А. Т. Гаймалеева

Гражданско-правовая охрана интереса должника в договорном обязательстве

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.4

ББК 67.404.2

Г14

Автор:
Гаймалеева А. Т., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Института права Башкирского государственного университета (г.Уфа), в 2020 г. победитель федерального проекта «Молодые профессионалы» национального проекта «Образование» Министерства просвещения РФ, одна из создателей онлайн-курса «Недвижимость в гражданском праве России: актуальные проблемы регулирования и тенденции судебной практики» на федеральном портале «Мое образование»

Монография является комплексным исследованием вопросов гражданско-правовой охраны интереса должника как стороны обязательственного отношения. В данной работе рассматриваются актуальные проблемы, касающиеся установления сущности интереса должника в обязательстве, применения гражданско-правовых средств охраны и обеспечения такого интереса, исследуется природа интереса должника в обязательстве. Рассматриваются новые аспекты феномена правовой охраны интереса с позиции изменений гражданского законодательства в указанной сфере. Исследованы понятия объективного интереса должника в обязательстве и охраняемого интереса должника, дана их характеристика как объективного явления, рассмотрено понятие правовых средств охраны и обеспечения интереса должника, предложена их классификация. В работе выделены особенности применения гражданско-правовых средств охраны интересов должников-граждан как участников обязательственных отношений, а также несостоятельных должников-граждан.

Текст печатается в авторской редакции.

УДК 347.4

ББК 67.404.2

© Гаймалеева А. Т., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Повышение уровня жизни граждан является основной задачей любого общества и государства. Ее решение немыслимо без качественного функционирования основных рыночных механизмов, обеспечивающих нормальный имущественный оборот, в рамках которого его участники вступают в различного рода имущественные и неимущественные отношения. Обладая автономией воли, граждане и организации самостоятельно приобретают субъективные права и принимают на себя соответствующие юридические обязанности. При этом основной массив гражданских прав и обязанностей реализуется именно в форме гражданско-правовых обязательственных отношений.

Институт обязательства имеет давнюю историю и является ключевым для всего частного права, что объясняет постоянный интерес исследователей к вопросам обязательственного права. С помощью обязательств оформляются отдельные акты экономического обмена между конкретными его участниками. В науке гражданского права они понимаются как типичные относительные правоотношения, связывающие только конкретного обязанного лица необходимостью совершения какого-либо действия (бездействия). Данное свойство обязательств объясняет то обстоятельство, что основное внимание исследователей обязательственного права обращено исключительно к фигуре кредитора как правомочного субъекта в обязательстве. Вместе с тем вопросам правового статуса должника уделяется недостаточно внимания.

Современные реалии экономической жизни нашего общества диктуют совершенно иные условия, заставляя признавать потребность в обеспечении должной правовой охраны именно должника как стороны обязательственного правоотношения. Особенно очевидной эта проблема становится в обязательствах, должниками в которых выступают граждане. С одной стороны, потребители все чаще используют кредитные продукты для удовлетворения своих потребностей (приобретения товаров, работ, услуг), что в условиях кризисных явлений в экономике приводит к проблеме перекредитованности населения. С другой стороны, граждане, принимая на себя подобные обязанности, часто являются более слабой стороной, чем пользуются кредиторы, стремящиеся получить максимальную прибыль и минимизировать свои предпринимательские риски. При таких обстоятельствах проблема надлежащей охраны прав и интересов должников в обязательстве становится очевидной.

Сегодня отечественное гражданское законодательство находится на завершающем этапе переходного периода. За последние годы принято большое количество нормативно-правовых актов как в рамках общей модернизации системы гражданско-правового регулирования, так и реформирования отдельных его институтов, в том числе обязательственного права. Среди наиболее важных законодательных актов для целей правовой охраны интереса должников в обязательстве следует назвать Федеральный закон от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», закрепивший принципиально новую основу правового регулирования отношений по поводу предоставления потребительских займов и кредитов, Федеральный закон от 03.07.2016 № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»», закрепивший порядок взаимодействия между кредиторами и их должниками, Федеральный закон от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», возродивший институт «потребительского банкротства», и др.

Стремительное развитие законодательства в данной области неизбежно порождает неоднородность судебной практики по вопросам толкования и применения данных норм, что отчасти обусловлено недостаточной разработанностью базовых теоретических воззрений на проблемы правовой охраны интереса обязанной стороны в обязательстве. Указанные обстоятельства показывают, насколько исследование актуальных проблем охраны интереса должника (стороны обязательственного правоотношения) важно для формирования адекватной правоприменительной практики, что обуславливает практическую значимость темы исследования.

Становится очевидной и потребность в глубоком теоретическом осмыслении понятия и природы интереса должника в обязательстве, а также применяемых средств правовой охраны такого интереса. Кроме того, для правильной квалификации отношений, возникающих в данной сфере, необходим комплексный анализ положений ГК РФ и специальных законов, регламентирующих эти отношения.

Все вышесказанное свидетельствует о необходимости всестороннего исследования вопросов гражданско-правовой охраны и защиты интереса должника в договорном обязательстве.

При всем многообразии исследований, посвященных общим проблемам обязательственного права и отдельным аспектам гражданско-правовой охраны и защиты прав и интересов сторон обязательственных отношений, ранее вопросы правовой охраны интереса должника как стороны обязательственного отношения не являлись предметом комплексного научного изучения. Научные труды затрагивали в основном вопросы гражданско-правовой охраны и защиты гражданских прав и интересов кредитора и не учитывали особенностей правового статуса должника в обязательстве, специфики положений специального законодательства в данной области.

Настоящая работа является обобщенным разрешением не исследованных либо недостаточно исследованных ранее актуальных проблем, касающихся установления сущности интереса должника в обязательстве, а также применения гражданско-правовых средств охраны и обеспечения такого интереса. Ранее исследованные в науке вопросы гражданско-правовой охраны интересов сторон обязательственных правоотношений преломляются в свете существующих в современном российском праве норм и правил о потребительском банкротстве, потребительском кредитовании, взаимодействии кредитора и должника. Автором также исследуется природа интереса должника в обязательстве. Рассматриваются новые аспекты феномена правовой охраны интереса с позиции изменений гражданского законодательства в указанной сфере. Исследуются понятия объективного интереса должника в обязательстве, а также охраняемого интереса должника, дана их характеристика как объективного явления, рассмотрено понятие правовых средств охраны и обеспечения интереса должника и предложена их классификация. В работе выделены и рассмотрены особенности применения гражданско-правовых средств охраны интересов должников-граждан как участников обязательственных отношений, а также несостоятельных должников-граждан.

Глава 1.
ИНТЕРЕС ДОЛЖНИКА В ДОГОВОРНОМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ КАК ОБЪЕКТ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

§ 1. Понятие, правовая природа интереса должника в договорном обязательстве

В соответствии со сложившимся в гражданском праве мнением обязательство представляет собой право на чужое действие¹. Данный взгляд дореволюционных классиков российской цивилистики на существо обязательства нашел отражение в действующем законодательстве – в ст. 307 ГК РФ, согласно которой в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

В силу указанного подхода основное внимание науки гражданского права сконцентрировано на фигуре кредитора как лица, обладающего субъективными правами; за должником же признается лишь роль исполнителя чужой воли. По этой причине вопросы, связанные с реализацией интересов должника – участника обязательственного отношения, остаются практически вне поля зрения исследователей-правоведов.

Весьма показательным в этой связи является высказывание А. Я. Курбатова о том, что интерес, опосредствованный субъективным правом, – «это такой интерес, реализация которого обеспечивается обязанностью другой стороны в конкретном правоотношении. Эта мера дозволенного поведения предоставляется управомоченному лицу именно для удовлетворения его интересов. Обязанное лицо тоже имеет известную меру поведения. Однако, в отличие от управомоченного лица, оно строит свое поведение не в своих интересах, а в интересах носителя субъективного права»².

Подобное отрицание существования интересов обязанной стороны в корне неверно. Ведь необходимость обеспечения должного уровня охраны должника как равного субъекта гражданско-правовых отношений очевидна. А поскольку он не является носителем субъективных прав, решение данной задачи возможно именно через признание наличия собственных интересов должника и создание условий для их реализации.

На актуальность защиты интересов должника для развития эффективного и сбалансированного гражданского оборота справедливо указывает Е. В. Вавилин, отмечая при этом, что должник должен иметь необходимый (справедливый) и рациональный механизм реализации субъективных гражданских обязанностей (ответственности)³.

Для решения проблемы охраны интереса должника в первую очередь необходимо обратиться к исследованию понятия «интерес» в гражданском праве.

Следует отметить, что, несмотря на частое упоминание в отечественном законодательстве термина «интерес», его содержание в нормах не раскрывается. При этом ни доктрина, ни правоприменительная практика не выработали единого подхода к пониманию столь значимой категории. Кроме того, категория «интерес» в различных науках раскрывается по-разному, что объясняет разнообразие смысловых значений, придаваемых данному термину.

Так, например, Н. Н. Червяков воспринимает интерес как синтезированный и усредненный элемент сложной социальной системы⁴. О. Н. Бобровская считает интерес побудительной причиной осуществления лицом своих субъективных гражданских прав, исходя из объективных возможностей⁵. О. Ю. Бакаева и Н. А. Погодина называют его мерой (способом) удовлетворения потребностей⁶. А. Я. Курбатов полагает, что термин «интерес» можно употреблять для обозначения двух взаимосвязанных, но различных явлений: интереса как явления общественного бытия людей (объективного интереса) и интереса как явления их сознания (субъективного интереса)⁷.

В целом можно условно выделить три наиболее распространенных подхода к раскрытию природы интереса.

Первым является понимание интереса как субъективного явления. Такой подход характерен для психологии, где интерес рассматривается либо как отражение психологической настроенности субъекта, либо как особая направленность сознания на какой-либо объект познания. В частности, в психологии под интересом понимается явление человеческого сознания, сосредоточенность на определенном предмете мыслей, вызывающая стремление быстрее познакомиться с ним, глубже в него проникнуть, не упускать его из поля зрения⁸. По мнению Э. Ф. Зеера, интерес – это положительно эмоционально окрашенная направленность внимания на явления, предметы, область действительности⁹.

Философское понимание интереса тоже часто основано на субъективном подходе. Так, русский философ, писатель И. А. Ильин называл интересом отношение живущего и желающего человека ко всему, что ему необходимо или важно¹⁰. Г. И. Щукина рассматривала интерес как особое избирательное отношение к окружающему миру¹¹.

Схожее восприятие интереса обнаруживается и в юридической литературе. Например, А. В. Малько указывает, что интерес можно понимать как силу сцепления личности с обществом, каналом связи человека с действительностью, призму, через которую индивид воспринимает и осваивает эту действительность¹²; И. В. Першина называет интерес характеристикой отношения субъекта к объективным жизненным условиям¹³ и др.

Основной недостаток субъективного подхода – попытка исследователей связать существование интереса с процессами, протекающими исключительно в психике человека.

Внутреннее отношение лица к объекту не влияет на существование интереса в его правовом значении. Это обусловлено тем, что правовая охрана интересов не зависит от их психической оценки носителем интереса, поэтому действующее законодательство признает и обеспечивает правовую охрану и интересов недееспособных лиц, и интересов неопределенного круга лиц и др.

Как справедливо отмечает С. В. Михайлов, «сужение содержания интереса до эмоциональной окрашенности и познавательной активности, что характерно для ученых, отстаивающих «психологический» интерес, ведет в тупик. Взгляд на интерес как на нечто, представляющее собой эмоционально окрашенную направленность нашего сознания на определенные объекты, мало что дает для понимания предмета исследования»¹⁴.

Более распространенным подходом к пониманию интереса является представление о нем как о единстве проявления объективной и субъективной сущности явления, объясняющее формирование интереса под влиянием как внешних, так и внутренних факторов.

Так, Ф. О. Богатырев полагает, что субъективная сторона интереса заключается в психической настроенности субъекта интереса по адресу какого-либо объекта (явления), его устремленности обладать теми или иными объектами окружающей действительности (или каким-либо образом соприкасаться с ними) либо познать объекты (явления) действительности. Объективная сторона интереса состоит в некоторой независимости, обособленности интереса от его субъекта. То есть интерес не только получает отражение в сознании субъекта, но и существует как факт окружающей нас действительности¹⁵.

По мнению В. П. Грибанова, к числу объективных факторов появления интереса следует относить в том числе материальные условия жизни общества, экономический строй общества, экономические отношения. Но одних лишь объективных факторов для формирования целостного интереса недостаточно, интерес, по мнению ученого, должен проявиться, т. е. данные факторы неизбежно должны пройти через сознание человека¹⁶.

Вопрос о том, что именно находит отражение в сознании носителя интереса, также является дискуссионным.

По мнению О. С. Иоффе, интерес, охраняемый правом, составляет цель и предпосылку субъективной воли (воли участников гражданских правоотношений), которая формируется под влиянием интереса, укрепляется в процессе его осознания, выступает как осознанный интерес и является средством его удовлетворения¹⁷.

А. Генкин говорит об интересе как о мотиве и стимуле социальных действий по удовлетворению динамичных систем индивидуальных потребностей, обусловленном отношениями собственности, принципом экономической выгоды¹⁸.

И. В. Венедиктова понимает охраняемый законом интерес как осознанное субъектом права притязание получить определенное материальное (нематериальное) благо или изменить правовой статус, которое побуждает субъектов права совершать конкретные действия или, наоборот, воздерживаться от них, находиться в правовом поле и заручиться в реализации поддержкой государства¹⁹. Как указывает автор, «фактически, интерес побуждает лицо к его реализации, а реализация интереса перерастает в правоотношение, которое уже предусматривает наличие субъективного права и юридической обязанности, урегулированное нормой частного права…»²⁰.

И все же значительная часть ученых-юристов полагает, что в сознании человека находят отражение именно объективные потребности²¹. Как отмечают О. Ю. Бакаева и Н. А. Погодина, интерес возникает в связи с потребностью, причем такая потребность должна быть осознанной и выражаться в нацеленности на осуществление конкретной деятельности²².

Субъективная сторона данного явления, по мнению различных авторов, может проявляться, в частности, в осознании субъектом самих объективных потребностей²³, необходимости их удовлетворения²⁴, отражении в сознании людей стремления к удовлетворению потребностей²⁵, осознании потребности добиваться правовыми средствами определенных правовых благ²⁶ либо в стремлении субъекта пользоваться конкретным социальным благом²⁷.

Некоторые представители названного подхода понимают интерес как некую характеристику отношения субъекта к условиям его бытия, к конкретным жизненным обстоятельствам, в которых и благодаря которым субъект обретает то, что способно удовлетворить представленную данным его интересам потребность²⁸.

То обстоятельство, что в основе интереса лежат именно потребности, подчеркивается и другими исследователями. Как отмечает А. А. Осипов, «...в основе интереса ... лежат потребности, формирующие его структуру и побуждающие личность, группу лиц, общество и, наконец, государство совершать определенные действия, в том числе юридические, или воздерживаться от них с целью удовлетворения этих потребностей посредством вступления в уже существующие правоотношения, либо направленные на их возникновение, изменение или прекращение»²⁹.

Вместе с тем термины «потребность» и «интерес» не синонимичны. Однако их разграничение в литературе обосновывается по-разному. К примеру, А. С. Айзикович полагал, что интерес представляет собой специфическую потребность, имеющую социальный характер, присущую человеку как социальному субъекту. По мнению ученого, именно такая социальная потребность выступает в качестве интереса³⁰.

Исследователи психологии усматривают отличие интереса от потребности в том, что категория интереса неразрывно связана с интеллектуальной деятельностью, тогда как потребность не обладает таким признаком³¹. По мнению О. Ю. Бакаевой и Н. А. Погодиной, потребность отражает то, в чем данный субъект нуждается, тогда как интерес в первую очередь предполагает наличие определенных способов удовлетворения соответствующих потребностей³².

А. Т. Ханипов, считая потребность внутренней побудительной силой деятельности, называет ее одним из источников интереса, вследствие чего направленность на удовлетворение потребностей составляет неотъемлемую сторону интереса³³.

Согласно позиции Ф. О. Богатырева потребность порождает интерес, становясь его содержанием. По его мнению, сформировавшийся интерес означает конкретизацию потребности, то есть завершение процесса прохождения потребности через сознание субъекта и нацеленность субъекта на определенный объект действительности. Поэтому, являясь первичной по отношению к интересу, потребность руководит интересом³⁴.

А. Я. Курбатов усматривает различия указанных понятий в том, что потребность отражает нужды субъекта, а интерес меры (способы) их удовлетворения³⁵.

Таким образом, несмотря на определенные различия во взглядах на данную проблему, исследователи единодушны в одном: категория потребности является объективной, а интереса – объективно-субъективной. В качестве универсального тезиса, объединяющего позиции ученых, можно привести высказывание В. П. Грибанова о том, что потребность есть всегда известная объективная необходимость, обусловленная материальной жизнью общества; интерес же – это отраженная потребность, необходимость, прошедшая через сознание людей и принявшая форму сознательного побуждения³⁶.

С утверждением о том, что потребность является объективной категорией, действительно сложно поспорить. Так, автор цивилистической концепции имущественных потребностей Н. А. Баринов справедливо признавал потребность объективно существующей необходимостью (нуждой) в потреблении материальных благ (продовольственных и промышленных товаров, имущества, объектов собственности, жилища, работ, услуг и др.) в целях создания условий для обеспечения достойной жизни и нормальной жизнедеятельности человека³⁷. По его утверждению, потребности всегда объективны, так как детерминированы материальными условиями жизни общества. Поэтому, определяя характерные черты потребностей, Н. А. Баринов полагал, что, «во-первых, потребность – всегда нужда в чем-то; во-вторых, она проявляется как объективная необходимость; в-третьих, она всегда выступает как определенные отношения, например, как имущественные отношения»³⁸.

Вместе с тем, признавая связь потребностей с необходимостью воспроизводства материальных благ, ученый замечал, что «они рассматриваются и как цель, и как результат производства – и в этом их особенность»³⁹. При этом, по мнению Н. А. Баринова, первоначально данные человеку потребности абстрактны и не имеют внешней определенности, поэтому они рассматриваются не как потребности в предметах, а как потребности в условиях, обеспечивающих жизнедеятельность человека, как предпосылка его действий. И только после обнаружения конкретного предмета, вещи потребность детализируется, конкретизируется и приобретает свою определенность⁴⁰.

Следует поддержать данную трактовку понимания потребностей, как и то, что потребность всегда лежит в основе интереса. Однако важным в данном случае является вопрос: возникает ли интерес именно с момента осознания такой самой потребности, как это утверждается многими исследователями?

Представляется, что интерес обусловлен не столько осознанием потребности, сколько самим ее существованием. При этом недостатки субъективно-объективного подхода к пониманию интереса выражаются в том, что непознанный интерес, с позиции названного подхода отсутствует, поскольку не нашел отражения в сознании его носителя. Однако в таком случае нельзя говорить и об охране непознанного интереса, что весьма спорно, поскольку сама потребность объективно существует.

В связи со сказанным представляется справедливым замечание А. Я. Курбатова о том, что охрана интересов общества, коллективов (групп) и граждан не может быть поставлена в зависимость от правильности и степени их осознания либо носителем интереса, либо субъектом, ущемляющим эти интересы⁴¹.

Приведенные примеры наглядно демонстрируют, что признание в качестве обязательного признака интереса факта осознания потребности субъектом является неверным. Ведь как справедливо замечает Б. А. Булаевский, «факт того, что интерес будет осознан, равно как и то, кем он будет осознан, это уже аспекты реализации интересов»⁴².

В этой связи обоснован вывод Л. И. Бондаренко о том, что такая позиция означает, что интерес практически рассматривается как феномен сознания, хотя и с бессодержательным указанием на его объективную (материальную) основу. Поэтому такой подход по сути ничем не отличается от субъективного понимания интереса⁴³.

Существует и третий подход, объясняющий феномен интереса как объективного явления. Он характерен в основном для экономических наук, где интересы понимаются как непосредственные отношения между социальными субъектами по поводу воспроизводства продукта для удовлетворения экономических потребностей⁴⁴.

Схожий подход встречается и в юриспруденции⁴⁵. В частности, С. В. Михайлов считает, что интерес не порождается сознанием, а существует в действительности в форме связи субъекта с окружающими его условиями. Эта связь проявляется в виде общественных отношений, содержанием которых является потребность субъекта⁴⁶.

По мнению С. В. Михайлова, юридически значимый интерес – это по форме общественное отношение, имеющее содержанием потребность субъекта, носящую социальный характер и проявляющуюся в установлении, изменении, прекращении, защите субъективных прав и обязанностей в правовом отношении с использованием юридических средств для достижения поставленных целей⁴⁷. Данный подход наиболее полно раскрывает природу интереса в целом и крайне важен для целей настоящего исследования.

Возникновение имущественных и неимущественных потребностей обусловливает появление общественных отношений по поводу их удовлетворения, и именно эти отношения составляют интерес участников имущественного оборота. Данный вывод особенно актуален для понимания существа обязательств, поскольку признание наличия самостоятельных интересов всех участников обязательственного правоотношения позволяет правильно отразить механизм их реализации и, как следствие, обеспечить должный уровень их правовой охраны.

Таким образом, понятие «интерес» должно раскрываться в объективном значении как общественное отношение, вызванное необходимостью в материальных и нематериальных благах, обеспечивающих условия нормальной жизнедеятельности человека. В целях наиболее логичного изложения материала в рамках настоящего исследования в дальнейшем для обозначения данной категории мы будем использовать также словосочетание «объективный интерес».

Рассматривая вопросы разграничения различных видов интересов, следует отметить, что в юридической литературе представлено большое количество оснований для классификации интересов. С. В. Михайлов указывает на возможность классификации интересов по видам общественных отношений и выделяет экономические, политические, исторические, юридические интересы⁴⁸.

А. А. Осипов предлагает классифицировать интересы по отраслевой принадлежности (конституционные, гражданские, трудовые, семейные и т. п.); в зависимости от социальной направленности (общие и частные); по субъектам (интересы граждан, юридических лиц и их объединений, в том числе не имеющих статуса юридических лиц, государства); по характеру отношений (имущественные и личные неимущественные)⁴⁹.

Д. Н. Кархалев выделяет такие виды интереса, как экономический (или имущественный) интерес, личный интерес, неимущественный интерес, творческий интерес, охранительный интерес⁵⁰.

А. Я. Курбатов классифицирует интересы по степени выражения в нормах права и предлагает выделять две группы: интересы, которые опосредуются субъективными правами; интересы, не опосредствованные субъективными правами⁵¹.

В литературе встречаются и иные позиции о разграничении интересов⁵².

Вместе с тем применительно к теме настоящего исследования и исходя из объективного понимания категории интереса классификацию целесообразно проводить в зависимости от специфики потребностей, составляющих содержание интереса. В частности, интересы, как и потребности, могут носить имущественный и неимущественный характер. Так, потребность в жилье или другом имуществе может стать предпосылкой отношений по привлечению заемных средств. Потребность неимущественного характера (в сохранении доброго имени, подтверждении деловой репутации) может быть причиной заключения договора поручительства или залога в обеспечение обязательств другого лица. В данной связи важно отметить, что неимущественный интерес вполне может являться основой имущественных отношений, и наоборот (например, имущественная потребность и соответствующий ей интерес могут стать стимулом для создания результата интеллектуальной деятельности).

В процессе своей реализации объективные интересы, отражающие потребности их носителя, познаются последним и становятся ориентиром для его волевой деятельности. Субъект осознает наличие объективного интереса, формирует цель – тот сознаваемый и желаемый результат от реализации выбранных им возможностей, который направлен на удовлетворение потребности⁵³, координирует свое поведение с поставленной целью. При этом, как справедливо указывает С. В. Михайлов, сама цель не входит в содержание интереса, так как является предметом, на который интерес направлен⁵⁴.

Реализация интереса не всегда обеспечивается участием его носителя в правовых отношениях. Так, удовлетворение потребности ребенка (как носителя соответствующего интереса) в еде или одежде не предполагает обязательного принятия им на себя юридических обязанностей по предоставлению эквивалентного встречного исполнения перед родителями, на иждивении которых он находится. Однако чаще всего в процессе реализации интереса его носитель вступает именно в отношения, являющиеся предметом правового регулирования (совершает юридически значимые действия, принимает на себя обязательства, осуществляет их исполнение и т. д.). В этой связи договорное обязательство является одним из наиболее распространенных способов реализации объективного интереса участников гражданского оборота.

§ 2. Общая характеристика гражданско-правовой охраны интереса должника в договорном обязательстве

В юридической литературе феномен правовой охраны, как правило, раскрывается через механизм правового регулирования. При этом само понятие правового регулирования определяется учеными по-разному. Одни понимают его как процесс наделения участников общественных отношений правомочиями, обязанностями, ответственностью (дозволениями, запретами, управомочиями), реализации этих правомочий, обязанностей, ответственности, превращения упомянутых участников в субъектов правовых отношений⁵⁵. Другие – как установление целесообразных отношений между субъектами, с тем чтобы вызвать нужное поведение⁵⁶. Третьи считают, что сущность правового регулирования выражается в воздействии права на общественные отношения с помощью системы специальных юридических средств⁵⁷. В частности, по мнению С. С. Алексеева, исследовавшего категорию правового регулирования, оно представляет собой специфическое воздействие, осуществляемое правом как особым нормативным институционным регулятором⁵⁸.

Несмотря на некоторые различия, общей чертой названных подходов является ориентированность процесса правового регулирования на достижение конечного результата, т. е. отражение правовых предписаний в фактическом поведении субъектов. Ведь, как справедливо замечает Л. С. Явич, «право ничто, если его положения не находят своей реализации в деятельности людей и их организаций, в общественных отношениях»⁵⁹. В данном аспекте правовое регулирование в широком смысле следует понимать как специфическое воздействие права на субъектов общественных отношений с целью побуждения их к совершению определенных правомерных действий (бездействий).

Указанное воздействие на участников общественных отношений осуществляется посредством дозволений и запретов, путем наделения их субъективными правами и закрепления юридических обязанностей, что, в свою очередь, обеспечивает переход от одного лица к другому благ, необходимых для удовлетворения возникших потребностей, а значит и реализацию интересов субъектов имущественного оборота.

Способы реализации интереса различны, так как блага, обеспечивающие удовлетворение потребности, могут быть получены различными путями. К примеру, носитель интереса может самостоятельно изготовить вещь, в которой нуждается; создать юридическое лицо или заключить соглашение о совместной деятельности для достижения желаемого результата. Однако наиболее распространенным способом перехода имущественных благ является исполнение обязательства, поскольку такое правоотношение обеспечивает закрепление за одним лицом (кредитором) права на действие другого лица (должника)⁶⁰.

В зависимости от роли, которую играют любые гражданские правоотношения в механизме правового регулирования, обязательства принято делить на две группы: регулятивные и охранительные. Первые охватывают обязательства, возникающие на основе правомерных действий (договоров, иных сделок) и опосредуют нормальные (правомерные) связи участников гражданского оборота (купля-продажа, оказание услуг, подряд, и др.). Вторые возникают в результате неправомерных действий (правонарушений) и призваны обеспечить защиту пострадавшего лица (деликтные обязательства, кондикционные обязательства)⁶¹.

Наличие интереса участников регулятивного обязательства обнаруживается достаточно легко. В таком отношении в силу его договорной (сделочной) основы всегда присутствует субъективное право, опосредующее интерес управомоченного лица (кредитора). Обязанное лицо (должник) также обладает собственным интересом, поскольку является носителем соответствующей объективной потребности. В связи с этим субъективное право кредитора и корреспондирующая ему обязанность должника в определенном смысле способствуют удовлетворению потребностей обоих участников обязательства.

Внедоговорные обязательства, несмотря на то, что возникают они, как правило, вопреки воле их участников, тоже призваны обеспечить реализацию их интересов. Но если интерес кредитора очевиден (например, при причинении вреда имуществу гражданина или личным неимущественным благам возникает потребность в их восстановлении), то утверждение о наличии интереса должника в таком обязательстве, на первый взгляд, представляется сомнительным. Однако интерес должника можно обнаружить и во внедоговорных обязательствах.

Так, к примеру, ст. 1090 ГК РФ предоставляет суду возможность по требованию причинителя вреда уменьшить размер возмещения, если трудоспособность потерпевшего возросла по сравнению с той, которая была у него к моменту присуждения возмещения вреда, или если имущественное положение причинителя вреда в связи с его инвалидностью либо достижением пенсионного возраста ухудшилось по сравнению с положением на момент присуждения возмещения. В данном случае интерес должника отражает его потребности в поддержании условий нормальной жизнедеятельности и, как следствие, выражается в необходимости освободиться от бремени ответственности с наименьшими экономическими потерями.

В юридической науке сложилось представление о том, что процесс реализации интереса обеспечивается исключительно закреплением за его носителем именно субъективного права, поскольку когда управомоченному предоставляется субъективное право, обеспечивающее определенное поведение обязанных лиц и обусловливающее тем самым возможность совершения его действий (а эти определенные действия совершаются для достижения собственных целей), то благодаря этому создаются необходимые правовые предпосылки для удовлетворения известных интересов управомоченного (в результате этих действий осуществляется удовлетворение известных интересов действующего)⁶². В данной связи С. Н. Братусь писал, что интерес – это предпосылка и цель субъективного права, которое выступает в качестве средства достижения цели, направленной на удовлетворение интереса субъекта⁶³.

Говоря о возможности реализации интереса должника в обязательстве, следует заметить, что гражданское законодательство вне зависимости от регулятивного или охранительного характера обязательственного отношения предоставляет должнику такие возможности, которые в силу сущности правовых связей, возникающих между сторонами обязательства, можно считать субъективными правами должника, поскольку они обеспечены соответствующей корреспондирующей обязанностью кредитора. По мнению Б. М. Гонгало, их следует именовать «кредиторскими обязанностями»⁶⁴. В частности, к ним относятся: право должника возложить исполнение обязательства на третье лицо (ст. 313 ГК РФ), право на досрочное исполнение обязательства (ст. 315 ГК РФ), право на возмещение дополнительных издержек, связанных с изменением места исполнения обязательства (ст. 316 ГК РФ), информационные права должника и др. При этом важно отметить, что само по себе наличие таких правомочий, обеспеченных встречной обязанностью, не позволяет тем не менее считать их носителя кредитором в соответствующем правоотношении, поскольку в силу своей специфики указанные возможности принадлежат исключительно должнику.

Указанные субъективные права призваны обеспечивать реализацию объективного интереса, придавая ему соответствующее юридическое значение. Данное свойство обнаруживается и в тех ситуациях, когда само субъективное право при его нарушении прекращается, так как не может быть восстановлено в прежнем виде. К примеру, в случае гибели вещи право собственности на нее прекращается (п. 1 ст. 235 ГК РФ). Однако у лица, виновного в гибели вещи, возникает обязанность по предоставлению компенсации, т. е. по обеспечению интереса потерпевшего лица.

Вместе с тем интерес, реализуемый в рамках договорного правоотношения, может обеспечиваться и закреплением юридической обязанности, поскольку, как справедливо отмечают А. В. Малько и В. В. Субочев, она является одним из путей реализации интересов субъектов, фокусирующем в себе сочетание общественных и личных интересов, формой правового опосредования разнообразных интересов и потребностей участников правоотношений, способом их выражения⁶⁵.

Установление юридической обязанности, являющейся результатом отражения встречной воли сторон договора, в равной степени обеспечивает реализацию интереса обязанного лица, что объясняется конкретным характером юридической обязанности, не допускающим двусмысленной интерпретации ее содержания. Например, обязанность поставить определенный товар обеспечивает реализацию интереса обязанного лица тем, что конкретизирует характер должного поведения, исключая возможность управомоченного лица требовать передачи более дорогой или редкой вещи.

Помимо предоставления участникам отношений субъективных прав и юридических обязанностей в содержании правовой нормы может отражаться либо сама возможность защиты объективного интереса, либо может упоминаться о наличии так называемых законных интересов или охраняемых законом интересов у определенного лица.

Следует отметить, что в юридической литературе и правоприменительной практике эти термины часто используются как синонимы. Однако их значение отлично от понимания интереса в объективном смысле как отражения потребности его носителя. В первую очередь это объясняется тем, что названные термины, как правило, употребляются вместе со словосочетанием «субъективные права» или со словом «права» с использованием союза «и», т. е. воспринимаются как однопорядковые явления.

В этой связи в литературе получило широкое распространение мнение о том, что между субъективными правами и законными (охраняемыми законом) интересами много общего. Например, по мнению Н. В. Витрука, законный интерес, как и позитивное право, есть возможность личности пользоваться социальными благами, которая выражается в правомочиях носителя законного интереса действовать определенным образом, требовать определенного поведения от обязанных лиц, органов и учреждений, обращаться за защитой к компетентным государственным и общественным организациям⁶⁶.

В. В. Груздев считает, что подлежащим защите благом является исключительно юридически значимый интерес, а именно интерес, удовлетворяемый посредством осуществления субъективного права⁶⁷. В том же ключе высказывается А. А. Даньков, указывая, что в случае признания интереса объектом правовой охраны его осуществление становится возможным благодаря гарантиям со стороны государства, которое наделяет лицо правами в целях удовлетворения его интереса⁶⁸.

Б. О. Дзгоева определяет законный интерес как гарантированную государством возможность реализации субъективного интереса, закрепленную в норме права или вытекающую из ее смысла⁶⁹.

Д. Н. Горшунов называет их юридической дозволенностью, имеющей, в отличие от субъективного права, характер правового стремления⁷⁰. Юридическим дозволением, направленным на обеспечение блага, пользы, удовлетворение потребности его носителя, называет законный интерес Т. В. Шершень⁷¹.

О. Н. Брамина отмечает, что если исходить из того, что субъективное право есть мера возможного поведения в тех же пределах закона, которые имеются в правовом пространстве государства, то законный интерес также связан с мерой тех возможностей, которые предоставляет закон (конкретная норма права), сознание и воля в которой детерминированы государственно-правовыми началами⁷².

Однако, несмотря на некоторые общие черты, законные интересы и субъективные права в литературе часто отграничивают друг от друга.

Д. М. Чечот указывал, что если удовлетворение интереса субъекта зависит не от его собственных действий, а от действий лиц, с которыми он не связан правоотношениями, либо если его интерес состоит лишь в создании условий, необходимых для возникновения правоотношения, то интересы подобного рода не могут быть удовлетворены с помощью субъективного права, а требуют иных правовых средств для своего осуществления⁷³. Законные интересы, по мнению ученого, являются подобными правовыми средствами.

Ю. Н. Андреев полагает, что интересы существуют параллельно с субъективными правами, существенно дополняя и расширяя спектр воздействия на общественные отношения. Законный интерес находится на стыке таких правовых понятий как субъективное право и юридические обязанности, дозволения и запреты, правоотношения и механизм правового регулирования⁷⁴.

По мнению А. В. Малько и В. В. Субочева, основное отличие заключается в их содержании и сущности. Так, содержание законного интереса, в отличие от субъективного права, состоит не из традиционно четырех, а только из двух возможностей (правомочий): пользоваться определенным социальным благом и обращаться в некоторых случаях за защитой к компетентным органам. Сущностью субъективного права является юридически гарантированная и обеспеченная обязанностями другой стороны возможность. Сущность же законного интереса заключается в простой правовой дозволенности. Поэтому законный интерес – своеобразное «усеченное право», не во всех случаях обеспеченное юридической обязанностью государства и ответной стороной отношений⁷⁵.

Интересной представляется позиция М. А. Козлова о том, что законодательство способствует развитию и удовлетворению интереса двумя путями: либо путем его регулирования, создавая для достижения интересов правоотношения между участниками общественных отношений, наделяя одних субъектов данных правоотношений субъективными правами, а других – юридическими обязанностями, либо не вмешиваясь в сам процесс достижения целей, охраняя этот процесс от вмешательства третьих лиц. В первом случае мы говорим о субъективных правах, во втором – об охраняемых законом интересах⁷⁶.

С указанным выше выводом можно согласиться, если во втором случае речь идет именно о «законных интересах» как правовой форме закрепления интереса, отражающего потребности субъекта.

Например, в п. 3 ст. 307 ГК РФ говорится о необходимости соблюдения сторонами обязательства законных интересов друг друга. При этом законодатель раскрывает ее через общую обязанность участников оказывать друг другу взаимное необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставлять друг другу необходимую информацию.

ГК РФ предоставляет должнику некоторые возможности, связанные с исполнением лежащей на нем обязанности, а именно возможность выбора действий при исполнении альтернативных и факультативных обязательств, предусмотренную ст. 308.1, 308.2; возможность одностороннего отказа от исполнения обязательства в случаях, предусмотренных договором (ст. 310); возможность не исполнять обязательство представителю кредитора до получения подтверждения его полномочий (ст. 312); осуществлять выбор погашаемого обязательства при исполнении однородных обязательств (ст. 319.1); выдвигать против требования кредитора возражения при исполнении солидарных обязательств (ст. 324); приостановить исполнение встречных обязательств при просрочке кредитора (ст. 328) и др.

Общей чертой указанных дозволений, предоставленных обязанной стороне в обязательстве, является то, что они, как правило, не обеспечены встречной обязанностью со стороны кредитора. Закон лишь формулирует общее правило о допустимости такого поведения со стороны должника, тем самым закрепляя общую обязанность всяких лиц, в том числе кредитора, не препятствовать должнику в реализации указанных возможностей.

В этом смысле представляется верным позиция О. О. Юрченко, что «охраняемые законом интересы могут при помощи законодательного оформления приобрести статус субъективных прав либо быть неопосредованными конкретными правовыми нормами, но в силу правовых предпосылок являться объектами правовой охраны и защиты»⁷⁷.

Таким образом, не только субъективное право, но и законный интерес представляются самостоятельными правовыми формами закрепления объективного интереса. В этом смысле категории «интерес» и «законный интерес» соотносятся как цель и средство. В свою очередь, интерес, получивший закрепление путем наделения его носителя субъективными гражданскими правами, юридическими обязанностями или признанием за ним законного интереса, становится объектом гражданско-правовой охраны (охраняемым интересом).

В этой связи представляется справедливым позиция Р. Е. Гукасяна, допускавшего существование правовых по содержанию, но не охраняемых законом интересов, точно так же, как и неправовых по содержанию, но охраняемых законом интересов⁷⁸.

Таким образом, регулятивное воздействие норм гражданского права на участников обязательственных отношений, возникающих в процессе реализации их объективного интереса, обеспечивается закреплением за ними субъективных прав, юридических обязанностей и законных интересов.

Весьма справедливым в данной связи представляется утверждение А. Р. Тиграняна, верно отметившего, что таким образом регулятивная норма, направленная на создание условий для удовлетворения интересов субъектов правоотношения, координирует поведение участников общественных отношений путем создания регулятивных прав и обязанностей⁷⁹.

Такое закрепление в нормах права соответствующих возможностей реализации интереса в литературе часто понимается как правовая охрана в ее статическом состоянии. Так, по мнению С. Сабикенова, охрана прав и интересов граждан осуществляется вне конкретных правоотношений, поскольку нормы права до их нарушения находятся в позитивном состоянии, тогда как защита уже нарушенных прав всегда происходит в рамках конкретных правонарушений, возникновение которых нежелательно с точки зрения интересов как человека, так и государства⁸⁰.

Однако существование тех или иных правил поведения само по себе не ограждает от возможности их нарушения. Соответственно, воздействие норм на поведение участников общественных отношений не может сводиться только к применению регулятивных мер. Непременной составляющей правовой охраны интересов является их предупреждение и защита от нарушений, обеспечиваемая соответствующими мерами принуждения – «охранительными мерами» (мерами защиты, ответственности, самозащиты и мерами оперативного воздействия), реализуемыми в рамках охранительной деятельности.

Как отмечает Н. В. Витрук, в ряде научных публикаций под правовой охраной понимаются осуществляемые компетентными государственными органами и другими субъектами права взаимосвязанные меры, направленные на предупреждение правонарушений, устранение причин, их порождающих, и способствующие, таким образом, созданию условий для беспрепятственного осуществления требований диспозиций правовых норм (правовая охрана в динамическом состоянии)⁸¹.

Частью названной правоохранительной деятельности является деятельность правозащитная, обеспечивающая принудительный (в отношении обязанного субъекта права) способ осуществления диспозиции правовой нормы, применяемый в установленном законом порядке компетентными органами либо самим управомоченным лицом в целях восстановления нарушенного права (правового состояния)⁸².

Следует отметить, что для целей настоящего исследования необходимо разделять предупредительную правоохранительную деятельность и деятельность правозащитную в связи со спецификой правовых средств, применяемых при их осуществлении. Первая отражает деятельность, направленную на предупреждение правонарушений, устранение причин, их порождающих, и способствующую созданию условий для беспрепятственного осуществления требований диспозиций правовых норм⁸³. Вторая же представляет собой принудительный механизм реализации интереса посредством пресечения нарушения субъективных прав и законных интересов, устранения препятствий их реализации либо восстановления нарушенного права иными способами. Поэтому правозащитная деятельность, являясь частью правоохранительной деятельности, все же обладает специфическими особенностями, связанными с основаниями ее наступления, субъектным составом, целями осуществления, спецификой порядка осуществления и иными характеристиками, а также спецификой используемых правовых средств. При этом ключевой проблемой для понимания правовой охраны (в динамическом состоянии) интереса должника в обязательстве является проблема его самостоятельной защиты. Дело в том, что в нормах гражданского законодательства, регламентирующих отношения, связанные с гражданско-правовой защитой, говорится в основном не об интересе, а о субъективных правах как об объекте правозащитной деятельности. Это легко обнаружить и в заголовках соответствующих статей ГК РФ: формы защиты гражданских прав (ст. 11), способы защиты гражданских прав (ст. 12) и др. Поэтому часто в науке гражданского права под защитой понимается возможность применения установленной законом системы мер, направленных на борьбу с правонарушениями, опирающихся на силу государственного принуждения, обеспечивающих неприкосновенность права и ликвидацию его нарушения⁸⁴.

С представленным подходом сложно согласиться хотя бы потому, что признание защитой самой возможности применения каких-либо мер представляется нам неверным, поскольку присутствие какой-либо возможности не предполагает ее обязательную реализацию. Указанные возможности правильнее рассматривать в аспекте права на защиту.

Следует отметить, что понятие «право на защиту» неоднозначно раскрывается в юридической литературе. Одни авторы обращают внимание на необходимость понимания данного феномена в субъективном и объективном смысле. Так, В. В. Семенова полагает, что в объективном смысле право на защиту может рассматриваться в качестве одного из институтов гражданского права или гражданско-процессуального права, в субъективном смысле – пониматься как право субъекта на осуществление самой защиты⁸⁵.

Другие считают право на защиту содержанием правоспособности лица, выражаемом в конкретном субъективном праве⁸⁶.

Третьи относят право на защиту к числу правомочий (элементов) субъективного права в виде особой возможности прибегнуть к мерам принудительного воздействия⁸⁷. При этом, по мнению М. И. Брагинского и В. В. Витрянского, данный элемент субъективного гражданского права проявляет себя лишь в ситуациях, когда кто-либо оспаривает, посягает или нарушает это субъективное право⁸⁸.

Встречается и иной подход, представители которого считают право на защиту не элементом субъективного права, а самостоятельным субъективным правом, возникающим у субъекта в момент оспаривания или нарушения регулятивного субъективного гражданского права⁸⁹.

Признание самостоятельности права на защиту от субъективного права представляется наиболее верным. При этом указанное свойство данного явления особенно очевидно обнаруживается именно на примере защиты нарушенного интереса. Так, в частности, нарушение охраняемого интереса, как и субъективного права, является обстоятельством, с которым связано появление у лица определенной возможности по его защите. Однако до момента нарушения охраняемого интереса (в том числе и в тех случаях, когда он существует в форме не субъективного права, а законного интереса) самого права на защиту не существует.

В этом смысле справедливо замечание А. И. Базилевича, что право на защиту, закрепленное Конституцией РФ (ст. 45–48), ГК РФ (ст. 11) и иными федеральными законами и международно-правовыми актами, существует объективно и не зависит от того, нуждается в нем гражданин или нет⁹⁰.

Соответственно, по мнению автора, после нарушения законного интереса или субъективного права участника регулятивных правоотношений возникает охранительное правоотношение, в рамках которого осуществляется защита нарушенных прав и законных интересов. Именно в охранительном субъективном праве отражаются возможности определенного поведения лица, предоставленные ему охранительными нормами в целях защиты регулятивного субъективного права и охраняемого законом интереса⁹¹.

Вместе с тем важно понимать, что право на защиту не должно рассматриваться в отрыве от ее объекта, потому как от особенностей объекта защиты зависит и специфика применяемых защитных мер (обязательственных, вещно-правовых, неимущественных и др.). Кроме того, закон зачастую связывает содержание охранительных возможностей с характером допущенных нарушений. Такая связь, по мнению Е. В. Федулиной, обусловлена производностью охранительного правоотношения, которая выражается в том, что право на защиту возникает на основе относительного или абсолютного регулятивного правоотношения⁹².

Таким образом, в случае нарушения интереса стороны обязательства вне зависимости от правовой формы его закрепления (права, обязанности, законный интерес) носитель интереса становится участником так называемого охранительного правоотношения, содержанием которого являются охранительное право и охранительная обязанность. Лишь в этом аспекте можно говорить, что «нарушенный интерес подлежит защите только в том случае, если потерпевшее лицо обладает охранительным правом»⁹³.

В данной связи представляется спорной позиция авторов, полагающих, что охраняемыми интересами следует признавать только такие потребности, которые взяты законом под свою охрану не путем наделения носителя интереса материальным субъективным правом, а путем предоставления ему права прибегнуть к судебной или иным правовым формам защиты⁹⁴.

Об ошибочности подобного утверждения говорит и то, что даже в том случае, когда реализация интереса обеспечивается закреплением за носителем какого-либо субъективного права, сам интерес не прекращает своего существования, а лишь приобретает иную правовую форму, поскольку при нарушении субъективного права защищается не только само право, но и объективный интерес, лежащий в его основе (что обнаруживается на примере прекращения права при уничтожении имущества).

В случае нарушения интереса должника, являющегося стороной обязательственного отношения, возникшее охранительное право должника и корреспондирующая ему охранительная обязанность кредитора могут быть реализованы в различных формах. В одних случаях охранительные права обеспечиваются силой принуждения лишь на основании акта компетентного органа. В других восстановление нарушенного интереса реализуется действиями самого субъекта защиты без обращения к кому-либо.

В зависимости от этого защита охраняемых интересов должника может осуществляться либо в рамках материального правоотношения, возникающего в момент нарушения субъективных прав и законных интересов стороны обязательства, либо процессуального охранительного правоотношения, как правило, возникающего после обращения субъекта за защитой своего интереса в компетентный орган.

Как справедливо отмечает М. С. Кораблева, защита охраняемых законом интересов и субъективных гражданских прав осуществляется в установленном законом порядке, т. е. путем применения надлежащей формы, способов и средств защиты⁹⁵.

Под формой защиты в юридической литературе часто понимается сама деятельность управомоченных органов по защите прав⁹⁶ либо установленный порядок защиты законных интересов и прав субъектов⁹⁷. Однако наиболее верным представляется определение формы защиты как комплекса особых процедур, осуществляемых самим управомоченным лицом или правоприменительным органом в рамках правозащитного процесса⁹⁸.

В данном аспекте понятие формы защиты отражает содержание самого комплекса процедур, обеспечивающих восстановление нарушенного интереса, и указывает на конкретного субъекта, осуществляющего защиту, обозначая объем полномочий последнего.

В юридической литературе чаще всего выделяются две формы защиты гражданских прав и интересов: материально-правовая (неюрисдикционная) и процессуально-правовая (юрисдикционная)⁹⁹. Основным различием между указанными формами защиты является то, что, во-первых, юрисдикционная защита интересов осуществляется органами, специально управомоченными государством на осуществление такого вида деятельности, тогда как неюрисдикционная защита, как правило, реализуется действиями самого лица, чьи интересы нарушены; во-вторых, юрисдикционная защита осуществляется с обязательным соблюдением процедуры, определенной процессуальными нормами, а неюрисдикционная – в рамках материального правоотношения.

В рамках юрисдикционной формы защиты уполномоченный орган стоит над сторонами регулятивного отношения, из которого возникло охранительное право. При этом, как отмечает М. С. Кораблева, субъект защиты должен обратиться в суд или другой уполномоченный орган с соблюдением правил о подведомственности спора с требованием о принятии специальных мер, необходимых для пресечения правонарушения и восстановления нарушенных прав и интересов. Такая защита может осуществляться как в общем – судебном, так и в особом – административном порядке¹⁰⁰. При этом способами защиты интересов должника, реализуемыми преимущественно в судебном порядке, можно назвать признание права; восстановление положения, существовавшего до нарушения; признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий недействительности оспоримой или ничтожной сделки; присуждение к исполнению обязанности в натуре; возмещение убытков; взыскание неустойки; компенсацию морального вреда и др.

Примером защиты интереса должника в обязательстве в юрисдикционной форме также можно назвать внесение должником причитающихся с него ценных бумаг или денег в депозит нотариуса в случае отсутствия или недееспособности кредитора либо при уклонении кредитора от принятия надлежащего исполнения (327 ГК РФ). В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ при внесении должником в срок, предусмотренный обязательством, причитающихся с него денег в депозит нотариуса такое денежное обязательство признается исполненным своевременно и проценты, в том числе установленные в ст. 395 ГК РФ, на сумму задолженности не начисляются¹⁰¹. Таким образом, возможность обращения к нотариусу в требуемой форме о внесении соответствующих средств в депозит нотариуса обеспечивает прежде всего защиту интереса должника, но не кредитора.

Защита в неюрисдикционной форме, напротив, осуществляется в рамках материального правоотношения и, как правило, самими его участниками. Для данной формы защиты характерно совершение действий (мер) управомоченным лицом, направленных на пресечение нарушения или восстановление нарушенного интереса, без обращения за защитой к судебным и иным компетентным государственным органам.

Следует отметить, что состав допустимых действий, совершаемых в целях самозащиты охраняемого интереса, законом не установлен. Основным требованием к применению защиты в данной форме в литературе называется адекватность нарушению, когда действия субъекта защиты соразмерны нарушению и не выходят за пределы действий, необходимых для пресечения такого нарушения¹⁰².

В рамках названных форм защиты интересов должника в обязательстве обеспечивается применение мер принуждения, соответствующих допущенному нарушению. В частности, для защиты интереса потерпевшее лицо вправе использовать в обязательственных отношениях возмещение убытков, взыскание неустойки, процентов по ст. 395 ГК РФ, реституцию, кондикцию, отказ от договора, удержание имущества и др.¹⁰³

Глава 2.
ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА ОХРАНЫ ИНТЕРЕСА ДОЛЖНИКА В ДОГОВОРНОМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ

§ 1. Понятие и природа гражданско-правовых средств охраны интереса должника в договорном обязательстве

Как уже указывалось ранее, наиболее распространенным в теории права является понимание механизма правового регулирования как взятой в единстве системы правовых средств, при помощи которой обеспечивается результативное правовое воздействие на общественные отношения¹⁰⁴. Поэтому всякое комплексное исследование вопросов правового регулирования тех или иных общественных отношений с неизбежностью обращается к проблеме понимания правовых средств.

К изучению феномена правовых средств обращались многие известные ученые-правоведы (С. С. Алексеев, А. В. Малько, Б. И. Пугинский, В. А. Сапун, Р. О. Халфина и др.). Однако единого понимания природы данного явления в настоящий момент не существует.

Несмотря на частое употребление термина «правовые средства», в юридической литературе попытки комплексного теоретического обоснования данного феномена начали предприниматься сравнительно недавно. Первой крупной теоретической работой стало исследование Б. И. Пугинского, который в отсутствие общей теории правовых средств предпринял попытку обоснования общих положений о природе и функциональной специфике гражданско-правовых средств. Ученый определил правовые средства как «комплексы юридических действий лица, основанные на институциональных дозволениях гражданского законодательства и служащие достижению собственных целей лица, не противоречащих закону и интересам общества»¹⁰⁵.

Результаты проведенного исследования получили неоднозначную оценку со стороны правоведов. В целом исследователи высоко оценили достоинства названного подхода, однако некоторые положения предложенной автором теории были подвергнуты серьезной критике¹⁰⁶. В частности, встретила возражения со стороны ученых попытка определения правовых средств через явления ненормативного характера. Так, С. С. Алексеев отметил, что «попытки свести правовые средства только к определенному кругу правовых явлений, притом таких, которые во многом носят «ненормативный» характер, вряд ли могут увенчаться успехом. И не только потому, что такой подход касается в основном частного права, но и потому, что затруднена их оценка в качестве правовых»¹⁰⁷.

Сам С. С. Алексеев называл правовые средства субстанциональными институциональными явлениями правовой действительности, воплощающими регулятивную силу права, его энергию, которым принадлежит роль ее активных центров¹⁰⁸. При этом он полагал, что «правовые средства не образуют каких-то особых, принципиально отличающихся от традиционных, зафиксированных догмой права, в общепринятом понятийном аппарате явлений правовой действительности. Это весь арсенал, весь спектр правовых феноменов различных уровней с той лишь особенностью, что они вычленяются и рассматриваются с позиций их функционального предназначения, тех черт, которые характеризуют их как инструменты правового регулирования»¹⁰⁹. Однако такое широкое понимание правовых средств породило сомнения в необходимости самого понятия правового средства из-за его излишества, бесполезности¹¹⁰.

Другие авторы, критикуя деятельностный подход Б. И. Пугинского, высказывали возражения против понимания гражданско-правовых средств как комплекса действий¹¹¹. Как отмечает С. А. Карелина, «вряд ли действия (или деяния) следует рассматривать в качестве средств. Средства – это инструменты, с помощью которых, используя которые в процессе деятельности, тот или иной субъект достигает цели и результата, но не сама деятельность»¹¹².

Б. И. Минц считал правовые средства не действиями, а способами и приемами действий, выработанными юридической практикой и выражающими оптимальные варианты поведения субъектов отношений на стадии осуществления права¹¹³. Однако такой подход представляется нам весьма спорным, поскольку не учитывает терминологических различий понятий «способ» и «средство». Способом в данном аспекте является совокупность приемов, с помощью которых достигается необходимый правовой результат, средствами выступают орудия (инструменты) воздействия, приводящие в действие установленные законодательством меры (способы) достижения такого результата.

В развитие представлений о правовых средствах, учитывая сложившуюся дискуссию по поводу деятельностного подхода, в теории права сформировалась так называемая инструментальная теория правовых средств, в силу которой правовые средства понимаются учеными как различные правовые инструменты, необходимые для решения конкретных юридических задач¹¹⁴. Одной из попыток внедрения инструментальной теории права следует признать работу В. А. Сапуна, понимающего правовые средства как «такие институционные образования (установления, формы) правовой действительности, которые в своем реальном функционировании, использовании в процессе специальной правовой деятельности приводят к достижению определенного результата в решении социально-экономических, политических, нравственных и иных задач и проблем, стоящих перед обществом и государством на современном этапе»¹¹⁵.

Выводы автора инструментального подхода к пониманию правовых средств также подверглись критике. Как отмечает С. Ю. Филиппова, названное «его исследование не включает как раз основные черты инструментализма, которые и позволяют квалифицировать его как иной подход к пониманию правовых явлений. Как видно, здесь отсутствует связь инструментализма с деятельностью людей, право снова воспринимается ученым только как некая объективно данная система. Утраченная увязка с человеческой деятельностью выхолащивает весь эвристический потенциал этого подхода»¹¹⁶.

Существует и компромиссный подход. Так, Ю. Б. Батурина, считая правовое средство деятельностно-институциональным образованием, отмечает, что деятельностным правовое средство делает его инструментальная природа, так как это средство служит определенным инструментом, которым пользуются субъекты для осуществления юридической деятельности¹¹⁷.

По мнению А. В. Малько, «правовые средства – это правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей»¹¹⁸.

В качестве критики названного подхода в литературе отмечена ошибочность объединения в одном определении понятий правовых средств догматической (правовые средства воплощены в нормах права) и социологической юриспруденции (правовые средства воплощены в деятельности субъектов права)¹¹⁹.

Признавая справедливость данного замечания, следует отметить, что и догматический (позитивистский), и инструментальный (социологический) подходы в отдельности могут быть применимы к раскрытию феномена правовых средств охраны интереса. При этом в зависимости от выбранного подхода правовые явления, именуемые правовыми средствами, будут существенно различаться.

Как отмечалось нами ранее, правовая охрана интереса может пониматься в статическом и динамическом состоянии. Правовая охрана интереса в статическом состоянии обеспечивается воздействием актов-регуляторов, закрепляющих как сами интересы субъекта (законные интересы), так и его субъективные права и юридические обязанности, а также устанавливающих гарантии их реализации и защиты. В этом аспекте правовыми средствами будут сами нормы права и ненормативные регуляторы.

Динамическое состояние правовой охраны обнаруживается в правоохранительной деятельности государственных органов и иных субъектов, направленной на создание условий реализации интереса, пресечение нарушений и устранение последствий от нарушения. Правовыми средствами такой деятельности не могут быть законы или нормативно-правовые акты, ими являются инструменты, закрепленные в соответствующих правовых нормах. То есть в этом аспекте справедливо предложенное Н. А. Бариновым понимание правовых средств как юридических возможностей, заложенных в нормах гражданского права и его отдельных институтах, используемых в процессе их реализации в целях обеспечения имущественных и неимущественных потребностей граждан и организаций¹²⁰.

Таким образом, необходимо поддержать позицию ученых, признающих, что «правовые средства» – собирательное понятие¹²¹. При этом следует согласиться с целесообразностью выделения различных уровней правовых средств в зависимости от значения, в котором раскрывается данное понятие¹²².

Так, применительно к целям настоящего исследования правовые средства охраны интереса сторон договорного обязательства можно подразделить на несколько уровней.

Правовые средства первого уровня опосредуют правовую охрану интереса в ее статическом состоянии и часто именуются в юридической литературе явлениями-регуляторами¹²³. С помощью указанных средств обеспечивается регулятивное воздействие права на участников хозяйственного оборота. К ним исследователи обычно относят правовые средства, образующие «вещество» права, не относящиеся к правовой деятельности. Поэтому данные правовые средства целесообразно именовать регулятивными. Указанные правовые средства, как верно указывает В. Л. Слесарев, обеспечивают признание экономических интересов граждан и организаций¹²⁴.

С. С. Алексеев, исходя из структуры правовой действительности, выделял две группы таких явлений:

1) явления-регуляторы, образующие основу и механизм регулирования (нормы, правоположения практики, индивидуальные предписания, права и обязанности);

2) явления правовой формы – нормативные и индивидуальные акты.

В. А. Сапун, подразделяя все правовые явления на три группы, включает указанные правовые средства в первую группу в качестве узловых пунктов права, первичных центров правовой действительности, вокруг которых группируются иные правовые явления: нормы права, правоотношения, правоспособность, правомочия и компетенция, субъективные права и обязанности, договоры, юридическая ответственность и меры защиты и др.¹²⁵.

Наиболее подходящей для отнесения к правовым средствам первого уровня нам представляется группа средств, предложенных О. М. Родионовой, включающих нормы права, а также ненормативные регуляторы, закрепленные в юридических актах¹²⁶.

В первую очередь к первой группе правовых средств охраны интереса должника относятся нормы гражданского права.

Следует отметить, что в юриспруденции преобладает понимание нормы права как первоначального структурного элемента системы права. Отличиями правовых норм от иных социальных норм является то, что исходят нормы права от государства и охраняются им, имеют формальную определенность и общеобязательный характер. При этом в юридической литературе норма гражданского права часто именуется правилом поведения.

В обязательственном праве классическим примером нормы как правила поведения можно назвать п. 1 ст. 307 ГК РФ: «в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т. п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности».

Среди норм-правил, обеспечивающих охрану интереса должника в обязательственном отношении, можно назвать, в частности, п. 2 ст. 308.1 и ст. 308.2 ГК РФ, предписывающие кредитору совершение конкретных действий при выборе должником альтернативного и факультативного обязательства; п. 1 ст. 313 ГК РФ, обязывающий кредитора принять исполнение от третьего лица, и др.

Особый интерес представляют правила п. 2 ст. 312 ГК РФ, введенные Федеральным законом от 08.03.2015 № 42-ФЗ, содержащие предписания о необходимости подтверждения полномочий представителя кредитора при получении им исполнения. В силу данной нормы должник не только наделяется правом требовать подтверждения полномочий представителя кредитора, действующего на основании доверенности или иного документа, совершенного в простой письменной форме, но и может отказаться от исполнения своих обязательств до предъявления представителем кредитора нотариально заверенной доверенности, до подтверждения полномочий представителя иными предусмотренными в законе способами. В частности, такими способами могут быть передача кредитором должнику простой письменной доверенности лично; указание в договоре лиц, имеющих право действовать от имени кредитора.

Такое правило, весьма своевременное и оправданное в условиях общей тенденции к упрощению режима представительства, в некоторых случаях может вызвать затруднения при определении полномочий представителя или породить сомнения в подлинности документов.

Некоторые авторы отмечают в качестве недостатков такого нововведения возможное увеличение расходов при использовании института представительства юридическими лицами, поскольку, совершая незначительные по цене сделки, последние вынуждены прибегать к услугам курьерских служб или перевозчиков, наделение которых нотариально удостоверенными полномочиями является не только затруднительным, но и затратным¹²⁷. Это правило, напротив, способствует укреплению договорной дисциплины, и хотя закрепление в тексте договоров или приложениях к нему полномочных представителей сторон по сделке потребует повышенного внимания от контрагентов, однако это обеспечит большую степень защищенности интересов должника в обязательстве.

Существуют и иные нормы, формально не содержащие указания на все необходимые элементы деятельности (поведения) субъектов. К ним относятся так называемые специализированные нормы, в том числе нормы-принципы, нормы-презумпции.

Специализированные нормы обладают некоторыми особенностями. В большинстве случаев они не содержат правил поведения в виде обязанностей, дозволений или запретов. При этом они выполняют особые функции: нормы-принципы формируют исходные начала отраслевого регулирования; нормы-презумпции восполняют общественные отношения нормативной моделью недостающего правового явления. Структура таких норм нетипична, что затрудняет выделение в них традиционных элементов (гипотезы, диспозиции, санкции). Такие нормы действуют в единстве и системной связи с нормами-правилами, детализируясь и реализуясь через них.

В обязательственном праве нормы-принципы представлены в п. 3 ст. 307 ГК РФ, введенной в действие Федеральным законом от 08.03.2015 № 42-ФЗ, закрепившей общую обязанность сторон обязательства действовать добросовестно при его исполнении и после его прекращения. Данная обязанность обеспечивает реализацию отраслевого принципа добросовестности, отраженного в п. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ, в силу которого никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. В случае установления недобросовестного поведения стороны обязательства (включая кредитора) ей может быть отказано в защите своего права полностью или частично¹²⁸. Вместе с тем исследуемая норма помимо принципа добросовестности закрепляет также принципы необходимости учета прав и законных интересов сторон обязательства; необходимости взаимного оказания содействия для достижения целей обязательства; необходимости предоставления информации друг другу.

ГК РФ также содержит нормы-принципы, касающиеся исполнения обязательств. Это, в частности, норма-принцип надлежащего исполнения обязательств (ст. 309), а также нормы-принципы о недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства (ст. 310), сроке (ст. 314), месте (ст. 316), валюте (ст. 317) исполнения обязательств.

Названные нормы-принципы распространены в равной степени на всех участников обязательства. Так, ст. 309 ГК РФ закрепляет положение о том, что всякие обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с их условиями и требованиями нормативно-правовых актов либо в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. Данное положение справедливо для всех сторон обязательственного правоотношения, поэтому кредитор не может по своему усмотрению изменять условия обязательства. При этом согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»¹²⁹, кредитор не вправе требовать от должника по суду исполнения обязательства в натуре в случае объективной невозможности осуществления такого исполнения, в частности при правомерном принятии акта органа государственной власти или органа местного самоуправления, которому будет противоречить такое исполнение обязательства, либо при гибели индивидуально-определенной вещи, которую должник был обязан передать кредитору. В этих случаях должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением обязательства, если отсутствуют основания для прекращения обязательства, например, предусмотренные п. 1 ст. 416 и п. 1 ст. 417 ГК РФ.

Закрепляя в ст. 310 ГК РФ правило о недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства, закон не называет субъекта обязательства, которому данное требование адресовано. Как отмечает С. Ю. Филиппова, для должника отказ от исполнения обязательства означает заявление об отсутствии намерения совершать установленные обязательством действия, а для кредитора – заявление об отсутствии намерения принимать предложенное должником надлежащее исполнение обязательства¹³⁰. Такой отказ со стороны должника может быть обусловлен различными обстоятельствами: как противоправным поведением кредитора, к примеру, при существенном нарушении договора (ст. 450 ГК РФ), отказе кредитора от принятия исполнения (п. 3 ст. 484 ГК РФ), так и в связи с изменением имущественного положения самого должника, в частности при отказе от исполнения договора дарения (п. 1 ст. 577 ГК РФ), либо может вообще не зависеть от возможности или невозможности исполнения обязательства или поведения контрагента, например, при отказе от договора подряда (ст. 717 ГК РФ) или договора возмездного оказания услуг (ст. 782 ГК РФ). Устанавливая правила определения срока исполнения обязательства в ст. 314 ГК РФ, в случае, когда его условия не предусматривают срока исполнения, законодатель предоставляет должнику возможность требовать от кредитора принятия соответствующего исполнения и т. д.

В этой связи важными нормами, направленными на охрану интересов должника, безусловно, являются правила о сроках исковой давности (гл. 12 ГК РФ), в особенности ст. 196 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 02.11.2013 № 302-ФЗ), согласно которой общий срок исковой давности составляет три года. При этом в силу п. 2 указанной статьи, этот срок не может превышать десяти лет с момента нарушения субъективного права.

В некоторых случаях такой срок ограничивает не только возможности по защите права, но и определяет границы существования самого обязательства. В соответствии со ст. 200 ГК РФ в отношении обязательств с неопределенным сроком исполнения исковая давность начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства либо истечения срока, предоставленного должнику для соответствующего исполнения, но во всяком случае не может превышать десять лет со дня возникновения обязательства¹³¹.

Цели легального закрепления сроков давности очевидны. Устанавливая предельные сроки для защиты нарушенных прав, законодатель стремится усилить договорную дисциплину участников гражданских правоотношений, а также обеспечить стабильность хозяйственного оборота, освобождая добросовестных должников от невостребованных кредиторами обязанностей. Поэтому ограничение временем возможностей кредитора по принудительному осуществлению своего права совершенно оправданно.

Таким образом, нормы-принципы обязательственного права обеспечивают правовую охрану интереса как кредитора, так и должника в обязательстве.

В нормах-презумпциях закрепляется юридическое значение предположений о наличии или отсутствии определенных фактов. Такие предположения вследствие вывода о высокой степени вероятности их существования при определенных обстоятельствах (условиях) порождают соответствующие правовые последствия¹³². Поэтому в юридической науке под гражданско-правовыми презумпциями часто понимается прямо или косвенно закрепленное в гражданско-правовой норме индуктивное вероятное предположение, основанное на статистической связи презюмируемого факта с фактом действительным, касающееся обстоятельств, имеющих правовое значение, и влекущее правовые последствия путем необходимости его применения при условии, что не будет доказано наличие противоположного предположения¹³³.

Как справедливо замечает Б. А. Булаевский, роль презумпций в механизме правовой охраны интересов участников гражданских правоотношений различна. Одни презумпции направлены на признание определенного интереса, другие – на его беспрепятственную реализацию, третьи – на обеспечение интересов, четвертые связаны с защитой интересов¹³⁴.

Предложенная классификация применима и к разграничению норм-презумпций, обеспечивающих правовую охрану интереса должника в обязательстве.

Основной презумпцией, направленной на признание существования интереса должника, является «презумпция существования обязательства». Б. А. Булаевский обнаруживает ее в ст. 1235 ГК Франции: «любой платеж предполагает долг; то, что было уплачено без наличия долга, подлежит обратному истребованию»; в ч. 1 ст. 361 ГК Грузии: «каждое исполнение подразумевает существование обязательства»¹³⁵. В российском законодательстве данная презумпция находит отражение в нормах, посвященных кондикционным обязательствам, а именно в ст. 1102 и 1103 ГК РФ, в силу которых положения о неосновательном обогащении подлежат применению к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством. Такое возможно в том числе в случаях излишней уплаты должником при исполнении обязательства¹³⁶, необоснованного удержания кредитором суммы большей, чем предусмотрена условиями обязательства¹³⁷, и т. п.

К презумпциям, приоритетно направленным на реализацию интересов должника в обязательстве, следует отнести основное назначение презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений, закрепленной в п. 5 ст. 10 ГК РФ, в силу которой добросовестность и разумность поведения субъектов предполагается.

В числе норм-презумпций по обеспечению интереса должника в обязательстве можно назвать ст. 408 ГК РФ, закрепляющую, что нахождение у должника долгового документа, выданного кредитору в удостоверение обязательства, удостоверяет, пока не доказано обратное, прекращение такого обязательства. Статья 367 ГК РФ содержит презумпцию исполнения необеспеченного обязательства должником при наличии нескольких обязательств. В ст. 380 ГК РФ закрепляется презумпция: пока не доказано иное, при наличии сомнений в отношении того, является ли сумма, уплаченная в счет платежей, причитающихся со стороны обязательства, задатком, она считается уплаченной в качестве аванса.

Презумпции, приоритетно направленные на защиту интересов должника в обязательстве, связаны с разрешением ситуаций нарушения соответствующего права или интереса должника. К нормам, закрепляющим такие презумпции, относится ст. 406 ГК РФ о просрочке кредитора, содержащая предположение о том, что кредитор отказался принять исполнение, если он не совершил действий, необходимых для исполнения должником своего обязательства.

Важная презумпция содержится в ст. 348 ГК РФ, ограничивающей возможность обращения взыскания на заложенное имущество при незначительности допущенного должником нарушения и несоразмерности нарушения стоимости заложенного имущества. Наличие указанных