Коллектив авторов
Применение положений части первой ГК РФ при регулировании семейных отношений: проблема соотношения гражданского и семейного законодательства

© Беспалов Ю. Ф., составление, 2020

© Коллектив авторов, 2020

© ООО «Проспект», 2020

Предисловие

Уважаемый читатель!

В данной монографии представлены доклады и научные статьи российских и зарубежных ученых и правоприменителей, участвовавших во Всероссийской научно-практической конференции, проведенной 18.10.2019 в Москве. Конференция приурочена к 25-летию со дня принятия части I ГК РФ. Участниками конференции отмечались актуальность темы, достоинства и недостатки части I ГК РФ, проблемы соотношения гражданско-правовых и семейно-правовых механизмов, регламентирующих гражданский оборот и семейные отношения.

Большинство участников полагает, что необходимость применения гражданско-правовых регуляторов к семейным отношениям вызвана как пробелами и иными недостатками семейного законодательства РФ, так и наличием отношений, регламентация которых касается и гражданского законодательства: договорные конструкции алиментных обязательств и иных имущественных отношений в семье; исковая давность; меры ответственности за нарушения имущественных прав и другие.

В одних случаях к семейным отношениям применяются одновременно нормы гражданского и семейного законодательства; в других наличествует субсидиарное применение норм гражданского законодательства; в третьих установлен запрет на применение норм гражданского законодательства как противоречащих существу семейных отношений.

Обращено внимание и на то, что основы гражданского законодательства и основы семейного законодательства существенно различаются. Основы гражданского оборота предназначены обеспечить его эффективность, собственное усмотрение, обособленность и самостоятельность, юридическое равенство субъектов гражданских отношений, доход от предпринимательской деятельности и другие.

Основы семейных отношений ориентируются на утверждение и сохранение семейных ценностей, как правило, лишенных материальных выгод, строящихся на семейном интересе, нравственно-философских нормах: любовь, уважение, забота друг о друге и другие.

В докладах и статьях названы тенденции развития гражданского и семейного законодательства, предложены меры по совершенствованию правоприменения. Работа рассчитана на законодателей, ученых, правоприменителей и каждого, кто интересуется регламентацией гражданских и семейных отношений в РФ, соотношением норм гражданского законодательства и норм семейного законодательства при регулировании семейных отношений.

Глава 1
Беспалов Юрий Федорович[1]
Гражданское законодательство: его назначение, достоинства и недостатки, историко-правовой аспект регламентации некоторых объектов гражданских прав

1.1. Часть I. ГК РФ: дефекты, достоинства и перспективы совершенствования

Аннотация. В статье представлены недостатки и достоинства I ГК РФ, а также предположены некоторые тенденции его совершенствования. Сделан вывод о том, что следовало бы: уточнить предмет гражданского права и отграничить его от предмета семейного права, предмета жилищного права, правового режима объектов гражданских прав и т. д.; унифицировать понятия относительно гражданско-правовых категорий; расширить круг нематериальных благ, на которые действует гражданское законодательство. Можно ограничиться перечнем, указанным в ст. 150 ГК РФ и установить правила о здоровье и жизни, личной неприкосновенности, неприкосновенности жилища, личной тайне (оговоримся, что семейная тайна не входит в предмет гражданского права); уточнить подход законодателя по поводу непередаваемости нематериальных благ иным лицам с учетом положений ст. 152, 152.1, 152.2 ГК РФ; определиться с подходами к защите и ответственности. (ныне: защита вещных, интеллектуальных прав; ответственность за нарушение обязательств); исходить из того, что принципы должны свидетельствовать о ценности гражданского права; учитывать назначение гражданско-правовых механизмов.

Ключевые слова: недостатки, достоинства, тенденции, эффективность гражданского оборота.

Bespalov Yury Fedorovich,

Professor of the Department of Civil Law

Tver State University,

Doctor of Law, Professor,

retired chairman of the Vladimir Regional Court

Part I of the Civil Code of the Russian Federation: defects, advantages and prospects for improvement

Abstract. The article presents the shortcomings and advantages of the I Civil Code of the Russian Federation, and also suggests some trends for its improvement. It is concluded that it would be: to clarify the subject of civil law and delimit it from the subject of family law, the subject of housing law, the legal regime of civil rights objects, etc.; unify the concepts of civil law categories; expand the range of intangible benefits that are subject to civil law. It is possible to confine ourselves to the list specified in Article 150 of the Civil Code of the Russian Federation and establish rules on health and life, personal integrity, the inviolability of the home, personal secret (we will make a reservation that family secret is not included in the subject of civil law); clarify the approach of the legislator regarding the non-transfer of intangible goods to other persons, taking into account the provisions of Article 152, 152.1, 152.2 of the Civil Code of the Russian Federation; decide on approaches to protection and responsibility. (now: protection of property, intellectual rights; liability for violation of obligations); proceed from the fact that the principles should testify to the value of civil law; take into account the purpose of civil law mechanisms.

Keywords: shortcomings, advantages, trends, efficiency of civil turnover.

Право и закон должны обеспечивать благополучие россиян; доступность, ясность, эффективность правовых механизмов, регламентирующих гражданский оборот, жизнедеятельность человека, деятельность иных лиц, государства и общества в целом. Именно данные критерии положены для исследования проблем и положительных аспектов в гражданско-правовых конструкциях и их применении к конкретным правоотношениям.

Рассуждая именно с данной позиции, отметим, что ч. I ГК РФ, принятая Государственной Думой РФ 21.10.1994 и действующая на основании Федерального закона от 30.11.1994 № 52-ФЗ «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»[2] имеет и недостатки, и достоинства. Учитывая устоявшиеся в доктрине, критерии разграничения отраслей права в системе права РФ (предмет, метод правового регулирования, принципы, функции), необходимо, во-первых, в нормотворчестве четко следовать им; во-вторых, максимально обеспечить законодательное оформление предмета гражданско-правового регулирования; в-третьих, определиться с местом семейного права в системе российского права и границах (пределах) применения ГК РФ к семейным отношениям; в-четвертых, полноценно представить относительно их цели и значения в регулировании правовых отношений положения в ч. I ГК РФ, а не «бить по хвостам», то есть регулировать лишь какие-то фрагменты гражданского оборота.

Одним из недостатков ч. I ГК РФ является нерасчитанность на развитие гражданского оборота, нестабильность, изложенных в ней правил.

Так, почти за 25-летний период действия положения ч. I ГК РФ многократно дополнялась и изменялась. По этому поводу было принято более 100 Федеральных законов[3]. Например, в 2016 г. принято 9 Федеральных законов; в 2017 г. принято 8 Федеральных законов; в 2018 г. принято 4 Федеральных закона; в 2019 г. принято 2 Федеральных закона, которыми внесены существенные поправки в данную часть ГК РФ. Причем, возможные изменения не только нарушают требования законодательной техники, но и не вписывается в предмет и метод гражданско- правового регулирования, нарушают целостную систему гражданско-правового механизма, удовлетворяя потребности (вызовы) дня.

Другим недостатком ч. I ГК РФ является неясность, непоследовательность его положений, наличие пробелов. Конституционный Суд РФ высказался о недостатках ч. I ГК РФ в том числе в постановлении от 22.06.2017 № 16-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А. Н. Д.»[4]; в «Информации “Конституционно-правовые аспекты совершенствования нормотворческой деятельности (на основе решений Конституционного Суда Российской Федерации 2013–2015 годов)”» (одобрено решением Конституционного Суда РФ от 23.06.2016)[5].

Пытаясь устранить некоторые недостатки, которые негативно сказались на качестве правоприменения, а следовательно, весьма неблагополучно на гражданах России и иных субъектах гражданских прав, Пленум и Президиум Верховного Суда РФ приняли несколько десятков постановлений и обзоров[6].

Назову некоторые дефектные положения ч. I ГК РФ.

Они касаются предмета гражданского права, источников, принципов, юридических фактов, правового статуса субъектов, правового режима объектов гражданских прав и многих других положений.

1) п. 2 ст. 1; ст. 9 ГК РФ предусматривают осуществление гражданских прав гражданами по своей воле, своему усмотрению и в своем интересе. Как известно, участниками гражданских правоотношений являются и лица недееспособные; ограничено дееспособные; лица, обладающие неполной дееспособностью, иные лица с особым правовым статусом. Весьма сомнительно, что, например, ребенок может действовать по своему усмотрению, по своей воле и в своих интересах до достижения возраста 14 лет. Воля и интерес ребенка в возрасте до 14 в абсолютном большинстве случаев определяются, а порой и заменяются волей его законных представителей, иных лиц, уполномоченных на участие в осуществлении, охране и защите его прав.

Усмотрение ребенка в возрасте от 14 до 18 лет также во многих случаях обременено усмотрением его законных представителей, иных уполномоченных лиц.

Изначальная некорректность п. 2 ст. 1, ст. 9 ГК РФ продолжает существовать до настоящего времени.

Представляется, что законодателю следовало бы обсудить вопрос об установлении отдельных правил в отношении лиц с усеченным (особым) правовым статусом, в противном случае, фиктивность правил в данной части продолжит свое действие. А фиктивность законоположений об участниках гражданских правоотношений нередко влечет нарушение прав таких лиц.

2) п.п. 1, 2 ст. 2 ГК РФ предусматривают отношения, регулируемые гражданским законодательством. Надо полагать, что предмет гражданско-правового регулирования определен неясно: о каких иных имущественных и личных неимущественных отношениях идет речь; неотчуждаемые права и свободы и иные нематериальные блага- то есть нематериальные блага включают в себя и неотчуждаемые права, ст. 208 ГК РФ- личные неимущественные права и другие нематериальные блага, а в ст. 150 ГК РФ права не названы; и еще – нематериальные блага не регулируются, а защищаются. В ст. 151, 152.1, 152.2, гл. 59 ГК РФ содержатся положения о регламентации отношений, действующих по поводу нематериальных благ. Данные обстоятельства продолжили доктринальную проблему о предмете гражданского права как отрасли права и действии условных положений ч. I ГК РФ в отношении нематериальных благ.

3) ст. 5 ГК РФ регламентирует применение обычая. Возникает вопрос о существовании и действии обычаев. Скорее всего речь идет о правовых обычаях, и в частности, изложенных в ч. II, регламентирующей отдельные виды обязательств, в которой прямо указано на их действие.

Ясно, что не всем применителям известно содержание обычаев, а это вызывает трудности в их применении. Обычаи могут быть и в виде обычно сложившихся правил, то есть собственно обычаями. Более того, совсем непонятна позиция законодателя, поставившего договор перед обычаем, безосновательно «снизив» его ценность. Обычай по своему назначению и ценности должен иметь большую юридическую силу по сравнению с договором, который действует как правоприменительный акт, а не в качестве полноценного социального регулятора.

4) подп. 8 п. 1 ст. 8 ГК РФ предусматривает основания возникновения гражданских прав и обязанностей. Как следует из статьи, юридическими фактами являются и иные действия граждан и юридических лиц. Как известно, помимо них, гражданско-правовые действия могут совершать иностранцы, лица без гражданства, РФ, субъекты РФ, муниципальные образования.

5) ст. 11 ГК РФ посвящена судебной защите гражданских прав.

В данной норме перечислены суды: суд, арбитражный суд, третейские суды. Логичнее и яснее указать «судами в соответствии с их подсудностью». Ибо, предположенная правовая категория не охватывает все суды, действующие в РФ.

6) ст. 13 ГК РФ предусматривает признание недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления (нормативного, ненормативного).

Во-первых, есть и иные акты (например, акты, содержащие разъяснения законодательства, обладающих нормативными свойствами); во-вторых, необходимо определиться с терминологией: недействительность, не действие акта в целом либо его части и т. д.

7) ст. 12 и ст. 14 ГК РФ относят самозащиту к способам защиты гражданских прав.

Способ защиты должен быть конкретным.

В доктрине самозащита рассматривается в качестве формы защиты[7].

8) ст. 18 ГК РФ определяет содержание правоспособности граждан. В ней перечислены лишь права. Как известно, в содержание правоспособности входят и обязанности.

9) ст. 19 ГК РФ не содержит разграничений между приобретением имени и осуществлением права на имя.

Как известно из других источников, приобретение имени происходит по правилам, установленным СК РФ и административным правилам (например, Федеральный закон от 15.11.1997 N 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния»)

10) ст. 20 ГК РФ ограничивает круг законных представителей. К законным представителям относятся не только перечисленные в данной статье лица. В отдельных случаях законными представителями могут быть Органы опеки и попечительства (ст. 121–123 СК РФ, ФЗ Федеральный закон от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»); лица, назначенные ребенку по правилам ст. 64 СК РФ и т. д.

11) ст. 21–22, 29, 30 ГК РФ определяют дееспособность и недееспособность.

Недееспособность они связывают с психической неспособностью гражданина понимать значение своих действий или руководить ими.

Такие критерии, как: «Умственная неспособность», «возрастной критерий – 6 лет», «при помощи других лиц», видимо, не учитываются. Необходимо эти неясности устранить.

12) ст. 31–34 ГК РФ называет органы опеки и попечительства. Теперь в РФ нет единых по обозначению и равных по положениям органов опеки и попечительства, в каждом субъекте вопрос урегулирован по-своему[8].

13) ст. 37 ГК РФ ограничивает права опекунов и попечителей, а иные законные представители, в том числе родители- не названы. На помощь приходит, например ст. 6 °CК РФ, толкуя которую можно сделать вывод о действии данных ограничений и в отношении родителей.

14) ст. 42, 45 ГК РФ – в основу признания безвестно отсутствующим, объявления умершим положили срок неизвестности сведений о месте нахождения гражданина и обстоятельства, свидетельствующие о смерти. Сроки определены без учета значимости для граждан данных правил[9].

15) ст. 47 ГК РФ посвящена регистрации актов гражданского состояния.

Акты гражданского состояния названы далеко не все:

– отмена усыновления;

– установление материнства;

– исключение сведений о матери, отце;

– недействительность брака и некоторые другие оставлены без внимания.

Кроме того, статья не учитывает положения Федерального закона от 15.11.1997 № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» (где некоторые акты гражданского состояния регистрируют многофункциональные центры, согласно Федеральному закону от 29.12.2017 № 438-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части государственной регистрации некоторых актов гражданского состояния в многофункциональных центрах предоставления государственных и муниципальных услуг»[10]).

16) гл. 4 ГК РФ – юридические лица.

Как известно, единоличными органами юридического лица являются лица физические. Остается не урегулированным вопрос о том, действуют ли в отношении таких лиц правила о дееспособности при совершении юридически значимых действий от имени юридического лица. Этот вопрос остро стоит в правоприменении.

17) гл. 5 ГК РФ регламентирует участие РФ, субъектов РФ, муниципальных образований в гражданских правоотношениях.

Как известно, Конституция РФ (ст. 3, гл. 8) называет органы государственной власти и органы местного самоуправления. В доктрине – публично-правовые образования. Следовало бы устранить данную неопределенность.

18) гл. 6 ГК РФ – объекты гражданских прав.

Во-первых, не раз ст. 128 ГК РФ пересматривалась, и всегда неудачно; во-вторых, ясность необходимо внести по поводу таких объектов как результаты работ, оказание услуг, нематериальные блага; в-третьих, правила, изложенные в ст. 128 ГК РФ не согласуются с правилами, изложенными в ст. 150 ГК РФ и некоторых статьях ч. II ГК РФ (например, ст. 781 – услуги, ст. 703 – работы); в-четвертых, нематериальные блага- объекты прав, а личные неимущественные права – собственно права; в-пятых, цифровые права (ст. 141.1 ГК РФ): права – объекты прав; иные – какие? Неясно и содержание таких прав.

Глава 6 ГК РФ и содержание ст. 141.1 ГК РФ – одно об объектах, другое о правах.

И наконец, правовой режим объектов гражданских прав не определен, его признаки изложены неясно относительно их применения, например, к цифровым правам, нематериальным благам. Речь идет о делимости, неделимости, оборотоспособности и т. д.

19) гл. 8 ГК РФ – нематериальные блага.

Неопределенность, фиктивность положений явно видна относительно, например, лиц с особым правовым статусом.

20) гл. 9 ГК РФ – сделки.

Сложность касается лиц, обладающих правом оспорить сделки; оснований недействительности и последствий; видов сделок.

Так, п. 2 ст. 166 ГК РФ – оспоримые и ничтожные сделки. Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Основание – нарушает интересы лица. А права? Лишь при оспаривании сделки в интересах третьих лиц учитывается нарушены ли их права.

21) Общие положения об обязательствах (подраздел I ГК РФ).

А где общие положения о других подотраслях гражданского права? Не логично представлена структура ч. I ГК РФ.

Имеют место и другие недостатки ч. I ГК РФ.

Достоинства ч. I ГК РФ: по сравнению с ГК РСФСР получили более полное регулирование многие виды отношений. Расширены и уточнены общие положения об обязательствах.

О некоторых тенденциях совершенствования.

Следовало бы:

1) уточнить предмет гражданского права и отграничить его от предмета семейного права, предмета жилищного права, правового режима объектов гражданских прав и т. д.;

2) унифицировать понятия относительно гражданско-правовых категорий;

3) расширить круг нематериальных благ, на которые действует гражданское законодательство. Можно ограничиться перечнем, указанным в ст. 150 ГК РФ и установить правила о здоровье и жизни, личной неприкосновенности, неприкосновенности жилища, личной тайне (оговоримся, что семейная тайна не входит в предмет гражданского права);

4) уточнить подход законодателя по поводу непередаваемости нематериальных благ иным лицам с учетом положений ст. 152, 152.1, 152.2 ГК РФ;

5) определиться с подходами к защите и ответственности. (ныне: защита вещных, интеллектуальных прав; ответственность за нарушение обязательств);

6) исходить из того, что принципы должны свидетельствовать о ценности гражданского права;

7) учитывать назначение гражданско-правовых механизмов.

Емелина Людмила Анатольевна[11]

1.2. Вещи как объекты гражданского права (историко-правовой аспект)

Аннотация. Статья посвящена исследованию дореволюционного законодательства в области правового регулирования объектов гражданских прав. Рассматриваются понятие и виды объектов гражданских прав, а также их классификация.

Ключевые слова: гражданское право, объект правового регулирования, вещи, действия, имущество, недвижимость, право собственности.

Emelina Liudmila Anatolievna,

Candidate of law, associate professor of Department

of legal support of the market economy in International

Institute of Public Administration and Management of the

Russian Presidential Academy of National Economy

and Public Administration

Items as objects of civil law (historical and legal aspects)

Annotation.The article describes the prerevolutionary legislation on legal status of civil law objects. The author analyzes definition and types of such objects and their classification.

Keywords: civil law, object of legal regulation, items, actions, property, real estate, ownership.

Вопросы правового регулирования объектов гражданских прав были бы неполными без их изучения в историко-правовом аспекте.

С точки зрения Д. И. Мейера, объектами гражданского права являются совокупность вещей и чужих действий.

Оба эти предмета подходят под определение имущества, так что можно сказать, что имущество является объектом гражданского права. И этим еще полнее характеризуется объект гражданского права, точнее определяются те предметы, которые подлежат господству лица, как субъекта гражданского права»[12].

Одним из самых важных направлений, которому дореволюционные юристы уделяли большое внимание, являлось понятие вещи, как объекта права. Многие ученые посвятили свои работы специальному изучению данного понятия[13].

В основном, все дореволюционные ученые были единодушны, что объектом является все то, что может служить средством осуществления интереса. Это лаконичное определение как никогда соответствовало духу того времени. Возникает резонный вопрос, что же является такими средствами.

По определению Г. Ф. Шершеневича «такими средствами могут быть: а) вещи т. е. ограниченные части материального мира; б) действия других лиц, состоящие в передаче вещи, в личных услугах, в приложении своей рабочей силы. Вещи в чужих действиях составляют экономические блага, и запас таких благ, находящихся в обладании известного лица, называется имуществом, с экономической точки зрения»[14].

Но, как это не парадоксально, часто получалось, что юридическое понятие об имуществе не было тождественно с экономическим. Для того, чтобы детально ответить на этот вопрос, необходимо прежде всего понять, что же дореволюционные юристы определяли правовым понятием «имущество». Господствующим было понимание, что имуществом, с правовой точки зрения, является, прежде всего, совокупность отношений, являющихся по сути своей юридическими. Также в данных отношениях необходимо было присутствие, известного лица. Отношения, которые мы можем назвать личными, в эту категорию не попадали.

Профессор Г. Ф. Шершеневич делает следующий обоснованный вывод: «Следовательно, содержание имущества, с юридической точки зрения, выражается с одной стороны в: а) совокупности вещей, принадлежащих лицу на праве собственности и в силу иных имущественных прав, и б) в совокупности прав на чужие действия»[15].

Далее Г. Ф. Шершеневич поясняет, что подразумевает именно то деление имущества, которое указано в нормативных актах, прежде всего это наличное и долговое[16].

Понятие имущества относилось к совокупности вещей, принадлежащих иным лицам, в том случае, если они временно ими обладают. Под эту категорию попадала также и совокупность обязательств, которые (опять же временно) лежат на лице.

Активом имущества являлась вся сумма отношений первого рода, а пассивом были отношения второго рода.

Для дореволюционного законодательства того времени вообще было характерно употребление слова «имущество» как синоним слова «вещь», откуда мы можем сделать вывод, что строгой регламентации его применения в тот период не существовало. Возникал резонный вопрос: можно ли проводить аналогию между имуществом, как совокупностью имущественных отношений, и совокупностью вещей, которые на деле не были связаны, но, тем не менее, выступали в качестве единого комплекса в правовых отношениях?

Большинство дореволюционных юристов придерживались мнения, что эти понятия не тождественны. Юристы описываемого периода выстраивали определенную классификацию вещей, являющихся объектом гражданского права, характерного для их времени. В ряде случаев данная классификация совпадает с классификацией, предлагаемой современными юристами. При этом некоторые аспекты постепенно утрачивали свое отражение в законодательстве того времени либо претерпевали существенные изменения.

Примером может служить классификации объектов на земельные участки населенные и не населенные. Населенными в то время именовались земли, где проживали крепостные. В 1861 г. произошло освобождение крепостных, тем не менее, в теории это деление оставалось, чего совсем нельзя сказать о практике.

Существовало несколько наиболее общепринятых классификаций вещей.

1. Движимые и недвижимые.

Пожалуй, это была наиболее важная градация, поскольку сама история предлагала это деление, так как всегда существовало преобладающее значение земли как объекта имущественных отношений. Поэтому сделки, связанные с недвижимостью, всегда вполне обоснованно отличались по своему регулированию от других.

Землевладение того времени представляло огромное значение не только в финансовом плане, но и в политическом. Говоря о финансовом значении, следует сразу отметить, что в основе его были кредиты. Интересен тот факт, что законы того времени хотя и устанавливали различия, но, как это ни странно, не предусматривали отличительных признаков для вещей данных категорий. При этом в теории главным при делении считалось то, способны ли вещи к передвижению без повреждения (существенного) и при том с сохранением их ценности[17].

2. Родовые и благоприобретенные.

К данной классификации необходимо сделать небольшое замечание. Любому обладанию вещами всегда предшествовало исторически обладание родовое. Как правило, это касалось земельных отношений. Что же касается самого рода, то ему принадлежало то, что когда-то было приобретено его членами. Когда с наступлением момента, когда родовым отношениям на смену приходили семейные, именно семья получала больше возможности в области распоряжения отдельным имением. Тем не менее еще достаточно долгое время авторитет рода продолжал главенствовать над семьей. По дореволюционному законодательству родовое свойство принадлежало только недвижимости. Что же касается движимых вещей и капиталов, то они считались благоприобретенными. При этом деньги, которые были получены от продажи родового имения, не имели свойства родового капитала[18].

Недвижимость могла быть родовой в трех случаях:

1) тогда, если она была приобретена на основании законного наследования;

2) в случае приобретения недвижимости по духовному завещанию, при том это должно быть такое родственное лицо, которое могло быть наследником по закону;

3) тогда когда недвижимость была приобретена по купчим крепостям от родных, которые были из того же рода[19].

При отсутствии этих выше перечисленных признаков недвижимость становилась благоприобретенной, то есть любое изменение, которое не было родовым, считалось благоприобретенным.

В чем же состояло практическое значение этой классификации? Прежде всего, что родовая недвижимость ограничивала свободу распоряжения лица, так как оно являлось собственником: в этот период, когда приобретенная недвижимость находилась в его полном распоряжении.

Ограничения состояли в том, что было запрещено дарить или завещать родовые имения кому-либо, за исключением моментов, когда могло быть осуществлено наследование по закону[20]. Исключение могло быть только в одном случае, если это была продажа или недвижимость закладывалась.

3. Заповедные и майоратные имения.

В основе данной классификации лежал интерес дворян в поддержке своего материального обеспечения. Заповедные имения могли быть созданы потомственными дворянами[21]. При этом свойство заповедности могло быть установлено только для недвижимости. Тогда, в виде исключения и на основании закона это свойство могло также принадлежать драгоценным камням и металлам, драгоценностям, произведениям искусства, библиографическим редкостям[22]. Заповедное имение отличалось от родового по юридическим характеристикам оборота. В отношении заповедного имения были запрещены безвозмездные сделки, а также сделки, которые были направлены на их отчуждение. Также к заповедным имениям неприменимы судебные взыскания[23]. Их можно применять только на доходы, и только при условии, что должник жив.

Ко второму виду относились временно-заповедные имения, которые были разрешены на основании Закона 1899 г. Цель этого закона состояла в обеспечении среднего дворянства, которое было расположено к отчуждению личных имений для обеспечения собственного безбедного существования, то есть предполагалось уберечь эту категорию дворян от банкротства.

В Западных губерниях России давались майоратные имения[24]. Это были по сути заповедные имения. Разница состояла только в том, что эти имения как правило, переходили к старшему сыну, в отличие от заповедных, когда наследник определялся на основании учредительного акта.

4. Раздельные и нераздельные.

Данное разделение вещей было обусловлено правом. Неделимость могла быть законной и естественной.

Законная неделимость устанавливалась, как правило, независимо от естественной делимости. На основании закона к нераздельным вещам относились: фабрики, заводы, в том числе посессионные, лавки, аренды, которые выдавались служащим лицам периодическим пособием деньгами; прииски, где добывали золото, которые находились на казенной земле; также майоратные и заповедные имения; земля по размеру не более 8 десятин, которая была отдана бывшим государственным крестьянам в 1803 г.; участки, отведенные обедневшим дворянам в 1848 г.; железные дороги с их дополнениями.

Естественная неделимость признавалась тогда, когда части, на которые вещь могла быть разделена, теряли сущность и значение целостности. Делимой же вещь признавалась, когда ее части являлись тем, чем было и ее целое, но в уменьшенном виде[25]. Например, табун лошадей делим, поскольку отдельные виды табунов, вместо одного большого, не теряли сущности вещей. А статуя, например, не может быть разделена, тогда как ее отдельные детали не станут целым.

Значение данного вида классификации было в том, что вещи, которые неразделимы по сути или на основании закона, во всех правовых отношениях могли присвоены как правило, одному субъекту и в том случае, если не была установлена общая собственность.

5. Главные вещи и принадлежности.

Главной вещью признавалась вещь, которая имела значение в обороте в отличие от других вещей, то есть, она бы существовала обособленно. Принадлежностью признавалась вещь, которая выполняла финансовое значение главной вещи. Практическое значение этой классификации обусловлено тем, что положение принадлежности в правовом понимании определялось положением главной вещи.

6. Потребляемые и непотребляемые.

Правовое значение этого различия было в том, что предметы одних могут быть и те, и другие вещи. Предметом других сделок могут быть только вещи непотрябляемые. Это обусловлено тем, что возвращение потребляемых вещей в связи с их использованием просто невозможно в отличие от непотрябляемых. Все это обусловлено было значением вещей в обороте, а не волей сторон.

7. Тленные и нетленные.

Тленными назывались те вещи, которые подлежали порче, например, продовольственные припасы. Нетленными являлись такие вещи, которые не поддавались быстрому разложению: драгоценные камни, благородные металлы (такие, как золото и серебро). К тленным вещам закон также относил меха и жемчуг.

Практическое значение данной классификации было в том, что отчуждение вещей, признаваемых тленными, было тогда, когда это подлежало только сохранению.

8. Вещи вне оборота.

По дореволюционному праву под гражданским оборотом понимался весь внешний мир, который окружал людей, непотребляемый никогда полностью запас для созидания вещей, которые ввиду их потребительной и меновой стоимости подлежат сделкам между частными лицами.

Тогда, согласно позиции юристов описываемого периода, некоторые части внешнего мира могут быть вне оборота по следующим причинам: а) естественным; б) исходя из государственной политики; в) по религиозным взглядам.

По естественным основаниям объектом сделок не смогут быть: свет солнца или луны, воздух, вода проточная, при продаже воды перевозчикам, которые ее развозили, море, а также воды морей.

По государственным определениям: казенные вещи и общественные.

По религиозным взглядам: захоронения, которые давно стоят опустевшими, но находятся внутри мест, где живут люди, им необходимо было сделать ограждения хозяином земли, где они были устроены, также запрещалось строительство в этих местах.

Такова в самом общем виде классификация объектов гражданских прав, которой придерживалось отечественное гражданское право до начала XX века.

Киселевская Лариса Евгеньевна[26]

1.3. Историко-правовой аспект гражданского и гражданского процессуального регулирования установления способности лиц с особенностями правового статуса понимать значение своих действий

Аннотация. В настоящей статье автором в историко-правовом аспекте исследовано гражданское и гражданское процессуальное регулирование установления способности лиц с особенностями правового статуса понимать значение своих действий.

Исследовав соответствующее законодательство, автор заключил, что установление способности лиц с особенностями правового статуса понимать значение своих действий – категория межотраслевая, и в целом социально-правовая, включающая в себя многие сферы жизнедеятельности человека, различные сферы научного познания.

Ключевые слова: установление способности лиц с особенностями правового статуса понимать значение своих действий.

Kiselevskaya Larisa Evgenievna,

Attorney at the Moscow Bar Association

«Moscow Jury Attorney»

The historical and legal aspect of civil and civil procedural regulation of establishing the ability of persons with special legal status to understand the meaning of their actions

Annotation. In this article, the author in the historical and legal aspect investigated the civil and civil procedural regulation of establishing the ability of people with special legal status to understand the meaning of their actions.

After conducting research, the author concluded that the establishment of the ability of persons with special legal status to understand the meaning of their actions is a category from the standpoint of law that is intersectoral, but generally social and legal, which includes many areas of human life, various areas of scientific knowledge.

Keywords: establishing the ability of individuals with legal status features to understand the meaning of their actions.

Действующее российское гражданское законодательство относительно порока воли, связанного с психическим расстройством, предусматривает:

– совершение сделки гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства, в качестве основания ничтожности сделки (ст. 171 ГК РФ);

– совершение сделки гражданином, ограниченным судом в дееспособности, без согласия попечителя в качестве основания оспоримости сделки (ст. 176 ГК РФ);

– совершение сделки гражданином, который ограничен в дееспособности в связи с тем, что он может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц, с выходом за пределы дееспособности, установленные п. 2 ст. 30 ГК РФ, в качестве основания оспоримости сделки (ст. 176 ГК РФ). Указанный правовой институт введен во исполнение Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27.06.2012 № 15-П «По делу о проверке конституционности п.п. 1 и 2 ст. 29, п. 2 ст. 31 и ст. 32 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки И. Б. Деловой»[27];

– совершение сделки гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, в качестве основания оспоримости сделки (ст. 177 ГК РФ).

Признание гражданина недееспособным и ограничение дееспособности гражданина осуществляется в порядке особого производства, регламентированного положениями гл. 31 ГПК РФ.

Проверяя основания для применения ст. 177 ГК РФ, суд принимает во внимание все допустимые и относимые доказательства, в необходимых случаях назначая по делу судебную психиатрическую экспертизу. Процедура рассмотрения и разрешения таких дел предусмотрена гл. 31 ГПК РФ.

При этом отечественное законодательство прошло длительное историческое развитие до установления современных гарантий правовой защиты прав и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами. Эволюция законодательства была связана как с развитием представлений о психическом состоянии человека и теории о воле и волеизъявлении, так и с последовательным усилением понимания законодателя необходимости защиты прав лиц, не осознающих значение своих действий и не способных руководить ими, их родственников и кредиторов, а также с изменением уровня юридической техники, позволившей нормативно закрепить особенности психического восприятия человеком действительности.

В древнерусском законодательстве имеются нормы об ограничении возможности совершения сделок детьми и больными людьми и о представительстве их интересов в суде.

В статье 102 Русской Правды (Пространная редакция, XII в.) устанавливалось, что жена после смерти мужа остается хранителем всего его имущества, а дети не могут им распоряжаться в связи со своим возрастом, который не дает им возможность полностью понимать свои действия[28]. Процессуальные нормы определения наличия способности понимать значение своих действий или руководить или в Русской Правде отсутствовали.

Статьи 36 и 58 Псковской судной грамоты (XV век) допускали судебное представительство детей, глухих и увечных[29]. Показательно, что этот документ содержит именно процессуальные нормы, связанные с представительством лиц, которые не могут в силу, в том числе, психического состояния представлять себя в суд лично. Каких-либо формализованных критериев установления такого состояния и процедуру его выявления законодатель не устанавливал.

В Судебнике 1497 г. закреплялись два главных условия совершения сделок: документальное оформление сделки и свободное волеизъявление сторон при формировании ее условий (статья 55)[30]. Аналогичное регулирование содержалось и в Судебнике 1550 г.

В положениях Стоглавого Собора 1551 упоминается, что вследствие поведения душевнобольных жизнь мирных жителей может «удручаться», в связи с чем необходимо попечение людей, которые «одержимы бесом и лишены разума», посредством помещения их в монастыри, «дабы не быть помехой для здоровых» и «получать вразумие и приведение в истину»[31].

В Соборном Уложении 1649 г. основным условием договоров также выступало свободное волеизъявление сторон[32].

Указ Петра I от 06.04.1722 «О свидетельствовании дураков в Сенате»[33] устанавливал процедуру свидетельствования душевнобольных дворян. Если Сенат приходил к выводу о том, что дворянин не годится «ни в какую науку и службу», ему впредь запрещалось вступать в брак и наследовать, а над имуществом душевнобольного устанавливалось наблюдение. Указ, как следует из его содержания, преследовал три цели: во-первых, ограничивал получившее распространение уклонение дворян от службы и от исполнения государственных обязанностей со ссылкой на «деменции» и «дурачества», которые ранее не влекли за собой какие-либо поражения в гражданских правах; во-вторых, в Указе проявлялась забота и о подданных, которых душевнобольные «бьют и мучают, а также смертные убийства чинят»; в-третьих, защищалось имущество душевнобольных, которое «беспутно расточается» и «в пустоту приводится».

В дополнение к названному Указу Петра I от 06.04.1722 был принят Указ от 06.12.1723, впервые установивший критерии оценки психического состояния испытуемого. Сенату надлежало спрашивать обследуемых лиц «о всяком домовом состоянии, как бы можно умному человеку ответ о том учинить, ежели по вопросу отповеди уценить не может, а станет инако о том говорить, что можно из того дурачество познать»[34].

В законодательстве XIX – начала ХХ в. содержится более детальная регламентация правовых последствий наличия психического расстройства, вследствие которого лицо не понимало значение своих действий и не могло руководить ими.

В статье 37 Свода законов Российской Империи к основаниям признания брака недействительным относилось заключение брака «в сумасшествии одного или обоих брачующихся».

Статья 212 Свода законов Российской Империи предусматривала два вида опеки: над несовершеннолетними и над безумными, сумасшедшими, глухонемыми и немыми, отводя для каждого из видов отдельную главу в третьем разделе книги первой части первой тома X.

Безумными признавались не имеющие здравого рассудка с самого начала их младенчества (ст. 365).

К сумасшедшим относились те, безумие которых происходит от «случайных причин и, составляя болезнь, доводящую иногда до бешенства», может наносить обоюдный вред обществу и им самим, вследствие чего таким лицам требуется особенный надзор (ст. 366).

Как отмечалось в юридической литературе начала XX века, ст. 365 и 366 Свода законов Российской Империи вследствие неполноты охватываемых ими признаков психической ненормальности, подлежали крайне ограничительному толкованию[35].

Д. И. Мейер указывал[36], что «помешанные лица, слабые умственными способностями» не способны к гражданской деятельности, для которой существенна воля, однако само по себе умопомешательство не влечет за собой ограничение гражданской деятельности помешанного лица, поскольку необходимо признание умопомешательства со стороны государства в порядке, установленном Сводом законов Российской Империи.

Правом обратиться с просьбой об освидетельствовании обладали родственники, опекуны, попечители и наследники (ст. 367). Освидетельствование должно было проводиться во врачебном отделении губернского правления в присутствии губернатора, вице-губернатора, председателя и прокурора окружного суда, одного из почетных мировых судей и депутатов того сословия, к которому принадлежит свидетельствуемый (ст. 368), которому задавались различные вопросы, связанные с его обычной жизнью или предметом помешательства (ст. 373). По результатам ответов свидетельствуемый признавался помешанным или нет. В случае признания помешанным, если свидетельствуемый не принадлежал к крестьянскому сословию, протокол освидетельствования передавался на утверждение Правительствующего Сената (ст. 374).

Г. Ф. Шершеневич полагал дискуссионным вопрос о том, какова будет сила юридическая сила сделок, заключенных сумасшедшими в промежуток времени, который пройдет между постановлением присутствия во врачебном отделении губернского правления и утверждением постановления со стороны Правительствующего Сената; по его мнению, доказывать ненормальное состояние в момент совершения сделок не требуется, потому что оно признано в официальном порядке (решение присутствия во врачебном отделении утверждено), поэтому вопреки норме закона ограничение дееспособности наступает со времени признания лица сумасшедшим во врачебном отделении[37].

Д. И. Мейер подчеркивал, что освидетельствование должно проводиться крайне деликатно и осторожно, поскольку само по себе появление человека среди новых, чужих для него лиц, может неблагоприятно отразиться на нем, в особенности, если он болен, а вопросы, задаваемые официальным и важным тоном, могут вызвать у свидетельствуемого состояние, близкое к помешательству, тогда как в действительности он, может быть, вовсе не помешан или помешан не в такой степени, чтобы полностью лишать его способности к гражданской деятельности[38].

Кроме того, Д. И. Мейер последовательно обосновывал, что необходимо обращать внимание на степень умственного расстройства: свидетельствует ли оно о том, что лицо не способно к гражданской деятельности; может ли лицо управлять своими делами; не имеются ли основания для вывода о том, что рассудок помрачен, но лицо все-таки способно к гражданской деятельности, поскольку деятельность эта «не требует особого ума»[39].

Признанные безумными или сумасшедшими передавались родственникам, а при отказе родственников – в дома для умалишенных (ст. 375). Над имуществом лица, признанного сумасшедшим или безумным, устанавливалась опека (ст. 376), а его гражданская деятельность прекращалась: он не мог вступить в брак, заключить договор, составить завещание и т. д. Со времени признания лица страдающим умственным расстройством все акты, совершенные в этом состоянии, признаются недействительными[40].

Если помешательство прекращалось, то по результатам нового освидетельствования, которое осуществлялось в порядке, аналогичном изложенному выше, восстанавливалась свобода гражданской деятельности лица (ст. 378).

Д. И. Мейер с сожалением отмечал, что российское законодательство не различает степени помешательства, не содержит понятия «светлых промежутков» (lucidaintervalla), известного еще римскому праву, не регулирует отношения, связанные с временным и периодическим помешательством, когда в остальное время умалишенный зрело анализирует свои действия, которые должны признаваться действительными. В результате сумасшедшие или вовсе не признаются сумасшедшими, в таком случае их права могут быть нарушены во время помешательства, или признаются сумасшедшими, и тогда игнорируется их нормальное состояние.

Фактически, Д. И. Мейер гениально предвосхитил содержание упоминавшегося нами постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27.06.2012 № 15-П «По делу о проверке конституционности пунктов 1 и 2 статьи 29, пункта 2 статьи 31 и статьи 32 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки И. Б. Деловой» о том, что необходимо дифференцировать гражданско-правовые последствия наличия у гражданина нарушения психических функций при решении вопроса о признании его недееспособным, соразмерно степени снижения способности понимать значение своих действий либо руководить ими.

Если бы законодатели прислушивались к мнению ученых, то еще в XIX в. в российское законодательство могли быть включены нормы, которые введены в действие только в XXI веке!

Существенно опережало законодательство и психиатрическая наука. Работы В. П. Сербского, С. С. Корсакова, И. П. Балинского и других могли бы внести значительный вклад в нормотворчество и правоприменительную практику.

Также Д. И. Мейер полагал, что по общему смыслу законодательства и учитывая, что для сделок необходимо свободное проявление воли, сумасшествие, хотя и не признанное в установленном порядке, а также временное умопомешательство (вследствие аффекта, опьянения) может служить основанием для признания недействительными юридических действий, совершенных лицом в этом состоянии[41].

Правительствующий Сенат первоначально (в решениях за 1869 г. и 1870 г.) придерживался практики, согласно которой недействительными могут быть признаны сделки только лиц, объявленных сумасшедшими в установленном порядке; но затем (в решениях за 1872 г., 1873 г., 1877 г., 1879 г.) Правительствующий Сенат стал придерживаться позиции, согласно которой недействительными могут быть признаны также сделки лиц, которые в установленном порядке не объявлены сумасшедшими, но в момент совершения сделки находившихся в состоянии помешательства или временной потери сознания, вследствие чего они были лишены способности выражать сознательно волю[42]. В настоящее время эта позиция объективирована в ст. 177 ГК РФ.

Послереволюционное законодательство принципиально нового регулирования правового статуса лиц, страдающих психическими расстройствами, которые не могли понимать значение своих действий и (или) руководить ими, не устанавливало.

Процедура признания гражданина недееспособным регулировалась положениями постановления Наркомюста РСФСР от 08.06.1918 «Об освидетельствовании душевнобольных (Инструкция)»[43].

Указанная инструкция предусматривала, что заявление об освидетельствовании лиц, страдающих умственным расстройством, подаются во врачебный отдел либо учреждение, его заменяющее, при губернском Совете рабочих и крестьянских депутатов по месту жительства лица, в отношении которого подается заявление. Заявление могли подать родственники, опекуны и попечители лиц, страдающих умственным расстройством, совместно проживающие с ним лица, а также учреждения, в котором больной служит или находится. Производство освидетельствования возлагалось на врачебную комиссию, которая собиралась в составе заведующего врачебным отделом или его помощника и не менее чем трех врачей-специалистов. Заседание врачебной комиссии проводилось с участием больного, заявителей, представителя муниципального отдела губернского Совета рабочих и крестьянских депутатов, местного народного судьи, которые должны были быть извещены врачебной комиссией о времени и месте заседания. Врачебной комиссии предоставлялось право пользоваться «всеми приемами, принятыми в медицине для распознания душевной болезни лица».

Над имуществом и личностью лица, признанного врачебной комиссией душевнобольным, учреждалась опека, информацию о чем опекунское учреждение должно было опубликовать в местной газете.

В случае выздоровления лица, сам больной, учреждение, в котором он находится, его родственники, опекуны или попечители, а также совместно проживающие с ним лица могли ходатайствовать о переосвидетельствовании, для которого устанавливалась процедура, аналогичная процедуре признания лица душевнобольным.

Определение врачебной комиссии о признании лица душевнобольным могло быть в течение месяца обжаловано в местный народный суд по местожительству лица, признанного душевнобольным. Суд мог согласиться с выводом комиссии или постановить о переосвидетельствовании лица в ином составе врачебной комиссии. При этом постановление суда по вопросу об обжаловании решения врачебной комиссии было окончательным и дальнейшему обжалованию не подлежало.

Положения указанной инструкции практически полностью повторяются в Инструкции об освидетельствовании душевнобольных, являвшейся приложением к Кодексу законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г.[44], согласно ст. 67 которого вступающие в брак должны быть в здравом уме, а в силу ст. 193 указанного Кодекса страдающие душевной болезнью подлежали опеке.

Гражданский кодекс РСФСР 1922 г.[45] в ст. 31 впервые, хотя и лаконично, но вполне определенно разграничил в качестве оснований недействительности сделки: 1) совершение сделки лицом, лишенным дееспособности в установленном порядке и 2) совершение сделки лицом, временно находившимся в таком состоянии, когда оно не может понимать значения своих действий. Отметим, что во втором основании закрепляется только интеллектуальная составляющая расстройства, но не волевая.

В статье 6 Кодекса законов о браке, семье и опеке 1926 г.[46] устанавливалось, что не подлежат регистрации браки между лицами, если хотя бы одно из них признано слабоумным или душевнобольным в установленном порядке.

Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1923 г.[47] предусматривал, что с исками лиц, признанных недееспособными или ограниченными в дееспособности, о признании сделок, совершенных в предшествующих такому признанию период, могут обращаться их законные представители (ст. 13, 15).

Для проверки доводов о совершении сделки лицом в состоянии, когда оно не могло понимать значение своих действий (ст. 31 ГК РСФСР 1922 г.), по делу могла быть назначена экспертиза в порядке, предусмотренном ст. 152 ГПК РСФСР 1923 г.

В соответствии со ст. 15 ГК РСФСР 1964 года[48] гражданин, который вследствие душевной болезни или слабоумия не может понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признан недееспособным судом в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством. Недееспособному гражданину назначался опекун, который совершал от его имени все юридически значимые действия. В случае выздоровления гражданина суд мог признать его дееспособным. Статья 16 указанного Кодекса содержала основания ограничения дееспособности гражданина.

Статья 56 ГК РСФСР 1964 года предусматривала институт недействительности сделки, совершенной гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий или руководить ими. Сделка могла быть признана недействительной по иску такого гражданина. Иные лица процессуальным правом на предъявление иска не обладали. В качестве правового последствия недействительности предусматривалась двойная реституция, а также возмещение расходов гражданину дееспособной стороной, которая в момент совершения сделки знала об обстоятельствах ее совершения.

Процедура признания гражданина недееспособным и ограниченно дееспособным регламентировалась гл. 29 ГПК РСФСР 1964 года[49] и предусматривала возможность подачи заявления членами его семьи, профсоюзов и иных общественных организаций, прокурора, органа опеки и попечительства, психиатрического лечебного учреждения. В порядке подготовки дела к судебному разбирательству при наличии достаточных данных о душевной болезни или слабоумии гражданина суд должен был назначить по делу судебно-психиатрическую экспертизу. В исключительных случаях при явном уклонении гражданина от прохождения экспертизы суд мог назначить принудительную судебно-психиатрическую экспертизу в судебном заседании с обязательным участием прокурора и психиатра.

Нормы ст. 56 ГК РСФСР 1964 г. применяются судами и в настоящее время, если, например, оспариваются завещания, составленные в период действия названного Кодекса. Так, судебная коллегия по гражданским делам Красноярского краевого суда в апелляционном определении от 10.10.2016 по делу № 33-13717/2016, отказывая в удовлетворении требований о признании завещания недействительным, указала, что согласно ст. 56 ГК РСФСР предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной гражданином, находившимся в момент ее совершения в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий или руководить ими, однако из заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы следует, что наследодатель на момент составления оспариваемого завещания не обнаруживал грубых признаков нарушения способности осознанного принятия решения, мог самостоятельно их принимать и давать критическую оценку последствиям своих действий, контролировать поведение, прогнозировать последствия составленного завещания и был способен в любой момент изменить свое решение[50].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 05.01.1988 утверждено Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи[51], которым устанавливались условия и порядок оказания специализированной медицинской помощи лицам, имеющим психические расстройства, а также гарантии охраны их прав и интересов и меры по защите общества от действий таких лиц.

Практически без изменений положения ГК РСФСР 1964 г. воспроизведены в ГК РФ 1994 г.

В 1992 году принят Закон Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»[52], который, в том числе, устанавливает порядок диагностики и лечения лиц, страдающих психическими расстройствами (ст. 10).

Таким образом, проведенное исследование показывает, что правовое регулирование отношений, связанных с совершением юридически значимых действий лицами, которые не признаны недееспособными и не ограничены в дееспособности, но в момент совершения действий не понимали их значение или не могли ими руководить, на протяжении всей истории нашего государства существенно отставало от достижений психиатрической и цивилистической науки, науки гражданского процессуального права, не позволяло оценить реальную способность лица к совершению юридически значимых действий и не защищало должным образом права лиц с психическими расстройствами (как постоянными, так и временными) и людей, с ними проживающими и взаимодействующими. Поэтому научные исследования в указанной сфере имеют большое теоретическое и практическое значение.

Надо полагать, что установление способности лиц с особенностями правового статуса понимать значение своих действий – категория с позиции права межотраслевая, а в целом социально-правовая, включающая в себя многие сферы жизн едеятельности человека, различные сфера научного познания.

Данное понятие в целом сопровождается правом, ибо касается социально-правового статуса гражданина (физического лица).

Список литературы

1. Анненков К. Система русского гражданского права. Т. 1. СПб., 1899. С. 201.

2. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д: Феникс, 1995. С. 235.

3. Законы гражданские. Т. X. СПб.: Законоведение. 1909.

4. Мейер Д. И. Избранные труды: в 2 т. / вступ. слово д-ра юрид. наук, проф. Крашенинникова. Т. 1. М.: Статут, 2019. С. 124–127.

5. Мейер Д. И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2000.

6. Морозов Г. В., Лунц Д. Р., Фелинская Н. И. Основные этапы развития отечественной судебной психиатрии. М.: Просвещение, 1976. С. 7.

7. Пахман С. В. Обычное гражданское право в России. М.: Зерцало. 2003.

8. Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Т. 1. М.: Статут, 2003.

9. Синайский В. И.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Профессор кафедры гражданского права ФГБОУ ВО «Тверской государственный университет», доктор юридических наук, профессор, председатель Владимирского областного суда в отставке.

Вернуться

2

СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3302.

Вернуться

3

Федеральные законы от 20.02.1996 № 18-ФЗ, от 12.08.1996 № 111-ФЗ, от 08.07.1999 № 138-ФЗ, от 16.04.2001 № 45-ФЗ, от 15.05.2001 № 54-ФЗ, от 21.03.2002 № 31-ФЗ, от 14.11.2002 № 161-ФЗ, от 26.11.2002 № 152-ФЗ, от 10.01.2003 № 15-ФЗ, от 23.12.2003 № 182-ФЗ, от 29.06.2004 № 58-ФЗ и другие.

Вернуться

4

СЗ РФ. 2017. 3 июля. № 27. Ст. 4075.

Вернуться

5

URL: http://www.ksrf.ru.

Вернуться

6

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»; Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 13, Пленума ВАС РФ № 14 от 08.10.1998 (в ред. от 24.03.2016) «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»; Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (в ред. от 24.03.2016) и др.; а также Верховным Судом РФ сделаны обзоры судебной практики: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016); Обзор судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о применении пункта 9 части 1 статьи 31 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.09.2016); Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №N 3 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.10.2016); Обзор практики рассмотрения судами дел, связанных с обязательным страхованием гражданской ответственности владельцев транспортных средств (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22.06.2016), и другие.

Вернуться

7

Гражданский кодекс РФ. Подробный постатейный комментарий с путеводителем по законодательству и судебной практике. Ч. 1 / отв. ред. Ю. Ф. Беспалов. М.: Проспект, 2017, 800 с.; Гражданское право: в 2 т. Т. 1: учебник / под ред. Е. А. Суханова. М.: БЕК, 1994. 384 с.; Гражданское право: учебник: в 3 т. Т. 1 / Н. Е. Абрамова, Н. Н. Аверченко, Ю. В. Байгушева [и др.]; под ред. А. П. Сергеева. М.: Велби, 2009. 1008 с.; Гражданское право. Часть первая: учебник / под ред. А. Г. Калпина, А. И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. 472 с.

Вернуться

8

Закон г. Москвы от 14.04.2010 № 12 «Об организации опеки, попечительства и патронажа в городе Москве»; Закон Санкт-Петербурга от 21.11.2007 № 536–109 (ред. от 14.03.2017) «О наделении органов местного самоуправления в Санкт-Петербурге отдельными государственными полномочиями Санкт-Петербурга по организации и осуществлению деятельности по опеке и попечительству, назначению и выплате денежных средств на содержание детей, находящихся под опекой или попечительством, и денежных средств на содержание детей, переданных на воспитание в приемные семьи, в Санкт-Петербурге» (принят ЗС СПб 31.10.2007); Закон Псковской области от 19.12.2007 № 726-оз (ред. от 29.12.2014) «Об организации и осуществлении деятельности по опеке и попечительству в Псковской области» (принят Псковским областным Собранием депутатов 12.12.2007) и другие.

Вернуться

9

Беспалов Ю. Ф. Безвестное отсутствие и объявление гражданина умершим: некоторые теоретические и практические аспекты // Нотариус. 2018. № 7. С. 38–40.

Вернуться

10

РГ (спецвыпуск). 2017. 31 дек.

Вернуться

11

Кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения рыночной экономики ИГСУ РАНХиГС при Президенте Российской Федерации.

Вернуться

12

Мейер Д. И. Русское гражданское право. М.: Статут. С. 158.

Вернуться

13

Мейер Д. И. Русское гражданское право. М.: Статут. С. 101–113; Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Т. I. С. 1–112; Анненков К. Н. Система русского гражданского права. Т. I. СПб., 1899. С. 283–419; Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. Т. I. Санкт-Перербург, 1894 г., С. 76–96; Бранд А. О родовых имуществах // Журнал гражданского и уголовного права. 1888. № 6, 7; Башмаков А. А. Институт родовых имуществ пред судом русской юриспруденции // Журнал Министерства юстиции 1897. № 7, 8; Змирлов К. П. Отмена или преобразование наших законов о родовых имуществах // Журнал Министерства Юстиции 1898. № 4; Он же. Значение родовых имуществ для будущего гражданского уложения // Журнал гражданского и уголовного права. 1889. № 3; Ильяшенко И. Е.. Институт родовых имуществ с точки зрения будущего гражданского уложения // Журнал Министерства Юстиции. 1900. № 2, 3, 4); Савельев А. А. О принадлежностях недвижимых имений // Юрид. вестник. 1877. Кн. 11–12; Dufour. Les biens patrimoniaux en Russie, 1913.

Вернуться

14

Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Издание братьев Башмаковых, 1911. С. 132.

Вернуться

15

Там же. С. 133.

Вернуться

16

Законы гражданские. Т. X. Ч. 1. Ст. 416 и 418.

Вернуться

17

Сам термин «недвижимое имущество» появился в российском законодательстве поздно. Указ Петра Первого «О единонаследии» 1714 г. впервые установил этот термин.

Вернуться

18

В то же время наблюдалось и исключение из этого правила. Оно касалось периода 1817–1824 гг. В это время было официально разрешено объявление бессрочного обеспеченного долга (не менее 5000 рублей) родовым капиталом.

Вернуться

19

Законы гражданские. Т. X. Ч. 1. СПб.: Законоведение, 1909. Ст. 399.

Вернуться

20

Законы гражданские. Т. X. Ч. 1. Ст. 906, 1087.

Вернуться

21

Там же. Ст. 478.

Вернуться

22

Там же. Ст. 469.

Вернуться

23

Там же. Ст. 485.

Вернуться

24

Там же. Ст. 494–512.

Вернуться

25

Законы гражданские. Т. X. Ч. 1. Ст. 393.

Вернуться

26

Адвокат Коллегии адвокатов города Москвы «Московский Присяжный Поверенный».

Вернуться

27

СЗ РФ. 2012. № 29. Ст. 4167.

Вернуться

28

Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси. М.: Юрид. лит., 1985. С. 119–120.

Вернуться

29

Там же. С. 362, 369.

Вернуться

30

Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. М.: Юрид. лит., 1985. С. 119–120.

Вернуться

31

Цит. по: Морозов Г. В., Лунц Д. Р., Фелинская Н. И. Основные этапы развития отечественной судебной психиатрии. М.: Просвещение, 1976. С. 7.

Вернуться

32

Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д: Феникс, 1995. С. 235.

Вернуться

33

Законодательство Петра I. 1696–1725 гг. / сост., автор пред. и вступ. ст. В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2014. 461 с.

Вернуться

34

URL: http://www.bibliotekar.ru/2-8-99-13-pravo-i-sud-pri-petre-1/14.htm (дата обращения: 01.12.2019).

Вернуться

35

Бринкман А. А. Ограничение правоспособности по безумию и сумасшествию. 1908. С. 124, 126.

Вернуться

36

Мейер Д. И. Избранные труды: в 2 т. / вступ. слово д-ра юрид. наук, проф. Крашенинникова. Т. 1. М.: Статут, 2019. С. 124–127.

Вернуться

37

Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. 1907. С. 97.

Вернуться

38

Там же. С. 125.

Вернуться

39

Там же.

Вернуться

40

Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов. Кн. 1 / сост. И. М. Тютрюмов; науч. ред. В. С. Ем. М.: Статут, 2004. С. 56.

Вернуться

41

Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов. Кн. 1. С. 126.

Вернуться

42

Анненков К. Указ. соч. С. 201.

Вернуться

43

СУ РСФСР. 1918. № 40. Ст. 515.

Вернуться

44

СУ РСФСР. 1918. № 76–77. Ст. 818.

Вернуться

45

СУ РСФСР. 1922. № 71. Ст. 904.

Вернуться

46

СУ РСФСР. 1926. № 82. Ст. 612.

Вернуться

47

СУ РСФСР. 1923. № 46–47. Ст. 478.

Вернуться

48

Ведомости ВС РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407.

Вернуться

49

Там же.

Вернуться

50

Справочная правовая система «КонсультантПлюс». ИБ «Судебная практика».

Вернуться

51

Указ Президиума ВС СССР от 05.01.1988 № 8282-XI «Об утверждении Положения об условиях и порядке оказания психиатрической помощи» // Ведомости ВС СССР. 1988. № 2. Ст. 19.

Вернуться

52

Закон Российской Федерации от 02.07.1992 № 3185-I «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 33. Ст. 1913.

Вернуться