субъектов уголовной ответственности за данное преступление будет более высоким (18 лет и старше).

Должностные лица организаций, индивидуальные предприниматели, которые непосредственно не осуществляли продажу алкогольной продукции несовершеннолетнему, однако способствовали либо подстрекали лицо, состоящее с ними в трудовых отношениях, к совершению преступления, подлежат уголовной ответственности по ст. 151¹ УК РФ со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что совершает розничную продажу несовершеннолетнему алкогольной продукции неоднократно и желает совершить данные действия. Мотивы преступления могут быть разными — корыстными, связанными с иной личной заинтересованностью, ложно понимаемые интересы организации, желание увеличить количество продаж и т. п. — они не влияют на квалификацию, но могут быть учтены судом при определении меры наказания.

Таким образом, рассмотренная группа преступлений, предусмотренных в главе 20 УК РФ, посягающих на нормальное физическое и нравственное развитие несовершеннолетних, включает четыре вида посягательств: вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления; вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий; вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего; розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции. Все они имеют единый основной объект, совершаются только путем действия и с прямым умыслом. Все четыре состава предполагают повышенный возраст уголовной ответственности (18 лет). Ответственность за первые три вида преступлений данной группы (ст. 150, 151, 151² УК РФ) дифференцирована.

§ 3. Преступления, посягающие на интересы семьи

Подмена ребенка (ст. 153 УК РФ). В соответствии с Декларацией прав ребенка, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1959 г. (принцип 6), Конвенцией ООН о правах ребенка 1989 г. ребенок не может быть разлучен с родителями²³⁸.

Общественная опасность этого преступления заключается в том, что подменой ребенка нарушаются прежде всего права и законные интересы малолетнего ребенка, предоставленные ему от рождения и гарантированные международным правом и российским законодательством, поскольку подмена, если она будет раскрыта, способна причинить глубокую и даже неизлечимую травму ребенку. Этим преступлением наносится ущерб интересам родителей, насильственно разрываются кровные узы родства, нарушаются наполненные глубоким нравственным общечеловеческим содержанием отношения между родителями и детьми.

Непосредственный объект преступления составляют общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование семьи, формирование и развитие ребенка, сохранение родственных связей новорожденного ребенка со своей кровной семьей, общение со своими родителями, а также семейные отношения в сфере получения несовершеннолетним воспитания.

Помимо основного объекта рассматриваемое преступление, по свидетельству Л. Л. Кругликова, направлено также против нормального физического и нравственного развития несовершеннолетнего²³⁹, которое ставится под угрозу самим фактом отторжения его от родителей. Недостаточно определенно в статье обозначена фигура потерпевшего — им признан ребенок. По смыслу закона не все такие лица могут быть предметом подмены, а лишь те, которые еще не способны осознавать характер и значение совершаемых с ними действий. Поэтому данный признак состава («ребенок») должен толковаться ограничительно. Потерпевшим, как правило, является новорожденный. Предполагается ситуация, когда у ребенка еще четко не проявились индивидуально определенные признаки либо родители (мать младенца), родственники или законные представители по тем или иным причинам еще не успели осознать их, определить индивидуальность, идентифицировать и опознать своего грудного ребенка либо еще не видели его, а у ребенка (в силу возрастных особенностей) отсутствуют возможность идентифицировать себя с родителями и способность понимать характер и значение совершаемых с ним действий (не откликается на имя, фамилию).

Объективная сторона преступления выражается в подмене ребенка, то есть: а) в действии по противоправному изъятию ребенка и замене его другим младенцем (не только чужого ребенка другим чужим, но и чужого ребенка своим), к тому же б) при отсутствии на то согласия родителей, по крайней мере, одного из подменяемых детей. Например, няня в родильном доме по просьбе матери или отца новорожденного заменяет ребенка другим — без физических недостатков. Согласие родителей одной из сторон на подмену не исключает уголовной ответственности в связи с наличием в их действиях состава данного преступления, так как при этом игнорируется воля родителей другого ребенка. Если замена осуществляется по взаимному согласию родителей обоих детей, состав подмены ребенка отсутствует. Изъятие оставленного без присмотра ребенка без замены (если его увозят, уносят, укрывают), должно квалифицироваться как похищение человека, совершенное в отношении заведомо несовершеннолетнего по п. «д» ч. 2 ст. 126 УК РФ. Если подмена является очевидной хотя бы для одной стороны, действия виновного подлежат квалификации по ст. 126 УК РФ. По совокупности указанного и предусмотренного ст. 153 УК РФ преступлений содеянное должно квалифицироваться, когда подмене ребенка предшествовало его похищение. Например, подмена ребенка по «заказу» родителей (родителя) одного из подменяемых детей, без ведома и согласия родителей другого, поскольку способом подмены в данном случае является похищение ребенка. Если лицо, осуществившее подмену, предъявляет в дальнейшем к родителям, без ведома и согласия которых подмена была осуществлена, требования имущественного характера (сопровождаемые, например, вымогательством денежных средств) как условия возврата их родного ребенка, содеянное в зависимости от конкретных обстоятельств дела может влечь квалификацию по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 163 и 153 УК РФ. Если такая подмена сопровождается в дальнейшем вымогательством денежных средств, предъявлением к родителям требований имущественного характера как условия возврата их родного ребенка, содеянное в зависимости от конкретных обстоятельств дела может влечь квалификацию по совокупности со ст. 163 УК РФ.

Местом совершения данного преступления является, как правило, родильный дом (непосредственно после родов или в ближайшие дни после родов), больница или Дом ребенка (куда ребенка переводят в случае отказа от него матери) в небольшой промежуток времени после рождения ребенка. Однако возможно его совершение и в других местах. Например, им может быть и иное детское медицинское учреждение (например, детская поликлиника), возможна подмена новорожденного, оставленного без присмотра в общественном месте, например в коляске, оставленной на улице, около магазина, на рынке, в жилом доме, где принимались роды и т. д.

Состав преступления — формальный. Это значит, что для уголовной ответственности за это общественно опасное деяние не требуется наступления специальных вредных последствий. Оно полагается оконченным с момента происшедшей незаконной замены одного ребенка другим, после которой идентифицировать ребенка его родителями или законными представителями невозможно (например, после внесения соответствующей записи в книгу учета рождения родильного дома). В случае, когда замены не произошло по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, например, обнаружения и пресечения преступления в момент его совершения, задержания виновного с ребенком на месте совершения подмены или непосредственной близости от него, содеянное представляет собой покушение на преступление.

Субъект преступления — любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет, по отношению к которому подменяемый ребенок является чужим.

Когда субъектом подмены является должностное лицо (например, заведующий отделением родильного дома), квалификация также следует по совокупности (по ст. 153 и статье о преступлении по должности).

В роли субъекта подмены ребенка могут выступать работники медицинского персонала родильных домов (акушерка, медицинская сестра, врач) и детских учреждений. Субъектом преступления могут быть также родители ребенка и любые иные заинтересованные лица, достигшие 16 лет.

Субъективная сторона выражается в прямом умысле. При совершении преступления, предусмотренного ст. 153 УК РФ, лицо сознает общественную опасность своих действий по незаконному изъятию чужого новорожденного ребенка и замене его другим ребенком, понимает, что это не будет обнаружено его родителями или законными представителями и желает этого — совершения такой подмены. Замена ребенка по неосторожности состава преступления по ст. 153 УК РФ не образует (например, вследствие небрежного, недобросовестного, халатного отношения к своим профессиональным обязанностям со стороны медицинского персонала в родильном доме).

Статья содержит состав преступления с альтернативными признаками субъективной стороны. Обязательным признаком субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 153 УК РФ (подмена ребенка), являются «корыстные или иные низменные побуждения», которые входят в конструкцию состава. Корыстными считаются побуждения, направленные на незаконное получение лицом, подменившим ребенка, какой-либо материальной выгоды (оплата подмены матерью того ребенка, которым был подменен новорожденный, расчет на продажу подмененного ребенка, на использование ребенка в будущем для попрошайничества) или избавление от материальных затрат. Корыстный мотив будет в действиях медсестры, акушерки роддома, за вознаграждение подменившей ребенка у роженицы. Сам по себе отказ, в том числе в пользу третьих лиц, по мотивам нежелания иметь ребенка, заниматься его воспитанием и т. п., не может рассматриваться как совершенный по корыстным мотивам. К иным низменным побуждениям теория и практика относят хулиганские побуждения, месть, зависть, ревность, озлобление, цинизм, досада на чужую удачу, счастье, стремление получить личную выгоду за счет других и т. п. мотивы, расходящиеся с нормами нравственности (в их основе обычно лежит эгоизм, проявление определенных негативных личностных качеств).

Незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154 УК РФ). Данная новая в уголовном законодательстве норма является реакцией на ряд установленных участившихся в последние десятилетия фактов злоупотребления и обмана в сфере усыновления, незаконной передачи детей из детских домов для усыновления (удочерения) иностранцам (в США имели место случаи убийства усыновленных детей из России), а также под опеку, на воспитание в приемные семьи и т. д. В УК РСФСР 1960 г. (ст. 124) предусматривалась ответственность лишь за злоупотребления опекунскими обязанностями.

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное создание и функционирование семьи, установленный порядок усыновления и удочерения; семейные отношения, возникающие между усыновленным (удочеренной) и усыновителем (удочерителем), опекуном (попечителем) подопечного, воспитанником и членами приемной семьи, законные интересы несовершеннолетнего, нормальные условия его существования и развития, которые незаконными действиями по усыновлению, опеке, попечительству ставятся под угрозу.

Потерпевшими от преступления являются дети, т. е. лица, которые не достигли возраста 18 лет (совершеннолетия), оставшиеся без попечения родителей и нуждающиеся в усыновлении, опеке и т. д.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 154 УК РФ, выражается в активном противоправном поведении, а именно в незаконных действиях по: а) усыновлению (удочерению) детей, родители которых живы или не лишены родительских прав, б) передаче их под опеку (попечительство) лицам, не имеющим на это законного права, в) передаче их на воспитание в приемные семьи. Ими должны признаваться действия, направленные на то, чтобы в нарушение порядка, установленного семейным законодательством, при отсутствии письменного согласия на усыновление, добиться противоправного усыновления (удочерения) определенного несовершеннолетнего лица, усыновление подкинутых детей при отсутствии выданной органами внутренних дел справки об этом, при отсутствии других необходимых финансовых документов, установления над ним опеки, попечительства или передачи на воспитание определенному совершеннолетнему лицу. По смыслу закона могут быть и единичные факты нарушения установленного порядка устройства детей, оставшихся без попечения родителей, с нарушением норм семейного законодательства и других нормативных правовых актов. Поэтому с объективной стороны для ответственности по ст. 154 УК РФ достаточно одного из перечисленных актов поведения²⁴⁰.

Норма носит бланкетный характер. Содержание рассматриваемой уголовно-правовой нормы связано с установленным семейным законодательством институтом усыновления, опеки и попечительства и передачи детей на воспитание. Согласно этому законодательству усыновление (удочерение), опека и попечительство допускаются только в результате специальной процедуры. Условия и порядок, обеспечивающие законность устройства детей, оставшихся без попечения родителей, регламентируются ст. 124–144 главы 19, ст. 145–150 главы 20 и ст. 151–155 главы 21, ст. 165 раздела VII СК РФ, ст. 269–275 ГПК РФ, а также такими подзаконными актами, как Правила постановки на учет консульскими учреждениями Российской Федерации детей, являющихся гражданами РФ и усыновленных иностранными гражданами или лицами без гражданства, Правила передачи детей на усыновление (удочерение) и осуществления контроля за условиями их жизни и воспитания в семьях усыновителей на территории Российской Федерации, утв. Постановлением Правительства РФ от 29 марта 2000 г. № 275, Постановление Правительства РФ от 4 апреля 2002 г. № 217 «О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей, и осуществлении контроля за его формированием и использованием», Правила создания приемной семьи и осуществления контроля за условиями жизни и воспитания ребенка (детей) в приемной семье, утв. Постановлением Правительства РФ от 18 мая 2009 г. № 423 (в ред. от 21 декабря 2018 г. № 1622), Приказ Министерства общего и профессионального образования РФ от 4 февраля 1997 г. № 173 «О порядке учета детей, оставшихся без попечения родителей»²⁴¹.

Статья 154 УК РФ устанавливает ответственность за такие действия, которые совершаются с нарушением или в обход вышеприведенных норм семейного законодательства.

На органы опеки и попечительства возложена задача по выявлению детей, оставшихся без попечения родителей, ведению их учета и, исходя из конкретных обстоятельств дела, выбору конкретной формы устройства таких детей: передаче на воспитание в семью — на усыновление (удочерение), под опеку (попечительство) или в приемную семью, а также осуществлению последующего контроля за условиями их содержания, воспитания и образования (ст. 121, 123 СК РФ).

Усыновление (удочерение) является приоритетной формой устройства несовершеннолетних детей, оставшихся без попечения родителей. Оно допускается в отношении несовершеннолетних детей только в их интересах, единственный родитель или оба родителя которых умерли, лишены родительских прав, признаны в судебном порядке недееспособными, безвестно отсутствующими или умершими, не проживают более года совместно с ребенком и не принимают участия в его воспитании, содержании и, несмотря на предупреждение органов управления образованием, не проявляют в отношении ребенка родительского внимания и заботы или если родители дали согласие на усыновление в письменной форме. Решение об усыновлении (удочерении) принимается судом с учетом возможностей обеспечить ребенку полноценное физическое, психическое и духовное развитие по заявлению желающих его усыновить (удочерить) лиц (лица) (ст. 124, 125 СК РФ). Усыновитель, опекун и попечитель должны отвечать определенным требованиям, которые также диктуются интересами несовершеннолетнего (ст. 127, 146 СК РФ).

Если в целях оформления незаконного усыновления (удочерения) изготавливаются подложные документы, то деяние должно квалифицироваться по совокупности ст. 154 и 327 УК РФ.

Итак, усыновление (удочерение) означает принятие в семью чужих детей (сирот), которые утратили своих родителей либо не могут ими содержаться и воспитываться по причине болезни или в силу других обстоятельств (лишение родительских прав, отказ от заботы и воспитания ребенка и т. п.).

Опека устанавливается над детьми в возрасте до 14 лет, а попечительство — в возрасте от 14 до 18 лет в целях их содержания, воспитания и образования, а также для защиты их прав и интересов.

Приемная семья образуется на основании договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в семью. Он заключается между органом опеки и попечительства, который осуществляет подбор приемных родителей, и приемными родителями (супругами или отдельными гражданами), желающими принять ребенка или детей на воспитание в семью (ст. 152 СК РФ). В нем должны предусматриваться условия содержания, воспитания и образования ребенка (детей), права и обязанности приемных родителей, обязанности по отношению к приемной семье органа опеки и попечительства, а также основания и последствия прекращения такого договора.

Само по себе нарушение правил усыновления (удочерения) преступлением не является. За такие действия наступает административная ответственность (ст. 5.37 КоАП РФ «Незаконные действия по усыновлению (удочерению) ребенка, передаче его под опеку (попечительство) или в приемную семью»).

По закону деяние достигает уровня общественной опасности, характерной для преступлений, при наличии одного из двух обстоятельств: 1) неоднократности незаконных действий или 2) хотя бы и однократно совершенных, но из корыстных побуждений. Следовательно, разовое совершение незаконных действий при устройстве ребенка, оставшегося без попечения родителей, при отсутствии корыстных побуждений не образует преступления. Ответственность за данное преступление наступает только в случае совершения деяния неоднократно.

Под неоднократностью понимается совершение при устройстве разных детей, оставшихся без попечения родителей, незаконных действий, одинаковых в юридическом смысле, два и (или) более раза, безотносительно к тому, было ли оно за них осуждено или нет, но при отсутствии корыстных побуждений. Фактически неоднократность могут составить и нетождественные акты поведения, например незаконные действия по усыновлению (удочерению) детей и последующие незаконные действия по передаче их под опеку (попечительство) или на воспитание в приемную семью.

Неоднократность указанных действий и корыстные побуждения определены законодателем как альтернативные признаки данного состава преступления. Понятие корыстных побуждений идентично предусмотренному в ст. 153 УК РФ — заключаются в извлечении виновным материальной выгоды из незаконных действий по усыновлению (удочерению). При наличии корыстных побуждений состав преступления следует считать выполненным и при однократном совершении незаконных действий по усыновлению (удочерению).

Состав преступления по конструкции — формальный. В диспозиции статьи речь идет о незаконных действиях. Поэтому преступление следует считать оконченным с момента нарушения правил (законодательства) о порядке усыновления: совершения незаконного действия, нарушающего порядок и условия устройства детей, оставшихся без попечения родителей и других лиц, их заменяющих; фактической передачи ребенка усыновителю, опекуну, попечителю, в приемную семью, при неоднократности — повторного акта по устройству несовершеннолетнего, оставшегося без попечения родителей, независимо от того, закончились ли они принятием официального решения об усыновлении, опеке (попечительстве), передаче на воспитание в приемную семью, состоялась ли такая передача.

Если незаконные действия по устройству ребенка преследуют цель последующих сделок с ним в форме его передачи и завладения, требуется дополнительная квалификация по ст. 127¹УК РФ.

Субъект преступления специальный — вменяемое совершеннолетнее лицо, обязанное заниматься такими делами по усыновлению (удочерению) детей — обычно лица, наделенные определенными служебными или профессиональными полномочиями (работники муниципальных органов образования, аппарата администрации региона, лечебных и детских учреждений, органов опеки и попечительства), которые подготавливают нужные материалы либо выносят решения по устройству детей. Однако им может быть и иное лицо — участник процесса усыновления, передачи на воспитание в приемную семью, принимавшее участие в совершении рассматриваемого деяния и т. д., как лицо, незаконно усыновившее (удочерившее) ребенка, ставшее его опекуном или попечителем, приемным родителем, так и другие лица (добивающиеся получения несовершеннолетнего в свое распоряжение; содействовавшие незаконному приобретению права усыновителя, опекуна или попечителя, независимо от того, состоит ли данное лицо в каких-либо родственных отношениях с несовершеннолетним; занимающиеся «посредничеством» при усыновлении (удочерении) или ином устройстве таких детей; совершающие подобные преступления в соучастии с должностными лицами, иными государственными, муниципальными служащими или родителями, иными законными представителями, близкими родственниками несовершеннолетнего, оставшегося без попечения; перечисленные должностные лица и служащие: в этих случаях речь уже должна идти о злоупотреблении должностными полномочиями (ст. 285) или получении взятки (ст. 290 УК РФ)). Действия виновного, как правило, связаны с фальсификацией документов, на основании которых учреждается усыновление, опека или попечительство, внесением в них сведений, не соответствующих действительности. Если незаконные действия, описанные в ст. 154 УК РФ, совершает должностное лицо, требуется квалификация по совокупности с соответствующими статьями главы 30 УК РФ (ст. 285 и 286). Если должностное лицо получает взятку за незаконное усыновление (удочерение), то его действия дополнительно квалифицируются по ст. 290 УК РФ.

Субъективная сторона незаконного усыновления (удочерения) характеризуется прямым умыслом. В некоторых случаях необходимо наличие корыстных или иных низменных побуждений. При такой форме преступления, как неоднократное совершение преступных действий, мотивы могут быть как корыстными, так и иными.

Разглашение тайны усыновления (удочерения) (ст. 155 УК РФ). Усыновление производится судом по просьбе лица (лиц), желающих усыновить ребенка (ст. 125 СК РФ). Это решение является юридическим актом, вследствие которого между ребенком и его кровными родителями семейные правоотношения прекращаются и аналогичные правоотношения возникают между усыновителем и усыновленным, а усыновители и их родственники по отношению к усыновленным детям и их потомству приравниваются в личных неимущественных и имущественных правах и обязанностях к родственникам по происхождению (п. 1 ст. 137 СК РФ).

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование семьи, гарантированное законом право семьи на сохранение тайны усыновления или удочерения ребенка. Помимо основного объекта — интересов семьи, под угрозу ставятся и интересы ребенка. Поэтому в литературе непосредственным объектом называются также: а) семейные отношения в области охраны интересов усыновителей (удочерителей) и усыновленного (удочеренного) по обеспечению тайны появления конкретного ребенка у конкретных родителей и б) нематериальные условия нормального развития и формирования личности несовершеннолетнего²⁴².

Потерпевшими выступают усыновители, а также усыновленный ребенок. Ввиду того, что ст. 135 СК РФ соблюдение тайны усыновления не ограничивает какими-либо сроками, в отдельных случаях потерпевшими могут оказаться усыновители ребенка уже после достижения им 18-летнего возраста.

Объективная сторона преступления заключается в сообщении любому лицу в любой форме о факте усыновления (удочерения) кого-либо, а также усыновленному (удочеренному) ребенку сведений о действительном его происхождении, о том, что его (ее) родители являются усыновителями, о том, кто является его кровными родителями, и включает в себя: а) разглашение тайны усыновления (удочерения) (а равно других обстоятельств и подробностей, связанных с этим); б) вопреки воле усыновителя (удочерителя).

Осуществленное против воли разглашение сведений по смыслу семейного законодательства (п. 2 ст. 139 СК РФ) означает без ведома и получения на то согласия усыновителя (удочерителя). В тех случаях, когда ребенок усыновляется (удочеряется) обоими супругами (что обычно и бывает), то должна быть проявлена воля их обоих. Отсутствие ясно выраженного согласия одного из них (хотя бы второе лицо и дало согласие) на разглашение тайны усыновления (удочерения) свидетельствует о недопустимости ее разглашения. Предание в этих условиях огласке тайны усыновления (удочерения) не исключает уголовной ответственности лица, ее разгласившего. Напротив, разглашение факта усыновления (удочерения) с согласия (ведома) усыновителей (безотносительно к мотивам этого согласия, например, из-за желания подготовить почву для отмены усыновления (удочерения)), исключает наличие состава преступления, поскольку наступление уголовной ответственности по ст. 155 УК РФ закон увязывает с условием «вопреки воле». В одном случае СК РФ предусматривает изъятие из общего правила: разглашение тайны допустимо вопреки воле усыновителя при отмене судом усыновления ребенка по основаниям, предусмотренным ст. 141 (уклонение усыновителей от выполнения возложенных на них обязанностей родителей; злоупотребление родительскими правами; жестокое обращение с усыновленным ребенком; хронический алкоголизм или наркомания усыновителя).

Отношение к факту разглашения тайны усыновления (согласие, одобрение) самого усыновленного ребенка на основание уголовной ответственности виновного по ст. 155 УК РФ не влияет и ее не устраняет.

Разглашение тайны усыновления (удочерения) означает сообщение сведений о факте усыновления (удочерения) ребенка кому-либо (любому, даже одному лицу: самому усыновленному (или удочеренной), его друзьям, сотрудникам по работе, родственникам и знакомым, посторонним лицам и т. д.). Это может быть непосредственное сообщение усыновленному или удочеренному ребенку, что те лица, которых он считает своими кровными родителями, являются на самом деле лишь усыновителями. Не имеет юридического значения, в какой форме сообщение сделано: как устно, так и письменно; очно или с использованием любых средств связи (по телефону) и информации; анонимно или с указанием своей должности, фамилии; одному или нескольким лицам.

Состав преступления по конструкции — формальный. Преступление является юридически оконченным с момента начала разглашения сведений, передачи сообщения другим лицам, предания огласке того факта, что усыновители не являются родителями по крови усыновленного (удочеренной). При этом не имеет значения, стало ли об этом известно усыновителю или усыновленному, наступили ли для этих лиц какие-либо вредные последствия (неизлечимая психическая травма или болезнь усыновленного (удочеренной), семье наносится существенный вред, в ней могут возникнуть разлад, серьезные конфликты, распад сложившихся в семье добрых отношений, в результате чего она может оказаться полностью разрушенной и т. п.) от разглашения тайны усыновления (удочерения) ребенка против воли усыновителей, однако общественно опасные последствия могут быть учтены судом при определении справедливой меры наказания.

Разглашение сведений о юридически не оформленном в надлежащем порядке усыновлении (фактическом усыновлении) состава преступления не содержит.

Если предание огласке тайны усыновления (удочерения) соединено с попыткой принудить усыновителя совершить какое-либо преступное деяние или с вымогательством (с угрозой разглашения тайны усыновления (удочерения) в случае отказа передачи имущества или прав на него) и т. д., то эти действия следует квалифицировать по совокупности преступных деяний в соответствии с содеянным по ст. 30, ст. 155 и соответствующей части ст. 163 УК РФ.

Субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. К ним относятся лица, наделенные определенными служебными или профессиональными полномочиями (лица, обязанные хранить сведения об усыновлении (удочерении) как служебную или профессиональную тайну (ст. 155 УК РФ) (ими, независимо от мотивации их действий, могут быть судьи, должностные лица, осуществляющие государственную регистрацию усыновления (удочерения), работники медицинских и детских учреждений, аппарата региональной администрации, органов загса, опеки и попечительства, местного самоуправления, которые так или иначе соприкасались с делом об усыновлении (удочерении) по своей работе; прокурор, а также адвокат, консультировавший заинтересованных лиц, участвующих в деле — процессе усыновления). Тайна усыновления ребенка охраняется ст. 25 Конституции РФ, а также ст. 139 СК РФ.

В частности, как указал Пленум Верховного Суда РФ в п. 6 постановления от 20 апреля 2006 г. № 8 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел об усыновлении (удочерении) детей», участвующие в рассмотрении дела об усыновлении лица должны быть предупреждены о необходимости сохранения в тайне ставших им известными сведений об усыновлении, а также о возможности привлечения к уголовной ответственности за разглашение тайны усыновления вопреки воле усыновителя, в случаях, предусмотренных в ст. 155 УК РФ²⁴³.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 155 УК РФ, может быть также другое лицо, которому [достоверно] известен факт усыновления ребенка, разгласивший тайну усыновления (удочерения) (в том числе и любой из супругов, в семье которых находится усыновленный, если он действовал вопреки воле другого супруга, кровные родители усыновленного либо их родственники; родственники усыновителей, их знакомые; соседи; друзья; педагоги; любые иные, даже посторонние, лица и т. п.).

Если разглашает тайну усыновления должностное лицо (например, заведующий яслями-садом, завуч школы, судья), ответственность наступает по совокупности ст. 155 и 285 УК РФ.

Субъективная сторона преступления выражается в прямом умысле. Неосторожное разглашение тайны усыновления уголовно ненаказуемо (например, лицо, разгласившее сведения, обладало информацией, что усыновленному обо всем уже известно).

Обязательный признак состава — мотив — корыстные или иные низменные побуждения («продажа» тайны усыновления, использование ее в качестве средства шантажа при вымогательстве, месть, зависть и др.). Нечеткая редакция ст. 155 УК РФ приводит подчас к утверждениям о том, что данный признак обязателен для наличия состава преступления, лишь когда субъектом выступает «иное лицо», не обязанное хранить факт усыновления как служебную или профессиональную тайну (а действия лиц, обладающих признаками специального субъекта рассматриваемого преступления и которым факт усыновления стал известен в связи со служебной или профессиональной деятельностью, несут ответственность за разглашение тайны усыновления (удочерения) независимо от мотива их действий). Законодатель, однако, низменные побуждения действий лица рассматривает как обстоятельство, при котором поведение виновного достигает уровня общественной опасности, характерной для преступлений. Следовательно, по этому признаку уголовно наказуемое поведение отграничивается от дисциплинарного проступка лица по службе.

Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК РФ). Объектом преступления является нормальное физическое, психическое и социальное развитие несовершеннолетнего. Непосредственным объектом преступного невыполнения обязанности по воспитанию несовершеннолетнего являются условия формирования личности, установленный порядок воспитания несовершеннолетнего, его права и законные интересы. Помимо основного объекта под угрозу нарушения ставятся также здоровье, жизнь, свобода и достоинство несовершеннолетнего, страдающего от жестокого обращения с ним.

Потерпевшим является лицо, не достигшее возраста 18 лет (несовершеннолетний).

Объективная сторона преступления заключается или выражается: а) в неисполнении (бездействии) или ненадлежащем исполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (в недобросовестных действиях, не соответствующих условиям воспитания, указанным в СК РФ), б) когда к тому же это в сочетании альтернативно соединено с действием — жестоким обращением с несовершеннолетним (грубым унижением, оскорблением словом, действием, эксплуатацией ребенка).

Обязанности по воспитанию ребенка, права родителей и других участвующих в воспитании лиц предусмотрены федеральным законодательством, в т. ч. нормативными правовыми актами, регулирующими деятельность специализированных учреждений для несовершеннолетних, а также могут вытекать из договора. Так, согласно ч. 2 ст. 38 Конституции РФ и ст. 63 СК РФ родители обязаны заниматься их воспитанием, заботиться о детях, об их физическом, психическом, духовном и нравственном развитии и обучении, готовить к общественно полезному труду, растить достойными членами общества. Родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей.

Под воспитанием понимается процесс целенаправленного, систематического формирования личности в целях подготовки ее к активному участию в общественной, производственной и культурной жизни.

Следовательно, в каждом случае вменения ст. 156 УК РФ необходимо установить, что на виновного обязанность по воспитанию и надзору за несовершеннолетним была возложена соответствующим нормативным актом, без чего ответственность исключается.

Неисполнение обязанностей означает полное бездействие, отказ от исполнения обязанности определенным образом, виновный вовсе не занимается воспитанием несовершеннолетнего; ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию — смешанное бездействие, при котором возложенные законом либо иными подзаконными, в том числе ведомственными, нормативными правовыми актами юридические обязанности по воспитанию несовершеннолетнего и контролю выполняются халатно, заведомо недостаточно, неполно, небрежно, несвоевременно, бессистемно и неправильно, не приводят к достижению воспитательных целей.

Вместе с тем само по себе неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего — поведение аморальное или влекущее административную, имущественную либо иную правовую ответственность, ненаказуемо в уголовно-правовом порядке, поскольку не образует деяния, предусмотренного ст. 156 УК РФ.

В соответствии с прямым указанием уголовного закона неисполнение или ненадлежащее исполнение воспитательной функции образует состав преступления, если оно соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним (постоянной руганью, унизительным наказанием), что запрещается законом. Способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или эксплуатацию детей. Именно жестокое обращение с ребенком свидетельствует о той степени общественной опасности, которая позволяет перевести содеянное в число уголовно наказуемых деяний. Статистика свидетельствует, однако, о том, что ежегодно в российских семьях около 2 млн детей подвергаются насилию, жестокому и грубому обращению, более 2 тысяч детей погибают от преступных действий отцов или других близких родственников, еще 2 тысячи детей и подростков становятся жертвами жестокого обращения со стороны родителей. За жестокое обращение с детьми в России было осуждено: за 6 месяцев 2016 г. 622, по ст. 156 УК РФ в 2015 г. — 1287, в 2016 г. — 1186, в 2017 г. — 1044, в 2018 г. — 930, за 6 месяцев 2019 г. — 422 человека²⁴⁴.

Жестокость проявляется и в применении недопустимых способов воспитания (в грубом, пренебрежительном, унижающем человеческое достоинство обращении с детьми, оскорблении или эксплуатации детей).

В литературе жестокость определяется как крайне суровое, безжалостное, беспощадное обращение с человеком²⁴⁵; она может выразиться в определенной линии поведения виновного — как в действиях: лишении жилища, свободы — запирании в помещении одного на долгое время, в других ограничениях в свободе передвижения, оставлении потерпевшего во вредных для здоровья условиях, в причинении несовершеннолетнему физических и психических страданий, угроз расправиться, в применении недопустимых способов воспитания (в систематическом грубом, унижающем честь и человеческое достоинство обращении с детьми, их оскорблении или эксплуатации), постоянных издевательских действиях, избиении, нанесении телесных повреждений, истязании, так и проявиться в бездействии: непредоставлении несовершеннолетнему питания, одежды, тепла, ограничении в развлечениях и т. п. Эти деяния способны причинить вред физическому или психическому здоровью потерпевшего ребенка либо его нравственному развитию.

Состав преступления — формальный. Поэтому наступления каких-либо последствий не требуется, оно признается оконченным с момента совершения деяния — неисполнения (или ненадлежащего исполнения) обязанностей по воспитанию ребенка, соединенного с жестоким с ним обращением.

Субъект преступления — вменяемое физическое лицо, достигшее 16 лет; специальный: родитель (кровный, усыновитель, приемный) или лицо, его заменяющее (опекун, попечитель), а также иные лица, на которых семейным законодательством либо иным нормативным актом или профессией возложено осуществление юридических обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (а именно: опекун и попечитель) или надзорных функций (педагог, воспитатель, медицинский работник или другой работник дошкольного детского, образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним. К таким учреждениям относятся, в частности, больницы, дома ребенка, детские дома, специализированные учреждения для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации, специальные учебно-воспитательные учреждения открытого и закрытого типа органов управления образованием (ст. 13, 15 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»²⁴⁶), воспитательные колонии и т. п.

Субъективная сторона преступления выражается в прямом умысле — виновный осознает общественную опасность, что нарушает правовую обязанность по воспитанию несовершеннолетнего, он ее не выполняет вовсе либо исполняет ненадлежащим образом, замещая его жестоким обращением с потерпевшим ребенком, желает совершить эти деяния и не выполнять свои обязанности по воспитанию.

Мотивы поведения могут быть различными и подлежат учету в процессе индивидуализации ответственности и наказания.

Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК РФ) возможно также и при наличии косвенного умысла (в интеллектуальный элемент умысла виновного должно входить, осознание того, что ненадлежаще выполняя обязанности по воспитанию или неисполняя их, допускает, что его действия (бездействие) являются жестокими по отношению к несовершеннолетнему, но относится к этому безразлично), а по отношению к наступившим вредным последствиям для здоровья ребенка вина может состоять в форме неосторожности (легкомыслия или небрежности).

В случаях истязаний, причинения вреда дополнительным объектам — здоровью любой тяжести, свободе, чести и достоинству, жизни несовершеннолетнего (например, не выдержав жестокого обращения, подросток покончил жизнь самоубийством), содеянное следует квалифицировать по совокупности соответствующих статей (ст. 156 и 110, 111, 112, 115, 117, 118, 127, 130 УК РФ и др.).

Однако ряд других авторов считает, что при этом физическое насилие в смысле ст. 156 УК РФ полностью охватывает собой нанесение побоев, умышленное причинение легкого вреда здоровью и любое причинение вреда здоровью несовершеннолетнего по неосторожности охватываются составом данного преступления и не требуют дополнительной квалификации²⁴⁷.

Если преступление совершено должностным лицом, также требуется квалификация помимо ст. 156 и по ст. 285 или 286 УК РФ).

Неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ). Споры об алиментах — самая распространенная категория дел. По сведению Федеральной службы судебных приставов только с начала 2016 г. сумма взысканных в пользу детей платежей — без учета средств, выплаченных в добровольном порядке, возросла по сравнению с 2015 г. на 2,6 млрд руб. и составила более 15 млрд руб., а на 1 октября 2016 г. в производстве приставов находилось 901 тысяча исполнительных производств по взысканию алиментов (из которых количество злостных неплательщиков выплат по алиментам составило менее трети: в начале 2016 г. — 266 тысяч, на 30 октября 2016 г. — 210 тысяч лиц (–20%), по данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 6 месяцев 2017 г. было рассмотрено 155 тысяч дел о взыскании средств на содержание несовершеннолетних детей. Сейчас в России около 2,2 млн должников по алиментам. Общая сумма задолженности по алиментам составляет более 100 млрд руб. Судебными приставами-исполнителями взыскано 1,2 млрд руб. алиментов²⁴⁸.

Под содержанием (это понятие является общим для обеих частей диспозиции ст. 157 УК) понимается материальное обеспечение одним лицом другого за собственный счет. Содержание родителями своих детей, а равно — совершеннолетними детьми своих нетрудоспособных родителей осуществляется, во-первых, в форме ведения с ними общего хозяйства и общего семейного бюджета; во-вторых, в форме регулярного предоставления определенных, необходимых для жизни материальных благ (денежных средств, продуктов питания, одежды и т. д.).

Неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей ухудшает условия их жизни, влияет на состояние здоровья, нарушает нормальное развитие несовершеннолетних или нормальное существование нетрудоспособных родителей.

В случае если средства на содержание (алименты) обязанными лицами не предоставляются добровольно, они взыскиваются по решению суда: а) присуждаются с момента обращения в суд (п. 2 ст. 107 СК РФ) либо за прошедший период в пределах трехлетнего срока с момента обращения в суд и б) подлежат уплате ежемесячно со всех видов доходов лиц, обязанных уплачивать алименты (заработная плата, доходы от предпринимательской деятельности, от использования результатов интеллектуальной деятельности, пенсии, пособия, выплаты в счет возмещения вреда здоровью и другие выплаты), а также любого принадлежащего им имущества (в том числе ценные бумаги, паи, вклады, внесенные в кредитные организации, доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью), в) в размере, установленном решением суда (по общему правилу не должен быть менее половины прожиточного минимума на детей, который составил за второй квартал 2019 г. в России 11185 руб., в Республике Татарстан — 9450 руб.²⁴⁹) или нотариально удостоверенным соглашением сторон.

Размер алиментов и виды заработка или иного дохода, из которых производится удержание алиментов, устанавливаются ст. 81–83 СК РФ. При определении размера алиментов в долевом отношении к заработку и (или) иному доходу родителей следует исходить из положений п. 1 ст. 81 СК РФ, согласно которому алименты подлежат взысканию с родителей ребенка ежемесячно в размере: на одного ребенка — одной четверти, на двух детей — одной трети, на трех и более детей — половины заработка и (или) иного дохода родителей.

Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 157 УК РФ, являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование семьи, установленный порядок уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей; материальные (имущественные) условия существования несовершеннолетних и совершеннолетних нетрудоспособных детей, являющихся по отношению к виновному членами его семьи (ч. 1), материальные условия существования нетрудоспособных родителей виновного (ч. 2).

Наличие решения суда, вступившего в законную силу, или нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов — обязательное условие применения ст. 157 УК РФ.

В ч. 1 и 2 ст. 157 УК РФ предусмотрено два самостоятельных состава преступления, имеющих одинаковые признаки объективной и субъективной стороны. Различаются же они по кругу потерпевших и по субъектам преступления, которые в этих составах как бы меняются местами.

Потерпевшие от преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 157 УК РФ, — несовершеннолетние дети (или нетрудоспособные совершеннолетние дети), имеющие право на получение средств от своих (своего) родителей, а субъекты преступления — родители.

В ч. 2 ст. 157 УК РФ, наоборот, потерпевшие — нетрудоспособные родители (достигшие общего пенсионного (а не льготного) возраста, дающего право на получение трудовой пенсии по старости, а также инвалиды первой или второй группы), а субъекты преступления — совершеннолетние трудоспособные дети, обязанные выплачивать средства. При взыскании средств на содержание родителей не имеет значения факт получения ими пенсии. Поэтому наличие пенсии не может служить основанием отказа в выплате средств на содержание родителей, взыскиваемых по решению суда. Неуплата алиментов предполагает состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 157 УК РФ, если будет установлено, что родители действительно нуждаются в такой помощи.

Вопреки высказываемому в учебной литературе мнению пасынки (падчерицы), как справедливо отмечает Л. Л. Кругликов, не являются субъектами рассматриваемого преступления — неуплаты алиментов²⁵⁰.

Под нетрудоспособными совершеннолетними лицами, имеющими право на алименты (ст. 85, 89, 90, 93–97 СК РФ), следует понимать лиц, признанных в установленном порядке инвалидами I, II или III группы, а также лиц, достигших общеустановленного пенсионного возраста.

Объективная сторона преступления заключается в бездействии. Ее составляет невыполнение возложенных на виновного законом обязанностей, которое выражается в неоднократной неуплате без уважительных причин в нарушение решения суда или нотариально удостоверенного соглашения средств на содержание: а) несовершеннолетних детей; б) нетрудоспособных детей, достигших восемнадцатилетнего возраста (ч. 1); в) нетрудоспособных родителей (ч. 2).

Норма, предусмотренная ст. 157 УК РФ, Федеральным законом от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ переведена в круг норм с административной преюдицией.

Поэтому неоднократным в примечаниях 1 и 2 к ст. 157 УК РФ признается совершение деяния, предусмотренного частью 1, родителем и частью 2 — совершеннолетними трудоспособными детьми, подвергнутыми административному наказанию за аналогичное деяние, в период, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию (по ст. 5.35.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях за неуплату без уважительных причин в течение двух и более месяцев со дня возбуждения исполнительного производства в нарушение решения суда или нотариально удостоверенного соглашения средств на содержание: несовершеннолетних детей либо нетрудоспособных детей, достигших восемнадцатилетнего возраста, родителем (ч. 1), нетрудоспособных родителей — совершеннолетними трудоспособными детьми (ч. 2)).

Неуплата средств может выражаться в уклонении от их выплаты, под которой практика понимает, во-первых, прямой отказ от такой уплаты или упорное нежелание исполнять решение суда или нотариально удостоверенное соглашение об уплате алиментов, несмотря на соответствующие предупреждения судебного пристава-исполнителя, во-вторых, иные формы бездействия в правовом смысле (фактически же активные действия) уклонения — сокрытие виновным лицом своего действительного дохода (как заработка по основному месту работы, так и дополнительного по совместительству), а также натурального, подлежащего алиментному расчету в пользу потерпевших (например, в случае, когда родитель скрывает свой действительный доход и имеет иные доходы, из которых в силу статьи 82 СК РФ могло быть произведено удержание алиментов), представление ложных сведений о доходах, фиктивных документов, смена (нередко частая) места жительства или работы с целью избежать удержаний по исполнительному листу, розыск лица, обязанного выплачивать алименты (ввиду сокрытия им своего местонахождения), несообщение судебному приставу-исполнителю о перемене своего места работы, нежелание с той же целью заниматься трудовой деятельностью или другие аналогичные обманные действия, в том числе и совершением иных умышленных действий, влекущих невозможность взыскания алиментов и т. д. и т. п.

Рассматриваемое преступление является длящимся, продолжаемым²⁵¹. Характеризуется продолжительностью (систематичностью) невыплаты, т. е. совершается непрерывно в течение всего периода неуплаты алиментов по решению суда — свыше 2 месяцев со дня возбуждения исполнительного производства, неоднократностью совершения аналогичного деяния, а именно его совершения лицом, подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние, в период, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию.

По конструкции состав преступления является формальным. Момент окончания преступления связывается с последним днем неуплаты алиментов, т. е. когда виновное лицо само прекратило преступную деятельность, т. е. прекратило неуплату алиментов, либо явилось с повинной в орган внутренних дел либо его обнаружили (в случае розыска), либо днем совершеннолетия (приобретения трудоспособности) ребенка. Лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за действия, совершенные до достижения ребенком 18 лет и тогда, когда ребенок достиг совершеннолетия.

Субъектами преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 157 УК РФ, являются родители. К таковым относятся, родители по крови — вменяемые, достигшие 16-летнего возраста, лица, оформленные законным путем, т. е. записанные отцом или матерью ребенка в книге записей рождений, в свидетельстве о рождении ребенка и те, чье отцовство (материнство) установлено в судебном порядке (в соответствии со ст. 49, 52 СК РФ). При лишении родительских прав одного из родителей и передаче ребенка на воспитание другому родителю, опекуну или попечителю либо приемным родителям алименты взыскиваются в пользу этих лиц в соответствии со статьями 81–83, пунктом 1 статьи 84 СК РФ, поскольку лишение таких прав, равно как и ограничение родительских прав, отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью (ст. 69, 73, 74, 77 СК РФ) с передачей его на попечение органов опеки и попечительства, не освобождает родителей от обязанности материально содержать своего ребенка (п. 2 ст. 71 СК РФ) (даже в случае помещения его в государственное учреждение для детей, оставшихся без попечения родителей). Следовательно, родители, у которых ребенок отобран без лишения родительских прав, не лишаются признаков субъекта преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 157 УК РФ. Вопрос об их уголовной ответственности должен решаться на общих основаниях.

Поскольку по смыслу п. 2 ст. 84 СК РФ расходы на содержание детей, оставшихся без попечения родителей и находящихся в образовательных, медицинских организациях, организациях социального обслуживания или в аналогичных организациях, взыскиваются только с родителей детей и не подлежат взысканию с других членов семьи, несущих алиментные обязанности по отношению к детям (п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 г. № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов»²⁵²), то и субъектами преступления в этом случае будут только родители детей.

Субъектами преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 157, являются совершеннолетние трудоспособные дети (сын, дочь, как родные, так и приравненные к ним по закону — усыновленные, удочеренные), обязанные уплачивать алименты (ч. 2 ст. 157 УК РФ).

Субъективная сторона характеризуется умышленной виной (прямым умыслом): лицо знает о вступлении в силу судебного решения, обязавшего его уплачивать средства на содержание нетрудоспособных родителей, осознает общественную опасность неуплаты без уважительных причин алиментов в нарушение решения суда или нотариально удостоверенного соглашения, характер совершаемого деяния и желает поступить таким образом — не исполнить эту обязанность. Мотивы преступления и цели действий виновного на его квалификацию не влияют, как правило, корыстные, но могут учитываться судом при определении меры наказания. Виновный руководствуется намерением избавиться от материальных затрат. Но могут быть и иные мотивы: месть, «принципиальное» нежелание выплачивать алименты ввиду неприязненных отношений с бывшей супругой и т. д.

Раздел III. ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ

Глава 8. Преступления против собственности

Литература

1. Архипов А. В. Квалификация мошенничества по уголовному законодательству России. М., Юрлитинформ,2020

2. Безверхов А. Г. Имущественные преступления. Самара, 2002.

3. Белокуров О. В. Проблемы квалификации хищения вверенного имущества. М., 2003.

4. Бойцов А. И. Преступления против собственности / Ассоц. «Юрид. центр». СПб., 2002.

5. Бойко С. Я. Уголовная ответственность за мошенничество: теоретико-прикладное исследование. М., Юрлитинформ, 2019

6. Верина Г. В. Преступления против собственности: проблемы квалификации и наказания. Саратов, 2001.

7. Владимиров В. А., Ляпунов Ю. И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. М., 1986.

8. Волженкин Б. В. Мошенничество. СПб., 1998.

9. Волков Б. С. Ответственность за уничтожение и повреждение имущества по советскому уголовному праву. М., 1961.

10. Воробьев Д. В. Современные проблемы уголовно-правовой охраны права собственности и иных вещных прав. М.: Юрлитинформ, 2011.

11. Гаухман Л. Д. Уголовная ответственность за вымогательство. М., 1994.

12. Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Ответственность за преступления против собственности. 2-е изд. М., 2001.

13. Гусев О. Б., Завидов Б. Д., Коротков А. П., Слюсаренко М. И. Преступления против собственности. М., 2001.

14. Елисеев С. А. Преступления против собственности по уголовному законодательству России. Томск, 1999.

15. Иванов М. Г., Каныгин В. И. Преступления против собственности: Научно-практический комментарий. Н. Новгород, 2004.

16. Кочои С. М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 2000.

17. Кочои С. М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. 2-е изд., доп. и перераб. М., 2000.

18. Кригер Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974

19. Лопашенко Н. А. Посягательства на собственность: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2012.

20. Лопашенко Н. А. Преступления против собственности. Авторский курс в 4-х книгах. М., Юрлитинформ, 2019

21. Миненок Г. М., Миненок М. Д. Корысть: криминологическая и уголовно-правовая проблемы. СПб., 2001.

22. Плохова В. И. Ненасильственные преступления против собственности. СПб., 2003.

23. Сафонов В. Н. Организованное вымогательство: уголовно-правовые и криминологические аспекты. СПб., 1997.

24. Хилюта В. В. Кража и присвоение найденного имущества. М.: Юрлитинформ, 2018.

25. Шарипов А. М. Уголовно-правовая оценка уничтожения и повреждения чужого имущества. Владимир, 2005.

26. Шульга А. В. Объект и предмет преступлений против собственности в условиях рыночных отношений и информационного общества. М., 2009.

27. Яни П. С. Мошенничество и иные преступления против собственности. Уголовная ответственность. М., 2002.

§ 1. Собственность как объект уголовно-правовой охраны и объект преступного посягательства

1. В российском уголовном праве в качестве объекта уголовно-правового воздействия традиционно рассматривается некоторая совокупность общественных отношений (социальных благ, интересов), которые нуждаются в уголовно-правовой охране (защите) и защищаются уголовным законом, поскольку они составляют основу жизнедеятельности современного общества.

Проблема объекта в уголовном праве может быть рассмотрена и нередко анализируется в нескольких аспектах. В частности, выделяются объект уголовно-правовой охраны и объект преступного посягательства (преступления). При очевидной близости этих понятий между ними имеются и определенные отличия.

1. Объектом уголовно-правовой охраны следует считать ту часть (или группу) общественных отношений (в ином понимании — социальных благ, интересов), существование которых опосредованное обществом государство рассматривает как наиболее важные и значимые, нуждающиеся в уголовно-правовой защите и фактически охраняемые уголовным законодательством. Важно подчеркнуть, что в позитивном развитии этих отношений должны нуждаться не только отдельные социальные группы, но и общество в целом, поскольку признается, что они составляют условия его существования.

Законодательный перечень и наименование таких объектов содержится в ч. 1 ст. 2 Уголовного кодекса Российской Федерации. В дальнейшем их содержание раскрывается и детализируется в наименовании соответствующих разделов и глав Особенной части УК РФ. Задача охраны собственности от преступных посягательств рассматривается законодателем как одна из приоритетных, поскольку этот объект уголовно-правовой охраны указан непосредственно после прав и свобод личности.

2. В концептуальном плане проблема объекта уголовно-правовой охраны обычно рассматривается в контексте предмета уголовно-правового регулирования. Он нередко считается синонимичным понятию «предмет уголовного права»²⁵³. И. Я. Козаченко обращает внимание на то, что установить предмет непосредственного уголовно-правового регулирования — значит выделить однородную группу общественных отношений, отличающуюся определенным единством, хотя по социальной значимости и оттенкам содержания они могут быть сложны и многообразны²⁵⁴.

К их числу относится собственность. Следует согласиться с Н. М. Кропачевым, что многогранность многих общественных отношений не позволяет охватить их каким-то одним режимом правового регулирования²⁵⁵. Действительно, собственность, будучи объектом уголовно-правовой охраны, регламентируется также нормами иных отраслей права, главным образом — гражданского. По этой причине характеристика собственности в уголовном праве должна быть соотнесена с положениями иных отраслей права, учитывать их.

3. Тот или иной объект уголовно-правовой охраны становится объектом преступления в случае конкретного посягательства на охраняемые уголовным законом отношения. В этом качестве он представлен в уголовно-правовой категории, именуемой составом преступления. При совершении конкретного деяния лицо противоправно вторгается в сферу, подвергнутую уголовно-правовому регулированию, с тем, чтобы причинить ущерб каким-либо отдельным социальным отношениям и незаконным способом удовлетворить свой интерес. Однако следует учитывать, что каждое отдельное, охраняемое уголовным законом, социальное благо является элементом общего правопорядка, всей его системы. Поэтому в науке российского уголовного права предлагается выделять различные виды объектов: общий, надродовой, родовой, групповой, видовой и непосредственный.

Выпускник юрфака Казанского университета профессор А. В. Наумов определяет общий объект как «сумму охраняемых уголовным законом объектов»²⁵⁶. При этом указанную совокупность («сумму») нередко именуют не только объектом уголовно-правой охраны, но также общим объектом преступления.

Выделение в теории уголовного права категории общего объекта уголовно-правовой охраны и конкретного посягательства имеет определенное социальное и юридическое значение. Оно связано, в первую очередь, со стремлением законодателя обозначить таким образом круг общественных отношений, взятых государством под уголовно-правовую охрану. Это важно для отграничения преступного от непреступного, решения проблем криминализации и декриминализации, а также связанных с этим других вопросов уголовного права.

С точки зрения квалификации преступлений рассматриваемая категория («общий объект») особого значения, как представляется, не имеет. Квалификационная деятельность (и ее результат) есть определение вида совершенного преступления. По этой причине закрытый перечень («совокупность», «сумму») общественных отношений (социальных благ), взятых уголовным законом под свою охрану, предпочтительнее именовать общим объектом уголовно-правовой охраны, а не самого преступления.

4. Собственность является одним из объектов, входящих в эту совокупность. В теории уголовного права ее рассматривают в качестве родового, видового²⁵⁷, а иногда непосредственного объекта охраны и определенной группы преступлений. До некоторой степени это связано с различием в понимании категории «собственность», ее конкретного содержания в уголовном законодательстве и в других отраслях права. В науке эта проблема относится к числу дискуссионных.

Так, обращает на себя внимание, что сам термин и понятие «собственность» употребляются в самых разных значениях: как а) эквивалент понятий «имущество», «вещь», б) некое экономическое отношение, в) право собственности как собственно юридическая категория и др. Именно такая многозначность, по мнению известного цивилиста Е. А. Суханова, порождает ошибочные представления и стереотипы относительно понятия собственности²⁵⁸.

Это получает отражение и в уголовно-правовой науке, поскольку в УК РФ не имеется нормативного или однозначно доктринально понимаемого определения понятия собственности. Между тем, сам термин «собственность» в уголовном праве используется, как уже отмечалось, в ч. 1 ст. 2 УК РФ для обозначения объекта уголовно-правовой охраны, в наименовании гл. 21 УК РФ («Преступления против собственности»), а также в иных фрагментах уголовного закона, где содержится указание как на «собственника», так и на «иного владельца имущества» (см. напр.: Примечание 1 к ст. 158 УК РФ).

Н. А. Лопашенко, рассматривая проблему собственности как объекта уголовно-правовой охраны, подразделяет высказанные на этот счет мнения на несколько существенно отличающихся друг от друга групп. При этом доводы представителей каждой из них подвергаются автором критической оценке.

Первые две («глобально-экономическая» и «узкоэкономическая») опираются на идею об экономическом содержании собственности. Третья («юридическая») связана с представлением о собственности именно в нормах гражданского права, где в ее содержание включаются права собственника. В рамках четвертой группы («экономико-юридической») ее сторонники рассматривают собственность как экономико-юридическое понятие. В качестве самостоятельной («альтернативной») выделяется позиция, согласно которой объектом преступлений против собственности следует признать имущественные права²⁵⁹.

В некотором смысле к последней позиции примыкает мнение ученых, полагающих, что объектом преступлений, предусмотренных в главе 21 УК РФ, («Преступления против собственности») являются не только собственность, но и иные вещные права. При этом подчеркивается, что право собственности занимает в группе вещных прав особое положение, поскольку «любое допускаемое законом вещное право производно от права собственности», а «вещное право — одна из правовых форм реализации отношений собственности»²⁶⁰.

Таким образом, следует констатировать, что в теории уголовного права существуют разные подходы к определению и характеристике собственности как объекта уголовно-правовой охраны. Основной разграничительной линией между ними следует, очевидно, признать различие в понимании компонентного содержания собственности как объекта уголовно-правовой охраны.

5. Представляется обоснованным представление о собственности как об экономико-правовом явлении. Это предполагает обращение к экономическим поступкам и к нормам гражданского законодательства и права для характеристики этой категории в самом уголовном праве.

В цивилистике не только выделяют экономическое и юридическое содержание (компоненты) собственности, но также справедливо подчеркивают их связь, взаимообусловленность.

Принято считать, что экономическое содержание собственности составляют такие компоненты как само имущество и его присвоенность собственником. Правовое ее содержание составляют правомочия собственника (право на владение, пользование и распоряжением этим имуществом, право передавать названные правомочия другим лицам).

Четкое и достаточно конкретное представление об экономическом и правовом компонентах собственности в гражданском праве позволяет в науке уголовного права определиться с ее пониманием не только как объекта уголовно-правовой охраны, но также охарактеризовать механизм причинения ущерба охраняемым законом интересам. В уголовном праве это важно для установления момента окончания соответствующих преступлений против собственности, характеристики ее (собственности) субъектов, отграничивая их от иных владельцев.

Следовательно, собственность, в ее уголовно-правовом восприятии, — это не вещи и не имущество, хотя отношения собственности действительно возникают и существуют по поводу имущества. Не случайно в уголовном праве утвердился взгляд на них как на предмет посягательства, а не его объект. «Воздействуя на имущество, которое находится в чьей-то собственности, — пишет Н. А. Лопашенко», — лицо причиняет вред объекту»²⁶¹.

В экономическом смысле существенной чертой собственности является присвоенность имущества. Поэтому в гражданско-правовой литературе принято считать, что экономическое содержание отношений собственности заключается в том, что лицо а) законным образом²⁶² присваивает некоторое имущество (вещи) и, тем самым, б) отчуждает его от других лиц, осуществляет над ним в) экономическое господство (т. е. возможность по своему усмотрению решать его судьбу). На данное лицо возлагается бремя содержания собственных вещей²⁶³. Таким образом, в этом смысле собственность представляет собой совокупность отношений особого рода: отношение лица к имуществу, и отношения между людьми по поводу присвоенного имущества.

Отношение лица к имуществу (присвоение) получает реализацию в господстве данного лица над имуществом, его власти над ним. Это отношение именуют иногда вещественной стороной экономических отношений собственности. Власть над вещью позволяет лицу считать ее своей, принадлежащей ему.

Этот аспект экономического содержания собственности привлекает внимание криминалистов в связи с тем, что признание хищения оконченным следует очевидно связывать именно с утратой власти над принадлежащим лицу имуществом. Однако в УК РФ эта идея не получила реального воплощения.

Отношения между людьми по поводу присвоенного лицом имущества следует рассматривать как отстранение других лиц от имущества: оно является для них чужим. Этот аспект характеристики отношения собственности имеет социальный (общественный) смысл, а в уголовном праве учитывается при определении принадлежности предмета посягательства (к примеру, при квалификации хищений как посягательств на чужое имущество).

6. Рассмотренные ранее стороны (составные элементы) экономического (фактического) отношения собственности нуждаются в правовом оформлении. Именно право фиксирует в юридических нормах правомочность присвоения тем или иным лицом того или иного имущества (его принадлежность). Оно предоставляет правомочному лицу возможность защиты от необоснованных посягательств со стороны иных (третьих) лиц. В ст. 209 ГК РФ правомочия собственника раскрываются с помощью известной триады: право владения, пользования и распоряжения.

Только юридически оформленное экономическое (фактическое) отношение собственности (как органическое сочетание собственно экономической и юридической составляющих) может проявить себя как объект уголовно-правовой охраны и, соответственно, как объект преступлений, предусмотренных главой 21 УК РФ.

Признание объектом таких посягательств только права собственности некорректно потому, что позволяет, по мнению ряда ученых, относить названные преступления к одной из групп преступлений против личности, а именно против прав и свобод человека и гражданина²⁶⁴.

7. В уголовно-правовой доктрине справедливо утверждается, что объектом умышленных преступлений следует признавать охраняемые уголовным законом общественные отношения (или социальные блага), на причинение вреда которым направлено преступное посягательство и которым причиняется фактический ущерб. В результате хищений, (и других корыстных посягательств на собственность), по мнению Н. А. Лопашенко, «страдает экономическая компонента собственности — присвоенность имущества собственнику….Собственник лишается в связи с этим и юридической составляющей собственности — возможности осуществлять любое из названных законом правомочий». Исходя из этого автор приходит к выводу, что в результате таких посягательств «страдают отношения собственности в целом», хотя не затрагивают, как правило, «состав экономических отношений»²⁶⁵. Этот вывод поддерживается не всеми учеными.

По справедливому, на наш взгляд, утверждению А. И. Бойцова, любое преступление против собственности одновременно деформирует и социальное содержание (общественное отношение собственности) и правоотношение собственности (как юридическую форму его реализации)²⁶⁶. Преступление против собственности, полагает С. А. Елисеев, «нарушает как фактическую сторону отношений, характеризующих принадлежность объекта определенному субъекту, так и юридическое содержание этих отношений»²⁶⁷. С таким подходом следует согласиться.

8. Экономическое содержание и отношения собственности подвергаются регламентации Конституцией РФ и гражданским законодательством. ГК РФ включает в себя раздел «Право собственности и другие вещные права». В нем устанавливаются, в частности, гражданско-правовой режим названных объектов, особое положение права собственности в системе вещных прав и др. Собственник осуществляет свое экономическое господство над принадлежащим ему («присвоенным») имуществом посредством права собственности. Оно понимается как гарантированная законом возможность наиболее полным образом владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, передавать эти правомочия другим лицам. Согласно ст. 209 ГК РФ собственник может передавать их, не утрачивая при этом статус собственника.

9. Уголовный закон охраняет отношения собственности, регламентированные нормами иных отраслей права. Посредством признания соответствующих деяний преступлениями и установлением ответственности за их совершение государство объявляет об уголовно-правовой защите этих отношений и присущими ему способами гарантирует их нормальное функционирование.

Объект преступления является элементом внешнего мира относительно самого преступного посягательства. Как уже отмечалось, объект уголовно-правовой охраны становится объектом преступления только в случае незаконного, уголовно наказуемого воздействия на него. Не случайно в теории уголовного права при характеристике объекта всегда подчеркивается его связь с направленностью намерения (умысла) субъекта, с реальным (или потенциальным) ущербом (вредом), причиняемым объекту уголовно-правовой охраны.

В этой связи представляется неудачным определение объекта преступления, как «охраняемые уголовным законом от преступного посягательства общественные отношения, складывающиеся в процессе жизнедеятельности общества»²⁶⁸. Подобным образом может определяться только объект уголовно-правовой охраны, но не объект преступления. Объектом преступления следует признавать такой объект уголовно-правовой охраны, который подвергся посягательству. Ему причиняется или может быть причинен вред в результате его учинения.

Таким образом, учитывая наименование главы 21 УК РФ, объектом уголовно-правовой охраны и включенных в нее преступлений следует считать собственность как регулируемое нормами права общественные отношения по поводу принадлежащего лицу имущества, в отношении которого он располагает правомочиями владения, пользования и распоряжение, а также правом на их передачу другим лицам.

10. В уголовно-правовой литературе обращается внимание на то, что предусматривая перечень составов преступлений и их содержание в главе 21 УК РФ, законодатель фактически вышел за пределы заявленного им самим наименования («Преступления против собственности»): в ней фактически предусмотрена уголовно-правовая защита не только интересов собственника, но также и иного владельца имущества (см. напр. Примечание 1 к ст. 158 УК РФ, ст. 165 УК РФ). На этом основании в доктрине утверждается, что «расширяя понятие потерпевшего за счет иного владельца имущества, законодатель тем самым объективно расширил понятие и границы объекта преступлений против собственности…»²⁶⁹.

В связи с этим А. И. Бойцов пришел к выводу, что объектом преступлений против собственности выступают две разновидности общественных отношений: а) отношения собственности в их непосредственном понимании (т. е. возникающие между собственниками имущества и лицами, обязанными воздерживаться от вмешательства в его имущественную сферу) и б) иные вещные отношения, возникающие между лицом, не являющимся собственником, но имеющим ограниченные вещные права на данное имущество (т. е. «иным владельцем имущества»), и всеми другими лицами (кроме собственника), обязанными воздерживаться от нарушения имущественной сферы законного владельца уголовно-запрещенными способами.

С учетом этого обстоятельства в литературе предлагается изменить заявленное законодателем наименование главы 21 УК РФ на иное: «Преступление против собственности и иных вещных прав»²⁷⁰. Действительно, «иной владелец имущества» (в его уголовно-правовом смысле) статусом собственника не располагает. Согласно закону (ст. 209 ГК РФ) последний имеет юридическую возможность передавать другим лицам (оставаясь при этом собственником) право владения, пользования и распоряжение своим имуществом. Лицо, получившее эти правомочия (или их часть) становится обладателем ограниченного вещного права. В этом смысле оно является производным от права собственности, но имущества не становится для иного владельца «своим».

Вещные права лиц, не являющихся собственниками, определены в ст. 216 ГК РФ. Они подлежат защите от нарушения другими лицами, в том числе уголовно-правовыми средствами. Как отмечал профессор Казанского Императорского университета Д. И. Мейер, «право на чужую вещь — права вещное и пользование вещью есть осуществление этого права»²⁷¹. При этом объем прав по использованию чужого имущества ограничен волей собственника и законом. Объектом вещного права, по утверждению другого воспитанника Казанского университета профессора Г. Ф. Шершеневича, может служить лишь индивидуально определенная вещь²⁷². Следовательно, понятие «чужое» в уголовном праве имеет разные значения.

11. В литературе под «иным владельцем имущества» понимают законного (титульного) владельца²⁷³. Однако в уголовном праве существует и другое мнение. Считается, что иной владелец имущества — это любое лицо, фактически обладающее имуществом, в том числе и противозаконно. Так, А. Г. Безверхов на основании анализа примечания 1 ст. 158 УК РФ, полагает, что «для квалификации хищений не имеет значения, законно или незаконно владение, на которое посягает данное деяние»²⁷⁴. Это мнение не бесспорно.

Ранее уже отмечалось, что ограниченное вещное право является производным от права собственности, будучи одной из форм реализации отношений собственности. Это во многом определяет, на наш взгляд, правовое положение иного, кроме собственника, обладателя имущества в составе некоторых преступлений против собственности.

С одной стороны, уголовный закон по определению не может охранять незаконное владение, поскольку оно осуществляется помимо и вопреки воле (власти) собственника, которая опирается на закон. Неправомерное изъятие имущества у законных его обладателей не может порождать у преступника (или иного правонарушителя) каких-либо новых правомочий, аналогичных тем, которыми законно располагают указанные ранее лица. Это положение распространяется также на случаи «хищения похищенного», т. е. изъятие имущества у лица, ранее похитившего чужое имущество.

Трудно согласиться с тем, что в этом случае не нарушаются правомочия собственника (поскольку он уже фактически лишен возможности реально осуществлять правовую власть над принадлежащей ему вещью)²⁷⁵ или отношения собственности²⁷⁶ (так как имущество уже вышло из обладания собственника или иного законного его владельца). Представляется очевидным, что действительный ущерб в подобных случаях несет собственник (или иной законный владелец имущества). По этой причине потерпевшими являются именно они, а не лругое лицо, в незаконном владении которого имущество ранее находилось.

Однако, с другой стороны, хищение имущества даже у незаконного обладателя имущества (к примеру, у лица, ранее похитившего это имущество) нельзя, очевидно, не рассматривать как преступное посягательство на собственность: речь идет о похищении имущества, которое и для нового похитителя является чужим, не принадлежащим ему по закону. Именно поэтому данное лицо не может быть признано потерпевшим от данного посягательства на собственность. Таковым является собственник ранее похищенного у него имущества или его законный («иной») владелец, интересам которых причинен соответствующий ущерб (вред). Он подлежит возмещению (или заглаживанию иным образом). Однако с точки зрения квалификации совершенного преступления это обстоятельство действительно не имеет существенного значения: в УК РФ установлена ответственность за хищение чужого имущества.

12. Объекты уголовно-правовой охраны и преступлений принято подразделять по вертикали на несколько видов с учетом определенных критериев. В уголовно-правовой литературе наиболее распространенным является выделение четырех видов объектов: общий, родовой, видовой и непосредственный²⁷⁷. Такое деление иногда именуют четырехзвенным. При этом необходимо подчеркнуть, что применительно к характеристике объектов преступлений против собственности такое построение не всегда рассматривается как приемлемое.

Обычно основанием для четырехзвенного деления объектов преступлений считается специфика выстраивания законодателем структуры Особенной части УК РФ, которая подразделяется им на разделы и главы. В соответствии с этим принято считать, что наименование каждого раздела Особенной части УК соответствует наименованию родового объекта преступления, а наименование главы — наименованию видового объекта преступления. Непосредственный объект преступления при этом выделяется в рамках видового объекта. Считается, что такое выстраивание объектов по вертикали имеет определенное логическое обоснование и методологическую основу.

Преступления против собственности обособляются в гл. 21 УК РФ, которая структурно входит в раздел VIII «Преступления в сфере экономики». Если следовать логике сторонников изложенного ранее деления понятий, то родовым объектом преступлений против собственности должна быть признана экономика как совокупность однородных общественных отношений (социальных благ, ценностей), обеспечивающих нормальное функционирование экономики. Сама собственность должна, очевидно, предстать в виде видового объекта. Но затем с очевидностью возникает проблема определения в преступлениях против собственности непосредственного объекта. В уголовно-правовой литературе она решается по-разному.

Определенная часть авторов считает собственность родовым объектом всех преступлений, включенных в содержание гл. 21 УК РФ. Г. Н. Борзенков исходит из того, что видовой объект, как дополнительное звено в структуре деления объектов по вертикали, в «некоторых случаях может отсутствовать, совпадая с родовым». Он приходит к выводу, что в преступлениях против собственности непосредственные объекты «отдельных видов посягательств… совпадают с родовым»²⁷⁸. В преступлениях против собственности родовой и видовой объекты считают равными по объему и другие ученые, поэтому видовой объект ими не выделяется²⁷⁹.

По мнению А. И. Рарога родовым объектом преступлений против собственности является группа общественных отношений, обеспечивающих нормальное функционирование экономики Российской Федерации как целостного народнохозяйственного комплекса, а видовым — отношения собственности в целом²⁸⁰.

Выделение непосредственного объекта преступления из содержания видового объекта обычно связывается с тем, что сам видовой объект представляет собой не одно, а группу хотя и близких по содержанию, но разнохарактерных общественных отношений. В принципе такие отношения могут иметь место при юридическом делении самой собственности на различные формы. Известно, что Конституция РФ называет конкретные формы собственности (частная, государственная, муниципальная и иные), однако устанавливает, что они признаются и защищаются «равным образом» (ст. 8, 9). Опираясь на это положение в уголовно-правовой теории и судебной практике нередко делается вывод о том, что «дробление» видового объекта (собственность) на ряд непосредственных не имеет юридического значения, поскольку закон не дифференцирует ответственность за преступления против собственности в зависимости от ее формы.

Конечно, в каждом конкретном случае ущерб причиняется собственности в ее определенной форме, а потерпевшим признается конкретный собственник (физическое или юридическое лицо). Потерпевший, будучи собственником (или иным владельцем), владеет, пользуется и распоряжается конкретным имуществом, всегда имеющим определенную принадлежность. Н. А. Лопашенко в связи с этим отмечает, что ущерб причиняется именно собственности, принадлежащей конкретному лицу (физическому или юридическому), однако «сама по себе форма собственности не страдает в результате совершения преступления».

С этим утверждением, особенно в первой его части, трудно не согласиться. Однако, за этим очевидно должен следовать вывод, что непосредственным объектом соответствующего преступления против собственности следует признавать собственность физического или юридического лица, а далее — собственность конкретного гражданина. Судя по всему, к этому выводу и склоняется Н. А. Лопашенко. По ее мнению родовым объектом преступлений против собственности является собственность как экономико-правовое понятие, заключающееся в фактической и юридической присвоенности имущества конкретному физическому или юридическому лицу, имеющему в отношении этого имущества правомочия владения, пользования и распоряжения и обладающему исключительным правам на передачу этих правомочий другим лицам²⁸¹.

Не подвергая строгому критическом анализу предложенное определение родового объекта преступлений против собственности, следует вновь обратить внимание, что в ряде составов преступлений, включенных в главу 21 УК РФ («Преступления против собственности») в качестве лица, которому причиняется ущерб, называется не только собственник, но также иной владелец имущества, т. е. лицо, имеющее иной статус. Исходя из этого, Д. В. Воробьев полагает, что законодатель «необоснованно ограничил круг защищаемых интересов, связанных с собственностью», не включив в наименование главы 21 обладателей иных вещных прав (т. е. иных владельцев имущества). Поэтому автор внес предложение об изменении действующего названия главы 21 УК на «Преступления против собственности и иных вещных прав». Таким образом, по его мнению, законодатель более определенно обозначит «видовой объект данной группы преступлений»²⁸².

Следует признать, что формирование законодателем существующей структуры Особенной части УК не позволяет последовательно и обоснованно произвести по этому критерию классификацию объектов уголовно-правовой охраны и соответствующих преступлений. На это обращает внимание В. И. Плохова, которая пишет, что «имеющее место деление объектов на основе объединения преступлений в главы и разделы Особенной части УК РФ, или классификация правоотношений — это не строгая типология»²⁸³. По мнению С. М. Кочои, все дело в неудачном названии раздела VIII УК РФ («Преступления в сфере экономики»), из которого не следует против какого объекта уголовно-правовой охраны направлены описанные в нем преступления²⁸⁴.

Следует согласиться с тем, что, судя по наименовании разделов и отдельных глав Особенной части УК РФ, законодатель действительно руководствовался различными подходами: в одних случаях это «Преступления против …», а в других — «Преступления в сфере…». Термин «против» призван обозначить объект посягательства для определенной группы преступлений, а «сфера» — для указания на область их распространения²⁸⁵ (см. напр.: раздел VIII УК РФ «Преступления в сфере экономики», глава 22 «Преступления в сфере экономической деятельности», глава 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», а раздел VII УК РФ — «Преступления против личности»). Такая рассогласованность конечно затрудняет установление действительного содержания соответствующих объектов уголовно-правовой охраны и преступлений.

Составы преступления против собственности расположены в разделе VIII УК РФ «Преступления в сфере экономики». Поэтому некоторые авторы полагают экономику межродовым²⁸⁶ (надродовым, интегрированным, типовым) объектом, поскольку заключает в своем содержании два или более родовых объекта, наименование которых следует из названия соответствующей главы Особенной части УК РФ.

Экономика, именно как объект уголовно-правовой охраны, в ч. 1 ст. 2 УК РФ непосредственно не указана. Само ее понятие трактуется в литературе по-разному. Экономисты полагают, что экономика (от греч. — правила ведения хозяйства)²⁸⁷ — это «хозяйство, совокупность средств, объектов и процессов, используемых людьми для обеспечения жизни, удовлетворения потребностей путем создания необходимых человеку благ, условий и средств существования с примечанием труда»²⁸⁸. Исходя из этого определения следует, что содержание экономических отношений действительно весьма разнообразно и включают отношения по производству, распределению, обмену и потреблению необходимых обществу материальных благ, в том числе продукты и услуги. Судя по наименованию раздела VII УК РФ и заявленным названиям входящих в его содержание отдельных глав (21, 22, 23), экономика, как объект уголовно-правовой охраны, включает в себя отношения собственности (в единстве экономической и юридической ее составляющих), нормальную экономическую деятельность (в разнообразных ее формах), а также интересы службы в коммерческих и иных организациях.

Посягательства на эти объекты нередко именуются экономическими, хотя при этом подчеркивается, что некоторые из преступлений против собственности могут быть «иными деяниями». Существует также мнение, что рассматриваемую группу преступлений следует именовать имущественными, поскольку их объектом являются имущественные отношения, которые складываются по поводу имущественных благ, «обладающих экономической формой товара»²⁸⁹. Этот подход получает иногда поддержку в литературе.

Действительно, в главе 21 УК РФ консолидированы составы преступлений, одним из признаков которых является указание на чужое имущество (или право на чужое имущество). Оно может использоваться как критерий для объединения в одну группу всех тех составов, где имущество может выступать предметом посягательства (либо иной его составляющей). Однако хорошо известно, что имущество может быть объектом различных правоотношений, а не только отношений собственности. Вместе с тем, нельзя отрицать и того, что в преступлениях против собственности действительно присутствуют имущественный компонент, поскольку обычно похищается, уничтожается или повреждается именно имущество. Но следует упускать из виду, что ущерб при этом причиняется не имуществу, а собственнику или иному его владельцу.

Выводы:

1. Следует признать, что действующее уголовное законодательство России рассматривает собственность как один из приоритетных объектов уголовно-правовой охраны, о чем свидетельствует , в частности, его место в ч. 1 ст. 2 УК РФ и структуре Особенной части уголовного закона.

2. Собственность как объект уголовно-правовой охраны и преступного посягательства (в случае незаконного вторжения лица в эту сферу) представляет собой органическое сочетание экономической или юридической компоненты, их единство. Знание ее экономического содержания имеет важное уголовно-правовое значение потому, что экономическим ядром собственности являются имущество и его присвоенность собственником. Знание их признаков позволяет правильно решать вопросы квалификации данной группы преступлений.

Понятие имущества важно для понимания предмета посягательства на собственность. Присвоение имущества (как экономическая компонента) связанно с осуществлением над ним хозяйственного (экономического) господства, , поэтому проблема момента окончания многих преступлений против собственности не может решаться без учета этого обстоятельства. Юридическая составляющая собственности (ее правовое содержание)²⁹⁰ — это правомочия собственника (право на владение, пользование и распоряжение своим имуществом). Правовой режим собственности, ее отличие от иных вещных прав регламентируется нормами гражданского права, которые регулируют такие отношения и определяют также правовой статус несобственников.

Поэтому характеристика объектов уголовно-правовой охраны и определенных преступлений против собственности, установление объективных и субъективных признаков соответствующих составов и другие уголовно-правовые вопросы предполагает опору на соответствующие нормы гражданского законодательства.

3. Применительно к преступлениям против собственности нередко выделяется родовой (отношения в сфере экономики), видовой (собственность) и непосредственный объекты. При этом последний характеризуется либо с точки зрения форм собственности, либо с учетом правового статуса потерпевшего (физическое или юридическое лицо), либо как собственность конкретного гражданина.

Иногда выделяется межродовой (надродовой) объект уголовно-правовой охраны, в качестве которого называется «экономика», поэтому собственность становится родовым объектом, который лежит, по мнению сторонников этой идеи, в основе выделения главы 21 «Преступления против собственности».

Существует также мнение, что видовой объект посягательств на собственность совпадает с родовым объектом, поскольку их специфика не влияет на конструирование соответствующих состава преступлений. Этот вывод представляется оспоримым по разным основаниям.

4. Объектом уголовно-правовой охраны в главе 21 УК РФ является не только собственность, но также иные вещные права, связанные с собственностью. Поэтому научную дискуссию по этой проблеме нельзя признать завершенной, а законодателю следует прислушаться к высказанным доводам и упорядочить структуру раздела VIII «Преступления в сфере экономики», его наименование и название соответствующих глав.

§ 2. Предмет преступлений против собственности

1. Проблема предмета преступления является в теории уголовного права дискуссионной и связывается обычно с характеристикой содержания и структуры общественных отношений. Известно, что общественное отношение (и возникающие на их основе правоотношения) получает выражение в связях между людьми по поводу (относительно) какого-либо явления реальной действительности, которое в ряде случаев имеет материализованное выражение²⁹¹ и социальную ценность. В этом плане такое явление обычно рассматривается как элемент общественного отношения, а в уголовном праве может выступать в качестве предмета преступлений, быть элементом структуры объекта уголовно-правовой охраны. Они могут быть нетождественными²⁹².

Предметом отдельных видов посягательства против собственности могут быть сами субъекты охраняемого законом общественного отношения. К примеру, тело или психика носителей права собственности при совершении насильственного грабежа или разбоя подвергаются преступному воздействию, для того, чтобы получить или облегчить доступ к чужому имуществу. В этих случаях имеется два объекта преступления (собственность и здоровье человека) и, соответственно, два различных предмета посягательства: чужое имущество и сам человек²⁹³.

2. Предмет преступления традиционно включают в структуру его объекта. Предлагается также рассматривать предмет как признак, характеризующий объективную сторону состава преступления. «В первом случае, — пишет В. Н. Винокуров, — они существуют до преступления и подвергаются непосредственному воздействию, а во втором случае их изготовление и перемещение в пространстве характеризует объективную сторону преступления»²⁹⁴. В. К. Глистин исходит из того, что предметы, находящиеся вне охраняемого общественного отношения, не относятся к объекту, поскольку они служат орудием воздействия на них и характеризуют поэтому объективную сторону»²⁹⁵. Их рекомендуют именовать предметами совершения преступления, но отличать от орудий и средств совершения преступления (например, от оружия или иных предметов, используемых в качестве оружия, — ч. 2 статьи 162 УК РФ).

Предметом преступлений против собственности (посягательства) является структурный элемент их объекта, который представляет собой доступные для восприятия социально значимые предметы и явления внешнего мира, существующие до совершения преступления в рамках данного объекта уголовно правовой охраны.

3. Анализ составов преступлений против собственности убеждают в том, что таким предметом противоправного воздействия выступает обычно имущество. В уголовном праве понятия имущества не формулируется. Оно дается в гражданском законодательстве, которое определяет не только его виды, но и их правовой режим. Вместе с тем, среди криминалистов считается устоявшимся мнение, что понятием предмета преступления против собственности не охватываются все объекты гражданских прав, предусмотренных статьей 128 ГК РФ. В частности к имуществу не относят интеллектуальную собственность и нематериальные блага. Сейчас считается актуальным пересмотреть некоторые позиции по этому вопросу²⁹⁶.

При характеристике предмета преступлений против собственности следует учитывать, что они не исчерпываются хищениями, поэтому их предмет шире предмета хищения. Последний включает в себя только вещи, имеющие определенную экономическую ценность, которая выражается в стоимости, денежной оценке²⁹⁷. Предметом преступления против собственности может быть имущество, не изъятое из гражданского оборота, и могут быть объекты природы в их естественном состоянии.

4. В гражданском праве вещи подразделяются на движимые и недвижимые (статья 130 ГК РФ). Движимые вещи могут быть предметом преступлений против собственности, но с известными ограничениями, а недвижимые, как правило, не могут выступать в качестве такового. Аналогичным образом решается вопрос об имущественных правах, которые гражданское законодательство относит также к имуществу. Между тем, уголовное законодательство различает имущество и право на имущество (ст. 159, 163 УК РФ).

5. При характеристике предмета преступлений против собственности важно учитывать, что имущество должно быть для виновного чужим. Это означает что оно не принадлежит ему на праве собственности или не находится в его правомерном владении либо ведении. Не могут быть предметом преступления против собственности бесхозяйные вещи, определение которых излагается в статье 225 ГК РФ. Они становятся предметом этих преступлений в том случае, если право собственности на них приобретено в законном порядке.

Присвоение находки или клада не предусмотрены действующим УК РФ в качестве преступления, кроме случаев посягательства со стороны лица, в круг обязанностей которого входит проведение мероприятий (раскопок, поиска), направленных на обнаружение клада.

Для преступника чужим является также имущество, находящееся у лица, похитившего его ранее у собственника или иного владельца («хищение похищенного»). Следует, на наш взгляд, согласиться с мнением, что незаконный приобретатель, ставший жертвой следующего посягательства, не может быть признан потерпевшим. Им является собственник или иной владельца имущества, утратившие его не по своей воле. Поэтому трудно обосновать мнение, что в этой ситуации права собственности первоначального обладателя не нарушаются. Однако следует признать и то, что проблема применения уголовного закона в данном случае существует и заслуживает внимания в том числе и законодателя.

§ 3. Понятие, общая характеристика и основания классификации преступлений против собственности

Как неоднакратно отмечалось, действующее уголовное законодательство обособляет и консолидирует преступления против собственности в главе 21 раздела VIII Особенной части УК РФ («Преступления в сфере экономики). От иных деяний, включенных в этот раздел, их отличают не только объект посягательства, но, также сфера жизнедеятельности.

1. Законодательное определение понятия преступления против собственности отсутствует. В главе 21 УК излагается перечень преступлений, дается их наименование, формулируются некоторые общие и, главным образом, отличительные признаки. В Примечании 1 к ст. 158 УК РФ предлагается законодательное определение понятия хищения, которое является разновидностью преступлений против собственности. Однако в теории уголовного права оно подвергается критическому анализу.

Существует мнение, что отсутствует какая-либо необходимость в формулировке не только законодательного, но и доктринального (научного) определения понятия преступлений против собственности, поскольку их виды, объективные и субъективные признаки излагаются в главе 21 УК РФ, а содержание данного понятия обусловлено самим наименованием этой главы. «Остается лишь определить — пишет Г. Н. Борзенков, — собственность как родовой объект названной группы преступлений»²⁹⁸. Сторонники иного подхода полагают, что доктринальное определение способствует социальной и юридической оценке этой группы преступлений, отграничению ее от других разновидностей преступных деяний и установлению сущности каждого отдельного вида преступления против собственности. Эта позиция заслуживает поддержки.

2. Характерной чертой предлагаемых доктринальных определений понятия преступлений против собственности является включение в его содержание таких элементов, как указание на их объект (либо отдельные его составляющие), ущерб (имущественный, а также его реальный характер или угрозу причинения), предусмотренность (запрещенность) этой группы преступлений уголовным законом (глава 21 УК РФ)), вину (иногда с конкретизации ее формы).

Так, А. И. Рарог считает, что «под преступлениями против собственности следует понимать умышленные или неосторожные деяния, соединенные с нарушением права владения или иными способами причинения собственнику имущественного ущерба или с созданием угрозы причинения такого вреда»²⁹⁹. По мнению Н. А. Лопашенко, преступления против собственности — это «умышленное или неосторожное общественно опасные деяния (действия или бездействия), предусмотренные главой 21 УК РФ, посягающие на собственность, понимаемую как экономико-правовая категория и причиняющие ей ущерб»³⁰⁰.

Данные определения выделяются нами потому, что отличаются от других по ряду параметров. Однако в них отсутствуют признаки лица, которому причиняется ущерб. Это может быть не только собственник, но и иной владелец имущества. Не учтено также, что имущество, является для виновного чужим. Признак «чужое», как уже отмечалось, допускает широкое толкование но прямо указан в статьях 158–163,167 УК РФ.

В качестве отличительных признаков преступлений против собственности следует, на наш взгляд, указать также на особенности механизма противоправного воздействия: оно оказывается на сам предмет посягательства, на волю собственника или иного владельца имущества, на фактического обладателя имущества, который не относится к числу ранее названных.

Существенные признаки исследуемого явления позволяют подчеркнуть в его определении общее и особенное (специфическое). Таким общим являются, к примеру, признаки, изложенные в самом понятии преступления (ст. 14 УК РФ). В их числе называются, общественная опасность, виновность, запрещенность деяния уголовным законом и наказуемость. Это понятие и его признаки следует рассматривать как исходные для определения понятия преступления против собственности.

2.1. Вина в преступлениях против собственности действительно может быть как умышленной, так и неосторожной. Ее конкретная форма конечно отражает специфику отдельных видов таких посягательств, однако не характеризует явление в целом.

2.2. Признак запрещенности рассматриваемых деяний уголовным законом (УК РФ) обычно раскрывается путем указания на главу 21 этого закона. Ее наименование и содержание конкретных статей УК призваны свидетельствовать об основном объекте данной совокупности преступлений. Однако действующий уголовный закон защищает не только интересы собственника, но также иного владельца имущества, (как обладателя ограниченного вещного права)³⁰¹.

2.3. Проблема уголовной наказуемости преступлений против собственности имеет несколько аспектов и определенным образом связана с их запрещенностью УК РФ. В нем предусмотрены санкции за нарушение лицом уголовно правового запрета. Следует также подчеркнуть, что глава 21 УК РФ не содержит примечаний, в соответствии с которыми лицо может быть освобождено от уголовной ответственности.

2.4. Признак общественной опасности подчеркивает наличие этого свойства у преступлений против собственности. Но на них в полной мере распространяется также положение части 2 статьи 14 УК РФ о том, что не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащие признаки какого-либо деяния, предусмотренного этим законом, но в силу малозначительности не представляющие общественной опасности.

Исходя из этого преступления против собственности можно определить как виновно совершенные общественно опасные и уголовно-наказуемые деяния, предусмотренные главой 21 УК РФ, причиняющие ущерб собственнику или иному владельцу имущества либо создающие угрозу причинения такого вреда путем воздействия на имущество и (или) волю его обладателя.

3. Видовые особенности