Наука и новации

Современные проблемы права

Монография

Ответственные редакторы
доктор юридических наук,
профессор А. Н. Левушкин,
кандидат юридических наук,
доцент Э. Х. Надысева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340

ББК 67.0

Н34

Рецензенты:

Власов А. А., доктор юридических наук, профессор, действительный член Российской академии юридических наук (РАЮН);

Морозов С. Ю., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой гражданского и предпринимательского права, декан юридического факультета Ульяновского государственного университета.

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор А. Н. Левушкин, кандидат юридических наук, доцент Э. Х. Надысева.

Новации в праве призваны реализовать решение многочисленных организационных, социально-правовых вопросов, возникающих при взаимодействии государства, граждан и бизнес-сообщества. Материал в коллективной монографии изложен с учетом последних изменений гражданского, предпринимательского, корпоративного, семейного, конституционного, административного, уголовного и иного законодательства, а также тенденций судебной практики. Показано влияние новелл правового регулирования на развитие общественных отношений в новых социально-экономических реалиях.

Законодательство приведено по состоянию на 1 мая 2021 г.

В монографии изложены теоретические подходы и концепции, аналитическая информация, предложены практические решения отдельных проблем в конкретных областях юридической науки. Издание может быть интересно российским ученым, руководителям и служащим государственного аппарата, руководителям и специалистам учреждений и хозяйственных организаций, сотрудникам правоохранительных органов, педагогам, аспирантам, студентам высших учебных учреждений и всем, кто интересуется проблемами новаций в российской правовой системе. Книга рассчитана на самый широкий круг читателей.

УДК 340

ББК 67.0

© Коллектив авторов, 2021

© ООО «Проспект», 2021

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Абдуллаев Казбек Абдуллаевич — помощник судьи Арбитражного суда Московского округа, аспирант 2 курса кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия.

Алборов Сулико Викторович — кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Московского государственного областного университета; старший преподаватель кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия.

Алиев Мамед Ахмедович — студент Юридического факультета, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации.

Ананич Светлана Михайловна — кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного частного и европейского права факультета международных отношений Белорусского государственного университета, заместитель начальника отдела по разработке проектов нормативных правовых актов и учебно-методической работе Белорусской нотариальной палаты.

Артемьева Арювсеит Арабидиновна — индивидуальный предприниматель, аспирантка 3 курса аспирантуры департамента правовых дисциплин Московского финансово-промышленного университета «Синергия».

Бокарева Татьяна Сергеевна — старший преподаватель-методист отдела методического обеспечения учебного процесса управления учебно-методической работы Академии управления МВД России.

Дадаев Зураб Азаматович — магистрант 1 курса Финансового университета при Правительстве РФ.

Дорохов Николай Иннокентьевич — кандидат исторических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории государства и права Московского университета им. С. Ю. Витте; профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного областного университета; доцент Департамента международного и публичного права Финансового университета при Правительстве Российской Федерации; Почетный работник сферы образования Российской Федерации.

Джинджолия Кама Климентьевна — аспирантка кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Абхазского государственного университета, судья Арбитражного суда Республики Абхазия, член Совета судей Республики Абхазия.

Егупов Василий Александрович — кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского психолого-социального университета, доцент кафедры гражданского права Московского государственного областного университета.

Звонарев Андрей Андреевич — соискатель кафедры гражданского права ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия», помощник судьи Арбитражного суда Московской области.

Измайлов Виталий Викторович — кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Московского государственного областного университета; Председатель Центральной окружной коллегии адвокатов г. Москвы.

Исаенко Вячеслав Николаевич — профессор кафедры прокурорского надзора за исполнением законов в оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве ФГКОУ «Университет прокуратуры Российской Федерации», доктор юридических наук, профессор.

Комлев Евгений Юрьевич — кандидат юридических наук, доцент кафедры муниципального права Российского университета Дружбы народов.

Кузьмина Ирина Константиновна — кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права, ФГБОУ ВО «Ульяновский государственный университет».

Куркина Наталья Васильевна — заведующий кафедрой предпринимательского права Московского государственного областного университета, кандидат юридических наук, доцент.

Кустов Анатолий Михайлович — профессор кафедры уголовного процесса и криминалистики МГОУ, заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник НИЦ Академии управления МВД России.

Левушкин Анатолий Николаевич — доктор юридических наук, профессор, и. о. заведующего кафедрой гражданского права Московского государственного областного университета; профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА); профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия.

Лепешкина Валентина Сергеевна — начальник юридического отдела АНО «Центр по оказанию экспертных услуг» г. Москва; аспирантка 3 курса аспирантуры департамента правовых дисциплин Московского финансово-промышленного университета «Синергия».

Максимов Олег Александрович — кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного процесса Ульяновского государственного университета.

Морозова Анастасия Николаевна — кандидат юридических наук, начальник МКУ «Отдел по вопросам физической культуры и спорта, работе с молодежью администрации города Феодосии Республики Крым».

Надысева Эльвира Ханифовна — кандидат юридических наук, доцент, и. о. декана юридического факультета Московского государственного областного университета.

Николаев Александр Николаевич — аспирант юридического факультета Московского финансово-промышленного университета «Синергия» (Университет «Синергия»).

Панфилов Илья Владимирович — старший преподаватель-методист управления учебно-методической работы Академии управления МВД России.

Полкачев Александр Юрьевич — магистрант Московского финансово-юридического университета.

Рахматуллин Тахир Эмилевич — преподаватель Ульяновского государственного университета.

Рахматуллина Лейсан Эмилевна — преподаватель Ульяновского государственного университета.

Редкоус Владимир Михайлович — профессор кафедры управления деятельностью подразделений обеспечения охраны общественного порядка центра командно-штабных учений Академии управления МВД России.

Романова Ольга Николаевна — заведующий кафедрой гражданского процесса и трудового права юридического факультета Белорусского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент.

Сакин Максим Павлович — аспирант 3 курса кафедры уголовного права Московского государственного областного университета.

Татар Ольга — доктор права, преподаватель кафедры частного права Комратского государственного университета, Молдова.

Ускова Альбина Станиславовна — доцент кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного областного университета, кандидат юридических наук, доцент.

Чихладзе Леван Теймуразович — профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного областного университета, доктор юридических наук, профессор.

Черепенько Георгий Васильевич — ведущий эксперт-криминалист АНО «Судебный эксперт», аспирант Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), ассистент кафедры уголовного процесса и криминалистики Московского государственного областного университета.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ

Уважаемые читатели!

Все мы знаем, как велико значение эффективного правового регулирования в жизни каждого человека, общества и государства, особенно в переходный, кризисный период. Именно право для любого индивида, причем независимо от тех или иных социальных, экономических, политических факторов, — это неисчерпаемый источник урегулирования отношений в обществе. В настоящее время существует объективная потребность в разработке и обосновании новых направлений совершенствования системы российского законодательства Российской Федерации исходя из целей государственной политики и имеющегося социально-правового, экономического, правоохранительного потенциала.

Исследование динамики правового регулирования в Российской Федерации позволяет говорить о новых тенденциях в развитии российского законодательства, в частности, не только об изменении традиционных отраслевых институтов, но и о появлении новых институтов и подотраслей, изменении структуры законодательства Российской Федерации, свидетельствующих о трансформации всей его системы. Значительным изменениям подвергаются содержание и объем сферы правового регулирования. Реализуется тенденция расширения предмета частноправового и публично-правового регулирования.

Фундаментальное значение для общества имеет то, что правовая система РФ основана на классических ценностях и правовых регуляторах, которые характерны для большинства населения России. Конвергенция науки и новаций, реализуемая в теории и практике, выступает в качестве элемента гармонизации отношений между государством, гражданами, юридическими лицами, малыми и крупными сферами организации предпринимательской деятельности, обеспечения качества правовой среды в современной правовой действительности.

Целевая направленность реформаторских предложений в современный период правового регулирования предусматривает решение двух основных задач — повышения уровня социально-экономического обеспечения и защищенности граждан и достижения финансовой стабильности системы социально-экономического обеспечения населения страны. В современных экономических условиях поиск решений этих двух во многом взаимоисключающих задач приводит к поляризации мнений сторонников реформ. В непримиримых спорах за пределами внимания остаются весьма важные правовые вопросы. Они связаны с теми издержками сугубо правового характера, которые являются следствием недооценки значимости единого подхода к формированию системы базовых отраслевых понятий на основе конвергенционного подхода.

В настоящее время в Российской Федерации в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации действует свобода договорного регулирования, появились новые формы хозяйствования, страна идет по пути рыночной экономики. Одновременно с этим возникла потребность в новом правовом регулировании общественных отношений, складывающихся в сфере экономики и договорной практике. Большие изменения произошли в правовом регулировании сферы гражданского оборота, современное частное и публичное право и законодательство направлены на создание и обеспечение равных экономических условий и возможностей для всех участников общественных отношений, на защиту частных и публичных интересов лиц и организаций, на установление упорядоченных общественных отношений в сфере экономического, гражданского оборота и предпринимательской деятельности.

Реформа гражданского законодательства затронула базовые институты гражданского права, и следует отметить, что при этом были учтены основные тенденции развития общественных отношений, являющихся предметом регулирования гражданского законодательства. В современном обществе большинство сфер жизнедеятельности основаны на договорных отношениях, в том числе имеющих предпринимательский характер. Договор — это один из главных, основных регуляторов гражданско-правовых, предпринимательских взаимоотношений, в том числе публично-правовых.

В современных условиях отечественный законодатель движется по пути унификации понятия конфликта интересов для различных сфер государственного управления. Проблемы понятийного аппарата во многих отраслях прав, такие как: отсутствие единообразия терминов и понятий, что приводит к противоречивости правовых норм; складывается узкоцелевой характер вводимых понятий и их определений в рамках отдельных законов и даже отдельных статей; «размываются» основные правовые категории — появляются их новые аналоги, признаки которых не вписываются в устоявшееся понимание; нередко отсутствуют необходимые определения, что приводит к пробелам в правовом регулировании различных сфер общественных отношений; формируется тенденция неоправданного расширения отраслевого понятийного аппарата посредством введения чуждых публичным и частным отраслям терминов и понятий; существует проблема «удвоения» понятий и т. д.

Динамика развития общественных отношений как во всем мире, так и в России постоянно опережает законодательное регулирование многих правовых моделей. Выявляются новые нетипичные правовые конструкции, которые, в конечном счете, становятся предметом судебных разбирательств. Право должно обеспечивать юридическим механизмом те общественные отношения, которые того требуют. В этом одна из составляющих эффективности правового регулирования. Поэтому необходимо стремиться к тому, чтобы законодатель своевременно создавал новые типы (виды, подвиды) правовых конструкций, договоров, отражающих юридически значимое разнообразие экономического общественного оборота. Определяя место нового правопорядка в законе, следует учитывать нормообразующие признаки, на которых построена существующая система правового регулирования. Необходимо анализировать, имеются ли такие признаки в новом правоотношении. Это позволяет надлежаще соподчинить новый правовой институт имеющимся унифицированным нормам.

Вниманию читателей предлагается коллективная монография «Наука и новации: современные проблемы права». В данной работе рассматриваются вопросы публичного и частного права, изучение которых предусмотрено учебными планами высших юридических учебных заведений. В книге проанализированы наиболее актуальные вопросы уголовного, конституционного, налогового, муниципального, гражданского, предпринимательского, семейного права.

Материал изложен профессиональным юридическим, но доступным для среднестатистического студента языком. Содержание книги соответствует его названию. Монография состоит из нескольких глав, которые в свою очередь разделены на параграфы.

Учитывая проявленный интерес, а также выполняя миссию внесения вклада в повышение юридической грамотности, профессиональной компетентности и расширение правового кругозора законодателей, правоприменителей, ученых, аспирантов, студентов, авторы представляют на суд общественности данную коллективную монографию.

Ответственный редактор
коллективной монографии
доктор юридических наук, профессор,
и.о. заведующего кафедрой гражданского
права Московского государственного
областного университета; профессор кафедры
предпринимательского и корпоративного права
ФГБОУ ВО «Московский государственный
юридический университет имени
О. Е. Кутафина» (МГЮА); профессор кафедры
гражданского права ФГБОУ ВО «Российский
государственный университет правосудия»
Левушкин Анатолий Николаевич

Раздел 1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО ПРАВА

ГЛАВА 1. Гражданское право, гражданское процессуальное право

1.1. Инновации в договорном регулировании экономики и договор как форма обновления права

Левушкин А. Н.
lewuskin@mail.ru

Левушкин Анатолий Николаевич — доктор юридических наук, профессор, и. о. заведующего кафедрой гражданского права Московского государственного областного университета; профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА); профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (РГУП).

В статье автором исследуется правовая природа, сущность и значение предпринимательского договора, его роль в осуществлении предпринимательской деятельности. На современном этапе развития общества и правопорядка подавляющее большинство правоотношений в странах с развитыми или бурно развивающимися рыночными отношениями, возникают и развиваются на основе разнообразных договоров в сфере предпринимательской деятельности. То есть договор играет особо значимую роль при осуществлении предпринимательской деятельности, поскольку относится к числу важных инструментов индивидуального правового регулирования предпринимательских отношений.

Ключевые слова: Экономические отношения, гражданско-правовой договор, предпринимательский договор, предпринимательская деятельность, свобода договора, обязательства, связанные с осуществлением предпринимательской деятельности, договорное регулирование, законодательство, бизнес, соглашение.

Innovations in the contractual regulation of the economy and the contract as a form of renewal of law

Levushkin Anatoly Nikolaevich — Doctor of Law, Professor, Acting Head of the Department of Civil Law, Moscow State Regional University; Professor of the Department of Business and Corporate Law of the O. E. Kutafin Moscow State Law University (MSLA); Professor of the Department of Civil Law at the Russian State University of Justice (RGUP).

In the article, the author examines the legal nature, essence and significance of an entrepreneurial contract, its role in the implementation of entrepreneurial activity. At the present stage of development of society and the rule of law, the overwhelming majority of legal relations in countries with developed or rapidly developing market relations arise and develop on the basis of various contracts in the field of entrepreneurial activity. That is, the agreement plays a particularly significant role in the implementation of entrepreneurial activity, since it is one of the important instruments of individual legal regulation of entrepreneurial relations.

Keywords: Economic relations, civil contract, business contract, entrepreneurial activity, freedom of contract, obligations related to the implementation of entrepreneurial activity, contractual regulation, legislation, business, agreement.

В гражданском обороте и предпринимательской деятельности договор предстает в качестве основного способа, посредством которого юридически оформляются все процессы по перемещению объектов гражданских прав. Так как предприниматели должны юридически оформлять все свои действия по получению или отчуждению объектов гражданских прав, то договор становится для них основным инструментом ведения предпринимательской деятельности с юридической точки зрения. Договор — это один из главных, основных регуляторов гражданско-правовых, предпринимательских, организационных и иных общественных отношений, складывающихся между субъектами предпринимательской деятельности¹.

Современная Россия взяла курс на модернизацию экономики, развитие новых технологий, способных минимизировать сырьевую зависимость. Важным аспектом данного курса является поддержка инновационной деятельности, создание условий для максимально эффективного производства продукции. Реализация поставленных стратегических задач по обновлению российской экономики невозможна без надлежащего правового обеспечения инновационной сферы².

«Стремление к предпринимательской инициативе органично природе человека, но культура и этика предпринимательства, система ценностей и приоритетов формируются в обществе десятилетиями и даже столетиями»³.

В правоприменительной деятельности очевидны отдельные результаты реформы, направленные на применение договоров в сфере предпринимательской деятельности. Такие договорные конструкции позволяют определять условия предпринимательских договоров, включаемые в их содержание, устанавливать общие правила договорного сотрудничества сторон-предпринимателей в будущем⁴.

Договорное обязательство в сфере предпринимательской деятельности призвано:

— урегулировать конкретные правоотношения, возникающие между контрагентами по сделке;

— установить приемлемые для сторон способы взаимодействия в рамках данного договорного обязательства;

— конкретный порядок и условия исполнения принятых на себя обязательств, а также объем и условия привлечения виновного контрагента к ответственности, в случае нарушения принятого договорного обязательства.

Объективной предпосылкой возникновения и дальнейшего существования предпринимательского договора, как самостоятельного правового явления, служат опосредованные частноправовые и публично правовые отношения, складывающиеся в рамках предпринимательской деятельности субъекта, с теми их чертами, которые предопределяют юридические особенности предпринимательского договора.

Следует указать на высокую значимость договора, как инструмента правового регулирования предпринимательства, именно предпринимательские договоры выступают правовой формой реализации волеизъявления субъектов предпринимательской деятельности.

Сегодня доктринально сложилось справедливое представление, что предпринимательский договор является институтом комплексного гражданско-правового и публично-правового регулирования. Представляется, что при регулировании договоров в сфере предпринимательства важная роль принадлежит индивидуальному регулированию на основе свободного волеизъявления субъектов предпринимательской деятельности. В пункте 1 статьи 1 ГК РФ провозглашается один из важнейших принципов гражданского законодательства — принцип свободы договора. Безусловно, данный принцип договорного регулирования в полной мере применим и к сфере предпринимательства. Граждане, индивидуальные предприниматели и юридические лица могут заключать любые договоры, прямо незапрещенные законом, и свободно определять условия таких договоров. В соответствии с данным принципом, субъекты предпринимательской деятельности могут заключать и исполнять непоименованные в законодательстве договоры. В такой ситуации к правовому регулированию заключенного договора будут применяться нормы права, регулирующие сходные, по правовому содержанию, отношения, а в случае их отсутствия — общие положения о договорах и обязательствах.

Таким образом, свобода предпринимательского договора предполагает, в том числе, возможность субъектов предпринимательских правоотношений самостоятельно определить его содержание и возможность в любое время своим соглашением изменить или расторгнуть его.

Противопоставляя государственное регулирование общественных отношений, в данном случае предпринимательских, договорному регулированию, можно прийти к выводу, что для субъектов предпринимательской деятельности наиболее выгодным является договорное регулирование, так как оно предоставляет большую свободу в вопросах определения взаимного поведения сторон, что, в конечном итоге, делает фактические отношения между сторонами понятными, приемлемыми и конкретизированными. В то время как государственное регулирование, в силу своей специфики и задач, перед ним стоящих, устанавливает общие правила поведения, которые подлежат применению ко всем субъектам предпринимательской деятельности, без учета особенностей фактически складывающихся отношений и правоотношений.

Действующее законодательство РФ не дает определения понятию «предпринимательский договор», одна из причин такого подхода законодателя видится в неутихающих дискуссиях относительно правовой природы такого договора. Некоторые ученые утверждают, что предпринимательский договор является комплексным институтом, сочетающим в себе элементы гражданско-правового и публично-правового регулирования⁵.

Профессор М. Н. Илюшина придерживается позиции, в соответствии с которой, выделение предпринимательских договоров необходимо не для определения круга сделок, совершаемых предпринимателями, а для того, чтобы урегулировать потребительские сделки, которые подчиняются специальному, как правило, императивному, правовому регулированию, с уклоном в сторону приоритетной защиты прав и интересов потребителей⁶.

Несомненно, что возникновение в числе субъектов договора предпринимателя усложняет его, добавляя определенную специфику его правовому регулированию, обусловленную наличием особых правовых норм характерных для предпринимательских договоров и обязательств.

Таким образом, предпринимательские договоры характеризуются следующими сущностными признаками:

1. Предпринимательские договоры заключаются в рамках осуществления предпринимательской деятельности.

2. Предпринимательские договоры являются способом правового регулирования складывающихся, между предпринимателями, горизонтальных отношений.

3. Предпринимательский договор является таковым, только при условии, что все его стороны являются действующими предпринимателями. Соответственно, если одна сторона договора является предпринимателем, а вторая не имеет такого статуса, то такой договор не является предпринимательским. Однако, данное мнение, конечно, является весьма спорным. При этом не имеет значения, для каких целей заключается договор — бытовых или предпринимательских. В определенных обстоятельствах, такой договор может быть квалифицирован как потребительский или как договор розничной купли-продажи.

4. Предпринимательский договор всегда заключается в предпринимательских целях.

Таким образом, предпринимательским договором является соглашение субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность, заключаемое ими для обоюдного достижения целей предпринимательской деятельности.

В заключение стоит еще раз подчеркнуть, что современные рыночные отношения, развитие предпринимательства имеют в своей основе принципы повышения уровня конкуренции, диспозитивного регулирования государством таких отношений и равенства участников. Руководствуясь именно такими важнейшими началами, лица осуществляют предпринимательскую деятельность, в регламентации которой значимую роль играют нормы гражданского законодательства, как общие предписания, и специальные правила, установленные в отдельных нормативных правовых актах Российской Федерации, регулирующие договорные предпринимательские обязательства.

Список литературы

1. Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. М.: Проспект, 2017. 432 с.

2. Ершова И. В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex russica. 2016. № 9. С. 46–61.

3. Ершова И. В., Тарасенко О. А. Малое и среднее предпринимательство: трансформация российской системы кредитования и микрофинансирования // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2018. № 1. С. 99–124.

4. Илюшина М. Н. Правовой режим сделок в коммерческих отношениях: вопросы становления в доктрине, законодательстве и правоприменительной практике. М.: РПА, 2011. 214 с.

5. Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

6. Левушкин А. Н. Специальные договорные конструкции: рамочный, опционный и абонентский договоры // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 2. С. 19–26.

7. Рубцова Н. В. Место предпринимательского договора в системе договоров // Налоги. 2009. № 38. С. 15.

8. Тычинин С. В., Туранин В. Ю., Белецкая А. А. Договорные формы инвестирования в инновации // Современное право. 2012. № 2. С. 41–43.

1.2. Безымянные контракты — движущая сила эволюции гражданско-правового регулирования общественных отношений (прошлое и настоящее)

Татар О.
oleatatar@mail.ru

Татар Ольга — доктор права, преподаватель кафедры частного права, Комратского государственного университета, Молдова.

В статье рассматриваются договоры (безымянные), которые представляют собой новые, независимые договорные конструкции, которые образуются посредством принципа свободы договора, не противоречат закону, основаны на общих началах договорного и обязательственного права, характеризуются квалифицирующими особенностями, такими как: момент заключения договора, особый объект договора, субъект договора, взаимоотношения между субъектами договора, направленность, индивидуальность, самостоятельность, независимость, высокий уровень договорной дисциплины и правовой культуры. Проведен углубленный анализ специфики концепций происхождения, регулирования безымянных договоров, как с научной, так и с практической стороны.

Ключевые слова: безымянные контракты, эволюция, правовое регулирование, принцип свободы договора.

Unnamed contracts are the driving force of the evolution of civil — legal regulation of public relations (past and present)

Olga Tatar — Doctor of Law, Lecturer at the Department of Private Law, Comrat State University, Moldova.

The article discusses contracts (unnamed), which are new, independent contractual structures that are formed through the principle of freedom of contract, do not contradict the law, are based on the general principles of contractual and obligation law, are characterized by qualifying features, such as: the moment of the conclusion of the contract, a special object contract, the subject of the contract, the relationship between the subjects of the contract, focus, individuality, independence, independence, a high level of contractual discipline and legal culture. An in-depth analysis of the specifics of the concepts of origin, regulation of unnamed contracts, both from the scientific and practical sides, has been carried out.

Keywords: unnamed contracts, evolution, legal regulation, the principle of freedom of contract.

Тема статьи актуальна в связи с тем, что посвящена институту неназванного договора в гражданском праве, однако в силу малой изученности она остается открытой для всестороннего правового исследования. Всякий раз, когда возникает вопрос в отношении критериев неназванных договоров, применения к ним императивных и диспозитивных норм, определения границ свободы заключения такого вида договоров, законодатель сталкивается с трудностями, как на уровне доктрины, так и на уровне практики.

Регулирование гражданских отношений возможно не только посредством их закрепления в нормативном порядке, но и путем индивидуального закрепления договора между определенными субъектами, в определенном порядке и на определенных условиях, так как субъекты гражданского оборота, руководствуясь принципом свободы договора, вольны заключать как названные, так и неназванные законом договоры. Такого рода договоры именуются безымянными, нетипичными, непоименованными, неназванными договорами⁷.

Заключение самостоятельных неназванных договоров связано с тем, что у субъектов гражданских правоотношений появляются новые потребности, связанные с ростом научно-технического прогресса, совершенствованием деятельности информационных сетей в условиях конкурентной борьбы. Причиной всему этому явилась эволюция экономической жизни и переход ее от административных методов управления экономикой к принципам рыночной экономики, потянувшей за собою весь гражданский оборот и впоследствии возникшие современные договорные формы. «Появление новых институтов договорного права отнюдь не обозначает необходимости отвергать старую систему распределения договорных отношений по отдельным типам. При появлении нового типа договорных отношений следует каждый раз изучать вопрос о том, насколько речь идет о таких отношениях, которые не укладываются в известные ранее правовые признаки»⁸.

Любая наука на определенном этапе своего развития приходит к необходимости систематизации накопленных знаний. Так и позитивное право ставит перед собой задачу, объединить воедино все явления правовой жизни. Строгая последовательность, простота и изящность, составляющие отличительные черты научных теорий позитивного права, глубина, проникновенность мысли и поразительная наблюдательность, замечаемая у отдельных представителей позитивного права, представляют собой качества, которые не могут ускользнуть от внимательного изучения данной системы права⁹. Этими преимуществами изобилуют все части гражданского права еще с времен Древнего Рима. Относительно особенностей, положений этого права в обязательственных отношениях, они поражают и самобытностью, обработанностью, что без них, почти немыслимо какое бы то ни было системное изложение современной теории обязательственного права, хотя и нельзя отрицать того положительного факта, что нынешние обязательственные отношения гораздо сложнее и запутаннее римских.

Исследованию неназванных договоров весьма полно и объемно посвящен научный труд правоведа L. Bercea «Contractele nenumite în afacer», где автор высказывается, что: «Свобода — это обратная сторона правовых ограничений, то есть насколько больше запретов и ограничений, настолько меньше свободы в заключение неназванных договоров»¹⁰.

Свои идеи в отношении принципа, распространяющегося на неназванные договоры, высказывают в своем труде «Drepturile reale principale» правоведы S. Baieș и N. Roșca констатируя что: «Условия договора определяются общими правилами и общими требованиями, установленными действующим гражданским законодательством Республики Молдова»¹¹.

В научных работах авторов: А. Я. Ахмедова и Е. А. Батлера, были раскрыты основания и способы становления непоименованных договоров, историческая сущность непоименованных договоров, установлены особенности непоименованных договоров и изложена специфика непоименованных договоров.

Немаловажную роль в исследовании неназванных договоров представили труды таких ученых как: В. В. Ефимов в работе «Догма римского права» утверждал, что: «Тематика безымянных договоров нередко становилась темой многих споров», а также Н. Л. Дювернуа в своем труде «Значение римского права для русских юристов», отмечал: «Проанализировав историю возникновения различного рода договоров, наряду с типичными поименованными договорами имеют место и нетипичные непоименованные (безымянные) договоры»¹².

В. А. Писчиков в своей работе «Смешанные и нетипичные договоры в гражданском праве России» утверждал: «Роль нетипичных договоров заключается в способности предоставления участникам договорных отношений определенной свободы в выборе структурирования взаимоотношений между ними»¹³. А. О. Коссова в своем труде «Классификация непоименованных договоров в праве Российской Федерации» отмечал: «Непоименованный договор необходим в гражданском обороте, также, как и необходима его классификация»¹⁴.

А. Р. Давлетова и Ю. Г. Лескова в работе «К вопросу о пределах свободы заключения непоименованного договора» анализируют и утверждают: «О непоименованном договоре можно говорить в тех случаях, когда субъекты создают новую договорную модель с «чистого листа», то есть отсутствует как прямое, так и косвенное правовое регулирование»¹⁵. Л. В. Мигалюк коснулась ответственности непоименованных договоров в своем труде «Гражданско-правовая ответственность по непоименованным договорам», где убеждает, что: «Непоименованный договор является документально оформленной договоренностью сторон, где установлены основные права и обязанности для каждой из сторон, при условии соблюдения норм гражданского законодательства. Гражданско-правовая ответственность является регулировщиком не предусмотренных законодательством договорных отношений, предоставляя при этом сторонам допустимые пределы осуществления своих прав»¹⁶.

А. Н. Левушкин и Ф. И. Федечко отмечают в своей работе «Правовая сущность непоименованного договора и реализация его в рамках принципа свободы договора», следующее: «Широкое распространение в деловом обороте непоименованных конструкций связано с удобством и эффективностью их использования: экономией затрат, а также усилий сторон при оформлении своих договорных обязательств. Верное понимание и разъяснение данных договорных моделей, а также уяснение их сущности способствует правильному их внедрению в практику»¹⁷.

Время распространения такого рода сделок совпадает с периодом расцвета коммерческих отношений Рима. Как только установился Рим, как только общество людей было объединено одной государственной властью, среди его населения происходили договорные отношения, причем на долю договора мены выпадала первостепенная роль¹⁸. Время процессуального признания такого рода договоров совпадает с царствованием первого римского императора Октавиана Августа, при котором жил и трудился один из величайших правоведов — Марк Антистий Лабеон¹⁹. Опираясь на высказывания Марка Антистия Лабеона, юристы того времени усердно занимались исследованием рассматриваемых договоров²⁰. Можно выделить два периода развития рассматриваемых договоров, где первый период (период подготовительный) относится к эпохе царствования императора Августа (Каюс Юлиус Цезарь, Октавиан Августус (27 до нашей эры — 14 г. нашей эры), второй период начинается с Троянского времени (Маркус Упиус Траянус, 98–117 г. нашей эры), а уже закончена была²¹ кодификационная работа при Юстиниане²². Безымянные договоры непременно проходили 2 стадии развития. Первая стадия была названа подготовительною, на протяжении этой стадии сделка не имеет еще конкретного значения. Это „nudum pactum”, незащищенная никакими юридическими средствами, не пользующаяся правовой охраной²³. Вторая стадия, когда одна из договаривающихся сторон выполняет принятое на себя обещание, предоставить второму контрагенту выговоренную вещь или оказать ему известную услугу, ибо только тогда неготовая договорная субстанция превращается в контракт, получающий юридическую силу.

Безымянные договоры возникли весьма давно. Изначально, данная проблема была выявлена в праве Рима, когда строгая иерархия договорных обязательств освобождала от защиты те соглашения, суть которых не совпадала с уже общепризнанным содержанием существующих контрактов²⁴. Но как бы осторожно не относились к безымянным договорам (contractus innominati), со временем законодатель был вынужден осуществить защиту таких договорных конструкций, которые выходили за рамки установленных им моделей. Гражданское законодательство оставляет открытой возможность возникновения новых договорных конструкций. Это верно, поскольку на практике правоотношения, которые возникают между участниками гражданских правоотношений, преобразуются, и их невозможно реализовать в рамках названных договоров и тут возникает необходимость в появлении новых договоров²⁵. Образовав отдельную группу договоров, безымянные контракты применялись в различных ситуациях.

В Древнем Риме были известны контракты следующих видов: реальные (с момента реальной передачи той или иной вещи), консенсуальные (посредством достижения согласия), вербальные (устные, заключаемые при помощи слов), литеральные (в письменной форме)²⁶. В данном перечне отсутствуют безымянные контракты (contractus innomnati), отведенные к правлению Юстиниана, еще в I веке нашей эры. По мнению О. А. Омельченко: «Безымянные типы контрактов, лишенные названия, но признаваемые посредством согласия, вполне неформализованные договоры, схожие по своей сути с другими сделками — пактами»²⁷.

Речь о безымянных контрактах шла, когда стороны достигали согласия в отношении имущества, но данное волеизъявление не соответствовало ни одному виду контракта, которые были известны праву Рима. Д. Франчози утверждал: «Безымянные договоры, часто состояли из элементов, точно пояснить которые не представлялось возможным. В сравнении с другими сделками эти были не типичны, они плохо гармонировали в границах гражданского законодательства и эдиктов преторов»²⁸. Безымянные договоры объединяло то, что составляющие конструкции безымянных договоров были схожи с уже известными поименованными договорами. Например, договоры группы do ut des были схожи с контрактом купли-продажи, договоры группы do ut facias были схожи с контрактами купли-продажи (emptio-venditio) и договором подряда (location-conductio operarum). Отсюда следует, что безымянные договоры включали элементы уже известных римскому праву договоров (поименованных сделок), что указывает на их схожесть со смешанными контрактами²⁹.

Среди безымянных сделок, И. Б. Новицкий и И. С. Петерский выделяли мену (permutatio) и оценочный договор (contractus — aestimatorius), по которому определенная вещь передавалась одной стороной другой по известной цене с тем, чтобы она или предоставила первой стороне сумму, в которую была оценена переданная вещь, или вернула ее обратно³⁰. Изначально, безымянные контракты пользовались кондикционным иском как средством защиты, а затем иском, который был нацелен на исполнение договора. Таким образом, безымянные договоры, как независимые договорные конструкции, образованные посредством принципа свободы договора, не противоречащие закону, основанные на общих началах договорного и обязательственного права, характеризовались квалифицирующими особенностями, такими как: момент заключения договора, особый объект договора, субъект договора, взаимоотношения между субъектами договора, направленность, индивидуальность, самостоятельность, независимость³¹.

Из сказанного выше, можно сделать выводы о том, что:

1. Проблематика, связанная с такого рода договорами как неназванные (безымянные) возникла с древних времен, а именно в Древнем Риме. Изучением данной проблематики занимались правоведы различных школ. В Республике Молдова очень мало работ, посвященных неназванным договорам. Наибольшее количество научного материала, в котором исследованы неназванные договоры, отводится ученым из Российской Федерации.

2. Принцип свободы договора выступает неотъемлемым фактором, носящим очень долгую историю своего существования, которая неразрывна с функционированием рыночных отношений в определенной стране и в конкретное время, и именно этот фактор способствует возникновению неназванных договорных конструкций, так как позволяет самостоятельно и на свое усмотрение заключать те или иные виды неназванных договоров.

3. Сформировавшаяся система гражданско-правовых договоров, ее рост и динамика немыслимы без принципа свободы договора, который и порождает неназванные договоры, как неотъемлемый и немаловажный элемент всей цепи экономических отношений.

4. Неназванные договоры — это новые, независимые договорные конструкции, которые образуются посредством принципа свободы договора, не противоречат закону, основаны на общих началах договорного и обязательственного права, характеризуются квалифицирующими особенностями, такими как: момент заключения договора, особый объект договора, субъект договора, взаимоотношения между субъектами договора, направленность, индивидуальность, самостоятельность, независимость, высокий уровень договорной дисциплины и правовой культуры.

5. Соотношение и разграничение неназванных договоров со смешанными и комплексными договорами предполагается посредством установления общих и отличительных и индивидуальных особенностей данных договорных конструкций.

Список литературы

1. Baies S., Roșca N. Drept civil. Drepturile reale principale: (pentru uzul studenților). Chișinău: Cartier, 2016. 272 p.

2. Bercea L. Contractele nenumite în afaceri. București: Universul juridic, 2017. 304 p.

3. Gutan M. Drept privat roman. București: Universul juridic, 2013. 310 p.

4. Mihalache Iu. Drept privat roman. Note de curs. Chișinău: Pontos, 2014. 271 p.

5. Pop C. Drept roman. Îndrumar pentru seminării. București: Universul juridic, 2013. 120 p.

6. Горжон М. Система договоров в советском гражданском праве // Ученые записки. 1994. № 5. С. 65–73.

7. Гредингер М. Опытъ изслъедования безъимянныхъ договоровъ. Рига, 1883, переиздано. М.: Книга по требованию, 2013. 132 с.

8. Давлетова А., Лескова Ю. К вопросу о пределах свободы заключения непоименованного договора // Власть закона. 2014. № 2 (18). С. 34–43.

9. Дювернуа Н. Значение римского права для русских туристов. М.: Книга по требованию, 2018. 295 c.

10. Ефимов В. Догма римского права. М.: Книга по требованию, 2019. 380 c.

11. Иеринг Р. Дух римского права на различных ступенях его развития. М.: Книга по требованию, 2016. 320 с.

12. Капустин М. Институции римского права. М.: Статут, 2018. 392 c.

13. Коссова А. Классификация непоименованных договоров в праве Российской Федерации. С. 34 // http://conf.omua.ru/ content/klassifikaciya-nepoimenovannyh-dogovorov-v-prave-rossiyskoy-federacii (дата обращения: 08.02.2021).

14. Крылов Н. Об историческом значении римского права в области юридических наук. М.: Книга по требованию, 2018. 706 с.

15. Кудинов О. Введение в римское право. М.: Дашков и К, 2018. 220 с.

16. Левушкин А., Федечко Ф. Правовая сущность непоименованного договора и реализация его в рамках принципа свободы договора // Власть закона. 2014. № 3. С. 16–22.

17. Мигалюк Л. Гражданско-правовая ответственность по непоименованным договорам // Теория и практика общественного развития. 2013. № 4. С. 300–306.

18. Новицкий И., Перетерский И. Римское частное право. М.: Статут. 2011. 607 с.

19. Омельченко О. Римское право. М.: Экспо, 2011. 224 с.

20. Писчиков В. Смешанные и нетипичные договоры в гражданском праве России: дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. 193 c. // https://www.dissercat.com/-content/smeshannye-i-netipich-nye-dogovory-v-razhdanskom-prave-rossii (дата обращения: 08.02.2021).

21. Покровский И. История римского права. М.: Юридический книжный склад права, 2018. 553 с.

22. Татар О. Исторические и теоретические аспекты непоименованных договоров: монография. Кишинэу: Tipocart Print, 2019. 215 c.

23. Татар О. Римское частное право: учебное пособие (авторский курс лекций). Комрат: Tipogr. „A§ V Poligraf”. 275 c.

24. Франчози Д. Институционный курс римского права. М.: Статут, 2004. 448 с.

1.3. Социальные права в системе прав человека в Российской Федерации: теоретико-правовое осмысление и исследование

Егупов В. А.
egupov1981@mail.ru

Егупов Василий Александрович — кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского психолого-социального университета, доцент кафедры гражданского права Московского государственного областного университета

В статье анализируются социальные права, их место в системе прав человека, соотношение между правами и свободами человека и гражданина, возможности их реализации в современных условиях.

Ключевые слова: права и свободы человека, реализация прав человека, социальные права.

Social rights in the human rights system in the Russian Federation: theoretical and legal comprehension and research

Egupov Vasily Aleksandrovich — candidate of Law, Associate Professor of the Department of Civil Law Disciplines of the Moscow Psychological and Social University, Associate Professor of the Department of Civil Law of the Moscow State Regional University

The article analyzes social rights, their place in the system of human rights, the relationship between the rights and freedoms of man and citizen, the possibility of their implementation in modern conditions.

Keywords: human rights and freedoms, realization of human rights, social rights.

Права человека в нашей стране регулируются и охраняются законом. Они представляют собой определенные возможности каждой личности реализовывать свои потребности в различных благах: жизни, здоровье, собственности, пище, одежде, жилище, образовании, труде, наконец, социальном обеспечении. Среди многообразия прав человека выделяются естественные права, экономические, политические, социальные, культурные права и свободы. Все вместе они образуют систему прав человека, которую государство обязано гарантировать и защищать. Если нашу страну понимать как правовое государство, признаками которого являются верховенство закона, разделение властей, и, самое главное, соблюдение прав и свобод человека и гражданина, то система прав человека должна обеспечивать каждому из нас воплощение в жизнь того, чего нам хочется: образованности, карьеры, достатка, уважения, здоровья, социальной поддержки в случае наступления пенсионного возраста, либо временной утраты трудоспособности.

Таким образом, система прав человека может быть определена как совокупность прав, законных интересов и обязанностей личности, общества и государства, которые должны осуществляться в рамках закона и не допускать нарушения прав других лиц. Иными словами, права одного человека заканчиваются там, где начинаются права другого человека. Государство к нарушителям прав других лиц должно применять меры ответственности — уголовной, административной, гражданско-правовой.

Между тем, обладая правами и свободами, человек в определенные моменты на временной или постоянной основе не в состоянии их реализовать. Причиной тому могут служить разные обстоятельства: болезнь, инвалидность, старость, наличие малолетних детей, несовершеннолетие, недееспособность, уход за больными людьми и так далее. Во всех этих случаях социальное государство, которым в соответствии с Конституцией РФ является Россия, обязано оказать всяческую поддержку и помощь, как материального, так и морального характера. И в этом выражается именно социальная функция государства, которая, предоставляя своим гражданам определенные социальные права, гарантирует их полную реализацию. О важности указанных прав справедливо говорит В. Ю. Мельников: «…особенность сегодняшних настроений простых граждан состоит в том, что социальные права и бытовая обустроенность жизни волнует их значительно больше, чем политические свободы. Место в яслях и в школе для ребенка дороже свободы слова или собраний»³².

К сожалению, как свидетельствует сама жизнь, далеко не все гарантированные законом социальные права, как и экономические, политические, личные, культурные права и свободы, надлежащим образом воплощаются в нашей жизни. Речь здесь идет и о низком пенсионном обеспечении наших граждан, и о некачественной бесплатной медицине, и об отсутствии возможности каждого поступить на бесплатное обучение в вузы, и о повышении пенсионного возраста для женщин и мужчин в целях экономии бюджетных средств на пенсионное социальное обеспечение.

Для более детального уяснения системы прав человека, обратимся к Конституции РФ³³, акту высшей юридической силы, закрепившего в главе второй права и свободы человека и гражданина. К ним в различных статьях относятся следующие права и свободы: право на жизнь (ст. 20); право на достоинство личности (ст. 21); право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22); право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки и переговоров, сообщений, защиту своей чести и доброго имени (ст. 23); право на неприкосновенность жилища (ст. 25); право на пользование родным языком, свободный выбор языка общения (ст. 26); право на свободное передвижение, выбор места пребывания и жительства (ст. 27); свобода совести и вероисповедания (ст. 28); свобода мысли и слова (ст. 29); право на объединение (ст. 30); право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (ст. 31); право участвовать в управлении делами государства, избирать и быть избранным, отправлять правосудие (ст. 32); право обращаться лично и коллективно в органы государственной власти и местного самоуправления (ст. 33); право на свободное использование своих способностей для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34); право частной собственности (ст. 35); право на труд и на отдых (ст. 37); право на семью (ст. 38); право на социальное обеспечение (ст. 39); право на жилище (ст. 40); право на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41); право на благоприятную окружающую среду (ст. 42); право на образование (ст. 43); свобода творчества (ч. 1 ст. 44); право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям (ч. 2 ст. 44).

Несмотря на принятую в теории права градацию указанных прав на личные, экономические, политические, социальные и культурные, на наш взгляд, все они являются в широком смысле слова именно социальными правами, поскольку они напрямую связаны с правовым статусом каждого человека как члена цивилизованного общества. Однако не все из них можно отнести к правам на социальное обеспечение каждого из нас, а только те, которые непосредственно обязывают государство заботиться о своих гражданах, а Конституция РФ и законодательство гарантируют исполнение этой обязанности в полной мере и надлежащим образом. В частности, как справедливо отмечает ряд исследователей прав на социальное обеспечение, в области социального обеспечения Конституция РФ «…гарантирует каждому социальное обеспечение по возрасту в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом. Государственные пенсии и социальные пособия устанавливаются законом. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. При этом медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет соответствующего бюджета, страховых взносов и других поступлений. Материнство и детство, семья находятся под защитой государства»³⁴. Это вполне разумно, поскольку, как подчеркивает Ф. Х. Мухаметшин «…социальное обеспечение — это участие общества в содержании тех своих членов, которые из-за нетрудоспособности либо некоторых других, не зависящих от них причин, не имеют достаточных средств к существованию. Как особый институт современного государства социальное обеспечение является показателем социальной уверенности, дает человеку ощущение надежности существования»³⁵.

Таким образом, в системе конституционных прав, правам человека на социальное обеспечение отводится особое место. Государство гарантирует полноценную охрану прав и свобод социально незащищенным категориям своего населения. Именно поэтому в первой главе Конституции РФ, посвященной основам конституционного строя, статья 7 объявляет Российскую Федерацию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Кроме того, на высшем законодательном уровне указано, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

В системе прав человека правам на социальное обеспечение отводится особое место, поскольку их реализация напрямую зависит от проводимой в стране социальной политики государства. Для того чтобы каждый гражданин, будучи нетрудоспособным, был уверен в том, что государство о нем позаботится, необходимы соответствующие гарантии, закрепленные на высшем уровне, обязывающие государство материально поддерживать граждан, нуждающихся в социальной защите и помощи. Такие гарантии имеются во многих статьях Конституции РФ, на основании которых и должно развиваться и совершенствоваться действующее законодательство о социальном обеспечении.

В первой главе Конституции РФ, посвященной основам конституционного строя, данные гарантии закреплены уже в статье 2, в которой прямо указано, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. Иными словами, государство обязано выступить гарантом реализации всех прав человека, включая исследуемых нами социальных прав. Не умаляя важности обеспечения остальных прав, подчеркнем, что именно от уровня воплощения в жизнь прав наших граждан на социальное обеспечение по возрасту, болезни, потери кормильца, беременности и родам во многом зависит уровень благосостояния самого государства, существующего на налоги своих подданных, степень доверия к нему населения, уверенность в завтрашнем дне. Проживая на территории Российской Федерации, гражданин реализует свои экономические права и свободы, участвует в управлении делами государства путем выборов и референдумов, приобщается к культурной и духовной жизни, воспитывает в себе патриотизм и любовь к Родине. Однако если Родина в сложные периоды жизни не может гарантировать и обеспечить необходимые потребности своих граждан, то вряд ли с их стороны будет какой-либо патриотизм и не возникнет желания уехать на постоянное место жительства за рубеж. История Российского государства знает немало подобных трагичных для своих граждан примеров. Да и в целом по всему миру наблюдаемый сейчас рост числа эмигрантов и беженцев из различных стран в другие государства связан, прежде всего, с необеспечением, либо ненадлежащим обеспечением их социальных прав. Ведь как справедливо отмечает Т. С. Гусева, «…право на социальное обеспечение признается одной из общечеловеческих ценностей в цивилизованном обществе. Оно неразрывно связано с правом человека на жизнь, ведь социальное обеспечение — единственная гарантия права на жизнь для людей, которые в силу различных, как правило, не зависящих от их воли причин утратили источник средств к существованию»³⁶.

В главе 2 Конституции РФ, кроме вышеперечисленных прав и свобод человека и гражданина, закреплены различного рода гарантии их реализации. В частности, государство каждому гарантирует: равенство прав и свобод человека и гражданина (ч. 2 ст. 19); неприкосновенность жилища (ст. 25); свободу совести и вероисповедания (ст. 28); свободу мысли и слова, массовой информации (ч. 1, 5 ст. 29); свободу деятельности общественных объединений (ч. 1 ст. 30); нормальную продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск для лиц, работающих по трудовому договору (ч. 5 ст. 37); социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных установленных законом случаях (ч. 1 ст. 39); общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования (ч. 2 ст. 43); свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания (ч. 1 ст. 44); государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 45); судебную защиту прав и свобод (ч. 1 ст. 46).

На наш взгляд, все эти гарантии, а не только предусмотренные частью 1 статьи 39 Конституции РФ, прямо или косвенно связаны с социальными правами человека, в том числе с его правом на социальное обеспечение. Действительно, сложно говорить о полноценной социальной защите со стороны государства лиц, в отношении которых имеет место быть дискриминация при приеме на работу; не обеспечено получение необходимого образования и квалификации для последующего трудоустройства; не предоставляется государственная защита прав и свобод, включая право на социальное обеспечение и т. д.

Между тем, первыми двумя главами Конституции РФ не исчерпываются гарантии прав на социальное обеспечение граждан России. В третьей главе Конституции РФ, определяющей предметы ведения Российской Федерации и ее субъектов, таким гарантиям посвящены, в частности, пункты е) и ж) ст. 72, где указано, что в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической культуры и спорта; координация вопросов здравоохранения; защита семьи, материнства, отцовства и детства; социальная защита, включая социальное обеспечение. То есть, как федеральные органы государственной власти, так и региональные обязаны решать вышеуказанные вопросы социального обеспечения. Практика показывает, что в различных субъектах РФ проблемы социального обеспечения решаются неодинаково, например, в Москве и Санкт-Петербурге, Московской области социальное обеспечение жителей гораздо выше, чем в отдаленных от столицы регионов. Такого, на наш взгляд, быть не должно, поскольку это нарушает принцип равенства всех российских граждан в зависимости от их места жительства. Каждый субъект РФ должен максимально поддерживать своего жителя, чтобы у последнего не возникло желания уехать в более богатый и обеспеченный, в том числе и в социальном плане, регион.

Наконец, конституционные гарантии прав на социальное обеспечение содержатся и в главах Конституции РФ, посвященных высшим органам государственной власти. В частности, Президент РФ является гарантом Конституции РФ, прав и свобод человека и гражданина, включая его права на социальное обеспечение. Он определяет основные направления внутренней и внешней политики, включая социальной политики государства. Он имеет право вносить законопроекты в Государственную Думу, в том числе касающиеся социального обеспечения отдельных категорий своих граждан, подписывает и обнародует соответствующие федеральные законы, обращается к Федеральному Собранию с ежегодными посланиями о положении в стране, об основных направлениях внутренней политики государства, среди которых особое место, несомненно, должны занимать направления социальной политики, пенсионного обеспечения граждан России, иной социальной помощи лицам, нуждающимся в ней. Он вправе издавать указы и распоряжения, в том числе прямо или косвенно касающихся социальных гарантий и льгот.

Федеральное собрание призвано принимать законы, в том числе затрагивающие социальную сферу в целом и социального обеспечения в частности.

Правительство РФ же, в соответствии с пунктом в) статьи 114 Конституции РФ обеспечивает проведение в Российской Федерации единой государственной политики в области культуры, науки, образования, здравоохранения, социального обеспечения и экологии. Оно также издает обязательные для исполнения постановления и распоряжения, обеспечивает их исполнение. Непосредственным же исполнителем государственной политики в сфере социального обеспечения является созданное Правительством РФ и подчиненное ему Министерство труда и социальной защиты РФ, которое принимает соответствующие ведомственные нормативные правовые акты, также выступающие своего рода нормативными гарантиями прав граждан на полноценное социальное обеспечение. Как справедливо подчеркивает О. С. Мозолева, «…органы исполнительной власти не только призваны создавать необходимые условия для реализации конституционного права на социальное обеспечение, но и осуществляют функцию защиты этого права»³⁷.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что конституционные гарантии прав на социальное обеспечение установлены в самой Конституции РФ, основном законе, что лишний раз подчеркивает их важность и значимость. Однако детальное отражение указанные положения Конституции РФ нашли в принятых в соответствии с ней и действующих ныне федеральных законах и подзаконных актах.

Среди федеральных законов, гарантирующих право на социальное обеспечение особо хочется выделить следующие: Федеральный закон от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации»³⁸; Федеральный закон от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»³⁹; Федеральный закон от 27 ноября 2001 г. № 155-ФЗ «О дополнительном социальном обеспечении членов летных экипажей воздушных судов гражданской авиации»⁴⁰; Закон РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-1 «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, войсках национальной гвардии Российской Федерации, и их семей»⁴¹; Федеральный закон от 16 июля 1999 г. № 165-ФЗ «Об основах обязательного социального страхования»⁴²; Федеральный закон от 17 июля 1999 г. № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи»⁴³; Федеральный закон от 7 мая 1998 г. «О негосударственных пенсионных фондах»⁴⁴; Федеральный закон от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»⁴⁵; Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»⁴⁶; Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. № 424-ФЗ «О накопительной пенсии»⁴⁷; Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации»⁴⁸; Федеральный закон от 1 декабря 2014 г. № 398-ФЗ «Об особенностях пенсионного обеспечения отдельных категорий граждан Российской Федерации, проживающих на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя»⁴⁹; Федеральный закон от 22 ноября 2016 г. № 385-ФЗ «О единовременной денежной выплате гражданам, получающим пенсию»⁵⁰; Федеральный закон от 28 декабря 2017 г. № 419-ФЗ «Об ожидаемом периоде выплаты накопительной пенсии на 2018 год»⁵¹. Это далеко не исчерпывающий перечень федеральных законов, закрепляющих и обеспечивающих право граждан на социальное обеспечение в Российской Федерации.

Кроме федеральных законов права граждан на социальное обеспечение содержатся в многочисленных законодательных актах субъектов Российской Федерации, действующих в пределах территории соответствующего субъекта. В этом отношении справедливы рассуждения Ю. В. Васильевой, которая пишет о том, что «…проблемной зоной российского законодательства о социальном обеспечении остается реализация в нем принципа федерализма. Наделение органов государственной власти субъектов РФ законодательной компетенцией в области социального обеспечения и социальной защиты позволяет им проводить активную политику в этой сфере и даже принимать собственные кодексы. С одной стороны, при отсутствии федерального кодекса социального обеспечения, кодификация законодательства в субъектах Российской Федерации, в принципе, допустима. С другой стороны, учитывая, что основная часть отношений по социальному обеспечению урегулирована на уровне Российской Федерации, а также учитывая неравномерное и не вполне благополучное социально-экономическое и правовое положение большинства субъектов РФ, развитие данной тенденции трудно признать целесообразным»⁵².

На наш взгляд, законодательство в области социального обеспечения должно быть отнесено к исключительной компетенции Российской Федерации, а для объединения соответствующих норм, содержащихся в различных законах, необходимо разработать и принять Кодекс социального обеспечения Российской Федерации, объективная необходимость которого, по нашему мнению, назрела уже давно. Только в этом случае будет решена вышеуказанная проблема федерализма по отношению к праву на социальное обеспечение.

Среди подзаконных актов, прямо или косвенно затрагивающих сферу социального обеспечения, можно назвать: Указ Президента РФ от 2 октября 1992 г. № 1157 «О дополнительных мерах государственной поддержки инвалидов»⁵³; Указ Президента РФ от 5 ноября 1992 г. № 1335 «О дополнительных мерах по социальной защите беременных женщин и женщин, имеющих детей в возрасте до трех лет, уволенных в связи с ликвидацией организации»⁵⁴; Постановление Правительства РФ от 31 мая 2012 г. № 535 «Вопросы Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации»⁵⁵; Постановление Правительства от 19 июня 2012 г. № 610 «Об утверждении Положения о Министерстве труда и социальной защиты Российской Федерации»⁵⁶.

На наш взгляд, среди названных федеральных законов непосредственное отношение к праву граждан на социальное обеспечение имеют три закона: Федеральный закон «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», поскольку среди видов социального обеспечения, на наш взгляд, ведущую роль играет именно пенсионной обеспечение, которое рано или поздно коснется всех нас; Федеральный закон «О государственной социальной помощи», так как социальная помощь также является важнейшей формой социального обеспечения; наконец, Федеральный закон «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации», поскольку социальное обеспечение выражается через социальное обслуживание, которое в социальном государстве должно находиться на самом высоком уровне. Для более полного уяснения смысла действующего законодательства в области социального обеспечения, обратимся к отдельным нормам вышеназванных законов.

В частности, в статье 4 Федерального закона «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» закреплен перечень граждан, имеющих право на пенсию по государственному пенсионному обеспечению, к которым относятся:

— федеральные государственные гражданские служащие;

— военнослужащие;

— участники Великой Отечественной войны;

— граждане, награжденные знаком «Жителю блокадного Ленинграда»;

— граждане, пострадавшие в результате радиационных или техногенных катастроф;

— граждане из числа космонавтов;

— граждане из числа работников летно-испытательного состава;

— нетрудоспособные граждане.

В статье 5 этого же закона указаны виды пенсий, которые назначаются по государственному социальному обеспечению:

— пенсия за выслугу лет;

— пенсия по старости;

— пенсия по инвалидности;

— пенсия по случаю потери кормильца;

— социальная пенсия.

Таким образом, посредством назначения и выплаты данных пенсий реализуется социальное обеспечение и обеспечивается социальная защита граждан вышеуказанных категорий.

Не менее важным актом в сфере социального обеспечения выступает Федеральный закон «О государственной социальной помощи». В статье 1 он дает нам нормативное понятие государственной социальной помощи, под которой понимается предоставление малоимущим семьям, малоимущим одиноко проживающим гражданам социальных пособий, социальных доплат к пенсии, субсидий, социальных услуг и жизненно необходимых товаров. Следовательно, социальное обеспечение реализуется, в том числе, и через указанные виды социальной помощи отдельным категориям граждан, нуждающимся в ней. В статье 3 этого же закона указаны важнейшие цели государственной социальной помощи:

— поддержание уровня жизни малоимущих семей, а также малоимущих одиноко проживающих граждан, среднедушевой доход которых ниже величины прожиточного минимума, установленного в соответствующем субъекте Российской Федерации;

— адресное использование бюджетных средств;

— усиление адресности социальной поддержки нуждающихся граждан;

— создание необходимых условий для обеспечения всеобщей доступности и общественно приемлемого качества социальных услуг;

— снижение уровня социального неравенства;

— повышение доходов населения.

Наконец, заслуживает внимания относительно новый в сравнении с предыдущими законами Федеральный закон «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации», вступивший в силу с 1 января 2015 г. В статье 3 этот закон дает понятие социального обслуживания граждан как деятельности по предоставлению гражданам социальных услуг. Важнейшими, на наш взгляд, нормами, разъясняющими право на социальное обеспечение, являются положения статьи 9 указанного закона, определяющие права получателей социальных услуг. В частности, они имеют право на:

— уважительное и гуманное отношение;

— получение бесплатно в доступной форме необходимой информации;

— выбор поставщиков социальных услуг;

— отказ от предоставления социальных услуг;

— защиту своих прав и законных интересов в соответствии с законодательством Российской Федерации;

— участие в составлении индивидуальных программ;

— обеспечение условий пребывания в организациях социального обслуживания, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, а также на надлежащий уход;

— свободное посещение законными представителями, адвокатами, нотариусами, представителями общественных организаций, священнослужителями, а также родственниками и другими лицами в дневное и в вечернее время;

— социальное сопровождение.

Таким образом, из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что социальные права занимают ведущее место в системе прав человека, поскольку от качества их реализации напрямую зависит жизнь каждого из нас, особенно в те периоды, когда нам требуется социальная защита, социальная поддержка и помощь.

Список литературы

1. Васильева Ю. В. Об отражении в законодательстве о социальном обеспечении положений Конституции РФ // Вестник Пермского университета. 2010. № 1 (7). С. 179–184.

2. Гусева Т. С. Проблемы реализации права на социальное обеспечение семьями, имеющими детей, в Российской Федерации // Российский юридический журнал. 2012. № 1. С. 125–131.

3. Мельников В. Ю. Обеспечение прав и свобод гражданина: монография. Ростов-на-Дону, 2018. 310 с.

4. Мозолева О. С. Гарантии реализации конституционного права граждан РФ на социальное обеспечение // Известия Иркутской государственной экономической академии. 2011. № 5. С. 1–5.

5. Мухаметшин Ф. Х. Правовые позиции Конституционного Суда РФ и Конституционного суда республики Татарстан по вопросам защиты социальных прав человека и гражданина // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства. 2016. № 12. С. 31–43.

6. Право социального обеспечения России: учебник / отв. ред. К. Н. Гусов. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2011. 640 с.

1.4. Возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры

Звонарев А. А.
zvonarev_aa@mail.ru

Звонарев Андрей Андреевич — соискатель кафедры гражданского права ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия», помощник судьи Арбитражного суда Московской области.

Возможность привлечения государства к ответственности за действия (бездействие) его органов и должностных лиц является одним из признаков его демократического развития, при котором государство и граждане обладают взаимными правами и обязанностями по отношению друг к другу. Данная статья посвящена исследованию института возмещения вреда, причиненного действиями (бездействием) органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, а также анализу проблемных вопросов, возникающих в судебной практике.

Ключевые слова: незаконные действия (бездействие), возмещение вреда, государственные органы, должностные лица, гражданские правоотношения.

Compensation for harm caused by illegal actions of the bodies of inquiry, preliminary investigation, prosecutor’s office.

Zvonarev Andrey Andreevich — applicant for the Department of Civil Law of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education “Russian State University of Justice”, assistant judge of the Arbitration Court of the Moscow Region.

The possibility of holding the state accountable for the actions (inaction) of its bodies and officials is one of the signs of its democratic development, in which the state and citizens have mutual rights and obligations in relation to each other. This article is devoted to the research of the institution of compensation for harm caused by the actions (inaction) of the bodies of inquiry, preliminary investigation, prosecutor’s office, as well as the analysis of problematic issues arising in judicial practice.

Keywords: illegal actions (inaction), compensation for harm, state bodies, officials, civil relationships.

В процессе осуществления государственного управления имеют место случаи причинения вреда гражданам и юридическим лицам в результате действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, а также их должностных лиц.

В настоящее время в Российской Федерации в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) действует свобода договорного регулирования, появились новые формы хозяйствования, страна идет по пути рыночной экономики. Одновременно с этим возникла потребность в новом правовом регулировании общественных отношений, складывающихся в сфере экономики и договорной практике⁵⁷, а также их защиты от незаконного вмешательства в указанные отношения органов публичной власти.

В целях восстановления нарушенных права, ст. 1069 ГК РФ устанавливает, что имущественный вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, должен быть возмещен за счет соответствующей казны. Безусловно, в жизни современного общества юридические лица играют особую роль. Являясь правовой формой коллективного участия лиц в гражданском обороте, институт юридического лица позволяет гибко использовать капитал в предпринимательской деятельности⁵⁸, что является важным фактором развития экономики страны, в связи чем, предусмотренный механизм возмещения вреда в равной степени обеспечивает правовую защиту как отдельным гражданам, так и юридическим лицам.

Отдельное правовое регулирование в рамках обязательств вследствие причинения вреда незаконными действиям (бездействием) органов публичной власти и их должностных лиц получили случаи причинения вреда гражданам и юридическим лицам действиями правоохранительных органов.

В ст. 1070 ГК РФ применительно к вышеуказанным случаям устанавливаются дополнительные, специальные правила по отношению к правилам, установленным в ст. 1069 ГК РФ.

Особенностями, позволяющими выделить рассматриваемые обязательства среди обязательств вследствие причинения вреда незаконными действиям (бездействием) органов публичной власти и их должностных лиц, являются:

— причинение вреда в процессе осуществления правоохранительной деятельности;

— причинение вреда органами, перечень которых указан в ст. 1070 ГК РФ;

— причинение вреда способами, определенными в ст. 1070 ГК РФ;

— возможность привлечения публично-правовых образований к гражданско-правовой ответственности в отсутствие вины при причинении вреда действиями правоохранительных органов и их должностных лиц, в случаях установленных п. 1 ст. 1070 ГК РФ.

В ст. 1070 ГК РФ устанавливаются два случая возмещения вреда, причиненного незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры.

В первом случае, закрепленным в п. 1 ст. 1070 ГК РФ, предполагается причинение вреда гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также причинение вреда юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности.

Во втором случае, закрепленным в п. 2 ст. 1070 ГК РФ, предполагается причинение вреда гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры, не повлекшему последствий, предусмотренных в первом случае.

Основанием для подобного выделения является то, что в первом случае в отличие от второго вред причиняется незаконными действиями правоохранительных органов, умаляющими конституционные права на свободу и личную неприкосновенность, в связи с чем, законодателем устанавливается правило о возмещении подобного вреда даже в случае отсутствия вины в действиях правоохранительных органов.

Дискуссионным является вопрос о характере перечня, приведенного в п. 1 ст. 1070 ГК РФ. Исходя из буквального толкования положений п. 1 ст. 1070 ГК РФ, можно сделать вывод о его закрытом характере, однако, анализ судебной практики свидетельствует об обратном. Так, несмотря на закрытый характер приведенного перечня Конституционный Суд РФ, рассмотрев жалобу Т. Н. Аликиной на нарушение ее конституционных прав п. 1 ст. 1070 ГК РФ, определил, что возмещению также подлежит вред, причиненный гражданину в результате незаконного задержания в качестве подозреваемого⁵⁹.

В обоснование своей позиции Конституционный Суд РФ указал, что положение лица, которое было задержано в качестве подозреваемого и помещено в условия изоляции, по своему правовому режиму, степени применяемых ограничений и претерпеваемых в связи с этим ущемлений тождественно положению лица, в отношении которого содержание под стражей избрано в качестве меры пресечения.

Аналогичную позицию Конституционный Суд РФ принял и в отношении незаконного административного задержания граждан при рассмотрении жалоб граждан М. Ю. Карелина, В. К. Рогожкина и М. В. Филандрова на нарушение их конституционных прав положениями ст.ст. 24.5, 27.1, 27.3, 27.5 и 30.7 КоАП РФ, п. 1 ст. 1070 и абз. 3 ст. 1100 ГК РФ и ст. 60 ГПК РФ⁶⁰.

В связи с вышеизложенным представляется, что п. 1 ст. 1070 ГК РФ в действующей редакции, не охватывает и не позволяет охватить всех случаев незаконного ограничения или лишения гражданина свободы и личной неприкосновенности. Поэтому представляется необходимым внести изменения в редакцию п. 1 ст. 1070 ГК РФ, предусмотрев открытый перечень способов, посредством которых могут быть ограничены конституционные права гражданина на свободу и личную неприкосновенность.

В обоих упомянутых случаях возмещение вреда происходит за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в порядке, установленном законом. На сегодняшний день законом, устанавливающим порядок возмещения вреда государственными органами или их должностными лицам, является УПК РФ. Помимо этого к указанным правоотношениям применяются положения Указа Президиума ВС СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей»⁶¹.

Уместно указать, что традиционно в цивилистической доктрине право собственности в объективном смысле представляет собой самостоятельный институт гражданского права, однако, как представляется, отношения собственности имеют комплексный межотраслевой характер, применяются в предпринимательской деятельности⁶².

В случае, когда гражданину или юридическому лицу был причинен вред, повлекший последствия, предусмотренные п. 1 ст. 1070 ГК РФ, при возмещении вреда следует руководствоваться положениями главы 18 УПК РФ, которая посвящена реабилитации гражданина, которому был причинен вред в результате уголовного преследования.

В соответствии с ч. 1 ст. 135 УПК РФ возмещение реабилитированному имущественного вреда включает в себя возмещение: заработной платы, пенсии, пособия, других средств, которых он лишился в результате уголовного преследования; конфискованного или обращенного в доход государства на основании приговора или решения суда его имущества; штрафов и процессуальных издержек, взысканных с него во исполнение приговора суда; сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи; иных расходов.

Под иными расходами, возмещение которых реабилитированному предусмотрено п. 5 ч. 1 ст. 135 УПК РФ, следует понимать как расходы, которые понесены реабилитированным лицом непосредственно в ходе уголовного преследования, так и расходы, понесенные им в целях устранения последствий незаконного или необоснованного уголовного преследования, включая затраты на возмещение расходов, связанных с рассмотрением вопросов реабилитации, восстановления здоровья и других⁶³.

В соответствии с ч. 2 ст. 135 УПК РФ реабилитированный вправе обратиться в суд с требованием о возмещении имущественного вреда в течение сроков исковой давности, установленных ГК РФ, со дня получения извещения с разъяснением порядка возмещения вреда.

Согласно ч. 4 ст. 135 УПК РФ требование реабилитированного о возмещении имущественного вреда должно быть рассмотрено судом не позднее одного месяца со дня его поступления.

Помимо возмещения имущественного вреда реабилитированного ч. 2 ст. 136 УПК РФ предусмотрено возмещение морального вреда, при этом указано, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

При компенсации морального вреда в рамках рассматриваемых правоотношений применяются общие правила о компенсации морального вреда, установленные в ст. 151 ГК РФ и ст. 1099 ГК РФ, а также специальное правило, установленное в ст. 1100 ГК РФ, согласно которому компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ. Позиции Конституционного Суда РФ в отношении возмещения вреда причиненного гражданину в результате незаконного задержания в качестве подозреваемого⁶⁴, а также незаконного административного задержания⁶⁵ применимы и при возмещении морального вреда в порядке абз. 3 ст. 1100 ГК РФ.

Из буквального толкования норм права, регулирующих компенсацию морального вреда, которые содержатся как в ст. 136 УПК РФ, так и в ст. 151, 1099, 1100 ГК РФ, следует, что указанная компенсация может осуществляться в отношении любого лица, которому в рамках рассматриваемых правоотношений были причинены физические и нравственные страдания. Однако анализ судебной практики свидетельствует об ограничительном толковании указанных норм при рассмотрении споров в судах. Так, в случаях, когда заявлены требования о компенсации морального вреда, причиненного реабилитированному лицу, суды удовлетворяют, однако, в случаях, когда заявлены требования о компенсации морального вреда, причиненного родственникам реабилитированного лица, либо иным лицам, суды отказывают в удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на отсутствие в законодательстве положений, позволяющих компенсировать подобный вред.

В связи с вышеизложенным представляется целесообразным законодательно закрепить возможность компенсировать причиненный вред не только потерпевшему, но и родственникам реабилитированного лица, либо иным лицам, которым мог быть причинен указанный вред.

Таким образом, в случае причинения вреда, повлекшего последствия, предусмотренные п. 1 ст. 1070 ГК РФ, российским законодательством предусмотрен порядок, позволяющий возместить причиненный вред гражданину или юридическому лицу без установления вины причинителя вреда, что, безусловно, является одной из гарантий восстановления прав граждан и юридических лиц. Между тем, существующая правовая неопределенность норм, устанавливающих порядок возмещения вреда, причиненного правоохранительными органами и их должностными лицами, не позволяет в полной мере защитить права граждан и юридических лиц на свободу и личную неприкосновенность. Представляется необходимым внести соответствующие изменения в указанные нормы в целях предотвращения нарушения права граждан и юридических лиц на возмещение причиненного вреда в полном объеме.

Законодательство Российской Федерации содержит ряд норм, устанавливающих ответственность государства за действия его органов и должностных лиц, между тем данные нормы носят общий характер и практически не регулируют процедуру привлечения органов и должностных лиц публичной власти к ответственности, а также объем и размеры возмещения причиненного вреда.

Высшие судебные инстанции в своих постановлениях и определениях неоднократно обращали внимание на то, что институт обязательств вследствие причинения вреда органами публичной власти и их должностными лицами в Российской Федерации не гарантирует полного возмещения вреда, причиненного гражданам и юридическим лицам.

Об этом свидетельствуют и многочисленные жалобы российских граждан и юридических лиц на действия органов публичной власти и их должностных лиц в Европейский суд по правам человека, который неоднократно выносил в отношении Российской Федерации пилотные постановления, в которых указывал на существование структурных и системных проблем.

Анализ судебной и досудебной практики возмещения вреда, причиненного органами публичной власти и их должностными лицами, в зарубежных странах позволяет говорить как о наличии реальных гарантий возмещения вреда гражданам и юридическим лицам, так и значительно отличающемся размере подобного возмещения, который, как правило, разумно соотносится с причиненным вредом.

В случае причинения вреда, не повлекшего последствия, предусмотренные п. 1 ст. 1070 ГК РФ, предусмотрен иной порядок возмещения вреда гражданину или юридическому лицу. К указанным правоотношениям применяются положения ст. 1069 ГК РФ, в связи с чем для привлечения публично-правового образования к гражданско-правовой ответственности за незаконные действия его органов и должностных лиц необходимо установить вину указанных лиц, что, безусловно, ограничивает возможности граждан и юридических лиц при восстановлении нарушенных прав. В связи с отсутствием эффективных способов доказывания вины правоохранительных органов и их должностных лиц в ряде случаев указанное условие становится непреодолимой преградой для возмещения причиненного вреда.

Список литературы

1. Указ Президиума ВС СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей» (утв. Законом СССР от 24 июня 1981 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

2. Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июня 2009 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности ряда положений статей 24.5, 27.1, 27.3, 27.5 и 30.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан М. Ю. Карелина, В. К. Рогожкина и М. В. Филандрова» // СПС «КонсультантПлюс».

3. Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003 г. № 440-О «По жалобе гражданки Аликиной Т. Н. на нарушение ее конституционных прав пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» // СПС «КонсультантПлюс».

5. Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 150–166.

6. Levushkin A. N., Vlasov A. A., Rakhmatullin T. E., Rakhmatullina L. E. Zashchita prava gosudarstvennoj sobstvennosti za predelami Rossijskoj Federacii: problemy pravoprimeneniya // Opcion. 2019. № 19. T. 35. S. 721–736.

7. Левушкин А. Н. Реализация прав супругов при осуществлении деятельности юридического лица // Журнал российского права. 2016. № 3. С. 47–55.

1.5. Договор страхования рисков банковского кредитования

Рахматуллина Л. Э.
leisan.rahm@gmail.com

Рахматуллина Лейсан Эмилевна — преподаватель Ульяновского государственного университета, г. Ульяновск.

В рамках осуществления предпринимательской деятельности по страхованию банковских кредитов страховщик взаимодействует со сторонами кредитного договора. Ими выступают кредитор и заемщик. Договор следует рассматривать, как регулятор отношений, возникающих между предпринимателем и его контрагентом. Регулирование отношений, возникающих при взаимодействии страховщика, кредитора и заемщика должно осуществляется в рамках соответствующего договора.

В статье рассматриваются особенности урегулирования страхования рисков банковского кредитования на основе договора.

Ключевые слова: Договор страхования, кредитование, кредитный риск, кредитный договор, страхователь, заемщик, кредитор.

Bank Loan Risk Insurance Contract

Rakhmatullina Leysan Emilevna — teacher Ulyanovsk State University, Ulyanovsk.

As part of the implementation of business activities for the insurance of bank loans, the insurer interacts with the parties to the loan agreement. They are the lender and the borrower. The contract should be considered as a regulator of the relations arising between the entrepreneur and his counterparty. The regulation of relations arising from the interaction of the insurer, the lender and the borrower should be carried out within the framework of the relevant agreement.

The article deals with the regulation of the bank lending risk insurance contract.

Keywords: Insurance contract, lending, credit risk, credit agreement, policyholder, borrower, lender.

В гражданском обороте и предпринимательской деятельности договор предстает в качестве основного способа, посредством которого юридически оформляются все процессы по перемещению объектов гражданских прав. Так как предприниматели должны юридически оформлять все свои действия по получению или отчуждению объектов гражданских прав, то договор становится для них основным инструментом ведения предпринимательской деятельности с юридической точки зрения⁶⁶.

Договор страхования кредитных рисков обеспечивает возврат денег кредитору в случае не способности заемщика вернуть задолженность по кредитному договору⁶⁷. На страховщике лежит обязанность выплатить страховое возмещение. Это позволяет исполнить обязательства страхователя по выплате средств за нарушение договора и избавления страхователя от имущественной нагрузки.

В рамках кредитных правоотношений обеспечение обязательств носит особенно важный характер. При этом некоторые авторы рассматривают обеспечение, как одно из существенных условий кредитного договора⁶⁸. Другой позиции придерживается Е. Ю. Грачева, которая рассматривает обеспечение как один из принципов кредитования⁶⁹. Представляется необходимым присоединится к данной обоснованной и аргументированной точке зрения, так как оправдана оценка значения обеспечения, как одной из базовых особенностей кредитования. Предоставляя средства заемщику, кредитор должен оценивать риски и осуществлять действия по их уменьшению. Обеспечение способствует возмещению убытков кредитора в случае нарушения обязательства заемщика.

В настоящее время в Российской Федерации в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации действует свобода договорного регулирования, появились новые формы хозяйствования, страна идет по пути рыночной экономики⁷⁰. К одному из таких способов обеспечения, помимо перечисленных в цивилистической науке, ученые относят договор страхования. С. В. Быстревский формулирует способ обеспечения исполнения обязательств, как меру, которая, соответствуя нормам действующего законодательства, гарантирует исполнение обязательств должником (в рамках кредитного договора заемщиком), при этом последний мотивирован действовать надлежащим образом⁷¹. Страхование можно отнести к одному из способов обеспечения исполнения обязательства по договору. Однако заключение такого договора может не обеспечить исполнение обязательств по кредитному договору в связи с мотивированным отказом страховщика выплатить страховое возмещение. В некоторых случаях заемщики могут быть не заинтересованы в заключение договора страхования, так как в случае выплаты страхового возмещения с них не снимается обязанность по возврату суммы кредита.

В законодательстве и науке отсутствует единое понятие, отражающее предпринимательскую деятельность по страхованию рисков кредитного договора. В рамках данного договора под рисками банковского кредита определяются риски, возникающие в рамках кредитного договора. В свою очередь договор страхования указанных рисков допустимо сформулировать как договор страхования банковского кредита.

В доктрине обоснованно определяется, что в правоприменительной деятельности очевидны отдельные результаты реформы, направленные на применение договоров в сфере предпринимательской деятельности. Такие договорные конструкции позволяют определять условия предпринимательских договоров, включаемые в их содержание, устанавливать общие правила договорного сотрудничества сторон-предпринимателей в будущем⁷².

Особенностью предпринимательской деятельности по страхованию банковского кредита является его тесная взаимосвязь с кредитованием, которое также является предпринимательской деятельностью. Договор страхования банковского кредита обеспечивает интересы предпринимателя, которым выступает банк, независимо от статуса заемщика. Договорное регулирование предпринимательской деятельности страховщика в сфере кредитования должно обеспечивать интересы кредитора, а также являются способствовать получению прибыли страховой компании.

Анализ действующего законодательства не позволяет однозначно квалифицировать риски кредитного договора. Из разновидностей кредитных договоров риски, возникающие в их рамках можно рассматривать как имущественные, как личные, а также как предпринимательские.

В рамках кредитного договора кредитор несет риск неисполнения обязательства заемщиком. Следовательно, риск по кредитному договору следует отнести к предпринимательскому риску. В данном случае в соответствии со статьей 933 ГК РФ такой риск должен являться риском страхователя и быть застрахованы только в его пользу. Из этого следует, что страхователем по кредитному договору должен выступать кредитор. И при этом такое требование должно быть применимо к любому договору страхования банковского кредита.

Безусловно, в жизни современного общества юридические лица играют особую роль. Являясь правовой формой коллективного участия лиц в гражданском обороте, институт юридического лица позволяет гибко использовать капитал в предпринимательской деятельности⁷³. Следует учесть, что заемщик по кредитному договору также несет риски, к которым относятся: риск утраты здоровья, жизни и трудоспособности (для физического лица); риск повреждения или утраты имущества, находящегося в залоге у банка по кредитному договору; предпринимательский риск заемщика (для заемщика юридического лица) и т. д. Страхователями по указанным рискам может выступать только заемщик по кредитному договору. Из этого следует такая особенность риска кредитного договора, как его двоякость, которая позволяет в качестве страхователя по рассматриваемому договору относить как заемщика, так и кредитора в лице кредитной организации.

Таким образом квалифицировать договор страхования банковского кредита, как определенный вид договора страхования, указанный в ГК РФ затруднительно. При этом неверная формулировка условий договора может привести к отказу страховщика от выплаты страховой премии и возникновению споров между сторонами страхового договора.

Другим нормативным актом, регулирующим страхование банковского кредита, является Федеральный закон от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)». В его рамках закреплено право кредитора, требовать от заемщика страховать риск утраты или повреждения заложенного имущества. Такой договор является имущественным видом страхования.

Таким образом, отечественные правовые нормы регулируют страхование рисков, возникающих в рамках договоров потребительского кредита. Российское законодательство должно содержать специальные правовые нормы, определяющие содержание договоров страхования банковского кредита. При осуществлении предпринимательской деятельности в кредитной сфере страховщик закрепляет взаимодействие с иными сторонами правоотношения через договор. Более детальное урегулирование договора страхования банковского кредита способствует расширению системы страховых услуг, а также защитит интересы сторон указанного договора.

Вид риска существенно влияет на состав участников договора страхования. В частности, страхование предпринимательского риска допустимо страховщиком только в свою пользу. Данный вид риска допустимо страховать в рамках кредитного договора, однако банки в любом случае перекладывают расходы по страхованию на заемщиков. Из этого следует, что заемщик по кредитному договору по факту оплачивает предпринимательский риск кредитора. Однако доказать такое ущемление интересов заемщика невозможно, так как фактически банком не раскрывается причины установления того или иного размера процентной ставки. Защитить интересы заемщика возможно через закрепление в законодательстве норм, которые бы возлагали на банк обязанности устанавливать равный уровень процентных ставок по сходным кредитным договорам. Дополнительно на банк необходимо возложить запрет по включению в размер процентных ставок расходы по страхованию кредитных договоров.

Следует учитывать, что в судах рассматриваются дела по страхованию рисков по кредитному договору, заемщиками по которым выступает юридические лица или индивидуальные предприниматели. Так, судом рассматривалось дело о взыскании страхового возмещения. Истцом в рамках дела выступал индивидуальный предприниматель, а ответчиком страховая компания в организационно — правовой форме акционерного общества. Между указанными лицами был заключен договор страхования имущества, выгодоприобретателем по которому выступал банк, так как застрахованное имущество приобретено на денежные средства, предоставленные по кредитному договору. Третьим лицом по указанному делу выступал банк, который являлся кредитором по кредитному договору, заключенному с истцом. Суд отказал в удовлетворении требований истца, сославшись на его недобросовестность⁷⁴. В суде апелляционной инстанции указанное решение было отменено, и на страховую компанию возложено требование о выплате страховое возмещение банку⁷⁵. В суде кассационной инстанции постановление апелляционного суда оставлено без изменения⁷⁶.

В другом судебном решении истцом по делу выступал банк, который являлся кредитором по кредитному договору и выгодоприобретателем по договору страхования. Истцом было заявлено требование к страховой компании по выплате страхового возмещения. Страховым случаем по договору страхования являлось утрата хищение застрахованного транспортного средства. Однако в решении указано на то, что выгодоприобретателем банк становится в случае неисполнения заемщиком обязательства по кредитному договору. Судом были удовлетворены в полном объеме требования истца⁷⁷.

Следует учитывать, что при рассмотрении споров, возникающих в рамках страхования кредитных договоров, суды делают упор на договор страхования, фактически рассматривая его, обособлено от кредитного договора. Также основная судебная практика направлена на получения страхового возмещения из застрахованного залогового имущества. Такое ограниченное направление рассмотрения дел по страхованию рисков, возникающих в рамках кредитных договоров связанно с неразвитым законодательством в страховой сфере.

Боннер Е. А. относит договор страхования к способу обеспечения кредита. Автор делит страхование по кредитным договорам на следующие виды⁷⁸: страхование жизни и трудоспособности заемщика; страхование имущества, передаваемого в залог кредитной организации; страхование риска утраты права собственности на предмет залога; страхование кредитных рисков. Автор определяет, что в рамках договора страхования кредита, заключается соглашение между банком и страховщиком. Стороны определяют возможность страхования риска по всей сумме задолженности, в которую входят проценты за пользование кредитом, или, не включая таких процентов, или только на часть суммы кредита; страхование ответственности заемщика перед третьими лицами. В рамках такого страхования обеспечивается возмещение убытков заемщика перед другими лицами, что позволяет заемщику исполнить обязательства в рамках кредитного договора; страхование ответственности заемщика за непогашение кредита. В рамках данного страхования объектом выступает ответственность заемщика за нарушение обязательства по кредитному договору. При этом в случае наступления страхового случая страховщик возвращает банку сумму непогашенного кредита и проценты по нему.

С классификацией страхования рисков кредитного договора, предложенной автором, нельзя согласиться. Перечисленные им виды страхования можно объединить в страхование неисполнения обязательства по кредитному договору, так как рассматриваемые автором риски по кредитному договору фактически сводятся к рискам неисполнения обязательства заемщика. Исключением является страхование имущества, передаваемого в залог, так как повреждение и утрата такого имущества не подразумевают снижение или потерю платежеспособности заемщика. Дополнительно необходимо отметить, что ответственность заемщика в рамках кредитного договора выражается в возложении на него ответственности за несвоевременное исполнение обязательств по договору. Такая ответственность может выражаться в виде неустоек и пени. Из этого следует, что в рамках страхования ответственности заемщика по кредитному договору страховщик должен возместить кредитору не сумму основного долга, а неустойки или пени по кредитному договору. При этом основной обязанностью заемщика является возвращения всей суммы кредита и процентов за его пользование. Если на страховщике лежит обязанность вернуть полную или частичную сумму кредита по договору, а также проценты за его пользование такой договор следует определить, как договор страхования неисполнения заемщиком обязательств по кредитному договору.

Сахарова Ю. В. рассматривает страхование рисков невозврата кредита, а также ответственность заемщика за непогашение кредита в рамках договора потребительского кредита. Автором отмечается практика банков по включению в кредитный договор положений, в рамках которых на заемщика возлагается обязанность страховать риск невозврата суммы кредита, жизнь заемщика и т. д. Ученым сформулированы следующие подходы, определяющие целесообразность страхования рисков потребительского кредита:

1. В рамках первого подхода такие риски не следует страховать, так как для осуществления страхования риска не возврата потребительского кредита страховщику нужно проводить объемную страховую работу, а в последующем вести сопровождение кредитного договора. Итогом такого страхования являются необоснованно высокие затраты страховщика, и как следствие экономическая невыгодность такого вида страхования.

2. В рамках второго подхода, к невыгодным относят, страхование риска невозврата кредита в полном объеме. Однако страховщик в данном случае может снизить риск банка, через страхование.

3. В соответствии с третьим подходом страхование потребительского кредита приемлемо для страховой компании только при верном распределении ответственности между банками и страховщиками.

Сахарова Ю. В. отмечает, что включение страховых условий по страхованию рисков в договоре потребительского кредитования следует осуществлять с учетом принципов конкретного вида кредитования и страхования. Распределение ответственности способствует улучшению взаимодействию банков и страховщиков⁷⁹. Позиция автора является верной и применимой при страховании любого вида кредитного договора, так как осуществляя страхование страховщик должен учитывать особенности определенного договора. Однако при страховании потребительского кредита страхователем может выступать не только кредитор, но и заемщик. В данном случае распределение рисков между страховщиком и банком не обосновано.

Осуществляя предпринимательскую деятельность по страхованию банковских кредитов, страховщик сталкивается с разным правовым статусом заемщиков. Их можно разделить на физических лиц, не осуществляющих предпринимательскую деятельность и предпринимателей (юридических лиц и индивидуальных предпринимателей). Непрофессионализм физических лиц и возможности создания фиктивных организаций требует дополнительной защиты интересом заемщиков в первом случае и банков во втором. Наиболее приемлемой является классификация Е. С. Губенко⁸⁰, который выделяет следующие виды кредитных договоров в зависимости от формы выдаваемого кредита:

— межбанковский кредит. В рамках указанного договора заемщиком является банк;

— коммерческий кредит. Данный кредит направлен на реализацию коммерческих целей и заемщиком по такому договору является юридическое лицо. Следует учесть, что в ГК РФ содержится указание на коммерческий кредит, под которым подразумевается аванс, предварительная оплата и рассрочка оплаты товаров, работ и услуг. Данный договор выходит за рамки банковского кредита. Автор под договором коммерческого кредита подразумевал кредитование субъектов предпринимательской деятельности;

— потребительский кредит. Данный кредит выдается на личные нужды и заемщиком по такому кредиту выступает физическое лицо.

Указанная классификация позволяет раскрыть риски указанных видов кредитных договоров. Так, заемщики по межбанковскому кредиту и коммерческому кредиту сталкиваются в рамках кредитного договора с предпринимательскими рисками, которые ведут к неисполнению обязательств по рассматриваемому договору, либо такие риски можно охарактеризовать, как риск неисполнения обязательства по кредитному договору. Фактически межбанковский кредитный договор и договор коммерческого кредита можно объединить в одну группу, так как в обоих видах договора заемщик осуществляет предпринимательскую деятельность и сталкивается с предпринимательскими рисками.

В доктрине обоснованно указывается, что «договор — это один из главных, основных регуляторов гражданско-правовых, предпринимательских, организационных и иных общественных отношений, складывающихся между субъектами предпринимательской деятельности»⁸¹.

На основании указанной классификации кредитных договоров, можно определить следующее: в рамках договора страхования банковского кредита осуществляется страхование либо предпринимательского риска банка, либо риска неисполнения обязательства заемщика по кредитному договору. Однако при страховании банковского кредита риск по такому договору можно рассматривать, как возможность неисполнения обязательства заемщиков. Тогда страховщиком выступает заемщик, а выгодоприобретателем банк. Однако риск по договору страхования банковского кредита можно рассматривать, как предпринимательский риск банка, так как банк несет риск получения убытков в связи с невыполнением своих обязательств заемщиков. Таким образом, договор страхования банковского кредита можно одновременно отнести к договору страхования предпринимательского риска и к договору страхования ответственности неисполнения обязательства по договору. Правовые требования к указанным договорам являются противоположными, что затрудняет правовое регулирование рассматриваемого договора.

В законодательстве необходимо установить четкие требования, в рамках которых допустимо страхование предпринимательского риска банка по указанному кредитному и страхование риска неисполнения обязательства заемщика по кредитному договору.

Риски по договору потребительского кредита также следует рассматривать со стороны заемщика и кредитной организации. Заемщик по указанному договору сталкивается с таким рисками, как неисполнение обязательства по договору; риск утраты трудоспособности, здоровья и жизни; риск утраты залогового имущества, приобретенного в кредит и др. Поэтому страхование рисков заемщика — физического лица можно осуществить в рамках договора личного страхования, договора страхования имущества, а также страхования ответственности по договору. Если рассматривать в рамках кредитного договора риски кредитной организации все риски заемщика можно отнести к предпринимательскому риску кредитора. Следовательно, страхователем по договору страхования банковского кредита может выступать как кредитор по договору банковского кредита, так и заемщик.

На основании вышеизложенного следует прийти к выводу о необходимости принятия правовых норм, устанавливающих требования, предъявляемые к договору страхования банковского кредита. Данный договор должен выступать механизмом, регулирующим предпринимательскую деятельность страховщиков в сфере кредитования. В рамках предложенного нами к принятию федерального закона «О страховании кредитного договора» следует включить раздел, посвященный договорам страхования банковского кредита. В данном федеральном законе необходимо установить следующие положения:

— Специфичность предмета договора страхования банковского кредита необходимо отразить в определении данного договора сформулировав его в следующей редакции: «договор страхования банковского кредита — это соглашение сторон, в рамках которого страхователь осуществляет страхование рисков кредитования в пользу выгодоприобретателя (банка), который выступает кредитором по договору банковского кредита».

— Договор страхования банковского кредита необходимо отнести к договору имущественного страхования.

— В рамках договора страхования банковского кредита в качестве объекта страхования следует закрепить кредитные средства и проценты, за использование таких средств. Страховой случай определить, как частичное или полное неисполнение заемщиком своих обязательств по кредитному договору. Дополнительно в качестве существенного условия договора необходимо закрепить риск снижения или утраты заемщиком кредитоспособности при наступлении конкретных событий. Перечень таких рисков необходимо установить в федеральном законе «О страховании кредитного договора», однако он должен быть открытым. Сторонам договора страхования банковского кредита должно быть предоставлено право самостоятельно определять риски, которые ведут к снижению кредитоспособности заемщиков.

— «Кредитная организация (банк), выступая страхователем по кредитному договору может застраховать риски убытков, которые она понесет в связи с неисполнением заемщиком своих обязательств по такому договору». Данное нововведение необходимо в связи с ограниченным списком видов страхования, осуществлять которое допустимо в соответствии с Законом РФ от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации»⁸².

Предложенный нами к принятию Федеральный закон «О страховании кредитного договора» необходимо разделить на следующие разделы: общие положения, страхование договора предпринимательского кредита, страхование договора потребительского кредита. Последние два раздела должны содержать особенности страхования рисков кредитных договоров, в рамках которых заемщиком во втором разделе выступает предприниматель, а в третьем разделе физическое лицо — потребитель.

Список литературы

1. Боннер Е. А. Банковское кредитование. М.: Городец, 2008.

2. Банковское право: учебник для бакалавров. М.: Российский государственный университет правосудия, 2016.

3. Быстревский С. В. Способы обеспечения исполнения кредитных обязательств: перспективы развития // Вестник СамГУ. 2006. № 8. С. 185.

4. Грачева Е. Ю. Финансовое право: учебное пособие. М.: Юриспруденция, 2000.

5. Левушкин А. Н. Реализация прав супругов при осуществлении деятельности юридического лица // Журнал российского права. 2016. № 3. С. 47–55.

6. Левушкин А. Н., Алборов С. В. Правовая природа предпринимательских договоров и обязательств, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности // Lex russica (Русский закон). 2021. Т. 74. № 2 (171). С. 29–39.

7. Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 150–166.

8. Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

9. Левушкин А. Н. Специальные договорные конструкции: рамочный, опционный и абонентский договоры // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 2. С. 19–26.

10. Попондопуло В. Ф. Коммерческое право. СПб.: Издательство С.- Петербургского университета, 1998.

11. Сахарова Ю. В. Правовое регулирование договорных отношений в сфере потребительского кредитования в Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. 12.00.03. М., 2011.

12. Эриашвили Н. Д. Финансовое право: учебник для студентов вузов. М.: Юнити-Дана, 2012.

1.6. Классификация договоров, регулирующих рекламную деятельность

Рахматуллин Т. Э.
tahir.rahm@gmail.com

Рахматуллин Тахир Эмилевич — преподаватель Ульяновского государственного университета, г. Ульяновск.

Комплекс отношений, складывающихся в рамках осуществления рекламной деятельности, регулируется посредством договора, заключаемого между участниками рекламных отношений. Разнообразие отношений в рекламной сфере ведет к их урегулированию различными видами договоров. Верное установление критериев позволяет провести раздел договоров на группы, объединяющие обязательства с одинаковой регламентацией и разделить обязательства с разным регулированием.

В статье определена классификация договоров, регулирующих рекламную деятельность. Автор приходит к выводу, о том, что перечисленный список видов договоров не является закрытым и может быть расширен с учетом развития рекламных отношений и появления новых технологий в рекламной сфере.

Ключевые слова: Договор, классификация договоров, реклама, рекламная деятельность, рекламодатель, потребители рекламы.

Classification of contracts regulating advertising activities

Rakhmatullin Tahir Emilevich — teacher Ulyanovsk State University, Ulyanovsk.

The complex of relations that develop within the framework of advertising activities is regulated by a contract concluded between the participants of advertising relations. The variety of relations in the advertising sphere leads to their settlement by various types of contracts. The correct definition of criteria allows you to divide contracts into groups that combine obligations with the same regulation and divide obligations with different regulations.

The article defines the classification of contracts regulating advertising activities.

The author comes to the conclusion that the above list of types of contracts is not closed and can be expanded taking into account the development of advertising relations and the emergence of new technologies in the advertising field.

Keywords: Contract, classification of contracts, advertising, advertising activity, advertiser, advertising consumers.

Договорное обязательство в сфере предпринимательской деятельности призвано: урегулировать конкретные правоотношения, возникающие между контрагентами по сделке; установить приемлемые для сторон способы взаимодействия в рамках данного договорного обязательства; конкретный порядок и условия исполнения принятых на себя обязательств, а также объем и условия привлечения виновного контрагента к ответственности, в случае нарушения принятого договорного обязательства⁸³.

Разделение договоров на виды и группы имеет нормативно-правовое значение⁸⁴. Классификация предпринимательских договора строится в рамках самостоятельной договорной системы для ее дальнейшего урегулирования в рамках законодательства. Рекламные обязательства выступают самостоятельной договорной системой, которая имеет в своей структуре различные виды договоров. Разделение рассматриваемых договоров на виды должно осуществляться исходя из особенностей отношений, на регулирование которых направлен договор.

Базовым критерием деления договоров на виды является его направленность. Однако в правовой науке нет единой позиции относительно классификации договоров по признаку направленности. О. С. Иоффе на основании признака направленности выделяет следующие виды договоров: договор возмездной реализации имущества; договор возмездной передачи имущества в пользование; договор производства работ; договор оказания услуг; договор перевозки; кредитные и расчетные договоры; договор совместной деятельности; договор страхования⁸⁵. О. А. Красавчиков по направленности разделил обязательства на следующие виды: направленные на передачу имущества; направленные на оказание услуг; направленные на выполнение работ; направленные на передачу денег⁸⁶. Н. А. Баринов разделил договоры по следующим направлениям: направленные на обеспечение потребности граждан в различных товарах; направленные на обеспечение потребности граждан в жилище; направленные на обеспечение потребности в выполнении работ; обеспечивающие потребности в пользовании имуществом; направленные на хранение имущества граждан; поручение и комиссия; направленные на оказание услуг; авторские договоры⁸⁷. Ю. В. Романец выделяет договоры направленные на передачу имущества в собственность; договоры направленные на предоставление в пользование объектов гражданских прав; договоры направленные на выполнение работы или оказание услуги; договоры направленные на страхование имущественных рисков; договоры направленные на предоставление отсрочки возврата такого же количества имущества того же рода и качества или на отсрочку оплаты; договоры направленные на достижение цели, единой для всех участников (общецелевые договоры); договоры направленные на замену лица в обязательстве⁸⁸. В. В. Витрянский в отдельную группу договоров выделяет договоры об отчуждении исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности и договоры о предоставлении права пользования объектами интеллектуальной собственности⁸⁹. Схожей позиции придерживается И. В. Закржевская⁹⁰. Указанная группа включает договор авторского заказа, договоры, направленные на отчуждение исключительного права на объекты интеллектуальной собственности, а также договоры, направленные на предоставление права использования объектов интеллектуальной собственности⁹¹. Все перечисленные классификации договоров по признаку направленности выделяют в качестве самостоятельной группы обязательства по выполнению работ и обязательства по оказанию услуг. Ю. В. Романец относит рассматриваемые обязательства к единой группе. Следует согласиться с позицией автора, так как договор на выполнение работ и договор на оказания услуг имеет одинаковое содержание, которое выражается в совершение исполнителем определенных действий, а также наличие результата. Однако для обязательств по выполнению работ результат имеет материальную форму, а для обязательств по оказанию услуг результат выражен в нематериальной форме.

Приведенная классификация договоров по принципу направленности проводится в рамках общей договорной системы, установленной в рамках ГК РФ. Построение структуры системы договоров в рекламной сфере необходимо осуществлять исходя их содержания обязательств, регулируемых рассматриваемым договором. Но приведенные классификации договоров, также применимы для разделения рекламных обязательств на виды.

Важно учитывать, что отечественное законодательство содержит указание на некоторые виды договоров, заключаемых в рамках осуществления рекламной деятельности. В рамках Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе» перечислены следующие договоры: договор на распространение социальной рекламы (ст. 10); договор на производство, размещение и распространение рекламы (ст. 12); договор, заключаемый с собственником транспортного средства (ст. 20); договор на установку и эксплуатацию рекламной конструкции (п. 5 ст. 19)⁹². Однако приведенные виды договоров не позволяют построить полноценную систему договоров, заключаемых в рекламной сфере.

В правовой науке неоднократно перечислялись договоры, заключаемые в рамках рекламной деятельности. Однако учеными не были выделены критерии для разделения рекламных договоров на виды. Следует согласиться с позицией В. С. Соколова, согласно которой отношения, возникающие в рамках осуществления рекламной деятельности делятся на следующие виды: отношения по производству рекламы, отношения по размещению рекламы и отношения по распространению рекламы⁹³. Сходной позиции придерживается Л. Б. Ситдикова, при этом устанавливая различную правовую природу отношений по производству рекламного продукта и отношений по размещению (распространению) рекламы. Первая группа правоотношений определена автором, как договорное обязательство по выполнению работ, а вторая группа отношений определена как обязательство по оказанию услуг⁹⁴. Отношения по размещению и отношения по распространению рекламы следует рассматривать как синонимы, поэтому данные отношения необходимо анализировать комплексно. Установленное ученым деление не является в полной мере точным. Отношения по созданию и распространению рекламы необходимо рассматривать как единое целое.

О. Б. Кузнецова небезосновательно определяет договоры в рекламной сфере исключительно как посреднические и делит их на договоры, регулирующие отношения по производству рекламы и договоры регулирующие отношения по размещению и распространению рекламы⁹⁵. Созданная автором классификация рекламных договоров не учитывает развитие рекламных отношений. Приведенная классификация не определяет границы этапов рекламного процесса. Так, процесс производства рекламного материала можно рассматривать, как разработку рекламного макета и как изготовление рекламной продукции для дальнейшего распространения.

Е. В. Измайлова придерживается позиции договорного регулирования рекламных отношений в рамках единого договора — договора на оказание рекламных услуг. Данный договор, по мнению автора, регулирует две группы общественных отношений: отношения по производству рекламы и отношения по размещению (распространению) рекламы. Первая группа отношений подпадает под регулирование договора по выполнению работ. Вторая группа отношений регулируется договором на оказание услуг⁹⁶. Квалификация рекламного договора как договора на оказание рекламных услуг ведет к включению договорных отношений в рекламной сфере в систему договоров на оказание услуг. Однако недопустимо рассматривать договоры, заключаемые в рекламной сфере, как разновидность договоров оказания услуг. Рекламный материал, являясь результатом рекламной деятельности, имеет овеществленную форму. Регулирование отношений по созданию рекламы недопустимо в рамках договора на оказание услуг. В системе гражданских договоров рекламные договоры занимают самостоятельное место. Данные договоры по своим характеристикам похожи одновременно на договор на выполнение работ и договор оказания услуг, однако содержание рекламных отношений и рекламной деятельности позволяют отнести рекламный договор к самостоятельной разновидности договора. Е. В. Измайлова верно определила возможность регулирование отношений по созданию и отношений по распространению рекламы посредством одного договора. Более оптимально рассматривать единый договор в рекламной сфере, как самостоятельную разновидность договоров, заключаемых в рекламной сфере.

А. В. Толкачев классифицируя договоры, заключаемые в рекламной сфере, делит их на следующие виды: договор рекламного подряда; договор рекламных услуг; договор консультационных услуг; договор рекламного представительства; договор проведения рекламной компании⁹⁷. Перечисляя виды договоров автор не разграничивает договоры, регулирующие рекламную деятельность и договоры, которые регулируют деятельность сопутствующей рекламной. Так, консультационные услуги и рекламное представительство не входят в рекламную деятельность, ввиду этого договоры регулирующие отношения, которые складываются в данной сфере не относятся к рекламным договорам.

Приведенные научные позиции, посвященные делению договоров в рекламной сфере на виды, имеют единую правовую особенность. Ученые, выделяя виды договоров в рекламной сфере под различными наименованиями, включают две группы договоров: договор на создание рекламы и договор на распространение (размещение) рекламы. Первая группа договоров определяется, как договоры на выполнение работ, а вторая группа как договоры оказания услуг. Фундаментальным основанием деления договоров в рекламной сфере на указанные группы является содержание рекламной деятельности, включающей процесс создания рекламы и процесс ее распространения.

Ранее в рамках настоящего раздела была приведена классификация договоров по принципу направленности, которые содержат договоры на выполнение работ и договоры на оказание услуг. При этом ученые также осуществляют деление договоров в рекламной сфере по указанному принципу и относят договор по разработке рекламы к договору выполнения работ, а договор на распространение рекламы к договору на оказание услуг. Основанием для проведения учеными деления рекламных договоров, на перечисленные группы является сложившаяся в ГК РФ структура договорной системы. Сложившееся в рамках научной доктрины представление о договорах в рекламной сфере нуждается в существенной корректировке. Так, договор на создание рекламного материала и договор на распространение рекламного материала недопустимо относить к договорам на выполнение работ и договорам на оказание услуг. Более объективно проводить классификацию договоров в рекламной сфере параллельно, сложившегося в рамках правовой доктрины деления договоров по принципу направленности. Тенденция развития законодательства в рекламной сфере требует разработки универсальной классификации рекламных договоров, которая должна образовывать общую структуру договорной системы. Необходимо идти по пути законодательства Испании, в рамках которого закреплены основные виды договоры, заключаемые участниками рекламного процесса. Закон Испании о рекламе проводит деление рассматриваемых договоров на следующие виды: рекламный договор; договор на распространение рекламы; договор создания рекламы; договор спонсорства⁹⁸. Осуществляя заимствование проведенной Испанским законодательством классификации рекламных договоров необходимо учитывать сложившуюся в России структуру рекламных отношений и регулирующих их рекламных обязательств. Так, спонсорскую деятельность необходимо рассматривать обособленно от рекламной, и, следовательно, регулировать самостоятельной группой договоров.

Договоры в рекламной сфере относятся к группе предпринимательских договоров. Однако помимо отнесения рассматриваемого договора к предпринимательскому необходимо определить его самостоятельное место в общей системе предпринимательских договоров. Целью договора, заключаемого в рамках осуществления рекламной деятельности, является формирование зрительных, звуковых и иных образов в сознании потребителя рекламы для продвижения определенной информации. Именно указанная направленность должна являться основанием деления рекламных обязательств на различные группы.

Неразрывность отношений по созданию рекламного материала и отношений по распространению рекламы требует закрепить в качестве самостоятельного договора комплексный рекламный договор. Данный договор должен осуществлять одновременное регулирование отношений по созданию рекламного материала и отношений по распространению рекламы. Комплексный рекламный договор должен выступать особой договорной конструкцией, которая направлена на урегулирование обязательств по созданию и распространению рекламы.

Исходя из содержания рекламной деятельности и приведенных научных позиций договоры, заключаемые в рамках осуществления рекламной деятельности следует разделить на следующие группы:

— договор создания рекламного материала;

— договор распространения рекламы;

— комплексный рекламный договор.

В связи с отнесением договора в рекламной сфере к предпринимательскому договору наиболее оптимальным является закрепление перечисленных групп договоров в рамках Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе». Каждый из указанных договоров выступает фундаментом регулирования отношений в рамках рекламной деятельности. Однако перечисленные договорные группы могут быть разделены на различные виды, в зависимости от содержания регулируемых ими отношений.

Договор создания рекламного материала направлен на регулирование отношений по разработке рекламы. Однако важно учитывать, что деятельность по разработке рекламы также может включать процесс по приведению рекламы в форму готовую к распространению, то есть размещение рекламного материала на определенном материальном носителе. Не каждая реклама в силу своих специфических особенностей требует размещение на определенном носителе, но любая реклама после разработки размещается на цифровом носителе. Примером являются разграничение печатной рекламы и телевизионной рекламы. После разработки рекламного изображения для дальнейшего его распространения необходимо разместить его на отдельном плакате, листовке и т. п. Распространение телевизионной рекламы осуществляется путем трансляции видеоролика, записанном на цифровом носителе. Таким образом, договоры создания рекламы делятся на договоры по созданию рекламы на цифровом носителе и договор по созданию рекламы в материальной форме, установленной сторонами.

Отдельной разновидностью договоров в рекламной сфере следует определить договор по разработке и распространению социальной рекламы. Особый характер рассматриваемой рекламы требует ее урегулирование в рамках специального договора.

З. Ш. Шугаибов проводит деление договор в рекламной сфере на виды по следующим основаниям: в зависимости от места (источника, способа, формы) размещения рекламы; в зависимости от рекламируемого товара (работы, услуги)⁹⁹. Определенное автором деление договоров в рекламной сфере на виды, является верным и обоснованным. Каждый вид рекламы и способ ее распространения требует заключения договора с особыми уникальными условиями. Важно учитывать, что стороны для регулирования договоров в рекламной сфере изначально должны прибегать к одному из базовых договоров: договор создания рекламного материала, договор распространения рекламы, комплексный рекламный договор.

За рамками правовой науки экономические и маркетинговые исследования осуществляют деление рекламы в зависимости от способов ее размещения. На основании средств распространения реклама делится на следующие виды¹⁰⁰:

— ATL-реклама: реклама на телевидении; реклама на радио; реклама в газетах и журналах; наружная реклама; реклама на транспорте.

— BTL-реклама: реклама на месте продажи; мерчендайзинг; мероприятия по стимулированию; реклама в Интернете; выставки и презентации; мероприятия по связям с общественностью (праздники; дни открытых дверей; спонсорство); реклама на месте продажи; оформление места продажи; дизайн упаковки и т. д.

— TTL реклама, которая сочетает использование методов ATL– и BTL-рекламы.

Американская практика наравне с общим определением рекламы, содержит дополнительные термины, которые являются разновидностями рекламы. К самостоятельным разновидностям рекламы отнесены мероприятия, направленные на формирования у потребителя положительного отношения к объекту рекламирования; меры по увеличению доверия потребителя к рекламодателю; адресная рассылка сообщения потребителям посредством почтовой связи, e-mail, SMS и т. д¹⁰¹. Особенностью американской практики регулирование рекламных отношений, является отнесение к рекламе не только сообщений рекламного характера, но и рекламных мероприятий. Таким образом, реклама в США имеет более широкую трактовку, нежели закрепленное в отечественном законодательстве определение, а также иначе классифицирует виды рекламной деятельности. В отличие от отечественного законодательства акты Американской Ассоциации Маркетинга не имеют правового значения и поэтому не обязательны для исполнения. Для развития отечественного законодательства в сфере договорного регулирования рекламной деятельности необходимо перенять практику Американской Ассоциации Маркетинга и закрепить рекламное мероприятие, как самостоятельную разновидность рекламы¹⁰².

Перечисленная классификация позволяет отнести к рекламе комплекс мероприятий, направленных на привлечение внимание лиц, потребляющих рекламу. Исходя из данной классификации, следует, что рекламой являются не только рекламная информация, размещаемая в средствах массовой информации, но и распространение рекламы через иные источники. В рассматриваемой классификации действия по распространению рекламы за рамками средств массовой информации рассматриваются одновременно как реклама и как рекламная деятельность. Например, день открытых дверей, является мероприятием, направленным на привлечение внимания к деятельности отдельной организации. Отличительной особенностью договора по проведению рекламного мероприятия является наличие у исполнителя обязанности по совершению необходимых действий, которые включают разработку сценария рекламного мероприятия и осуществление исполнителем группы необходимых действий согласно утвержденному заказчиком сценария. Особенности отношений, возникающих в рамках проведений рекламных мероприятий, позволяют определить договор на проведение рекламного мероприятия как разновидность договора по распространению рекламы.

Федеральный закон от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе» в качестве самостоятельных средств распространения рекламы указывает использование имущества посредством радиовещания, телевизионного вещания и т. д. Также к средствам распространения рекламы относится сеть электросвязи, Интернет, размещение рекламы на специализированных конструкциях, размещение рекламы на транспортных средствах¹⁰³. Каждый из перечисленных способов распространения рекламы должен быть урегулирован в рамках специального договора. Рассмотрим некоторые из них.

Для размещения рекламного плаката на определенной рекламной конструкции изначально необходимо осуществить установку и эксплуатацию рекламной конструкции. Регулирование рассматриваемых отношений осуществляется посредством заключения соглашения между собственником недвижимого имущества и владельцем рекламной конструкции. Важно учитывать, что в соответствии со статьей 19 Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе» монтаж рекламной конструкции осуществляется при наличии разрешения органа муниципальной власти. Использование рекламных конструкций для распространения конкретной рекламы осуществляется путем установления сторонами договора срока использования рекламной конструкции. В связи с этим предметом договора по размещению рекламы на рекламной конструкции является совершение действий по монтажу определенного рекламного материала и использованию данной конструкции в рамках конкретно установленного срока.

Средством распространения рекламы также являются транспортные средства. Рассматриваемый способ распространения рекламы осуществляется путем заключения договора между собственником транспортного средства или обладателями вещными правами на транспортное средство. Рассматриваемый договор должен быть заключен с учетом ограничений по распространению рекламы на транспортном средстве в связи с необходимостью обеспечения безопасности дорожного движения¹⁰⁴.

В настоящее время в Российской Федерации в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации действует свобода договорного регулирования, появились новые формы хозяйствования, страна идет по пути рыночной экономики¹⁰⁵.

Подводя итог анализу содержания отношений, складывающихся в рамках рекламной деятельности, следует установить, что базовым критерием деления договоров в рекламной сфере является цель, которую стремятся достигнуть участники рассматриваемой деятельности. Данной целью является формирование зрительных, звуковых и иных образов в сознании потребителей рекламы для изменения из поведения в направлении необходимом для рекламодателя. Исходя из указанной цели, договоры в рекламной сфере делятся на следующие группы: договор создания рекламного материала, договор распространения (размещения) рекламы, комплексный рекламный договор. Перечисленные группы договоров являются базовыми и вследствие этого нуждаются в закреплении в рамках Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе».

Каждая из перечисленных групп договоров делится на отдельные виды. Договор создания рекламного материала делится на договор создания рекламы на цифровом носителе и договор создания рекламы на материальном носителе. Деление договоров по распространению рекламы проводится исходя из средств ее распространения. Отдельными разновидностями данного договора являются договор на проведение рекламного мероприятия, договор размещения рекламы на рекламной конструкции, договор размещения рекламы на транспортном средстве, договор размещения рекламы в сети интернет. Перечисленный список видов договоров не является закрытым и может быть расширен с учетом развития рекламных отношений и появления новых технологий в рекламной сфере.

Список литературы

1. Баринов Н. А. Имущественные потребности и гражданское право. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1987.

2. Белькова Е. Г., Белоусов В. Н. Соотношение договора авторского заказа со смежными договорами // Известия Байкальского государственного университета. 2017. № 1. С. 79–87.

3. Витрянский В. В. Некоторые итоги кодификации правовых норм о гражданско-правовом договоре // Кодификация российского частного права. М.: Статут, 2008.

4. Жилинский С. Э. Правовая основа предпринимательской деятельности (предпринимательское право). Курс лекций. М.: Норма; ИНФРА-М, 1998.

5. Закржевская И. В. Место договора на осуществление научно-исследовательской деятельности, выполнение опытно-конструкторских и технологических работ в системе гражданско-правовых договоров // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Сер.: Право. 2009. № 19 (152). С. 71.

6. Измайлова Е. В. Договор на оказание рекламных услуг // Актуальные проблемы коммерческого права. 2002. Вып. 1. С. 44–45.

7. Иоффе О. С. Обязательственное право. М.: Госюриздат, 1975.

8. Каменский М. А. Гражданско-правовое регулирование производства и распространения рекламы на территории Российской Федерации. М., 2019.

9. Климин А. И. Стимулирование продаж: учебное пособие. М.: Вершина, 2007.

10. Красавчиков О. А. Вопросы системы Особенной части ГК РСФСР. Свердловск, 1957.

11. Копытин Д. А. Правовое регулирование рекламного рынка: предпринимательско-правовой аспект: дис. … канд. юрид. наук. М., 2008.

12. Кузнецова О. Б. Правовое регулирование отношений, возникающих в области рекламы: дис. … канд. юрид. наук. М., 1999.

13. Кузнецов А. В. Концепции понимания рекламных правоотношений в ряде зарубежных стран // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки СКАГС. 2015. № 1. С. 234.

14. Кузина Н. Н. Правовое регулирование рекламных отношений в России и Испании: сравнительно-правовое исследование. М.: Статут, 2014. 158 с.

15. Левушкин А. Н., Алборов С. В. Правовая природа предпринимательских договоров и обязательств, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности // Lex russica (Русский закон). 2021. Т. 74. № 2 (171). С. 29–39.

16. Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 150–166.

17. Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

18. Левушкин А. Н. Специальные договорные конструкции: рамочный, опционный и абонентский договоры // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 2. С. 19–26.

19. Романец Ю. В. Система договоров в гражданском праве России: монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма; ИНФРА-М, 2013. 496 с.

20. Соколов В. С. Предмет и метод правового регулирования рекламной деятельности // Современные научные исследования и инновации. 2015. № 4. Ч. 4. URL: http://web.snauka.ru/issues/2015/04/52484 (дата обращения: 03.02.2021).

21. Ситдикова Л. Б. Нормативно-правовое и договорное регулирование отношений на возмездное оказание информационных услуг. М.: Юрист, 2007.

22. Толкачев А. Н. Реклама и рекламная деятельность в России: закон и практика. М., 2008.

23. Шугаибов З. Ш. Возможные пути дальнейшего совершенствования договорных правоотношений в сфере рекламы // Реклама и право. 2006. № 1. С. 9–21.

24. American Marketing Association Academic Resource Center (ARC) // URL: https://www.ama.org/resources/Pages/Dictionary.aspx. С. 2.

1.7. Современные проблемы применения института суброгации в договорах имущественного страхования

Полкачев А. Ю.
polkachev1997@mail.ru

Полкачев Александр Юрьевич — магистрант Московского финансово-юридического университета (МФЮА).

В отечественном законодательстве термин «суброгация» легально закреплен в Гражданском кодексе РФ и Кодексе торгового мореплавания, причем положения этих актов указывают на применение данного института только в рамках имущественного страхования. Суброгация — это переход от страхователя, получившего страховое возмещение, к страховщику права требования на возмещение убытков к ответственному за их причинение лицу. В статье рассматриваются современные проблемы применения института суброгации в договорах имущественного страхования.

Ключевые слова: суброгация, страхование, имущественное страхование, регрессное требование, цессия.

Modern problems of application of the institute of subrogation in property insurance contracts

Рolkachev Alexander Yuryevich — Master’s student of the Moscow University of Finance and Law (MFUA).

In the domestic legislation, the term “subrogation” is legally fixed in the Civil Code of the Russian Federation and the Code of Merchant Shipping, and the provisions of these acts indicate the use of this institution only in the framework of property insurance. Subrogation is the transfer from the policyholder who received the insurance indemnity to the insurer of the right to claim damages to the person responsible for causing them. The article deals with the current problems of applying the subrogation institution in property insurance contracts.

Keywords: subrogation, insurance, property insurance, recourse claim, cession.

На сегодняшний день правовая природа суброгационного требования однозначно не определена. В литературе некоторые авторы, в частности Агарков М. М., Ефимова Л. Г., Новицкий И. Б., Серебровский В. И., относят суброгацию к разновидности регрессных требований, отрицая существование института суброгации в принципе. Например, Серебровский В. И. считает, что страховщик, получив от страхователя за принятые на себя риски страховую премию, уже не имеет права на суброгацию. При этом страхователь в рамках заключенного договора страхования обязан уплачивать страховую премию, вне зависимости от того, наступило ли событие, на случай которого и осуществлялось страхование, или нет в период действия договора. Страховщик же в свою очередь практически никаких рисков при осуществлении своей деятельности не несет — страховые возмещения при наступлении страховых случаев выплачиваются им из страховых резервов (фондов), формирование которых осуществляется на основании страховых премий, выплачиваемых самими страхователями (застрахованными лицами). Более того, если страховщик выплатил страховое возмещение страхователю, обязательство по возмещению материального ущерба считается исполненным, поэтому смена фигуры кредитора невозможна, так как само обязательство уже исполнено¹⁰⁶.

Противоположной точке зрения, опираясь на двойственный характер прав страхователя, придерживаются Брагинский М. И., Садиков О. Н. и Фогельсон Ю.Б, считая, регресс и суброгация являются различными категориями¹⁰⁷. В доказательство своей позиции они указывают, что, в отличие от регрессного требования, страхователь имеет права требования одновременно и к страховщику, и к причинителю ущерба. При выплате возмещения страхователю страховщиком к последнему переходит право требования страхователя к причинителю ущерба. Поскольку суброгация не подразумевает возникновение нового обязательства между виновным за причиненный ущерб лицом и страховщиком, фигура страхователя (выгодоприобретателя), как кредитора, в отношениях с должником — лицом, ответственным за причинение вреда, заменяется страховщиком¹⁰⁸. Кроме этого в суброгацию включается право на распоряжение пострадавшим имуществом, за которое было выплачено страховое возмещение¹⁰⁹.

Регрессное же требование — это требование, предъявленное к ответственной за причинение вреда стороне, лицом, возместившим вред потерпевшему.

Право на суброгацию, несмотря на договорный характер отношений страховщика и страхователя, всегда предусмотрено законом, страховщику и страхователю не нужно заключать каких-либо соглашений, чтобы страховщик получил право требования к ответственному за причинение вреда интересам страхователя лицу. Регрессное требование, в свою очередь, является внедоговорным, деликтным отношением, образуя при этом вновь возникшее обязательство.

Многие ученые относят суброгацию к видам сингулярного правопреемства¹¹⁰. В отличие от универсального правопреемства, при котором к одному лицу переходит весь комплекс прав и обязанностей от другого лица, сингулярное правопреемство подразумевает переход определенных прав и обязанностей предшественника к новому правопреемнику. Сингулярное правопреемство может возникать как на основании закона, так и по соглашению сторон или по решению суда¹¹¹.

На практике, большинство субъектов, ответственных за причинение ущерба интересам страхователя, ошибочно полагают, что предъявление к ним суброгационных требований страховщиком является нарушением норм закона, поскольку затронутое наступлением неблагоприятного события по вине причинителя вреда положение страхователя уже было восстановлено, благодаря выплате ему страхового возмещения тем же страховщиком. Но действия страховой компании по реализации права суброгации полностью соответствуют букве закона.

Право суброгации передается страховщику страхователем в рамках установленных заключенным договором имущественного страхования соответствующего вида положений, образуя то самое сингулярное правопреемство. То есть размер права требования страховщика к причинителю вреда ограничен размером выплаченного им ранее страхового возмещения страхователю¹¹².

Сингулярное правопреемство возможно не только при суброгации. В частности, оно возникает и при уступке требования (цессии). Несмотря на общий, сингулярный характер, понятия «суброгация» и «цессия» не являются синонимичными. При уступке требования новый кредитор (цессионарий) имеет одну цель — с помощью приобретения у прежнего кредитора (цедента) права требования к должнику получить большую выгоду, чем им было вложено на приобретение того самого права. При суброгации же страховая компания имеет цель «вывести» страхователя из возникшего убытка, восстановив его в положение, существовавшее до наступления неблагоприятного события¹¹³. Деятельность страховщика не основана на простом альтруизме, страховое возмещение выплачивается за счет страховой премии, регулярно уплачиваемой страхователем. Поэтому предъявление к причинителю ущерба суброгационного требования является методом возмещения произведенных затрат.

Что немаловажно, сам законодатель определил суброгации в качестве разновидности перемены лиц в обязательстве. В положениях статьи 387 ГК РФ прямо закреплено, что переход прав кредитора к другому лицу на основании закона осуществляется и при суброгации. При этом страховщик, реализующий право суброгации, не образует нового обязательства между лицом, ответственным за причинение ущерба интересам страхователя, и страховщиком. Суброгация возникает в силу закона, а не на основе каких-либо дополнительных соглашений, заключаемых страховщиком и страхователем (выгодоприобретателем). Такой характер суброгационного требования отличает его от регрессных обязательств, возникающих непосредственно по исполнения основного обязательства и приобретающих характер самостоятельного правоотношения.

Несмотря на то, что глава 48 ГК РФ прямо указывает, что условие договора страхования, исключающее переход к страховщику права требования к ответственному за причинение убытков, будет ничтожным, страховщик может отказаться от суброгации, или она может не наступить.

Страховщик не имеет обязанности прибегать к предъявлению требований к лицу, ответственному за причинение убытков страхователю. Суброгация является правом страховщика, к которому на практике они не всегда прибегают. Причин такого поведения множество — от небольшого размера ущерба до отсутствия фигуры причинителя ущерба. Однако содержащееся в договоре страхования условие, подразумевающее исключение перехода права суброгации от страхователя к страховщику, является ничтожным. В свою очередь, если страхователь самостоятельно отказался от реализации им данного права к причинителю вреда, либо, если осуществление данного права невозможно именно по вине страхователя, страховщик правомерно освобождается от обязанности выплатить страховое возмещение, поскольку своими действиями страхователь лишает страховщика возможности компенсации произведенных затрат.

Однако имеют место быть и обстоятельства, при которых суброгация не происходит. Самый очевидный случай — это отказ самого страхователя от своих прав требования к лицу, ответственному за причинение вреда его имуществу. Чаще всего такой отказ может являться следствием нежелания страхователя портить сложившиеся отношения с ответственным за причинение ущерба лицом, например, со стороной по договору аренды нежилого помещения — арендодателем. При наступлении страхового случая арендаторы, боясь потерять возможность осуществления пролонгации заключенного договора аренды помещения, соглашаются на условия арендодателя и отказываются от своего права требования к нему, взамен, например, обещания арендодателя осуществить ремонт в пострадавшем помещении или сделать скидку по арендной плате из расчета стоимости утраченного (поврежденного) застрахованного имущества страхователя. Конечно, такой отказ страхователя от прав требования к причинителю вреда по возникшему убытку предполагает утрату им права на предъявление требований на выплату страхового возмещения к своему страховщику в рамках произошедшего страхового случая. Более того, сам страховщик имеет право требовать возврата от страхователя (выгодоприобретателя) выплаченной последнему суммы страхового возмещения¹¹⁴.

Также невозможность наступления суброгации может быть связана и с особенностями условия договора о страховом случае, так как основанием для реализации страховщиком суброгационного требования к причинителю вреда интересам страхователя, является факт получения последним страховой выплаты. Основание же для выплаты страхового возмещения является совокупность нижеуказанных факторов. Во-первых, это наступление события, на случай которого было осуществлено страхование. Страхователь не имеет права на страховое возмещение, если ущерб его имуществу был причинен не в рамках ранее оговоренных и закрепленных в договоре страхователя событий. Во-вторых, наступившее страховое событие должно произойти не по вине и не от преднамеренных действий страхователя (выгодоприобретателя). Событие, которое признается страховым риском, должно иметь рисковый характер, поскольку включить в перечень страховых случаев событие, вероятность наступления которого велика, невозможно. Тем более сам страхователь, а также, лица, за действия которых он несет ответственность, не должны быть катализаторами в вероятности наступления страхового случая, иначе указанные лица лишаются права на получение страхового возмещения.

Осуществление суброгации невозможно также в договорах страхования ответственности за причинение вреда, в соответствии с положениями ст. 931 ГК РФ. Предметом указанного договора выступает риск ответственности самого страхователя или иного лица, на которое такая ответственность может быть возложена (если данное лицо не указано в договоре, считается застрахованным риск самого страхователя). Страховым случаем в таких договорах будет являться причинение вреда страхователем или застрахованным им лицом третьим лицам. Как было оговорено ранее, страховщик после выплаты страхового возмещения получает от страхователя право требования к лицу — причинителю того самого ущерба. Однако, ввиду особенностей данного договора, страхователь (застрахованное лицо) не обладает правом требования к причинителю вреда, поскольку сам является таковым лицом. Очевидно, совпадение должника и кредитора в одном лице, а, значит, влечет прекращение обязательства.

Но, положения ст. 965 ГК РФ, закрепляющей переход права требования к страховщику от страхователя, подразумевают также переход к страховщику суброгационного права и от выгодоприобретателя. При заключении договора страховании риска ответственности выгодоприобретателем является третье лицо (потерпевший), пострадавшее от действий самого страхователя, либо от лица, ответственность которого была застрахована страхователем. Тогда, исходя из положений нормы о суброгации, потерпевший передает право требования к страхователю страховщику. Но суброгация в таком случае все равно будет невозможна¹¹⁵. Закон об организации страхового дела, в частности ст. 2, под страхование понимает отношения по защите интересов лица за счет денежных фондов или иных средств страховщика. Предъявление страховой компанией требования по возмещению причиненных убытков к страхователю на основе перешедшего от потерпевшего к страховщику права нарушает имущественные интересы страхователя ввиду неисполнения страховщиком своих обязанностей по заключенному договору, что нарушает значение страхования, заложенное законодательством.

Таким образом, суброгация имеет большое значение в страховых правоотношениях, поскольку является оптимальным способом для возмещения страховщиком своих расходов по выплате страхового возмещения страхователю (выгодоприобретателю) в результате наступления страхового случая.

Список литературы

1. Абрамов В. Ю. Страховой интерес выгодоприобретателя: правовые проблемы // URL: http://www.reglament.net/ins/urist/20054article.htm (дата обращения: 18.02.2021).

2. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997.

3. Керселян А. С. Регресс и суброгация: неоднозначный выбор законодателя // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2020. № 4. С. 82–99.

4. Международный коммерческий арбитраж: учебник / С. А. Абесадзе, Т. К. Андреева, В. Н. Ануров и др.; отв. ред. Т. А. Лунаева 2-е изд., перераб. и доп. СПб.: Редакция журнала «Третейский суд»; М.: Статут, 2018.

5. Сафонов А. Суброгация при страховании ответственности // URL: https://zakon.ru/blog/2019/04/12/subrogaciya_pri_strahovanii_otvetstvennosti

6. Серебровский В. И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. 2-е изд., испр. М.: Статут, 2003.

7. Сплетухов Ю. А. Страхование. М.: ИНФРА-М, 2013.

1.8. Международный гражданский процесс Республики Беларусь: основные проблемы и перспективы развития

Романова О. Н.
olgeras2@mail.ru

Романова Ольга Николаевна — заведующий кафедрой гражданского процесса и трудового права юридического факультета Белорусского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент.

В статье анализируются основные проблемы применения международного гражданского процесса в Республике Беларусь и перспективы его развития.

Ключевые слова: гражданские споры, хозяйственные споры, международная подсудность, участники процесса.

International civil process of the Republic of Belarus: main problems and development prospects

Romanova Olga Nikolaevna — Head of the Department of Civil Procedure and Labor Law of the Law Faculty of the Belarusian State University, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor.

The article analyzes the main problems of the application of the international civil procedure in the Republic of Belarus and the prospects for its development.

Keywords: civil disputes, economic disputes, international jurisdiction, participants in the process.

В последние десятилетия в Республике Беларусь как и в большинстве стран постсоветского пространства все большую актуальность приобретают проблемы, связанные с судебной защитой участников трансграничных правоотношений. В гражданском процессуальном и хозяйственном процессуальном праве Республики Беларусь выделены группы норм, регулирующие особенности рассмотрения и разрешения гражданских и хозяйственных (экономических) споров, осложненных иностранным элементом (раздел Х Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь (далее — ГПК), Приложение № 4 к ГПК; главы 27, 28 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь (далее — ХПК)). Для обозначения совокупности указанных процессуальных норм традиционно в науке, а в Республике Беларусь и в ГПК, используется термин «международный гражданский процесс». Следует отметить, что хозяйственное процессуальное и гражданское процессуальное законодательство содержат значительное число различий, не обусловленных спецификой предмета правового регулирования, а также пробелов и противоречий. Указанные проблемы требуют своего решения. Кроме того, на современном этапе добавляются вопросы, связанные с реформированием судебной системы Республики Беларусь, наметившейся перспективой унификации гражданского и хозяйственного процессуального законодательства. В настоящей публикации мы остановимся на основных, наиболее важных и сложных вопросах международного гражданского процесса Республики Беларусь.

1. Международная подсудность. Правила международной подсудности и правила подсудности во внутригосударственном смысле всегда были в процессуальных кодексах отделены друг от друга. Однако следует признать, что, поставив в качестве цели раздельное регулирование этих вопросов (на наш взгляд, эта цель очевидна), законодатель не был в достаточной степени последовательным при ее реализации, по крайней мере, в рамках гражданского судопроизводства. Доказательствами подобной непоследовательности, в частности, являются:

1) наличие в главе 5 ГПК нормы, которая очевидно выполняет двойную функцию, определяя одновременно и международную, и внутригосударственную подсудность (ч. 1 ст. 47 ГПК);

2) недостатки отсылочной нормы ст. 53 ГПК, которая противоречит ст. 544 ГПК (ст. 544 ГПК охватывает бóльший (чем указано в ст. 53 ГПК) спектр иностранных элементов правоотношения, наличие которых влечет применение правил международной подсудности);

3) недостаточная ясность ст. 544 ГПК в части указания на законодательство Республики Беларусь, как источника регулирования правил международной подсудности, что порождает ряд вопросов. В частности, о каком законодательстве идет речь? Только о правилах, содержащихся в разделе Х ГПК «Международный гражданский процесс»? Или указанная норма позволяет в том числе применять правила главы 5 ГПК и другие нормы ГПК о подсудности? Положительный ответ на последний вопрос в настоящее время в полной мере соответствует потребностям судебной практики, поскольку раздел Х ГПК содержит большое количество пробелов и противоречий в регулировании международной подсудности. Достаточно сказать, что отсутствуют в данном разделе нормы о подсудности неисковых дел, осложненных иностранным элементом, отсутствуют правила исключительной подсудности, хотя в ч. 2 ст. 546 ГПК содержится запрет на их изменение соглашением сторон и т. д.

В хозяйственном процессе перечисленные нами проблемы в целом отсутствуют. В ХПК законодатель, на наш взгляд, четко разграничивает правила международной и внутригосударственной подсудности, не допуская их смешения. Именно такой способ регулирования международной подсудности, который избран законодателем для трансграничных хозяйственных (экономических) споров, а именно регламентация международной подсудности исключительно специальными нормами главы 27 ХПК, представляется наиболее предпочтительным. Совершенствование гражданского процессуального законодательства в части международной подсудности должно, с нашей точки зрения, идти в направлении регламентации указанного института в полном объеме в разделе Х ГПК с исключением соответствующих процессуальных норм из главы 5 ГПК и иных нормативных правовых актов. А если рассуждать на перспективу, в случае разработки единого процессуального кодекса за основу должны быть взяты положения о международной подсудности Хозяйственного процессуального кодекса.

2. Правовое положение зарубежных участников процесса. Республика Беларусь предоставляет иностранным гражданам и юридическим лицам национальный режим в области судебной защиты прав и охраняемых законом интересов (ст. 541 ГПК, ст. 242 ХПК). При этом устанавливаются некоторые существенные особенности, ряд из которых вряд ли могут быть оценены положительно. Одна из основных, с нашей точки зрения, проблем касается определения процессуальной дееспособности иностранных физических лиц и лиц без гражданства в гражданском процессе (согласно ст. 550 ГПК она определяется по их личному закону). С целью реализации идеи предоставления иностранным субъектам процесса национального режима, повышения гарантий их доступа к судам Республики Беларусь необходимо изменение подхода законодателя к определению процессуальной дееспособности указанных субъектов (установление правила, в соответствии с которым для участия в гражданском процессе Республики Беларусь иностранному лицу, лицу без гражданства достаточно обладать процессуальной дееспособностью либо по своему личному закону, либо по закону Республики Беларусь).

Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание касается некоторых вопросов представительства иностранных субъектов цивилистического процесса. На них распространяются те же правила о представительстве в судах Республики Беларусь, что и на граждан Республики Беларусь. Наряду с этим, закон предоставляет иностранцам дополнительные гарантии в этой сфере. В частности, в соответствии со ст. 551 ГПК иностранные граждане и юридические лица вправе свободно и беспрепятственно пользоваться услугами не только представителей, в том числе адвокатов, Республики Беларусь, но и иностранных представителей, в том числе иностранных адвокатов. При этом, иностранные представители пользуются в гражданском судопроизводстве такими же правами и несут такие же обязанности, как и представители Республики Беларусь.

В 2017 г. в Закон об адвокатуре и адвокатской деятельности в Республике Беларусь от 30 декабря 2011 г. № 334-З (далее — Закон об адвокатуре) были внесены изменения в части, касающейся осуществления иностранными адвокатами адвокатской деятельности на территории Республики Беларусь. Эти изменения поставили на повестку дня ряд серьезных вопросов, касающихся возможности и условий участия иностранного адвоката в гражданском процессе Республики Беларусь. В соответствии с п. 2 ст. 7 Закона об адвокатуре адвокаты иностранных государств, действующие в соответствии с международными договорами Республики Беларусь получили возможность оказывать юридическую помощь на территории Республики Беларусь после включения их в Реестр адвокатов, адвокатских бюро, юридических консультаций и специальных разрешений (лицензий) на право осуществления адвокатской деятельности (далее — Реестр адвокатов) в порядке, определяемом Министерством юстиции Республики Беларусь. Таким образом, по Закону об адвокатуре иностранные адвокаты в настоящее время могут оказывать юридическую помощь на территории Республики Беларусь при условии наличия международного договора Республики Беларусь с соответствующим государством и включения адвоката в Реестр адвокатов. Означает ли это, что по вопросу допуска иностранного адвоката в гражданский процесс также произошли изменения и ст. 551 ГПК должна применяться с учетом п. 2 ст. 7 Закона об адвокатуре или вопросы участия иностранного адвоката в гражданском процессе имеют отраслевую специфику? С нашей точки зрения, есть все основания утверждать, что по вопросу участия иностранных адвокатов в гражданском процессе никаких изменений не произошло, хотя следует признать, что подобные мнения высказываются. Наша позиция по данному вопросу заключается в следующем. Сфера применения (объем действия) и цели ст. 7 Закона об адвокатуре и ст. 551 ГПК не совпадают. Их сравнительный анализ позволяет утверждать, что норма пункта 2 ст. 7 Закона об адвокатуре является общей по отношению к нормам, регулирующим деятельность адвокатов на уровне отдельных отраслей и, соответственно, она может иметь (и в настоящее время имеет) отраслевую специфику. Пункт второй ст. 7 Закона об адвокатуре является общей нормой постольку, поскольку содержит условия, при наличии которых иностранные адвокаты получают на территории Республики Беларусь право осуществлять адвокатскую деятельность в том же объеме, что и адвокаты Республики Беларусь, т. е. оказывать все виды юридической помощи, предусмотренные ст. 26 Закона об адвокатуре. В этом смысле, требования наличия международного договора и включение в Реестр адвокатов (что подразумевает прохождение собеседования, в ходе которого проверяется знание адвокатом одного из государственных языков Республики Беларусь и знание законодательства Республики Беларусь) выглядят разумными.

В ст. 551 ГПК по очевидным причинам речь идет только о таком виде юридической помощи, как представление интересов клиентов в судах общей юрисдикции, рассматривающих гражданские дела. Ее цель — допустить в гражданский процесс иностранных адвокатов для представления интересов только иностранных граждан и юридических лиц и только по конкретному гражданскому делу. Смысл и назначение норм ГПК о представительстве (в том числе, и нормы ст. 551 ГПК) — установить условия допуска представителей по конкретному гражданскому делу, т. е. речь идет о разовом (условно разовом, в противопоставлении с «деятельностью») представительстве, а не об осуществлении деятельности по представлению интересов клиентов в судах общей юрисдикции на постоянной основе (что ГПК не регулирует, и регулировать не может). В этом контексте требования наличия международного договора и включение адвоката в Реестр адвокатов (для целей ст. 551 ГПК) выглядят, как минимум, чрезмерными. Кроме того, правовое регулирование гражданского процессуального представительства должно не только соответствовать интересам доверителя, но и преследовать публичные функции, соответствовать интересам правосудия. Оба эти интереса взаимосвязаны и взаимообусловлены. Интерес иностранного доверителя в привлечении иностранного адвоката (любого, не только включенного в Реестр адвокатов) в целом обусловлен очевидными сложностями защиты своих интересов в иностранной юрисдикции (сложность с личной явкой в суд, сложности в поиске представителя на территории иностранного государства, незнание законодательства иностранного государства, и т. п.). Следует отметить, что указанным сложностям законодатель придает значение, о чем свидетельствует, в частности, закрепленный на уровне международных договоров и национального законодательства институт консульского представительства (ст. 552 ГПК), направленный на создание возможности принять срочные меры для защиты прав и интересов иностранных граждан. С этой целью в процесс в качестве представителя иностранных лиц допускаются, во-первых, специальные субъекты — консульские должностные лица, а, во-вторых, эти лица освобождаются от соблюдения серьезных формальностей — вправе вступить в процесс без поручения и доверенности. Одновременно защищается и публичный интерес, состоящий в обеспечении правильного и своевременного рассмотрения и разрешения судами гражданских дел.

Еще одна серьезная, с нашей точки зрения, проблема на которую хотелось бы обратить внимание, связана с обеспечением прав лиц, не владеющих (не достаточно владеющих) языком судопроизводства. ГПК и ХПК в настоящее время не предоставляют указанным лицам право выбора языка, на котором будут вручаться судебные документы. Отметим, что до внесения в ГПК изменений законом от 4 января 2012 г. такое право было закреплено, что можно оценить только положительно. Право на бесплатную помощь переводчика должно, с нашей точки зрения, распространяться также на перевод судебных документов, поскольку эта одна из составляющих доступа к суду.

Существенно различаются положения ГПК и ХПК в части предоставления процессуального иммунитета иностранному государству: ГПК базируется на концепции предоставления иностранному государству абсолютного иммунитета, в то время как ХПК предоставляет иностранному государству иммунитет только в том случае, если оно действует в качестве «суверена», что является отражением концепции функционального иммунитета. Такое противоречие в подходах законодателя к одной из центральных проблем международного гражданского процесса, прежде всего, не соответствует принципам единства судебной системы и единообразия судебной практики. Кроме того, концептуальный подход о предоставлении иностранному государству абсолютного иммунитета нельзя рассматривать в качестве бесспорного на фоне общих международных тенденций, развивающихся совершенно в ином направлении. Процесс реформирования процессуального законодательства должен идти в русле доминирующего значения прав человека в современном обществе и максимального гарантирования этих прав. Исходя из этих приоритетов в международном гражданском процессе должен быть в полной мере осуществлен переход от принципа абсолютного иммунитета иностранного государства к функциональному.

3. Признание и исполнение иностранных судебных решений. С 2014 г. Республика Беларусь окончательно отказалась от принципа конвенциональной экзекватуры, оставив при этом условие взаимности в качестве основания признания и исполнения иностранных судебных решений. С целью создания условий для защиты частных прав вне зависимости от места нахождения их обладателей, обеспечения свободного доступа судебных решений иностранных судов на территорию Республики Беларусь следует допустить исполнение в Республике Беларусь любых иностранных решений при соблюдении применительно к каждому типу решений условий и порядка, установленных процессуальным законодательством (без условия наличия взаимности).

1.9. Изображение гражданина как нематериальное благо, имеющее имущественную составляющую

Николаев А. Н.
nikolaev_a.n@mail.ru

Николаев Александр Николаевич — аспирант юридического факультета Московского финансово-промышленного университета «Синергия» (Университет