А. В. Наумов

Биоэтика в развитии:
нравственно-философский стержень и правовая поддержка

Монография

К 20-летию философско-правового клуба
«Нравственное измерение права»
под руководством
доктора философских наук, профессора  
В. М. Артемова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 174:34

ББК 87.75:67

Б63

Рецензенты:
Агамиров К. В., доктор юридических наук;
Барабашев А. Г., доктор философских наук.

Ответственные редакторы доктор философских наук, профессор В. М. Артемов, доктор юридических наук, доктор философских наук, профессор О. Ю. Рыбаков.

Настоящая коллективная монография в основном создана по результатам одноименной Международной научно-практической конференции, состоявшейся в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) 12–13, 15 ноября 2021 г. Мероприятие было организовано философско-правовым клубом «Нравственное измерение права» под руководством доктора философских наук, профессора кафедры философии и социологии В. М. Артемова. В русле нравственно-философской экспертизы актуальных прикладных и профессиональных проблем сохранения здоровья и защиты жизни людей отражаются основные этапы и грани развития биоэтики как авангардного раздела научно-гуманистической этики на современном этапе. Показывается ее значимость для совершенствования общества и права.

Законодательство приведено по состоянию на 17 мая 2022 г.

Монография адресована преподавателям, научным сотрудникам, аспирантам, магистрантам, студентам гуманитарных специальностей, а также всем, кто интересуется философией, этикой, особенно ее профессионально-прикладными разделами, социально-гуманитарным знанием в целом.

Издание подготовлено к 20-летию философско-правового клуба «Нравственное измерение права» под руководством доктора философских наук, профессора В. М. Артемова.

Все включенные в сборник материалы прошли научное рецензирование и опубликованы в том виде, в котором они были предоставлены авторами.
За их содержание ответственность несут авторы.

УДК 174:34

ББК 87.75:67

© Коллектив авторов, 2022

© ООО «Проспект», 2022

Вместо предисловия.
ОТКРЫТИЕ И ПРИВЕТСТВЕННЫЕ СЛОВА МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «БИОЭТИКА В РАЗВИТИИ:
НРАВСТВЕННО-ФИЛОСОФСКИЙ СТЕРЖЕНЬ И ПРАВОВАЯ ПОДДЕРЖКА» 12 НОЯБРЯ 2022 Г.

Артемов Вячеслав Михайлович,
доктор философских наук,
профессор кафедры философии и социологии,
научный руководитель философско-правового клуба
«Нравственное измерение права»

Этика жизни в развитии

Дорогие друзья, коллеги, активисты клуба «Нравственное измерение права»!

География предстоящего проекта у нас большая: Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Хабаровск, Казань, Беларусь – в общем, международная конференция. Налицо в основном, конечно, Россия, но и соседние дружеские страны тоже к нам тяготеют. Спасибо всем, кто в таких непростых условиях заявил о своем участии и присутствует сегодня на нашем знаковом научном мероприятии, которое стало международным. По духу мероприятие даже глобальное, хотя это слово уже не очень часто употребляется по известным причинам.

Сама тема «Биоэтика в развитии: нравственно-философский стержень и правовая поддержка» в настоящее время не может не заинтересовать всех тех, кто ощущает и понимает те опасности, которые присутствуют сегодня на Земле для жизни. Биоэтику поэтому корректнее интерпретировать как этику жизни. Оказывается, что даже в космосе, может быть, не так и опасно: киношники неслучайно туда недавно слетали – там в маске, по крайней мере, не надо ходить. Еще со времен Юрия Алексеевича Гагарина мы знаем, что Земля маленькая, но прекрасная. Она нуждается в защите, бережном к себе отношении. Именно об этом он искренне говорил в своих замечательных выступлениях после первого в истории человечества полета человека в космос. Сегодня в подобном ключе приходится говорить о самом человеке, о его жизни, то есть о нас с вами, оказавшихся в окружении разного рода опасностей: ковидных и не только. Говоря о ковидных, можно привести в пример известную позицию, оценку, диагноз генерального директора ВОЗ Тедроса Гебреисуса о том, что многие из достигнутых нами ранее успехов уничтожаются. Люди перестают соблюдать ограничения на социальные контакты, системы здравоохранения работают непоследовательно, темы вакцинации неравномерны.

Это мировая проблема, что системы здравоохранения работают непоследовательно: даже в некоторых ближайших странах, особенно в той, что расположена чуть южнее, на людей старшего возраста, к сожалению, практически не обращают внимания, забыв не только о клятве Гиппократа, но и в целом о человеческом в человеке. В этом плане мы собрались, чтобы актуализировать имеющиеся прикладные и иные проблемы этики, взглянуть на них хотя бы в первом приближении. В эпицентре нашего внимания, конечно же, будет находиться такая авангардная отрасль современной этики, как биоэтика. Именно она, по существу, спасительна, ибо это особая область научных исследований, находящихся на стыке прикладного и профессионального разделов общей этики. Как известно, именно на стыке теоретических поисков, как правило, и рождаются новые идеи и подходы.

Немного о формулировке самого названия настоящего научно-практического мероприятия. Первая часть: «Биоэтика в развитии», иначе сказать – этика жизни в развитии. В этой связи вспоминается Гегель, который в свое время в известном «Введении в историю философии», сравнивая дух и живую природу, отмечал, что зародыш не может мириться с тем, чтобы оставаться лишь в-себе-событием, а влечется к развитию, так как он представляет собой противоречие: он существует лишь в-себе и вместе с тем не должен существовать лишь в-себе. Так же и биоэтика: будучи самой бурно развивающейся отраслью этики, она не может почивать на лаврах своих былых достижений.

Пользуясь случаем, хочу презентовать наше недавно вышедшее учебное пособие «Биоэтика». Показательно, что моим соавтором выступила Ольга Владимировна Саввина. Она является специалистом в области биоэтики и работает в должности доцента на медицинском факультете РУДН. Кстати, я хочу поздравить Ольгу Владимировну с тем, что на днях она стала дважды мамой! Это весьма символично – жизнь продолжается… Хочется пожелать ей, ее детям, замечательной спортивной семье отличного здоровья, новых успехов, творческого заряда и счастья!

Несколько слов по поводу нашей книги в форме учебного пособия «Биоэтика». Этот труд может быть интересен для всех, кто интересуется биоэтикой как разделом этики, проблемой взаимосвязи нравственности и права и т.п. Важно отметить, что мы исходим из того, что проблема соотношения нравственности и права пронизывает любую отрасль права, а значит, и цивилизацию в целом. Неслучайно Валерий Дмитриевич Зорькин назвал современную цивилизацию «цивилизацией права». Думаю, что это достаточно точная формулировка, что само по себе актуализирует нашу стратегию усиления нравственности в праве.

Защита людей, их жизни, здоровья составляет важнейшую задачу не только для науки (этики, биологии, медицины), но и всего общества, и, конечно же, государства, которое на политическом уровне представляет общество, прежде всего, в лице права. Значение права сегодня усиливается, но и спрос с него соответственно растет, поэтому мы утверждаем, что общество нуждается в самозащите, в том числе и от всякого рода крайностей и забегания вперед в столь важном звене всей цепочки общественного порядка.

Если говорить о своего рода посыле нашей сегодняшней конференции, да и всей клубной работы, – то это некое новое напоминание о том, что в действительности первично в мире культуры, в обществе в целом. Речь идет о нравственности. Так как нравственность исторически и логически обеспечивает должный порядок в отношениях между людьми, то и применительно к государству и праву она имеет первостепенное и сущностное значение. Соответственно нельзя обойтись без нравственно-философской экспертизы основных проблем и ситуаций, любых попыток что-то легализовать юридически, тем более принять тот или иной закон и т.п. Иначе сказать, правовые решения должны быть строго взвешены и выверены с учетом коренных интересов человека и общества. Ведь нравственность составляет сущность общества, а защита жизни людей, безусловно, и есть то, чем мы должны заниматься.

Отсюда вытекает следующая часть названия: «Нравственно-философский стержень». В реальности все новшества, включая правовые, нуждаются во всесторонней и глубокой этической экспертизе. Без нее все самое смелое может принести не столько пользу, сколько вред. Иначе сказать, без добра и на теоретическом, и на практическом уровне зло поднимает голову. Последнее может быть внешне привлекательно, но очень обманчиво: жало зла закономерно дает о себе знать в будущем. Примеров можно приводить множество: от макиавеллистского оправдания отвратительных средств для якобы благой цели до фашистской Германии, когда уничтожались люди и проводились эксперименты над «биологическим мусором» со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая и потерю многими людьми самой веры в себя, в человечность в целом. Нюрнбергский трибунал, прежде всего, опираясь на безусловно отрицательную морально-нравственную оценку бесчеловечных идеологии и практики нацизма и фашизма, приняв соответствующие юридические решения, многое расставил на свои места. Но впереди, судя по всему, новые суды – и моральные, и правовые. Причем морально-нравственные оценки и приговоры явно обгоняют последние.

Заключительная часть названия: «Правовая поддержка». Без правовой поддержки нравственности может приходиться трудно. Тут-то как раз мы и ожидаем от права, что оно будет помогать нравственности, пресекая разного рода крайности и создавая, к примеру, благоприятные условия для образования и воспитания. Но право будет помогать нравственности только тогда, когда оно само будет нравственным, по крайней мере, в своих теоретико-методологических основаниях и общих ориентациях.

Наш кафедральный философско-правовой клуб «Нравственное измерение права» существует, как справедливо сказал Олег Юрьевич Рыбаков, уже 19 лет, а в следующем году мы будем отмечать двадцатилетний юбилей. Мы всегда исходили из важности права в целом, особенно имея в виду его социальный и человеческий потенциал. Вот и данная аудитория свидетельствует об этом: здесь немало и прекрасных юристов, которые сегодня выступят. Именно это является своего рода частью визитной карточки нашего клуба, так как мы не только не замкнуты в себе, а предельно открыты, работая в юридическом университете с точки зрения самой его миссии. Более того, один из наших принципиальных тезисов – это идея о том, что высокий профессионализм, в том числе в области права, является своего рода квинтэссенцией самой нравственности. Кафедральный клуб старается делать максимально много в плане культивирования нравственности и искомого уровня профессионализма.

Один из путей – переосмыслением классического, прежде всего, отечественного теоретического наследия. Символично, что прошлый учебный год мы предметно и настойчиво занимались этим применительно к таким русским знаменитостям, как Лев Николаевич Толстой, Владимир Сергеевич Соловьев, Петр Алексеевич Кропоткин. Весь первый семестр занимались Л. Н. Толстым и В. С. Соловьевым, а второй – П. А. Кропоткиным. В последнем случае нас интересовала, разумеется, не анархистская составляющая, а именно гуманистическая, то есть то, что имеет прямое отношение к проблеме развития и совершенствования самого права. Так, идеи взаимопомощи, справедливости в их взаимосвязи с нравственностью, безусловно, нужны обществу, а значит, и праву в том числе. У нас были разные конференции – от локальных до всероссийских. Показательно, к примеру, и то, что по приглашению музейщиков Дмитровского Кремля, прежде всего, Дома-музея П. А. Кропоткина, мы участвовали в международных седьмых Кропоткинских чтениях. Там с восторгом, как говорила сама пригласившая сторона, были заслушаны доклады 10 победителей нашего внутреннего ежегодного конкурса творческих работ студентов – активистов Клуба.

Мы не только выступаем на разных площадках, последовательно отстаивая наши принципиальные позиции, но и активно публикуем коллективные труды. На сегодняшний день у нас практически есть уже 9 подобного рода трудов, включая несколько коллективных монографий. Готовятся к выходу в свет и новые издания, в том числе и по биоэтике. Университетская библиотека и авторы получают свои экземпляры, студенты с интересом знакомятся с результатами нашего коллективного и индивидуального творчества. Чтобы были основания для подготовки следующей коллективной монографии, одноименной с названием настоящей конференции, начнем нашу работу. Конференция объявляется открытой.

Синюков Владимир Николаевич,
доктор юридических наук, профессор, проректор
по научной работе Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Уникальный шанс этики вступить в регулятивную среду

Спасибо, уважаемый Вячеслав Михайлович! Уважаемые коллеги! Позвольте от души поприветствовать вас на открытии международной научно-практической конференции «Биоэтика в развитии: нравственно-философский стержень и правовая поддержка». В этом замечательном названии я вижу в первую очередь такой смысл, что этика находится в развитии. Мощнейшим фактором этого развития выступает развитие биологии, генетики, медицины – это классически устоявшаяся схема. На мой взгляд, развитие философии и этики всегда отвечало на вызовы естественных наук. В данном случае мы видим классическую траекторию нового дыхания развития этических воззрений, конструкций.

Если обратиться к истории науки, то можно обнаружить, что похожие явления наблюдались еще в эпоху Античности. Тогда взгляд на мир был построен на поиске первоначала и своего рода механике Космоса, была разработана соответствующая физика, создана замечательная метафизика. На протяжении многих веков не без влияния философии делались все новые и новые открытия в науке, в частности, в области физики: появилась ядерная физика, возникла теория относительности и т.д. По мере изменений взглядов на детали мира меняется и мировоззрение, появляются новые течения и школы в философии.

Сейчас в связи с развитием естественных наук, прежде всего, биологии и генетики, мы наблюдаем такой же захватывающий момент. Исторически не так давно – в конце XIX – начале ХХ в. – в подобном философском осмыслении находились только естественный отбор и гибридизация, поэтому особых этических проблем не было. Они стали возникать тогда, когда появилась значительная технологическая основа, а биология и генетика продвинулись и поднялись на совершенно иной уровень: была расшифрована молекула ДНК, развивается генная инженерия, возникли технологии клонирования и т.п. И сегодня, возможно, мы стоим перед проблемой трансформации самого человека как такового.

Соотношение этики и права, на мой взгляд, невозможно описать лишь с помощью понятий «стержень» и «поддержка»: все гораздо сложнее. Безусловно, этические элементы являются для права конститутивными. Само право возникло в ответ на биологический прогресс человека, который, в свою очередь, был неразрывно связан с этическим прогрессом. Преодоление огромного расстояния от стада гоминид к человеку разумному безусловно связано с моралью, этикой, нравственностью, и право содержит эту связь в своей основе. Однако если мы перенесемся на много лет вперед, то увидим, что в XX в. право стало во многом подминать под себя все остальное гуманитарное пространство, в том числе и этическую составляющую, которая лежит в его основе. Право начало пытаться представлять другие гуманитарные регуляторы, стало слишком универсальной конструкцией. В конечном счете мы можем увидеть это даже в определении. Право – прежде всего правопорядок. Юридический позитивизм фактически отводит этическим элементам роль следствия. На первый план выходит утверждение формальной нормы государством, а элементу справедливости отводится второстепенная роль. Эта ситуация во многих аспектах существует до сих пор, но она радикально меняется.

На сегодняшний день в контексте развития биотехнологий мы можем видеть, что право само по себе не в состоянии представлять весь спектр критериев адекватности регулятивных практик. Это происходит по двум причинам. Во-первых, право устроено таким образом, что объективно отстает от развивающихся технологий (создание нового закона занимает время, притом немалое). Во-вторых, правовая материя не содержит имманентные элементы, которые могли бы моментально трансформировать, конвертировать человеческий дух в регулятивную среду.

Именно здесь на первый план выходит редчайший, уникальный шанс этики вступить в регулятивную среду в чистом виде. В пример можно привести этические комитеты Минздрава и других организаций, деятельность которых связана с отбором биоматериалов и аналогичными вопросами. Однако нынешнюю ситуацию невозможно исчерпать этикой как отвлеченным философско-нравственным принципом, выведенным в лабораториях фундаментальной науки. Востребованной оказывается этика как междисциплинарный комплекс, отражающий новый расклад социо-гуманитарного знания и выведенный в том числе через лабораторные практики генетиков, биологов. Это новое рождение этики и новое наполнение права как социального института.

Университет активно занимается этим вопросом. В его стенах Минобрнауки был создан Центр права и биоэтики в области геномных исследований и применения генетических технологий (Центр права и биоэтики). Он обеспечивает реализацию правительственной программы, инициированной Указом Президента «О развитии генетических технологий в Российской Федерации». В Центре собираются представители и естественных наук: генетики, биологи, врачи, медики; и социально-гуманитарного знания: философы, этики, юристы.

Нынешняя конференция очень значима для нас. Мне очень приятно видеть в программе великие имена представителей наших научных философско-этических школ. Замечательно, что в этой программе также значатся представители Центра права и биоэтики. Позвольте от всей души еще раз поприветствовать вас. Сейчас мы находимся в онлайн-формате, но это нам не помешает. Надеюсь, в новом году мы будем встречаться и очно. Мы всегда рады видеть вас в Университете, коллеги. Позвольте пожелать вам крепчайшего здоровья и творческих успехов!

Артемов Николай Михайлович,
доктор юридических наук, профессор,
заслуженный юрист РФ,
почетный работник высшего профессионального
образования РФ, председатель профкома
Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
заместитель заведующего кафедрой финансового права

Результаты этических разработок кафедрального клуба «Нравственное измерение права» должны влиять на принятие нормативно-правовых актов

Приветствуя настоящую конференцию, передаю теплые слова в ваш адрес от ректора нашего Университета Виктора Владимировича Блажеева. Мы с ним беседовали, он знает, что проходит конференция. Он просил меня, от своего имени, передать поздравления и пожелать развития клубу «Нравственное измерение права». Поздравил и заведующего кафедрой философии и социологии Олега Юрьевича Рыбакова, и научного руководителя клуба Вячеслава Михайловича Артемова с тем, что конференция практически состоялась. Он напомнил и о том, что кафедра философии и социологии находится в юридическом вузе, поэтому научные исследования и вся деятельность кафедры должны быть в той или иной степени подчинены этому обстоятельству. Я его заверил, что так оно и есть, все аспекты вашей многогранной деятельности находятся в одном университетском русле.

Мне кажется, что те этические вопросы, которые поднимаются, многоаспектно рассматриваются и решаются кафедральным клубом, должны стать основой для принятия нормативно-правовых актов. Безусловно, интересным фактом является наличие у нас в университете кафедры медицинского права, но, я считаю, сложнейшие вопросы сохранения здоровья и защиты жизни являются межотраслевыми. Ведь в рамках одной отрасли очень трудно исследовать ряд вопросов, которые ставит перед нами жизнь, по определению нуждающаяся и в мощной нравственно-философской поддержке.

Думаю, биоэтика является отраслью научного знания, которая исследует проблемы, непосредственным источником которых является стремительный прогресс биомедицинских наук и технологий. Все, что здесь замышляется, естественно, с благой целью, – это облегчение страданий человека, повышение качество и продолжительность его жизни, просто защита ее. Перечень соответствующих проблем огромен, и мы сегодня, наверняка, рассмотрим, в частности, проблемы эвтаназии, медицинско-биологических экспериментов на человеке, искусственного оплодотворения и так далее.

Известно, что, согласно закону, любое право может быть ограниченно только законом. Но в условиях активного развития медицины, различных биотехнологий оказалось, что права на защиту здоровья с помощью новых средств диагностики и лечения изменяют и ограничивают другие права вокруг достоинства и неприкосновенности личности. И как раз биоэтика призвана стоять на страже последних: это совокупность этических норм в области охраны здоровья человека, которое работает до закона. Абсолютно с этим согласен.

Одновременно с процессом структуризации медицинского права в России начался связанный с этим процесс становления институционализации биоэтики: научной дисциплины и сферы практической деятельности о неформальной регуляции отношений в области медицинского обслуживания. Очевидно, что рассматривать эти процессы изолированно нельзя.

Предметом биоэтики, прежде всего, является нравственное отношение ко всему живому. В центре находится сам человек, ведь среди всего живого самым ценным является он сам. Отсюда и человеческое отношение к иным живым существам. Следовательно, отношение к человеку как к живому и социальному существу является приоритетной ценностью биоэтики. Это объясняет причины ее возникновения как науки именно в последней трети ХХ века. Эти причины объясняют и выделение медицинского права в особую отрасль права.

Вспомним относительно недавнюю историю: семидесятые годы двадцатого века, когда появляется искусственная почка. И кому же эту искусственную почку отдать первому? Кто больше заплатит? Не найдя ответа на эти и подобные вопросы, медики обратились за помощью к философам. И тогда была создана комиссия, в которую вошли и философы, и врачи, и другие люди как представители общественности. Этот факт объясняет, наверное, то обстоятельство, что юридическое сообщество еще до конца не осознало уникальность и необходимость медицинского права в связке именно с философией, особенно этикой. Более того, любой специалист, ознакомившись с представленным выше полем биоэтической регуляции, справедливо заметит, что оно в целом тождественно правовому полю отношений в медицине. Здесь нет существенного противоречия, так как любая правильная, социально оправданная правовая норма является в то же время и нормой морали.

При этом моральная норма не является юридически обязательной и в большинстве случаев не закреплена законом. В биоэтике нормы обязательны, но не всегда закреплены законом. А в праве нормы обязательны и закреплены законом. Может быть, правовой поддержке нравственности в лице биоэтики могут помочь этические комитеты? Правда, мы, насколько я знаю, до сих пор не присоединились к концепции по правам человека в биомедицине. Ведь во многом этическими принципами, обеспечивающими деятельность комитета, являются Женевская клятва врачей, Хельсинская декларация, Международная хартия по правам человека. Это международные документы естественного права. Как правило, национально-этические комитеты или комиссии создаются по распоряжению Главы Государства. У нас они тоже созданы. В положении Высшей Аттестационной комиссии (ВАК) о присуждении ученых степеней признается решение об обязательности этической комиссии.

Хотелось бы также сказать немного и о справедливости, в частности, в связи с проблемой неравенства и частной медицине. Ни для кого не секрет, и я ничего нового не скажу для вас, что исторически первой формой организации здравоохранения была бесплатная медицина.

В современной индийской философии, в частности, считается ошибочным убеждение в том, что равенство достигается сведением к минимуму неравенства, более того, сама попытка устранения неравенства обречена на провал, не только потому, что многообразие является самой природой реальности, но и потому, что такая попытка сопряжена с насильственным уравнением неравных, а это влечет за собой неравенство между теми, кто принуждает, и теми, кого принуждают.

Нельзя забывать и об Аристотеле, Гиппократе, других западных мыслителях прошлого. На мой взгляд, ничего не устарело. Так, клятва Гиппократа закреплена в обязательной клятве наших врачей, выпускников медицинских вузов. И это для них не пустые слова. Так должно быть. Но вот конкретный пример: мой сосед приезжает в Коммунарку, ему 70, он заболел коронавирусом, ему тут же предлагают несколько уколов, 46 тысяч каждый укол без какой-либо определенности применительно к диагнозу. А в противном случае, извините, – в общую палату. Примечательно, что в настоящий момент у нас забиты и частные учреждения, и ни за миллион и ни за два нельзя лечь в одноместную палату с телевизором, потому что они все заняты и надо подождать неделю другую, но при коронавирусе неделю-другую ждать тяжело. В общем, есть проблемы.

Еще очень важно следующее. Почему мы все время смотрим со стороны пациента? Почему мы все время говорим, что врач обязан? Я сегодня утром дискутировал со своей супругой, которая понимает в медицине и в юриспруденции одновременно, и тоже говорил ей об этом, а она мне начала говорить буквально вашими словами, о миссии врача и т.п. Но откуда приходят 17–18-летние юноши или девушки? Важно учитывать их нравственные достоинства, но в жизни часто мы видим, что это обыкновенные люди. На сегодняшний момент, согласно объективным данным, 3 процента врачей, которые работают на коронавирусе в красных зонах, «перегорели», а в среднем медицинском составе таковых 48 процентов. О чем это говорит? В том числе и с элементами несправедливого к ним отношения. Им, к примеру, не нравится то, что сначала всячески поощряли их работу, говорили, какие они герои, о том, что они каждый день сражаются, и так далее; а вот на сегодняшний день как-то позабыли об этом. А это ведь противоречит морали. Имеются и собственно юридические проблемы, и мы, наверное, увидим не одно уголовное дело, связанное с разного рода преступлениями применительно к организации и осуществлению здравоохранения.

Практически в каждой стране осуществляется коррекция систем здравоохранения, проводятся различные преобразования, реформы, но тем не менее в большинстве стран мира не вызывает сомнения одна из основных задач этих преобразований – справедливость и равенство для всех граждан, доступность медицинской помощи высокого качества.

Мы говорим о биоэтике и, мне кажется, что здесь нравственным будет и обращение к животному миру нашей планеты, который в настоящее время нещадно истребляется человеком: мы видим, как пропадают животные из Красной книги, видим отношения человека и животного в быту. И все это заставляет серьезно задуматься о морально-нравственном контексте. В том числе о воспитании подрастающего поколения в духе подлинно человеческого отношения к живой природе, всем биологическим существам, живущим в ней, хотя бы к собакам, кошкам и иным животным. Все это очень важные вопросы, на мой взгляд.

Главная же моя задача сегодня – это, прежде всего, поздравить вас от имени ректора В. В. Блажеева. Профсоюз нашего университета был создан много лет назад и как помогал, так и будет помогать в деле развития клуба «Нравственное измерение права». Если клуб перейдет в какое-то другое состояние, мы будем только рады и будем помогать ему всем, чем можем. Еще раз хочу пожелать здоровья, творческих успехов всем философам. Тем более в таком интересном и нужном для нашего государства, да и для всего мира деле защиты жизни. Всего доброго и спасибо за внимание!

Рыбаков Олег Юрьевич,
доктор философских наук,
доктор юридических наук, профессор,
заведующий кафедрой философии и социологии
Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Этика – основа и смыслообразующая парадигма биоэтики

Уважаемые коллеги!

Открывается работа Международной научно-практической конференции «Биоэтика в развитии: нравственно-философский стержень и правовая поддержка».

Такие масштабные конференции ежегодно проводятся студенческим научным клубом «Нравственное измерение права». Клуб на протяжении уже девятнадцати лет действует под руководством его создателя и организатора доктора философских наук, профессора кафедры философии и социологии Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) Вячеслава Михайловича Артемова. За время деятельности клуб в проводимых им мероприятиях обращался к самым различным актуальным темам на своих заседаниях, круглых столах, конференциях.

Избрана, как и всегда, тема, являющаяся актуальной как теоретически, так и практически. Биоэтика рассматривается в эволюции, с учетом достижений, ее качественного развития. Но, следует заметить, речь идет не только о самой значимости биоэтики как научного направления, а ее нравственных основаниях, философском осмыслении, роли и значении права в обеспечении ее развития.

Наука, технологии динамично развиваются. Еще в 1962 году Томас Кун объявил в своей известной работе «Структура научных революций», что существует понятие парадигмы, предполагающее необходимость замены принципов, подходов в научных исследованиях. Прорывные исследования обладают масштабным влиянием на развитие общества, качество жизни людей. Наряду с научно-технологическим, внедренческим измерением результатов научной деятельности, всегда есть нравственные параметры, наличие этических оснований и векторов таких исследований. Смена научных парадигм не может приводить к смене гуманистических целей научных разработок и деформации нравственных индикаторов и ориентиров развития науки и технологий. Существует то, что остается универсальным, незыблемым, основательным, на чем базируются цели жизнедеятельности человека, в том числе его профессиональной деятельности, а именно: этические основания бытия индивида, общества, государства.

Являясь областью междисциплинарного научного знания, биоэтика интегрирует научные разработки в сфере медицины, биологии, биотехнологий, развитии технологий искусственной репродукции на основе единого аксиологического основания: достоинства человека и его нравственного, духовного благополучия. Вопросы индивидуальной нравственности и общественной морали есть базовые ориентиры биотехно-научного развития. Необходимо осмысливать, обсуждать, обосновывать решение комплекса моральных проблем, которые неизбежно формируются в процессе получения новых достижений развития биомедицины.

Основой, смыслообразующим началом и обязательным элементом понятия «биоэтика» является этика. Этика как главный элемент биоэтики имеет длительную историю возникновения, развития. Одним из первооткрывателей, основоположников этики, ее формирования, обоснования оснополагающего значения этических учений явился древнегреческий философ Аристотель, создавший произведения, явившиеся знаковыми на протяжении столетий. Добродетели лежат в основе этики: справедливое, должное, разумное, доброе критеризируют целеполагание деятельности человека. Именно добродетели в конкретные исторические периоды сопрягаются с новыми факторами социальной действительности, развитием технологий. Этическое начало или этическая оценка свойственна различным периодам истории человечества. Ученые выходят на новые рубежи в науке, технологиях, но всегда этот процесс сопровождается этическим самоопределением как самого исследователя, так и общественной моральной оценкой. В основе оценки государства, политики у Аристотеля находится этика. Соответственно, если следовать классической первоначальной идее древнегреческого философа: биоэтика, биополитика имеют в своей основе принципы устройства жизни человека в обществе и государстве на основе добродетели.

Уважение к человеку, сохранению его самоценности, правам и свободам, сложившимся как социальные и юридические ценности, было и продолжает оставаться основным смыслообразующим ориентиром научно-технологического прогресса. Подчеркну еще раз, что осмысление моральных проблем современности, связанных с динамичным положительным развитием в виде биомедицины, биотехнологий, генетики есть непременное условие прогресса человечества.

Если конкретизировать и классифицировать факторы, которые в современных условиях оказывают значительное влияние на развитие биомедицины, биотехнологий, то они, на мой взгляд, следующие. Первый фактор – создание организационных условий и наличие управленческих решений в области развития биотехнологий. Второй фактор – эффективное правовое регулирование, вне которого ни один общезначимый процесс не сможет быть в полной мере реализован, урегулирован, защищен авторским правом. Именно право, выраженное как система общеобязательных норм, как правовая доктрина, как социальная ценность, базирующаяся на нравственности, право, в конечном итоге, как естественное право выступает атрибутивным фактором развития биотехнологий. Третий фактор – это сама наука, это технологии как институты, определяющие предметную область исследований. Вне науки, технологий управление и регулирование теряют свой смысл. Новаторские идеи, разработки, технологии определяют технологический имидж общества. Четвертый фактор – этическое регулирование, биоэтика.

Правовое регулирование есть традиционный фактор, но в современных условиях оно проявляется на стыке технологий различных сфер: био, IT и других. Правовое регулирование и управленческие решения обычно взаимодополняемы. Важнейшим явилось постановление Правительства РФ от 22.04.2019 № 479 «Об утверждении Федеральной научно-технической программы развития генетических технологий на 2019–2027 годы», которое было принято в развитие Указа Президента РФ от 28.11.2018 № 680 (ред. от 28.03.2022) «О развитии генетических технологий в РФ».

Когда мы исходим из этических ценностных предпосылок при решении вопросов развития как основы и критеризации такого развития, мы можем и должны понимать перспективы человека как родового существа хотя бы потому, что они были объяснены и обоснованы, начиная с древнегреческой философии, и развивались эти представления о нравственности на протяжении всей истории философской и правовой мысли. Если представить, что третий фактор развития науки и технологии не имеет правового организационно-управленческого влияния на основе этических норм, тогда может состояться картина, которую Э. Тоффлер нарисовал в своем произведении «Шок будущего». Именно этическое основание сознательной целеполагающей деятельности человека, таким образом, выводит человека в пространство самоосуществления как духовно-нравственного преобразователя своей жизни на началах, которые он сам определяет. И развитие биоэтики, в связи с этим, должно осуществляться на классических идеалах этики. Для осмысления всего круга проблем биоэтики и необходимы конференции, усилия ученых в различных направлениях науки. И сегодняшняя конференция проходит с участием специалистов в области этики, социальной философии, юриспруденции, других сфер познания.

Желаю участникам конференции продуктивных результатов, интересных докладов, новых решений, актуальных как теоретически, так и практически. Подчеркну значение деятельности клуба «Нравственное измерение права», которому в феврале 2022 года исполняется двадцать лет. Пожелаем клубу, его научному руководителю профессору Вячеславу Михайловичу Артемову дальнейших успехов, плодотворной работы!

Глава 1.
ЗАЩИТА ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ КАК СОЦИАЛЬНО-НРАВСТВЕННАЯ МИССИЯ БИОЭТИКИ

Артемов Вячеслав Михайлович,
доктор философских наук, профессор кафедры
философии и социологии Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
научный руководитель философско-правового клуба
«Нравственное измерение права»

Социально-нравственные факторы защиты жизни людей: реальность и перспективы

Аннотация. Исходя из реального положения дел, применяя диалектический метод, предметная область биоэтики, находящаяся на стыке прикладного и профессионального разделов этики в целом, рассматривается в связи с тремя относительно самостоятельными линиями: самой жизнью в ее становлении и развитии; внутренне взаимосвязанными биологией и медициной как наук о жизни и сохранении здоровья; исторически развертывающимся теоретическим синтезом и нравственно-философскими размышлениями в поисках самой стратегии защиты и спасения человека как живого существа. Доказывается историческая и логическая первичность биоэтики по отношению к биоправу. Ставится проблема основной направленности развития биоэтики в условиях новых вызовов, развертывается и конкретизируется понятие «нравственно-философский стержень» биоэтики, основной целью которой является защита жизни как основной ценности; высвечивается ряд болевых точек в плане восходящего движения к указанной цели с учетом ряда современных достижений науки, философии и этики.

Ключевые слова: философия, наука, этика, биоэтика, биоправо, ценности, защита жизни, сохранение здоровья.

Если с самого начала попытаться размышлять диалектически, да к тому же и в гегелевском ключе, то в данном случае оправдана сама формулировка темы настоящей конференции: «Биоэтика в развитии: нравственно-философский стержень и правовая поддержка». Только то, что развивается, может стать предметом и заслуживает философских размышлений, приближающих к сущности. Речь пойдет в основном о множестве взаимосвязанных и вытекающих друг из друга мыслей о жизни и ее сохранении как в принципе, так и в особых ситуациях. Здесь вырисовываются по крайней мере три своего рода относительно самостоятельных линии, сходящихся, в конечном счете, в русле разумного отношения к действительности, которое, в свою очередь, имеет за собой осознание необходимости. Трудно согласиться с немецким идеалистом во всем, но, не вдаваясь в мировоззренческие нюансы и различия, важно, думается, принять именно установку на глубокое постижение развивающейся науки о действительности самой жизни, прежде всего, с точки зрения человеческого и социально-нравственного потенциала, а также в аспекте существующих для нее угроз и вызовов.

Возвращаясь к отмеченным выше линиям, попытаюсь конкретизировать их, предварительно абстрагировавшись от разного рода несущественных, хотя тоже реальных деталей. В качестве первой и фундаментальной выступает сама жизнь в ее живом становлении, развитии. Вторую линию представляет собой внутренне взаимосвязанные биология и медицина как науки о жизни и сохранении здоровья. Они имеют свои историю и содержание, причем медицина, как это не покажется странным, в определенном смысле первична по отношению к биологии, которая всегда так или иначе была связана с поисками ответов на вопросы, которые ставили, прежде всего, именно врачи, особенно философствующие. Третья же фиксирует некий исторически развертывающийся теоретический синтез и нравственно-философские размышления в поисках самой стратегии защиты и спасения человека как живого существа, да и жизни как таковой. В этом ключе и видится выход на предметную область биоэтики, находящейся на стыке прикладного и профессионального разделов этики в целом.

Характер нынешнего этапа развития современного общества – технологически ориентированного, преимущественно цифрового, – зачастую приводит к тому, что не только на обыденном, но и на теоретическом уровнях общественного сознания очень часто практически «забываются», по существу, абсолютные истины о том, что человек изначально социален, а порядок, устойчивость и развитие общества держатся, прежде всего, на нравственных качествах людей. Коррозия последних во многом связана с общим падением культуры, разного рода деструктивными экономическими, социальными, политическими и духовно-идеологическими явлениями. Увы, происходит возврат к диким нравам и ложным ценностям, что зачастую угрожает не только здоровью людей, но и самой их жизни.

Кому-то такая констатация может показаться преувеличением проблемы, но в действительности, на мой взгляд, ситуация еще сложнее той, которую мы видим, что называется, невооруженным глазом. И, возможно, самое удивительное заключается в том, что вместо ожидаемого в классические времена сближения представителей разных наук в русле решения неких общих проблем человечества и соответствующей всеобъемлющей интеграции знаний (так, еще Ф. Бэкон в «Новой Атлантиде» ратовал за «познание причин и скрытых сил всех вещей и расширение власти человека над природою, покуда все не станет для него возможным»¹) происходит совершенно неожиданное, условно говоря, «разбегание Вселенной» в самом научном мире, то есть там, где идет поиск истины. Соответственно, последняя может опасно удаляться от нас. Ученые, представляющие разные дисциплины (от физиков до лириков), что называется, сговорились даже не пытаться договариваться о главном, то есть о жизни, ее сохранении и перспективах.

Показательными в этом смысле видятся бесконечные разговоры и пустые дискуссии вокруг ковидных угроз в самом начале их пагубного шествия по планете. Тогда, наверное, мешали профессиональные говоруны-политологи, громкие голоса которых заглушали редкий и тихий голос разума. Но и сейчас, когда появился вполне определенный опыт борьбы с новой вирусной напастью, ситуация, увы, практически не меняется к лучшему. Разве не об этом, к примеру, свидетельствуют споры по научной проблематике на «Агоре», которая демонстрируются каналом «Культура». Так, 9 октября 2021 г. речь как раз шла о биоэтике, но без участия самих специалистов именно по этике. Явно просматривается некое настороженное отношение к биоэтике со стороны специалистов, хотя она до сих пор относится к своего рода авангарду на этическом поле в целом. Даже некоторые врачи, подобно «физикам», видят ее в качестве какого-то внешнего по отношению к их деятельности института надзора, будто бы заставляющего что-то делать или не делать. Но нет ничего более абсурдного, чем это недоразумение, по-видимому, связанное, с одной стороны, с какой-то профессиональной гордыней; а с другой, – страхами специалистов, работающих, так сказать, на земле, перед юридическими и иными наказаниями. Если дело обстоит таким образом, то их самих нам следует бояться, ибо в деле защиты здоровья и спасения жизни людей нужны должные компетентность и оправданные собственной совестью смелость и решительность.

Подобные качества нужны и нам с вами, ибо защита здоровья и жизни начинается с ощущений каких-то опасностей и адекватного диагноза, который желательно поставить как можно раньше, в том числе и применительно к сфере межпредметных контактов, точнее, практического отсутствия таковых. Разумеется, я могу ошибаться, но приходится констатировать, что недавно созданный «Центр права и биоэтики в области геномных исследований и применения генетических технологий», насколько мне известно, практически не использовал потенциал и наработки тех, кто собственно этикой в последнее время и занимается в нашем Университете и не только. Ведь биоэтика является разделом этики и предшествует тому, что сегодня принято называть биоправом. Речь идет, конечно, не о каких-то обидах ненаучного характера, а как раз о логике и этике самой науки, которая идет в тесной связке с образованием с его воспитательной функцией.

Как, к примеру, объяснить студентам и магистрантам, что мы практически ничего не знаем (или почти ничего) об этом центре, и, главное, мы не в курсе того, в чем же именно проявляется биоэтическая составляющая в работе столь важного по названию центра? В общем, увы, вопросов больше, чем ответов. В такой ситуации философско-правовой клуб «Нравственное измерение права» пытается инициировать сближение. Так, было организовано совместное заседание активистов клуба и соответствующей организацией СНК кафедры медицинского права (22 сентября 2021 г.). 29 сентября 2021 г. с подачи научного руководства я поучаствовал в работе круглого стола «Развитие генетики и этические комитеты: фильтры и источники нормативности», где, в частности, услышал о настороженном отношении к этикам, ибо они, будто бы, из-за своей нормативности могут как-то не так влиять на те или иные решения, давя неким авторитетом морали вообще… По крайней мере, весьма странное мнение, ибо право не менее нормативно, однако никто почему-то не боится приглашать юристов в указанные комитеты. Тем не менее мы активно участвовали в совместном мероприятии «Биоэтика и биоправо» (здесь, как видите, правильная последовательность слов) 15 октября 2021 г., пригласили (правда, безответно) работников указанных центра и кафедры на настоящую конференцию «Биоэтика в развитии: нравственно-философский стержень и правовая поддержка» (12–13, 15 ноября 2021 г.). Надежда на установление нужных научно-образовательных контактов, разумеется, остается, ведь этика по определению и критична, и оптимистична.

Этика – это наука о нравственности. Нравственность же в известном смысле находится (или отсутствует) внутри самих людей, включая профессионалов. Причем именно высокий профессионализм составляет, так сказать, квинтэссенцию нравственности в целом. Теоретический, то есть собственно этический уровень последней в этом смысле не только не могут помешать кому-то спасать жизни, а наоборот, требуют делать это во всех случаях и максимально ответственно. Указанные же выше медики, и не только, почему-то монополизируют основной запрет Гиппократа «Не навреди», хотя великий медик античности выдвинул его именно в нравственно-философском, а не чисто профессиональном ключе. Интересно также, что гуманист нашего времени Альберт Швейцер, сознательно получивший медицинское образование уже в достаточно зрелом возрасте и открывший в Африке больницу, чтобы помогать безнадежно больным людям, «часто повторял, что африканская больница – не главное в его жизни, важнее для него мировоззрение, отношение к миру, в согласии с которым он жил и работал»². Стержнем его был принцип благоговения перед жизнью.

Думается, одна из причин указанного недоразумения заключается в смешивании биоэтики как науки с практикой работы на местах этических комитетов, которые либо все или почти все запрещают, либо, наоборот, – разрешают. Помнится, в выступлении одного врача и юриста одновременно звучали именно подобные нотки, за которыми видится простая, что называется, юридическая «логика»: запрещать или разрешать может только закон. Но если согласиться с таким, откровенно говоря, крайним юридическим позитивистом, то вырисовывается унылая картина какого-то замкнутого круга. Кто и почему будет выполнять законы, которые сочинили юристы, не желающие считаться с самим фактом нравственной сущности общества и его теоретическим представителем в лице этика?

История свидетельствует о том, что осознание принципиальной неприемлемости чего-либо с позиций последовательного гуманизма, предполагающего учет значимости сохранения и развития всего социального целого, часто приходило слишком поздно, когда время работало не столько на созидание, сколько на разрушение со всеми вытекающими отсюда ужасными последствиями. Так, немецкие обыватели еще накануне Второй мировой войны явно или косвенно соглашались с отвратительной человеконенавистнической политикой и практикой крайнего национализма, когда государство в лице конкретных карателей ограничивало в правах и даже уничтожало больных, представителей неарийских национальностей и т.п. Удивительно, но и сегодня некоторые пытаются найти оправдание всему ужасу нацизма и фашизма: якобы речь шла о благополучии немецких граждан. Налицо убийственная логика зла: для получения желаемого все средства хороши. Данный путь ведет в пропасть, но инерция злой воли, увы, ни перед чем не останавливается. Важно поэтому своевременно указать на опасности на всем поле социального целого, на его отдельных участках и, по возможности, остановить неблагоприятное развитие событий.

Это не так просто, ибо есть еще инерция безразличия ко всему сложному и элементарная «логика» выживания, которая еще известна как «моя хата с краю…». Но ведь есть и классический вопрос-предупреждение: «По ком звонит колокол?» Разумеется, по каждому из тех, кого уже нет с нами, живущему сегодня и кто придет завтра. Думается, важно вновь обрести знаменитое федоровское ощущение необходимости некоего общего дела по спасению всех, а не только каких-то избранных. Есть сомнения в возможности возвращения ушедших, но должна быть полная уверенность в том, что все вместе мы справимся со свалившимися на нас трудностями.

Размышляя над основными задачами настоящей конференции, хочу для начала обозначить то, на что мы точно не претендуем: 1) дать какие-то сугубо научно-медицинские рецепты и советы; 2) предложить некий единственно верный путь решения всех проблем в плане сохранения здоровья и защиты жизни; 3) предсказать дальнейший ход событий в русле борьбы с пандемией и прочими напастями.

Вместе с тем, учитывая теоретико-методологические возможности философии и ценностный потенциал этики, можно претендовать хотя бы на следующее.

1. Достаточно четко поставить саму проблему основной направленности развития биоэтики в условиях новых вызовов.

2. Развернуть и конкретизировать понятие «нравственно-философский стержень» биоэтики, отграничив его от формально-юридических процедур, призванных должным образом обеспечивать реализацию основной цели по защите жизни как основной ценности.

3. Высветить ряд важнейших, что называется, болевых точек в плане восходящего движения к указанной цели с учетом ряда современных достижений науки, философии и этики.

Не откладывая в долгий ящик, в первом приближении попытаюсь обозначить некоторые моменты своего видения указанных перспектив.

1. Поступательное и максимально результативное развитие биоэтики в широком смысле (понимаемой не просто как определенная отрасль научного знания и практики, а как мощное социокультурное движение единомышленников и сочувствующих, направленное против реальных опасностей и преград, встающих на пути защиты здоровья и самой жизни людей) стратегически и в первую очередь будет зависеть от нравственного фактора, то есть от человеческого в человеке. Как только начинается уход в какие-то второстепенные частности без учета общей направленности, – так совершается подмена понятий, ведущая, в свою очередь, к уходу от реальных проблем, а значит, и самого живого человека с его потребностями, интересами, ожиданиями, надеждами и т.п. Так, если, условно говоря, у цифры сидит не замечающий самих живых людей формалист, то никакие возможные преимущества, скажем, временного ускорения решения проблем не только не сработают должным образом, но и будут перечеркнуты бездушностью того, кто просто нажимает на клавиши, не ощущая своей ответственности и не понимая главного – человеку требуется реальная помощь, а не видимость выполнения каких-то функций (пример с оператором в поликлинике с холодным взором ни за что не отвечающего статиста…). Особенно, если это человек достаточно зрелого, скажем так, старшего возраста. Сугубо рыночная «логика», когда ищут менее затратные пути в работе с ними, явно не проходит и может привести к обратным результатам. Имеется, к примеру, предложение переключить молодежь, прежде всего студенческую, на помощь таким людям в деле освоения новых цифровых технологий. При этом не учитываются очень важные детали социально-нравственного порядка: разница в возрасте, возможная некорректность поведения помощников, потенциальная опасность их подростково-юношеской заносчивости, элементарное отсутствие общей культуры, не говоря уже об отсутствии знаний и навыков в области этикета. Такая «помощь» может превратиться в прямой вред со всеми вытекающими отсюда последствиями. Зрелые люди на то и зрелые, что в состоянии сами кого угодно научить. А техническую помощь обязаны оказывать хорошо подготовленные, в том числе и этически, профессионалы. В конечном счете это тоже можно рассматривать в качестве фактора сохранения здоровья и сбережения народонаселения.

2. Следующий пункт вытекает из первого: человеческим в человеке и нравственностью как таковой на теоретическом уровне занимается этика, то есть практическая философия. Иначе сказать, именно нравственно-философский анализ происходящего и соответствующее осмысление возможностей и перспектив исправления тех или иных ситуаций как раз и составляет своего рода стержень биоэтики в указанном смысле. К примеру, только с позиций сущностного рассмотрения предметов и явлений, особенно живых, в их внутренней взаимосвязи и развитии можно выйти на некие глубинные тенденции и закономерности, имеющие как объективный, так и субъективный аспекты. Последние предполагают ценностное измерение, проникновение в смыслы и понимание адекватных средств достижения цели. Кстати, в какой-то степени сказанное выше по частной проблеме работы с людьми старшего возраста, наверное, демонстрирует эту особенность нравственно-философской экспертизы. В ней предполагается наличие не просто способности судить о чем-то, взвешивать риски, возможные потери или приобретения (меня всегда, к примеру, настораживают разного рода интеллектуальные игры с вагонетками, лодками и тому подобными приспособлениями для якобы спасения каких-то очень избранных людей и уничтожения оставшихся, якобы не столь важных), но и некоего глубинного нравственного чувства, связанного с ощущением значимости человеческого в человеке и жизни каждого человека. В этой связи уместно сослаться на мысль нашего отечественного классика В. С. Соловьева о «самой нравственной природе человека»: «Несмотря на все разнообразие степеней духовного развития в прошедшем и настоящем человечества, несмотря на все индивидуальные отклонения и на все более широкие воздействия расы, климата и исторических условий, все-таки существует неразложимая основа общечеловеческой нравственности, и на ней должно утверждаться всякое значительное построение в области этики»³.

3. Одна из ключевых причин усугубления ситуации в настоящее время видится в размывании соборно-коллективистского начала в общественном сознании, в крайней атомизации людей, чему в немалой степени способствует и продолжающаяся цифровизация. История свидетельствует, в частности, о том, что в сложные периоды развития общества взаимопомощь спасительна, а индивидуалистический эгоизм разрушителен (войны, терроризм одиночек, трудности в борьбе с пандемией и т.п.). В подобных условиях многократно возрастает и важность человеческого, точнее, личностного фактора. Последний может быть самым разным, даже с противоположными показателями: от благотворного влияния на других индивидов и целых коллективов до крайне отрицательного результата, когда формально-бездушное, корыстное и разрушительное доминируют в словах и действиях отдельных индивидов, в том числе, к сожалению, во время исполнения ими тех или иных профессиональных обязанностей. Такому положению дел может достойно противостоять должный уровень воспитания, ответственность конкретных людей – доброжелательных, инициативных, совершающих поступки в русле реальной помощи людям. Врач, если он является зрелой, нравственно ответственной личностью, никогда не станет, к примеру, продавать справки или сертификаты о вакцинации, нанося тем самым вред всему обществу. Подобного не может случится и с предпринимателями от медицины и не только, а также теми, кто призван оказывать им юридическую помощь. Незаменимую роль в этом плане играет преподавание философии и этики, обеспечивающее высокое качество подготовки специалистов именно в аспекте формирования и развития стойких этико-мировоззренческих позиций.

Подобный подход не следует рассматривать как некое ни к чему не обязывающее благое пожелание. Напротив, налицо своего рода социальный запрос. Его адекватная реализация предполагает рассмотрение этики не просто в качестве системы теоретических и ценностных положений, которые нуждаются в развитии, аргументировании и доказывании, но и как совокупности реальных личностных усилий, в действительности играющих, условно говоря, образовательно-воспитательную, в чем-то даже спасительную роль в определенных обстоятельствах и для конкретных людей. Речь идет о тех, кто, условно говоря, не просто изучает и рассказывает о неких «полетах птиц», подобно орнитологам; а и сами, что называется, «летают», показывая пример. Здесь тот случай, когда орнитологи в известном смысле становятся объектом, который интересен не только им самим.

Более того, именно реальные жизнь и деятельность, условно говоря, теоретических этиков как раз и становятся чуть ли не основным фактором влияния на умы и сердца тех, к кому обращаются со своим словом моралисты разных уровней. Классические примеры – великие моралисты Сократ, Л. Н. Толстой и А. Швейцер. Первый не стал оправдываться, просить и защищать себя в суде, поставив мораль выше права; второй ушел из Ясной Поляны, обозначив нравственную меру терпения, когда никакое внешнее домашнее благополучие не может удержать, если попираются духовно-нравственные принципы; третий, заявив о позиции благоговения перед жизнью, стал активно готовить себя к защите и спасению последней, а подготовившись, – делал это в полную силу. Да и вся мировая история и культура свидетельствуют о ценности самого феномена равновеликости слова и дела.

В определенной степени, как в капле воды, подобная картина отражается и в биоэтике, которая органично включает в себя и собственно теоретико-методологическую содержание, и мировоззренчески-ценностные ориентиры, и активно-деятельное измерение. Последнее обозначает реальные выбор, поступки и конкретные их результаты в деле защиты жизни как в узком, так и в самом широком смысле слова. Так, будучи огромной межпредметной областью исследовательских поисков и принятия профессионально специализированных и компетентных решений, биоэтика предполагает открытость результатов, полученных специалистами в разных отраслях науки и практики, а также их тесное и постоянное взаимодействие. Любые попытки застолбить, так сказать, некое гордое лидерство или, что еще хуже, монополию в общем социально значимом деле, которое, что называется, изначально заточено на четкое разделение труда и компетентное участие всех необходимых его участников, в конечном счете, ведут в тупик. Применительно к нашей теме это означает, что могут множиться угрозы жизни и здоровью людей, что само по себе не может быть оправдано.

В этой связи нельзя не обратить внимание и на некоторые современные документы и обоснованные требования. Так, еще в 90-е годы Совет Европы принял общеевропейский документ – «Конвенцию о правах и достоинстве человека в связи с применением достижений биологии и медицины». На первом плане в ней стоит принципиальное положение об охране фундаментального права человека на жизнь и здоровье. При всей спорности утверждения о том, что интересы пациента должны ставиться выше интересов общества и науки, все же категорически утверждается, что моральную ответственность за состояние здоровья населения несет правительство. Ведь именно государство ответственно за ресурсы и их разумное и справедливое распределение. На первом плане должны находиться и развитие новых технологий, включая генетические, и общественный контроль за ними, и, главное, продуманные и предлагаемые специалистами-этиками наиболее приемлемые морально-этические решения соответствующих проблем. Юридическое же их оформление должно следовать после этих правильных решений, а не предшествует им.

Чтобы попытаться перейти, что называется, от слов к делу, хочу в общей форме озвучить проект создания Центра «Этика права». К примеру, в направлении «Биоправо» биоэтика неоправданно занимает, что называется, случайное место (после нанотехнологии и т.п.). С точки зрения этики как науки такая ситуация не может признана приемлемой, так как подобно тому, как нравственность первична по отношению к праву, именно биоэтика исторически и логически предшествует биоправу. Чтобы в будущем не столкнуться с непредвиденными проблемами социального, медицинского и правового порядка, следует создать постоянно действующую институцию нравственно-философской (этической) экспертизы разного рода проектов и законодательных инициатив, а также соответствующей правовой практики. Данное направление поможет активизировать работу с консорциумами, которые могли бы опираться на соответствующие теоретические результаты. Разумеется, будет продолжена клубная работа со студентами, усиленная разного рода мастер-классами кафедральных и приглашенных специалистов из ведущих научно-образовательных центров Москвы и России в целом.

Список использованной литературы

1. Артемов В. М. Философско-правовой клуб «Нравственное измерение права» – научная школа в составе коллектива кафедры философии и социологии: некоторые итоги и перспективы // Научно-технологические трансформации в современном обществе: нравственно-философское осмысление и особенности правового регулирования: сборник научных трудов / отв. ред. В. М. Артемов, О. Ю. Рыбаков. М.: РГ-Пресс, 219.

2. Артемов В. М., Саввина О. В. Биоэтика: учебное пособие. М.: Проспект, 2021.

3. Бэкон Ф. Новая Атлантида // Томас Мор. Утопия. Томазо Кампанелла. Город Солнца. Фрэнсис Бэкон. Новая Атлантида. СПб.: Азбука-классика, 2017.

4. Соловьев В. С. Оправдание добра. Нравственная философия. М.: Республика, 1996.

5. Фрайер П. Г. Альберт Швейцер. Картина жизни / пер. с нем. М.: Наука, 1982.

Талеров Павел Иванович,
кандидат исторических наук,
доцент кафедры УСП инженерно-экономического
факультета Санкт-Петербургского государственного
морского технического университета

Социальная ориентация госзакупок в России:
философско-этическая экспертиза проблемы

Аннотация. Материал посвящен сложным проблемам организации закупочной деятельности в целях обеспечения государственных и муниципальных нужд, нужд бюджетных учреждений. В целях повышения морально-этического уровня общественных закупок крайне важно привлекать широкую общественность не только к контролю за проведением закупочных мероприятий, но и к принятию решений по тем или иным социально значимым проектам, которые могут оказать существенное влияние на жизнь и судьбу людей, природную и социальную среду.

Ключевые слова: контрактная система, 44-ФЗ, государственные и муниципальные закупки, этика, биоэтика, бюджет, эффективность, конкуренция, моральная ответственность, коррупция, общественный контроль.

Обозначенная в заголовке тема может показаться некорректной, поскольку государственные и муниципальные закупки всегда и везде направлены на обеспечение функционирования и развития бюджетных учреждений и организаций, чья деятельность полностью связана с социумом. Правильнее было бы говорить об обеспечении общественных нужд, а не государственных и муниципальных, поскольку тем самым мы ограничиваем закупки лишь потребностями в организации работы органов власти и управления. Но так вот исторически складывается неправильная терминология, из которой соответственно вытекает и неправильное понимание всего механизма госзакупок и их результата и целей. Именно поэтому и приходится постоянно распутывать целый клубок вроде бы надуманных проблем, а на самом деле общество сталкивается с намеренным уводом в сторону от истины в область юридической казуистики. Задача настоящей статьи и состоит в том, чтобы вернуться на столбовую дорогу, ведущую к подлинным социально-ориентированным целям госзакупок, общественному прогрессу.

Должен заметить, что госзакупки теснейшим образом связаны с концепцией биоэтики, основная задача которой, как науки выживания, – «способствовать выявлению различных позиций по сложнейшим моральным проблемам, которые лавинообразно порождает прогресс биомедицинской науки и практики»⁴ (выделено мной. – П. Т.). А закупки на бюджетные средства необходимых для социума товаров, работ и услуг как раз и связаны с целым рядом морально-этических проблем, часть из которых уже была мною обозначена в предыдущих моих выступлениях⁵.

И все же может возникнуть резонный вопрос: зачем нужны госзакупки (под этим термином, замечу, мы понимаем не только государственные, но и муниципальные закупки, в полном соответствии с действующим законодательством)? Вопрос, правда, риторический, но отвечу, как мы все это обычно понимаем: чтобы общество и люди, его составляющие, могли нормально жить и развиваться. Если же копать глубже, то госзакупки нужны для реализации расходной части государственного и местного бюджетов. Ясно, что не всей расходной части, но значительной ее составляющей, в которой, собственно, и обозначены нужды общества.

Если же обратиться к ныне действующему Закону – 44-ФЗ⁶, регламентирующему порядок проведения подобных закупок, то мы уже не найдем сегодня недавно упраздненной (1 октября 2019 г.) статьи 13, в которой были перечислены цели осуществления госзакупок. В частности, здесь ранее были конкретизированы три направления обеспечения нужд (если коротко):

1) достижения целей и реализации мероприятий, предусмотренных государственными программами Российской Федерации <…>, субъектов Российской Федерации <…>, муниципальными программами;

2) исполнения международных обязательств Российской Федерации, реализации межгосударственных целевых программ <…>;

3) выполнения функций и полномочий государственных органов Российской Федерации, органов управления государственными внебюджетными фондами Российской Федерации, государственных органов субъектов Российской Федерации <…> и т.д. (подчеркнуто мной. – П. Т.).

Примерно те же цели были и в предшествовавших 44-ФЗ соответствующих законах (Указе Президента РФ № 305, 96-ФЗ и 94-ФЗ⁷). Но сейчас, напомню, цели закупок законодательство РФ по госзакупкам не устанавливает, как бы парадоксально это ни звучало. Есть цель самого Закона 44-ФЗ (ст. 1), который «регулирует отношения, направленные на обеспечение государственных и муниципальных нужд в целях повышения эффективности, результативности осуществления закупок товаров, работ, услуг, обеспечения гласности и прозрачности осуществления таких закупок, предотвращения коррупции и других злоупотреблений в сфере таких закупок» (выделено мной. – П. Т.), но это никак не умаляет необходимости знать, для чего нужны сами закупки, т.е. их результат, а не процесс. Хотя и сам процесс, т.е. его цели, выше обозначенные, тоже не могут не вызывать целого ряда вопросов (об этом чуть ниже).

Итак, деньги, собранные с работающего люда (доходная часть бюджета) налоговыми органами, должны быть благоразумно, целесообразно и вовремя потрачены. В первую очередь должны быть обозначены приоритетные цели закупок, чем и озабочены законодательные органы власти всех уровней. На основании заявок составляются планы и программы, которые затем финансируются из бюджетов. Кто расторопнее и энергичнее, у кого крепче связи в иерархии власти и кто имеет вес в обществе, тот получает больше шансов оказаться ближе к «общественному пирогу», тот может сильнее натянуть одеяло в свою сторону. Все эти и подобные им интриги и составляют так называемый политический процесс, к которому нет ходу обычному смертному. Нет, конечно, на словах любая власть заявляет об открытости своих планов и бюджетов широкой публике. Даже в 44-ФЗ есть норма об обязательном общественном обсуждении крупных закупок (ст. 20), которое обязаны осуществлять исполнительные органы власти. Но на деле все, в лучшем случае, превращается в формальность, в худшем – сильно закрученную интригу. Вспомним хотя бы обсуждение такого неоднозначного мега-проекта, как строительство Охта-Центра в Санкт-Петербурге на месте палеонтологического памятника, где в древности располагались первые поселения – предшественники будущей столицы Российской империи. Когда-то там жили древние люди – наши предки, а сегодняшние варвары, облеченные властью, пытаются выхолостить историческую память ради сиюминутной выгоды. Используются при этом, как ни печально, казенные (бюджетные, но, считай, народные) деньги!

Провести философско-этическую экспертизу мега-проектов на стадии политических актов довольно сложно из-за их (проектов) закрытости от широких масс. О намерениях политических деятелей мы узнаем из отдельных высказываний в интервью, на дискуссиях и пр. мероприятиях. Возможно, этому предшествуют какие-либо обсуждения, но круг допущенных участников весьма ограничен. Нас, как правило, ставят перед фактом – это надо сделать, это надо построить за любые деньги в кратчайшие сроки. Так было и со стадионом «Зенит», стоимость которого (как и сам проект) при уже начавшемся строительстве многократно корректировалась, и этот объект стал самым дорогостоящим среди подобных не только в России, но и в Европе. Не говоря уже о некоторой части откровенно похищенных денежных средств. Вызывают у общественности немало нареканий и планы развития сети метрополитена в мегаполисе и их реализация и т.д.

И все-таки бóльшая часть целей закупок приземлена к конкретным нуждам и потребностям бюджетных учреждений и организаций, к числу которых, помимо органов власти и управления всех уровней, относятся так называемые силовые ведомства (граница, таможня, налоговики, оборона, полиция, Росгвардия и т.д.), призванные охранять наш мирный очаг, следить за порядком и всячески его поддерживать, а также многочисленные учреждения здравоохранения, образования и культуры. Именно они становятся главными субъектами закупочного законодательства – заказчиками многообразных товаров, работ и услуг. Они выбирают на создаваемом ими же рынке этой продукции соответствующих поставщиков, подрядчиков, исполнителей и заключают с ними государственные или муниципальные контракты. Они же (заказчики) принимают и оценивают результаты исполнения этих контрактов, т.е. качество исполнения.

Легко, наверное, оценить то, что сам используешь и потребляешь, но если покупаешь для кого-то другого (третьего лица), то реальную (объективную) оценку может дать только тот, кому предназначается закупаемая продукция. К сожалению, это не всегда получается по целому ряду причин: с одной стороны, эти третьи лица могут оказаться слишком далеко (физически и по статусу) от заказчика либо оценка потребуется спустя некоторое время, когда ее значимость будет снижена, а с другой стороны, – сам заказчик, если этого не требует Закон, чаще оказывается незаинтересованным в каких-либо сторонних оценках. Налицо отрыв социально значимого результата госзакупок от его массовой оценки потребителями. Да, действительно, бывает крайне сложно получить одинаково позитивный ответ от всех потребителей – сколько людей, столько и мнений. Однако без скрупулезного и объективного изучения этого мнения вряд ли можно обеспечить поступательное развитие всего общества. Чаще встречаем формируемое (точнее – инспирируемое) средствами массовой информации общественное мнение, которое, в конечном счете, навязывается народным массам, а в дальнейшем может стать главной причиной массовых недовольств и выступлений, в том числе – политических.

Возвращаясь к госзаказчикам и целям закупочного законодательства, перечисленным выше со ссылкой на статью Закона, нужно отметить некорректность их (целей) постановки перед заказчиками. Как можно говорить о повышении эффективности госзакупок, которая определяется отношением полученных результатов к затраченным средствам, когда издержки при каждой «перезагрузке» Закона неумеренно возрастают? Если когда-то еще 94-ФЗ был назван антинаучным и антипрактичным (и это – в момент его первой публикации!), то это же можно отнести и к его не менее «успешному продолжателю» 44-ФЗ и его незавидной судьбе. Сколько ныне тратится средств на организацию госзакупок, история умалчивает, да и посчитать это очень нелегко. Налицо нарастание этих затрат, идущих на содержание особых бюрократических структур, в том числе контролирующих, на функционирование Единой информационной системы, на обеспечение заявок и исполнение контрактов (платит вроде бы исполнитель, а на самом деле, возлагается на заказчика), а теперь еще – и на оплату участия, т.е. саму процедуру. Вместе с тем все эти финансовые ресурсы, в конечном счете, вынимаются из кармана налогоплательщика!

Законодатель вроде бы ориентируется (а это – основа основ всех госзакупок) на получение более выгодного результата: получаем товары, работы, услуги должного (требуемого) качества за более низкие деньги за счет создания конкурентной среды. Однако формирование сложной дорогостоящей бюрократической системы, кроме постоянно и неуклонно растущих затрат на поддержание ее функционирования, делает и сами результаты далекими от желаемых, эфемерными. Возрастают коррупционность (присвоение бюджетных средств), конфликтность (потребители остаются неудовлетворенными), напряженность в обществе.

О гласности и прозрачности (а это не только объявлено целью Закона, но является и его основополагающим принципом!) вообще говорить не приходится из-за их превратной формулировки: законодатель ограничивает гласность и прозрачность только (!) широкой публикацией информации о закупках в средствах массовой информации, включая Интернет. В 223-ФЗ⁸ чуть ранее это было более откровенно обозначено как «информационная открытость закупок» (ст. 3). Но для общества важно не только знать, что было куплено для удовлетворения его нужд, но и как это было сделано, на каких условиях выбирался поставщик (подрядчик, исполнитель) и почему именно его продукция и условия поставки (исполнения) должны быть приняты лучше (предпочтительнее) других. Вроде бы, конечно, вся информация о закупках (кроме закрытой, с грифом секретности) размещается на официальном сайте⁹: извещение, документация, протоколы и пр. Информация доступна любому пользователю – посетителю этого портала. А вот доступа к самой процедуре во время ее проведения сегодня уже нет. Поэтому за внешней открытостью может скрываться и чей-то откровенно частный или корпоративный корыстный интерес. Уход в сторону цифровизации госзакупок сделал весь этот процесс более скрытым. Нам удается увидеть только верхнюю часть айсберга – протоколы не показывают всей картины конкурентной борьбы, не дают возможности широким массам общественности (или хотя бы ее представителям) оперативно вмешаться в этот процесс и, возможно, приостановить его. К тому же добавляется организационная запутанность процедур (законодательная и преднамеренная, а возможно – по глупости, т.е. из-за отсутствия должной квалификации). Во всем цивилизованном мире гласность и прозрачность трактуется, помимо широкой доступности информации, так же всем понятными (!) устанавливаемыми заказчиками правилами закупок и возможностью оперативно повлиять на сам процесс. У нас же все опять уходит в область интриг и частных/корпоративных интересов.

Что касается возлагаемого на заказчиков (или возможно – на контролеров?) предотвращения коррупции и других злоупотреблений в сфере госзакупок, то такие законодательные требования, на мой взгляд, просто чрезмерны. Можно лишь говорить о некотором снижении уровня коррупционности в этой сфере, а вот борьбой (предотвращением, противодействием) должны заниматься особые силовые органы и структуры, для этого специально созданные, обученные и финансируемые. Хотя эффективность последних весьма проблематична из-за риска коррупционности, как подозревается, чуть ли не каждого государственного образования. Кстати, подобную цель снижения уровня казнокрадства преследовали наши предшественники еще в петровские времена, когда, например, Сенат в июне 1721 г. принимал решение «Как поступать с подрядчиками, заключившими торги подлогом высокою ценою, и с присутствовавшими в том поспособствовавшими». Остаются ли сегодня возможности для разнообразных коррупционных схем в ныне действующем российском закупочном законодательстве и в самой практике госзакупок? Несомненно – да! Анализ таких возможностей – отдельная нелегкая тема. Скажу лишь о том, что любое бюрократическое усложнение закупочных процедур, как и большое число исключений из общих правил, становятся основной причиной коррупционных действий отдельных нечистых на руку людей.

Интересный факт! Еще в «Положении об организации закупки товаров, работ и услуг для государственных нужд», введенным в действие 305-м Указом Президента РФ, было, как нам тогда казалось, совершенно нелогичное требование (ст. 42): в состав конкурсной комиссии, которая сравнивала и оценивала конкурентные заявки и выбирала победителей конкурсных торгов, нужно было включать как минимум трех должностных лиц заказчика, а также представителей поставщиков. Как это можно было в реальности сделать? Ведь никто не знал до вскрытия конвертов с заявками, кто их подавал, т.е. самих поставщиков. А с другой стороны, была опасность того, что поставщики в составе конкурсной комиссии будут активно лоббировать собственные заявки и интересы, парализуя работу всей комиссии. Поэтому норма считалась нереализуемой, а значит, и не соблюдалась. А дальше российский законодатель уже категорически запретил какие-либо связи с поставщиками до окончания закупочных процедур. Однако сегодня становится важным понимание, что наличие в составе принимающей решение комиссии сторонних лиц позволяет не только снизить коррупцию, предотвратить недобросовестную конкуренцию, но и повысить социальную направленность госзакупок.

Кстати, о недобросовестной конкуренции. Мы понимаем пользу конкуренции как таковой для общественного развития в том, что она позволяет более глубоко удовлетворять самые насущные потребности людей, заставляя производителей (поставщиков, продавцов) заботиться как о пользе своей продукции для потребителей, так и о собственной эффективности. Считая конкуренцию непреходящей ценностью, отдельные исследователи полагают, что именно она «определяет эффективность работы всех общественных институтов», и при ее отсутствии нельзя говорить о прогрессивном движении человека¹⁰. Недобросовестная же конкуренция, следует понимать, препятствует всему этому, создавая определенные конкретные преимущества не совсем эффективным (или даже совсем неэффективным!) производителям. Как это происходит? Существуют различные варианты устранения своих конкурентов, в том числе и криминальные, т.е. прямо и откровенно нарушающие действующие законы и нормы. Однако и в рамках законодательства при видимости его формального соблюдения можно предоставлять кому-либо подобные преимущества, в частности, путем установления условий участия в конкурентной процедуре, требований к закупаемой продукции, условиям поставки, доступа к релевантной информации и т.д. Тем самым разрушается рынок (или создается его некоторый гипертрофированный вариант), ущемляются интересы конкретного потребителя и общества в целом. Развитие социума либо задерживается (наблюдается стагнация), либо получает совершенное иное, возможно – тупиковое, направление.

Вывод всему вышесказанному напрашивается сам собой: для повышения морально-этического уровня государственных (точнее – общественных) закупок крайне необходимо привлечение широкой общественности не только к проведению самих закупочных мероприятий, но и к принятию решений по тем или иным социально-значимым проектам, которые могут оказать существенное влияние на жизнь и судьбу людей, природную и социальную среду. Причем такое законодательно закрепленное участие общественности должно быть не пассивным наблюдением или формальным контролированием, а активным воздействием с помощью своих органов самоуправления на всю структуру закупочного процесса. Привлеченные к этому по всеобщему согласию компетентные и ответственные представители общественности, несомненно, обязаны доводить свои соображения и выводы до широких масс, не допуская ни малейшего сокрытия информации, а также не препятствуя обсуждению особо острых моментов и проблем и принятию важных управленческих решений.

Список использованной литературы

1. Биоэтика. Основные понятия // URL: https://mzdrav.rk.gov.ru/ru/structure/146 (дата обращения: 22.01.2022).

2. Единая информационная система в сфере госзакупок: Официальный сайт госзакупок // URL: https://zakupki.gov.ru/epz/main/public/home.html (дата обращения: 22.01.2022).

3. Крылова Т. В., Мальцева С. М., Краева И. А. и др. Конкуренция как социальный феномен. Политические науки // Азимут научных исследований: экономика и управление / Ассоциация «Профессиональные аналитики аутопойэйзисных систем». 2021. Т. 10. № 1 (34). С. 44–46.

4. Талеров П. И. «Русская рулетка» российских госзакупок // Шестнадцатые петровские чтения (история, политология, социология, философия, экономика, культура, образование и право): материалы Всероссийской научной конференции (19–20 ноября 2014 г.) / Петровская Академия наук и искусств. Отделение исторических наук. СПб.: ПАНИ; Северная звезда, 2015. С. 153–160.

5. Талеров П. И. Секреты контрактной системы: к этике госзакупок // Нравственность и право: реальность и перспективы взаимодействия: сборник научных трудов / Московский государственный юридический университет им. О. Е. Кутафина (МГЮА); отв. ред. В. М. Артемов. М.: Проспект, 2018. С. 156–163.

6. Талеров П. И. 44-ФЗ в виртуальном пространстве: этико-правовые аспекты цифровизации госзакупок // Научно-технологические трансформации в современном обществе: нравственно-философское осмысление и особенности правового регулирования: сборник научных трудов / отв. ред. В. М. Артемов, О. Ю. Рыбаков. М.: РГ-Пресс, 2019. С. 101–108.

7. Указ Президента от 08.04.1997 РФ № 305 «О первоочередных мерах по предотвращению коррупции и сокращению бюджетных расходов при организации закупки продукции для государственных нужд» (вместе с «Положением об организации закупки товаров, работ и услуг для государственных нужд»).

8. Федеральный закон от 06.05.1999 № 97-ФЗ «О конкурсах на размещение заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных нужд».

9. Федеральный закон от 21.07.2005 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд».

10. Федеральный закон от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц».

11. Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд».

Вышкварцев Виталий Владиславович,
кандидат юридических наук,
заместитель председателя Совета депутатов
городского округа Краснознаменск Московской области,
член Экспертного совета общества «Царьград»

Презумпция здоровья человека в контексте пандемии COVID-19

Аннотация. В настоящей статье автором проведено методологическое исследование правовых презумпций, связанных с иммунопрофилактикой новой коронавирусной инфекции COVID-19, на основании которого сформулирована «презумпция вакцинации», как одна из составляющих презумпции здоровья человека. Автор приходит к следующему выводу: право и медицина в синергетической связи презюмирут, что до тех пор, пока в Российской Федерации не создаются (или напротив, упраздняются) нормы, отменяющие или умаляющие права человека на здоровье, до тех пор не будут возникать факторы социальной розни, наносящие вред общественному строю и национальной безопасности государства. В целях аутентичного применения базовых законодательных актов Российской Федерации, посвященных мерам медицинской профилактики COVID-19, предлагается нормативно-правовое закрепление презумпций, обозначенных в данной статье, предлагаемой читателям для ознакомления.

Ключевые слова: вакцинация, здоровье, медицинское вмешательство, права человека и гражданина, презумпции, презумпция здоровья человека, профилактика COVID-19.

Категория презумпций в праве продолжает оставаться актуальной и при ее обосновании в рамках междисциплинарных и межотраслевых исследований. Феномен пандемии COVID-19 обнажил очередные задачи, стоящие сегодня и перед медициной, и перед юриспруденцией: соблюдение баланса между охраной здоровья человека и уважением его личности и достоинства. Весьма элегантна норма Конституции Италии (статья 32): «Никто не может быть принужден подвергаться определенным медицинским мерам иначе, как в соответствии с законом. При этом закон не может ни в коем случае нарушать границы, диктуемые уважением к человеческой личности»¹¹. В статье 21 Конституции Российской Федерации, в которой реципированы положения статьи 7 Международного пакта о гражданских и политических правах (16.12.1966), сказано лишь о запрете на проведение медицинских, научных и иных опытов над человеком. В научной литературе приводится узкая и широкая дефиниция «медицинский опыт» («эксперимент»), под которым понимается «проведение исследований на живых людях с целью получения новых результатов в лечении, диагностике или профилактике заболеваний; вмешательство в личные права человека, совершаемое в связи с исследованиями в области медицины, не применяемое ранее на практике и не оформленное в установленном законом порядке, допускающее повышенный риск для участвующих сторон, предполагающее свободное и осознанное согласие испытуемого на проведение эксперимента и имеющее социальную значимость для общества и развития медицинской науки и практики»¹². В широком понимании медицинские меры включают в себя, в рамках режима повышенной готовности, введение (в определенных случаях) обязательного ношения средств индивидуальной защиты (маски, респираторы, перчатки), выявление коронавирусной инфекции (далее – COVID-19) методом ПЦР, ИХА-тестирования и с применением иных аналогичных методов, проведение профилактических прививок. Дискурсивный характер получили иммунопрофилактические мероприятия с использованием новых вакцин против COVID-19 в контексте добровольности или обязательности их применения для человека. Нормативно-правовая конструкция такова, что иммунопрофилактика COVID-19 выступает для человека правообязанностью. С одной стороны, в силу отдельных положений Федерального закона от 17.09.1998 № 157-ФЗ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней» установлена обязательная вакцинация категории граждан, определенных в национальном календаре профилактических прививок, календаре профилактических прививок по эпидемическим показаниям (утв. Приказом Минздрава России от 06.12.2021 № 1122н). При этом в пункте 4 Порядка проведения профилактических прививок (Приложение № 3 к данному Приказу Минздрава России) говорится о добровольном согласии на медицинское вмешательство в соответствии с требованиями статьи 20 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Среди категорий граждан, подлежащих обязательной вакцинации на основании календаря профилактических прививок по эпидемическим показаниям, вакцинация детей от 12 до 17 лет (включительно) проводится добровольно при наличии письменного заявления одного из родителей (или иного законного представителя). Современные исследователи, изучая отдельные вопросы согласия лица на трансплантацию его органов и тканей, определили так называемую презумпцию согласия лица на совершение данных действий¹³. В доктринальной аналогии применительно к проведению иммунопрофилактики COVID-19 презюмируется, что государство осуществляет охрану здоровья человека, предоставляя ему медицинские услуги, в числе которых проведение профилактических прививок против COVID-19, только в случае дачи им соответствующего добровольного согласия на такое медицинское вмешательство. Без согласия человека на предоставление данной медицинской услуги государство не вправе понуждать его к проведению профилактических прививок против COVID-19; вакцинация, вместе с тем, не является принудительной мерой медицинского характера.

Осуществляя охрану здоровья человека, в том числе посредством медицинского вмешательства, государство принимает комплекс превентивных мер, направленных на предотвращение возможного вреда здоровью человека, причиненного медицинским вмешательством. Именно поэтому законодатель предусмотрел:

– обязательное информирование пациента, выразившего желание участвовать в клиническом исследовании лекарственного препарата для медицинского применения, о безопасности лекарственного препарата для медицинского применения, его ожидаемой эффективности и степени риска для пациента, о действиях пациента в случае непредвиденных эффектов влияния лекарственного препарата для медицинского применения на состояние его здоровья;

– обязательное информирование гражданина о возможных поствакцинальных осложнениях, вызванных профилактическими прививками против COVID-19.

В этой связи в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» подчеркнуто, что установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Изложенные суждения позволяют говорить о презумпции вакцинации, согласно которой предполагается, что проведение профилактических прививок против COVID-19 гражданам возможно, если решением врача-специалиста (фельдшера, акушера) медицинской организации или врачебной комиссии медицинской организации, в которой осуществляется диспансерное наблюдение за гражданами, не будут установлены медицинские противопоказания к проведению профилактических прививок против COVID-19.

Классификация презумпций, обобщенных профессором Ю. Г. Арзамасовым¹⁴, их структурно-функциональные и смысловые особенности, позволяет не только использовать их в нормотворческой деятельности, но и в межотраслевых областях медицины, в том числе при формулировании презумпции здоровья человека, имеющей диспозитивный характер и дискуссионный контраст в науке права и медицины. Такая диспозитивность способствует гармонизации правоотношений, придает превалирующее значение диагностики человека, на основании которой следует определять «степень здоровья (нормальности) человека», что позволит ему принимать решения о возможных дальнейших медицинских вмешательствах, в том числе о проведении профилактических прививок против COVID-19. Государство в данном правовом диалоге с человеком выступает оферентом медицинских услуг, лишь в исключительных случаях принимая экстраординарные меры по спасению жизни и обеспечению здоровья человека. Право и медицина в синергетической связи презюмирут, что до тех пор, пока в Российской Федерации не создаются (или, напротив, упраздняются) нормы, отменяющие или умаляющие права человека на здоровье, до тех пор (в непростой для России санитарно-эпидемиологической обстановке) не будут возникать факторы социальной розни, наносящие вред общественному строю и национальной безопасности государства.

Презумпция здоровья человека сегодня отчасти отражена в Федеральном законе от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»: «Граждане обязаны заботиться о сохранении своего здоровья». В Кодексе человеческого разума, составленном немецким философом К. фон Эккартсгаузеном в конце XVIII – начале XIX столетия, в одной из его статей провозглашалось: «Сам Бог в щедроте своей вручил мне: во-первых, непосредственное право на сохранение себя; во-вторых, непременное право на употребление всех тех способностей, коими Он меня одарил, и в-третьих, право пользоваться средствами, через кои могу обеспечить употребление своих способностей»¹⁵.

Таким образом, в целях аутентичного применения базовых законодательных актов Российской Федерации, посвященных мерам медицинской профилактики COVID-19, необходимо нормативно-правовое закрепление презумпций, предложенных в данном исследовании.

Список использованной литературы

1. Арзамасов Ю. Г. О понятии презумпций и их месте в системе юридической техники // Юридическая техника. 2010. № 4. С. 72–76.

2. Конституции зарубежных государств: Великобритания, Франция, Германия, Италия, Европейский союз, Соединенные Штаты Америки, Япония: учебное пособие / сост. сб., пер., авт. введ. и вступ. ст. В. В. Маклаков. 8-е изд., испр. и доп. М., 2012. 640 с.

3. Силуянова И. В. Биоэтика в России: ценности и законы. М. 2001. 192 с.

4. Стеценко С. Г. Современная нормативно-правовая база проведения медицинских экспериментов // URL: https://wiselawyer.ru/poleznoe/11605-sovremennaya-normativno-pravovaya-baza-provedeniya-medicinskikh-ehksperimentov.

5. Эккартсгаузен К. Кодекс или законоположение человеческого разума. СПб., 1817. 178 с.

Глава 2.
БИОЭТИКА В СИСТЕМЕ ЭТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

Моисеев Вячеслав Иванович,
доктор философских наук, профессор,
заведующий кафедрой философии, биомедэтики и гуманитарных наук
Московского государственного медико-стоматологического
университета имени А. И. Евдокимова

Моисеева Оксана Николаевна,
доцент кафедры философии,
биомедэтики и гуманитарных наук Московского государственного медико-стоматологического университета имени А. И. Евдокимова

Биоэтика как проект прикладной интегральной этики

Аннотация. В статье рассматривается новый проект понимания биоэтики как прикладной интегральной этики. Последняя в свою очередь трактуется как частный случай интегрального знания, призванного определить направления синтеза естественных и гуманитарных наук. Намечаются пути понимания интегральной этики как синтеза основных этических направлений, в первую очередь утилитаризма и деонтологического подхода. Дается первоначальный эскиз подобного синтеза на примере этических подходов У. Росса, этики всеединства и неовсеединства.

Ключевые слова: биоэтика, интегральная этика, утилитаризм, деонтологический подход, теория Росса, этика всеединства, неовсеединство.

Несмотря на большое многообразие, следует признать, что все имеющиеся сегодня работы по биоэтике лежат в плоскости плюрализма и принципизма, когда отрицается возможность создания биоэтики как интегральной теории, способной соединить множество направлений, опираясь на расширенно понимаемую научную методологию.

Но именно это направление представляется нам наиболее важным и наименее развитым сегодня. Более полно мы попытались его представить в нашем новом учебнике по биоэтике [1, 2]. Здесь же пойдет речь о ряде более вводных положений.

Главная идея нового подхода – обосновать возможность биоэтики как прикладного направления интегральной этики. Для чего прежде необходимо обосновать возможность самой интегральной этики, показать недостаточность как множества отдельных биоэтических направлений, в первую очередь утилитаризма и деонтологизма, так и конвенционально-плюралистического подхода их координации, господствующего сегодня в этой области.

Главные принципы нашей позиции – интегральная этика возможна, более того, она может и должна строиться на принципах научной методологии, но понимаемой не узко-физикалистски, а в широком трансдисциплинарном контексте, как науки эпохи философии трансдисциплинарности – как транснауки [6].

Важно также отметить, что идеей интегральной этики предлагается третье направление решения биоэтических проблем, кроме либерализма и консерватизма, в котором многие консервативные подходы должны будут найти свое неклассически-рациональное обоснование, опирающееся на интегральные расширения научной методологии, отвоеванной у безусловно присвоивших ее либерал-редукционистов.

Убеждение авторов состоит в том, что проблемы биоэтики вполне могут решаться на основе более глубоко понимаемой интегрально-научной методологии, и они наконец перестанут носить характер «вечных проблем», но для этого сам тип рациональной культуры, присущий обществу, должен совершить качественный скачок на новый уровень. Пока можно прописать только основные направления интегральной этики и науки, но дело конкретного рождения и развития ее – это, конечно, наше общее дело, способное быть достигнутым только обществом в целом.

В этом смысле биоэтика ставит вопросы, на которые мы не в состоянии найти ответы в современном положении науки и культуры. И только в этом смысле ее проблемы вечные во времени этой исторической эпохи. Она сегодня – не столько реальное знание, сколько некий тревожно мерцающий маяк, зовущий нас в будущую эпоху, только в которой мы сможем постепенно находить полноценные ответы на ее вопросы.

Одно из возможных направлений на пути к интегральной этике – движение «снизу вверх», от частных этических теорий к их все большей интеграции. Пожалуй, наиболее крайние этические позиции представлены сегодня направлениями утилитаризма и деонтологизма. Возможно ли сближение этих столь крайних направлений?

Сравнивая утилитаризм и деонтологизм, мы видим, что у каждого из этих направлений есть и свои достоинства, и недостатки. Утилитаризм достаточно гибок, способен учитывать конкретные обстоятельства и контексты, но он совершенно отказывается от универсальной идеи добра, будучи склонным заменять ее личной или коллективной выгодой. Деонтологизм способен выражать универсальные нравственные определения, но оказывается слишком жестким, не учитывающим конкретные ситуации.

Подобное соотношение плюсов и минусов двух главных этических учений можно выразить в следующей таблице – см. табл. 1.

Таблица 1

Сравнительная характеристика утилитаризма и деонтологизма

Достоинство

Недостаток

Утилитаризм

Гибкость, способность учитывать контекст морального деяния

Отказ от универсальных определений добра, сведение добра к выгоде

Деонтологизм

Понимание добра как универсального закона

Жесткость, неучет конкретных обстоятельств деяния

Из сравнительной характеристики двух главных этических направлений естественно возникает стремление сформулировать интегральную этическую теорию, которая бы попыталась соединить достоинства указанных направлений, избегая их недостатков. Как и утилитаризм, эта теория должна быть достаточно гибкой, чтобы учитывать контекст и последствия деяния, и в то же время подобная гибкость должна опираться на универсальные определения добра, будучи его органическим следствием.

Некоторую попытку создания подобной интегральной концепции мы находим в теории моральных обязательств шотландского философа Уильяма Дэвида Росса.

Как и в деонтологическом подходе, в теории Росса сохраняется нравственностное качество деяния до его включения в контекст. Такое качество Росс называет prima facie качеством, т.е. буквально «на первый взгляд», а содержательно – первичным качеством деяния, до его конкретизации в тех или иных обстоятельствах. С точки зрения подобных «первичных качеств», как и в деонтологическом подходе, могут быть отобраны определенные классы деяний, выражающие те или иные «моральные обязательства», положительные нравственные качества. Это, например, обязательства:

– верности: верность слову, договору, традиции;

– возмещения ущерба: исправлять последствия зла;

– благодарности: отвечать добром на добро;

– справедливости: согласно вкладу распределять ценности;

– благодеяния (милосердия): делать добро другим;

– «не навреди»: не делать зла другим;

– самосовершенствования: развивать себя и других и т.д.

Но первичные (prima facie) качества деяний в теории Росса не абсолютны, как в деонтологизме. Когда деяния встраиваются в конкретный контекст, они получают новое состояние «фактической правильности», которое может быть разной меры у конкурирующих деяний, в связи с чем следует устанавливать баланс правильности деяний, выясняя их приоритеты, что вполне напоминает соотношение вкладов деяний в утилитаризме. Только Росс – не сторонник такой жесткой калькуляции ценностей, на которую готов пойти утилитаризм, предполагая, что главное значение в определении ценностного баланса играет наша моральная интуиция.

В итоге Росс не предлагает такого критерия нравственности, который можно было бы более рационально выразить и который бы отличался либо от выгоды, либо от слишком жесткого деонтологического критерия. В подобном виде теория Росса оказывается более замыслом, чем реализацией задачи синтеза утилитаризма и деонтологизма.

Следует отметить, что главная трудность формулировки интегральной этики – этики синтеза утилитаризма и деонтологизма – лежит в области рациональной формулировки универсального критерия добра, причем такая формулировка должна быть одновременно и максимально универсальной, и максимально конкретной, способной прикладываться к реальным частным обстоятельствам. В утилитаризме мы находим конкретный, но неуниверсальный принцип (выгода), а в деонтологизме – универсальный, но неконкретный (абстрактный долг), не способный реагировать на конкретные обстоятельства.

Попытку соединить универсальное и конкретное, в том числе – в области этики, мы находим в философии Владимира Сергеевича Соловьева (1853–1900) – русского философа, основателя русской философии всеединства. Главные этические идеи Соловьева представлены в его фундаментальном труде «Оправдание добра», где он изложил свой проект построения интегральной этики на принципах философии всеединства.

Отвлекаясь от деталей, можно выразить ту центральную мысль Соловьева в области этики, что главным критерием добра является всеединство – состояние многообразия, в котором находят свое высшее единство единое и многое, находят свое примирение универсальное и конкретное. Ценность этой идеи Соловьева в том, что, в отличие от прежних философов, он попытался выразить идею добра организационно – как особый тип организации субъектных начал бытия [7].

Истины ради следует заметить, что Соловьев продолжал в этом идеи немецкой классической философии, выросшей из философии того же Канта. Немецкие философы впервые заговорили об универсальном представлении всяких состояний бытия в виде той или иной организации полярных начал – тезиса, антитезиса и синтеза. Соловьев продолжает и развивает на новом уровне эти идеи, отрываясь от жесткой триадической схемы немецкой диалектики и предполагая разнообразную систему организации полярных начал (полярностей) в структуре бытия.

В таком виде философия всеединства Соловьева вплотную подходит к теории всеединства как новой теории многообразия любых полярных начал, в том числе – в области этики.

В немецкой классической философии и философии всеединства мы находим критерий добра как критерий развития – чем более развито то или иное социальное состояние, тем более оно выражает в себе начало добра, и мера добра в точности есть мера развития. А развитие, в свою очередь, – это рост всеединства, когда множество полярных начал оказывается все более всеединым. Так соединяются в единое целое категории «добро», «развитие» и «всеединство».

В итоге мы начинаем более ясно видеть путь к построению синтеза утилитаризма и деонтологизма. В основу интегральной этики следует положить закон развития: добро – все то, что приводит к развитию или препятствует его падению. Развитие может оцениваться и качественно – как та или иная система полярностей, и количественно – как некоторая мера развития, характерная для данной системы полярностей. Мера развития – это одновременно мера всеединства, т.е. состояние всеединства, выраженное более количественно. В этом случае всеединство может выражать и универсальные определения добра, и конкретные свои меры в той или иной частной ситуации, выражая синтез универсального (деонтологизма) и конкретного (утилитаризма).

Однако в философии Соловьева не было предложено более строгих моделей всеединства и его меры. Подобная задача решается в философии неовсеединства, развиваемой авторами [3–5].

Опишем вкратце методологию интегральной этики, опирающейся на идеи философии (нео)всеединства.

В общем случае совершение субъектом того или иного деяния Д приводит к изменению исходной ситуации до некоторой новой ситуации. Например, врач говорит больному о его страшном диагнозе, и это приводит к психологическому потрясению больного, – возникает новая ситуация.

Пусть исходная ситуация – это С₁, конечная ситуация, после совершения деяния Д, – это С₂. Если деяний несколько, Д₁, Д₂, …, Дn, то каждое из них приводит к своей конечной ситуации, которые можно обозначить С₂₁, С₂₂, …, С2n. Когда субъект пытается совершить нравственный выбор, он мысленно представляет и переживает все итоговые ситуации С₂₁, С₂₂, …, С2n, оценивая их с точки зрения некоторой меры, что можно представить в виде М(С₂) – меры ситуации С₂. И далее субъект выбирает ту ситуацию С₂, которая дает максимальную меру. В такой стратегии поведения мы имеем ту же схему максимизации, которую использует и утилитаризм.

Следует отметить, что мера М может включать в себя положительные и отрицательные вклады, что можно выразить в виде разности:

М(С₂) = МР(С₂) – МN(С₂),

где мера ситуации С₂ равна разности положительного МР и отрицательного МN вкладов.

Пока все, как в утилитаризме.

Но далее начинается нечто новое.

Необходимо выразить меру М как меру всеединства (многоединства¹⁶) полярных начал, образующих структуру итоговой ситуации.

Для этого, во-первых, нужно построить полярный портрет ситуации, т.е. представить ситуацию как систему существенных полярностей, играющих центральную роль для решения данной проблемы.

Например, в том же примере со страшным диагнозом в качестве полярностей выступят:

– полярность состояния больного (обозначим ее Р₁),

– полярность состояния врача (обозначим ее через Р₂).

Далее изобразим эти полярности как два перпендикулярных друг к другу вектора на некоторой плоскости¹⁷.

Величина каждой полярности – это мера многоединства больного (величина Р₁) или врача (величина Р₂).

В идеале было бы хорошо, чтобы максимально реализовались обе эти полярности, что можно выразить суммой векторов

S = Р₁ + Р₂.

Тогда состояние обладало бы максимальным многоединством.

Но, к сожалению, в конкретной ситуации далеко не всегда может быть реализован подобный идеал, и, как в рассмотренных выше примерах, обычно реализуется одна полярность за счет другой.

Рассмотрим случай «лжи во спасении», предполагая, что врач имеет дело с больным, знание смертельного диагноза которым может существенно разрушить его психику и резко утяжелить состояние.

В этой ситуации, если врач скажет правду больному о его страшном диагнозе (что является деянием Д₁), то величина полярности Р₁ (состояние больного) может существенно уменьшиться (Р₁ – Δ₁Р₁), хотя врач будет искренним перед больным, что в некоторой мере увеличит величины полярностей Р₁ и Р₂ ((Р₁ + Δ₂Р₁) + (Р₂ + ΔР₂)). В итоге деяние Д₁ приведет к конечной ситуации С₂₁, для которой будет характерно следующее состояние полярностей (полярный портрет):

(Р₁ – Δ₁Р₁ + Δ₂Р₁) + (Р₂ + ΔР₂).

Если, как мы предположили, считать Δ₂Р₁ и ΔР₂ небольшими по сравнению с Δ₁Р₁, то можно итоговый результат упростить до следующего вида:

Р₁ – Δ₁Р₁ + Р₂.

Если же врач скроет правду от больного (совершит деяние Д₂), то он сохранит его психологическое благополучие (в виде полярности Р₁), но вынужден будет солгать, что в определенной мере снизит меру его всеединства (Р₂ – ΔР₂). В итоге для второй конечной ситуации С₂₂ получим соотношение полярностей такого вида:

Р₁ + (Р₂ – ΔР₂).

Пренебрегая величиной ΔР₂ в первом деянии Д₁, мы должны пренебречь им и во втором деянии Д₂, в связи с чем полярности ситуации С₂₂ можно упростить до такого вида:

Р₁ + Р₂.

В качестве меры многоединства в полярном пространстве с базисными полярностями Р₁, Р₂, …, Рn можно рассмотреть проекцию полярного вектора Р на синтетический вектор:

S = P₁+P₂+…+Pn.

В нашем примере имеем две базисные полярности Р₁ и Р₂, а полярные портреты ситуаций С₂₁ и С₂₂ получим в виде полярных векторов

P₁’ = Р1 – Δ₁Р₁ + Р₂,

P₂’ = Р₁ + Р₂.

На рисунке эти векторы и их проекции на вектор S можно представить в следующем виде – см. рис. 1.

Рис. 1. Полярные портреты последствий деяний Д₁ (сказать правду больному о смертельном диагнозе) и Д₂ (скрыть правду)

Для меры многоединства этих векторов получим соотношение:

М(P₂’) = М(S) > M(P₁’),

поскольку вектор P₂’ совпадает с синтетическим вектором S, и проекция P₂’ на S будет равна величине вектора S, а проекция вектора P₁’ на вектор S, как видно из рисунка, меньше величины вектора S.

В итоге, при принятых выше допущениях, врач должен будет выбрать деяние с большей мерой многоединства в данной ситуации, т.е. деяние Д₂.

На этом примере мы видим, что меры многоединства, с одной стороны, выражают универсальные этические определения, понимая добро как многоединство и его рост (закон развития), и, с другой стороны, являются вполне конкретными, чтобы поддаваться рациональным оценкам, учитывая при этом конкретный контекст ситуации.

Обобщая приведенные формулировки и примеры, мы можем дать следующее определение высшего нравственного закона.

(Закон добра) Из всех возможных деяний добром является то, которое дает максимум многоединства в данных обстоятельствах.

От утилитаризма интегральная этика воспринимает возможность более тонкого, вплоть до количественных оценок, баланса различных альтернатив, учет последствий деяния и конкретного контекста, в то же время используя не идею выгоды или пользы, но универсальный критерий меры многоединства, следуя здесь принципам деонтологического подхода.

Используя методологию интегральной этики, как это было описано выше, можно пытаться решать разного рода проблемы, в том числе в области медицинской этики и биоэтики (различные примеры приложений см. в [1–2]). Интегральная этика, в силу своей предельной интегральности и опоры на крайне универсальное понятие многоединства, не может рассматриваться как только гуманитарная дисциплина, но изначально обладает междисциплинарным характером. По сути, особенности биоэтики, рассмотренные выше, выражают тот факт, что биоэтика – это прикладная интегральная этика, применяемая преимущественно в биомедицинской сфере.

Но интегральная этика требует не только новой методологии и философии многоединства, она взывает к построению новой интегральной онтологии, в том числе философии и онтологии человека.

Список использованной литературы

1. Моисеев В. И. , Моисеева О. Н . Биоэтика. В 2 т. Т. 1: Общая часть. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2021. 160 с.

2. Моисеев В. И., Моисеева О. Н. Биоэтика. В 2 т. Т. 2: Прикладные аспекты. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2021. 368 с.

3. Моисеев В. И. Очерки по философии неовсеединства. Опыт математического прочтения философии. Аксиология. Логика. Феноменология. М.: Ленанд, 2018. 632 с.

4. Моисеев В. И. R-физика: проект физики неорганической и органической природы («большой физики») на основе релятивистской теории количества. В 2 т. Т. 1: Естественно-научный проект. М.: Ленанд, 2019. 552 с.

5. Моисеев В. И. R-физика: проект физики неорганической и органической природы («большой физики») на основе релятивистской теории количества. В 2 т. Т. 2: Основания. Гуманитарные приложения. М.: Ленанд, 2019. 464 с.

6. Киященко Л. П., Моисеев В. И. Философия трансдисциплинарности. М.: ИФРАН, 2009. 205 с.

7. Моисеев В. И. Философия всеединства Владимира Соловьева как новое учение о многообразии // Соловьевские исследования. 2019. № 3 (63). С. 59–67.

Чхутиашвили Лела Васильевна,
доктор экономических наук, доцент,
профессор кафедры управления и экономики
Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Чхутиашвили Нана Васильевна,
кандидат экономических наук,
доцент кафедры управления и экономики
Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Биоэтика как этап развития гуманизма

Аннотация. Становление биоэтики как науки было вызвано необходимостью выработки этических ориентиров для человеческой жизнедеятельности, основанных на ценности живого Человека, его жизни и здоровья. Предмет биоэтики – нравственное отношение общества и человека к самому Человеку, его жизни и здоровью, а также иному Живому. Новый Федеральный закон «О биоэтике» может стать морально-нравственным кодексом, призванным решить проблемы развития современных биотехнологий, порождающие конфликты между новыми возможностями науки, традиционными ценностными основаниями и религиозным мировоззрением.

Ключевые слова: биоэтика, биоэтические принципы, гуманизм, ценность человеческой жизни, права человека, этические ориентиры для человеческой жизнедеятельности, нормативно-правовая база, государственное регулирование, цифровая экономика.

Термин «биоэтика» переводится на русский язык как этика жизни. Биоэтика – это практическая философия человеческой жизнедеятельности. Представителями этой нравственной философии являются Соловьев В. С., Розанов В. В., Хомяков А. С., Федоров Н. Ф., Флоренский П. А. и многие другие. Каждый из них обосновывал основополагающие в биоэтике положения об абсолютной ценности человеческой жизни, признании достоинства личности, недопустимости посягательства на свободу человека, веру в победу жизни над смертью, признании человека цельным существом в его триединстве тела, души, духа.

Становление биоэтики как науки было вызвано необходимостью выработки этических ориентиров для человеческой жизнедеятельности, основанных на ценности живого Человека, его жизни и здоровья. Предмет биоэтики – нравственное отношение общества и человека к самому Человеку, его жизни и здоровью, а также иному Живому.

Формулировка современных биоэтических принципов, которым должны следовать специалисты в своей профессиональной деятельности, не дает надежных гарантий от негативных последствий медицинского вмешательства и негуманного отношения к экспериментальным животным, поэтому наиболее важные из них находят отображение в международных документах (конвенции, декларации, хартии и т.д.), принимаемых на уровне ООН, ЮНЕСКО, ВОЗ, Совета Европы, ЮНЕП.

Первым международным этическим стандартом проведения научных исследований на человеке стала принятая в 1964 г. в Хельсинки Декларация «Рекомендации врачам по осуществлению биомедицинских исследований с участием людей в качестве испытуемых». В ней подчеркнута необходимость максимального ужесточения требований к проведению испытаний на человеке, сосредоточения внимания не только на терапевтической эффективности новых лекарственных средств или медицинских технологий, но и их безопасности с целью предотвращения побочных негативных воздействий, а также впервые предусмотрена необходимость контроля протоколов таких исследований независимыми этическими комитетами¹⁸.

В 1993 г. Совет Европы принял решение о создании общеевропейской Конвенции о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины. К этой конвенции в настоящее время присоединилось большинство европейских стран-изготовителей и стран-импортеров лекарственных средств, приборов, аппаратов¹⁹.

В 1997 г. Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) инициировала формирование Международного комитета по биоэтике (International Bioethics Committee) при Отделе этики науки и технологии, которое поддержали Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Организация Объединенных Наций по программе окружающей среды (ЮНЭП), Совет Европы (СЕ).

Конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины (Конвенция о правах человека и биомедицине) была принята 04.04.1997 в г. Овьедо, с включением в нее трех протоколов: дополнительный Протокол, касающийся запрещения клонирования человеческих существ (Париж, 12.01.1998, дополнительный Протокол относительно трансплантации органов и тканей человека (Страсбург, 24.01.2002, а также дополнительный Протокол в области биомедицинских исследований (Страсбург, 25.01.2005)²⁰.

Глобальные принципы защиты прав человека были сформулированы ЮНЕСКО в Декларации о геноме человека и о правах человека (1997 г.), Лиссабонской Декларации о правах пациентов (1981 г.), Декларации о политике в области обеспечения прав пациента в Европе (1994 г.), Европейской Хартии прав пациента (2002 г.)²¹, в соответствии с которыми не допускается практика клонирования в целях воспроизводства человека. В проведении испытаний на человеке находятся такие принципы, как получение добровольного информированного согласия, недопустимость подвергать участников медицинских исследований излишнему риску, сохранение конфиденциальности информации, ведение протокола научного исследования и гуманное отношение к экспериментальным животным.

Таким образом, биоэтика – новый этап развития гуманизма. В правах человека в наибольшей степени проявляется подлинно человеческое в человеке. Принцип уважения прав и достоинства человека является основным принципом биоэтики. Как писал русский философ Владимир Соловьев: «Быть гражданином есть само по себе лишь положительное право и как таковое может быть отнято без внутреннего противоречия. Но быть человеком есть не условное право, а свойство по существу неотчуждаемое, и только оно одно, будучи принято за первооснову всяких прав, может сообщить им принципиальную неприкасаемость»²².

Чтобы обеспечить практическое применение биоэтических принципов, как показывает зарубежный опыт, важно иметь соответствующую правовую базу²³.

В Российской Федерации не существует закона, устанавливающего биоэтические принципы. Отдельные вопросы биоэтики затронуты в Федеральном законе от 20.05.2002 № 54-ФЗ «О временном запрете на клонирование человека», Федеральном законе от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан», Законе РФ от 22.12.1992 № 4180-I «О трансплантации органов и (или) тканей человека».

В 1997 г. в Государственную Думу был внесен законопроект «О правовых основах биоэтики и гарантиях ее обеспечения»²⁴. Однако 15 марта 2003 г. он был отклонен. Поэтому, чтобы модернизировать существующую и создать новую нормативно-правовую базу, затрагивающую государственное регулирование биотехнологий, репродуктивную медицину, генная инженерия, клонирование. Важно также устранить пробелы и коллизии в вопросах регулирования положений биомедицинского знания.

Новый Федеральный закон «О биоэтике» может стать морально-нравственным кодексом, призванным решить проблемы развития современных биотехнологий, порождающие конфликты между новыми возможностями науки, традиционными ценностными основаниями и религиозным мировоззрением. Биоэтика в нем рассматривается как «свод требований и норм, действующих на основе традиционных духовных ценностей в интересах охраны и обеспечения физического и психического здоровья человека и общества, устанавливающих меру ответственности тех, кто принимает решения в этой области, а также регулирующих возникающие в связи с этим отношения»²⁵. Без соблюдения биоэтических принципов невозможна биологическая и экологическая безопасность страны и общества в условиях развития цифровой экономики²⁶.

Список использованной литературы

1. Абашидзе А. А., Солнцев А. М. Новое поколение прав человека: соматические права // Московский журнал международного права. 2009. № 1. С. 69–82.

2. Ботавина Р. Н. Организационно-управленческие инновации в управлении предпринимательскими структурами. М.: Наука и образование, 2013. 152 с.

3. Внедрение практической биоэтики. Биомедицинская этика: учебное пособие / сост. О. О. Гоглова, С. В. Ерофеев, Ю. О. Гоглова. СПб.: Питер, 2013. 272 с.

4. Демченко В. К. Міжнародні юридичні аспекти біоетики // Антологія біоетики / за ред. Ю. І. Кундієва. Львів: БаК, 2003. С. 87–90.

5. Дудин М. Н. Сущность и виды инновации в здравоохранении // Здравоохранение сегодня. 2011. № 2. С. 25–31.

6. Дулич Л. М., Вахмистров В. П. Биоэтика и биоправо: будет ли в России закон о биоэтике? // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. 2021. № 3 (52). С. 38–43.

7. Женевская клятва врачей. Принята 2-й Генеральной ассамблеей ВМА. Женева, 1948. Сентябрь.

8. Ильченко К. В. Вопросы биоэтики: этико-правовой дискурс // Человек, общество и культура в XXI веке: сборник научных трудов по материалам Международной научно-практической конференции. В 5 ч. / под общ. ред. Е. П. Ткачевой. Белгород: Агентство перспективных научных исследований, 2017. С. 61–65.

9. Кундієв Ю. І. Біоетика – веління часу // Антологія біоетики / за ред. Ю. І. Кундієва. Львів: БаК, 2003. С. 5–11.

10. Лопухин Ю. М. Биоэтика в России // Вестник РАН. 2001. Т. 71. № 9. С. 771–774.

11. Соловьев В. С. Оправдание добра // Соч. В 2 т. М., 1988. Т. 1.

12. Хельсинская декларация Всемирной медицинской ассоциации «Этические принципы проведения медицинских исследований с участием человека в качестве субъекта». Принята на 18-й Генеральной ассамблее ВМА. Хельсинки, 1964. Июнь.

13. Чхутиашвили Л. В. Здоровье человека: гармонизация взаимоотношений человека и природы // Право и современные технологии в медицине / отв. ред. А. А. Мохов, О. В. Сушкова. М., 2019. С. 348–353.

14. Шингель Н. А., Хотько О. А. Правовое обеспечение экологической безопасности при использовании энергетических ресурсов в процессе транспортной деятельности // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия D. Экономические и юридические науки. 2018. № 14. С. 209–217.

Глава 3.
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТИКИ: БИОЭТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ И ПОИСКИ ПРАВОВЫХ РЕШЕНИЙ

Разин Александр Владимирович,
доктор философских наук, профессор,
заведующий кафедрой этики философского
факультета МГУ имени М. В. Ломоносова

Дискуссии об эвтаназии в свете понятия о смысле жизни и критерия смерти

Аннотация. В статье рассматривается проблема определения высших стремлений человека, показывается, что рассуждать о смерти и жизни невозможно вне позитивных определений целей человеческой жизни, признании значения совместно разделенных с другими людьми ценностей. В данной связи рассматриваются работы З. Фрейда, Э. Фромма, Пауля Тиллиха. Рассматриваются виды эвтаназии и аргументы в защиту ее допустимости, так же как и аргументы против.

Мы обсуждаем вопрос о праве человека распоряжаться своим телом, доказываем, что тело как уникальный носитель сознания не является личным достоянием отдельного индивида. Соответственно показывается несостоятельность позиции либерализма в решении вопросов эвтаназии. Пассивная эвтаназия, связанная с возможностью отключения аппаратов жизнеобеспечения, рассматривается как возможная, при предварительном оформлении соответствующих юридических документов (завещании о решении своей судьбы). Что касается активной добровольной эвтаназии, то в статье приводятся аргументы против такой практики, что связано прежде всего с неадекватностью пациента в момент принятия такого решения.

Ключевые слова: человек, жизнь, смерть, ценность, эвтаназия, либерализм, сознание, тело человека, критерии смерти.

С древних времен известно, что этические предписания (требования, рекомендации, ограничения) зависят от представления о том, что есть человек, каковы его основные жизненные цели, идеалы, от представления о том, на чем могут быть основаны сами эти идеалы.

При этом назначение человека чаще всего связывалось с тем, что можно назвать возвышенным, с тем, что предполагает отказ от одних желаний ради других, которые рассматриваются как более значимые, в большей степени отвечающие назначению человека, его сущности. В античности определения человека в основном связывались с разумом, чувства же располагались в низшей части души. Это влияло и на характер нравственных требований, в том числе на понимание мужества, которое со временем перестало рассматриваться только как бесстрашие на поле боя. Пауль Тиллих говорит: «Мужество человека есть утверждение им своей сущностной природы, внутренней цели, или “энтелехии”, но в характере этого утверждения всегда присутствует момент “вопреки”»²⁷. Следовательно, мужество всегда предполагает преодоление, сопротивление таким сторонам природы человека, которые толкают его к тому, что можно назвать возвращением к дочеловеческому, например, к инстинкту разрушения и смерти, если использовать терминологию З. Фрейда.

В поздних работах Фрейда вводится это необычное понятие «инстинкта смерти», и фактически получается, что бытие человека разворачивается в поле борьбы «либедо» и «танатоса», причем реализация «либедо» предполагает свое утверждение, победу над «танатосом», а жизнь человека, или стремление к жизни, кончается тогда, когда человек отказывается от борьбы за жизнь именно в смысле утверждения некоторых позитивных идеалов, когда он впадает в безразличие, и защитой от этого безразличия оказывается стремление к безграничному разрушению. Это хорошо показано в работе Фрейда «В духе времени о войне и смерти». В ней Фрейд проводит идею о том, что первобытная природа человека проявляется именно тогда, когда распадается система культурных ценностей: «Наше бессознательное столь же недоступно для представления о собственной смерти, столь же кровожадно по отношению к чужакам, столь же противоречиво (амбивалентно) в отношении к любимым людям, как человек доисторического времени. Но как далеко удалились мы в конвенциально-культурной установке к смерти от этого первобытного состояния!

Нетрудно сказать, как в этот раскол вмешивается война. Она убивает более поздние культурные наслоения и позволяет вновь проявиться в нас первобытному человеку. Она заставляет нас опять быть героями, которые не могут поверить в собственную смерть; она представляет чужих нам людей врагами, чьей смерти надо добиваться или желать; она советует нам не принимать близко к сердцу смерть любимых людей»²⁸. Таким образом, инстинкт смерти не означает, что мы к ней сознательно стремимся, наоборот, он построен на том, что мы не верим в собственную смерть, но при этом не готовы бороться за жизнь в смысле достижения позитивных идеалов.

Пауль Тиллих очень верно утверждает: «…В акте мужества более сущностная часть нашего бытия торжествует над менее сущностной. Красота и благо присущи мужеству потому, что в нем актуализируется благое и прекрасное. Следовательно, мужество благородно»²⁹. Пока человек стремится к этой более сущностной стороне, он не желает ни своей собственной смерти, ни смерти других, он не безразличен к другим людям, так как смысл его жизни заключается в утверждении совместно разделенных с другими людьми ценностей и целей.

Эрих Фромм говорит, что было очень мало философов, которые призывали нас к безграничному удовлетворению чувственных удовольствий. Гедонизм, конечно, не может быть единственным критерием стремлений человека. «Тем не менее гедонизм обладает одним величайшим достоинством: признав единственным ценностным критерием собственный опыт удовольствия и счастья человека, он тем самым закрыл путь любым попыткам авторитарного определения того, «что есть благо для человека», не оставляющего человеку даже возможности осознать свои чувства по поводу этого «блага»³⁰.

Соответственно, определяя человека через разум, через связь с другими разумными существами, способными преследовать разумные цели, скажем, бороться за благо своего полиса, надо избежать и другой крайности. Это превращение человека в некоторое сверхразумное существо, стремящееся всячески избежать своих эмоций, прежде сего сильных эмоций – страстей. Такие попытки в истории философской мысли предпринимались неоднократно. И в античном стоицизме, и в философии Нового Времени, где в XVII в. идеалом морально правильного, как это ни странно, стал механизм. Он-то и работает без эмоций, без отклонений, без лишних переживаний.

Анализируя эти вопросы в диалоге «Филеб», Платон пишет, что сильные удовольствия, вожделения всегда предполагают предварительное состояние недостатка, которое не может возникнуть иначе как из разрушения. Отсюда делается вывод о том, что люди, сознательно стремящиеся к сильным удовольствиям, фактически сознательно стремятся к болезни. Таким образом, «...желающий познакомиться с величайшими удовольствиями должен испытывать не здоровье, а болезнь»³¹.

Но Платон не учитывает, что человек в принципе есть несовершенное существо, который по необходимости должен приспособиться к тому, чтобы жить в несовершенном, непознаваемом в каком-то окончательном смысле мире, и что формой такого успешного приспособления как раз могут быть чувственные удовольствия. Именно в этом ключе рассуждения развивалась гуманистическая мысль. Для нее одним из основных принципов стала идея самореализации, утверждения человеком своей индивидуальности, что невозможно без эмоциональной жизни, в том числе – сильных эмоций, свидетельствующих о состоявшихся творческих достижениях. Однако античная мысль сильные эмоции всегда отрицала, даже те философы (Аристотель), которые признали роль эмоций в качестве оснований нравственных действий для этических добродетелей.

Но если мы признаем удовольствие как часть, причем достаточно важную часть нашей жизни, то что делать, если жизнь оказывается совершенно лишенной удовольствий? Конечно речь идет не о простых удовольствиях, а о продуктивной деятельности, которую сопровождают удовольствия. Ради осуществления