ИННОВАЦИОННОЕ НАПОЛНЕНИЕ ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ

Монография

Ответственный редактор
доктор экономических наук, профессор
В. И. Кушлин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 330.322(075)

ББК 65.262.1я7

И58

Авторы:

Кушлин В. И., д-р экон. наук, профессор, заслуженный экономист Российской Федерации (рук. авт. колл., введение, подразделы 1.1, 1.3, 1.4, 3.1, заключение); Фоломьев А. Н., д-р экон. наук, профессор (подразделы 2.1, 2.3, 2.4); Иванов В. В., д-р экон. наук, профессор (подраздел 2.2); Иванов О. В., д-р экон. наук (подраздел 3.3); Плетнев К. И. (подразделы 2.5, 2.6, 2.7, 2.8); Капитонов И. А., канд. экон. наук, доцент (подразделы 3.2, 3.3); Устенко В. С. (подразделы 1.2, 3.1, 3.4).

Ответственный редактор доктор экономических наук, профессор В. И. Кушлин.

В соответствии с новыми вызовами России уже в среднесрочном периоде надо обеспечить выход на траекторию устойчивого экономического роста, что предполагает активизацию инвестиционной политики, причем не только в количественном, но и качественном отношении, так, чтобы перейти к инновационно ориентированной и высокоэффективной экономике.

Для обеспечения необходимых стратегических сдвигов в России требуется: во-первых, поэтапное технологическое обновление производственной базы ключевых секторов экономики; во-вторых, развитие по всему спектру фундаментальной, прикладной науки и ОКР с формированием и развитием национальной инновационной системы; в-третьих, существенное повышение эффективности всей системы образования; в-четвертых, многократное повышение инновационной и инвестиционной активности бизнеса; в-пятых, согласованная структурная модернизация науки и экономики с учетом современных мировых тенденций; в-шестых, оптимизация соотношения государственного механизма инновационной и инвестиционной стратегии и рыночной самоорганизации бизнеса по всему спектру преобразований.

В работе сформулированы предложения, направленные на совершенствование стратегического и программно-целевого планирования научно-инновационного развития, механизма стимулирования инновационной активности российского бизнеса, улучшение государственного управления инновационными проектами. Обоснованы меры по развитию системы венчурного финансирования инновационных проектов, использованию механизмов «технологических платформ» в качестве моста между наукой, государством и производственным бизнесом, использованию современных механизмов государственно-частного партнерства, более эффективному задействованию в целях инновационной модернизации экономики человеческого фактора.

УДК 330.322(075)

ББК 65.262.1я7

© Коллектив авторов, 2016

© ООО "Проспект", 2016

ВВЕДЕНИЕ

Решение стратегической задачи перевода экономики России на инновационный путь развития в решающей степени зависит от того, насколько качественно и комплексно осуществляется инвестиционное обеспечение данного процесса. В современных условиях развития национальной экономики полноценность ее инвестиционного наполнения предопределяется не только величиной инвестиций, но прежде всего их качеством. Эти две стороны процесса инвестирования органически взаимосвязаны. И хотя за период между 2000 и 2012 гг. объем инвестиций в основной капитал в Российской Федерации увеличился с 16% до 20% к ВВП, инновационная активность, особенно технологическая, практически не изменилась.

С учетом того, что норма сбережений (относительно ВВП) в стране в последнее время составляла 30–33%, размеры инвестиций могут и должны быть увеличены не менее чем в 1,5–2 раза, но при этом непременно должна быть интенсифицирована работа на всех направлениях, связанных с научно-технологическим процессом в стране и особенно в сфере инвестиционного машиностроения, а также в сфере проектирования, строительства и реконструкции объектов в экономике.

Основная цель исследования заключается в обосновании качественной инновационной характеристики инвестиций, определении направлений обеспечения этого качества и выработке рекомендаций для корректировки инвестиционной политики в России.

Совокупность решаемых в рамках данной работы задач, предопределяется целью исследования. Предусматривается обоснование направлений существенного повышения результативности воздействия инвестиций на инновационную трансформацию национальной экономики России путем качественного обновления комплекса инвестиционных ресурсов на инновационной основе. В числе задач исследования:

• раскрытие системного характера инновационно ориентированного инвестиционного ресурса в национальной экономике;

• научное обоснование корректировки отраслевых и территориальных стратегических приоритетов размещения инвестиционных ресурсов;

• разработка направлений формирования инновационных компонентов инвестиций;

• раскрытие возможностей государственно-частного партнерства в инвестиционном обеспечении стратегической инновационной трансформации посткризисной экономики России;

• обоснование путей формирования институциональной среды, способствующей инновационной наполненности инвестиционных ресурсов;

• обоснование модели и механизма функционирования национальной венчурной системы;

• разработка способов активизации использования интеллектуальных ресурсов в стратегическом инвестировании национальной экономики и ее приоритетных компонентов.

Глава 1.
НОВАЯ СИТУАЦИЯ ДЛЯ РОССИИ В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ИННОВАЦИОННО-ОРИЕНТИРОВАННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ

Инвестиционная политика России, как и любого государства, ориентированного на развитие страны, направлена на обеспечение устойчивого экономического роста в долгосрочном режиме времени. Достигаемое посредством инвестиций в основной капитал обновление производственного аппарата призвано поддерживать непрерывный процесс расширенного воспроизводства в реальном секторе экономики. И чем более новые и технически совершенные средства производства и технологии заступают на место выбывающих в ходе каждого цикла обновления производственного аппарата, тем выше и темпы экономического роста, и конечные социально-экономические результаты политики государства. Итоговая результативность инвестиционной политики зависит как от количества инвестиций в развитие, так и от их качества в смысле ориентированности инвестиционных трат на создание и ввод новых, более эффективных технологий и соответствующих средств труда.

1.1. Объективная необходимость и предпосылки качественно новой, инновационной модели развития

Весь контекст общемирового развития событий и внутрироссийские процессы в экономике подвели политическое руководство страны к выводу о необходимости перейти к качественно новой модели экономического развития, основанной не на наращивании добычи и экспорта сырья и энергетических ресурсов, а на росте производства изделий с высокой добавленной стоимостью, на развитии наукоемких отраслей, ускорении и повышении эффективности научно-инновационной деятельности.

Согласно Указу Президента Российской Федерации В. В. Путина от 7 мая 2012 г. была поставлена задача уже в среднесрочном периоде обеспечить выход на траекторию устойчивого экономического роста на уровне более 5%, увеличить долю продукции высокотехнологичных и наукоемких отраслей в ВВП к 2018 г. в 1,3 раза относительно уровня 2011 г., провести технологическую модернизацию и модернизацию инфраструктуры, социальных и государственных институтов, отвечающих на вызовы современного мирового развития.

В сжатые сроки должна быть осуществлена тщательно спланированная и энергичная работа по переходу от сырьевой к инновационно ориентированной экономике с возрастающим влиянием секторов обрабатывающей промышленности и продуктивного сельского хозяйства. Таким образом, задача научно-инновационного наполнения максимально возможной части всех инвестиций, вкладываемых в экономику, в этом контексте становится ключевой.

Как известно, радикальные рыночные трансформации, начатые в стране с 1991 г., целиком и полностью на первых порах поглотили внимание политического руководства страны и ее элиты, так что до задач, связанных с наукой и научно-технологическим обновлением руки просто не доходили. Это обернулось не просто застоем, а во многом серьезной деградацией данной сферы.

Важным сигналом к изменению ситуации в лучшую сторону стал подписанный президентом страны В. В. Путиным программного характера документ — «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 г. и дальнейшую перспективу» (от 30 марта 2002 г. № Пр-576). На его основе и с учетом других принятых решений была начата работа по формированию национальной инновационной системы страны.

В качестве стержневого направления была выдвинута задача осуществить масштабную модернизацию экономики страны. В президентском Послании Федеральному Собранию Российской Федерации от 12 ноября 2009 г. указано, что «в ХХI веке нашей стране вновь необходима всесторонняя модернизация». Подчеркнуто, что «вместо примитивного сырьевого хозяйства» требуется создать «умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии, вещи и технологии, полезные людям». Данная задача охарактеризована как «вопрос выживания нашей страны в современном мире».

Такая постановка вопроса была поддержана во всех слоях нашего общества, поскольку она откликалась на насущные потребности страны и вызовы во внешнем мире. Вместе с тем существенных и результативных сдвигов на практике на этом направлении достигнуть, к сожалению, не удалось. Как выяснилось позже, в определенной части нашей «элиты» проблема «модернизации» рассматривалась лишь в качестве лозунга, не подкрепленного действиями. Более того, под влиянием общего усложнения ситуации в мировой экономике в связи с начавшимся осенью 2008 г. глобальным финансово-экономическим кризисом и по целому ряду других внутренних и внешних причин в стране началось затухание инвестиционной активности в целом и в области инновационных проектов в частности.

Конечно, разразившийся мировой кризис стал ключевой и во многом неотвратимой причиной снижения активности субъектов рынка и государства в сфере инвестиций и инноваций. И эту причину до сих пор не удалось исследователям (не говоря уж о политиках) по-настоящему проанализировать и понять. Многим хотелось бы считать данный кризис обычным циклическим противоречием воспроизводственного процесса, которое должно рассосаться в силу самой логики развития. Однако кризисный процесс в реальности отнюдь не исчез, и оценки дальнейших его трендов остаются крайне противоречивыми.

Существуют две сильно отличающиеся гипотезы относительно «судьбы» нынешнего мирового кризиса. Сторонники объяснения кризиса в терминах преодоления накопившихся структурных диспропорций склоняются к тому, чтобы зафиксировать уже пройденный значительный стабилизационный путь внутри ключевых центров мировой экономики. Обозначившиеся в США и многих западноевропейских странах в 2013 г. подвижки в сторону возобновления экономического роста (в особенности на фоне некоторого уменьшения привычно высоких темпов экономического роста в Китае, Индии и других развивающихся странах) дали повод ряду экспертов сделать заключение, что экватор кризиса пройден и теперь якобы вновь можно говорить об экономическом лидерстве и «стратегической эффективности» развитого мира.

Другая гипотеза намного менее оптимистична и опирается не столько на конъюнктурно-текущие данные о темпах роста ВВП в тех или иных странах по данным месячной и квартальной статистики, а на качественные оценки, делаемые авторитетными в мире исследователями социально-экономических тенденций. Например, широкий резонанс получила оценка мирового кризиса, сделанная Иммануилом Валлерстайном, профессором Йельского университета, одним из авторитетных мыслителей современности: «Кризис, в который погружается мир, продлится еще довольно долго и окажется весьма глубоким. Он разрушит последнюю жалкую опору относительной экономической стабильности — роль американского доллара как резервной валюты, гарантирующей сохранность сбережений. И когда это случится, главной проблемой всех властей мира — от США до Китая, от Франции до России и Бразилии, не говоря уже о более мелких странах, станет необходимость уберечься от недовольства оказавшихся без работы — трудящихся и средних слоев, которые лишатся своих накоплений и пенсий. Чтобы пригасить народный гнев, власти обращаются к печатанию денег и к протекционизму, которые играют роль первой линии обороны... Подобные меры могут отсрочить те угрозы, которых опасаются власти, и ненадолго облегчить участь простых людей. Но в конечном счете они, скорее всего, лишь усугубят положение. Система заходит в тупик, из которого миру будет очень трудно выбраться. Этот тупик находит выражение в виде все более и более диких колебаний, которые практически обессмыслят какие-либо краткосрочные прогнозы — как экономические, так и политические. А это, в свою очередь, лишь обострит всеобщие страхи и отчуждение простого народа»¹.

Не менее жесткая оценка складывающихся в мире тенденций была сделана, причем намного раньше по времени того момента, как глобальный кризис был зафиксирован в литературе, таким известным социологом как Георгий Дерлугьян: «Неолиберальная глобализация, как становится ясным в нынешней атмосфере нелегкого отрезвления, была на деле последней великой утопией ХХ века». Этот автор одним из первых всерьез заговорил о необходимости «спасти капитализм от неолиберализма»².

Эти жесткие оценки противоречий, связываемых с кризисом, не потеряли своей актуальности и сегодня, по прошествии 6–7 лет с момента их публикации. Они находят подтверждение в фактах и тенденциях самого последнего времени. «Стабильность мировой экономики обманчива», — утверждает известный обозреватель журнала «Эксперт» Павел Быков в номере от 19–25 мая 2014 г., отталкиваясь не только от цифр статистики последнего времени, но и опираясь на широко разошедшиеся заявления главы МВФ Кристин Лагард относительно кризисных процессов в Европе. «Вероятность новой волны глобального экономического кризиса нарастает: очередной отрыв мировых финансовых рынков от фундаментальных показателей достиг критических размеров», — пишет П. Быков³.

Почему очень важно сегодня как можно точнее определиться с принципиальными трактовками нынешнего глобального кризиса? Потому, что отсюда будет вытекать выбор принципиальной модели дальнейших антикризисных действий и структурирования инвестиций в экономическое развитие страны. Если ориентироваться на первый подход, признающий безупречность модели западного устройства экономики и общества, то, по сути, российским экспертам и конструкторам политики не требуется уж очень сильно напрягать мозги, а надо лишь дождаться окончательной стабилизации внутри экономик развитых стран и далее продолжать уже избранную однажды стратегию заимствования западных институтов и перенесения на российскую почву лучшего опыта капиталистического хозяйствования.

Если же исходить из того, что мировой кризис будет затягиваться и обнажать на последующих своих фазах все более глубокие противоречия в модели экономики, свойственной нынешним высокоразвитым странам, то «путь простого копирования Россией этой внешней модели» становится явно проблематичным. Факт признания того, что нынешний мировой кризис — это кризис системный, формационный, будет означать острую необходимость для России активизации собственного творчества при поиске и выборе решений, направленных на экономическое и социальное развитие страны.

Можно согласиться с оценкой, что нынешний кризис «продлится до тех пор, пока не случится новая технологическая революция и не будет найден новый технологический ресурс»⁴.

В своем выступлении на 18-м Петербургском международном экономическом форуме Президент Российской Федерации В. В. Путин четко сформулировал те выводы, которые россияне должны сделать в связи с новой ситуацией и происходящим общим замедлением темпов экономического роста. «Смысл, логика наших действий, — подчеркнул Президент, — заключается в том, чтобы обеспечить качественные изменения в национальной экономике». И среди ключевой задачи выдвинуто «стимулирование инвестиций, прежде всего в интересах технологической модернизации и обновления промышленности». В контексте этой политики в рамках «дорожных карт» по реализации национальной предпринимательской инициативы предусмотрена разработка порядка 160 законопроектов, направленных на улучшение делового климата в России». Есть надежда, что эти институциональные меры и соответствующая организационная работа послужат сдвигам в деле инновационного инвестирования.

Нельзя не учитывать наличия в России дополнительных по сравнению с другими странами условий, серьезно усложняющих задачи, выдвигающиеся сегодня перед инвестиционной политикой.

Во-первых, в данное конкретное время экономика России впервые за последние 15 лет демонстрирует показатели роста ВВП явно более низкие, чем в основных высокоразвитых странах, имея в виду здесь США и страны Западной Европы. В табл. 1.1 и 1.2 приведены показатели экономической динамики последних лет в ряде ключевых стран мира. Мы вынуждены фиксировать, что показатели России по 2013 г. оставляют желать лучшего. Особенно это видно по параметрам динамики в промышленности.

Таблица 1.1

Темпы прироста ВВП в разных странах, в % к предыдущему году

| 2010 | 2011 | 2012 | 2013*
Россия | 4,5 | 4,3 | 3,4 | 1,3
Бразилия | 7,5 | 2,7 | 1,0 | …
Индия | 10,5 | 6,3 | 3,2 | …
Китай | 10,4 | 9,3 | 7,7 | 7,7
ЮАР | 3,1 | 3,5 | 2,5 | …
США | 2,5 | 1,8 | 2,8 | 1,9
Великобритания | 1,7 | 1,1 | 0,3 | 1,9
Германия | 4,0 | 3,3 | 0,7 | 0,4
Франция | 1,7 | 2,0 | 0,0 | 0,2
Италия | 1,7 | 0,5 | –2,5 | –1,9
Канада | 3,2 | 2,5 | 1,7 | …
Япония | 4,7 | –0,5 | 1,4 | 1,6

* Предварительные данные.

Таблица составлена автором (В. И. Кушлиным).

Российские тренды ныне — в явной противофазе относительно тенденций в США и в некоторых других странах. По признанию министра экономики РФ А. В. Улюкаева, «столь неблагоприятной обстановки в экономике страны не наблюдалось пять лет».

Таблица 1.2

Темпы прироста промышленного производства, в %

| 2010 | 2011 | 2012 | 2013*
Россия** | 7,3 | 5,0 | 3,4 | 0,4
Бразилия | 10,5 | 0,4 | –2,5 | 1,1
Индия | 9,7 | 4,8 | 0,7 | 0,8
США | 5,7 | 3,4 | 3,6 | 2,6
Великобритания | 2,8 | –1,2 | –2,4 | –0,3
Германия | 11,6 | 8,7 | –0,6 | 0,0
Франция | 5,2 | 2,2 | –2,6 | –0,4
Италия | 7,0 | 1,2 | –6,4 | –3,0
Канада | 4,8 | 3,9 | 1,0 | 0,8
Япония | 15,0 | –2,9 | 0,7 | –1,1

* Предварительные данные. ** С учетом поправки на неформальную деятельность.

Таблица составлена автором (В. И. Кушлиным).

Во-вторых, и в течение более длительного срока, охватывающего весь период рыночных реформ, показатели экономической динамики России не являлись фактически объектом жесткого целеполагания (если не считать тех нескольких лет, когда выдвигалась задача «удвоения ВВП»), потому что реальным критерием политики было осуществление программ институциональных трансформаций экономической системы, за что государственные управленцы и отчитывались.

Особенно значительным в первые восемь лет рыночных реформ был масштаб падения промышленного производства. И даже к 2011 г. на базе возобновившейся после кризисного 2009 г. политики экономического роста объемы промышленного производства не восстановились до уровня предреформенного 1990 г.

Из рис. 1.1, отображающего характер экономического спада в России на самом первом этапе реформ, видно, что именно инвестиционная деятельность явилась наиболее пострадавшей сферой. Уровень инвестиций в основной капитал к 1998 г. (году «дефолта») упал относительно предреформенного 1990 г. почти в 5 раз. И если спад ВВП и промышленного производства в этот период был, хотя и большим, но относительно меньшим, чем спад инвестиций, то это лишь иллюстрирует отложенный характер негативных последствий недооценки роли инвестиций как фактора развития.

Рис. 1.1. Индексы основных социально-экономических показателей России за 1990–2000 гг.⁵

В процессе реформ по трансформации экономической системы многократно возникали благоприятные возможности для того, чтобы приступить на деле к инновационному обновлению производственного аппарата и технологий в основных отраслях экономики. Однако этого не произошло, и сколько-нибудь серьезных структурных изменений в национальной экономике не наметилось, поскольку она полностью была привязана к обслуживанию рынков нефти, газа и других сырьевых продуктов с использованием доходов от их экспорта отнюдь не на инвестиционные цели.

Из табл. 1.3 видно, что, несмотря на резкий рост цен на нефть на мировых рынках (они выросли между 2002 и 2006 гг. более чем в 2,5 раза), соответствующего сдвига в инвестиционной активности не наблюдалось. А удельный размер инвестиций в НИОКР в стране даже снизился — с 1,25–1,28% от ВВП до 1,07% к ВВП в 2006 г.

Темпы роста экспорта и импорта в течение всего рассматриваемого периода были, как правило, намного выше, чем темпы роста ВВП страны. Темпы роста инвестиций в основной капитал имели понижательный тренд, что особенно стало тревожным для 2012–2014 г.

В-третьих, в России в связи с незавершенностью процессов рыночного трансформирования экономической системы инвестиции в экономику инерционно привязаны к финансированию мероприятий институционального типа, что может сильно ограничивать необходимое наращивание вложений в инновационно-технологические программы. И если будет подтверждаться фактами дальнейшее кризисное исчерпание работоспособности институциональной базы западных стран, на заимствование которых до сих пор делалась ставка в реформации наших институтов, то от руководства страны, очевидно, потребуется немалое мужество для того, чтобы радикально пересмотреть однажды сложившиеся «приоритеты» в бюджетной и инвестиционной политике, существенно увеличив поток средств, направляемых в реальный НТП и обновление основного капитала. В этих условиях резко усиливается необходимость творческого и самостоятельного подхода к выработке и осуществлению политики ускоренного развития национальной экономики Российской Федерации, базирующейся на эффективных научно-технологических нововведениях.

1.2. Мировой кризис и его влияние на подходы к научно-инновационной и инвестиционной политике в России и основных странах мира

Разразившийся в мире с 2008 г. глобальный экономический кризис, как уже частично было сказано, сильно повлиял и продолжает влиять на подходы к научно-инновационной и инвестиционной политике в основных странах мира. В целом можно констатировать, что общее внимание к задачам научно-технического прогресса повсеместно как бы ослабело, поскольку, во-первых, правительства и бизнес-сообщества были вынуждены всецело на данном этапе включиться в решение массы нахлынувших на них неотложных проблем антикризисного жанра, во-вторых, за истекший, достаточно длительный период реализации высокоразвитыми странами весомых преимуществ, предоставленных им однополярной глобализацией мировой экономики, были в значительной мере утрачены не только интерес, а и навыки непрерывной работы на поприще НТП. Развитым странам в течение этого периода гораздо легче было идти по пути экспансии своих стратегий (силами их ТНК и другими средствами) на расширяющихся в ходе глобализации экономических пространствах, чем утруждать себя рискованными научно-технологическими инновациями. В-третьих, за последнее время объективно сузился в мире в целом фронт фундаментальных научных поисков, на что повлиял как факт «инновационного паразитизма», заданного глобализацией, так и во многом факт исчезновения Советского Союза и возглавляемого им «социалистического лагеря», где традиции академических фундаментальных исследований были весьма сильны, и они влияли на мотивации мировой науки в целом.

Таблица 1.3

Основные макроэкономические индикаторы России в 1990–2013 гг.

| 2000 | 2001 | 2002 | 2003 | 2004 | 2005 | 2006 | 2007 | 2008 | 2009 | 2010 | 2011 | 2012 | 2013
ВВП, %* | 110,0 | 105,1 | 104,7 | 107,3 | 107,2 | 106,4 | 106,2 | 108,5 | 105,2 | 92,2 | 104,5 | 104,3 | 103,4 | 101,3
Продукция промышленности, %* | 108,7 | 102,9 | 103,1 | 108,9 | 108,0 | 105,1 | 106,3 | 106,8 | 100,6 | 90,7 | 107,3 | 105,0 | 103,4 | 100,4
Инвестиции в основной капитал, %* | 117,4 | 110,0 | 102,8 | 112,5 | 113,7 | 110,9 | 116,7 | 122,7 | 109,9 | 84,3 | 106,0 | 110,8 | 106,6 | 99,7
Оборот розничной торговли, %* | 109,0 | 111,0 | 109,3 | 108,8 | 113,3 | 112,8 | 114,1 | 116,1 | 113,7 | 94,9 | 106,5 | 107,1 | 106,3 | 103,9
Экспорт, %* | 139,0 | 97,0 | 105,3 | 126,7 | 134,8 | 131,0 | 123,9 | 116,5 | 134,6 | 63,7 | 132,1 | 131,3 | 102,4 | 99,1
Импорт, %* | 113,7 | 119,8 | 113,4 | 124,8 | 128,0 | 127,2 | 131,8 | 136,7 | 129,4 | 63,7 | 133,6 | 129,7 | 105,4 | 102,6
Цена нефти URALS, долл./баррель | 26,7 | 23,0 | 23,7 | 27,2 | 34,4 | 50,6 | 61,1 | 69,3 | 94,4 | 61,1 | 78,2 | 109,3 | 110,4 | 109,8
Расходы на НИОКР, в % к ВВП | 1,05 | 1,18 | 1,25 | 1,28 | 1,36 | 1,07 | 1,07 | 1,12 | 1,04 | 1,24 | 1,13 | 1,09 | 1,12 |
Инвестиции в % к ВВП | 15,95 | 15,82 | 16,27 | 16,55 | 16,03 | 16,71 | 17,57 | 20,20 | 21,27 | 20,56 | 19,76 | 19,78 | 20,08 |

* Индекс показателя в % к предыдущему году.

Таблица составлена автором (В. И. Кушлиным) по данным Росстата.

Вместе с тем, дефицит ярко выраженных действий по ускорению НТП не означает отсутствия реальной либо потенциальной заинтересованности у субъектов экономики и общества в новых витках научно-технического развития, в том числе по преодолению ситуации застоя, вызванного кризисом.

Фундаментальная первопричина мирового финансово-экономического кризиса, как отмечается в трудах наиболее глубоких исследователей этого кризиса, состоит в подошедшем к критической черте противоречии между естественной ресурсной базой Планеты и завышенными запросами на ресурсы, определяемыми распространением потребительского стиля жизни на Земле и потерей былых качеств эффективности внутри капиталистического механизма развития.

Фактически ответ на вопрос о способности мира в целом преодолеть разразившийся глобальный кризис ныне может рассматриваться в русле трех направлений.

Первое и основное — это поиск решений в сфере науки и новых технологий, достаточных для формирования принципиально нового технологического уклада.

Второе направление — это разумное снижение запросов человечества на расширение своего потребления природных ресурсов, в том числе путем преодоления ориентиров на «неуклонный рост бытового потребительства». Ну, и третий путь, который исповедуется определенными слоя мировой «элиты», сводится к тому, чтобы, следуя заветам еще Мальтуса, добиваться разными способами снижения количества жителей на Планете, что послужило бы «уменьшению числа претендентов на блага» и «снизило бы нагрузку на природу». Разумеется, этот последний путь не может быть поддержан человечеством в целом.

Первое и второе направление, очевидно, остаются решающими надеждами, и они зависят от того, в какой степени основные страны мира способны стимулировать научно-технический и социальный прогресс.

Для того чтобы точнее определить возможные и приемлемые для России пути стимулирования НТП в новых условиях полезно рассмотреть подходы и реальную практику подготовки и осуществления целевых научно-технических и инвестиционных программ в основных странах мира, сложившиеся за последнее время.

Оказавшись в эпицентре самого масштабного кризиса за последние десятилетия, мировая экономика до сих пор не восстановила утраченный потенциал. По оценкам, в результате мирового финансово-экономического кризиса к 2014 г. американская экономика уже потеряла 6 трлн долларов, если принять в расчет расхождение между текущим и докризисным трендом экономического роста⁶. По данным Всемирного банка, средние прогнозируемые темпы роста стран с высоким уровнем дохода в 2014 г. не превышают 1,9% в год (1,1% для стран ЕС и 2,1% для США). Еще менее утешительный прогноз был сделан для России, где ожидаемые темпы роста в текущем году могут составить 0,5%⁷. На этом фоне достаточно высокий динамизм сохраняют развивающих стран, в частности, в 2014 г. темпы роста в Китае и Индии должны составить 7,7 и 5,5% соответственно. Таким образом, картина экономического развития в мире сегодня остается неоднородной и порождает различные, зачастую диаметрально противоположные трактовки. Автоматическое восстановление докризисной траектории развития под действием рыночных механизмов и политики макроэкономической стабилизации является лишь одним из возможных сценариев, причем, далеко не самым вероятным.

Как говорилось выше, существуют различные взгляды на природу мирового финансово-экономического кризиса, и их подробный анализ выходит за рамки данного исследования. Отметим лишь, что надеяться на автоматическое восстановление прежнего положения дел можно было в том случае, если бы мировой кризис представлял собой непредвиденный сбой в работе глобальных финансовых рынков и неизбежно последовавшее за ним «заражение» в целом здорового реального сектора экономики. Тогда достаточно было бы устранить последствия этой поломки и ждать, когда рыночные силы вернут мировую экономику в равновесное состояние. Однако, по всей видимости, первопричины кризиса, не попавшие в свое время на радар неолиберальных экономических моделей, нужно искать в особенностях самой траектории экономического развития, которая стала магистральной для западных стран с конца 1970-х гг. и привела к серьезным деформациям экономической структуры в ядре миросистемы.

Необходимо подчеркнуть, что в кризисе оказалась именно капиталистическая хозяйственная система со стагнирующей промышленностью, инновационной и инвестиционной активностью, переместившейся преимущественно в виртуальный сектор, и моделью потребления, идущей вразрез с современными технологическими возможностями по освоению имеющихся ресурсов. Таким образом, причина болезни кроется в самой экономической структуре западных экономик (играющих системообразующую роль в условиях глобализации), а значит, одним лишь снятием симптомов здесь не обойтись.

Представляется, что понимание бесперспективности прежнего пути развития постепенно приходит к наиболее прогрессивной части мирового истеблишмента. Сегодня как в научной среде, так и на уровне правительств ведущих стран происходит постепенный отказ от концепции постиндустриального общества с его акцентом на преимущественном развитии сферы услуг, а также от неолиберальных представлений о «равнозначности» всех форм экономической деятельности в условиях глобализации и безусловной эффективности механизмов рыночной саморегуляции. Сегодня, как и в эпоху послевоенного экономического подъема, вновь заговорили о промышленной, инвестиционной и инновационной политике.

Десятилетиями Всемирный банк как форпост неолиберализма в развивающихся странах и странах постсоветского блока проводил в жизнь тезис Г. Беккера о том, что «лучшая промышленная политика — это никакой промышленной политики». Сегодня ситуация изменяется. Джастин Лин, занимавший пост главного экономиста Всемирного банка в 2008–2012 гг., отстаивает идею о том, что трансформация производственной структуры есть синоним экономического развития, и обосновывает необходимость государственного вмешательства для активизации этого процесс. Как иронично подметил Д. Родрик, ничто так ярко не иллюстрирует возвращение промышленной политики в моду, как деятельность консалтинговой фирмы McKinsey, мирового символа менеджерского капитализма, которая теперь консультирует правительства по всему миру о том, как правильно выстраивать промышленную и инновационную политику.

Стоит отметить, однако, несмотря на отход от наиболее радикальных проявлений рыночного фундаментализма, в центре внимания политических деятелей и представителей экономического мейнстрима, влияющих на формирование реальной экономической политики, по-прежнему находятся проблемы макроэкономической стабилизации, которые порой оттесняют на задний план проблематику долгосрочного развития на фундаменте научно-технического прогресса. В данном контексте разговоры о грядущей реиндустриализации стран Запада и последующих за этим подвижках на поприще научно-технологического развития выглядят в лучшем случае как пожелание на будущее.

Научно-инновационная и инвестиционная политика в США

В своем обращении к американскому Конгрессу в 2013 г. президент Б. Обама назвал главным приоритетом своей экономической политики «превращение Америки в магнит для новых рабочих мест и промышленных производств». Причем, по словам президента, промышленный ренессанс в США должен иметь ярко выраженную инновационную направленность и закрепить позиции США как лидера в ряде наиболее перспективным высокотехнологичных отраслей: «Каждый доллар, потраченный на расшифровку генома человека, принес нашей экономике 140 долларов. Сегодня наши ученые исследуют мозг человека, чтобы раскрыть секрет болезни Альцгеймера, разрабатывают препараты, способствующие регенерации поврежденных органов, создают новые материалы, благодаря которым удастся создать в десятки раз более мощные аккумуляторы. Настало время направить инвестиции в эти научные и инновационные проекты, которые создадут новые рабочие места. Настало время вывести наши исследования и разработки на уровень, не виданный со времен космической гонки. И сегодня самые многообещающие инвестиции — это инвестиции в американскую энергию».

Последние полвека США являются неоспоримым лидером высокотехнологичного развития в мире, обладая самым крупным бюджетом на исследования и разработки, наибольшим числом патентов и мощной системой исследовательских университетов и лабораторий. Однако наблюдаемое в условиях кризиса падение инвестиционной активности бизнеса и усиление главного экономического соперника США в лице Китая, который пытается запустить собственные двигатели инновационного развития, побуждает американцев переосмыслить основные подходы к научно-технологической политике.

Инновационная стратегия Б. Обамы опирается на мощную национальную инновационную систему США, которую иногда называют «тройной спиралью», подразумевая механизмы тесного взаимодействия между государством, бизнесом и исследовательскими университетами в научно-технологической сфере. Причем государственная научно-инновационная политика традиционно играла здесь роль катализатора и неоднократно доказывала свою состоятельность благодаря таким инициативам, как Программа инновационный исследований малого бизнеса (Small Business Innovation Research Program, SBIR), Расширенная технологическая программа (the Advanced Technology Program, ATP), предоставление налоговых кредитов на исследования и разработки (R&D tax credit), закон Бэя–Дойля (the Bayh–Dole Act), облегчивший механизм коммерциализации новых идей и разработок для университетов и лабораторий, а главное — проекты Агентства передовых оборонных исследовательских проектов при Министерстве обороны США (Defense Advanced Research Projects Agency, DARPA), которое в своем время профинансировало создание ARPANET — предшественника сети Интернет.

Ответом на кризисные явления, охватившие американскую экономику, стал Закон об оздоровлении американской экономики и реинвестировании (American Recovery and Reinvestment Act, ARRA), принятый в 2009 г. Беспрецедентный по своему размаху пакт мер по инвестиционному стимулированию американской экономики должен был обойтись правительству в 787 млрд долларов. Причем эти средства планировалось направить не только на смягчение последствий кризиса, но и на формирование научно-технологической базы для долгосрочного экономического развития. Свыше 100 млрд долларов из выделенных средств планировалось направить на развитие инновационной деятельности и проектов, способствующих качественному трансформацию экономики (рис. 1.2). Инвестиционные ресурсы предполагалось сосредоточить в четырех основных сферах: развитие возобновляемой энергетики и повышение энергоэффективности; модернизация транспортной системы, в том числе развитие новейших технологий в области автомобилестроения и высокоскоростных железных дорог; совершенствование информационной инфраструктуры для бизнеса через развитие широкополосных сетей передачи данных и умных сетей энергоснабжения (smart grid); поддержка прорывных исследований в области здравоохранения.

Рис. 1.2. Основные направления финансирования инновационной деятельности в рамках ARRA

Источник: The White House, The Recovery Act: Transforming the American Economy Through Innovation

В 2011 г. Белый дом утвердил Стратегию инновационного развития Америки (A Strategy for American Innovation: Securing our Economic Growth and Prosperity), согласно которой для усиления научно-технологического потенциала США предлагалось действовать в трех направлениях: создание необходимой инфраструктуры иинституциональной, стимулирование инновационной активности частного сектора и государственная поддержка приоритетных направлений научно-технологического развития.

Помимо прочего, данная стратегия подразумевает рост инвестиций в развитие STEM-образования (Science, Technology, Engineering & Math). К 2019 г. в США планируется увеличить число выпускников по специальностям STEM на 1 млн человек, а число преподавателей — на 100 тыс. Помимо увеличения ряда количественных показателей, признается необходимость в активизации творческого потенциала интеллектуальной элиты благодаря вовлечению ее в решение глобальных проблем современности: «Благодаря энергии, идеализму и знаниям университетских студентов и преподавателей мы сможем разработать и применить на практике новые подходы к критическим вызовам современности». В этих целях разрабатывается партнерская программа между Американским агентством по международному развитию (USAID) и крупнейшими вузами США, которая позволит студентам найти практическое применением своим знаниям, участвуя в разработке решений для реальных социально-экономических проблем развивающих стран⁸.

Среди государственных научно-технологических приоритетов, обозначенных в американской стратегии, значится осуществление революции в области экологически чистых видов энергии; ускоренное развитие таких секторов, как биотехнологии, нанотехнологии и продвинутые технологии в сфере промышленности; разработка передовых технологий для освоения космоса. Особо выделяется необходимость совершить «квантовый скачок» в области образовательных технологий. В частности, речь идет о разработке компьютерных программ, не менее эффективных, чем частный репетитор, и обеспечении доступности для каждого американца непрерывного обучения на протяжении всей жизни.

Несмотря на огромный исследовательский и научный потенциал, аккумулированный в лучших университетах США, а также проверенную временем систему управления инновационным развитием, будущее американского высокотехнологичного сектора все же остается туманным. Во-первых, тормозом для структурных реформ является необходимость гармонизировать долгосрочные программы экономического развития с задачами бюджетной консолидации (в 2013 г., по данным МВФ, размер национального долга к ВВП составил 105,6%). Во-вторых, по мнению специалистов Национальной исследовательской лаборатории, инвестиции в инновационное развитие в Америке сегодня не приносят должной отдачи в плане повышения темпов экономического роста и создания новых рабочих мест, а значит, существует необходимость в пересмотре основополагающих подходов к инновационной политике⁹. Этот фактор заслуживает отдельного внимания и будет рассмотрен более подробно в рамках разговора о том, действительно ли современные рыночные экономики достигли «технологического плато».

И наконец, какие бы впечатляющие инвестиционные проекты в высокотехнологичной сфере не инициировали американцы, есть вероятность того, что в скором времени Китай, стремительно наращивающий расходы на НИОКР и осуществляющий массовую подготовку исследовательских кадров, сможет не только повторить эти успехи, но и превзойти их (см. рис. 1.3).

Рис. 1.3. Совокупные расходы на НИОКР в структуре ВВП ведущих стран и регионов мира (слева). Численность специалистов, занятых исследовательской деятельностью, в ведущих странах и регионах мира (справа)

Источник: National Science Board. Science and Engineering Indicators, 2014

США и Европа: решоринг как фактор инновационного обновления экономик

Одним из ответов США на растущий вес Китая в глобальной экономике стала концепция «решоринга», под которой понимают возвращение на родину промышленности, некогда вывезенной в Юго-Восточную Азию. По данным обзора The Boston Consulting Group (BCG) под названием «Сделано в Америке, снова. Почему промышленность вернется в США» подавляющее конкурентное преимущество Китая как «фабрики мира» тает на глазах¹⁰.

Ожидается, что рост производительности труда в Америке, ослабление доллара, наличие дешевеющего сланцевого газа на фоне растущей заработной платы в Китае в ближайшие пять лет сведут к минимуму разрыв в издержках производства между двумя экономиками. Иными словами, большинство товаров, потребляемых в Северной Америке, скоро будет выгодно производить в США, а Китаю останется лишь переориентироваться на внутренний рынок.

Подобные изменения в конфигурации глобальных цепочек добавленной могут стать важным стимулом для научно-технологического развития стран Запада (надежды на оздоравливающую роль решоринга питают и в Европе). В одной из своих ранних работ П. Ромер писал о том, что с вывозом промышленных мощностей в развивающийся мир с характерными для него низкими издержками производства страны Запада потеряют интерес к инвестициям в технологическое совершенствование отечественного производства. По сходной логике неизбежный рост заработной платы в развивающихся странах должен запустить обратный процесс и привести к возрождению промышленности, росту уровня занятости и доходов среднего класса в США и Европе¹¹. Кроме того, реинтеграция производственных и научно-исследовательских мощностей на территории одного государства может породить синергетический эффект активизации инновационного процесса. Дело в том, что деградация промышленного потенциала влечет за собой цепную реакцию, в соответствии с которой страдают смежные отрасли в цепочке добавленной стоимости, в частности, теряются компетенции в области исследований и разработок¹².

Вопрос о том, насколько реальны перспективы возврата промышленных мощностей из Китая, остается открытым. Радужные перспективы решоринга во многом обосновываются сокращающимся разрывом в уровнях заработной платы в США и в Китае. По данным BCG, если в 2000 г. соотношение средней заработной платы китайского рабочего к заработной плате американского составляло порядка 3%, то к 2015 г. ожидается, что данный показатель составит уже 17% (выравнивание уровней заработных плат в обеих экономиках соответствует 100%) (рис. 1.4). Простая экстраполяция данного тренда свидетельствует о том, что полное выравнивание температур на рынках труда в двух странах теоретически может произойти лишь во второй половине XXI в.: перспектива достаточно отдаленная и к тому же пугающая, стоит представить нагрузку на планетные ресурсы в том случае, если по своему уровню потребления китайский рабочий догонит американского.

Рис. 1.4. Средний уровень заработной платы заводского рабочего в США и Китае

Источник: The Boston Consulting Group. Made in America, Again, 2011

Несмотря на впечатляющие данные о том, что в ряде отраслей производственный издержки в Калифорнии всего на 10% выше, чем в Китае, пока реальный объем решоринга незначителен. Лишь порядка 100 американских компаний заявили о возвращении своих производств из Китая, а для большинства крупных компаний вывоз производственных мощностей по-прежнему доминирует над их возвращением¹³. Как пишет Дж. Стиглиц и его соавторы, сегодня мы действительно наблюдаем первые признаки возрождения промышленной политики, однако необходимо отдавать себе отчет в объективных предпосылках данного процесса и не подменять трезвый экономический анализ политизированными построениями в интересах обеспечения национальной безопасности¹⁴. Судя по всему, в обозримом будущем Китай так и останется главным производственным цехом мира, а возрождение промышленной и инновационной политики на Западе должно будет опираться на собственные ресурсную и институциональную базу (которая, как верно подметил П. Ромер, за длительный период офшоринга и «легких денег» подверглась значительной эрозии).

В результате мирового финансово-экономического кризиса Европа оказалась в более сложном положении, чем ее главный заатлантический союзник. Обнажившиеся изъяны в архитектуре интеграционного проекта, тяжелая энергозависимость и отсутствие «немыслимой привилегии»¹⁵ эмитента мировой валюты, коим, по сути, являются США, поставили Европейский союз в положение одной из самых пострадавших западных экономик.

Перспективы промышленного ренессанса в Европе

Согласно данным Всемирного банка, еврозона пока так и не вышла из состояния стагнации. В 2013 г. она продемонстрировала отрицательные темпы прироста ВВП (–0,4%), и лишь в нынешнем году ожидалась положительная динамика — прогнозируемые темпы прироста ВВП составли около 1,1%¹⁶. Однако в свете последних событий на Украине и эскалации «санкционной войны» с Россией даже этот скромный показатель должны быть скорректирован в сторону понижения. Кроме того, глубина европейского кризиса усугубляется неоднородностью экономического заражения разных стран, что ставит под вопрос жизнеспособность интеграционного проекта. К примеру, в Греции и Испании уровень безработицы составляет сегодня порядка 25%, что сопоставимо с аналогичным показателем для американской экономики времен Великой депрессии, а среди молодежи — более 50%.

Страны европейского континента имеют богатый исторический опыт промышленной и инвестиционной политики, который, однако, в условиях господства англо-саксонской экономической школы в последние десятилетия оказался мало востребован. Теперь же, в условиях кризиса, когда наибольшую устойчивость проявила самая промышленно развитая европейская экономика — Германия¹⁷, преимущества традиционного континентального подхода к экономической политике, казалось бы, очевидны. И риторика европейских лидеров действительно изменилась. Сегодня в качестве одной из стратегических целей ЕС выдвинуто увеличение к 2020 г. доли промышленного производства в совокупном ВВП с 16% до 20%. Данная политика уже привела к стабилизации уровня занятости в сфере промышленности, что обозначило слом наметившегося ранее тренда на ее сокращение (рис. 1.5).

Рис. 1.5. Уровень занятости в промышленном секторе ЕС

Источник: Deutschebank. Europe’s Reindustrialization, 2013

Сегодня мы наблюдаем эволюцию не только в целеполагании европейских стран-лидеров, но и в выборе инструментов управления экономическим развитием. Отказавшись от ориентации исключительно «на горизонтальные меры промышленной политики с целью избежать избирательного интервенционализма», Европейская комиссия приняла совершенно «новый подход к промышленной политике», призванный «свести воедино горизонтальный и секторальный меры… с целью стимулирования промышленного развития в заданных отраслях¹⁸». Среди отраслей, пользующихся особой поддержкой, выделяют автомобилестроение, энергетику, химическую промышленность, сельское хозяйство и т. д.

В 2010 г. Европейская комиссия утвердила десятилетнюю стратегию экономического развития ЕС «Европа-2020» (Europe 2020: A European Strategy for Smart, Sustainable, and Inclusive Growth)¹⁹, в рамках которой обозначены целевые показатели уровня занятости, инвестиций в НИОКР, энергоэффективности, образования и бедности для региона в целом, достижение которых необходимо для преодоления кризисных явлений и выхода на траекторию восстановительного роста. В сфере инновационного развития, ожидалось, что к 2020 г. совокупные затраты стран — членов ЕС на НИОКР составят 3% от ВВП. Однако, в одном из последних коммюнике Европейской комиссии говорится о том, что по состоянию на 2012 г. данный показатель составил лишь 2,06% и к 2020 г. вряд ли превысит 2,2%²⁰.

Среди «флагманских инициатив» для активизации инновационной деятельности в Европе, стоит отметить серию программ, направленных на совершенствование институциональной среды и облегчение доступа к финансированию для исследований и разработок («Инновационный союз»), распространение высокоскоростного интернета и развитие единой информационной среды для европейского рынка («Цифровая повестка дня для Европы»), а также повышение мобильности рабочей силы и создание условий для того, чтобы люди могли развивать свои навыки на протяжении всей жизни («План действий по развитию навыков и созданию рабочих мест»).

По мнению ряда ученых, на пути к намеченным целям ЕС неизбежно столкнется с рядом трудностей. Одна из них заключается в том, что разработка экономической политики в Старом Свете по-прежнему происходит в англо-саксонской, неолиберальной системе координат, не позволяющей в полной мере учесть реальную динамику мирового капитализма. По словам Э. Райнерта, задачи, стоящие перед европейской экономикой, может решить лишь возврат к «модели “рейнского капитализма”, в рамках которой рынок — это инструмент, а не самоцель, а экономическая наука занимается изучением реальных национальных экономик в конкретном историческом контексте, а не ограничивает поле исследования набором ключевых предпосылок и инструментов анализа»²¹.

Может показаться, что мнение Э. Райнерта, высказанное еще в 2006 г., потеряло свою актуальность в посткризисный период, для которого, по словам Дж. Стиглица и его соавторов, характерен «новый интеллектуальный консенсус». По мнению Стиглица, если ранее экономический мейнстрим постулировал безусловную эффективность рыночных механизмов саморегуляции, то теперь значение промышленной политики признается политиками и учеными на разных полюсах идеологического спектра²². Но все же, хотя контуры неолиберальной парадигмы претерпели некоторые изменения, вряд ли сформировавшийся сегодня компромиссный вариант является в полной мере жизнеспособным. Одно из главных противоречий заключается в плохой сочетаемости курса на сокращение бюджетного дефицита c мерами инвестиционной и инновационной политики, направленными на обеспечение экономического роста в долгосрочной перспективе. Особенно ярко это противоречие проявилось в Европе, где политика «затягивания поясов», по мнению Ф. Леграна, бывшего советника по экономике председателя Еврокомиссии, заставляет южные страны-члены платить за ошибки, совершенные банкирами на севере, и походит скорее на «фискальный колониализм»²³.

В этих условиях трудно надеяться на то, что нынешние меры по активизации инновационной активности в регионе приведут ко сколько-нибудь значимым результатам. Как мы знаем из истории континента, для инновационного рывка необходима мощная мобилизация человеческих и инвестиционных ресурсов, основанная на широком социально-экономическом консенсусе, в рамках которого население сплочено общими задачами, доверяет своему правительству и готово добровольно пожертвовать частью текущего потребления ради инвестиции в свое будущее²⁴. Такой была послевоенная ситуация на европейском континенте, и такова одна из основных предпосылок, сделавших возможным «золотой век Европы»²⁵. Вряд ли в своем нынешнем состоянии Старый Свет готов повторить былые успехи.

Технологическое плато: реальность или вымысел?

Изучение предпринимаемых сегодня попыток запустить остывшие двигатели инновационного развития в западных странах наталкивает на мысль о том, что, возможно, они являют собой лишь поверхностную корректировку прежнего курса, не так давно погрузившего мировую экономику в кризис, и не принимают в расчет глубинных тенденций социально-экономического и инновационного развития на современном этапе. Если действительно прав Питер Тиль, основатель платежной системы PayPal и один из крупнейших венчурных капиталистов в США, говоря, что сегодня инновации в Америке «находятся при смерти», то надеяться на эффективность традиционных мер научно-технологической политики не приходится. Ниже мы постараемся разобраться в аргументах противников и сторонников гипотезы о том, что сегодня западные экономики достигли «технологического плато», и проанализируем возможные сценарии дальнейшего развития событий.

Тайлер Коуэн, экономист из университета Джорджа Мэйсона, утверждает, что финансовый кризис маскировал собой более опасное явление — «Великую стагнацию»²⁶. Последние десятилетия в развитых странах заметно снижаются темпы роста реальных доходов и уровня занятости. Этот феномен вызван истощением трансформирующего потенциала прежних двигателей экономического роста: в частности, последняя волна научно-технологического прогресса, связанная с информационно-коммуникационными технологиями, не оказала столь же мощного влияния на хозяйственную деятельность, как ее предшественники — паровой двигатель и электричество.

«Последние триста лет мы жили за счет тех плодов, что легко сорвать, — пишет Коуэн. — Мы выстроили наши социальные и экономические институты с расчетом на то, что таких плодов еще много, но в реальности их уже почти нет». Анализируя американскую экономику, Коуэн выделяет три разновидности «плодов», что сами падали в руки. Во-первых, с закрытием «американского фронтира» в конце XIX в. закончились неосвоенные земли на западе страны. Во-вторых, экономические выгоды от массового образования уже реализованы, и дальнейшее повышение качества человеческого капитала сопряжено с высокими издержками. В 1900 г. лишь 6,4% американцев соответствующих возрастных групп заканчивали старшие классы и лишь один из четырехсот поступал в колледж, а к 1960 г. эти показатели составили 60 и 40% от общей численности соответствующих возрастных групп. Помимо всего прочего, есть свидетельства того, что за последние 50 лет в США не удалось добиться значительных подвижек в качестве образования.

Наконец, третий, и наиболее интересный для нас аргумент Коуэна заключается в том, что хотя сегодня и продолжают совершаться научные открытия и внедряться новые технологии, они не сравнимы с достижениями конца XIX — начала XX в.: с электричеством, телефоном, автомобилем, самолетом и т. д. Инновации продолжают появляться, но они больше не из тех, что приносят пользу всему обществу. Как пишет Коуэн, одна из проблем инновационного развития сегодня заключается в том, что новые технологии становятся преимущественно частным благом, а не общественным, имеют ограниченный эффект с точки зрения роста реального сектора и уровня занятости. Сегодня инновации сосредоточились в финансовом секторе, где выгоду из них извлекают преимущественно владельцы крупных капиталов, либо в сфере информационно-коммуникационных технологий, открывая дорогу для таких предпринимателей, как Стив Джобс и Марк Цукерберг. По различным данным, запуск в производство iPod позволил создать в США всего порядка 14 000 новых рабочих мест, в компании Facebook работает лишь около 2000 человек, а в Twitter — менее 300. Для сравнения, General Motors в лучшие времена создала рабочие места для 600 000 людей. Кроме того, сопоставляя инновации последних десятилетий с полетом в космос и освоением атомной энергетики, нельзя не отметить, что наши надежды на будущее не оправдались. По словам П. Тиля: «Мы хотели летающие машины, а получили 140 знаков (Twitter)».

Во многом сходную позицию занимает Роберт Гордон из Северо-западного университета в США. По его мнению, последние два столетия экономического роста могут на деле оказаться «одной большой волной» технологического прогресса, за которой вовсе не обязательно последует другая. Быть может, сегодня мир возвращается к ситуации, когда возможен лишь экстенсивный экономический рост (рис. 1.6).

Рис. 1.6. Ежегодные темпы прироста ВВП в странах-лидерах мировой экономики за последние семьсот лет

Источник: The Economist. Has the Ideas Machine Broken Down? January 12, 2013

Как пишет Р. Гордон, вполне возможно, что все наиболее важные изобретения уже созданы. С начала 2000-х гг. инновации сосредоточились в сфере развлечения и коммуникационных устройств, которые становятся все меньше по размеру и функциональнее, но это не оказывает существенного влияния на производительность труда и качество жизни.

Кроме того, Р. Гордон предрекает истощение источников экстенсивного развития американской экономики, утверждая, что в ближайшем будущем она будет замедляться под воздействием шести «встречных ветров»: стареющее население; растущая дифференциация в уровнях доходов; сокращение численности рабочих мест для представителей среднего класса под влиянием глобализации и вывоза производств в страны третьего мира; падение качества человеческого капитала за счет снижения эффективности образовательных институтов на фоне общего удорожания образования; рост издержек производства за счет мотивированного экологическими соображениями дополнительного налогообложения предприятий и ужесточения законодательства; необходимость обслуживания потребительского и государственного долгов²⁷.

Свои аргументы в пользу разделяемого Коуэном и Гордоном положения об угасающем научно-технологическом прогрессе мы находим в одной из работ Ч. Джонса, посвященной оценке эффективности научно-исследовательской деятельности в США. Ученый приходит к выводу о том, что за последние десятилетия уровень доходности инвестиций в исследования и разработки заметно сократилась. В США, удерживающих пальму первенства в сегменте качественного университетского образования и в сфере высоких технологий, доля расходов на НИОКР с 1975 г. выросла в три раза и на сегодняшний день составляет порядка 3% ВВП. Но несмотря на то, что в этой сфере оказывается задействовано все больше специалистов, результативность их деятельности неуклонно падает. По оценке Джонса, вклад среднестатистического работника сферы НИОКР в общую производительность факторов производства в период с 1950 по 2000 г. сократился в семь раз²⁸.

Даже самые серьезные западные экономисты, рассуждая о перспективах инновационного развития, не стесняются использовать бытовые примеры. Для проверки гипотезы о «технологическом плато» нобелевский лауреат П. Кругман предлагает использовать «кухонный тест»: если зайти на современную кухню, то мы увидим те же холодильники и газовые плиты, что появились там полвека назад и успели измениться разве что внешне. Известный корейский экономист Ха Джун Чхан полагает, что развитие Интернета имело гораздо меньшее влияние на современную экономику, нежели изобретение стиральной машины: если Интернет по большей части скрашивает наш досуг, то стиральная машина и прочие бытовые приборы облегчили домашний труд и позволили женщине выйти на рынок труда.

Приведенные выше аргументы так или иначе подкрепляют известный парадокс Солоу, согласно которому «компьютерный век виден повсюду, кроме данных по производительности труда», и пропитаны изрядной долей пессимизма относительно будущего информационно-коммуникационных технологий как двигателя экономического роста. На другой чаше весов находятся работы ученых, доказывающих, что компьютерные технологии еще не успели в полной мере реализовать свой потенциал и в ближайшие годы мы станет свидетелями усиления их преобразующего влияния на характер хозяйственной деятельности.

Чад Сиверсон из университета Чикаго в своем исследовании попытался сопоставить электричество и информационно-коммуникационные технологии с точки зрения их влияния на производительность труда. Оказалось, что динамика производительности труда в эпоху информационных технологий в целом следует той же траектории, что наблюдалась в конце XIX — начале XX в., в эпоху электричества (рис. 1.7).

Рис. 1.7. Рост производительности труда в эпоху информационно-коммуникационных технологий (1970–2012) и в эпоху электричества (1890–1940)

Источник: Syverson C. Will History Repeat Itself? Comments on «Is the Information Technology Revolution Over?» 2013

В случае каждой из этих технологий мы наблюдаем примерно десятилетие быстрого роста производительности труда (1915–1924 гг. для электричества и 1995–2004 гг. для информационно-коммуникационных технологий), на смену которому приходит относительная стагнация (1924–1932 гг. и 2004–2012 гг. соответственно). Сиверсон делает осторожный вывод о том, что, возможно, наблюдаемые сегодня кризисные явления носят временный характер, и подобно тому как в эпоху электрификации стагнация сменилась ростом производительности труда (порядка 2,7% в год в период 1932–1940 гг.), информационно-коммуникационные технологии в ближайшем будущем восстановят утраченные позиции и вновь станут мощным двигателем экономического развития²⁹.

Подобный оптимизм относительно будущего компьютерных технологий разделяет и известный британский специалист в области инновационного развития Карлотта Перес. По мнению исследователя, сейчас экономики ведущих западных стран находятся в процессе развертывания пятой технологической волны, и синергетический эффект от внедрения информационно-коммуникационных технологий придется в основном на ближайшие пять-десять лет. К. Перес проводит параллель между нынешней ситуацией и кризисными явлениями в эпоху Великой депрессии, выйти из которой удалось во многом за счет государственного вмешательства в экономику и создания необходимой институциональной среды для реализации экономического потенциала главной технологии широкого применения того времени — электричества. Как пишет К. Перес, новая волна научно-технологического прогресса может наступить не ранее чем в ближайшие двадцать лет, пока же сохраняется потенциал для дальнейшего экономического развития с опорой на информационно-коммуникационные технологии.

В работе С. Басу и Дж. Фернальда приводятся дополнительные доводы в защиту той роли в экономическом развитии, которую могут сыграть в ближайшем будущем информационные технологии. По мнению ученых, экономический эффект последней технологии широкого применения еще не успел проявиться. По их расчетам, временной разрыв между появлением новых разработок и сопряженным с их внедрением повышением производительности труда колеблется в промежутке между 5 и 15 годами³⁰. Таким образом, наблюдаемые сегодня кризисные явления вполне могут соответствовать уровню развития информационных технологий, предшествующему появлению Google и, возможно, даже массовому распространению Интернета.

Помимо статистических данных в пользу экономической эффективности информационно-коммуникационных технологий сторонники технологического оптимизма обычно указывают на ряд впечатляющих высокотехнологичных проектов, которые находятся в активной разработке и уже успели зарекомендовать себя. Международное консалтинговое агентство McKinsey составило список из наиболее перспективных технологий, которые к 2025 г. могут оказать сильное трансформирующее влияние на мировую экономику³¹:

• мобильный интернет, который к 2015 г. по объемам трафика должен обогнать проводные системы;

• продвинутая робототехника, способная решать все более сложные аналитические задачи;

• геном человека, расшифровка которого сделает возможным более точную постановку диагноза и подбор оптимального курса лечения (проект «Геном человека» занял 13 лет, обошелся в 2,7 млрд долларов);

• беспилотные транспортные системы, поставленные на службу массовому потребителю (машины Google и дроны);

• современные аккумуляторы энергии, благодаря которым электромобили вскоре смогут конкурировать с традиционными автомобилями на двигателях внутреннего сгорания;

• материалы с улучшенными свойствами, способные к самовосстановлению и самоочищению, в том числе металлы, обладающие памятью и способные возвращать себе нарушенную форму, кристаллы, преобразовывающие давление в энергию, и наноматериалы;

• облачные технологии, которые позволяют получать через Интернет доступ к сложным компьютерным программам и услугам, а также обширным хранилищам информации, предъявляя при этом минимальные требования к программному обеспечению и оборудованию пользователя;

• 3D-печать, которая делает возможным производство штучных изделий достаточно сложной геометрии с минимальными затратами времени и ресурсов (технология подразумевает не сборку, а «печать» изделия путем наложения одного тонкого слоя материала на другой);

• нетрадиционные способы нефте- и газодобычи, позволяющие осваивать месторождения, разработка которых еще совсем недавно была нецелесообразна с экономической точки зрения;

• возобновляемые источники энергии, которые становятся все более экономичными (за последние два десятилетия стоимость электроэнергии, генерируемой солнечными батареями, снизилась почти в десять раз).

К сожалению, обзор современной западной литературы, посвященной проблеме «технологического плато», не позволяет сделать однозначных выводов о будущем научно-технологического прогресса. Однако сама логика этой дискуссии приоткрывает для нас возможные сценарии развития событий, которые так или иначе рассматривает западный истеблишмент.

В рамках мировоззрения, основанного на технологическом оптимизме, вполне оправданным остается применение традиционной промышленной и инновационной политики (с поправкой на кризисные явления), которая ориентирована на развитие приоритетных технологий, а также на создание необходимой инфраструктуры и подготовку кадров. На уровне официальной правительственной риторики сейчас мы наблюдаем реализацию именно этого сценария.

Если мы живем на излете последней технологической волны, как убеждают нас Р. Гордон и Т. Коуэн, то стагнация — это новая норма жизни, и ведущим западным странам остается лишь затянуть пояса, умерив свои потребности и снизив непроизводительные расходы. В частности, такой подход хорошо сочетается с проводимой сегодня политикой бюджетной консолидации, которая фактически выражается в сокращении социальных обязательств государства. Он же может оправдывать поиск дополнительных «внешних» источников финансирования привычного образа жизни для ядра миросистемы за счет стран периферии.

Однако реальность «технологического плато» не обязательно влечет за собой мальтузианский сценарий развития событий. Возможно, исчерпав ресурсы прежнего технологического уклада, мы можем подготовиться к тому, чтобы перейти к следующему. Вопрос о том, что для этого нужно и что этому мешает, остается открытым. По мнению П. Тиля, за последние сорок лет человечество по собственной воле променяло любовь к риску и исследованию на культуру безопасности и контроля. Вековая амбиция людей, которые хотели и могли раздвигать границы изведанного, сменилась удовлетворенностью от «постепенных улучшений». Продолжая логику рассуждений известного венчурного капиталиста, мы можем предположить, что для активизации инновационной деятельности необходимо вернуться к источнику «американской энергии», то есть, как писал Т. Веблен, вновь разбудить в предпринимателе «инстинкт любопытства» и «инстинкт мастерства» (богатство, созданное собственными усилиями), который должен прийти на смену «инстинкту хищника» (богатство, отнятое у других). Героями Веблена были такие предприниматели-новаторы, как Генри Форд, а вовсе не бизнесмены, которые получали свой доход, искусственно монополизируя какой-то вид деятельности или спекулируя на фондовых рынках. Именно устранение этого дефекта современной предпринимательской культуры могло бы стать плацдармом для инновационного прорыва, по крайней мере, для стран с англо-саксонским культурным кодом.

Иные культурные коды потребуют иных решений. К примеру, Ха Джун Чхан, специалист по экономикам развивающихся стран, считает ошибочным господствующее сегодня представление о том, что более здоровые и более образованные индивиды, наделенные правами собственности и имеющие доступ к источникам финансирования, автоматически создадут процветающую инновационную экономику. Для этого требуются огромные коллективные усилия, направленные на трансформацию существующих форм организации труда и управления, а также институты, способные преобразовывать индивидуальную творческую энергию в энергию коллективов. Эта позиция в чем-то созвучна с построениями британского специалиста в области экономической истории Барри Эйхенгрина, который объяснял «золотой век Европы» не столько реализацией плана Маршалла и послевоенным восстановительным ростом, сколько социально-экономическим консенсусом, благодаря которому европейские рабочие трудились с большой самоотдачей за сниженное вознаграждение, рассчитывая на то, что дополнительная прибыль, полученная таким образом предпринимателем, будет реинвестирована и в конечном итоге поможет создать новые рабочие места и улучшить экономическую ситуацию в регионе. Сегодняшняя континентальная модель инновационного развития только выиграет, если будет принята во внимание консолидирующая роль негласного коллективного договора и конструктивного экономического мировоззрения.

Глобальный кризис, который продолжает разворачиваться и сегодня, захватывая все новые сферы (в том числе и геополитическую), стал очевидным симптомом частичной утраты западными странами былого инновационного потенциала и социальной энергии. Осознание этого факта частью мирового истеблишмента отразилось, в частности, в том, что в научную и политическую дискуссию вернулась долгое время находившая под запретом проблематика промышленной, инновационной и научно-технологической политики. В результате сегодня можно говорить о начавшемся изменении русла экономического мейнстрима, который вобрал в себя ранее отторгавшиеся им элементы государственного регулирования экономики. Но достаточно ли этого для осуществления инновационного рывка, адекватного задачам современности? По всей видимости, нет. Социально-экономические и институциональные предпосылки, сделавшие возможным нынешний виток научно-технологического прогресса, растратили свой трансформирующий заряд.

При этом отсутствие в сегодняшней зарубежной практике оптимальных моделей инновационного развития не означает, что мы должны отказаться от зарекомендовавших себя элементов научно-инновационной политики ведущих стран запада. Наращивать инвестиции в перспективные технологии, исследовательскую инфраструктуру и развитие человеческого потенциала — общемировой тренд, который Россия может игнорировать лишь ценой растущего отставания от западных стран и утраты пока еще сохраняющегося задела в научно-технологической сфере. Однако необходимо понимать, укрепляя свои позиции в качестве полноправного участника мировой научно-технологической гонки, нам нельзя отказываться и от попыток найти содержательные ответы на основополагающие проблемы социально-экономического развития в современном мире.

Сейчас у нашей страны есть шанс для разработки и реализации собственной стратегии инновационного обновления экономики, в которой будут учтены уроки прошлых модернизационных успехов и особенности современного этапа научно-технологического развития в мире. Если правы те ученые, которые считают нынешний кризис формационным, то обнажившиеся изъяны прежней модели должны идти рука об руку с проявившимися новыми структурными возможностями. Вопрос лишь в том, смогут ли общество и правительства разглядеть их и хватит ли воли, чтобы воспользоваться ими. В конечном счете именно от того, какими именно будет новое, пока только нарождающееся, социально-экономическое мировоззрение и кто будет проводить его в жизнь, зависит итоговая расстановка сил в посткризисном мире.

1.3. Оценка текущей ситуации и тенденций за последние годы в сфере инновационного обновления экономики в России. Анализ выполнявшихся за последнее время целевых научно-технических и инвестиционных программ

Инновационное обновление экономики происходит на основе и в меру насыщения прогрессивной техникой и технологиями действующего основного капитала, что осуществляется посредством инвестиций соответствующего качества. Непосредственный интерес при анализе этих процессов в рыночной среде вызывает состояние и динамика инвестиций в так называемые нефинансовые активы³².

Таблица 1.4

Структура инвестиций в нефинансовые активы* (в процентах к итогу)³³

Годы | Инвестиции в нефинансовые активы — всего | В том числе
Инвестиции в основной капитал | Инвестиции в объекты интеллектуальной собственности | Инвестиции в другие нефинансовые активы | Затраты на научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы
2000 | 100 | 98,4 | 1,5 | 0,1 | —
2005 | 100 | 98,2 | 0,8 | 0,7 | 0,3
2008 | 100 | 98,7 | 0,5 | 0,5 | 0,3
2009 | 100 | 98,8 | 0,4 | 0,5 | 0,3
2010 | 100 | 98,7 | 0,4 | 0,5 | 0,4
2011 | 100 | 98,4 | 0,5 | 0,7 | 0,4
2012 | 100 | 98,2 | 0,5 | 0,7 | 0,6
2013 | 100 | 98,3 | 0,6 | 0,6 | 0,5

*Без субъектов малого предпринимательства и объема инвестиций, не наблюдаемых прямыми статистическими методами.

Источник: Россия в цифрах. 2014. С. 455.

Из табл. 1.4 видно, что в количественном отношении подавляющее место принадлежит в их составе инвестициям в основной капитал. В течение всего периода между 2000 и 2013 гг. они стабильно доминировали в общем объеме инвестиций в нефинансовые активы, и их удельный вес составлял порядка 98%, приближаясь иногда к 99%. Качественный (научно-технический) уровень инвестиций в основной капитал, между тем в огромной мере задается двумя другими структурными элементами инвестиций в нефинансовые активы — 1) затратами на научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы и 2) инвестициями в объекты интеллектуальной собственности. Таблица 1.4 свидетельствует, что только в части первого из этих двух элементов можно говорить о наблюдавшейся (кроме 2013 г.) некоторой тенденции увеличения оснащенности инвестиций в экономику действиями в сфере НИОКР. Инвестиции же в так называемые объекты интеллектуальной собственности уменьшались. Причем сам уровень квот в оба названных (относящихся к научно-инновационной стороне дела) компонента инвестиций, как видим, остается весьма небольшим. Так, доля затрат на НИОКР в объеме инвестиций в нефинансовые активы существенно меньше удельного веса затрат на НИОКР в ВВП страны (по 2012 г. эти цифры были 0,6% и 1,12%, соответственно).

Поскольку главным материальным носителем изменений (в том числе и носителями научно-технического прогресса) в основном капитале и в экономике вообще являются инвестиции в основной капитал, их уровень и динамика всегда в первую очередь интересуют аналитиков, вторгающихся в вопросы развития экономик и НТП (см. табл. 1.5).

Таблица 1.5

Инвестиции в основной капитал в РФ в 1992–2013 гг.

1992
2000
2005
2008
2009
2010
2011
2012
2013

Инвестиции в основной капитал (в фактически действовавших ценах), млрд руб. (до 2000 г. — трлн руб.)
2,7
1165
3611
8782
7976
9152
11036
12586
13256

Индексы физического объема инвестиций в основной капитал (в сопоставимых ценах):
в процентах к предыдущему году
60,3
117,4
110,2
109,5
86,5
106,3
110,8
106,8
99,8

в процентах к 1995 г.
166,4
84,6
141,1
225,4
194,9
207,2
229,6
245,2
244,7

Источник: Россия в цифрах. 2014. С. 455.

Данные по 1992 г., помещенные в эту таблицу, напоминают нам о том деградационном (без преувеличения) срыве, имевшем место в сфере инвестиций на начальном этапе рыночных реформ (уменьшение физического объема инвестиций в основной капитал между 1992 и 1991 гг. составило почти 40%). Но начиная с 1999 г. объемы инвестиций в основной капитал более или менее стабильно (за исключением кризисного 2009 и 2013 гг.) росли. По состоянию на 2013 г. объем инвестиций в основной капитал достиг 13,3 трлн рублей, что, однако, относительно размера ВВП составило лишь 19,9%.

Объемы инвестиций в основной капитал в целях ускорения модернизации российской экономики должны далее быть существенно увеличены, о чем особо идет речь в других разделах работы. Но само по себе это увеличение будет способствовать инновационному развитию и росту эффективности в том случае, если параллельно и упреждающе будет усиливаться сфера НИОКР, задающая надлежащий научно-технологический уровень вводимых объектов производственного аппарата.

Общий объем годовых вложений в НИОКР в стране точнее всего выражается величиной фиксируемых статистикой внутренних затрат на исследования и разработки (см. табл. 1.6). По абсолютной сумме они в 2012 г. достигли почти 700 млрд рублей. А в процентах к валовому внутреннему продукту Российской Федерации они составляли в 2012 г. 1,12%, меняясь по годам обозначенного периода следующим образом: 1992 г. — 0,74%, 2000 – 1,05, 2005 – 1,07, 2008 – 1,04, 2009 – 1,25, 2010 – 1,13, 2011 г. — 1,09%. По удельному значению затрат на НИОКР (относительно ВВП) Россия в 2–3 раза отстает от показателей большинства развитых стран, а по абсолютной величине и того больше (от США — почти на порядок).

Таблица 1.6

Внутренние затраты на исследования и разработки в РФ в 1992–2012 гг.

| 1992* | 2000 | 2005 | 2008 | 2009 | 2010 | 2011 | 2012
Внутренние затраты на исследования и разработки: |  |  |  |  |  |  |  |
млн руб. в фактически действовавших ценах | 140,6 | 76 697 | 230 785 | 431 073 | 485 834 | 523 377 | 610 427 | 699 870
в постоянных ценах 1989 г. 3,22 | 3,32 | 3,32 | 4,54 | 5,49 | 6,07 | 5,72 | 5,77 | 6,10
в процентах к валовому внутреннему продукту | 0,74 | 1,05 | 1,07 | 1,04 | 1,25 | 1,13 | 1,09 | 1,12
в процентах к инвестициям в основной капитал | 5,21 | 6,58 | 6,39 | 4,91 | 6,09 | 5,72 | 5,53 | 5,56

*1992 г. — в млрд руб.

Составлена авторами по данным: Россия в цифрах. 2014. С. 372, 455.

Уровень «наукоемкости» инвестиционного процесса (разумеется, со значительной условностью) может быть оценен по соотношению затрат на НИОКР (внутренних затрат на исследования и разработки) и объема инвестиций в основной капитал. Последняя строка табл. 1.6 свидетельствует, что период после 1999–2000 гг., считающийсяпериодом восстановления инвестиционного роста, не сопровождался усилением «наукообеспеченности» инвестиций в экономику.

Крайне недостаточной остается инновационная активность большинства хозяйствующих субъектов страны, занимающихся выпуском продукции, идущей так или иначе на инвестиционные цели, о чем можно проследить по статистическим данным об инновационной активности организаций, сгруппированных по видам экономической деятельности. Так, в 2012 г. инновации технологического типа осуществляли в сфере обрабатывающих производств 12% от всех обследованных организаций, а всего по добывающим, обрабатывающим производствам, а также по производству и распределению электроэнергии, газа и воды — только 9,9% от всех обследованных организаций. Правда, среди организаций машиностроительного профиля показатели инновационной активности были несколько выше. Так, по сфере, связанной с производством машин и оборудования, инновации технологического типа в 2012 г. осуществляли 14,8% организаций, по сфере, связанной с производством электрооборудования, электронного и оптического оборудования, — 26,5 и с производством транспортных средств и оборудования — 20,8% организаций. И по этим последним и, разумеется, в целом по стране и в сфере обрабатывающих производств уровень инновационной активности организаций должен быть сегодня существенно повышен.

Первостепенное значение для завоевания высоких конкурентных преимуществ на рынках и достижения достаточно продолжительных сроков реализации полезных эффектов от научно-технических нововведений имеет ориентация на разработку принципиально новых решений, т. е. на высокий уровень изобретательства при создании новой техники и технологий. Среди всех разработанных в 2013 г. так называемых «передовых» производственных технологий принципиально новые технологии составили менее 11% (см. табл. 1.7).

Особенно мало принципиально новых решений было при разработке производственных информационных систем, интегрированного управления и контроля, систем связи, автоматизированного наблюдения и др.

Общий объем затрат на технологические инновации организаций РФ, функционирующих в сфере добывающих, обрабатывающих производств, а также в области производства и распределения электроэнергии, газа и воды составил в 2012 г. почти 583,7 млрд рублей, против 350 млрд рублей в 2010 г. Об относительном уровне таких сумм более точное представление дает статистика удельного веса затрат на технологические инновации в общем объеме отгруженных товаров, выполненных работ, услуг. Всего по добывающим, обрабатывающим производствам, производству и распределению электроэнергии, газа и воды эта доля составляла в 2010 и 2011 гг. 1,5% и в 2012 г. — 1,8% от объема отгруженных товаров, выполненных работ, услуг. В том числе отдельно по всем обрабатывающим производствам данные удельные веса были соответственно — 1,8, 1,9 и 2,1%. Это несколько выше предыдущих цифр, но и они никак не могут считаться удовлетворительными. В свете требований инновационной модернизации они должны быть уже в ближайшие годы подняты в 2–3 раза и выше.

Таблица 1.7

Разработанные передовые производственные технологии в 2013 г. (единиц)

| Число технологий — всего | из них:
новые для России | принципиально новые | с использованием запатентованных изобретений при разработке технологии
Передовые производственные технологии – всего | 1429 | 1276 | 153 | 694
в том числе по группам: |  |  |  |
проектирование и инжиниринг | 426 | 367 | 59 | 213
производство, обработка и сборка | 517 | 469 | 48 | 267
автоматизированные погрузочно-разгрузочные операции; транспортировка материалов и деталей | 22 | 21 | 1 | 12
аппаратура автоматизированного наблюдения (контроля) | 137 | 108 | 29 | 63
связь и управление | 206 | 195 | 11 | 83
производственные информационные системы | 68 | 66 | 2 | 32
интегрированное управление и контроль | 53 | 50 | 3 | 24

Источник: Россия в цифрах. 2014. С. 374.

Инновационно ориентированная инвестиционная политика предполагает соответствующую настройку и постоянную поднастройку структуры инвестиций по сферам деятельности. В табл. 1.8 представлена в сокращенном виде структура инвестиций в основной капитал по видам экономической деятельности (ВЭД) в годовом разрезе за период между 2000 и 2013 гг. Обрабатывающие производства занимают в ней, к сожалению, не самое высокое место, к тому же их доля в общем объеме инвестиций в основной капитал за указанный период уменьшилась с 16,3% до 13–14%. Самую высокую квоту (25–26%) занимают во всей сумме инвестиций транспорт и связь, что (с учетом территориальных особенностей России) не может, видимо, вызывать возражений. Но завышенной представляется инвестиционная квота, закрепившаяся за такой сферой, как операции с недвижимым имуществом, аренда и предоставление услуг, причем она имеет тенденцию к повышению (рост с 15,2 до 16,4%). Также несколько завышенным в инвестиционной политике является внимание к сфере оптовой и розничной торговле. Непомерно малым выглядит внимание в инвестиционной политике ко всем ВЭД машиностроительного профиля, а также к сфере образования. Вероятно, это в определенной степени обусловлено медленным снижением квоты в структуре инвестиций в основной капитал, приходящейся на добычу полезных ископаемых.

Таблица 1.8

Структура инвестиций в основной капитал по видам экономической деятельности (доля ВЭД в процентах к общему объему инвестиций)

| 2000 | 2005 | 2008 | 2009 | 2010 | 2011 | 2012 | 2013
Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство | 3,0 | 3,9 | 4,6 | 4,1 | 3,3 | 4,1 | 3,8 | 3,7
Добыча полезных ископаемых | 18,1 | 13,9 | 13,4 | 13,9 | 13,8 | 13,9 | 14,8 | 15,1
Обрабатывающие производства | 16,3 | 16,4 | 14,9 | 14,2 | 13,2 | 12,9 | 13,4 | 14,1
из них: |  |  |  |  |  |  |  |
производство машин и оборудования | 0,8 | 0,9 | 0,9 | 0,7 | 0,7 | 0,5 | 0,6 | 0,7
производство электрооборудования, электронного и оптического оборудования | 0,6 | 0,5 | 0,5 | 0,4 | 0,4 | 0,4 | 0,5 | 0,5
производство транспортных средств и оборудования | 1,4 | 0,9 | 1,1 | 1,2 | 1,1 | 1,0 | 1,1 | 1,3
Строительство | 6,4 | 3,6 | 4,6 | 3,6 | 3,7 | 3,1 | 2,8 | 2,7
Оптовая и розничная торговля; ремонт автотранспортных средств, мотоциклов, бытовых изделий и предметов личного пользования | 2,7 | 3,6 | 3,7 | 3,3 | 3,7 | 3,1 | 3,6 | 3,9
Транспорт и связь | 21,2 | 24,5 | 23,0 | 26,5 | 25,5 | 28,2 | 26,4 | 25,5
Операции с недвижимым имуществом, аренда и предоставление услуг | 15,2 | 16,8 | 18,4 | 15,3 | 17,9 | 15,1 | 15,6 | 16,4
Образование | 1,3 | 1,9 | 1,9 | 1,8 | 1,8 | 1,8 | 1,7 | 1,6

Источник: Россия в цифрах. 2014. С. 458–461.

Высокая результативность инвестиций в научно-техническое развитие в условиях жесткой ограниченности ресурсной базы обеспечивается в том случае, если достаточно четко организована в стране работа по выделению приоритетов развития. Оправдавшим себя повсеместно механизмом в этом плане является программно-целевое планирование.Поэтому очень важно провести анализ инвестиций, связываемых с государственными научно-техническими и иными целевыми программами и с федеральной адресной инвестиционной программой.

В 2013 г. в рамках Федеральных целевых программ (ФЦП) было направлено в экономику 994 млрд рублей инвестиций, причем процент использования средств федерального бюджета по сравнению с 2012 г. несколько увеличился. По данным за 2013 г. уровень освоения средств составил 97%, против 94%– в предыдущем году. О степени реализации целевых задач в определенной мере можно судить по такому факту, приводимому министром экономики РФ А. В. Улюкаевым на заседании Правительства страны 24 марта 2014 г., что из 817 (в совокупности) целевых индикаторов и показателей, установленных по всем ФЦП,был исполнен (выдержан) 581 показатель, что министром было оценено положительно, поскольку степень реализации «заданий» (больше 71%) стала выше той, что была в предшествующие годы. Это означает, по мнению Улюкаева, «что и приоритеты стали выбираться лучше, и финансирование концентрируется на этих приоритетных позициях в большей степени». Среди программ-отличников на заседании Правительства были отмечены такие, как «Уничтожение запасов химического оружия» (курирует Минпромторг), «Ядерные энерготехнологии» (Росатом), «Охрана озера Байкал» (Минприроды), «Развитие уголовно-исправительной системы» (ФСИН). Данные программы были выделены за самые высокие проценты достижения показателей и параметров освоения средств.

При анализе выполнения Федеральной адресной инвестиционной программы (ФАИП) на заседании Правительства отмечалось, что общий объем бюджетных ассигнований на капитальные вложения в прошлом году составил почти 1 трлн рублей. В рамках ФАИП в эксплуатацию были введено 586 объектов, что составило примерно две трети от общего количества тех объектов, которые должны были быть введены.

Изучение материалов статистики о бюджетных инвестициях по основным федеральным целевым программам за 2012 г. свидетельствует, что основная масса ресурсов в рамках ФЦП направлялась на конечно весьма значимые и актуальные задачи. Так, свыше 17% от всего объема инвестиций было направлено на комплексное социально-экономическое развитие ряда стратегически значимых на данный период регионов, таких как Дальний Восток и Забайкалье, Юг России, Калининградская область. Почти 51% все инвестиций поглотила программа «Развитие транспортной системы России». Связь с задачами научно-инновационного развития на базе опубликованного перечня ФЦП можно лишь с большой степенью условности. Очевидная ориентация на НТП, разумеется, просматривается во многих случаях. Можно назвать, к примеру, такие ФЦП, как «Поддержание, развитие и использование системы ГЛОНАСС», «Национальная технологическая база», «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России», «Развитие электронной компонентной базы и радиоэлектроники», «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России». Однако в целом объемы финансирования почти по всем такого рода программам несопоставимы с ФЦП по развитию транспортной системы страны. К тому же, они в некоторых случая не вполне тянут на статус «целевой» программы в силу слишком большой обобщенности направления.

Еще более затруднительно оценить связь с НТП сооружения объектов, возводимых в рамках Федеральной адресной инвестиционной программы, поскольку они структурированы по традиционной для статистики сетке в разрезе видов экономической деятельности (ВЭД). Здесь требуются, очевидно, особые схемы анализа.

Счетная палата РФ провела недавно свой анализ сорока утвержденных правительством государственных программ, охватывающих 59% общего объема расходов федерального бюджета в 2014 г. При этом выявилось много проблем. Так, цели многих государственных программ неконкретны; во многих программах отсутствуют четкие мероприятия для выполнения поставленных задач; не обеспечена взаимосвязь мероприятий госпрограмм, а также их межотраслевая взаимоувязка; некоторые программы не решают стратегических задач, поскольку имеют аналитический характер и не обеспечены финансовыми ресурсами; несовершенны и необъективны методики оценки эффективности реализации госпрограмм и многочисленны ошибки в их использовании — в ряде случаев на фоне отрицательных тенденций в экономике эффективность реализации госпрограмм оценивалась на основе самого факта освоения бюджетных средств; процедуры рассмотрения госпрограмм не урегулированы с процедурами формирования и принятия федерального бюджета на очередной финансовый год и на плановый период.

В итоге Счетная палата пришла к выводу, что «основная цель бюджета программ не достигнута», поскольку нет увязки бюджетных ассигнований с конкретными достижимыми показателями. При таком подходе, как заключили в Счетной палате, государственные программы «не могут рассматриваться как полноценный и действенный инструмент планирования и исполнения федерального бюджета», хотя правительство отводит им именно такую ключевую роль³⁴.

Таким образом, реальное достижение перевода российской экономики на инновационный путь развития требует сегодня весьма энергичного осуществления большого комплекса мероприятий, касающихся перестройки управления всеми стадиями и компонентами совокупного научно-инновационного и инвестиционного процесса.

1.4. Пути преодоления несоответствия инвестиционной политики требованиям системного осуществления инновационной модернизации национального хозяйства

Инновационный тип экономического развития осуществляется тогда и постольку, когда и поскольку инвестиции в развитие воплощают собою в экономике системы научно-технологических и организационных нововведений, гарантирующих достаточно долгую высокую эффективность введенных объектов. Непременным условием такой эффективности является высокий научно-технический уровень соответствующих проектов. Количественное наращивание инвестиций сегодня оправдано только при наличии уверенности, что этому предшествовали вложения средств в НИОКР и в сферу проектирования и инжиниринга, гарантирующие высокий технико-экономический уровень инновационно-инвестиционного процесса.

Особо значимой в сегодняшних условиях становится задача точного выделения приоритетов в инвестиционной политике. Справедливо выдвигаемое требование существенного увеличения масштабов инвестиций в НТП и модернизацию производственного аппарата должно сопровождаться мерами по более эффективному управлению государственными приоритетами научно-технологического развития. Сложность проблемы выбора приоритетов не только в том, что ресурсы для такого развития ограничены, а и в том, что имеющийся сегодня потенциал научно-технических идей, готовых к эффективной реализации, может быть охарактеризован лишь в очень неопределенных терминах. Притом каждое заманчивое для реализации инновационное направление сегодня довольно капиталоемко, поэтому любая ошибка в приоритетах, подкрепленных инвестированием, чревата серьезными последствиями.

Ныне имеет место достаточно высокая степень конкуренции на глобальных рынках уже на стадии поисковых работ и пилотных НИОКР. И нередко конкурентная борьба развертывается посредством дезинформации потенциальных соперников. В этой связи понятно, почему публикации относительно задельных научных проектов и технологических программ зачастую весьма туманны и двусмысленны. Ложную, отвлекающую конкурентов от истинных целей информацию содержат и многие публикуемые материалы рекламного характера.

Далеко не случайным является отмечаемый в литературе факт об установившейся в мире с некоторых пор (после кризиса «доткомов») инновационной паузе. И действительно за последние 10–15 лет трудно отыскать пример яркого технологического новшества, радикально изменившего экономику в целом или какие-то ее сферы, как это было, например, с электричеством, двигателями внутреннего сгорания или персональными ЭВМ. В определенной степени торможению инноваций способствовал длительный период международной стабильности (поскольку именно в период крупных войн всегда интенсифицировалась научно-изобретательская деятельность). Также способствовала тенденциям к инновационному «застою» и экономическая глобализация в тех ее аспектах, которые связаны с монопольной ролью крупных ТНК. В общем, наряду с объективными причинами, не позволяющими развернуться очередной научно-технологической революции, инновационная пауза в ряде случаев имеет и искусственно созданные, рукотворные причины³⁵.

Имеется также много оснований утверждать, что эта «инновационная пауза» или «технологическое плато» на самом деле обманчивы. Процессы в США, остающихся самой мощной страной развитого мира, не дают повода думать о приостановке или замедлении действий правительства по сохранению и умножению американского лидерства в научно-инновационной сфере, что было подробно показано в §1.2.

В этих условиях для России нет альтернативы задаче существенной интенсификации работы по ускорению НТП и наполнению возводимых объектов реальными научно-технологическими нововведениями высокой эффективности. Это выдвигает высокие требования к механизму управления инвестиционными процессами в том числе в части контроля за уровнем принимаемых к реализации инвестиционных проектов.

В свое время одним из участников настоящей разработки, профессором В. И. Кушлиным, было предложено использование в этих целях двух взаимосвязанных обобщенных показателей, названными «параметрами интенсификации инвестиционного процесса»:

W = Kи/К,

(1)

Е = А/А₀.

(2)

Первый из них — W — показывает, какая часть осуществляемых инвестиций (ввода основного капитала) комплексно воплощает достижения науки и техники в возводимых мощностях, так что они существенно отличаются по технико-экономическому уровню от существующих (заменяемых) мощностей. Такие объекты были для краткости названы автором «интенсивными». Kи здесь обозначает величину инвестиций, связываемых с объектами интенсивного типа, а К — общий объем инвестиций (на предприятии, в отрасли, регионе и т. д.). Второй параметр — Е — призван охарактеризовать степень «прогресса» (в смысле улучшения основных эксплуатационных показателей) у новых — «интенсивных» — объектов инвестирования по отношению к исходному уровню. При этом А и А₀ — обобщенные показатели (обычно в виде векторов), характеризующие важнейшие параметры конечной результативности (производительность, капиталоотдача, другие эксплуатационные показатели) у, соответственно, объектов интенсивного типа и объектов, подлежащих выводу из эксплуатации³⁶.

На основе этих параметров автором в свое время было осуществлено многовариантное моделирование возможной политики в стране по обновлению производственного аппарата на период 15–20 лет, на основе чего были раскрыты достаточно реалистичные пути интенсификации обновления основных фондов на базе достижений научно-технического прогресса³⁷. Хотя эти разработки были предложены и апробированы применительно к прежней экономической системе, действовавшей в СССР, они, думается, морально отнюдь не устарели, поскольку не несут никакой идеологической нагрузки. Они, вероятно, вполне пригодны к использованию в определенной мере и сегодня, поскольку создают объективный инструментарий для реального согласования на разных стадиях инвестиционного процесса с возможностями науки новых технологий и для организации систематического контроля за этой работой.

В литературе продолжаются дискуссии вокруг того, когда и как нынешний пятый (т. е. «устаревающий») технологический уклад (ТУ) будет заменен на новый (шестой) технологический уклад. Некоторые эксперты весьма уверенно говорят о своем понимании содержания этого нового ТУ, утверждая, что в его основе лежат достижения в области нанотехнологий, биотехнологий, робототехники и др. Они призывают правительство форсированно стимулировать инвестиции в такие технологии. Но список весьма радикальных новшеств, порождающих большие ожидания, постоянно расширяется. Например, появились сообщения о создании реальных образцов относительно компактных «низкоэнергетических ядерных реакторов (LENR), способных сделать революцию не только в энергоснабжении, но и во многих отраслях, например на транспорте. Также время от времени появляются сообщения о революции, подготавливаемой созданием «квантового компьютера» и др. Поэтому со стороны более осторожных экспертов высказываются мнения о необходимости более сдержанного, взвешенного подхода к постановкам относительно уже очевидного якобы состава нового технологического уклада, поскольку они зачастую умозрительны и не подкрепляются надежными расчетами по эффективности создания и распространения нововведений.

Спектр возможных вариантов научно-инновационной инвестиционной политики для России в условиях повышенной неопределенности, подогреваемой глобальным кризисом, на наш взгляд достаточно реалистично обоснован и описан Д. Р. Белоусовым, руководителем Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования. Описаны три сценария³⁸: 1) «Локальное лидерство»; 2) «Быстрое преследование»; 3) «Адаптация к межсезонью».

Первый из них предполагает сосредоточение внимания и ресурсов на нескольких прорывных приоритетах, символизирующих шестой ТУ и нацеленных на достижение ощутимого лидерства России на этих технологических направлениях в мировом измерении. Данный вариант связывается с позицией и конкретными разработками в области динамики технологических укладов академика С. Ю. Глазьева. И в особенности делается упор на совокупность новых научно-технологических достижений, составляющих базис нового шестого технологического уклада — прежде всего в области нанотехнологий, биотехнологий, новых проектов робототехники, прорывных информационных технологий и др.

Здесь, однако, есть опасность того, что может быть вновь воспроизведена привычная для последних лет «разомкнутая» схема «функционирования» российской инновационной системы (см. рис. 1.8).

Второй вариант — «Быстрое преследование» — нацелен на достаточно активные действия в научно-техническом развитии по многим направлениям в режиме «догоняющего развития», т. е. преимущественно на базе не собственных, отечественных НИОКР, а на основе закупки лицензий и новой техники у стран-лидеров в соответствующих областях технологий.

Третий сценарий — «Адаптация к межсезонью» — означает более сложную и творческую научно-техническую и промышленную политику, учитывающую факт большой неопределенности пока в части набора технологий, готовых к эффективной замене нынешнего пятого ТУ.

Рис. 1.8. Разомкнутая модель инновационной системы, при которой коммерциализация и присвоение эффекта реализуются вне страны

Источник: Белоусов Д. Р. Проблемы российской экономики: политико-экономический взгляд. Российская экономическая стагнация: краткосрочные и долгосрочные источники, возможности преодоления. Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования http://www.gosbook.ru/node/7881

Этот сценарий, выстроен в значительной мере в русле рекомендаций такого известного в мире специалиста в области закономерностей крупномасштабных научно-технологических сдвигов в мире, как Карлота Перес, которая полагает, что «в настоящий момент мы (мир. — Ред.) находимся в промежуточной точке между начальной фазой и фазой развертывания пятой волны, т. е. в стадии перехода от агрессии к синергии». Она считает, что России нельзя ограничивать себя какой-то узкой специализацией в сфере НТП и призывает нас быть готовыми двигаться по многим направлениям науки и технологий, устанавливая рабочие приоритеты здесь в зависимости от конкретных потребностей и от реальных продвижений в технологиях³⁹.

Подчеркнем, что вызовы, возникшие сегодня перед Россией в сфере научно-технической, инновационной и инвестиционной политики, беспрецедентны и сопоставимы с теми, что были перед и в период Второй мировой войны. По сути дела, надо суметь реализовывать одновременно все три вышеописанных сценария, что, конечно, кое-кому на первый взгляд может показаться идеей на грани шизофрении. Однако ничего сверхъестественного в таком сочетании стратегий научно-инновационного развития нет. Нам действительно необходимо в каких-то нескольких направлениях перспективного характера двигаться предельно быстро, добиваясь лидерства и высоких конкурентных позиций. Одновременно по целому ряду направлений надо просто ускоренно копировать уже сделанное другими странами с тем, чтобы нарастить критическую массу необходимых эффектов. Столь же необходимо специально выделить сферу науки и технологий, где осуществляется движение сразу по многим направлениям на уровне поиска и экспериментов, так чтобы суметь быстро приступить к технологическому рывку там, где это становится реалистичным и эффективным. И именно государство должно решить, каким образом оно собирается локализовать управление каждым из блоков научно-инновационной политики, реализующим эти соответствующие сценарии.

Данные сценарии реалистичны. И, по сути дела, сегодня надо суметь реализовывать одновременно все три вышеописанных сценария. Важно лишь не допустить четвертого сценария, который станет деградационным, если ничего не предпринимать существенного в нынешней научно-технической политике. Нам действительно необходимо в каких-то нескольких направлениях перспективного характера двигаться предельно быстро, добиваясь лидерства и высоких конкурентных позиций. Одновременно по целому ряду направлений надо просто ускоренно копировать уже сделанное другими странами с тем, чтобы нарастить критическую массу необходимых эффектов. Столь же необходимо специально выделить сферу науки и технологий, где осуществляется движение сразу по многим направлением на уровне поиска и экспериментов, так чтобы суметь быстро приступить к технологическому рывку там, где это становится реалистичным и эффективным. И именно государство должно решить, каким образом оно собирается локализовать управление каждым из блоков научно-инновационной политики, реализующим эти соответствующие сценарии.

Для обеспечения назревших стратегических сдвигов в России необходимо взаимоувязанное решение следующих задач. Во-первых, поэтапное технологическое обновление производственной базы ключевых секторов экономики. Во-вторых, развитие по всему спектру фундаментальной, прикладной науки и ОКР с формированием и развитием национальной инновационной системы. В-третьих, существенное повышение эффективности всей системы образования. В-четвертых, многократное повышение инновационной и инвестиционной активности бизнеса. В-пятых, согласованная структурная модернизация науки и экономики с учетом современных мировых тенденций. В-шестых, оптимизация соотношения государственного механизма инновационной и инвестиционной стратегии и рыночной самоорганизации бизнеса по всему спектру преобразований.

В последующих главах в контексте этих задач обоснованы предложения, направленные на совершенствование стратегического и программно-целевого планирования научно-инновационного развития, механизма стимулирования инновационной активности российского бизнеса, улучшение государственного управления инновационными проектами, более эффективному задействованию в целях инновационной модернизации экономики человеческого фактора. Так, во второй главе рассмотрены подходы, связанные с обоснованием системы приоритетов научно-технологического развития в контексте актуализации глубинных национальных интересов страны, обоснованы необходимость и пути приоритетного развития высокотехнологического комплекса страны. Также в этой главе детально проработаны меры по расширению в России системы венчурного финансирования инновационных проектов, использованию механизмов «технологических платформ» в качестве моста между наукой, государством и производственным бизнесом, развитию материально-технической базы и особенно инфраструктуры НИОКР и инновационного процесса и др. В третьей главе всесторонне рассматриваются вопросы повышения эффективности государственного влияния на процессы инновационной модернизации экономики в том числе с позиций новой, адекватной времени роли государственных структур и института государственной службы. Значительное внимание уделено анализу возможностей использования современных механизмов государственно-частного партнерства в деле активизации инновационного предпринимательства на уровне корпораций при соответствующей поддержке со стороны государства. Специально проанализировано состояние дел в области использования программно-целевых и проектных методов управления НТП с тем, чтобы обеспечить большую их результативность. Специальный параграф посвящен крайне актуальной проблеме усиления влияния человеческого фактора на решение проблем активизации научно-инновационного процесса.

Глава 2.
ПРИОРИТЕТЫ СОВРЕМЕННОГО ЭТАПА НАУЧНО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ С УЧЕТОМ АКТУАЛИЗАЦИИ НАЦИОНАЛЬНЫХ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ СТРАНЫ И УСЛОЖНЕНИЯ СИТУАЦИИ ВО ВНЕШНЕМ МИРЕ. ИХ РЕСУРСНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

2.1. Совокупность приоритетов и их связь с выбранным в России вариантом инновационного развития. Направленность на них основных инвестиционных потоков

Особенности каждого этапа государственной инвестиционной политики предопределяются позиционированием страны в мировом экономическом и политическом пространстве, спецификой связанных с ним стратегических задач и приоритетов развития национальной экономической системы.

В ряде выступлений, в посланиях Федеральному Собранию Президента Российской Федерации провозглашен стратегический ориентир обретения Россией статуса мировой державы, обладающей принципиально новой экономикой, в перспективе играющей одну из ведущих ролей в мировом экономическом, научном и технологическом развитии. Такая постановка вопроса объективно предопределена необходимостью выживания нашей страны в современном мире⁴⁰. Для обеспечения таких стратегических позиций России научным сообществом и управленческой элитой на основе анализа зарубежного опыта выработан ряд взаимосвязанных условий. Во-первых, поэтапное технологическое обновление производственной базы ключевых секторов экономики. Во-вторых, развитие по всему спектру фундаментальной, прикладной науки и ОКР с формированием и развитием национальной инновационной системы. В-третьих, существенное повышение эффективности всей системы образования. В-четвертых, многократное повышение инновационной и инвестиционной активности бизнеса. В-пятых, согласованная структурная модернизация науки и экономики с учетом современных мировых тенденций. В-шестых, оптимизация соотношения государственного механизма инновационной и инвестиционной стратегии и рыночной самоорганизации бизнеса по всему спектру преобразований. Учет всех этих и некоторых других условий должен гарантировать воспроизводство и систематическое обновление системы ресурсов, которые через выработку и реализацию инвестиционной политики по большому счету и будут гарантировать наращивание конкурентных и других способностей национального экономического организма.

Ограниченность инвестиционных и особенно инновационных ресурсов побуждает органы управления на всех уровнях экономики вырабатывать и реализовывать разнообразные приоритеты, ориентируясь на критерий максимизации совокупности полезных эффектов от их реализации в воспроизводственных процессах.

Все разнообразие приоритетов, вырабатываемых и реализуемых в экономике России можно разделить на несколько групп. Данная классификация позволяет точнее определить структуры экономики и органы управления, ответственные за достижение конечных результатов этих приоритетов (см. табл. 2.1).⁴¹

Таблица 2.1

Группы приоритетов в развитии экономической системы страны

Наименование группы приоритетов в экономике
Уровни органов управления, ответственных за достижение целей реализации приоритетов в экономике

Наименование группы приоритетов в экономике
Уровни органов управления, ответственных за достижение целей реализации приоритетов в экономике

Социальные и экологические приоритеты
— Федеральные органы государственного управления
— Региональные органы государственного управления

Приоритеты развития регионов России
— Федеральные органы государственного управления
— Региональные органы государственного управления
— Корпоративные органы управления

Приоритеты развития комплексов и отраслей¹
— Федеральные органы государственного управления
— Корпоративные органы управления

Приоритетные направления структурных преобразований экономики, включая обновление первичного производственного звена
— Федеральные органы государственного управления
— Региональные органы государственного управления
— Корпоративные органы управления

Приоритеты развития фундаментальной науки⁴²
— Федеральные органы государственного управления
— Региональные органы государственного управления
— РАН

Приоритетные направления развития поисковой, прикладной науки и ОКР
— Федеральные органы государственного управления
— Региональные органы государственного управления
— Муниципальные органы управления
— Корпоративные органы управления
— РАН

Технологические приоритеты, включая критические технологии, технологические сети и платформы⁴³
— Федеральные органы государственного управления
— Региональные органы государственной власти
— РАН
— Корпоративные органы управления

Приведенные в таблице группы приоритетов принципиальным образом оконтуривают основные приоритеты государственной инвестиционной политики, а также приоритеты инновационного наполнения инвестиционных потоков. Это два взаимосвязанных процесса, что не совсем учитывается во многих научно-технологических программах. Это проявляется в отсутствии конкретизации качественного содержания планируемых инвестиционных ресурсов, а также влияния результатов реализации научно-технологических приоритетов на инновационное обогащение отечественного комплекса ресурсной базы модернизации российской экономики и ее подсистем.

Совокупность приоритетов развития, обусловленная в значительной степени позиционированием России в динамично меняющемся мировом хозяйстве, должна быть конкретизирована с учетом стратегических инновационных преобразований экономики.

В России при определении стратегических перспектив инновационного развития экономики исследованы несколько вариантов моделей⁴⁴.

• Инерционная модель, ориентирующая инновационное обновление преимущественно на импорт технико-технологических ресурсов. Такой вариант обрекает российскую экономику на технологическое отставание от ведущих стран Запада, на проигрыш в конкуренции новым индустриальным странам, на усиление зависимости национальной экономики от иностранных технологий.

• Модель локальной технологической конкурентоспособности ориентирует обновление экономики преимущественно на основе импортных технологий и локальное стимулирование развития российских технологий. (Спрос на отечественные технологии обеспечивается в этом случае потребностями национальной безопасности и обороны, а также развитием энергосырьевого сектора.) Этот вариант догоняющего инновационного развития имеет ряд преимуществ, которые хорошо известны по опыту Японии, Южной Кореи, Сингапура, Китая. Однако существуют и риски, связанные с реализацией этой модели. Значительное участие в экономическом развитии России иностранного капитала и иностранных технологий существенно увеличиваетее зависимость от партнеров и усиливает внешние риски.

• Модель достижения лидерства в ведущих научно-технических секторах и фундаментальных научных исследованиях. Россия сегодня может претендовать на лидирующие позиции: при воспроизводстве авиакосмической техники и услуг, композитных материалов, нанотехнологий, биомедицинских технологий, в атомной и водородной энергетике, в отдельных направлениях рационального природопользования и др. Но этот вариант является наиболее затратным, с существенными инновационными рисками.

• Модель смешанная, обеспечивающая сочетание: а) лидерства в некоторых сегментах экономики, в которых имеются или могут быть быстро созданы конкурентные преимущества; б) реализации догоняющего варианта в большинстве секторов и отраслей экономики. Данный вариант является наиболее предпочтительным, так как в наибольшей степени соответствует современной российской специфике, обусловленной: широкой отраслевой и территориальной диверсификацией национальной экономики; активным использованием принципа приоритетности развития отдельных технологических направлений, территорий и регионов (например, технологические платформы, наукограды, территории техногенных катастроф, Дальний Восток); ограниченностью разнообразных ресурсов.

Наиболее приемлемая смешанная модель инновационного развития российской экономики требует периодического обновления целостной иерархично выстроенной совокупности приоритетов, современным ядром которых должны быть, по нашему мнению, научно-технологические, региональные инновационные системы инновационно активных регионов и отраслевые высокотехнологичные, способные решить проблему инновационного наполнения увеличиваемых инвестиционных отечественных ресурсов, направляемых на технологическое обновление основного капитала российской экономики на всех ее уровнях, который продолжает устаревать.

В долгосрочном прогнозе научно-технологического развития России до 2030 г., утвержденном Председателем Правительства РФ в январе 2014 г., определены 7 приоритетных направлений науки, технологий и техники. В их составе: 1) информационно-коммуникационные технологии; 2) биотехнологии; 3) медицина и здравоохранение; 4) новые материалы и нанотехнологии; 5) рациональное природопользование; 6) транспортные и космические системы; энергоэффективность и энергосбережение⁴⁵. Для каждого из этих направлений определены перспективные направления научных исследований. Изучение исходных материалов данных прогнозов показывает, что при всей их безусловной полезности для экономики России, обеспечить целостное системное обновление технико-технологического базиса нашей экономики по всем ее уровням они вряд ли смогут, так как не совсем согласованы с другими группами приоритетов.

Средний срок службы машин и оборудования в России сегодня составляет свыше 18 лет, в то время как в передовых странах — около 8 лет. Старой считается техника, эксплуатируемая свыше 10 лет⁴⁶. По расчетам академика А. Г. Аганбегяна для коренного технического обновления основных и, прежде всего, высокотехнологичных отраслей экономики России в течение 10–12 лет с учетом затрат на подготовку высококвалифицированных кадров, способных создавать и эффективно использовать новые технико-технологические системы, потребуется около 2 трлн рублей (примерно 70 млрд долларов США) дополнительных инновационно наполненных инвестиций ежегодно. При этом средний срок окупаемости может составить до 7 лет⁴⁷.

Вторым важным направлением инновационного наполнения инвестиционной политики является наращивание объемов инвестирования всех приоритетов науки. В 2000–2011 гг. бюджетное финансирование НИОКР в России увеличилось в текущих ценах с 17 до 319 млрд рублей, т. е. почти в 20 раз. Но в постоянных ценах рост составил, к сожалению, всего 56%⁴⁸. На долю России по паритету покупательной способности приходится всего около 2% в мировых расходах на НИОКР, в то время как на долю Китая приходится более 14%, США — свыше 31%, на долю Японии — 11%⁴⁹.

Изложенные в данном исследовании приоритетные подходы по инновационному наполнению инвестиционной деятельности, прежде всего, в производственной сфере, в промышленности не совсем согласуются с теорией постиндустриализации экономики, которую исповедуют некоторые ученые-экономисты и управленцы. По мнению одного из авторов этой теории американского ученого Д. Белла, машинная технология уступает место интеллектуальной, основанной на информационно-коммуникационных достижениях научно-технического прогресса конца XX столетия⁵⁰. На этом постулате строятся предложения некоторых прогнозистов по выстраиванию перспективных научно-технологических приоритетов в нашей экономике. Как показал проведенный анализ зарубежной экономической практики, мощное наполнение информационным ресурсом инвестиций в экономические системы не только не снижает преобразующей значимости машинных технологий в производстве продукции, а наоборот, превращает их в приоритетные интеллектуально насыщенные технологические сети, вклад которых в рост эффективности производства становится преобладающим. Кроме того, совокупность инновационно наполненных инвестиционных средств все более превращается в системное образование, в котором все инвестиционные ресурсы по количеству и качеству должны находиться во взаимосвязанном пропорциональном соотношении. Таким образом, в современных условиях технологического отставания российской экономики от передовых стран для России остается стратегическим ориентиром неоиндустриализация с элементами постиндустриальных технологий.

Важным методологическим подходом при определении набора инвестиционных ресурсов для реализации стратегических приоритетов является четкое разграничение научных, инновационных и производственных процессов и выявление их связей друг с другом и с инвестиционными процессами.

Взаимодействующие три процесса: научный, инновационный и производственный обеспечивают непрерывный процесс генерации (воспроизводства) технико-технологических инновацийи их вовлечение в производство. Для выявления стыковочных стадий рассмотрим структуру каждого из вышеназванных процессов.

НАУЧНЫЙ ПРОЦЕСС:

• Осмысление проблемы практики.

• Идея как продукт мышления.

• Эксперименты.

• Новое научное знание.

• Поисковые исследования.

• Определение практической значимости знания.

• Формирование бизнес-идеи.

ИННОВАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС:

• Формирование бизнес-идеи.

• Прикладные исследования.

• ОКР.

• Создание опытного образца.

• Изучение рыночных ниш (исследование рынка).

• Постановка на производство нового товара.

• Организация мелкосерийного производства.

• Формирование рыночных ниш.

ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ ПРОЦЕСС:

• Постановка на производство нового товара.

• Организация мелкосерийного производства.

• Формирование рыночных ниш.

• Серийное и/или массовое производство.

• Участие в организации эффективного потребления.

Как видно из приведенного перечня стадий, научный, инновационный и производственный процессы не просто осуществляются последовательно, но по некоторым стадиям пересекаются друг с другом. То есть взаимодействия этих процессов можно назвать системными.

Каждый из этих процессов должен обеспечиваться совокупностью инвестиционных ресурсов, отличающихся друг от друга. Эффекты от их использования, а следовательно, и эффективность также будут различными. Из этого можно сделать вывод о том, что степень участия государства и бизнеса в инвестиционном насыщении этих процессов будет разной, а следовательно, и возможности государственно-частного партнерства в этих процессах также будут разные.

Второй важный вывод из анализа переплетающегося взаимодействия трех процессов связан с необходимостью перестройки механизма управления разработкой и реализацией инновационно-инвестиционных приоритетных проектов и программ. Возможно, на федеральном и региональном уровнях необходимы особые межотраслевые дирекции с особыми полномочиями.

Третий вывод связан с объективной потребностью не только соблюдения количественных и качественных пропорциональных соотношений инвестиций по разным процессам и их стадиям при выработке и осуществлении научно-технологических приоритетов, но и разведения их во времени. Это важно для обоснованного определения объема инвестиционных средств по этапам осуществления программы, реализующей научно-технологический приоритет.

Достаточной доступной статистической информации по обеспечению качественными инвестиционными средствами всех приоритетов, к сожалению, нет. Но о состоянии этого обеспечения можно с определенными оговорками судить по распределению инвестирования по научным и технико-технологическим приоритетным направлениям⁵¹. Анализ приведенных в таблице статистических данных и других источников дает основание для ряда заключений.

• Внутренние затраты на исследования и разработки по приоритетным направлениям науки, технологий и техники к общему объему внутренних затрат на исследования и разработки растут (в 2008 г. — 47,8%, в 2009 г. — 50,8%, в 2010 г. — 56,5%, в 2011 г. — 59,2%).

• Удельные веса затрат по отдельным приоритетным направлениям не соответствуют их прогнозируемой специалистами роли в стратегических инновационных преобразованиях экономики. Это относится к индустрии наносистем и материалов, технологиям ресурсосбережения и развитию энергетики, науки о жизни.

• Общие объемы инвестиций, направляемых на развитие научно-технологических приоритетов явно недостаточны, что проявляется, наряду с прочим, в слабой генерации системных инноваций по данным направлениям и в низких по сравнению с инновационно активными странами расходах на НИОКР. Внутренние затраты на гражданские исследования и разработки в России составили всего 0,8% от ВВП, в то время как в США — 2,3%, в Японии — 3,3%, в Южной Корее — 3,6%, в Финляндии — 3,9%, в Германии — 2,8%, во Франции — 2,1%, Чехии — 1,6%⁵².

Таблица 2.2

Внутренние затраты на исследования и разработки по приоритетным направлениям развития науки, технологий и техники по источникам финансирования в 2011 г.

Приоритеты | Всего затрат | Федеральный бюджет | Другие источники
Млрд руб. | % от всего | Млрд руб. | % от всех затрат | Млрд руб. | % от всех затрат
Всего | 361,6 | 100 | 204,9 | 56,7 | 156,7 | 43,3
Информационно-телекоммуникационные системы | 46,6 | 12,9 | 28,2 | 60,5 | 18,4 | 39,5
Индустрия наносистем | 23,4 | 6,5 | 15,9 | 67,9 | 7,5 | 32,1
Науки о жизни | 19,9 | 5,5 | 15,8 | 79,4 | 4,1 | 20,6
Рациональное природопользование | 29,0 | 8,0 | 15,2 | 52,4 | 13,8 | 47,6
Энергоэффективность, энергосбережение, ядерная энергетика | 37,3 | 10,3 | 14,7 | 39,4 | 22,6 | 60,6
Транспортные и космические системы | 148,9 | 41,2 | 83,3 | 55,9 | 65,6 | 44,1
Другие | 56,5 | 15,6 | 31,8 | 56,3 | 24,7 | 43,7

• Судя по низкому удельному весу инвестиций из других источников, можно заключить о недостаточном участии в развитии приоритетных научно-технологических направлений бизнеса, прежде всего крупного.

• Во многих публикациях, официальных прогнозах и стратегических разработках, в экспертных размышлениях по научно-технологическим приоритетам не хватает обоснований возможности поэтапного достижения Россией лидерских позиций в мировой экономической системе⁵³.

Актуальным является вопрос об источниках инвестиционных ресурсов для реализации приоритетов и, прежде всего, по инновационным технологическим и техническим системам, по интеллектуальным и квалификационным ресурсам, связанным с человеческим капиталом, по информационно-телекоммуникационным технологиям.

Для полноценного ответа на данный вопрос необходима дополнительная особая аналитическая работа. В рамках данного исследования ограничимся ссылками на исследования, проведенные рядом авторитетных специалистов⁵⁴.

Первостепенным является решение проблемы увеличения доли инвестиций в ВВП России с 22% в 2013 г. хотя бы до 30–35%. Например, в Китае удалось создать уникальный инвестиционный механизм, обеспечивающий долю накопления в ВВП ежегодно от 40 до 50%. Это дало Китаю возможность стать одним из 4 главных мировых центров современного научно-технического прогресса, наряду с США, Европейским Союзом и Японией, обладающими наибольшими удельными весами затрат на науку от мировых расходов на НИОКР.

Важнейшими источниками финансовых средств для инвестирования в России могут быть:

1) консолидированный бюджет в связи с увеличением нормы накопления;

2) золотовалютные резервы, которых в 2012 г. было около 460 млрд долларов США. Ежегодные изъятия из этого фонда возможны на уровне 40–60 млрд долларов;

3) доходы корпоративного сектора экономики путем развитии их инвестиционной и инновационной активности;

4) инвестиционные кредиты банков. Активы российской банковской системы составляют сегодня примерно 60–65% ВВП, тогда как в развитых странах ЕС 200–300%;

5) иностранные источники, включая возможный рост внешнеэкономического государственного долга. Возможны и другие дополнительные источники финансовых средств⁵⁵.

Но при этом необходимы меры по превращению их в качественные инновационные инвестиции. А это означает выработку и реализацию новой целостной совокупности приоритетов: технико-технологических, структурных, отраслевых, приоритетов развития человеческого капитала, информационно-коммуникационных др.

Расчеты некоторых специалистов показали, что для технологической модернизации экономики, способной сформировать отдельные лидерские позиции в некоторых сегментах экономики России в мировом хозяйстве потребуется ежегодный прирост инвестиций примерно в 6–7 трлн рублей в течение 10–15 лет. За этот период можно осуществить коренное научно-технологическое обновление основных отраслей экономики, существенно повысив их конкурентоспособность, а также решить ряд социальных, инфраструктурных и оборонных задач.

2.2. Системный подход к ресурсному обеспечению инновационных преобразований в России. Развитие материально-технической базы научно-инновационной сферы

Принципиальное отличие инновационной экономики от всех предшествующих типов заключается в том, что наука, производство, образование и коммерциализация наукоемкой продукции завязаны в единый процесс (рис. 2.1). В соответствии с этим вопросы ресурсного обеспечения должны решаться системно с учетом специфики конкретной фазы инновационного цикла.

Среди основных видов ресурсов, определяющих траекторию и динамику развития инновационного процесса, обычно выделяют финансы, кадры, материально-техническое обеспечение иинформацию.

Кроме того, существует такой специфичный фактор, как административный ресурс. В настоящее время этот вид ресурса не рассматривается в научной литературе в привязке к инновационным процессам и к инновационному развитию. Вместе с тем, как известно из теории инновационных систем (и это подтверждается практикой), наиболее интенсивно инновационное развитие идет в случае, когда органы управления, в том числе государственные, занимают активную позицию в инновационном процессе. Именно государство формулирует инновационную политику, определяет приоритеты национального развития, поддерживает законодательство, ориентированное на реализацию этой политики и контролирует выполнение задач.

Рис. 2.1. Обобщенная модель инновационного процесса⁵⁶

Однако этот ресурс будет эффективно работать для инновационного развития только в случае тесного взаимодействия власти и науки при учете запросов общества. В противном случае без соответствующего научного сопровождения административный ресурс превращается в свою противоположность и может привести к катастрофическим последствиям.

Важным фактором, определяющим механизмы и виды ресурсного обеспечения, являются четко сформулированные цели и задачи стратегического развития страны, что обязано делать государство.

Рассматривая систему ресурсного обеспечения мы должны определить основных инвесторов и потребителей инноваций и их роль в инновационном процессе. На инновационном поле основными игроками являются человек, государство и бизнес (рис. 2.2). Каждый из игроков обладает собственными ресурсными возможностями и интересами на инновационном поле.

Рис. 2.2. Инвесторы и потребители инноваций

Государство разрабатывает инновационную политику, устанавливает нормы поведения на инновационном пространстве. И непосредственно в инновационном процессе государство принимает участие в только на предконкурентной стадии. За счет государственного бюджета должны производиться товары и услуги, являющиеся социально значимыми, общественно полезными и не являющиеся объектами конкурентной борьбы.

За счет бюджетных средств государство обеспечивает выполнение конституционных задач, в том числе проведение необходимых исследований и разработок, а в ряде случаев и выпуск продукции, а также приобретает у бизнеса необходимые товары и услуги. При этом результаты исследований и разработок, полученные за счет бюджета, должны свободно предоставляться заинтересованным отечественным лицам и организациям (естественно, за исключением исследований, выполненных в интересах обеспечения безопасности страны).

Исходя из стратегических направлений и задач развития государства, формируется перечень государственных функций, которые реализуются в виде предоставления населению бесплатных услуг государственными структурами. Качество и уровень таких услуг должны соответствовать мировым стандартам и закрепляться законодательно. При этом структуры, оказывающие эти услуги, не должны вести коммерческую деятельность, т. е. оказывать платные услуги, поскольку в противном случае стимулируются коррупционные процессы. Заметим, что предоставление бесплатных государственных услуг вовсе не означает запрет на работу бизнеса в этих секторах. Более того, при правильной организации это послужит стимулом для развития бизнеса и создании реальной конкурентной среды.

Рассматривая роль бизнеса на рынке наукоемкой продукции, заметим, что бизнес не является покупателем конечной продукции. Любой продукт, закупаемый бизнесом, используется не для потребления, а для организации производственного процесса. Собственно бизнес призван решать следующие главные задачи:

• разработка, производство и поставка технологий и техники для выпуска конечной продукции,

• разработка, производство и поставка продукции, предназначенной для конечного потребления государством и населением,

• оказание услуг государству и населению.

При этом если рассматривать российскую практику, то для этих целей используются бюджетные средства, направляемые в рамках различных программ, кредитные средства, привлекаемые средства граждан. Вклад собственных средств отечественного бизнеса в исследования и разработки невелик: в структуре внутренних затрат на исследования и разработки объем финансирования из государственного бюджета в России превышает 60%, в то время как в Японии этот показатель составляет примерно 16%, во Франции — до 40%.

Несмотря на декларации, на практике современная государственная политика ориентирует бизнес на получение прибыли для удовлетворения собственных нужд работы, а не развитие страны и общества. Это не способствует инновационному развитию, поскольку технологические инновации не самый быстрый путь обогащения и по темпам получения прибыли значительно уступают торговле, добыче природных ресурсов, не говоря уже о криминальном бизнесе.

Третьим и основным «игроком» на инновационном поле является человек. Именно конкретный человек генерирует инновации, их производит, потребляет и инвестирует. Понимание этого факта является ключевым моментом при формировании стратегии развития государства.

В предлагаемом исследовании с позиций системного анализа рассматриваются различные виды ресурсного обеспечения, их связь с различными фазами инновационного процесса, предлагаются подходы к оценке эффективности различных механизмов ресурсного обеспечения.

Виды и механизмы ресурсного обеспечения инновационной политики

Ресурсное обеспечение инновационного процесса имеет свои особенности, обусловленные необходимостью объединения в единую инновационную цепочку результатов различных видов деятельности. Причем если начальную стадию инновационного процесса составляют фундаментальные исследования, некоммерциализуемые по определению, то на выходе получается продукт, предназначенный для рыночной реализации. Таким образом, в зависимости от фазы инновационного цикла необходимо рассматривать различные механизмы ресурсного обеспечения.

Бюджетное финансирование фундаментальных исследований осуществляется путем прямого выделения средств крупным научным структурам, а также через фонды поддержки фундаментальных исследований для проведения первоначальных исследований небольшими группами исследователей.

Из бюджетных источников финансируются и прикладные исследования и разработки, а также организация производств, продукция которых необходима для выполнения государственных функций. В мировой практике государство, как правило, участвует в финансировании разработок на предконкурентной стадии, последующее же финансирование осуществляется бизнес-структурами.

На стадии доведения технологии до товарного вида и выпуска малотоннажной продукции большую роль играют малые предприятия и фирмы, для которых также необходимо создать специальные экономические условия, поскольку, несмотря на все преимущества, они весьма чувствительны к изменению ситуации и во многих случаях прекращают свое существование не столько из-за отсутствия идей и разработок, сколько из-за финансовых проблем. В этом случае финансирование осуществляется венчурными фондами, а также государственные и частные специализированные фонды поддержки малого