Н. И. Вытовтова

Значение системно-информационного подхода для развития науки криминалистики

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.98

ББК 67.52

В93

Автор:
Вытовтова Н. И., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры криминалистики и судебных экспертиз, заведующая отделением инновационных технологий учебного отдела института права, социального управления и безопасности Удмуртского государственного университета. Опыт преподавательской деятельности – с 1995 г. Защитила кандидатскую диссертацию в 1997 г. на тему «Решение криминалистических задач деятельности по розыску без вести пропавших лиц». Сфера научных интересов: общая теория криминалистики, криминалистическая теория информирования, криминалистическая тактика.

Рецензенты:
Подольный Н. А., доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики Казанского института (филиала) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России);
Игошин В. В., кандидат юридических наук, старший прокурор отдела по надзору за исполнением законов в сфере экономики и соблюдением прав предпринимателей Управления по надзору за исполнением федерального законодательства прокуратуры Удмуртской Республики, советник юстиции.

Монография посвящена вопросам влияния на развитие криминалистики смены методологической парадигмы, понятия и содержания системно-информационного подхода, его значения для развития общей и частных криминалистических теорий.

Книга предназначена для ученых-юристов и философов, преподавателей и студентов юридических вузов, а также широкого круга читателей, интересующихся методологическими проблемами криминалистики.

Текст печатается в авторской редакции.

УДК 343.98

ББК 67.52

© Вытовтова Н. И., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Дискуссии о методологии криминалистики ведутся с 30-х годов прошлого века. Начало было положено статьями Б. М. Шавера, который предлагал опираться на диалектический материализм. И только во второй половине XX века его идея была развита и реализована в работах А. И. Винберга и Р. С. Белкина. Наряду с общефилософскими подходами были попытки рассмотреть собственно криминалистические методы, но они не смогли занять место основной методологической парадигмы.

Методология любой науки являются ее неотъемлемой частью. Без совершенствования методологии невозможно развитие теоретического знания, составляющего основное содержание отраслевой науки. Именно поэтому смена научной парадигмы всегда приводила к всплеску исследований, появлению новых гипотез, и как следствие, формированию новых теоретических концепций.

Криминалистика как отрасль научного знания не является исключением. Вопросами методологии занимались многие ученые-криминалисты, определяя направление научных исследований на несколько десятилетий вперед. Можно назвать таких ученых, как О. Я. Баев, Р. С. Белкин, А. Н. Васильев, А. И. Винберг, И. А. Возгрин, Т. С. Волчецкая, В. И. Громов, Г. Гросс, Л. Я. Драпкин, А. В. Дулов, М. К. Каминский, В. Г. Коломацкий, В. Е. Корноухов, С. М. Потапов, Б. М. Шавер, В. И. Шаров, А. А. Эйсман, Н. П. Яблоков, И. Н. Якимов и другие.

Методологические исследования были направлены как на анализ предмета криминалистики в целом, так и на изучение отдельных групп объектов. Такое разнообразие привело к тому, что сформировалось несколько методологических воззрений в рамках одной науки, которые отражались в работах конкретных научных школ. С одной стороны, это позволяло проводить разносторонние исследования, что способствовало более полному пониманию изучаемого предмета. С другой стороны, различие методологических подходов привело к дискуссиям между учеными, обусловленными не столько различием в понимании свойств объектов, сколько разницей в методологических подходах. В такой ситуации сложно договариваться, невозможно прийти к консенсусу.

Непонимание возникало порой на пустом месте просто потому, что каждая из сторон была права со своей методологической позиции, а принять методологическую парадигму второй стороны не хотела. Понятно, что такая ситуация отнюдь не способствует качеству и плодотворности научных дискуссий.

Другая проблема заключается в том, что рассмотрение криминалистики как прикладной науки привело к тому, что понимание методологии было упрощено до системы методов, то есть до методологического инструментария. Базовые методологические идеи являются скорее теоретическими выкладками, чем основой для криминалистического анализа.

Однако философия и методология науки строится по единым принципам. В основе научных исследований должна лежать определенная теоретическая концепция. Именно она создает основу для понимания предмета исследования. На базе этой теории формируется методологический подход, определяющий опорную позицию исследователя, позволяющий описывать и анализировать явления и процессы по определенной системе. А уже на основе подхода создаются новые методы и способы решения задач как научной, так и практической деятельности.

В этой связи представляются значимыми попытки сформировать целостную методологическую концепцию криминалистики, включающую различные методологические идеи, взятые в совокупности. Дополняя друг друга, основополагающие идеи и подходы формируют мировоззренческую основу, позволяющую рассматривать предмет криминалистики и его части комплексно, с учетом всех применяемых методологических концепций.

Конечно, всегда надо делать выборку с учетом специфики объекта исследования и решаемых задач. Не всегда есть необходимость применять все методологические концепции. Но если возникает дискуссия вследствие применения различной методологии, то комплексный подход представляется обязательным.

Большое внимание методологии криминалистики уделял Р. С. Белкин. Он посвятил вопросам методологии множество работ, в которых последовательно раскрывал методологические концепции, начиная с законов и категорий материалистической диалектики, и заканчивая криминалистической теорией отражения, которую положил в основу общей теории криминалистики.

Р. С. Белкина сложно упрекнуть в отсутствии структуры и односторонности анализа, но применительно к методологии основной упор сделан на криминалистическую теорию отражения, под которую и выстраивались все остальные методологические концепции. Несмотря на то, что теория отражения по-прежнему является основной методологической концепцией, на наш взгляд, она не вполне отражает современные возможности. Следует учитывать, что наука движется вперед, появляются новые знания, требующие пересмотра и дополнения методологических воззрений.

Варианты совокупности методологических подходов, предложенные И. А. Возгриным, А. В. Дуловым и некоторыми другими учеными скорее напоминают общенаучную методологию, в которой специфика криминалистических подходов проявляется скорее через выделение задач практической деятельности, а не научного анализа.

В этом плане отличается подход М. К. Каминского, систематизировавшего применяемые в криминалистике методологические идеи и обозначившего значение каждой из них для решения как теоретических, так и практических задач. Он выделяет пять основных идей: идею отражения, идею системности, идею деятельности, идею анализа по единицам и идею симметрии. С одной стороны, они являются философскими и, соответственно, общенаучными, с другой, составляют основу криминалистических исследований, определяя ключевые направления познания. Такой подход принимается не всеми криминалистами, но, на наш взгляд, способствует глубокому и комплексному пониманию как предмета криминалистики, так и методов решения практических задач.

В тоже время указанные подходы не охватывают все современные методологические воззрения, так как с течением времени неизбежно меняется природа и общество, появляются новые технологии и, главное, новое понимание мира. Большое внимание уделяется информации и информационным процессам, диалектику серьезно потеснила синергетика. А анализ нелинейно развивающихся систем требует применение другого методологического аппарата. К сожалению, в настоящее время в криминалистике вопросы методологии ушли на второй план, и ее изучению и развитию не уделяется достаточного внимания. В представленной работе сделана попытка привлечь внимание к обозначенной проблеме.

Также в криминалистике всегда большое внимание уделялось информации. Существует много работ, рассматривающих информационную составляющую преступной деятельности и деятельности по расследованию. Не смотря на попытки создать криминалистическую теорию информирования, до сих пор отсутствует целостная концепция, позволяющая проводить такие исследования, опираясь на конкретный философско-методологический подход.

На наш взгляд, анализ информации и информационных процессов несколько однобоко рассматривает решаемые криминалистикой задачи. Он должен проводится с учетом комплексного рассмотрения как объектов познания, так и изучающей их деятельности субъектов ДВРП. Поэтому необходима именно методологическая концепция, позволяющая проводить комплексный криминалистический анализ с учетом ожидаемых результатов деятельности по расследованию, опираясь на философско-методологические воззрения.

В качестве такой концепции может выступать системно-информационный подход, рассмотрению содержания которого и его значения для криминалистики посвящено представленное исследование. Для обоснования необходимости включения его в методологию криминалистики, в первой главе нами был проведен исторический анализ развития криминалистики как науки, в том числе ее методологических оснований. Это позволило продемонстрировать закономерность изменения методологической парадигмы и готовность состояния научного знания к таким переменам. Несмотря на то, что вопросам истории криминалистики посвящено немало работ, именно методологическая составляющая вопроса затрагивалась минимально.

Вторая глава посвящена раскрытию причин возникновения системно-информационного подхода, анализу его содержания. Большое внимание уделено рассмотрению информации, как основного объекта исследования. В последнем параграфе рассматривается сущность системно-информационного подхода с точки зрения трех аспектов: организационного, информационного и управленческого.

Взяв за основу концепцию Р. Ф. Абдеева о кибернетическом подходе, мы трансформировали ее в системно-информационный подход. Даная трансформация была обусловлена накопленным пониманием содержания подхода и его значения для криминалистики, а также исследованиями в других областях знаний, в первую очередь естественнонаучных.

В своем исследовании автор попытался учесть труды ученых разных временных периодов, рассматривая преемственность методологического понимания объектов и процессов окружающего мира. Поэтому труды, выпущенные в начале прошлого века, не представляются устаревшими, а помогают более четко описать предмет исследования.

В третьей главе очень обобщенно рассматривается возможное влияние системно-информационного подхода на развитие криминалистики и новые методы решения практических задач. Несомненно, что данные вопросы требуют дальнейшего научного исследования, поэтому не могут быть детально рассмотрены в рамках представленной монографии.

Автор благодарен всем ученым, труды которых легли в основу данного исследования, а также тем, кто способствовал повышению качества исследования. Особую благодарность хочется выразить М. К. Каминскому, вдохновившему на эту работу и оказывавшему поддержку в процессе ее написания.

Глава I.
РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О КРИМИНАЛИСТИКЕ КАК НАУКЕ

§ 1. Возникновение и основные стадии развития науки криминалистики

Любая отрасль знаний развивается по определенным закономерностям. Причем тенденции развития научного знания зависят от различных факторов. К ним относятся круг задач, решаемых наукой, степень развития научного знания, степень включенности достижений науки в практическую деятельность, готовность общества воспринять новое знание и другие. Без знания тенденций исторического развития невозможно оценить уровень развития науки, спрогнозировать ее дальнейшее развитие.

Вопросам истории криминалистики уделяется много внимания в специальной литературе. Исторические закономерности выявляются учеными при изучении любого объекта, и это обоснованно. Наряду с этим проводится комплексный анализ развития криминалистического научного знания в целом. Изучение исторических закономерностей развития науки позволяет выделить этапы становления криминалистики, задачи, решаемые на каждом этапе, спрогнозировать и оценить возможности ее дальнейшего развития.

История криминалистики рассматривалась в работах Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина, А. И. Винберга, А. Ю. Головина, В. Г. Коломацкого, Ю. Г. Корухова, А. М. Кустова, И. Ф. Крылова, В. Ю. Сокола, Ю. Торвальда, Н. П. Яблокова и других. Комплексный анализ позволил проследить этапы и тенденции формирования науки. При этом, несмотря на некоторые вариативные различия, сохраняется общность классификационного подхода.

В основе лежат предложенные Р. С. Белкиным этапы развития криминалистики, отражающие ключевые тенденции и переходы. К ним относятся:

1. Этап возникновения криминалистики.

2. Этап накопления эмпирического материала.

3. Этап разработки частных криминалистических теорий или учений.

4. Этап формирования общей теории криминалистики¹.

При этом он отказался от установления точных временных периодов каждого этапа, поясняя: «Хронологические границы каждого из этапов развития криминалистической теории, как и любой периодизации, весьма условны. Начало следующего этапа обычно накладывается на окончание предыдущего»². Такой подход представляется обоснованным, особенно в том случае, когда мы рассматриваем общие тенденции развития криминалистического знания, безотносительно истории отдельно взятой территории или страны.

Н. П. Яблоков применительно к отечественной криминалистике приводит дополненную периодизацию этапов ее развития: «Первый – до октября 1917 г., связанный с возникновением и первым опытом использования криминалистических приемов и средств в уголовном процессе дореволюционной России; второй – накопление эмпирического материала (1917–1930-е годы); третий – формирование частных криминалистических теорий (1940–1950-е годы); формирование и развитие общей теории криминалистики (1960–1980-е годы); пятый – начиная с 1990 г., выделяемый главным образом ввиду изменившихся политических и экономических условий в стране»³.

Аналогичного подхода, с некоторыми расхождениями в датировке, придерживаются и многие другие авторы. Изложенная классификация является стройной и достаточно обоснованной с точки зрения исторического анализа. Рассмотрению развития криминалистики на каждом из обозначенных этапов, закономерностям перехода от предыдущего к последующему посвящено немало научных публикаций. Не отрицая справедливость сделанных выводов, считаем необходимым расширить имеющееся знание об истории криминалистики, попытавшись по-иному взглянуть на этапы ее развития.

В основе периодизации любой отрасли знаний должны лежать закономерности, выделенные философией науки. Это позволяет проводить более полный анализ, учитывать общие тенденции развития научного знания. Современная философия выделяет два вида периодизации: 1) формальный, основанный на выделении какого-либо значимого признака (свойства) или совокупности признаков; 2) диалектический, предполагающий выделение основного противоречия исследуемого объекта, требующего разрешение в определенный временной период.

На наш взгляд изложенная выше периодизация является формальной и строится по признаку очередности возникновения и развития криминалистического знания. Поэтому обозначенные этапы характеризуют научный результат, полученный в соответствующий период развития. Такого рода знание необходимо для изучения тенденций трансформации представлений об изучаемых криминалистикой объектах, процессах, явлениях. Но для понимания тенденций развития научного знания этого недостаточно, необходимо проанализировать диалектические закономерности развития криминалистики.

С точки зрения диалектики «развитие, история предмета, его переходы от одного этапа к другому, есть в конечном счете не что иное, как развертывание одного фундаментального противоречия между его полюсами (противоположностями). Каждый основной этап, главная, необходимая ступень – это одно из посредствующих звеньев этого развертывания, причем эволюция основного противоречия – это процесс возрастания не только количества посредствующих, промежуточных звеньев, но и их качественных различий, выражающих специфику каждого главного этапа истории предмета»⁴.

Анализ развития науки с позиции диалектики позволяет сформировать несколько подходов к периодизации научного знания.

1. По двум различным методам построения знаний и формам прогнозирования результатов деятельности выделяют стадию зарождающейся науки или преднауки и стадию науки.

2. По соотношению объекта и субъекта познания выделяют классическую науку, неклассическую науку и постнеклассическую науку.

3. По соотношению логических приемов познания выделяют аналитическую и синтетическую стадии развития науки.

Мы считаем возможным абстрагироваться от аналитической и синтетической стадий развития научного знания, так как обозначенные процессы обязательно задействуются в ходе любого исследования. Простое определение исторического периода как аналитического или синтетического не вносит существенного вклада в понимание тенденций развития науки. И соглашаемся с мнением тех авторов, которые считают возможным комплексное рассмотрение исторических этапов развития науки. «Развитие знания – сложный диалектический процесс, имеющий определенные качественно различные этапы. Так, этот процесс можно рассматривать как движение от мифа к логосу, от логоса к «преднауке», от «преднауки» к науке, от классической науки к неклассической и далее к постнеклассической и т.п… »⁵.

Рассмотрим, как обозначенные этапы развития науки проявляются в криминалистике.

Вопрос о времени возникновения криминалистики не имеет однозначного ответа. И. А. Возгрин пишет: «Предыстория криминалистики начинается с глубокой древности, когда образовывались первые государства, появлялись законы и особые властные структуры, призванные поддерживать правопорядок и использовавшие в своей деятельности особые приемы для розыска и установления преступников»⁶.

Аналогичной позиции придерживался Р. С. Белкин, который отмечал: «Возникнув вместе с государством, уголовная юстиция сразу же была вынуждена решать проблему путей, ведущих к установлению истины в правосудии. Уже в священных книгах иудеев, христиан, мусульман – Торе (Пятикнижии), Библии, Коране можно встретить описание приемов открытия такой истины: допроса, обыска, опознания и др. Они упоминаются и в памятниках древнего права Рима, Греции, Руси, Германии, Китая и иных стран. Это были чисто эмпирические рекомендации и установления, основанные на житейском опыте и используемые в рамках существовавших процессуальных процедур обычного или писаного права»⁷.

В своих выступлениях В. Г. Коломацкий утверждает, что криминалистика возникла с момента первого научно-обоснованного применения криминалистического метода антропологических измерений, созданного А. Бертильоном. Он предлагает датой ее возникновения считать 20 февраля 1883 года, связывая время возникновения науки с первыми научными исследованиями.

Основатель криминалистики Г. Гросс считал, что криминалистика фактически существовала всегда, отмечая: «Тот, кто осматривал следы от человеческих ног, кто запечатлел в памяти слово из воровского жаргона, кто начертил план места происшествия, – каждый из них применил те или иные из положений криминалистики. Но эти отдельные действия не имели научного обоснования, а когда все эти приемы и действия подвергнуты были разработке и приведены в систему, то мы получили право потребовать признания за криминалистикой значения науки, но науки вспомогательной»⁸. Только с этого времени криминалистические знания начали приобретать статус научных. Но отнесение их к таковым с точки зрения диалектической периодизации является условным.

Описываемый в приведенных цитатах период развития относится скорее к «логосу», а не к преднауке. Единичные, разрозненные знания, как бы активно они не применялись, еще не являются системой. Это просто отдельные знания по вопросу, к тому же часто разрабатываемые в ходе осуществления иной практической деятельности для решения ее специфических задач, и только впоследствии примененные для целей расследования преступлений.

Базой для криминалистики послужил накопленный практический опыт предыдущих поколений, но целостная система знаний на тот момент еще не была сформирована. Труд Г. Гросса стал первой попытной систематизации имеющихся знаний и опыта в новом формате, что фактически явилось основой новой отрасли знаний.

Наука считается возникшей только тогда, когда имеются в наличии: 1) определенные общественно-экономические и социальные условия, затребованность знания обществом; 2) определенный уровень развития самого знания; 3) «запас» необходимого и достаточного количества фактов, которые бы подлежали описанию, систематизации и теоретическому обобщению⁹. Пока отсутствует хотя бы один из указанных факторов, нельзя рассматривать существующее знание как науку.

Поэтому, несмотря на объявление криминалистики новой наукой, ее нельзя было рассматривать как таковую. Правильнее говорить о формировании преднаучного знания. Период преднауки соответствует традиционно выделяемому этапу возникновения криминалистики и частично охватывает этап накопления эмпирического материала.

Зарождение и развитие криминалистической науки было обусловлено формированием общественно-экономических и социальных условий.

Рассматривая описываемый период, А. М. Кустов отмечает: «Эффективность и качество работы правоохранительных органов по борьбе с преступностью оставались, однако, низкими, так как государственные служащие не имели специальной подготовки, необходимой для достижения целей уголовного судопроизводства, а приемы розыска преступников и доказывания их вины в суде основывались только на житейском опыте. Полиции, следователям и судьям для достижения объективной истины по уголовным делам требовались глубокие знания современных законов, познания в области медицины, химии, техники и различных ремесел.

В середине XIX в. в России сформировались потребность и условия для исследований преступности, судебной и экспертной практики, разработки на основе результатов данных исследований методических рекомендаций и руководств для следователей и суда. Появилась закономерная необходимость в систематизации и обобщении эмпирического материала, результатов применения в практике первых научных разработок, формировании и преподавании специальной учебной дисциплины и нового научного знания – «полицейской» науки»¹⁰.

Основной задачей новой являлись розыск и идентификация задержанных преступников. Был сформирован инструментарий ее решения: антропометрический метод А. Бертильона, дактилоскопические и почерковедческие исследования, рекомендации по составлению словесного портрета, использование сигналетической и метрической фотосъемок, формирование альбомов фотографий разыскиваемых преступников, изучение способов совершения и сокрытия преступлений и другие рекомендации имелись в арсенале уголовной полиции.

Таким образом, можно утверждать, что возникновение криминалистики закономерно связано с необходимостью решения задач расследования преступлений. Именно необходимость установления, розыска и отождествления преступников потребовала синтезировать имеющийся арсенал методов и средств, что в свою очередь привело к необходимости выделения новой области знаний.

«Разрушение старой и создание новой судебной системы в России в 20-х гг. XX в. сопровождалось всплеском преступности, борьба с которой требовала самых активных и умелых усилий специальных правоохранительных органов. Создались такие реальные условия, которые потребовали неотложного и более эффективного внедрения достижений существовавших тогда науки и техники, включая возможности молодой криминалистики, в практику борьбы с преступностью»¹¹.

Научной основой формирования новой области знаний выступило уголовное право, в первую очередь его формальная часть, то есть уголовное процессуальное право. Ученые процессуалисты и раньше рассматривали вопросы организационно-методического характера, что не вполне укладывалось в рамки формализации деятельности, свойственные уголовному процессу. Эти исследования, безусловно, оказали влияние на содержание криминалистики, которая в свою очередь вышла за рамки процессуальной науки.

Как отмечал И. А. Возгрин: «Активизация научной деятельности в области уголовного судопроизводства не только привела к углублению исследований, но и положила начало более явной их дифференциации на посвященные анализу законодательной основы уголовного процесса при отправлении судами функции правосудия и рассматривающие практику организации розыска, раскрытия и расследования преступлений в досудебном производстве…

Таким образом, к последней четверти XIX в. не только в России, но и за ее пределами сложились объективные условия для консолидации знания о раскрытии и расследовании преступлений и создания самостоятельной отрасли юриспруденции, исследующей организацию и осуществление этой деятельности особыми органами государственного принуждения»¹².

В то время отношение к криминалистике, или как ее часто называли в те времена «уголовной технике» было неоднозначным. С одной стороны, необходимость выделения новой отрасли знания осознавалось учеными, с другой – высказывались обоснованные утверждения о невозможность рассмотрения криминалистики как самостоятельной науки. В частности в 1915 г. С. Н. Троегубов писал: «Не претендуя на самостоятельное научное значение, уголовная техника является прикладной, преследующей практические цели научной дисциплиной, тесно связанной с уголовно-процессуальным правом, и имеет своим предметом изучение наиболее целесообразных способов и приемов применения методов естественных наук и технических знаний к исследованию преступлений и установлению личности преступника»¹³.

Такого рода взгляды постепенно были вытеснены сторонниками новой науки. Как справедливо отмечает Е. П. Ищенко, «криминалистику нельзя считать зародившейся в недрах уголовного процесса, который по своим первоистокам гораздо моложе ее»¹⁴.

Необходимость развития криминалистки обуславливалась и осознанием общественной потребности в разработке научных способов выявления и раскрытия преступлений, борьбы с преступностью. Работы ученых-криминалистов немало способствовали развитию новой отрасли знаний.

И. А. Возгрин указывает: «многие оставшиеся в стране опытные специалисты и практические работники, в частности В. Л. Русецкий, И. Н. Потатпов, И. Н. Якимов, А. А. Захарьин, А. А. Поповицкий, П. С. Семиновский, А. А. Сальков, Н. С. Бокариус, В. И. Громов, С. А. Голунский и др., продолжали изыскания в области криминалистики. Их усилия были направлены, главным образом, на разработку криминалистических средств, приемов и методов для более эффективного выявления и изобличения лиц, совершивших преступления. Но и эта деятельность, вместе с подготовкой пособий для обучения молодых и недостаточно образованных сотрудников правоохранительных органов, реально способствовала формированию и признанию криминалистики в нашей стране как самостоятельной области юридического научного знания»¹⁵.

Развитие криминалистики как науки требовало накопления большого объема эмпирического материала. Как отмечал Р. С. Белкин, «возникновение развитой криминалистической теории стало возможным только в силу того, что в распоряжении науки оказался необходимый для теоретических обобщений огромный эмпирический материал, как положительный, так и отрицательный опыт применения в борьбе с преступностью криминалистических средств и методов. Именно таким путем возникли эмпирические предпосылки криминалистической теории как в виде отдельных данных опыта, так и в виде некоторых эмпирических закономерностей»¹⁶.

По-разному формировались криминалистические знания в России и за рубежом. В западных странах больше внимания уделялось прикладным аспектам применения знаний естественных и технических наук, то есть развивались «научная полиция» или «уголовная техника». В России пошли другим путем. Как правильно отмечал И. А. Возгрин: «Дальнейшее развитие юриспруденции убедительно подтвердило, что для борьбы с преступностью необходимы не только научные методы исследования вещественных доказательств, которые рассматривались в курсе «Научная полиция», но и более широкие знания о предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений, составляющие содержание науки криминалистики»¹⁷. Тогда еще советская криминалистика как раз и стремилась к решению различного типа задач, а это в свою очередь способствовало дальнейшему накоплению эмпирического материала, созданию основы для перехода к теоретическому научному знанию.

Обобщая вышеизложенное, можно отметить, что в начале ХХ века во всем мире и в России в частности сформировались общественно-экономические и социальные условия, требующие развития и использования криминалистических знаний. К этому времени был накоплен определенный опыт использования знаний, названных впоследствии криминалистическими, проводились целенаправленные исследования в области исследования доказательств и изучении порядка производства следственных действий. То есть возникли все необходимые условия для того, чтобы криминалистика сформировалось как наука. Именно с этого времени можно рассматривать тенденции развития научного знания.

Формирование криминалистики как науки пришлось на конец этапа классической науки, поэтому закономерности ее развития практически не оказали влияния на содержание криминалистических знаний. Да и проведение анализа результатов криминалистического исследования безотносительно к условиям изучения объекта исследования не позволяет однозначно судить об их объективности. На этот вопрос обращалось внимание еще на заре возникновения криминалистики при использовании результатов экспертиз в процессе доказывания.

Для этапа неклассической науки, приходящегося на первую половину XX в. характерно соотнесение результатов познания объекта исследования со средствами и методами, используемыми субъектом. В этот же период начинают развиваться идеи о необходимости «целостного» взгляда на объект исследования.

Данное научное мировоззрение не могло не отразиться на процессе развития криминалистического знания. Так, например, в 1935 г. авторы учебника «Советская криминалистика» определяли криминалистику «как науку о способах применения данных естественных наук к расследованию преступлений, о наилучших приемах проведения отдельных следственных действий и наиболее целесообразной очередности их производства, системе и планировании процесса расследования, о специфических приемах расследования отдельных видов преступлений»¹⁸. В данном понятии основное внимание уделяется уже не методам естественных наук в целях борьбы с преступностью, а приемам собственно расследования – его организации, планирования и проведения. Расширив сферу легального применения криминалистических знаний, авторы придерживались общей традиции науки того времени – рассматривали в качестве важнейшего элемента познания правильный выбор средств и методов исследования.

Потребность в разработке эффективных средств и методов раскрытия и расследования преступлений определила прикладные задачи, решаемые молодой наукой. В этот период активно развивались частные криминалистические учения: криминалистическая идентификация, судебная фотография, криминалистическая трасология, криминалистическое почерковедение, криминалистическая баллистика и др.

Рост числа частных криминалистических теорий не мог не вызвать потребности в переосмыслении предмета и системы криминалистики. Анализируя данный период, И. А. Возгрин пишет: «Постоянное увеличение количеств частных криминалистических теорий и углубление их содержания уже в конце Великой Отечественной войны, а особенно в первые послевоенные годы, потребовало уточнения понятия предмета и системы криминалистического научного знания.

Важную роль в этом отношении сыграли широкие научные дискуссии и работы о сущности, структуре и роли криминалистики в укреплении правопорядка и законности в стране. Стремление к самосовершенствованию, присущее всем наукам, достаточно полно проявилось и в криминалистике»¹⁹.

Основная часть периода переосмысления теоретических основ криминалистики приходится на начало этапа постнеклассической науки (вторая половина XX в.). В этот период возрастает роль субъективного анализа и оценки задач науки, ожидаемых и полученных результатов. Еще более актуальной становится идея целостности научного знания, на первое место выходят идеи развития и самоорганизации изучаемых систем.

В 50-х годах XX в. начался новый этап переосмысления места и роли криминалистики в системе научного знания. Объем теоретических и практических разработок был настолько велик, что не вписывался в существующую систему науки.

В связи с этим И. А. Возгрин отмечал: «Фактически к этому времени криминалистика начала утрачивать важнейшие признаки самостоятельной юридической науки, все больше превращаясь в собрание разноплановых учений и практических рекомендаций по судебно-следственной деятельности. Назревала объективная необходимость проведения глубоких теоретических исследований методологических основ криминалистики и разработки более совершенной общей теории»²⁰.

В 60-х – 80-х гг. XX в. формируется и активно развивается общая теория криминалистики. Выходят в свет такие работы как «Теоретические основы советской криминалистики» С. П. Митричева, «Криминалистика и доказывание» Р. С. Белкина и А. И. Винберга, «Методологические проблемы расследования» И. М. Лузгина, «Советская криминалистика. Теоретические проблемы» Н. А. Селиванова, В. Г. Танасевича, А. А. Эйсмана, Н. А. Якубович, «Предмет, система и теоретические основы криминалистики» А. Н. Васильева и Н. П. Яблокова, «Информационные процессы и структуры в криминалистике» В. Я. Колдина и Н. С. Полевого, «Курс криминалистики» в 3-х томах Р. С. Белкина и др²¹.

В результате сформировался единый подход к пониманию предмета науки, который оказывает влияние и на современные взгляды на содержание науки. Некоторые расхождения в формулировках существенно не изменяют сущность понятия. «Криминалистика – это наука о закономерностях механизма преступления и образования информации о преступном событии и его участниках, а также о закономерностях деятельности правоохранительных органов по раскрытию, расследованию преступлений и основанных на познании этих закономерностей специальных средствах и методах обеспечения данной деятельности в целях достижения объективной истины по уголовному делу»²².

Формируется методологические подходы, построенные на субъектно-объектных отношениях: криминалистическая теория отражения (Р. С. Белкин), системно-деятельностный подход (М. К. Каминский). Частные криминалистические теории направляют внимание на субъектов преступной деятельности и деятельности по расследованию. Они объясняют процессы, связанные с осуществлением данных видов деятельности и используемым инструментарием. Широко известны учение о криминалистической характеристике преступлений (Р. С. Белкин, В. А. Образов, Н. А. Селиванов, Н. П. Яблоков), учение о личности обвиняемого (Н. М. Ведерников, Ф. В. Глазырин, М. Г. Коршик, А. С. Кривошеев, И. А. Матусевич, С. С. Степичев, П. П. Цветков), учение о навыках (Г. А. Самойлов), учение о способах совершения преступлений и сокрытия следов (Г. Г. Зуйков, И. М. Лузгин, В. П. Лавров), криминалистическая профилактика (В. П. Колмаков, И. Я. Фридман) криминалистическая кибернетика (Н. С. Полевой) и др.

Аналогичные тенденции имеют место и на современном этапе развития криминалистики. К ним добавляются также закономерности, связанные с вхождением мирового сообщества в этап информационной цивилизации. «Сегодня широким распространением пользуется концепция информационного общества, которая главным фактором общественного развития считает производство и использование научной, технической и иной информации»²³.

Следуя за тенденциями развития научного знания, ученые криминалисты уделяют все больше внимания информационным процессам, протекающим в сфере совершения и раскрытия преступлений, а также организации деятельности по выявлению, обработке, хранению и использованию информации о преступлениях и преступной деятельности (О. Я. Баев, Р. С. Белкин, М. К. Каминский, В. Я. Колдин, Ю. Г. Корухов, А. В. Лапин, В. А. Образцов, М. Н. Хлынцов, В. И. Шаров и др.). Не исключено, что такого рода исследования приведут к новому пересмотру понимания объекта и предмета криминалистики.

На современном этапе постнеклассическая наука идет по пути соединения объекта познания, познающего субъекта и методов исследования в единую систему, формируя тем самым новую реальность. Наука постепенно превращается в технонауку. «Знание, обозначаемое как технонаука, представляет собой кластер наук и технологий, в котором осуществляется взаимодействие нано-, био-, информационных, когнитивных и социальных технологий (NBICS). Технонаука формирует такую модель взаимодействия знания и общества, в которой знание социально-практически обусловлено, производство знаний обеспечивается цифровизацией науки, сращиванием науки и производства»²⁴.

Таким образом, криминалистика, активно используя возможности современного научного знания, применяемых технологий, также неизбежно превращается в технонауку, активно внедряя информационные технологии в систему криминалистических средств.

Проведенный анализ позволил рассмотреть общие закономерности развития научного знания, и сделать вывод о том, что криминалистика как наука развивалась, и продолжает развиваться в соответствии с общими тенденциями развития науки. В ходе своей относительно короткой истории (по сравнению с такими науками, как философия, математика, физика, медицина и т. п.) криминалистика прошла полный путь развития от этапа преднауки до современного этапа. При этом направления криминалистических исследований соответствуют общенаучной проблематике, обозначенным путям ее рассмотрения.

Однако изложенный подход не раскрывает закономерности развития теоретико-методологических положений криминалистики, в то время как понимание именно этого вопроса значимо для выявления тенденций развития собственно криминалистического знания. Анализу этой проблемы посвящены следующие параграфы настоящей главы.

§ 2. Закономерности, влияющие на формирование теоретико-методологических положений науки

Несмотря на достаточно подробное рассмотрение в литературе исторических периодов развития криминалистики, традиционный подход в большей степени является описательным и не позволяет в полной мере проследить все закономерности, определяющие изменение криминалистического знания. Выше рассматривалось, как выбор подхода к исследованию развития науки влияет на результат анализа и характер исследования.

Объективным критерием развития науки является динамика научного знания. «Под динамикой научного знания подразумевается функционирование систем научного знания и те изменения, которые в них происходят. В случае необратимого характера изменений можно говорить о развитии научного знания»²⁵.

Применительно к развитию криминалистики можно уверенно утверждать, что методологические изменения носят необратимый характер. Однако, к сожалению, развитие методологии очень слабо влияет на формирование криминалистических средств и методов решения практических задач. Безусловно, важно выявить причину этого, чтобы изменить данную тенденцию.

Изучение развития теории криминалистики требует проведения системного анализа, т. е. выделения совокупности элементов, составляющих теоретико-методологическое знание, определения структурных связей между ними. Существуют различные подходы к содержанию и методике системных исследований. В их основе лежит системный подход, основанный на общей теории систем. Исследователь выбирает ту концепцию, которая представляется ему наиболее правильной или подходящей к объекту исследования. Наиболее распространенными являются общая теория систем В. Н. Садовского²⁶, общая теория систем А. И. Уемова²⁷, общая теория систем Ю. А. Урманцева²⁸. Близкой к теории Ю. А. Урманцева является позиция В. С. Тюхтина²⁹, часто используемая в криминалистических исследованиях.

Нашей задачей не является анализ достоинств и недостатков отмеченных теорий. Хотелось бы отметить, что они не столько указывают на методику системного исследования, сколько отражают принципы его проведения. От таких представлений выгодно отличается теория Г. П. Щедровицкого. Рассматривая принципы построения модели исследуемого объекта, он отмечает: «Системно-структурная модель … предполагает прежде всего особое изображение процессов, конституирующих рассматриваемую действительность и определяющих ее полноту. Во втором слое будут функциональные структуры, в третьем – материальные организованности и в четвертом морфология объекта»³⁰. По сути, речь идет о четырех дополняющих друг друга моделях.

На наш взгляд, даже на сегодняшний день это наиболее полно разработанная методология системных исследований. При проведении анализа желательно, но необязательно, рассматривать все четыре уровня или слоя комплексной модели. Ученый в рамках исследования может ограничиться только одной моделью, при условии, что он осознает неполноту своего знания и его направленность, и будет учитывать это в своей работе.

Воспользуемся первым, процессуальным, уровнем моделирования. Он предполагает выделение процессов, определяющих формирование научного знания, их анализ.

Теоретико-методологические основы любой науки складываются из представлений о природе науки, ее цели, методологических основах, задачах науки, используемых теоретических и эмпирических методах.

Соответственно можно выделить следующие процессы, обеспечивающие формирование теории и методологии науки: формирование представлений о объекте и предмете науки, ее целях и задачах, природе научного знания; определение методологических основ, лежащих в основе построения научного знания; построение системы методов науки.

А. В. Дулов отмечал, что «существуют две группы наук: одни развиваются по присущим им внутренним законам (математика, химия, биология), которые определяют задачи углубленного исследования, другие появляются под воздействием потребностей общества. По мере его развития возникают задачи, которые можно решить только благодаря проведению научных исследований, изысканий научных средств и методов»³¹.

С такой позицией трудно согласиться. Скорее всего, автор стремился разграничить естественнонаучное и техническое, гуманитарное знание, в основе которых, как предполагается, лежат различные механизмы развития.

Естественные науки исследуют объективный мир, обращая внимание на реально существующие объекты, либо предполагаемые как реально существующие. В отличие от них гуманитарные и технические науки в качестве объекта исследуют продукт человеческой деятельности. С одной стороны такие объекты реально существуют (могут существовать), с другой, они сформированы в результате жизнедеятельности человеческого общества и являются в этом отношении не столько естественными, сколько искусственно созданными, хотя и зависят от общих законов природы.

Как автор отмечала ранее, «любая наука возникает под воздействием потребностей общества, а, возникнув, развивается как с учетом изменения потребностей практической деятельности членов общества, так и в соответствии со своими внутренними закономерностями. Достижения науки влияют на практику и определяют возникновение новых потребностей. Вследствие этого будущие потребности можно предвидеть и разработать новые средства практической деятельности до возникновения в них острой необходимости»³².

В процессе осуществления практической деятельности возникают проблемы, решение которых невозможно с помощью имеющихся знаний. Для их разрешения требуются либо дополнительные исследования в рамках имеющейся науки, возможно связанные с пересмотром изучаемого наукой предмета, либо формирование новой отрасли знаний.

Часто работа над решением проблемы начинается в рамках одной науки, или даже нескольких отраслей знаний. По мере углубления в проблему ученые осознают, что используемые методы и предмет исследования выходят за рамки традиционных представлений о содержании конкретной науки, а расширение этих границ нецелесообразно. Это приводит к формированию новой научной дисциплины. Такого рода процесс наблюдался, например, при выделении криминалистики из сферы уголовного процесса, теории оперативно-розыскной деятельности из криминалистики. Если же решение проблемы возможно в рамках существующей отрасли знаний путем пересмотра ее концептуальных основ и предмета, то наука развивается, расширяя сферу влияния, либо изменяя и совершенствуя методологию.

Хочется присоединиться к позиции О. В. Мальцева: «если отсутствуют задачи, необходимость или потребность чего-то, что бы двигало ученым, то появляется наука ради науки, переписывающая сама себя в разных вариантах»³³. К сожалению, в погоне за наукой мы забываем о практических потребностях, отодвигаем их на второй план. Особенно, если это касается методологии. Но ведь именно она лежит в основе формирования научно-практического инструментария, отвечающего современным требованиям.

Как мы неоднократно отмечали ранее, после того как проблема поставлена, требуется сформулировать задачи, решение которых позволит найти оптимальные пути удовлетворения потребностей практики и развития научного знания. Но грамотная постановка задач возможна только при наличии конкретной методологии, которая определяет границы доступного знания. Поэтому справедливо говорить о следующих связях: потребность науки и практики – методологические воззрения – задачи науки – методы (пути) их решения. Возникшая при осуществлении научной или практической деятельности потребность анализируется с определенных методологических позиций, это формирует систему взглядов на подлежащую исследованию проблему и позволяет определить круг задач, требующих решения³⁴.

Выбор методологии зависит от специфики рассматриваемых наукой проблем, а также от уровня развития общенаучных знаний и традиций научной школы, к которой принадлежит исследователь. Сформированная методологическая позиция определяет способ рассмотрения объекта исследования, а значит и направление исследований, что в свою очередь влияет на постановку конкретных задач науки. После определения круга задач разрабатываются методы, направленные на их решение.

Ю. С. Обидина правильно отметила, что «наука приобретает качество автономности лишь тогда, когда ее развитие начинает базироваться на собственных методологических основаниях»³⁵. Молодая наука зачастую не имеет своих собственных методов и заимствует разработанные другими областями знаний. Однако со временем у нее появляются уже собственные средства научного познания.

О важности методологии пишут Т. Н. Фролова и Г. В. Шашурина. «Научно-исследовательская деятельность ученого не может функционировать без учета составляющей его методологической практики, так как разработка новых критериев и нормативов научного исследования базируется именно на ней»³⁶. Это признанный подход как в философской, так и юридической литературе.

Изложенное свидетельствует о важности правильного формирования методологической концепции, которая ляжет в основу исследования объекта науки. Мы разделяем мнение Р. С. Белкина, утверждавшего: «Разработка частнонаучной методологии на современном уровне развития научного знания под силу только специалистам в его конкретных областях, обладающим подлинно научным мировоззрением, т. е. владеющим материалистической диалектикой как методом познания и учением о познании. Именно поэтому разработка методологии конкретной науки – ее собственная сфера»³⁷.

Формирование методологической парадигмы науки (криминалистика не является исключением) и представлений о ее задачах тесно связано с пониманием предмета научных исследований. Для науки очень важно правильно определить свой объект и предмет. Это позволяет сориентировать направленность дальнейших научных разработок, решить вопрос об относимости проводимых исследований к данной науке.

Проблема выделения объекта и предмета криминалистики, научные исследования в данной области представлены противоречивыми позициями ученых. Так Л. А. Зашляпин высказывал мнение, что «исследование проблем выделения объекта и предмета данной (конкретной) науки не суть криминалистическая, а исключительно методологическая проблема. Использование методологии учеными-криминалистами в своих исследованиях … является вынужденным, поскольку сами методологи не проводят, к сожалению, необходимых исследований в криминалистической области»³⁸.

Если следовать по предложенному пути, то надо согласиться с тем, чтобы направления и границы криминалистических исследований определяли «третьи лица» – методологи науки. Получается, что развитие криминалистики будет зависеть не от потребностей практики, не от результатов теоретических прогнозов развития науки, а от мнения специалистов, далеких от решения криминалистических задач.

Возникают большие сомнения в эффективности такого подхода. Напротив, проанализировав поставленную практикой проблему с определенных методологических позиций, криминалистика должна выделить ту часть объективной действительности, исследование которой позволит решить проблемы практики, и на которую поэтому должно быть направлено внимание науки. Это задача отнюдь не методолога науки.

В философии существует понятие «философские основания науки». Оно выражает философские идеи и принципы, которые содержаться в конкретной науке (научной дисциплине, концепции и т. п.) «и дают самые общие ориентиры для познавательной деятельности. Философские основания науки наряду с функцией обоснования уже добытых знаний выполняют также эвристическую (участвуют в построении новых теорий) и методологическую функции»³⁹.

А.И Винберг и Р. С. Белкин отмечали: «Необходимость рассмотреть философские проблемы конкретной науки возникает тогда, когда в этой науке назревает качественный скачек в развитии, когда наука в своем проникновении в предметную область достигает следующей, более высокой ступени, когда возникает необходимость преодоления трудностей познания бесконечно взаимосвязанных явлений и закономерностей объективного мира»⁴⁰. Авторы указывают на необходимость формирования системы философских оснований, позволяющих перевести научные знания на новую ступень развития.

Философские основания науки часто рассматриваются как методологическая парадигма, под которой понимается «совокупность знаний, методов, образцов решения конкретных задач, ценностей, безоговорочно разделяемых членами научного сообщества»⁴¹. Они выступают и как определенное представление об объекте исследования, и как инструмент оценки новых теоретических концепций, и как основа для формирования новых методов исследования объективной действительности.

Данная позиция давно обозначена в криминалистической литературе. В частности, А. А. Эйсман писал: «В философской и юридической науке под методологией понимают общий концептуальный подход во всяком научном исследовании любых объектов природы и общества. Речь идет об использовании в таком исследовании законов и категорий диалектики и о материалистическом истолковании любых процессов и явлений. В этом контексте методология является наиболее общим выражением способа решения теоретических или практических задач»⁴².

Философией науки установлено, что коренные изменения в науке сопровождаются интенсивным углублением в ее философские основания. В тоже время «недопустимо рассматривать общие философские положения, руководящие принципы и идеалы в качестве прямых средств объяснения конкретных ситуаций и решения специфических проблем. Это лишь самые абстрактные схемы, которые должны быть вписаны в конкретный материал, ибо они сами по себе ничего не определяют и ничего не объясняют»⁴³. Поэтому криминалистика, как и любая другая наука, должна рассматривать философские основания применительно к исследуемой области действительности, соотнося их с определенным направлением предметной деятельности человека. Действующая парадигма определяет характер научных исследований и критерии оценки их достоверности, но она не должна являться догмой и препятствовать развитию научного знания. В том случае, когда потребности практики перестают удовлетворяться в рамках действующей парадигмы, она неизбежно заменяется на новую, отвечающую современным условиям.

Давно доказано, что «допарадигмальный период отличается хаотичным накоплением фактов. Выход из данного периода означает установление стандартов научной практики, теоретических постулатов, точной научной картины мира, соединение теории и метода. Смена научной парадигмы, переход в фазу «революционного разлома» предусматривает полное или частичное замещение элементов научной картины мира, методов и теоретических допущений, эпистемиологических ценностей»⁴⁴.

Рассматривая философские основания науки, мы неизбежно сталкиваемся с противоречием между представлениями об объекте науки и выделяемыми исходя из них методами исследования и собственно решаемой проблемой. Опираясь на определенную методологическую парадигму, в науке выделяют объект исследования – ту часть объективной действительности, на которую направлено ее внимание. Затем определяется предмет науки, то есть представление о тех закономерностях объекта, которые исследуются данной наукой. Понимание предмета науки и цели его изучения синтезируются в определении науки.

С момента возникновения криминалистики до настоящего времени ведутся дискуссии о ее объекте и предмете, что неизбежно влечет за собой существование различных, иногда не согласующихся между собой определений криминалистики. Такое положение представляется естественным. Как справедливо отмечал А. И. Ракитов: «Обилие определений отдельных научных дисциплин отражает, по-видимому, не только наличие различных субъективных оценок, но в гораздо большей степени объективное многообразие проблем, аспектов и методов исследования, существующих в каждой развитой науке. Такое положение следует, вероятно, считать не аномалией, а нормой»⁴⁵.

Аналогичную точку зрения высказывал П. А. Капица: «Когда в какой-либо науке нет противоположных взглядов, нет борьбы, то эта наука идет по пути к кладбищу, она идет хоронить себя»⁴⁶.

В то же время нельзя говорить, что наука заняла свое место в системе научного знания до тех пор, пока не будут точно обозначены ее объект и предмет. Ситуация разбросанности такого рода представлений свидетельствует о том, что криминалистика до сих пор не заняла ту нишу, которая позволяет ей полноценно развиваться, решая как собственно научные проблемы, так и задачи практики.

Следует различать объект науки и объекты научных исследований. Объектами научных исследований могут выступать самые различные объекты, явления, процессы объективного мира. Главное, чтобы их изучение позволяло решать поставленные задачи. Объектом же исследования науки должна выступать та целостная часть объективной реальности, которая включает в себя объекты научных исследований как структурные элементы, и изучение которой позволяет достигнуть поставленной цели в пределах, возможных при данном развитии науки.

Объект и предмет исследования тесно взаимосвязаны с задачами, которые должны быть решены в рамках данной науки. Решая задачи, ученые накапливают эмпирическое и теоретическое знание, которое в свою очередь оказывает влияние на понимание объекта и предмета науки, способствует формированию новых задач.

Одной из основных задач науки является создание теоретического знания, то есть открытие и формулирование законов или закономерностей, определяющих возникновение, развитие и функционирование изучаемых наукой предметов, явлений, процессов. В тоже время следует учитывать, что «открытие и формулирование закона – важнейшая, но не последняя задача науки, которая еще должна показать, как открытый ею закон прокладывает себе путь. Для этого надо с помощью закона, опираясь на него, объяснить все явления данной предметной области (даже те, которые кажутся ему противоречащими), вывести их все из соответствующего закона через целый ряд посредствующих звеньев»⁴⁷. При этом криминалистика должна формировать такой методический инструментарий, который бы максимально исключил существование фактов, не вписывающихся в выстраиваемую систему, так как это противоречит основной задаче данной науки – способствовать установлению истины по делу.

Результаты исследования изучаемых наукой объектов и управляющих ими законов выражаются в форме теории. При этом следует учитывать, что «знание становится теоретическим только тогда, когда оно построено не как механическая, эклектическая сумма своих моментов, а как их органическая целостность, отражающая целостность соответствующего объективного фрагмента реальности, предметной деятельности людей. Теория не есть внешняя расположенность, а внутреннее единство, глубинная взаимосвязь понятий, законов, гипотез, суждений и других форм мышления, системное взаимодействие которых и характеризуют теорию как идеальную форму целостной действительности, совокупной предметной деятельности»⁴⁸.

Развитие науки определяется степенью развитости ее теории. Чем выше развитие теории, тем дальше она отходит от решения непосредственных практических задач, уделяя все большее внимание тем проблемам, которые позволяют прогнозировать дальнейшее развитие науки и практики и получать знание о путях решения проблем до того, как они возникнут. Но чем выше уровень развития теории, тем сильнее противоречие между потребностями науки и потребностями практики, тем более важное значение приобретает правильное определение предметной области исследования и задач науки.

Как давно доказано в философии и методологии научного знания, развитая наука не ограничивается моделированием только тех предметных отношений, которые уже включены в наличную практику производства и обыденного опыта. Она способна выходить за рамки каждого исторически определенного типа практики и открывать для человечества новые предметные миры, которые могут стать объектами массового практического освоения лишь на будущих этапах развития цивилизации⁴⁹.

Определение предмета и задач науки оказывает существенное влияние на формирование ее системы. Система любого научного знания требует установления четкой взаимосвязи между его элементами. Как отмечал Р. С. Белкин, «структура общей теории должна отражать структуру познаваемого объекта»⁵⁰. Это справедливо не только для общей теории криминалистики, но и для теории науки в целом, но при одном условии: если структура знания, соответствующая структуре объекта, позволяет его использовать для решения возникающих задач.

Постановка конкретных задач и определение их места в системе задач криминалистики в целом необходима для правильного выбора методов их решения. Система методов криминалистики, их связь с решаемыми задачами неполно соотносятся со структурой криминалистического знания, что, с одной стороны, позволяет субъекту познавательной деятельности выбирать оптимальной метод с учетом, как специфики решаемой задачи, так и ситуации, а с другой, затрудняет выбор при отсутствии достаточного опыта субъекта.

Исходя из изложенного, можно утверждать, что наиболее удобно группировать знания по задачному принципу: задача – теоретическое обоснование – средства ее решения. Формирование блоков задач неизбежно приводит к созданию специальных разделов – структурных частей. Последовательность разделов и их взаимосвязи определяются иерархией задач науки и их взаимообусловленностью.

Таким образом, можно выделить следующие закономерности формирования теоретико-методологических положений науки:

– выделение и формулировка новых проблем практической деятельности неизбежно приводит к возникновению нового направления научных исследований в рамках существующей науки, либо к формированию новой научной области;

– для построения теории необходимо формирование методологических оснований науки, или методологической парадигмы;

– выбранная методологическая парадигма влияет на понимание объекта, предмета, природы, задач и методов науки;

– построение системы решаемых наукой задач и методов их решения определяют систему науки.

§ 3. Этапы формирования теоретико-методологических положений криминалистики

Изучение истории трансформации понятия криминалистики, представлений о ее объекте, предмете, системе и задачах должно строиться с учетом изменения методологических представлений данной науки. Нами сделана попытка, проанализировать с обозначенных позиций развитие взглядов на криминалистику как науку и дать им оценку с позиции сегодняшнего дня. Приводимый ниже анализ направлен на выявление причины возникновения современных взглядов на криминалистику и тенденций ее дальнейшего развития.

Рассмотрение периодов развития криминалистики может осуществляться не только во временном, задачном и диалектическом аспектах. В. Я. Колдин, проводя анализ основных науковедческих концепций криминалистики, выделял следующие виды:

1. Прагматическая концепция. Рассматривает криминалистику как науку о приемах и способах раскрытия, расследования и предупреждения преступлений.

2. Праксеологическая концепция. Предполагает создание особой теории поведения лиц в ситуации «негативной кооперации». Разрабатывалась В. Гутекунстом.

3. Теоретико-доказательственная концепция. Рассматривает криминалистику как науку о закономерностях возникновения, собирания, оценки и использования доказательств и основанных на познании этих закономерностей средствах и методах судебного исследования и предотвращения преступления.

4. Информационно-познавательная концепция. Исходит из того, что, криминалистика – это наука о закономерностях движения уголовно-релевантной информации и основанных них методах расследования и предупреждения преступлений⁵¹.

Данная классификация обозначает основные представления о сущности криминалистического знания. В чем-то они противоречат друг другу, вызывая научные дискуссии. Однако, как будет рассмотрено ниже, все эти концепции могут существовать одновременно, не трансформируясь одна в другую, но дополняя друг друга.

Мы предлагаем положить в основу периодизации развития криминалистики исторически доминирующие методологические воззрения (парадигмы), на основе которых формировались взгляды на проблемы, решаемые криминалистикой. Это позволит сконцентрировать внимание не на результатах развития научного знания, а на причинах, их вызвавших. Сразу оговоримся, что предлагаемая периодизация имеет вспомогательный характер и не претендует на замену устоявшихся представлений.

Содержание каждого периода развития криминалистики будет рассматриваться исходя из положений, изложенных в предыдущем параграфе. Обозначив методологическую парадигму, мы перейдем к рассмотрению ее влияния на понимание проблем, возникающих в деятельности правоохранительных органов, и задач, направленных на их решение. Анализ данных вопросов неизбежно приводит к определению объекта и предмета криминалистики, ее системы и места в системе научного знания.

На сегодняшний день в истории криминалистики можно выделить следующие методологические периоды:

Период 1. Активная трансформация научного знания.

Период 2. Выбор методологической концепции.

Период 3. Рассмотрение криминалистической теории отражения как основной методологической концепции.

Период 4. Использование системно-деятельностного подхода.

Период 5. Смена методологической парадигмы.

Переход от одного методологического периода к другому ни в коем случае не требовал отказа от ранее полученного знания и методов научных исследований. Более того, ранее действовавшие методологические воззрения оставались неотъемлемой частью науки криминалистики. Справедливо говорить об акцентировании внимания на новых сторонах объективной действительности, определении иной исходной точки для научного анализа. Выбор новой методологической позиции позволял перейти к более полному знанию, повысить объективность результатов исследований.

Следует также учитывать, что переход от одного периода к другому не связан жесткими временными границами. Первостепенное значение имеет то, какой методологической позиции придерживается конкретный ученый, определенная научная школа.

Рассмотрим проявление обозначенных периодов на историческом материале.

Период активной трансформации научного знания

Несмотря на то, что в научном мире продолжаются споры о времени возникновения криминалистики, содержательный аспект данного периода разногласий не вызывает. Возникновение криминалистики тесно связано с заимствованием знаний, полученных в результате научной и практической деятельности в различных сферах с целью установления истины при осуществлении правосудия. То есть с применением обозначенного А. Ф. Буринским и сформулированного А. И. Винбергом принципа трансформации, предполагающего активное, творческое использование криминалистикой для целей правосудия достижений иных наук.

Анализ причин возникновения криминалистики позволил выделить основную потребность, на удовлетворение которой была направлена молодая наука.

М. К. Каминский справедливо отмечает, что «в жизни социума с незапамятных времен существовала потребность познания прошлого, которая в зависимости от задач познания удовлетворялась различными методами, средствами и облекалась в различные формы существования», поэтому криминалистика была призвана решать проблему познания «минувшего события (преступной или непреступной деятельности)»⁵².

Аналогичного мнения придерживается и А. М. Кустов, указывающий, что социальной функцией криминалистики на всем протяжении ее существования является «вооружение органов сыска, расследования и правосудия современными методами поиска объективной истины по уголовным делам»⁵³.

До возникновения криминалистики как новой отрасли научного знания задачи практики удовлетворялись разрозненными исследованиями, заимствованием знаний других наук и практической деятельности. Необходимость их использования была обусловлена потребностью в установлении истины, познании минувшего события. Возникновение криминалистики позволило синтезировать накопленные знания, систематизировать и расширить инструментарий для реконструкции и познания событий прошлого, в первую очередь преступной деятельности, собирания и анализа доказательственной информации, осуществления правосудия.

Данные положения наглядно иллюстрирует следующий исторический документ. 19 января 1912 г. Министерство юстиции России внесло представление в Государственную думу об учреждении кабинета научно-судебной экспертизы при прокуроре Санкт-Петербургской судебной палаты. В объяснительной записке к законопроекту говорилось: «… Такая, в высокой степени важная, роль в деле успешного отправления уголовного правосудия, изъясненных технических приемов следственных действий и судебной экспертизы, побуждает Министра Юстиции признать весьма желательным скорейшее применение их в России путем создания специальных установлений в целях предоставления органам следственной и судебной власти возможности пользоваться научными данными криминалистики и соприкасающихся с ней областей знания, как для раскрытия преступлений и изобличения виновных, так и вообще для наиболее успешного выяснения материальной истины в судебных решениях и при том не только по уголовным, но и по гражданским делам»⁵⁴.

Интересным является тот факт, что достижения криминалистики уже при ее зарождении предполагалось использовать для установления истины, как в уголовном, так и в гражданском судопроизводстве. Однако, необходимость уменьшения вала преступности, потребность в установлении конкретного лица, совершившего преступление, привело к тому, что внимание ученых сконцентрировалось в первую очередь именно на уголовно-правовом направлении применения криминалистических знаний.

Потребность того времени в криминалистических разработках очень образно обозначил Р. С. Белкин: «Конец XIX и начало XX в. ознаменовались прорывом в деле формирования подлинно научных средств и методов борьбы с преступностью, существенно изменившейся к этому времени и количественно и качественно… В борьбе с этой качественно и количественно изменившейся преступностью оказались беспомощными здравый смысл и житейский опыт полицейских и судебных чиновников… Возник своеобразный социальный заказ общества и государства науке: вооружить сыщика и следователя таким оружием их ремесла, которое позволило бы укротить этот поистине «девятый вал» преступности»⁵⁵.

Развитие методологии неоднократно анализировалось автором ранее. Мы уже отмечали, что на момент становления криминалистики проблема практики была сформулирована: требуется разработать такие средства и способы расследования преступлений, которые позволили бы быстро найти преступника, идентифицировать его и уличить в совершенном преступлении. Для решения этой проблемы необходимо было обозначить научные задачи.

Собственная методология у криминалистики в тот период отсутствовала, даже определение ее как науки являлось условным. Развитие криминалистического знания было возможно только путем применения принципа трансформации. Именно его и следует рассматривать как методологическую основу криминалистики того времени.

Практика требовала научного обеспечения решения задач определения видов следов, оставляемых преступником на месте происшествия, разработки приемов и методов их выявления, фиксации, исследования. Данные задачи наиболее эффективно решались путем применения знаний естественных и технических наук. Они требовали приспособления, трансформации приемов, методов, рекомендаций, разработанных другими отраслями знаний к нуждам расследования преступлений.

Наряду с этим решалась задача изучения способов и средств совершения преступлений для последующей разработки мер противодействия преступной деятельности. Это в свою очередь требовало разработки собственно-криминалистических методов исследования.

Как и при формировании любой молодой науки, основное внимание исследователей было направлено на решение задач практики, а не на развитие теории. Главным достижением рассматриваемого периода развития криминалистики являлось создание эмпирической базы для последующих научных разработок. Конечно, нельзя исключать и научного значения проводимых исследований, но, как справедливо писал Р. С. Белкин, отдельные теоретические положения «были разрознены, не систематизированы, не образовывали четко выраженных теорий, но тем не менее уже несли определенную методологическую нагрузку, способствуя становлению криминалистической науки»⁵⁶,⁵⁷.

Понимание методологии криминалистики тесно связано со сформировавшимся представлением о природе науки. Для этапа становления криминалистики характерен был взгляд на нее как на техническую или естественно-техническую прикладную науку. Как писал Р. С. Белкин: «причиной подобных воззрений являлось стремление отмежеваться от классической правовой уголовно-процессуальной науки. Сторонники этой концепции тем самым стремились доказать невозможность существования и развития криминалистических и процессуальных знаний в рамках одной науки и необходимость их размежевания. С таких позиций данная концепция в рассматриваемый период играла, по нашему мнению, прогрессивную роль»⁵⁸.

Такое рассмотрение природы криминалистики в совокупности с существовавшими методологическими воззрениями повлияло на определение стоящих перед наукой задач. Криминалистике не требовалось заниматься естественнонаучными исследованиями. Она должна была изучить достижения естественных и технических наук и приспособить их к решению вопросов раскрытия и расследования преступлений, доказыванию виновности конкретного лица. Данный подход не требовал разработки собственной методологии.

Обозначенные выше, решаемые криминалистикой задачи неизбежно отразились на определениях данной науки, которые мало изменялись до формирования собственной методологической парадигмы.

Так в предисловии к третьему изданию книги «Руководство для судебных следователей как система криминалистики» (1908 г.) Г. Гросс писал: «Криминалистика, по природе своей, начинается лишь там, где уголовное право, так же по своей природе, прекращает свою работу: материальное уголовное право имеет своим предметом изучение преступного деяния и наказания, формальное уголовное право (процесс) заключает в себе правила применения материального уголовного права. Но каким именно способом совершаются преступления? Как исследовать эти способы и раскрывать их, каковы были мотивы в совершении такового, какие имелись в виду цели – обо всем этом нам не говорят ни уголовное право, ни процесс. Это составляет предмет криминалистики и особенной части ее криминальной психологии»⁵⁹.

Данная характеристика практически не отражает ни объект, ни предмет науки. Она скорее похожа на перечень решаемых криминалистикой задач.

Аналогичный характер носит понятие криминалистики, данное И. Н. Якимовым, который указывал, что криминалистика «имеет своим предметом изучение наиболее целесообразных способов и приемов применения методов естественных, медицинских и технических наук к расследованию преступлений и изучению физической и моральной личности преступника, а своей целью ставит помощь правосудию в раскрытии материальной истины в уголовном деле»⁶⁰.

В 1921 г. Г. Ю. Маннс выделил объекты криминалистических исследований. Он писал, что предметом криминалистики являются «во-первых, способы совершения преступлений, профессиональные особенности и быт преступников (их жаргон, суеверия и т. д.) и, во-вторых, приемы расследования преступлений, включая идентификацию преступников»⁶¹.

В зависимости от направленности решаемых криминалистикой задач в науке выделяли три структурные части: уголовную технику, уголовную тактику и методику расследования преступлений.

Период выбора методологической концепции

Как отмечалось выше, несмотря на отсутствие в криминалистике во время вышерассмотренного периода методологических воззрений, разрозненные теоретические положения все же требовали использования каких-либо основополагающих концепций. Без определения своего объекта, предмета, метода, места в системе научного знания ни одна область знаний не может считаться наукой. Поэтому вполне закономерно, что ученые обратили внимание и на эти вопросы.

Как отмечал Р. С. Белкин: «Взгляд на криминалистику как на техническую дисциплину сковывал развитие этой науки и ограничивал сферу ее рекомендаций. Поэтому вскоре сама жизнь поставила на повестку дня вопрос о пересмотре данной точки зрения»⁶². Для решения этого вопроса в первую очередь требовался пересмотр методологической позиции.

Б. М. Шавер первым заявил о том, что криминалистика как наука изучает закономерности исследуемых объектов. Он первый положил в основу методологии криминалистики материалистическую диалектику. Анализируя процесс трансформации научных знаний, Б. М. Шавер писал: «криминалистика не просто «сообщает» сведения из других наук, а активно их приспосабливает для решения своих задач, в результате чего эти сведения приобретают совершенно иной характер: они становятся частью криминалистики, как это произошло с дактилоскопией, судебной фотографией и др.»⁶³.

Опираясь на предлагаемую методологическую позицию Б. М. Шавер отмечал, что предметом криминалистики являются объективные закономерности обнаружения и исследования доказательств, исследование которых должно составить содержание теории криминалистики⁶⁴. Впервые было дано научное понятие предмета криминалистики, отделены от него задачи науки. И хотя характеристика предмета науки несколько сужена по сравнению с современными взглядами, это был большой шаг вперед, заложивший основу для нового развития теории криминалистики.

Новый взгляд на науку с позиции диалектической методологии привел к пересмотру ее структуры. В 1938 году Б. М. Шавер призвал «отказаться от деления криминалистики на технику, тактику и методику, а принять разделение на общую и особенную части. К общей в системе курса криминалистики он отнес предмет и метод науки, историю буржуазной криминалистики и отдельно советской криминалистики, уголовную регистрацию, идентификацию личности преступника, судебно-оперативную фотографию, учение о следах, исследование документов, приемы и методы обнаружения скрытых предметов, использование данных психологии при допросе и методику построения версий, к особенной – методику расследования отдельных видов преступлений»⁶⁵.

Такое изменение структуры криминалистики было обусловлено тем, что Б. М. Шавер рассматривал криминалистику как науку, изучающую закономерности исследуемых объектов. Поэтому к первой – общей части он отнес вопросы теоретического и практического характера, связанные с выявлением закономерностей конкретных объектов и общие рекомендации по их использованию, а во вторую – особенную включил вопросы применения криминалистических знаний в конкретных ситуациях расследования. По сути, двухзвенная структура строилась не на задачном, а на методологическом принципе, что и явилось причиной ошибочности предложенной структуры. Тем не менее, двухзвенная система на некоторое время заменила трехзвенную.

Другая попытка формирования методологии криминалистики, только уже путем введения метода идентификации была сделана в работе С. М. Потапова «Введение в криминалистику» (М.,1946 г.). Согласно концепции С. М. Потапова, «метод идентификации является способом точного узнавания предметов и явлений; он объединяет в систему частные криминалистические методы и в различных видах и формах его применения представляет собой саму методологию криминалистического исследования». Главную задачу всех методов криминалистики сформулировал как «получение судебного доказательства тождества в результате исследования, называемого идентификацией»⁶⁶.

Данное предложение вызвало серьезные возражения ученых. Такой подход существенно ограничивал возможности криминалистики. Но сам факт начала формирования методологии и определения посредством нее задач науки уже свидетельствовал о существенном движении вперед.

В 50-х годах А. И. Винберг писал, что методом криминалистики является «материалистическая диалектика, которая для своего применения требует обобщать практику, изучать способы совершения преступлений и активно использовать достижения смежных наук. Помимо диалектики применяется ряд частных методов, заимствованных из физики, химии, биологии, фотографии и других наук для обнаружения, фиксации доказательств. Однако эти «частные методы других наук, применяемые в криминалистике, имеют в с п о м о г а т е л ь н о е значение по отношению к специальному методу криминалистического исследования судебных доказательств – методу криминалистического отождествления»⁶⁷.

Несмотря на то, что метод марксистской диалектики был принят большинством криминалистов, понимание предмета криминалистики, предложенное Б. М. Шавером не сразу нашло поддержку ученых. Это можно объяснить тем, что обозначение в качестве основного метода исследования всеобщего метода познания не привело фактически к изменению методологических воззрений. Практически еще была сильна устоявшаяся парадигма трансформации знания.

А. И. Винберг в первой главе части 1 учебника по криминалистике для юридических вузов (М.,1950) сформулировал свое определение предмета данной науки: «Криминалистика является наукой о технических и тактических приемах и средствах обнаружения, собирания, фиксации и исследования судебных доказательств, применяемых для раскрытия преступлений, направленных против советского строя и установленного Советским государством правопорядка, выявления виновных и изыскания способов предупреждения преступлений»⁶⁸.

Несмотря на то, что понятие криминалистики, данное А. И. Винбегом, легло в основу многих последующих определений, оно не являлось идеальным. Это понятие обозначало задачи следствия и судопроизводства, а не криминалистики, и разнообразие объектов криминалистических исследований, но не предмет (объект) криминалистики как науки. Подобные замечания могут быть высказаны в отношении всех определений криминалистики того времени.

Изменение методологической парадигмы привело к пересмотру взглядов на природу криминалистики, она стала рассматриваться как правовая. Такой подход способствовал развитию науки, расширению понимания ее предмета.

Однако криминалистика не могла ограничиться только решением задачи борьбы с преступностью. Практика потребовала выйти за рамки обозначенного предмета. В 50-х годах начали рассматривать возможности применения криминалистических знаний в гражданском судопроизводстве. Наиболее известны работы В. А. Хвана, Л. В. Молочковой, В. Б. Федосеевой. Характеризуя этот период времени, Р. С. Белкин писал: «пример В. А. Хвана оказался настолько заразителен, что появились диссертации, посвященные использованию данных в административном процессе и деятельности нотариата»⁶⁹. В 60-х годах криминалистические исслеледования расространились с предварительного следствия также на стадию судебного разбирательства. Наибольший вклад в развитие данного направления внес Л. Е. Ароцкер⁷⁰. В 70-х годах исследованиями возможности применения криминалистических знаний в области гражданского процесса занимался В. Г. Тихиня⁷¹.

Таким образом удовлетворялась потребность правоприменительной практики в применении криминалистических знаний при рассмотрении гражданских, арбитражных дел и дел административного производства. Это не привело к пересмотру представлений о предмете криминалистики, однако существенно расширило сферу внимания ученых-криминалистов и послужило основой для дискуссий о предмете криминалистики в конце XX века.

Не осталась без внимания и структура криминалистики. Во время дискуссии, проведенной ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР в 1955 г. обсуждалась система науки советской криминалистики. В результате дискуссии большинство криминалистов согласились с трехзвенной структурой, которая снова завоевала свои позиции.

Период рассмотрения криминалистической теории отражения как основной методологической концепции

Метод марксистской диалектики послужил основой методологических концепций криминалистики, но только его было недостаточно, так как он не мог учесть особенности конкретной науки. Как писал Р. С. Белкин: «Связь