И. А. Третьяк

Конституционная конфликтология

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 316.6:316.48(075.8)

ББК 88.53я73

Т66

Автор:
Третьяк И. А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры государственного и муниципального права ФГБОУ ВО «Омский государственный университет имени Ф. М. Достоевского».

Монография представляет собой результат комплексного системного исследования, теоретического и практического осмысления конституционной конфликтологии как нового раздела научного знания о конституционно-правовых конфликтах и способах их предупреждения и разрешения. В работе представлена конфликтологическая парадигма российского конституционного и отчасти муниципального права. Проанализированы конфликтологическая сущность Конституции, юридическая природа конституционно-правового конфликта, проведена его классификация, сформулированы понятие и признаки, критерии отграничения от иных видов конфликтных взаимоотношений, представлена структурная характеристика, рассмотрены конституционные и муниципальные нормы конфликтологического типа, проведена их классификация.

Значительное внимание уделено способам предупреждения и разрешения конституционно-правовых конфликтов, правовым рискам их возникновения и конфликтогенам. Автором предложен алгоритм поиска оптимального способа разрешения конституционно-правовых конфликтов. В монографии отражена правоприменительная практика Российской Федерации и зарубежных стран по вопросам предупреждения и разрешения конкретных конституционно-правовых конфликтов.

Все это позволило автору сформулировать предложения по совершенствованию законодательства и практики разрешения конституционно-правовых конфликтов в Российской Федерации.

Законодательство приведено по состоянию на 1 мая 2020 г.

Для студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов и факультетов, государственных и муниципальных служащих, судей, а также всех интересующихся актуальными проблемами разрешения конституционно-правовых конфликтов.

УДК 316.6:316.48(075.8)

ББК 88.53я73

© Третьяк И. А., 2020

© ООО «Проспект», 2020

Введение

Тот, кто умеет справиться с конфликтами
путем их признания и регулирования,
тот берет под свой контроль ритм истории.
Тот, кто упускает такую возможность,
получает этот ритм себе в противники.
Ральф Дарендорф

В настоящее время российское общество вступило в фазу четвертой промышленной революции, которая характеризуется большими вызовами, стоящими перед государством. Данные большие вызовы определены в Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации¹ как объективно требующая реакции со стороны государства совокупность проблем, угроз и возможностей, сложность и масштаб которых таковы, что они не могут быть решены, устранены или реализованы исключительно за счет увеличения ресурсов.

Наиболее значимыми с точки зрения научно-технологического развития Российской Федерации большими вызовами являются, например:

– исчерпание возможностей экономического роста России, основанного на экстенсивной эксплуатации сырьевых ресурсов;

– демографический переход, обусловленный увеличением продолжительности жизни людей, изменением их образа жизни, и связанное с этим старение населения, что в совокупности приводит к новым социальным и медицинским проблемам;

– возрастание антропогенных нагрузок на окружающую среду до масштабов, угрожающих воспроизводству природных ресурсов, и связанный с их неэффективным использованием рост рисков для жизни и здоровья граждан;

– потребность в обеспечении продовольственной безопасности и продовольственной независимости России, новые внешние угрозы национальной безопасности (в том числе военные угрозы, угрозы утраты национальной и культурной идентичности российских граждан), обусловленные ростом международной конкуренции и конфликтности, глобальной и региональной нестабильностью, и усиление их взаимосвязи с внутренними угрозами национальной безопасности;

– необходимость эффективного освоения и использования пространства, в том числе путем преодоления диспропорций в социально-экономическом развитии территории страны.

Для решения данных проблем Президентом Российской Федерации были сформулированы национальные цели и стратегические задачи развития Российской Федерации на период до 2024 года², к которым отнесены в том числе: обеспечение устойчивого естественного роста численности населения Российской Федерации; повышение ожидаемой продолжительности жизни; снижение в два раза уровня бедности в Российской Федерации; ускорение технологического развития Российской Федерации.

Масштаб данных больших вызовов и поставленных для их решения национальных целей свидетельствует о происходящих и грядущих тектонических сдвигах в фактической конституции страны, существенном изменении баланса сил в российском обществе, появлении новых противоречий в реализации прав и законных интересов различных социальных групп. Осуществление указанных национальных целей неизбежно повлечет за собой модернизацию всей правовой системы, введение специальных инновационных правовых режимов. Указанные процессы уже начали проникать в юридическую ткань российской правовой и политической системы, ярким примером чего служит внесение поправок к Конституции Российской Федерации.

Вместе с тем скорость, с которой распространяются большие вызовы, не позволит единовременно адаптироваться к новым реалиям и правовому регулированию всем видам правоотношений и всем субъектам права. Особенно это справедливо для конституционно-правовых отношений, являющихся учредительными, наиболее стабильными и закрепляющими существующий баланс сил в обществе и государстве.

Следовательно, в отечественной правоприменительной практике будет нарастать конфликтность, которая представляет наибольшую опасность именно для конституционных правоотношений, поскольку увеличивает разрыв между фактической и юридической конституцией страны, что в конечном итоге выражается в нарушении основ конституционного строя либо в нарушении конституционных прав и свобод.

В связи с этим конституционное право как отрасль права должна обладать эффективным и адекватным механизмом разрешения конституционно-правовых конфликтов, а наука конституционного права должна обратить пристальное внимание на изучение конституционно-правовых конфликтов и предложить не только теоретически обоснованный механизм поиска наиболее эффективного способа разрешения конфликта, но и новое систематизированное научное знание в данной области.

Конституция Российской Федерации сама способна порождать и разрешать конфликты, а история развития российского конституционализма представляет собой череду сменяющих друг друга конфликтов и противостояний разнонаправленных сил в государстве. Более того, непосредственно принятие действующей Конституции явилось способом разрешения конституционного кризиса 1993 года. Несмотря на это, отечественная наука конституционного права на современном этапе ее развития оказалась не готова к анализу и управлению возникшими конфликтами и рисками их возникновения, и исследует конфликтные явления зачастую бессистемно и ad hoc.

Реалиями конституционно-правовой практики уже стали сложные федеративные отношения, сталкивающиеся публичные и частные интересы, противоречивые отношения между органами публичной власти в системе разделения властей, механизме сдержек и противовесов. Представляется, что число конституционно-правовых конфликтов возрастает при усложнении формы государственного устройства. На примере России как крупнейшего в мире федеративного государства это проявляется в противоречии интересов субъектов Российской Федерации и самой федерации в целом. В связи с этим примечателен тот факт, что основополагающий федеральный закон в сфере разграничения полномочий и организации государственной власти в Российской Федерации — Федеральный закон от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» — так и не был одобрен Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, — палатой, представляющей интересы регионов, и был принят исключительно Государственной Думой. Таким образом, правовое регулирование федеративных отношений уже началось в 1999 году с конституционно-правового конфликта между палатами парламента.

Исследование проблематики конституционно-правового конфликта актуально также в связи с внесением последних поправок к Конституции Российской Федерации в части институционализации единой системы публичной власти, введения новых объектов конституционно-правовой охраны и ряда новых конституционных принципов. Очевидно, что конституционные принципы самостоятельности местного самоуправления и единства системы публичной власти рано или поздно вступят в конкуренцию, как и конституционные нормы о примате международного права с возможностью неисполнения решений межгосударственных органов.

Много ранее В. Н. Кудрявцев справедливо отметил, что своеобразие юридического конфликта в конституционной сфере заключается в том, что он «прорывает» конституционную, правовую ткань государства и общества, наносит удар, прежде всего, по Конституции, а также по конституционному законодательству.

С учетом этого очевидно, что научная разработка теории юридического, и, в первую очередь, конституционно-правового конфликта, выявление способов его предупреждения и разрешения уже не нуждаются в особых обоснованиях, что подтверждается появлением коллективных работ, посвященных комплексным исследованиям теории юридического конфликта в российском праве³.

Вышеизложенное свидетельствует об актуальности научного поиска в целях формирования самостоятельного раздела научного знания о конституционно-правовых конфликтах и юридических способах их разрешения — конституционной конфликтологии. В отсутствие такого комплексного юридического знания о конституционно-правовых конфликтах сегодня юристы оказались в сложной ситуации, отмечаемой многими исследователями, когда знания только правовых норм стало явно недостаточно для успешной профессиональной деятельности, в связи с чем поиск компромисса в разрешении правовых конфликтов стал важным элементом юридической науки и практики⁴.

Несмотря на значимость конституционно-правового конфликта как явления правовой действительности, имеющего важное значение для стабильности фактической и непротиворечивости юридической конституции, а также для правового регулирования конституционно-правовых отношений в целом, он недостаточно изучен в науке конституционного права, в то время как категория юридического конфликта подробно исследована в рамках юридических дисциплин, а также в конфликтологии, социологии и психологии. Проблематике юридического конфликта посвящены работы П. А. Астахова, Н. П. Варфоломеевой, А. Б. Зеленцова, Ю. А. Крохиной, В. Н. Кудрявцева, Ю. А. Тихомирова, Т. В. Худойкиной, А. С. Шапиева и др. Значительное влияние на российскую науку в области исследования конфликтов оказала западная наука, в частности, труды М. Вебера, Г. Зиммеля, К. Маркса, Р. Дарендорфа, К. Боулдинга, Л. Козера, Т. Парсонса и других. Необходимо отметить исследования в области общей теории конфликта, проведенные А. В. Дмитриевым, А. Я. Анцуповым и А. И. Шипиловым.

В то же время конституционно-правовой конфликт являлся предметом отдельных исследований, проведенных Н. С. Бондарем, А. А. Езеровым, А. В. Никитиной, Т. М. Пряхиной, а также предметом диссертационного исследования А. В. Тетерина (2018 г.).

При этом отечественная наука конституционного права накопила значительный объем качественных, фундаментальных научных исследований, посвященных отдельным аспектам юридической конфликтологии в конституционном праве.

В частности, исследованию категории конституционно-правового спора и его отдельных видов были посвящены работы О. В. Брежнева, Н. П. Варфоломеевой, Е. К. Замотаевой, С. Д. Князева, Д. А. Кобзарь, А. В. Никитиной, Р. А. Охотникова, Т. В. Цатурян.

Значимые для решения вопроса о предмете конституционно-правового конфликта исследования конституционных ценностей, их баланса и конкуренции были проведены И. А. Карасевой, С. В. Нарутто, Ю. А. Рудт и другими учеными.

Также автор опирался на теоретические представления о природе конституционно-правовых норм, их видовом разнообразии и сущности Конституции, освещенные в работах К. В. Арановского, М. В. Баглая, Н. С. Бондаря, Н. В. Витрука, Ю. А. Дмитриева, А. И. Казанника, В. О. Лучина, В. С. Нерсесянца, В. А. Туманова, Н. Е. Таевой, Ю. И. Скуратова, Т. Я. Хабриевой, С. М. Шахрая.

Значение для настоящего исследования имели также отдельные политико-правовые учения о справедливом государственном устройстве, теории общественного договора, которым были посвящены работы Ф. Лассаля, Г. Ф. Шершеневича, Н. М. Коркунова, Дж. Локка, Ж.-Ж. Руссо, Т. Гоббса.

Способы разрешения конституционно-правовых конфликтов также не получили системного осмысления в науке конституционного права. Вместе с тем отдельные способы разрешения конституционно-правовых конфликтов были подробно изучены, как, например, одна из мер конституционно-правового принуждения — конституционно-правовая ответственность, исследованию которой посвящены работы С. А. Авакьяна, М. П. Авдеенковой, М. В. Баглая, Н. А. Бобровой, В. А. Виноградова, Н. В. Витрука, Н. М. Добрынина, Ю. А. Дмитриева, Е. М. Заболотских, Т. Д. Зражевской, А. Н. Кокотова, Н. М. Колосовой, А. А. Кондрашова, О. Е. Кутафина, Д. А. Липинского, В. О. Лучина, С. В. Нарутто, Т. М. Пряхиной, Р. Л. Хачатурова, В. Е. Чиркина, Т. Я. Хабриевой, Т. Д. Шона, Е. С. Шугриной, Б. С. Эбзеева и др. Ключевой акцент указанными авторами сделан на рассмотрении различных аспектов конституционно-правовой ответственности, при этом иные меры конституционно-правового принуждения, применяемые к субъектам конституционного права, не исследуются.

Значимый вклад в изучение теоретических проблем конституционно-правового принуждения внесен монографическим исследованием Ж. И. Овсепян «Юридическая ответственность и государственное принуждение (Общетеоретическое и конституционно-правовое исследование)». Отдельные аспекты конституционно-правового принуждения становились объектом диссертационных исследований, которые провели последовательно П. В. Смирнов (2005 г.), И. С. Суркова (2008 г.) и Н. Ю. Давыдова (2011 г.). Указанные авторы рассматривали меры конституционно-правового принуждения в избирательном праве, а также применяемые к органам государственной власти субъектов Федерации и органам, должностным лицам местного самоуправления отдельные меры конституционно-правового принуждения.

При изучении механизма сдержек и противовесов в конституционном праве автор опирался на работы таких отечественных ученых, как С. А. Авакьян, О. Е. Кутафин, Е. И. Козлова, Н. И. Матузов, А. В. Малько, Ю. А. Тихомиров, а также на работы зарубежных авторов, среди которых В. Н. Шаповал, Р. Бенвелл, У. Беджгот, Д. Карилло, Д. Чу, Р. Дж. Суини, Л. Жукки. Отдельные работы указанных авторов ранее не переводились на русский язык, их основные выводы вводятся в научный оборот.

Исследование конституционных рисков было осуществлено автором путем изучения работ В. В. Киреева, Р. А. Крючкова, Ю. А. Тихомирова, С. М. Шахрая и других ученых в данной области.

Изучение конкретных проявлений конституционно-правовых конфликтов в практике муниципального строительства основывалось на анализе работ В. И. Васильева, М. Ю. Дитятковского, В. С. Жеребина, А. Н. Костюкова, Д. В. Котелевского, В. С. Мокрого, Г. А. Трофимовой и других ученых.

Методологической основой настоящего исследования являются общенаучные методы: описание, сравнение, системный подход, классификация и кластеризация, анализ и синтез, дедукция и индукция. Однако первостепенное место занимает диалектический метод познания и его требования всесторонности, полноты исследования, изучения явления в его изменении и развитии, с помощью которых конституционно-правовые конфликты исследовались в их непрерывном развитии, трансформации, с учетом сущностных связей конституционно-правового конфликта с институтами конституционного права, другими правовыми явлениями.

При этом именно применение одного из законов диалектики о переходе количественных показателей в качественные легло в основу настоящего исследования, которое является обобщением накопленного количества исследований в области конституционного и муниципального права, теории права, конфликтологии, социологии и психологии, породившим качественно новое синтетическое научное знание о конституционно-правовых конфликтах и способах их предупреждения и разрешения.

Системный подход обеспечивает формирование конструкции конституционно-правового конфликта с выявлением соответствующих элементов, а также рассмотрение конституционно-правового конфликта как сложно организованной системы, входящей, в свою очередь, в системы более высокого уровня.

С помощью анализа и синтеза определялась специфика каждого способа предупреждения и разрешения конституционно-правового конфликта. Методы формальной логики также позволили рассмотреть отдельные элементы, виды конституционно-правового конфликта, способы его предупреждения и разрешения. Методы классификации и кластеризации применялись при систематизации конституционных и муниципальных правовых норм конфликтологического типа, способов предупреждения и разрешения конституционно-правовых конфликтов.

При проведении настоящего исследования применялись частно-научные методы в составе исторического и статистического метода. С помощью исторического метода были изучены условия, в которых развивались отдельные конституционно-правовые конфликты и научные представления о них: место, время, конкретная историческая обстановка в обществе, а также был выявлен процесс становления и развития в науке конституционного права представлений о конфликтологической сущности Конституции. Статистический метод позволил учитывать статистические данные при исследовании тех или иных конституционно-правовых конфликтов, причин, их породивших, и практики применения способов разрешения конфликтов.

Любое исследование невозможно без применения законов лингвистики в качестве основы для сравнения и анализа научных дефиниций, а также законов формальной логики. При проведении сравнительного анализа смежных юридических конструкций и правовых явлений, категорий используется формально-юридический метод. Данный метод позволяет определять юридические понятия и толковать правовые предписания. В рамках настоящего исследования формально-юридический метод дал возможность обозначить существующие пробелы, а также проблемные аспекты в правовом регулировании. С помощью формально-юридического метода было изучено содержание норм конституционного и частично муниципального права конфликтологического типа, проведен их структурный анализ, а также исследование различных способов разрешения конституционных конфликтов, закрепленных в нормах права.

Сравнительно-правовой метод был применен в настоящем исследовании для целей сравнения конституционных ценностей в контексте поиска их баланса, отечественной и зарубежной правоприменительной практики в сфере разрешения конституционно-правовых конфликтов.

Нормативную основу исследования составили Конституция Российской Федерации, законы Российской Федерации о поправках к Конституции, федеральные конституционные законы, федеральные законы, иные нормативные правовые акты, в том числе муниципально-правовые, конституционные и законодательные акты зарубежных стран.

Эмпирическую базу исследования составили решения Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, а также решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов, решения Центральной избирательной комиссии России. В сравнительно-правовом аспекте были изучены решения Верховного Суда США по отдельным делам.

Также в настоящем исследовании учтена официальная статистика законодательного процесса по данным автоматизированной системы обеспечения законодательной деятельности Федерального Собрания Российской Федерации; материалы картотеки арбитражных дел; официальная статистика Министерства юстиции Российской Федерации по показателям муниципальных образований, результатам проверок деятельности общественных объединений, некоммерческих и религиозных организаций, принятым решениям о ликвидации или запрете деятельности общественных объединений.

Изучены материалы официальных докладов о состоянии местного самоуправления в Российской Федерации, перспективах его развития и предложения по совершенствованию правового регулирования организации и осуществления местного самоуправления.

Также были проанализированы статистические данные о показателях, определяемых Министерством финансов Российской Федерации: о дотационности субъектов Российской Федерации, о результатах проведения мониторинга исполнения местных бюджетов и межбюджетных отношений в субъектах Российской Федерации на региональном и муниципальном уровнях.

В сравнительно-правовом аспекте были исследованы отдельные статистические показатели законодательного процесса по материалам официального сайта Конгресса США в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Результаты исследования, нашедшие свое выражение в совокупности теоретических выводов и практических предложений, дают целостное системное представление о конституционной конфликтологии, качественно обобщают отдельные исследования в области конфликтных проявлений в конституционном праве (конкуренцию, риск, конфликт и т.д.), способствуют развитию науки конституционного права с учетом больших вызовов, стоящих перед отечественным конституционным строем, в результате чего могут стать базой для дальнейшего научного анализа и осмысления отдельных конституционно-правовых конфликтов, поиска эффективных способов их предупреждения и разрешения.

Предложенные автором конструкции конституционно-правового конфликта, правовых норм конфликтологического типа, способов предупреждения и разрешения конфликтов обогащают современную концепцию конституционного права, создают теоретическую основу для последующих специально-юридических, политологических, социологических, исторических и философских исследований в данной области.

Сформулированные в настоящей работе выводы и предложения могут быть использованы органами публичной власти для прогнозирования, планирования и определения путей оптимального развития системы публичной власти. Изложенные выводы также могут быть использованы для целей совершенствования федерального законодательства в целях предупреждения конституционно-правовых конфликтов либо их оптимального разрешения.

Также материалы исследования могут найти применение в законодательном процессе, учебном процессе в ходе преподавания курсов конституционного и муниципального права, конституционного судебного процесса, координации в системе государственного и муниципального управления в образовательных организациях, а также в процессе подготовки учебных и учебно-методических пособий по данным дисциплинам.

Глава 1.
КОНФЛИКТОЛОГИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ КОНСТИТУЦИИ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОСНОВА КОНСТИТУЦИОННОЙ КОНФЛИКТОЛОГИИ

§ 1.1. Конституция как результат достижения компромисса в обществе

Принятая в государстве юридическая конституция является определенным свидетельством духовного, политического, социального и экономического развития государства в тот или иной период времени, и представляет собой компромисс, сочетание публичных и частных интересов во всех сферах жизни общества.

Необходимо согласиться с Н. С. Бондарем в том, что Конституция как основной закон государства призвана отражать на правовом уровне соответствующие противоречия и, по мере возможности, способствовать их разрешению с помощью специфического, юридико-правового конституционного инструментария воздействия на различные сферы общественных отношений⁵. Н. В. Витрук также отмечает, что социально-правовая ценность Конституции Российской Федерации заключается в том, что она представляет собой результат достигнутого согласия всех социальных слоев и политических сил, сочетания различных интересов⁶.

Вместе с тем такой подход к определению Конституции не является строго формально-юридическим, а представляется скорее философско-правовым, но не менее ценным.

Изучение сущностной природы Конституции невозможно без исследования конкретного исторического контекста принятия основного закона с помощью исторического метода познания. Также многоаспектная природа основного закона страны наиболее полно может быть продемонстрирована с помощью диалектико-материалистического метода познания. Общенаучные методы анализа и сравнения позволят проследить, как менялись научные представления ученых-правоведов о конфликтологической сущности Конституции.

Понятие конституции как особого учредительного акта, который должен изменить прежний порядок в обществе и ввести новый, зародилось в преддверии буржуазных революций в Европе в XVII— XVIII вв. в трудах мыслителей-просветителей, энциклопедистов⁷.

Как отмечает М. В. Баглай, демократические революции XVII— XVIII вв. были вызваны потребностью не просто переустройства власти, а, главным образом, нахождения оптимального соотношения между властью и свободой⁸.

Позднее, уже в XIX веке Ф. Лассаль в своей знаменитой речи отметил, что конституция является действительным соотношением сил страны, эти фактические отношения записываются на бумаге, получают письменную форму, а когда они подписаны, то уже выражают право, правовые нормы, нарушение которых наказуемо⁹.

Существует множество подходов к определению понятия конституции, ее сущностной характеристики. Вместе с тем в рамках настоящего исследования под конституцией предлагается понимать именно юридическую конституцию — основной закон государства, свод законов, совокупность официально признанных конституционно-правовых обычаев и судебных прецедентов, священных писаний и преданий, закрепляющих устои общества и государства, основы правового статуса человека, личности и гражданина, политико-территориальную организацию государства, систему органов государственной власти и местного самоуправления, порядок их формирования и деятельности, название столицы страны и основные символы государства¹⁰.

Цивилизационное значение конституции состоит в том, что она воплотила такие идеалы, как учреждение механизмов и процедур осуществления властных функций и определение юридических границ вмешательства государства в сферу политической, экономической и социальной свободы индивида¹¹.

При этом для уяснения исторического контекста принятия конституции как способа разрешения конституционно-правового конфликта, в котором оказалось определенное государство, необходимо и достаточно проанализировать, например, преамбулы конституций.

Как отмечает В. А. Зорькин, преамбула конституции является не просто сводом политико-правовых деклараций или исторической справкой, а имеет юридическую силу и составляет своеобразный договор между народом, волей которого освящена Конституция, и государством, выступающим от имени народа¹².

Конституции отдельных государств в своих преамбулах непосредственно указали, что принятие Конституции являлось способом разрешения конфликтной ситуации, в которой оказалось государство. В качестве наиболее ярких, на наш взгляд, примеров, возможно привести вводные части основных законов Польши, Португалии, Словении и Хорватии:

Таблица 1

№п/п

Конституция государства

Положения преамбулы
(иной вводной части основного закона)

1.

Конституция Республики Польша от 2 апреля 1997 г.

«В заботе о существовании и будущем нашей Отчизны, вновь обретя в 1989 году возможность суверенно и демократически решать о Ее судьбе, мы, Польская Нация, — все граждане Республики, … благодарные нашим предкам за их труд, за борьбу за независимость, стоившую огромных жертв, … памятуя о горьком опыте времен, когда основные свободы и права человека были в нашей Отчизне попраны, стремясь навсегда гарантировать гражданские права, а деятельности публичных учреждений обеспечить добросовестность и четкость, … вводим Конституцию Республики Польша как основной закон для государства, опирающийся на уважение свободы и справедливости, взаимодействие властей, общественный диалог.»

2.

Конституция Португалии от 2 апреля 1976 г.¹

«25 апреля 1974 г. Движение Вооруженных Сил, увенчав победой долгое сопротивление португальского народа и воплотив в жизнь его глубокие стремления, свергло фашистский режим. Освобождение Португалии от диктатуры, угнетения и колониализма представляло собой революционное преобразование и явилось началом исторического поворота в жизни португальского общества. Революция восстановила основные права и свободы португальцев. Воплощая в жизнь эти права и свободы, законные представители народа собрались, чтобы разработать Конституцию, отвечающую чаяниям населения страны.»

3.

Конституция Республики Словения от 23 декабря 1993 г.²

«Исходя из воли словенского народа и населения Республики Словения, выраженной на плебисците по вопросу о самостоятельности и независимости Республики Словения ٢٣ декабря ١٩٩٠ года, с учетом того, что Республика Словения и ранее по своему конституционному устройству являлась государством и только часть своих суверенных прав осуществляла в Социалистической Федеративной Республике Югославии, … (которая) не функционирует как правовое государство, ибо в ней имеют место грубые нарушения прав человека, национальных прав, прав республик и автономных краев, с учетом того, что федеративное устройство Югославии не обеспечивает разрешения политического и экономического кризиса и югославским республикам не удалось прийти к соглашению, которое бы позволило республикам обрести самостоятельность и одновременно преобразовать югославское союзное государство в союз суверенных государств, в твердой решимости Республики Словения уважать равные права других югославских республик … принимается Основная конституционная хартия самостоятельности и независимости Республики Cловения.»

4.

Конституция Республики Хорватии от 22 декабря 1990 г.³

«В поворотный момент истории, отмеченный отказом от коммунистической системы и изменением международного порядка в Европе, хорватский народ на первых демократических выборах (1990 год) свободным волеизъявлением подтвердил свою тысячелетнюю государственную самобытность. Новой Конституцией Республики Хорватия 1990 года … хорватский народ показал свою решимость и готовность восстановить и защитить Республику Хорватия как самостоятельное, независимое, суверенное и демократическое государство. … Уважая волю хорватского народа и всех граждан, решительно выраженную на свободных выборах, Республика Хорватия формируется и развивается как суверенное и демократическое государство.»

¹ Конституция Португалии от 2 апреля 1976 г. // https://legalns.com/download/books/cons/portugal.pdf (дата обращения: 09.06.2020).

² Конституция Республики Словения от 23 декабря 1993 г. // https://legalns.com/download/books/cons/slovenia.pdf (дата обращения: 09.06.2020).

³ Конституция Республики Хорватия от 22 декабря 1990 г. // https://legalns.com/download/books/cons/croatia.pdf (дата обращения: 09.06.2020).

Примечательно, что в зарубежном праве ведутся исследования о том, как написать постконфликтную конституцию с учетом характеристики сложившегося конфликта. Так, в 2007 году, например, было опубликовано следующее руководство: Post-Conflict Constitution Drafter’s Handbook¹³.

§ 1.2. Конституция с позиции теории общественного договора

Представляется необходимым рассмотреть подход к определению конституции, ее сущностной природы как соглашения, достигнутого консенсуса различных социальных и политических сил, некий компромисс конституционных ценностей, — теорию общественного договора.

Именно данная теория ввела понятие общественного договора, закрепившего гражданский мир и согласие в обществе и государстве. Обращение в рамках настоящей работы к теории общественного договора не свидетельствует об ее истинности по отношению к иным теориям происхождения государства и права, поскольку каждая теория имеет как сторонников, так и противников, а также аргументы pro ad contra.

Так, учеными-юристами дореволюционной России в целом осуществлялась критика договорной теории. В частности, Г. Ф. Шершеневич считал ее полностью дискредитированной по психологическому, идеологическому и политическому основаниям¹⁴. Н. М. Коркунов также отвергал договорную теорию происхождения государства, называя ее механистической и внеисторической по своему содержанию и характеру, с гипертрофией роли субъективного фактора в образовании государства¹⁵.

В целом оценка договорной теории происхождения государства, данная указанными авторами, в общих чертах совпадает с отношением к ней современных отечественных ученых-юристов¹⁶. Так, М. Н. Марченко отмечает, что договорная теория выполняла и продолжает выполнять, прежде всего, определенную идеологическую, практико-политическую и, конечно же, академическую роль¹⁷.

Вместе с тем именно идеологический и практико-политический характер данной теории, как никакой иной, определил рассмотрение в ее рамках конституции как основного договора государства с его гражданами.

В то же время противоположное отношение к данной теории можно наблюдать в науке французского конституционного права, где происхождение государства даже с позиции сегодняшнего дня рассматривается с точки зрения теории общественного договора¹⁸.

Поскольку именно данная теория впервые дает наиболее полное представление о конституции как о способе достижения согласия в обществе, а, следовательно, и способе разрешения сложившихся в нем противоречий, необходимо остановиться на работах основоположников теории договора — Г. Гроция, Т. Гоббса, Ж.-Ж. Руссо, Дж. Локка и других, — проанализировав их с работами представителей более позднего периода развития юридической мысли о духе и о сущности конституции — Ф. Лассаля, И. Канта.

Английский мыслитель Томас Гоббс является одним из первых ученых, кто придерживался позиции общественного договора. При этом Гоббс выделял три причины конфликтов в «войне всех против всех»: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в-третьих, жажда славы. При этом естественное состояние общества имеет тенденцию к самоуничтожению, в связи с чем, чтобы эта тенденция не реализовалась полностью, люди приходят к выводу о необходимости заключения договора, результатом которого является появление общественных институтов, государства и права.

Т. Гоббс писал, что при установлении государства люди руководствуются стремлением избавиться от бедственного состояния войны, являющегося необходимым следствием естественных страстей людей там, где нет видимой власти, держащей их в страхе и под угрозой наказания, принуждающей их к выполнению соглашений и соблюдению естественных законов¹⁹.

Рассматривая природу указанных соглашений, Т. Гоббс выделял для достижения верховной власти два пути: один — это физическая сила; второй — это добровольное соглашение людей подчиниться человеку или собранию людей в надежде, что этот человек или это собрание сумеет защитить их против всех других²⁰. Государство, основанное на втором подходе, он называл политическим или государством, основанным на установлении. Таким образом, для образования государства необходимо фактически сложившаяся и явно выраженная воля народа на установление правил совместного общежития в целях обеспечения коллективной безопасности, — так называемый общественный договор.

Разумное преодоление недостатков естественного состояния ведет, по Дж. Локку, к общественному договору об учреждении политической власти и государства²¹.

В свою очередь, Ж.-Ж. Руссо утверждал, что статьи общественного договора определены самой природой акта так, что малейшее видоизменение этих статей лишило бы их действенности и полезности. Поэтому, хотя они, пожалуй, и не были никогда точно сформулированы, они повсюду одни и те же, повсюду молчаливо принимаются и признаются до тех пор, пока в результате нарушения общественного соглашения каждый не обретает вновь свои первоначальные права и свою естественную свободу, теряя свободу, полученную по соглашению, ради которой он отказался от естественной²².

Очевидно, положения данного общественного договора находят свое выражение в фактической конституции государства.

Позднее Ф. Лассаль отметит, что действительное уложение, действительную конституцию имела всякая страна всегда; каждая страна необходимо пишет реальное уложение или конституцию, также необходимо, как всякое тело, всякий организм, непременно так или иначе устроенный, имеющий какую-нибудь хорошую или дурную конституцию, — ведь в каждой стране непременно же существуют какие-нибудь фактические отношения силы²³.

Представляется, что в государствах, в которых фактическая конституция нашла свое выражение в конституции юридической, последняя и выступает в качестве такого «установления» естественных и гражданских законов.

В этой связи неудивительно, что, по общему сознанию народов, конституция должна быть чем-то еще более крепким и неизменным, чем обыкновенный закон, в том числе по способу ее принятия и изменения. Только в случае соответствия фактической и юридической конституций она будет «хороша и прочна; как скоро писаная конституция не соответствует действительной, между ними происходит столкновение, которого ничем нельзя предупредить и в котором писаная конституция, листок бумаги, неизбежно побеждается действительною конституцией, действительными отношениями силы, существующими в стране»²⁴.

В этой связи необходимо согласиться с К. В. Арановским в том, что назначение, суть конституции нужно понимать так, что она выражает и закрепляет известное состояние конфликта. Сущность конституции предстает выражением социальной и политической борьбы, поскольку едва ли не в большинстве случаев образование конституций сопровождает социально-политическая, экономическая, межнациональная борьба²⁵.

§ 1.3. Исторические предпосылки принятия Конституции в России

Теперь обратимся отчасти к истории российского конституционализма по вопросу принятия юридической конституции с тем, чтобы доказать, что само принятие новой конституции являлось способом разрешения возникающих конституционных конфликтов и закрепления сложившихся политических сил в стране.

С учетом того, что предметом исторического анализа является именно юридическая Конституция, выступающая основным законом страны, закономерно, что временными рамками исследования будет охватываться советский период развития российского конституционализма.

Примечательно, что юридическая наука советского периода базировалась на постулате о бесконфликтности советского общества и его государственного устройства, поскольку советское государство само по себе явилось результатом классовой борьбы и соответствующей победы определенного класса²⁶. В связи с чем господствующими являлись представления о том, что существующая система государственной власти и федерализма придает советскому государству дополнительную силу, делает его органы авторитетными и компетентными в решении как экономических и социально-политических, так и национальных вопросов²⁷.

Первой российской конституцией была Конституция РСФСР 1918 г., которая юридически закрепила новый советский социалистический строй.

Эта Конституция, как указывал Г. Е. Глезерман, выросшая в ходе самой революционной борьбы, отстраняла от власти эксплуататоров и закрепляла власть трудящихся. Учитывая, что всякая конституция выражает реальное соотношение классовых сил и воплощает в себе наиболее существенные черты того общества, которому оно принадлежит, история советских конституций являет собой адекватное отражение основных ступеней «рождения и созревания невиданного ранее в истории социалистического строя»²⁸.

«Конституция 1918 года, — как отмечалось в докладе о советской Конституции 10 июля 1918 г., — является первой в мире попыткой вылить в формулах государственного права стремление рабочих, крестьян и всех угнетенных положить навсегда конец политическому и экономическому неравенству. Вот почему можно сказать, что конституция 1918 года действительно вырабатывалась самим трудовым народом в процессе борьбы»²⁹.

В этой связи в качестве гарантий нового политического режима, социалистического государственного строя Конституция РСФСР 1918 года устанавливала неравные нормы представительства от рабочих и крестьян в Советах всех звеньев. Большое преимущество в крестьянской России отдавалось рабочим, что исключало возможность проникновения во власть классово чуждых элементов с тем, чтобы обеспечить классовую чистоту представительных учреждений³⁰.

С позиции диктатуры «ранее угнетенных» классов пролетариата и беднейшего крестьянства в Конституции РСФСР были сформулированы основные права и свободы не только граждан России, но и трудящихся-иностранцев. На конституционном уровне гражданам предоставлялись: свобода совести, слова, собраний, митингов, шествий, союзов, «доступ к знанию» (право на образование)³¹.

В дальнейшем принятые советские конституции только поддерживали конфликтологическую парадигму первой конституции, закрепляя диктатуру рабочего класса при отрицании конфликтности советского общества.

До 1993 года в России действовала Конституция 1978 года, принятая Верховным Советом РСФСР. Права и свободы граждан в ней закреплялись в отрыве от достижений мировой практики и общепринятых норм, и принципов конституционного права. Само же государство объявлялось «советским», «социалистическим», являющимся «основным орудием строительства социализма и коммунизма». В соответствии с данными положениями формировался и государственный аппарат, не учитывавший принцип разделения властей.

Как отмечает М. В. Баглай, Конституция с таким содержанием сразу стала входить в противоречие с процессами перестройки, начавшимися в 80-х годах XX века. В связи с чем мы можем судить о конфликте, в который вступили юридическая и фактическая конституция страны. Впоследствии в Конституцию 1978 года было внесено значительное количество изменений (инкорпорирована Декларация прав и свобод человека и гражданина Российской Федерации, принятая 22 ноября 1991 г.; введена должность Президента Российской Федерации и т.д.). Однако указанные изменения не смогли обеспечить формирование целостной конституционной модели нового государства и лишь усугубили внутреннюю противоречивость и несогласованность конституционных норм.

В результате это привело к тому, что Верховным Совет и Президент неоднократно вторгались в полномочия друг друга, что было отмечено, например, в послании Конституционного Суда Верховному Совету «О состоянии конституционной законности в Российской Федерации» от 5 марта 1993 г.: «Основная угроза конституционному строю России заключается в усиливающейся конфронтации законодательной и исполнительной властей, в стремлении каждой из них получить односторонние преимущества, занять главенствующее положение относительно другой ветви власти. Конституционный Суд, выполняя свою конституционную обязанность по защите конституционного строя и руководствуясь полномочиями, предусмотренными статьей 165.1 Конституции Российской Федерации, статьями 1, 2, 80 и другими Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, принял участие в разрешении этого конфликта»³².

По мнению очевидца тех событий В. А. Туманова, поскольку именно Конституция, адекватная новым общественным потребностям, способна обеспечить стабильность и упорядоченность для успеха крупных государственных реформ, неслучайно, что с началом таковых в России после распада СССР, одним из способов противодействия реформаторскому правительственному курсу его противники избрали тактику задержек и проволочек с принятием новой Конституции, призванной заменить Конституцию РСФСР 1978 года. Несмотря на то, что ввиду многочисленных изменений, внесенных в эту Конституцию после 1989 года, она в целом не соответствовала новым общественным реалиям, наглядно иллюстрируют конфликт Конституции с обществом³³.

Юридическое несовершенство конституционно-правового регулирования основных вопросов государственного строительства в Российской Федерации усилило и без того нараставший в стране процесс поляризации политических сил. В частности, Верховный Совет и, в особенности, Съезд народных депутатов систематически противостояли деятельности Президента.

Далее, в обстановке острой конфронтации в Конституцию 1978 года в декабре 1992 года была введена статья 121.6, согласно которой полномочия Президента Российской Федерации не могут быть использованы для изменения национально — государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно (в ред. Закона РФ от 9 декабря 1992 г. № 4061-1)³⁴.

По оценкам современников, с марта 1993 года началось резкое обострение отношений Президента с Верховным Советом³⁵, подробно описанное во многих работах по конституционному праву.

Такое развитие событий закономерно свидетельствовало о том, что несовершенство Конституции 1978 года постоянно приводит к кризисам и при этом не содержит в себе способов их преодоления, в силу чего только стимулирует политические силы не к конституционным, а к силовым методам разрешения противоречий. Как отмечает С. М. Шахрай: «латанная — перелатанная Конституция РСФСР уже сама генерировала конфликты. В ней было столько взаимоисключающих поправок, что любая из сторон конфликта могла одинаково убедительно обосновать ими что угодно»³⁶.

Осенью 1993 года конституционный кризис вошел в новую фазу: законодательная и исполнительная власть имели свои проекты новой конституции и свое представление о способе ее принятия.

В итоге, конституционный кризис подорвал основы российского федерализма, усилил резкую поляризацию политических сил в стране, и поставил под вопрос саму российскую государственность в целом. Непосредственное разрешение конституционного кризиса виделось всеми участниками данного конституционного конфликта в принятии новой конституции, что и случилось 12 декабря 1993 г.

§ 1.4. Конфликтологическая сущность Конституции Российской Федерации 1993 г.

Новая Конституция Российской Федерации в известной мере упорядочила политические отношения и ослабила остроту противоречий между реформаторским курсом Президента и оппозицией³⁷. Непосредственное действие Конституции 1993 года в течение первых трех лет показало, по мнению В. А. Туманова, что она достаточно эффективно определила юридические параметры развития гражданского общества, политической системы и государственного устройства³⁸. Или же, по свидетельству С. М. Шахрая, совместно с С. С. Алексеевым была успешно реализована идея создания Конституции как процедурного документа, как своего рода технической, состоящей из сухих параграфов инфраструктуры поиска консенсуса внутри правящего класса, а равно согласия между ним и обществом³⁹.

Действительно, Конституция Российской Федерации 1993 года в ряде статей содержит конфликтный тип взаимоотношений субъектов конституционных правоотношений, в то время как ряд других статей являются неоднозначными по своему содержанию в силу общего характера конституционных норм.

Приведем лишь некоторые примеры явного проявления конфликтологической сущности Конституции Российской Федерации:

Таблица 2

№
п/п

Положение Конституции Российской Федерации

Участники возможного конфликта

1.

Статья 10

Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.

Органы и должностные лица законодательной, исполнительной и судебной власти

2.

Статья 11 (часть 3)

Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется настоящей Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий.

Органы и должностные лица федерации и ее субъектов

3.

Статья 12

Местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно. Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти.

Органы государственной власти и местного самоуправления

4.

Статья 13 (пункты 1, 5)

В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.

Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни.

Органы государственной власти и общественные объединения

5.

Статья 55 (часть 3)

Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Органы публичной власти и граждане

6.

Статья 76 (части 5, 6)

Законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам, принятым в соответствии с частями первой и второй настоящей статьи. В случае противоречия между федеральным законом и иным актом, изданным в Российской Федерации, действует федеральный закон.

В случае противоречия между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации, изданным в соответствии с частью четвертой настоящей статьи, действует нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации.

Органы законодательной власти Федерации и субъектов

7.

Статья 85

Президент Российской Федерации может использовать согласительные процедуры для разрешения разногласий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также между органами государственной власти субъектов Российской Федерации. В случае недостижения согласованного решения он может передать разрешение спора на рассмотрение соответствующего суда.

Президент Российской Федерации вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в случае противоречия этих актов Конституции Российской Федерации и федеральным законам, международным обязательствам Российской Федерации или нарушения прав и свобод человека и гражданина до решения этого вопроса соответствующим судом.

Органы и должностные лица федерации и ее субъектов

8.

Статья 93

Президент Российской Федерации может быть отрешен от должности Советом Федерации только на основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда Российской Федерации о наличии в действиях Президента Российской Федерации признаков преступления и заключением Конституционного Суда Российской Федерации о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения.

Президент Российской Федерации и Федеральное Собрание Российской Федерации

9.

Статья 105 (части 4, 5)

Федеральный закон считается одобренным Советом Федерации, если за него проголосовало более половины от общего числа членов этой палаты либо если в течение четырнадцати дней он не был рассмотрен Советом Федерации. В случае отклонения федерального закона Советом Федерации палаты могут создать согласительную комиссию для преодоления возникших разногласий, после чего федеральный закон подлежит повторному рассмотрению Государственной Думой.

В случае несогласия Государственной Думы с решением Совета Федерации федеральный закон считается принятым, если при повторном голосовании за него проголосовало не менее двух третей от общего числа депутатов Государственной Думы.

Совет Федерации и Государственная Дума

10.

Статья 107 (часть 3)

Если Президент Российской Федерации в течение четырнадцати дней с момента поступления федерального закона отклонит его, то Государственная Дума и Совет Федерации в установленном Конституцией Российской Федерации порядке вновь рассматривают данный закон. Если при повторном рассмотрении федеральный закон будет одобрен в ранее принятой редакции большинством не менее двух третей голосов от общего числа членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, он подлежит подписанию Президентом Российской Федерации в течение семи дней и обнародованию.

Президент Российской Федерации и Федеральное Собрание Российской Федерации

11.

Статья 109

Государственная Дума может быть распущена Президентом Российской Федерации в случаях, предусмотренных статьями 111 и 117 Конституции Российской Федерации.

Президент Российской Федерации и Государственная Дума

12.

Статья 111

Председатель Правительства Российской Федерации назначается Президентом Российской Федерации с согласия Государственной Думы.

После трехкратного отклонения представленных кандидатур Председателя Правительства Российской Федерации Государственной Думой Президент Российской Федерации назначает Председателя Правительства Российской Федерации, распускает Государственную Думу и назначает новые выборы.

Президент Российской Федерации и Государственная Дума

При этом, по мнению зарубежных исследователей, сама возможность возникновения конституционных конфликтов заложена в неоднозначности конституционных положений и возможности их толкования в угоду целесообразности⁴⁰.

Существует точка зрения, что применению современных моделей разрешения конфликта в правовом поле на основе конституции, которая является главным легитимным средством урегулирования политических конфликтов, препятствует то обстоятельство, что сам термин «конфликт», используемый в юридической и политической науках, отсутствует в Конституции Российской Федерации. Последней известны лишь понятия «противоречие» и «разногласия» (статьи 76, 85, 105, 115).

В связи с этим в юридической литературе начинает звучать вывод о том, что отечественный законодатель, не используя в должной мере конфликтологическую систему понятий («правовая коллизия», «юридический конфликт», «снятие (преодоление) юридического конфликта» и т.д.) тем самым в немалой степени провоцирует реанимацию идеи бесконфликтного развития российского права⁴¹.

С данной точкой зрения не представляется возможным согласиться, поскольку Конституция, в первую очередь, являет собой предмет юридической, а не социологической действительности, в связи с чем закономерно в первую очередь использует юридические, а не социологические дефиниции. В то время как только отсутствие в тексте Конституции конфликтологических категорий ни в коей мере не исключает наличие конституционно-правовых конфликтов.

Конституционное право является самым политическим из всех отраслей юридической науки, в связи с чем закономерно, что конституционно-правовой конфликт, согласно одному из подходов, как политический тип социального конфликта подлежит исследованию в том числе в рамках конституционного права с позиций конфликтологического подхода к определению сущности самой Конституции.

Действительно, конфликт не упоминается в Конституции 1993 года, как и категория баланса, что, однако, не препятствует Конституционному Суду Российской Федерации осуществлять активный поиск конституционного баланса частных и публичных интересов на протяжении всей своей деятельности.

В то же время многие зарубежные страны в своих конституциях используют соответствующие конфликтологические категории:

Таблица 3

№п/п

Наименование конституционного акта

Положения основного законагосударства

1.

Конституция Королевства Испании от 27 декабря 1978 г.¹

Часть 3 статьи 149

Вопросы, специально не отнесенные Конституцией к ведению государства, могут быть переданы в компетенцию автономных сообществ в силу их соответствующих статутов.

Компетенция в вопросах, не включенных статутами об автономии, будет относиться к ведению государства, нормы права которого в случае конфликта имеют большую юридическую силу, чем нормы автономных сообществ во всем, что не передано в исключительную компетенцию последних. Право государства во всех случаях дополняет право автономных сообществ.

Пункт «с» части 1 статьи 161

Конституционный суд обладает юрисдикцией на всей испанской территории и компетентен:

с) разрешать конфликты о компетенции между государством и автономными сообществами или между последними;

2.

Конституция Азербайджана от 12 ноября 1995 г.²

Статья 112

Применение чрезвычайного положения.

При природных бедствиях, эпидемиях, эпизоотиях, больших экологических и иных катастрофах, а также совершении действий, направленных на нарушение территориальной целостности Азербайджанской Республики, мятеж против государства или государственный переворот, при массовых беспорядках, сопровождающихся насилием, при возникновении других конфликтов, создающих угрозу жизни и безопасности граждан либо нормальной деятельности государственных институтов, Президент Азербайджанской Республики объявляет в отдельных местностях Азербайджанской Республики чрезвычайное положение ив течение двадцати четырех часов вносит принятый им соответствующий указ на утверждение Милли Меджлиса Азербайджанской Республики.

3.

Конституция Австрийской Республики от 10 ноября 1920 г.³

Статья 121

К ведению Федерации относится установление общих принципов законодательства, а к ведению земли — издание конкретизирующих законов и исполнительная деятельность по следующим вопросам:

публичные учреждения по внесудебному посредничеству при конфликтах.

4.

Конституция Княжества Андорра oт 14 марта 1993 г.⁴

Статья 98

Конституционный Трибунал правомочен рассматривать:

d) конфликты по поводу распределения полномочий между конституционными органами. Такими органами являются Соправители, Генеральный совет, Правительство, Высший совет Правосудия и общины.

5.

Конституция Бельгии от 17 февраля 1994 г.⁵

Статья 82

Парламентская согласительная комиссия, состоящая на паритетных началах из членов Палаты представителей и Сената, урегулирует конфликты в сфере компетенции между обеими палатами и может при общем согласии продлить в любой момент сроки рассмотрения законопроектов, предусмотренные статьями 78–81.

Chapter V – On the Constitutional Court, and the prevention and resolution of conflicts

Раздел I. О предупреждении конфликтов в сфере компетенции.

Статья 141. Закон устанавливает процедуру, направленную на предупреждение конфликтов между законом, декретом и нормами, указанными в статье 134, а также между декретами и нормами, указанными в статье 134.

Раздел II. О Конституционном суде

Статья 142. Для всей Бельгии существует один Конституционный суд, состав, компетенция и порядок деятельности которого определяется законом. Этот суд выносит решения путем принятия постановлений:

1) по конфликтам, указанным в статье 141;

Раздел III. О предупреждении и урегулировании конфликтов интересов.

Статья 143

1. При осуществлении своих полномочий федеральное государство, сообщества, регионы и Совместная комиссия сообществ действуют, соблюдая верность Федерации, во избежание конфликтов интересов.

2. Сенат принимает решения путем мотивированного заключения о конфликте интересов между палатами, которые законодательствуют посредством закона, декрета, правил, перечисленных в статье 134, на условиях и способами, которые определяет закон, принимаемый большинством, предусмотренным последним абзацем статьи 4.

3. Закон, принимаемый большинством, предусмотренным последним абзацем статьи 4, устанавливает процедуру, направленную на предупреждение и урегулирование конфликтов интересов между федеральным правительством, правительствами сообществ и регионов и объединенной коллегией Совместной комиссии сообществ.

Переходное положение. В том, что касается предупреждения и урегулирования конфликтов интересов, обычный закон от 9 августа 1980 года об институциональных реформах остается в силе; кроме того, он может быть отменен, дополнен, изменен или заменен только законами, указанными в параграфах 2 и 3 настоящей статьи.

6.

Конституция Республики Кипр oт 16 августа 1960 г.⁶

Статья 49

Исполнительная власть, осуществляемая вице-президентом Республики, ограничивается следующими вопросами:

l) право обращения к Верховному Конституционному суду в связи с любыми вопросами, вызванными коллизией властей, оспариванием компетенций Палаты и общинных собраний или конфликтами между любыми органами власти Республики, согласно статье 139;

Статья 139

Верховный Конституционный суд компетентен принимать окончательные и не подлежащие отмене решения по любому обращению, касающемуся конфликтов или обжалованию полномочий или компетенции Палаты представителей и общинных собраний или общинных собраний, а также и между любыми органами власти Республики. Однако настоящее положение не применяется в случае конфликтов и споров между судами и судебными властями Республики, которые разрешаются Верховным судом.

7.

Конституция Княжества Монако от 17 декабря 1962 г.⁷

Статья 91

Верховный трибунал принимает решение либо в пленарном заседании из пяти членов, либо административной секцией из трех членов. Он собирается и принимает решения в пленарном заседании:

1. В конституционной области.

2. Как судья по конфликтам о компетенции.

8.

Конституция Португалии oт 2 апреля 1976 г.⁸

Статья 202

Судебная функция

1. Суды являются органами власти с компетенцией отправления правосудия от имени народа.

2. В отправлении правосудия судам надлежит обеспечивать защиту прав и интересов граждан, охраняемых законом, наказывать за нарушения демократической законности и улаживать конфликты общественных и частных интересов.

4. Законом могут быть установлены несудебные формы и механизмы урегулирования конфликтов.

Глава 5. Организации жильцов

Статья 263. Учреждение и территориальная сфера деятельности.

1. С целью интенсифицировать участие населения в местной административной жизнедеятельности могут быть учреждены организации жильцов, проживающих в пределах территории меньшей по размерам, чем территория прихода.

2. Ассамблея прихода по своей инициативе или по требованию комиссий жильцов, или значительного числа жильцов устанавливает территориальные границы деятельности организаций, упомянутых в предыдущем пункте, разрешая вытекающие из этого возможные конфликты.

¹ Конституции зарубежных государств: учеб. пособие / сост. В. В. Маклаков. 2-е изд., исправ. и доп. М.: БЕК, 1999 // http://library.khpg.org/files/docs/1398678879.pdf. (дата обращения: 09.06.2020).

² Конституция Азербайджана от 12 ноября 1995 г. // https://legalns.com/download/books/cons/azerbaijan.pdf (дата обращения: 01.05.2020).

³ Конституция Австрийской Республики от 10 ноября 1920 г. // https://legalns.com/download/books/cons/austria.pdf (дата обращения: 02.05.2020).

⁴ Конституция Княжества Андорра от 14 марта 1993 г.// https://legalns.com/download/books/cons/andorra.pdf (дата обращения: 03.05.2020).

⁵ Конституция Бельгии от 17 февраля 1994 г. // https://www.const-court.be/ Официальный сайт Конституционного Суда Бельгии (дата обращения: 15.07.2019).

⁶ Конституция Республики Кипр от 16 августа 1960 г. // https://legalns.com/download/books/cons/cyprus.pdf (дата обращения: 02.10.2019).

⁷ Конституция Княжества Монако от 17 декабря 1962 г. // https://legalns.com/download/books/cons/monaco.pdf (дата обращения: 06.10.2019).

⁸ Конституция Португалии от 2 апреля 1976 г. // https://legalns.com/download/books/cons/portugal.pdf (дата обращения: 03.10.2019).

Примечателен в данном случае подход к регулированию конфликтов, отраженный в Конституции Бельгии, который предусматривает, что деление законодательной власти изначально между различными органами влечет за собой риск возникновения конфликтов компетенций, и необходимость разрешения подобных конфликтов побудила законодателя в 1980 году в Конституции учредить новый судебный орган, Арбитражный суд9, перед которым была поставлена задача очертить границы компетенции каждого органа власти. Для этих целей Суд мог пересматривать законы, декреты и ордонансы в целях определения их соответствия правилам разделения компетенции, определенным в Конституции («for compliance with the division of competences that have been established by or in pursuance of the Constitution»)⁴².

История возникновения конституционных конфликтов не заканчивается с принятием конституции, поскольку практика непосредственного применения ее положений порождает иные конституционные конфликты.

В качестве доказательства данного тезиса приведем данные о фактической конституции Российской Федерации, которые свидетельствуют о наличии благоприятных условий для возникновения множества конституционно-правовых конфликтов по поводу организации власти в государстве: из 85 субъектов Российской Федерации в соответствии с приказами Министерства финансов Российской Федерации⁴³:

– 13 субъектов Федерации не являлись в 2020 г. получателями дотаций на выравнивание бюджетной обеспеченности субъектов Российской Федерации (в 2019 г. — 13; 2018 г. — 12);

– 72 субъекта Федерации являлись в 2020 году получателями дотаций на выравнивание бюджетной обеспеченности субъектов Российской Федерации (в 2019 г. — 72; 2018 г. — 73), из них:

• в 34 субъектах Федерации доля дотаций из федерального бюджета в течение двух из трех последних отчетных финансовых лет превышала 10% объема собственных доходов консолидированного бюджета субъекта Российской Федерации (в 2019 г. — 30; 2018 г. — 28);

• в 6 субъектах Федерации доля дотаций из федерального бюджета в течение двух из трех последних отчетных финансовых лет превышала 40% объема собственных доходов консолидированного бюджета субъекта Российской Федерации (в 2019 г. — 6; 2018 г. — 7).

Из вышеприведенных данных необходимо сделать вывод, что только 15% субъектов Российской Федерации могут самостоятельно обеспечить исполнение своих расходных обязательств за счет средств региональных бюджетов, в то время как 85% субъектов Российской Федерации такой финансовой самостоятельностью не обладают. При этом в 6 субъектах Федерации доля федерального финансирования составляет почти половину регионального бюджета.

Данное положение субъектов в Федерации неизбежно порождает конституционно-правовые конфликты, связанные с перераспределением компетенции, ограничением прав и свобод человека и гражданина в связи с бюджетной необеспеченностью их реализации, споры о компетенции при невозможности регионов принять дополнительные расходные обязательства и т.д.

Таким образом, история российского конституционализма являлась историей сменяющих друг друга конституционных конфликтов, вызовов государственности, в целях разрешения которых принимались новые основные законы страны, призванные закрепить не только достигнутый консенсус политических сил в государстве и обществе, но и механизмы разрешения будущих конституционных конфликтов. В связи с чем конфликтологическая парадигма нашла свое отражение непосредственно в самом содержании норм юридической конституции — краеугольном камне конституционного права Российской Федерации.

Способами разрешения конституционно-правовых конфликтов не случайно являлись новые писаные конституции, поскольку именно основной закон государства в сущности своей содержит как разрешение ранее возникшего в конституционных правоотношениях конституционного конфликта, так и механизм предупреждения и разрешения его будущих аналогов и конфликтов нового типа.

По результатам проведенного в настоящей главе исследования необходимо сделать следующие выводы.

Конституционное право, как никакая иная отрасль российской системы права, обладает конфликтологической сущностью, поскольку краеугольный для отрасли нормативный правовой акт — Основной закон Российской Федерации является инструментом управления конституционно-правовыми конфликтами, возникающими в государстве, а также содержит в себе принципы, правила и механизмы разрешения конституционно-правовых конфликтов.

Конституции Российской Федерации 1993 года свойственна конфликтологическая сущность, которая заключается в том, что:

– основной закон являлся способом разрешения конституционно-правового конфликта, заключавшегося в противостоянии ветвей государственной власти;

– основной закон содержит в себе конституционные нормы-правила разрешения конституционных конфликтов;

– основной закон закрепляет механизмы предотвращения конституционно-правовых конфликтов и конфликтов нового типа, а также общие принципы их разрешения.

С учетом вышеизложенного Конституция Российской Федерации представляет собой инструмент управления конституционно-правовыми конфликтами, возникающими в государстве, который содержит в себе принципы, правила и механизмы разрешения конституционно-правовых конфликтов.

Представляется, что указанный подход к определению понятия конституции обогатит имеющиеся научные представления о правовой природе Конституции Российской Федерации и позволит в дальнейшем рассмотреть именно управленческий конфликтологический аспект основного закона страны в вопросе разрешения важнейших конституционно-правовых конфликтов и послужит отправной точкой при формировании конституционной конфликтологии как отраслевого исследовательского уровня науки юридической конфликтологии.

Глава 2.
КОНСТИТУЦИОННАЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ КАК РАЗДЕЛ НАУКИ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА

§ 2.1. Теоретические предпосылки формирования юридической конфликтологии

Отечественная наука конфликтологии является достаточно молодой, в особенности, такой ее раздел, как юридическая конфликтология. Собственно, юридическая конфликтология представляет собой в методологическом плане лишь конкретизацию конфликтологической парадигмы в правовой теории.

По мнению некоторых авторов, возникновение в России науки о конфликтах обусловлено сложившимися в начале 90-х годов прошлого века острыми социальными, экономическими и политическими противоречиями.

Сегодня под конфликтологией понимается наука о причинах, формах, динамике социальных конфликтов и путях их разрешения⁴⁴. По мнению А. Я. Анцупова и А. И. Шипилова, конфликтология — это междисциплинарная наука, исследующая закономерности возникновения, развития и завершения конфликтов различного уровня, а также принципы, способы и приемы их профилактики и завершения⁴⁵. Объектом ее являются конфликты различного уровня: зооконфликты, внутриличностные, социальные конфликты (межличностные, межгрупповые, межгосударственные), предметом — общие закономерности возникновения, развития и завершения конфликтов, а также основные принципы, способы и приемы деятельности по отношению к конфликту, т. е. управление конфликтом⁴⁶.

Острота и периодичность возникающих проблем и возможность их влияния на фактическую конституцию страны актуализируют задачу разработки и реализации эффективных механизмов управленческого воздействия на конфликтологические процессы, в том числе посредством юридических механизмов.

С учетом того, что родовым для юридического конфликта является категория социального конфликта, исследование юридических конфликтов и его отраслевых разновидностей было бы неполным без изучения теоретических предпосылок возникновения учения о социальных конфликтах, о науке конфликтологии.

Становление учения о социальных конфликтах происходило одновременно в нескольких крупных областях гуманитарного знания: философия, политология и социология. При этом значительное влияние на российскую науку в области исследования конфликтов оказала западная наука, в частности, труды М. Вебера, Г. Зиммеля, К. Маркса, Р. Дарендорфа, К. Боулдинга, Л. Козера, Т. Парсонса и других.

Если говорить о формировании науки о конфликтах на западе, то «теории конфликта» связывают с работами Л. Козера и Р. Дарендорфа, К. Боулдинга: в них обосновывались естественных характер социальных конфликтов и их позитивные функции в жизни общества⁴⁷. В частности, Р. Дарендорф предложил новую теорию власти, которая заключалась в том, что различные позиции в обществе обладают разным объемом властных полномочий. По его мнению, власть всегда предполагает превосходство или подчинение, но агентами властных притязаний выступают не все субъекты, а определенные позиции или структуры⁴⁸.

Именно Р. Дарендорф предложил такую модель конфликта, согласно которой власть и авторитет, представляющие весьма дефицитные ресурсы, являются главными источниками конфликтных интересов и перемен в обществе⁴⁹. Современная практика государственного и муниципального строительства, в том числе отечественная, в полной мере доказали справедливость данной гипотезы. В этой связи необходимо сделать вывод, что чем выше «градус» властеотношений, тем выше их конфликтность. Данное обстоятельство, помимо прочего, свидетельствует о правильно выбранном фокусе настоящего исследования, поскольку сложно представить более властные отношения, чем конституционно-правовые, где зачастую оба субъекта правоотношения обладают властными полномочиями. Конкуренцию в этом плане конституционному праву может составить только право административное, где, собственно, впервые из юридических наук исследовались проблемы юридического конфликта.

В вопросе периодизации становления теоретических и методологических основ конфликтологии как междисциплинарной области знания в России существует определенное сходство точек зрения различных исследователей в выделении основных этапов развития.

В качестве примера приведем периодизацию, предложенную С. Л. Прошановым в своей докторской диссертации⁵⁰:

1-й период — до 1924 года, характеризующийся зарождением идей конфликтологии как совокупности практических знаний о правилах и приемах поведения в реальных конфликтных ситуациях. На данном этапе первые научные знания о конфликтах накапливаются и изучаются в философии, правоведении, военных науках, психологии, искусстве, культуре и религиозных учениях, но не аккумулируются в качестве самостоятельного и обособленного предмета исследования. Представителями данного периода являлись Я. Л. Юделевский, П. А. Сорокин, А. С. Звоницкой.

2-й период — 1924–1992 годы: период изучения зарождения, становления и развития конфликтных явлений и процессов различными науками. Конфликт как самостоятельное явление начинают изучать в психологии, математике, философии, педагогике, исторических науках, политологии, социобиологии и др. Вместе с тем самостоятельные междисциплинарные исследования пока не ведутся. Данный период характеризуется накоплением значительного эмпирического материала, поскольку становление советского государства и общества породило самые различные по своей природе конфликты, начиная от классовых в марксистской парадигме и заканчивая экономическими и политическими конфликтами. Постепенно интерес к конфликтам практически во всех науках приобретает устойчивый и стабильный характер, формируются системные концепции конфликтов⁵¹. Именно в данный период к конфликтологической тематике возникает интерес и в юриспруденции.

3-й период — 1992–2000 годы. Появляются первые междисциплинарные исследования различных социальных конфликтов, конфликтология начинает выделяться в самостоятельную науку, формируются ее отдельные направления: социология конфликта, юридическая конфликтология, политическая конфликтология и другие, опирающиеся на универсальный понятийно-категориальный аппарат новой науки. В первой половине 90-х годов XX века начинают формироваться теоретические и методологические основы российской конфликтологии.

Обобщая научные подходы к определению социального конфликта в данный период, необходимо сделать вывод, что под таковым понимался динамический тип социальных взаимоотношений, связанных с потенциально возможным или реальным столкновением субъектов на почве тех или иных противоречиво осознаваемых предпочтений, интересов или ценностей, постоянно присутствующих или не поддающихся устранению⁵².

Это не единственная хронология развития научных представлений о конфликтологии.

Так, ведущие отечественные конфликтологи А. Я. Анцупов и А. И. Шипилов выделяют следующие основные этапы становления конфликтологии, в целом соотносимые с ранее приведенной периодизацией⁵³: I период — до 1924 г.; II период — 1924–1990 гг. в этот период конфликт изучается как самостоятельное явление сначала в двух науках (правоведение и социология), а к концу периода — в психологии, математике, политологии, социобиологии и т.д.; III период — с 1990 г. по настоящее время, при участии правоведов появились такие работы, как «Введение в общую теорию конфликта», «Юридическая конфликтология», «Основы конфликтологии» (А. В. Дмитриев, В. Н. Кудрявцев), В. Н. Кудрявцевым вводится термин «юридическая конфликтология»⁵⁴.

При этом необходимо отметить, что многие современные конфликтологи скептически настроены относительно как возможности, так и необходимости выдвижения единой универсальной теории конфликта, претендующей на описание разнородных явлений⁵⁵ и справедливой для всех областей знания.

Необходимо согласиться с А. В. Роговой в том, что на современном этапе становления конфликтологии одной из проблем является наличие слабых междисциплинарных и внутридисциплинарных связей наук, изучающих социальный конфликт, что не позволяет в известной степени проверить достоверность знания о юридических конфликтах, полученного в ходе сугубо юридических исследований. Более того, анализ, проведенный А. Я. Анцуповым и А. И. Шипиловым в 2001 году, показал, что междисциплинарные связи отраслей конфликтологии за последние 10 лет ослабевают⁵⁶, что не позволяет говорить сегодня о формировании единой теории конфликта, применимой равно как в юриспруденции, так и в социологии, психологии и философии⁵⁷. По мнению Э. Г. Морозовой, правовая составляющая теории конфликта, как правило, не представлена в «чистом» виде, в связи с чем общие теории конфликта надлежит рассматривать как в качестве общеметодологической основы правовой интерпретации политического конфликта, так и на предмет выявления в этих теориях подходов, элементов и сюжетов юридического характера⁵⁸.

Соответственно, при исследовании юридических конфликтов в конституционном праве необходимо учитывать следующие постулаты конфликтологии, являющиеся основными и методологическими:

– конфликт закономерен, объективен и выступает неотъемлемым свойством социального бытия, закономерностью социального развития, его источником и атрибутом;

– изменяя и преобразуя социальные структуры, социальный конфликт в то же время выступает стабилизационным фактором функционирования социальной системы. Конфликт функционален, содержит конструктивную и деструктивную составляющую;

– социальный конфликт есть комплексное социальное явление и процесс, имеющий структурные, пространственно-временные и динамические характеристики⁵⁹;

– органическая связь юридического конфликта с правом. Юридический конфликт возникает по поводу правовых явлений, реализуется под воздействием и с применением правовых норм, разрешается на основе нормативно-правового регулирования⁶⁰.

Собственно, конфликт не есть борьба прямая и непосредственная. Так, крупный конфликтолог Р. Дарендорф определял социальный конфликт как «любое отношение между элементами, которое можно охарактеризовать через объективные или субъективные противоположности»⁶¹.

Очевидно, что коль скоро конфликт выступает неотъемлемым атрибутом социального бытия, соответственно его существование объективно закономерно и в конституционных отношениях. Ведь любое конфликтное общественное отношение можно считать конфликтным юридическим отношением в той его части, в какой оно охватывает общественное отношение, имеющее правовую форму либо способное таковую иметь⁶². Таким образом, так или иначе любой социальный конфликт может приобретать юридическую форму на определенных стадиях своего развития.

Юридический конфликт зачастую может отражать деформации правовой действительности, указывать на дефекты правовой системы, несовершенство законодательства и судебной практики, выявлять дисбаланс в организации и функционировании государственно-правовых институтов⁶³. Закономерен и обратный процесс, когда несовершенство законодательства и правоприменительной практики являются причинами возникновения конституционных конфликтов.

Именно в таком виде юридические конфликты являются предметом исследования в конституционном праве, поскольку именно на рычагах взаимодействия различных уровней публичной власти, либо отдельных ветвей государственной власти проявляется противоречие субъектов конституционного, а также муниципального права в вопросах компетентностного характера, их финансового и правового обеспечения.

С учетом текущей стадии развития конфликтологии, ввиду отсутствия единой теории социального конфликта и наличия исключительно теоретических и методологических основ, целью настоящего исследования является формирование последнего из пяти (по классификации С. Л. Прощанова) уровней знания о социальном конфликте, — так называемой отраслевой теории конфликта (исследовательский уровень)⁶⁴. Исследовательский уровень является, по сути, эмпирической операционализацией категорий и понятий общефилософского уровня, общесоциологического уровня и отраслевых конфликтологий, основным содержанием которого является описание и логический анализ основных понятий исследуемого типа конфликтов, его эмпирическая идентификация, и системный анализ выявленного множества конфликтов.

Также, по мнению А. И. Орлановой, важной особенностью отечественной конфликтологии можно считать одновременное развитие ее трех основных внутренних структурных подразделов: теоретико-методологического, концептуально-отраслевого и технологического⁶⁵.

Поскольку невозможно уяснить смысл и значение конституционно-правового конфликта без учета теоретико-методологических знаний о социальных и юридических конфликтах, к которым он относится, постольку необходимо и оправдано вести речь о существовании конституционной конфликтологии как исследовательского концептуально-отраслевого уровня более общего раздела — юридической конфликтологии, в рамках которого сосредоточены научные представления о конституционно-правовом конфликте и способах его предупреждения и разрешения специальными юридическими средствами, предусмотренными нормами конституционного права.

Таким образом, достаточный уровень развития теоретико-методологических основ конфликтологии, в том числе юридической, позволяет говорить о формировании конституционной конфликтологии как исследовательского концептуально-отраслевого уровня юридической конфликтологии.

§ 2.2. Система, объект, предмет и методология конституционной конфликтологии

В науке конституционного права встречаются лишь единичные упоминания самого термина «конституционная конфликтология» без должного осмысления данного явления правовой действительности⁶⁶. Также отсутствуют специальные конституционно-правые исследования, посвященные комплексному изучению конституционной конфликтологии как самостоятельной области юридического научного знания.

Противники идеи выделения конституционной конфликтологии могут возразить, что экстраполяция юридической конфликтологии на отраслевые юридические науки приведет к формированию различных «конфликтологий» как необоснованного множества юридических сущностей. На что стоит возразить, что формирование именно конституционной конфликтологии вызвано следующими объективными причинами:

– накопления значительного объема исследований различных аспектов конфликта и его проявлений в конституционном праве;

– власть и авторитет, являясь главными источниками конфликтных ситуаций в обществе, сосредоточены преимущественно в конституционно-правовых отношениях, субъекты которых обладают специальной конституционной правосубъектностью;

– ни один другой вид юридического конфликта (трудовой, служебный и т.д.), в отличие от конституционно-правового, не оказывает влияния на важнейшие общественные отношения, не способен затронуть основы конституционного строя страны;

– конфликтологической сущностью Конституции Российской Федерации, которая, в отличие от иных «профильных» кодифицированных актов, изучаемых в рамках отраслевых наук, сама по себе является способом разрешения юридического конфликта.

Таким образом, формирование и самостоятельное изучение конституционной конфликтологии объективно назрели в науке конституционного права и его правоприменительной практике.

Отечественная наука конституционного права накопила достаточный объем качественных, фундаментальных научных исследований, посвященных отдельным аспектам юридической конфликтологии в конституционном праве:

– разработана теория конституционно-правового спора⁶⁷, избирательного спора;

– формируется теория конституционного конфликта⁶⁸;

– изучены конституционные ценности с точки зрения их системы, конкуренции и баланса⁶⁹;

– подробно рассмотрены коллизии⁷⁰ и конкуренции норм конституционного права⁷¹;

– исследованы споры о компетенции между властными субъектами конституционных правоотношений, институт федерального вмешательства⁷²;

– рассмотрена система конституционно-правового принуждения как способа разрешения конституционного конфликта⁷³;

– сформирована теория конституционно-правовой ответственности, а также общая концепция конституционного деликта и конституционного правонарушения⁷⁴;

– в процессе формирования общая теория рискологии и конституционно-правовой рискологии в частности⁷⁵ и т.д.

Значительный накопившийся объем приведенных конституционно-правовых знаний под действием закона диалектики о переходе количественных показателей в качественные с неизбежностью привел к формированию нового раздела науки конституционного права — конституционной конфликтологии. В связи с чем предметом настоящего исследования будут понятие, предмет, метод и система конституционной конфликтологии как нового раздела науки конституционного права.

Стоит упомянуть, что в свое время конфликтология выделилась в самостоятельную науку на стыке социологии и психологии именно в связи с накоплением информации о причинах, путях разрешения и общих закономерностях развития конфликтов⁷⁶.

Необходимо особо отметить, что в отсутствие общей теории конфликта в целом, и юридического конфликта, в частности, конституционную конфликтологию предлагается рассматривать именно как раздел науки конституционного права, а не междисциплинарной науки конфликтологии, поскольку это позволит включить в объект и предмет изучения конституционной конфликтологии только явления правовой действительности, выраженные в действующей системе права и законодательства, избежав при этом смешения с иными конфликтологическими категориями, не имеющими юридического содержания и тяготеющими к социологии и философии.

Объект и предмет конституционной конфликтологии

Общеизвестно, что объект — это область действительности, которую исследует данная наука, а предмет — это способ видения объекта с позиций этой науки.

Так, объектом изучения конституционной конфликтологии являются:

– специальный вид юридического конфликта — конституционно-правовой конфликт во всем многообразии его форм и проявлений;

– причины возникновения конституционно-правовых конфликтов;

– способы предупреждения и разрешения конституционно-правовых конфликтов и механизм управления ими;

– конституционные и муниципальные правовые нормы конфликтологического типа.

Необходимость выделения сложного состава объекта конституционной конфликтологии обусловлена эмпирической и практической направленностью данной области науки. Поскольку само по себе теоретическое знание о природе конституционно-правового конфликта, его причинах не позволяет в полной мере эффективно управлять таким конфликтом, предотвращать его и разрешать. Следовательно, в объект изучения конституционной конфликтологии, по нашему мнению, должны быть включены не только собственно конституционно-правовые конфликты, но и способы их разрешения, а также механизм управления ими, — изучение которых должно базироваться в том числе на постулатах общей теории конфликтологии и не ограничиваться при этом сугубо юридическим знанием, не позволяющим уяснить социальную сущность данных явлений.

Предметом конституционной конфликтологии являются закономерности возникновения, развития и разрешения конституционно-правовых конфликтов.

Необходимо особо отметить, что в объект конституционной конфликтологии входят, в том числе, нормы муниципального права ввиду следующего.

Многие современные конфликты определяются исследователями как внутренние конфликты «по поводу власти в государстве», «конфликты по поводу контроля над определенной территорией государства»⁷⁷, — то есть конфликты, в первую очередь, государственной, властно-политической направленности. Ранее мы также вслед за Р. Дарендорфом отмечали, что власть является основным источником конфликта в государстве.

Публичная власть в Российской Федерации имеет двухуровневую структуру и представлена государственной властью в лице ее федеральных, региональных органов и должностных лиц, и местным самоуправлением в лице органов местного самоуправления и его должностных лиц, которое не входит в силу конституционных положений в систему государственной власти и является самостоятельным.

Следовательно, один из ключевых конституционно-правовых конфликтов разворачивается между государственной властью и местным самоуправлением. Причем этот конфликт изначально заложен в нормах Конституции Российской Федерации. Таким образом, нормы муниципального права попадают в орбиту исследования конституционной конфликтологии в той мере, в какой они опосредуют конституционно-правовой конфликт, одним из участников которого являются субъекты муниципального права.

Методология конституционной конфликтологии

Конституционной конфликтологии свойственна особая методология научного познания, представляющая собой симбиоз методов родовой науки конфликтологии и традиционных методов науки конституционного права.

В литературе по общей теории права методы обычно определяются как совокупность приемов и способов научного познания реальной действительности, сущности правовых явлений⁷⁸. Традиционной и общепризнанной является классификация методов на общие, частно-научные и специальные методы познания объекта и предмета.

В науке конституционного права к общим методам относят философский метод в различных его вариациях, системный подход и структурно-функциональный метод.

К частно-научным методам познания относят методологию конкретных наук, применяемую в конституционном праве: исторический метод, методы формальной логики, статистические и социологические методы.

Состав специальных методов науки конституционного права представлен формально-юридическим методом, методом толкования права, конституционно-правового моделирования, правового эксперимента и сравнительно-правового метода⁷⁹.

Поскольку конституционная конфликтология представляет собой определенное симбиотическое знание, представляется необходимым наложить приведенную матрицу методов науки конституционного права на концепцию интегративной юриспруденции как нового стандарта юридического знания. Как указывал выдающийся российский ученый А. И. Казанник, методология интегративной юриспруденции требует, чтобы современное конституционное право изучалось одновременно как: система юридических норм; объективная реальность; сложное социальное явление; форма выражения сознательной воли человеческих ценностей, а также нравственных принципов; продукт исторического развития; комплекс внутренних волевых актов и актов подчинения внешнему правопорядку, актов свободы и актов принуждения⁸⁰. В контексте интегративной юриспруденции американский профессор Г.-Д. Бергман справедливо замечает, что «нам необходимо преодолеть… заблуждение относительно исключительно политической и аналитической юриспруденции (позитивизм), или исключительно философской и моральной юриспруденции (теория естественного права), или исключительно исторической и социометрической юриспруденции (историческая школа, социальная теория права). Нам нужна юриспруденция, которая интегрирует все три традиционные школы и выходит за их пределы»⁸¹.

Следовательно, методология конституционной конфликтологии также должна иметь интегративный характер, обусловленный симбиотической природой ее объекта и предмета. В связи с чем система методов конституционной конфликтологии может быть представлена следующими элементами:

I группа методов: общенаучные методы

– диалектический метод, который заключается в исследовании конституционно-правовых конфликтов в их непрерывном развитии, трансформации, с учетом сущностных связей конституционного конфликта с институтами конституционного права, другими правовыми явлениями;

– системный метод, который состоит в рассмотрении конституционно-правового конфликта как сложно организованной системы, входящей, в свою очередь, в системы более высокого уровня;

– структурно-функциональный метод, с помощью которого конституционно-правовые конфликты рассматриваются на предмет их внутреннего строения и внешнего проявления, изучаются функции участников конституционно-правового конфликта.

II группа методов: частно-научные методы

– исторический метод, позволяющий изучить все условия, в которых разворачивается конституционно-правовой конфликт: место, время, конкретная историческая обстановка в обществе;

– методы формальной логики: анализ, сравнение отдельных элементов, видов конституционно-правового конфликта, способов его предупреждения и разрешения;

– статистический метод, позволяющий учитывать статистические данные при исследовании тех или иных конституционно-правовых конфликтов и причин, их породивших.

III группа методов: специальные методы

– юридические методы научного познания:

а) формально-юридический метод, предполагающий изучение норм конституционного и частично муниципального права конфликтологического типа, их структурный анализ, исследование различных способов разрешения конституционных конфликтов, закрепленных в нормах права;

б) сравнительно-правовой метод, заключающийся в сравнении конституционных ценностей в контексте поиска их баланса, отечественной и зарубежной правоприменительной практики в сфере разрешения конституционно-правовых конфликтов и т.д.;

в) метод прогнозирования юридических последствий развития конституционно-правовых конфликтов как механизм их превенции.

– метод универсальной понятийной схемы описания конституционно-правовых конфликтов.

Отдельно необходимо остановиться на последней из выделенных групп методов конституционной конфликтологии, поскольку именно она определяется ее предметом исследования, который ранее был сформулирован нами как закономерности возникновения, развития и разрешения конституционно-правовых конфликтов.

Так, подгруппа юридических методов научного познания позволяет выявить закономерности отражения в позитивном конституционном праве причин возникновения и способов разрешения конституционно-правовых конфликтов таким образом, который не позволит выйти за рамки правового поля, углубившись в философскую и социологическую семантику.

Далее, метод универсальной понятийной схемы описания конституционно-правовых конфликтов является заимствованием из методологии общей конфликтологии. Так, в каждой из отраслей конфликтологии разработаны и развиваются свои понятийные схемы описания конфликта. Например, в психологии понятийная схема описания конфликта была предложена Л. А. Петровской и включала в себя четыре категориальные группы: структура конфликта, его динамика, функции и типология⁸². А. Я. Анцупов предложил расширить данную схему до семи групп категорий: сущность, генезис конфликта, классификация, функции, структура, динамика, методы изучения конфликта⁸³. На сегодняшний день ведущие конфликтологи предлагают уже 11 основных категориальных групп в понятийной схеме описания конфликта: сущность, классификация, структура, функции, эволюция, генезис, динамика, информация в конфликте, предупреждение, завершение конфликта, диагностика и исследование⁸⁴.

Являясь отраслевым исследовательским уровнем общей конфликтологии, конституционная конфликтология также должна использовать применимую с учетом ее объекта и предмета универсальную понятийную схему описания конституционно-правовых конфликтов. На начальном этапе накопления научных и практических знаний о конституционно-правовых конфликтах в рамках конституционной конфликтологии представляется, что такими основными категориальными группами в понятийной схеме описания конституционно-правового конфликта будут выступать: сущность, классификация, структура и разрешение конституционно-правового конфликта. В дальнейшем данный перечень может быть дополнен по мере осуществления новых научных исследований.

Система конституционной конфликтологии

Система конституционной конфликтологии соотносится с ее объектом исследования. В настоящее время ввиду становления данного раздела науки конституционного права не представляется возможным выделить общую и особенную часть конституционной конфликтологии. Вместе с тем не стоит не исключать возникновение подобного деления в будущем с развитием исследований об отдельных видах конституционно-правовых конфликтов, которые, возможно, будут составлять особенную часть конституционной конфликтологии, в то время как в общую часть войдут понятие конституционно-правового конфликта, вопросы методологии его изучения, классификации и теоретические основы механизма его разрешения, теория конституционно-правового принуждения и конституционно-правового спора.

Таким образом, система конституционной конфликтологии на начальном этапе ее формирования может быть представлена следующими элементами:

Теория конституционно-правового конфликта: понятие, признаки, причины появления, классификации, конституционно-правовой спор.

Способы предупреждения и разрешения конституционно-правовых конфликтов: конституционно-правовое принуждение, механизм сдержек и противовесов, координация в системе государственной и муниципальной власти.

Конституционные и муниципальные нормы конфликтологического типа, их классификация.

Отдельные виды конституционно-правовых конфликтов и способы их разрешения.

§ 2.3. Конституционные и муниципальные нормы конфликтологического типа

Конституционное и муниципальное право, как и любая отрасль, представляет собой систему юридических норм, регулирующих определенные общественные отношения. Содержание норм формируется под воздействием предмета регулирования. Соответственно, общественные отношения конфликтного типа регулируются соответствующими правовыми нормами, которые:

– заключают в себе причину возникновения конституционно-правового конфликта, являются конфликтогенами⁸⁵;

– устанавливают способы разрешения конституционно-правового конфликта.

Данные конституционные и, в определенных случаях, муниципальные нормы права относятся к различным классификациям, являются как регулятивными, так и охранительными нормами, но объединяет их в некое множество определенная конфликтологическая сущность, определяема как способность конституционно-правовых и муниципально-правовых норм:

– порождать конституционно-правовой конфликт;

– регулировать конституционно-правовой конфликт;

– устанавливать способы разрешения конституционно-правового конфликта.

Определение данных норм в качестве конституционных и муниципальных норм конфликтологического типа не вводит новой классификационной единицы, а лишь преследует цель обособить группу связанных конфликтологической сущностью норм права для их изучения в системном единстве причин и следствий в рамках конституционной конфликтологии.

До этого в науке конституционного права исследования были посвящены отдельно либо конкуренции, коллизионности норм конституционного права, порождающей негативные правовые последствия, либо правовому статусу участников конституционно-правового конфликта, либо процедурно-процессуальной форме разрешения конституционно-правовых споров и т.д.

В системной взаимосвязи юридические причины конфликта в конституционном праве, способы его разрешения и юридические формы, опосредующие конституционно-правовой конфликт, не рассматривались.

При этом справедливо замечание А. В. Семенова, что конституционные установления отражают исторические реалии политико-правовой действительности, объективируют через свое содержание динамику общественных отношений⁸⁶.

Ранее психологией и социологией был сформулирован тезис о невозможности бесконфликтного состояния общества. В связи с этим нормы о причинах возникновения конфликтов, способах их разрешения не могли не найти отражение в праве как одном из важнейших социальных регуляторов. С учетом того, что нормы конституционного права «есть не только продукт мировоззрения, но и средство закрепления идеологии»⁸⁷, следовательно, в нормах конституционного и частично муниципального права конфликтологического типа закрепляется, в том числе избранная государством идеология управления юридическими конфликтами и их разрешения в сфере публичной власти. Именно характеристики такой идеологической модели дают представление об эффективности правового регулирования юридических конфликтов в его социальном контексте.

§ 2.4. Классификация конституционных и муниципальных норм конфликтологического типа

В зависимости от определенной конфликтологической сущности правовой нормы, определяемой как способность конституционно-правовых и муниципально-правовых норм порождать конституционно-правовой конфликт, регулировать его и устанавливать способы разрешения конституционно-правового конфликта, возможно выделить следующие классификационные единицы конституционных и муниципальных норм конфликтологического типа и их подгруппы.

Конституционно-правовые нормы, порождающие конституционно-правовые конфликты

Наиболее распространенной причиной появления конституционно-правовых конфликтов в виде конституционно-правовых споров является конкуренция конституционных ценностей, закрепленных соответствующими нормами конституционного права.

При этом не любое противоречие конституционных норм друг другу способно породить конституционно-правовой конфликт, а лишь такое противоречие, которое так или иначе затрагивает существо конституционной ценности как определенного нематериального блага, выступающего объектом конституционно-правового конфликта.

Конкуренция (от лат. «конкурро» — сталкиваться) означает состязательность, соперничество конституционных прав и свобод, конституционных ценностей. Конкуренция возможна как в рамках одного права, свободы (конституционной ценности), так и между равно защищаемыми конституционно значимыми ценностями.

Как отмечает С. В. Нарутто, конкуренция прав приводит к конфликтам, поэтому Конституционному Суду Российской Федерации приходится преодолевать эти конфликты, осуществлять поиск баланса между конституционными ценностями. Конкуренция в рамках одного конституционного права может возникать в результате некачественных правовых норм, а также неправильного произвольного толкования содержания конкретного конституционного права, несоблюдения баланса между различными наполняющими и конкретизирующими его правами, которыми обладают обе стороны правоотношения⁸⁸.

С этим согласен и Д. С. Миц, который в своей диссертации указывает, что в проектировании конституционно-правовых средств противодействия противоправным посягательствам на конституционный строй одной из сложнейших задач становится разрешение коллизий между конкурирующими конституционно-правовыми ценностями через достижение баланса интересов государства, общества и личности. Как показывает исторический опыт и сравнительно-правовой анализ современного конституционного развития, нарушение оптимального баланса или абсолютизация отдельных конституционно-правовых ценностей — это основная причина воспроизводства различных конфликтов⁸⁹.

Под конституционными ценностями чаще всего понимают приоритетные блага, особо защищаемые коллективные цели (идеи, идеалы, принципы), воплощенные в различных юридических формах (нормах-принципах, правах и свободах, иных нормах наиболее общего характера), закрепленные в Конституции и выводимые из ее содержания путем официального толкования⁹⁰. И. А. Карасева предлагает понимать под конкуренцией конституционных ценностей их столкновение, которое проявляется в рамках конкретного правоотношения и может быть разрешено рациональным путем при помощи правовых средств⁹¹.

Также указанный автор в своей диссертации предлагает, на наш взгляд, удачную классификацию конкуренции конституционных ценностей, по такому критерию как причины, ее порождающие:

1) мнимая конкуренция, возникающая в силу недобросовестного использования права (злоупотребления правом) или пробела в праве;

2) действительная конкуренция, являющаяся следствием конфликта интересов различных субъектов правоотношений, действующих добросовестно⁹².

Необходимо отметить, что И. А. Карасева пишет также о «конфликте конституционных ценностей, норм». Представляется, что более подходящей категорией все-таки будет являться конкуренция конституционных ценностей, а то время как конституционно-правовым конфликтом будет выступать правоотношение, в которое вступят субъекты конституционного права, руководствующиеся конкурирующими конституционными ценностями. Поскольку конституционно-правовой конфликт всегда есть явление социальной (реальной) действительности, в то время как «конфликт» конституционных ценностей вне правоотношения таким явлением социального бытия не является и отражен исключительно «на бумаге».

Конкуренция конституционных ценностей порождает достаточно сложные конституционно-правовые конфликты, выражающиеся, как правило, в форме конституционно-правовых споров, поскольку невозможно составить полный и исчерпывающий список всех конституционных ценностей по иерархическому принципу.

Приведем ряд примеров из правоприменительной практики, когда конкуренция конституционных ценностей, мнимая или действительная, привела к наступлению реальных конституционно-правовых конфликтов, некоторые из которых трансформировались в конституционно-правовой спор.

1. Предоставление жилья инвалидам, вставшим на учет после 1 января 2005 года.

В данном конституционно-правовом конфликте оказались замешаны сразу три субъекта конституционно-правовых и муниципальных правоотношений: Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования.

Конфликт заключался в определения субъекта (Федерация, субъект или муниципальное образование), на которого возложена обязанность предоставлять жилые помещения по социальному найму инвалидам с тяжелыми формами заболеваний, вставшим на учет после 1 января 2005 года⁹³. В итоге в практике судов общей юрисдикции данная обязанность возлагалась на органы местного самоуправления, которые впоследствии в арбитражных судах предъявляли требования о компенсации соответствующих убытков за предоставленные объекты муниципального жилого фонда с Российской Федерации. Первоначально Верховный Суд Российской Федерации подтвердил правомерность взыскания данных убытков с Федерации как субъекта, уклонившегося от реализации возложенной на него конституционной обязанности, но когда подобные иски от муниципальных образований к Федерации приобрели массовый характер, Верховный Суд РФ изменил свою позицию по делу и признал надлежащим субъектом исполнения данной обязанности — субъект Российской Федерации.

Конкурирующие конституционные ценности, вызвавшие конфликт: социальное и правовое государство, самостоятельность местного самоуправления, разграничение компетенции между Федерацией и ее субъектами. Конфликтогеном данного конституционно-правового конфликта явился пробел в Федеральном законе от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»⁹⁴.

Так, начиная с апреля 2016 года Администрация города Омска предъявила Омской области в лице Министерства финансов Омской области 94 исковых требования о взыскании убытков. Арбитражными судами требования были удовлетворены на общую сумму около 276 303 260 руб.⁹⁵, количество данных требований растет.

2. Взыскание задолженности, образовавшейся вследствие непредоставления в связи с окончанием финансового года в полном объеме из регионального бюджета средств субсидий муниципальным образованиям.

Конфликт заключался в отказе органов государственной власти субъекта Российской Федерации предоставить ранее запланированную субсидию муниципальному образованию в связи с наступлением нового финансового года и прекращением 31 декабря исполнения бюджета текущего финансового года. При этом муниципальное образование с учетом запланированного объема предоставления субсидии заключило контракты для удовлетворения муниципальных нужд⁹⁶.

Конкурирующие конституционные ценности, вызвавшие конфликт: самостоятельность местного самоуправления и зашита государственной собственности.

3. Отмена ранее предусмотренных мер социальной поддержки в связи с экономией бюджетных средств.

Конфликт состоит в том, что региональный законодатель, отменяя или приостанавливая ту или иную меру социальной поддержки, осуществляет этот шаг ввиду отсутствия средств в бюджете субъекта Российской Федерации, как, например, в недавно рассмотренном Конституционным Судом РФ деле о проверке конституционности пункта 3 статьи 1 Закона Ставропольского края «О признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Ставропольского края» в связи с жалобой гражданки М. С. Колесниковой»⁹⁷. Согласно фабуле дела законодатель Ставропольского края, отменяя меру социальной поддержки многодетных семей в виде материнского (семейного) капитала, не предусмотрел какого-либо компенсаторного механизма, направленного на смягчение неблагоприятных последствий такой отмены для семей, которые в связи с рождением третьего ребенка или последующих детей приобрели право на получение данной выплаты на основании ранее действовавшего правового регулирования; причем мера социальной поддержки была отмена ввиду дефицита бюджета.

В итоге складывается ситуация, когда субъект Российской Федерации становится «заложником» ранее установленных мер социальной поддержки, поскольку у публично-правового образования отсутствуют как денежные средства на реализацию расходного обязательства, так и денежные средства для введения «компенсаторного» механизма при отмене (приостановлении) мер социальной поддержки.

Подобная правоприменительная практика ставит под сомнение дискреционные полномочия законодателя субъекта Российской Федерации, установленные статьей 72 Конституции Российской Федерации и статьей 26.3 Федерального закона от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации».

Конкурирующие конституционные ценности, вызвавшие конфликт: компетенционные полномочия субъектов Российской Федерации, принцип социального и правового государства.

Таким образом, объектом изучения конституционной конфликтологии являются нормы конституционного права, закрепляющие соответствующие конституционные ценности, которые вступили в конкуренцию в рамках конституционных правоотношений. Поскольку нормами муниципального права, как правило, не осуществляется правовое регулирование конституционных ценностей, то в качестве норм, порождающих конституционно-правовые конфликты ввиду конкуренции конституционных ценностей, выступают нормы конституционного права.

Нормы, регулирующие предупреждение и разрешение конституционно-правовых конфликтов

В механизме правового регулирования указанные нормы преследуют особую цель — разрешить конституционно-правовой конфликт, в состоянии которого находятся субъекты правоотношений.

В силу особой цели условно данные нормы конституционного и муниципального права:

– сами по себе содержат правило разрешения конституционно-правового конфликта, либо закрепляют конкретный способ его разрешения;

– устанавливают принципы и способы предупреждения, разрешения конституционно-правового конфликта.

Представляется, что в правовом государстве именного норма права, являясь общеобязательным, формально определенным правилом поведения, является той самой условной «нейтральной стороной», которая обязывает сторон правоотношения, обладающую каждая своим интересом, в силу государственного принуждения, как явного, так и потенциального, разрешить конституционно-правовой конфликт.

В качестве научной гипотезы предлагаем отнести к нормам, регулирующим разрешение конституционно-правовых конфликтов, правовые регуляторы двух типов:

– коллизионные нормы конституционного и муниципального права;

– конституционные и муниципальные нормы, регулирующие способы предупреждения и разрешения конституционно-правовых конфликтов.

1. Коллизионные нормы конституционного и муниципального права.

Конституционной нормой конфликтологического типа выступает коллизионная конституционно-правовая норма, которая содержит в себе способ разрешения юридической коллизии в конституционном и муниципальном праве.

Как отмечает Н. Е. Таева, особой разновидностью конституционно-правовых норм являются коллизионные нормы, которые содержатся как в Конституции Российской Федерации, так и в других конституционно-правовых актах. Коллизионные нормы в конституционном праве служат разрешению столкновений, возникающих между нормативно-правовыми предписаниями. В целом это один из способов разрешения коллизий в данной отрасли права⁹⁸.

Наименование коллизионной нормы происходит от латинского «collisia; collision» и буквально означает «конфликт, столкновение»⁹⁹. Ю. А. Тихомиров отмечает, что к такого рода коллизионным нормам в конституционном праве относятся нормы, устанавливающие приоритет Конституции Российской Федерации перед другими нормативно-правовыми актами, устанавливающие приоритет норм международных договоров; нормы ст. 76 Конституции Российской Федерации, в которых идет речь о соотношении законов по юридической силе¹⁰⁰.

Вместе с тем коллизионные нормы в конституционном праве достаточно редко выступаю самостоятельным предметом исследования.

Одно из немногих определений коллизионными конституционно-правовыми нормами дает Н. Е. Таева в своей докторской диссертации и предлагает понимать под ними нормы, направленные на устранение коллизий, возникающих между конституционно-правовыми предписаниями, а также нормы, закрепляющие юридические механизмы разрешения противоречий между субъектами конституционно-правовых отношений и выполняющие функцию обеспечения единства и непротиворечивости системы правового регулирования, придающие ей стабильность¹⁰¹.

Также указанный автор предлагает следующую, на наш взгляд, весьма удачную классификацию коллизионных конституционно-правовых норм, позволяющую отразить их во всем многообразии:

1. В зависимости от уровня правового регулирования:

– конституционно-правовые коллизионные нормы федерального уровня;

– коллизионные нормы уровня субъектов Российской Федерации;

– коллизионные нормы, содержащиеся в муниципально-правовых актах.

2. В зависимости от видов коллизий:

– темпоральные коллизионные конституционно-правовые нормы;

– пространственные коллизионные конституционно-правовые нормы.

3. Иерархические коллизионные конституционно-правовые нормы:

– нормы, разрешающие противоречия между Конституцией РФ и всеми иными нормативными правовыми актами;

– нормы, разрешающие противоречия между законами; между законами и подзаконными актами; между подзаконными актами;

– нормы, разрешающие противоречия между национальным и международным правом.

4. Компетенционные коллизионные нормы. Это нормы, строго устанавливающие уполномоченный орган, который может осуществлять правовое регулирование конкретного вопроса на подзаконном уровне.

5. По сфере применения:

– общие конституционно-правовые коллизионные нормы;

– специальные конституционно-правовые коллизионные нормы¹⁰².

Вместе с тем нельзя согласиться с широким подходом к коллизионным нормам в конституционном праве, отраженным в докторской диссертации Н. Е. Таевой, в рамках которого к коллизионным конституционно-правовым нормам отнесены как коллизионные нормы-предписания (в традиционном понимании коллизионных норм как отсылочных и бланкетных по своему содержанию, устанавливающих правило, которое следует применять), так и коллизионные нормы-механизмы, которыми устанавливаются механизмы разрешения противоречий, возникающих между любыми конституционно-правовыми явлениями. Так, по мнению Н. Е. Таевой, к коллизионным нормам-предписаниям следует относить правила, устанавливающие механизм разрешения противоречий в федеративных отношениях, механизм разрешения противоречий между Президентом РФ и палатами Федерального Собрания РФ¹⁰³.

Также широкого подхода к определению коллизионных конституционных норм придерживается В. С. Жеребин, который полагает, что ограниченное, суженное понимание коллизионного права и соответствующих норм перестало соответствовать действительным реалиям развития российского общества, в то время как Конституция РФ легализует возможность возникновения противоречий и споров между законодательной и исполнительной властью, также коллизий между различными субъектами нашего государства¹⁰⁴.

Вместе с тем при таком подходе конституционно-правовые нормы, которые устанавливают меры конституционно-правового предупреждения, также признаются коллизионными, хотя конституционно-правовой конфликт как столкновение, «коллизия» интересов как явление правовой действительности еще не возник. С учетом такого подхода конституционный судебный процесс также будет представлять собой коллизионное право.

Представляется, что в данном случае нарушаются логические связи общетеоретической категории коллизионной нормы как родовой для конституционно-правовых коллизионных норм. По нашему мнению, даже определенная специфика конституционного права как отрасли не может оправдать того обстоятельства, что в его рамках содержание коллизионных норм будет гораздо шире по объему, чем, например, в международном частном праве — отрасли права, из которой данная правовая категория была рецепирована специальными юридическими науками.

Подобное смешение сущностей производно от семантической близости категорий «конфликта» и «коллизии». Однако необходимо различать указанные понятия и под коллизионной конституционной и муниципальной нормой понимать исключительно норму конституционного или муниципального права, определяющую, какое нормативно-правовое регулирование должно быть применено к соответствующему конфликтному правоотношению, имеющую отсылочный характер, руководствоваться которой возможно только вместе с материально-правовыми нормами, решающими вопрос по существу, к которым она отсылает.

Но вместе с тем необходимо поддержать вышеуказанных авторов в том, что конституционные и муниципальные нормы, содержащие механизм разрешения коллизий между субъектами конституционного и муниципального права, должны быть предметом пристального изучения конституционалистов в системном единстве с коллизионными нормами конституционного права, но в «узком» понимании последних.

В связи с чем во избежание необоснованного расширения правовых сущностей, предлагается все-таки говорить об отдельной категории конституционных и муниципальных норм, регулирующих способы разрешения конституционно-правовых конфликтов, но не являющихся коллизионными конституционно-правовыми нормами.

Для демонстрации множественности коллизионных конституционно- и муниципально-правовых норм приведем ряд их примеров:

1) согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора;

2) в соответствии с частями 4, 6 статьи 76 Конституции Российской Федерации вне пределов ведения Российской Федерации, совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации республики, края, области, города федерального значения, автономная область и автономные округа осуществляют собственное правовое регулирование, включая принятие законов и иных нормативных правовых актов. При этом в случае противоречия между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации, изданным в соответствии с частью четвертой статьи 76 Конституции Российской Федерации, действует нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации. Данные конституционно-правовые нормы регулируют исключительную сферу ведения субъектов Российской Федерации и предполагают, что Российская Федерация может в нее вмешаться путем осуществления федерального правового регулирования. Коллизионная норма в данном случае содержится в части 6 статьи 76 Конституции Российской Федерации, которая устанавливает приоритет регионального правового регулирования соответствующих вопросов;

3) согласно пункту 1 раздела второго Конституции РФ в случае несоответствия положениям Конституции Российской Федерации положений Федеративного договора — Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти суверенных республик в составе Российской Федерации, Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга Российской Федерации, Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти автономной области, автономных округов в составе Российской Федерации, а также других договоров между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами