С. И. Гутник

Преступные посягательства в отношении персональных данных

Монография

Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора Н. В. Щедрина

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.4

ББК 67.408

Г97

Автор:

Гутник С. И., кандидат юридических наук, доцент кафедры деликтологии и криминологии Юридического института Сибирского федерального университета.

Рецензенты:

Плаксина Т. А., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Алтайского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации;

Юрченко И. А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Под редакцией доктора юридических наук, профессора Н. В. Щедрина.

Монография посвящена комплексному исследованию института персональных данных с позиций правовой теории мер безопасности в контексте их уголовно-правовой охраны от различных преступных посягательств, а также изучению мер по совершенствованию норм российского уголовного права и норм иных отраслей законодательства. В работе исследована правовая природа института персональных данных, изучены эволюция и закономерности развития норм российского уголовного права, норм международного и иностранного права, посвященных охране персональных данных. Осуществлен анализ действующих норм уголовного права, рассмотрены особенности объективных и субъективных признаков преступных посягательств. Выявлены проблемы квалификации преступных посягательств в отношении персональных данных на основе анализа научной литературы, судебной и иной правоприменительной практики, предложены меры по совершенствованию уголовно-правовых и иных норм.

Законодательство приведено по состоянию на 1 июля 2020 г.

Для ученых, преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов и факультетов, практикующих юристов, а также всех интересующихся исследуемой проблематикой.

УДК 343.4

ББК 67.408

© Гутник С. И., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Процесс глобализации на сегодняшний день является, с одной стороны, важной характеристикой современных общественных отношений, а с другой — создает ряд определенных проблем, которые существенно влияют на все сферы жизнедеятельности общества.

Одной из сущностных характеристик глобализации на современном этапе является активное развитие системы информационных отношений, влекущее за собой изменение статуса человека в информационном пространстве и требующее создания особых условий для реализации предоставленных ему естественных и неотчуждаемых прав и свобод. Попадая в поле информационного пространства, человек остается человеком с его многообразными общественными и правовыми статусами, хотя и, как указывают некоторые исследователи¹, начинает терять свою идентичность и становится одиноким.

Современные технические средства позволяют собирать и обрабатывать значительные объемы социально значимых сведений, необходимых для жизнедеятельности человека, общества и государства. Стремительное развитие компьютерной и цифровой техники дает возможность получать доступ и использовать различные банки данных практически любым субъектам информационных отношений. При этом скорость получения и распространения любого вида информации с каждым днем только увеличивается.

Человек как субъект многих правоотношений является наиболее уязвимым в информационном поле, поскольку реализация его прав и свобод связана с оборотом личной информации о нем — персональных данных. Обладая различным набором сведений о человеке, злоумышленники могут использовать их в преступных целях. В связи с этим возникает необходимость обеспечения надлежащего механизма правовой охраны личной информации, которая непосредственно связана с человеком.

Вопросы правового обеспечения безопасности персональных данных в последнее время стали объектом пристального внимания со стороны многих государств, в том числе и России. Об этом говорит многообразие принятых нормативных правовых актов, посвященных данному вопросу², а также научных исследований³.

Совет Безопасности Российской Федерации в 2016 г. констатировал, что информационная безопасность государства подвергается множеству угроз. В частности, увеличивается число преступлений, связанных с нарушением конституционных прав и свобод человека и гражданина, в том числе, в части, затрагивающей неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, при обработке персональных данных с использованием информационных технологий⁴.

Растет число зарегистрированных преступных посягательств в отношении персональной информации, а также с ее незаконным использованием при совершении различных мошеннических и иных действий⁵.

Между тем, следует отметить, что преступные посягательства в отношении персональной информации не всегда могут быть правильно квалифицированы правоприменительными органами с позиций уголовного закона вследствие неправильной оценки обстоятельств, непонимания сущности составов соответствующих преступлений, а также во многих случаях нежелания пострадавших субъектов персональных данных заявлять об указанных фактах. Это приводит к искажению данных официального статистического учета и создает трудности при осуществлении деятельности по предупреждению соответствующих правонарушений.

Институт персональных данных в российской правовой системе является относительно новым, вследствие чего возникает множество дискуссионных моментов, затрагивающих вопросы реализации регулирующих его законодательных норм. Нормы уголовного права пока не могут в полной мере учесть специфику института персональных данных, что влечет за собой ошибки и спорные вопросы в правоприменении. По существу, появилась новая группа общественных отношений, охрана которых со стороны уголовного закона должна производиться с учетом определенных особенностей, установленных иными нормами законодательства.

Анализ средств массовой информации показывает, что любые факты преступных посягательств в отношении персональной информации могут вызывать широкий общественный резонанс, и это обусловливает необходимость повышенной правовой охраны рассматриваемого правового института и совершенствования норм уголовного закона с целью обеспечения безопасности личности и всей системы общественных отношений. Сказанное выше свидетельствует об актуальности проблемы совершенствования норм уголовного закона о преступных посягательствах в отношении персональных данных.

Институт персональных данных появился в российской правовой науке относительно недавно, однако стал объектом исследований многих правоведов. Терминологическая основа исследования была сформулирована на основе изучения работ по кибернетике, философии, социологии, истории, теории права. Общие вопросы правовой охраны персональной информации исследовались в работах следующих ученых-правоведов: М. Ю. Авдеева, Р. И. Бодрова, И. В. Бондаря, Л. А. Букалеровой, М. В. Бундина, В. В. Гафнер, Р. И. Дремлюги, В. П. Иванского, С. М. Крянина, В. П. Кузьмина, А. В. Кучеренко, Н. А. Лопашенко, М. Н. Малеиной, А. С. Маркевич, А. В. Мнацаканян, Г. П. Новоселова, Е. Ю. Покаместовой, Н. И. Петрыкиной, Я. М. Плошкиной, А. В. Серебренниковой, Л. К. Терещенко, Э. А. Цадыковой, Н. В. Щедрина, В. Н. Щепетильникова. Вопросы, связанные с уголовно-правовой охраной персональных данных, в том числе вопросы различных видов правовых режимов, под которые может подпадать данный вид информации, освещались в работах: Р. Р. Гайфутдинова, Д. Ю. Гришмановского, Ю. В. Дубровского, Ю. А. Дунаевой, М. А. Ершова, В. С. Козлова, В. А. Мазурова, О. А. Пальчиковской, С. М. Паршина, Н. И. Пикурова, В. Г. Степанова-Егиянца, А. В. Суслопарова, И. А. Шевченко, И. А. Юрченко и др. В то же время, комплексно институт персональных данных в контексте уголовно-правовой охраны не исследовался. Именно поэтому указанная проблематика в силу активного развития информационных технологий, общественных отношений и законодательства не теряет своей актуальности.

Исходя из изложенного, представляется, что комплексный анализ института персональных данных с позиций правовой теории мер безопасности в контексте уголовно-правовой охраны от различных преступных посягательств, а также совершенствование норм российского уголовного права и норм иных отраслей законодательства являются перспективными исследовательскими задачами, на решение которых направлено настоящее исследование. Автором исследована правовая природа института персональных данных, изучены эволюция и закономерности развития норм российского уголовного права, посвященных охране института персональных данных. Проведен анализ норм международного и иностранного права, посвященных уголовно-правовому регулированию института персональных данных. Рассмотрены особенности правовой охраны персональных данных с позиций правовой теории мер безопасности. Осуществлен анализ уголовно-правовых норм, посвященных охране института персональных данных, выявлены проблемы квалификации преступных посягательств. Даны рекомендации по совершенствованию информационного и уголовного законодательства в части регулирования вопросов охраны персональных данных, а также по разрешению возникающих в правоприменительной практике проблем.

Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА ОХРАНЫ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ

§ 1. Персональные данные как вид конфиденциальной информации: понятие, признаки и правовая характеристика

Информационные правоотношения пронизывают человеческое общество на протяжении длительного периода времени. Однако массив законодательства и правовых норм, регулирующих отношения в этой сфере, становится с каждым годом все обширнее, несмотря на сравнительно недавнюю регламентацию.

Информация, являясь непременным условием жизни и социальной деятельности людей, предметом их постоянного внимания, существует столько же, сколько существует общество. Она сопровождает любые социальные отношения, определяет решения и действия индивида⁶.

Информация становится основополагающим инструментом общественного развития. Входя в гражданский оборот и пронизывая в буквальном смысле все виды общественных отношений, она приобретает серьезную ценность для общества, что и обусловливает, в свою очередь, потребность в урегулировании информационных правоотношений, а также рост числа соответствующих нормативных актов.

Большинство правовых норм в сфере регулирования информационных правоотношений в Российской Федерации нацелены на обеспечение информационной безопасности участников таких отношений. Это следует, в частности, из Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации, пункт 8 раздела IV которой гласит: «Основным направлением развития Стратегии в области противодействия использованию потенциала информационных и телекоммуникационных технологий в целях угрозы национальным интересам Российской Федерации является обеспечение неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, соблюдение требований по обеспечению безопасности информации ограниченного доступа»⁷. Таким образом, информация ограниченного доступа или конфиденциальная информация, включая персональные данные, становится ключевым объектом обеспечения безопасности в информационной сфере, и обеспечение безопасности именно данного вида информации является залогом безопасности всей системы общественных отношений.

Как указывается в научной литературе, «обеспечение безопасности системы означает сохранение ее целостности, упорядоченности, устойчивости, а также способности к самоуправлению и управлению»⁸. Поэтому такое обеспечение безопасности не может происходить без установления различных мер юридической ответственности за нарушение условий, позволяющих обеспечить состояние защищенности информационных процессов. Юридическая ответственность реализуется с учетом специфических методов информационного права при возникновении конфликтных противоправных ситуаций⁹. Из этого следует, что предотвращение угрозы информационной безопасности должно обеспечиваться надлежащими правовыми нормами.

Законодательные акты, раскрывая сущность информационной безопасности, довольно часто оперируют понятиями «конфиденциальная информация», «персональная информация», «персональные данные» «данные личного характера», «тайна». Между тем, отображение сущности института персональных данных невозможно без выработки единого подхода к его пониманию. Однако следует признать, что на сегодняшний день определить единство подходов в понимании института персональных данных ни в правовой доктрине, ни в действующем российском законодательстве не представляется возможным, что характерно для многих правовых институтов современной российской правовой системы.

Вопрос о сущности персональных данных как разновидности информации весьма сложен и неоднозначен. Именно поэтому только комплексный анализ подходов относительно изучаемого объекта может сформировать целостную картину о нем. Таким образом, на данном этапе нашей задачей является изучение вопроса о сущности персональных данных с позиций понятий и признаков, породивших данный правовой институт.

1.1. Понятие информации

Сущность персональных данных как объекта настоящего исследования не может происходить вне разрыва логических связей, из которых данное понятие происходит.

Принято считать, что первоначальным родовым понятием в этой логической связке должно выступать понятие информации, которое обобщает в себе все последующие виды, в том числе и понятие персональных данных¹⁰. Не представляется единым и подход к определению понятия «информация», поскольку каждое из изученных определений, так или иначе, содержит в себе лишь отдельные признаки рассматриваемого явления.

Обзор справочно-энциклопедической литературы позволяет сделать вывод, что информация может определяться как сведения, сообщения о чем-либо. Так, Большая Советская Энциклопедия определяет информацию как «осведомление, сообщение о каком-либо событии, о чьей-либо деятельности»¹¹. Информацию (от лат. information — разъяснение, изложение, осведомленность) также определяют как сведения о чем-либо, независимо от формы их представления¹². Анализ определений из словаря С. И. Ожегова позволяет сделать вывод о тождественности понятий «информация» и «сведения», так как информация понимается как «сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах, воспринимаемых человеком или специальным устройством», а «сведения» — как «познания в какой-либо области, известия, сообщения, знания, представление о чем-либо»¹³.

В общефилософском понимании информация рассматривается сквозь призму категорий «отражение» и «различие». Категория «отражение» позволяет выявить свойства изучаемого объекта познания, а категория «разнообразие» позволяет отграничить полученные путем изучения свойства одного объекта от свойств другого объекта существующей реальности. Разнообразие сведений, которое существует в отражающем объекте относительно отражаемого, по существу и представляет собой информацию¹⁴.

А. Д. Урсул указывает, что «информация, так же, как и энергия, существует во всех сферах и фрагментах мироздания, является характеристикой всех материальных систем и форм существования материи в мироздании. Информация выступает как отражение разнообразия или разнообразие отражения»¹⁵. В. Г. Афанасьев констатировал, что информация является результатом отражения многообразия действительности, сообщениями, сведениями о ней¹⁶.

Сегодня в философии встречаются и иные подходы к понятию информации. В частности, вполне очевидной, на наш взгляд, становится позиция, согласно которой понятие «информация» выводится из гносеологии — теории познания — и вступает в соотношение с понятием «знание».

Так, М. А. Петров пишет, что «информация представляется определенной семиотической организацией, системой логически организованных высказываний и предложений, выраженных в языке, зафиксированных в текстах и функционирующих в обществе как продукт человеческой деятельности»¹⁷.

На наш взгляд, данное определение учитывает важное свойство информации — ее функционирование исключительно внутри общества, а также то, что информация является следствием человеческой деятельности. Вполне очевидно, что информация вне общества существовать не может, поскольку она создана для передачи, накопления, обмена и использования.

Многие отождествляют информацию со сведениями, позволяющими сделать человека осведомленным относительно того или иного объекта окружающей действительности. М. А. Ершов связывает понятие информации с признаком ценности, определяя информацию как «ценные для субъектов правоотношений сведения (сообщения, данные) о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях, процессах независимо от формы их представления»¹⁸.

Между тем, полагаем, что это утверждение не всегда является справедливым. Так, информация не перестает быть таковой даже в том случае, если никакой ценности для конкретного субъекта она не принесла. В этом смысле ценность (или полезность) информации не является ее сущностным признаком, а несет в себе лишь качественную составляющую применительно к конкретным жизненным ситуациям. Более того, субъект правоотношений по своему усмотрению определяет, является ли полученная им информация ценной или нет. Основная содержательная цель информации — получение знания об объекте окружающего мира.

С позиций теории кибернетики информацию определяли как объективно существующую субстанцию. В частности, известный идеолог теории кибернетики советского периода Н. Винер утверждал: «Информация — это не энергия и не материя, это обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств»¹⁹. Информация всегда важна для развивающихся систем при принятии управленческого решения, вследствие чего информация может существенно повлиять на явления и события, которые подконтрольны воле и сознанию человека.

В. М. Глушков полагал, что «информация в самом общем ее понимании представляет собой меру неоднородности материи и энергии в пространстве и во времени, меру изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы»²⁰.

Информация — это «специфический атрибут объективного мира (в том числе жизнедеятельности личности, общества, государства), создающий условия, необходимые для обеспечения устойчивости и развития систем различной природы»²¹. Отсюда можно сделать вывод, что информация обеспечивает необходимые условия коммуникаций в обществе, что позволяет ему функционировать и активно взаимодействовать между собой его институтам и иным структурным элементам.

Развитие общественных отношений обусловливает необходимость их четкой правовой регламентации, в том числе и в сфере информационного обмена. Именно поэтому понятие информации должно обеспечиваться надлежащей правовой регламентацией и должно быть закреплено соответствующими правовыми нормами.

Поскольку понятие «информация» рассматривается нами применительно к ее правовому значению для целей исследования, обратимся к определению информации, которое дано современными правовыми актами. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» определяет информацию весьма просто: это сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления. Закон при этом никаким образом не конкретизирует, что понимается под сведениями, а отождествляет их с сообщениями и данными. Как видим, законодательное определение информации является весьма узким по сравнению с тем, которое приводится с позиций философии и теории кибернетики. Можно сделать однозначный вывод, что под информацией с позиций федерального закона можно понимать достаточно большой перечень данных: это могут быть сведения о субъектах, объектах, факты, события, действия, бездействия, свойства, присущие объектам, явления, — все то, что позволяет тому или иному лицу получить определенную долю осведомленности для использования или неиспользования в каких-либо целях.

В юридической науке подходы к определению термина «информация» мало отличаются от законодательного подхода.

Так, В. П. Кузьмин определяет информацию как «сведения об окружающем мире, которые уменьшают существующую в отношении его степень неопределенности, отчужденные от их создателя и ставшие сообщениями, воспроизводимыми путем передачи субъектами устным, письменным либо другим способом»²². В. Г. Степанов-Егиянц понимает под информацией «любые сведения, полученные только определенным путем и пригодные для постоянного хранения, передачи и автоматизированной обработки»²³. В. В. Гафнер определяет информацию как «сведения об объектах и явлениях окружающей среды, их параметрах, свойствах и состоянии, которые воспринимают информационные системы (живые организмы, управляемые машины) в процессе жизнедеятельности и работы»²⁴. В. Н. Щепетильников определяет информацию как совокупность знаний, мыслей, объектов материального и духовного мира различной природы, несущих в себе определенную энергию и могущих быть воспринятыми человеком²⁵.

Однако все же некоторые исследователи признают, что законодательное определение является весьма узким и исключает из себя целую группу сущностных признаков информации.

Например, А. В. Суслопаров полагает, что «под информацией понимаются сведения, не имеющие физических характеристик, хранящиеся на материальном носителе и передающиеся посредством сигналов в форме определенного кода»²⁶. Подобная позиция представляется нам небесспорной. Информация может существовать, будучи и не зафиксированной на материальном носителе. А учитывая, что человек, который обладает определенной информацией, может рассматриваться источником информации, способным посредством речи и с помощью иных средств передавать ее, то наличие признака закрепленности информации только на материальном носителе исключает из себя значительную часть сведений, которые тоже подлежат правовой охране и регламентации и признаются информацией.

И. А. Юрченко отходит от законодательного определения понятия «информация», не отождествляет понятие информации с понятием «сведения», указывая, что «сведения представляют собой некое отношение между информацией и отображаемым ею объектом. Это отношение включает в себя факт, информацию о нем и субъекта, получающего эту информацию»²⁷.

В свою очередь, С. М. Паршин, соглашаясь с подобной логикой, пишет, что «под информацией следует понимать зафиксированный в материальной или идеальной форме и характеризующий факты окружающей действительности результат ее восприятия человеком»²⁸.

По нашему мнению, вышеуказанная позиция является справедливой, поскольку информационный обмен в обществе происходит сквозь призму субъективного восприятия. Информация может носить определенную эмоциональную окраску, а восприятие той или иной информации разными людьми может происходить по-разному. В силу этого, субъективное восприятие информации во многих случаях может даже приводить к ошибкам в коммуникации.

В литературе высказывается также мнение, согласно которому в информации можно выделить две составляющие — сведения (как содержательная часть информации) и коммуникация (как совокупность действий по сбору и обмену сведениями)²⁹. Полагаем, что такой подход наиболее оптимально отражает современное понимание информации, поскольку она сегодня немыслима без содержательной и коммуникативной составляющих, что позволяет эффективно ее использовать. Необходимо также учитывать, что коммуникативная составляющая информации характеризует динамики обмена информацией.

Довольно интересной является точка зрения, которую предлагают Т. В. Закупень и С. Ю. Соболь. По мнению авторов, информация может выступать в следующих значениях:

«1. Как определенные сведения, факты, данные о различных процессах и явлениях, протекающих в природе и обществе;

2. Как процесс, то есть сообщение какому-либо субъекту определенных сведений, передача информации;

3. Как оценка, которую человек дает в своем сознании определенным явлениям»³⁰.

Нам представляется, что понятие информации должно нести в себе определенное сущностное содержание, которое может быть универсально применимым к различного рода ситуациям и общественным отношениям. По существу, без движения информации, без информационного обмена невозможна вообще деятельность любого социально организованного института, как и общества в целом. Данное утверждение справедливо и для правовой системы. Именно поэтому определение понятия «информация» должно содержать в себе несколько сущностных признаков, позволяющих отличить информацию от пустого набора логически не связанных и разрозненных данных, не имеющих отношения к явлениям, фактам и событиям.

Исходя из этого, полагаем, что понятие «информация» соответствует следующим признакам:

1. Это совокупность логически связанных между собой сведений, которые отражают в себе свойства и признаки событий, фактов, явлений, объектов окружающей действительности.

2. Информация способна предоставить человеку возможность получить знания, сделать его осведомленным относительно событий, фактов, явлений, объектов окружающей действительности, которыми он не обладал на определенный момент времени.

3. Информация всегда существует в социально организованном человеческом обществе как универсальное средство коммуникации и как средство межличностного обмена.

4. Информация может быть подвергнута субъективной обработке со стороны человека, поэтому доля ее объективности, соответствия действительности будет в каждом случае зависеть от характера ее представления (передачи).

5. Происхождение той или иной информации всегда сопряжено с объективными причинами. Развитие общественных отношений всегда связано с передачей определенной информации. Соответственно, те или иные сведения становятся, на наш взгляд, информацией с того момента, когда возникли информационные отношения, и те или иные сведения необходимо донести до определенного или неопределенного круга субъектов через акты коммуникации. Кроме того, если степень неопределенности по поводу интересующего объекта возрастает, то информация становится инструментом, позволяющим повысить знания об этом объекте.

Отсюда информацию можно определить следующим образом: это совокупность логически связанных между собой сведений, отражающих в себе свойства и признаки событий, фактов, явлений, объектов окружающей действительности, которые посредством коммуникации предоставляют возможность познающему субъекту получить осведомленность о них.

Безусловно, данное определение не претендует на универсальность и сформулировано для целей исследования. Данное определение, на наш взгляд, можно рассматривать как основу для раскрытия понятия «персональные данные». Следовательно, персональные данные являются разновидностью информации, поскольку позволяют получить заинтересованному лицу осведомленность о личности конкретного субъекта.

В то же время, персональные данные являются особой разновидностью информации, что проявляется в тесной связи данного понятия с понятием «конфиденциальность информации». Поэтому раскрытие понятия «персональные данные» должно быть осуществлено, в том числе, при помощи анализа понятия «конфиденциальность информации».

1.2. Понятие конфиденциальности информации

Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 в ч. 1 ст. 10 устанавливает, что каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию³¹.

Свобода информационного обмена и право на получение и распространение информации становится неотъемлемым правом человека в большинстве государств. Так, например, п. 1 ст. 1 и п. 1 ст. 2 Основного закона Федеративной Республики Германия предусмотрено, что каждый имеет право на свободное развитие своей личности в той мере, в какой он не нарушает прав других и не посягает на конституционный строй или нравственный закон; достоинство человека неприкосновенно; уважать и защищать его — обязанность всей системы государственной власти. Этими нормативными положениями, как подчеркнул Конституционный Суд ФРГ в «Решении о переписи населения» 1983 г., гарантируется право каждого на информационное самоопределение³².

Конституция Российской Федерации в ч. 4 ст. 29 закрепляет, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.

Между тем, вполне очевидно, что это право не является абсолютным, поскольку существует множество обстоятельств, при которых свободное движение и обмен информацией могут наносить значительный ущерб государству и обществу в целом. Последствия от свободного движения негативной информации могут быть несоизмеримо велики в мировом информационном пространстве, что, в свою очередь создает угрозу стабильности и безопасности мирового сообщества и всей человеческой цивилизации. Именно поэтому свободный обмен информацией может быть ограничен с целью обеспечения безопасности, обеспечения охраны государства и общества в целом. Такое ограничение должно быть обоснованным, достаточным и необходимым.

Одним из способов ограничения права на свободное получение, использование и распространение информации можно рассматривать установление перечня сведений, распространение которых не может быть свободным, — так называемая конфиденциальная информация.

Вопрос о понятии конфиденциальной информации является достаточно спорным, и единства мнений относительно его содержания и признаков в правовой доктрине не существует.

Феномен конфиденциальности (приватности) некоторые зарубежные исследователи связывают с появлением нового понимания системы прав человека, ибо новое право выделилось из права приватности, права на одиночество, на частную сферу, свободную от постороннего вторжения³³. Таким образом, признавая права и свободы человека высшей ценностью, законодательство многих современных государств исходит из необходимости обеспечения всех условий для полноценного развития личности, в том числе посредством сохранения в тайне некоторых информационных аспектов повседневной жизни человека.

Федеральный закон 20.02.1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» от, утративший на сегодняшний день юридическую силу, определял конфиденциальную информацию следующим образом: «Конфиденциальная информация — документированная информация, доступ к которой ограничивается в соответствии с законодательством Российской Федерации»³⁴. Это определение было основой для рассмотрения всех дел, связанных с нарушением режима конфиденциальной информации.

Однако данное понимание конфиденциальной информации в нормативном смысле было слишком узким и не учитывало огромный массив информации, которая по своим признакам также не могла быть свободно обмениваемой и распространяемой — информации с ограниченным доступом. Например, в этот перечень, исходя из представленного определения, не могли входить сведения, затрагивающие личную или семейную тайну, которые могли быть и недокументированными, однако для субъекта представляли сведения закрытого (конфиденциального) характера. Именно поэтому данное законодательное положение неоднократно подвергалось серьезной критике³⁵.

Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и защите информации», принятый вместо предыдущего законодательного акта, указанные выше недостатки устранил, закрепив понятие «конфиденциальность информации». В новом законе «конфиденциальность информации» определена как «обязательное для выполнения лицом, получившим доступ к определенной информации, требование не передавать такую информацию третьим лицам без согласия ее обладателя»³⁶.

Нетрудно заметить, что в данном случае правовое определение конфиденциальности информации представлено уже не как разновидность информации, а как набор критериев или правовой режим информации, соблюдать который обязан каждый субъект информационных правоотношений в силу указания различных законодательных актов.

Конфиденциальность информации определяется и в других нормативных правовых актах.

Так, Закон Российской Федерации «О средствах массовой информации» в статье 41 устанавливает императивное правило, в соответствии с которым редакция средства массовой информации не вправе разглашать в распространяемых сообщениях и материалах сведения, предоставленные гражданином с условием сохранения их в тайне. Редакция обязана сохранять в тайне источник информации и не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени³⁷.

Таким образом, закон напрямую устанавливает требование для средств массовой информации об обеспечении конфиденциальности сведений, полученных от физического лица и публикуемых в последующем в официальных источниках. Вполне логично, что ограничение, связанное с сохранением конфиденциальности сведений об источнике информации, установлено федеральным законом и ставит конфиденциальность в зависимость от усмотрения лица, являющегося непосредственным источником информации. Из этого, на наш взгляд, можно сделать вывод, что режим конфиденциальности устанавливается лицом, а закон предоставляет такую правовую возможность в виде правила поведения в отношении средств массовой информации.

Важно понимать, что объем сведений, в отношении которых субъект самостоятельно устанавливает режим конфиденциальности, определяется, исходя из его личных соображений, и в некоторых случаях такое ограничение может носить настолько строгий характер, что обеспечивает закрытость личной информации не только от третьих лиц, не имеющих личных контактов с субъектом, но даже и от его близких родственников или членов семьи.

Например, в последнее время стала весьма актуальной проблема соблюдения конфиденциальности сведений личного характера со стороны владельцев различных мобильных приложений. В частности, житель юга Франции обратился с иском в суд в отношении компании «Uber», являющейся владельцем мобильного сервиса по заказу такси онлайн, после того, как из-за некорректной работы приложения его супруга узнала об измене. Мужчина потребовал от фирмы 48 миллионов долларов компенсации морального вреда. Он вызвал такси с мобильного телефона супруги. Несмотря на то, что он вышел из своего аккаунта на смартфоне жены, ей продолжили приходить уведомления о поездках мужа. В результате из-за полученной информации супружеская пара расторгла брак. Представители «Uber» отказались комментировать случившееся, но указали, что защита персональных данных клиентов является приоритетом компании³⁸.

В нашей личной практике имела место правовая ситуация, связанная с разглашением средством массовой информации конфиденциальных сведений. Корреспондентом одной из районных газет проведена неформальная беседа с председателем Общественной палаты города М., которая являлась инициатором обращения в органы государственной власти с просьбой разобраться в ситуации вокруг градообразующего предприятия, находящегося в стадии банкротства. В неформальной беседе председатель дала согласие на публикацию самого обращения в газете, но дать интервью отказалась, прокомментировав, однако, ситуацию под условием сохранения ее имени в тайне, а также сохранения в тайне ее мнения. Вопреки положениям ст. 41 Закона РФ «О средствах массовой информации» корреспондент разместил не только текст обращения Общественной палаты в государственные органы, но и комментарии председателя, поместив также в статью ее изображение, нарушив, таким образом, условие о сохранении указанной информации в тайне. Председатель Общественной палаты города М. по данному факту вынуждена была обратиться в суд с исковым заявлением в порядке гражданского судопроизводства. Однако в последующем правовой конфликт был разрешен во внесудебном порядке.

Если бы данная ситуация стала предметом рассмотрения гражданского дела в суде общей юрисдикции, то это был бы первый в Красноярском крае случай защиты принципа конфиденциальности информации, переданной физическим лицом средству массовой информации.

В статье 3 Федерального закона «О коммерческой тайне» с учетом изменений, внесенных в связи с введением в действие Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и защите информации» коммерческая тайна стала определяться как «режим конфиденциальности информации, позволяющий ее обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду»³⁹. Как видим, режим конфиденциальности стал распространяться и на коммерческую тайну.

Аналогичным образом с режимом конфиденциальности стали связаны понятия «банковская тайна», «налоговая тайна», «служебная тайна», «медицинская тайна» и т. д.

На основании изложенного можно сделать вывод, что конфиденциальность информации применительно к каждой из ее разновидностей заключается по своему содержанию в ограничении свободного обмена данной информацией в силу того, что информация, в отношении которой законом устанавливается конфиденциальность, имеет существенное юридическое значение и может влиять на всю систему общественных отношений, а потому должна охраняться специальными правовыми режимами.

Хотя Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» содержит определение конфиденциальности информации, тем не менее, в нем отсутствует перечень информации, которая должна быть конфиденциальной. Такой перечень установлен Указом Президента Российской Федерации от 06.03.1997 № 188 «Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера»⁴⁰.

Среди таких сведений Указ Президента называет следующие:

1. Сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность (персональные данные), за исключением сведений, подлежащих распространению в средствах массовой информации в установленных федеральными законами случаях.

2. Сведения, составляющие тайну следствия и судопроизводства, а также сведения о защищаемых лицах и мерах государственной защиты, осуществляемой в соответствии с Федеральным законом от 20.08.2004 № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.

3. Служебные сведения, доступ к которым ограничен органами государственной власти в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и федеральными законами (служебная тайна).

4. Сведения, связанные с профессиональной деятельностью, доступ к которым ограничен в соответствии с Конституцией Российской Федерации и федеральными законами (врачебная, нотариальная, адвокатская тайна, тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных или иных сообщений и так далее).

5. Сведения, связанные с коммерческой деятельностью, доступ к которым ограничен в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и федеральными законами (коммерческая тайна).

6. Сведения о сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации информации о них.

По существу, установление перечня, содержащего все возможные с позиций действующего законодательства сведения, в отношении которых должна обеспечиваться их конфиденциальность, является шагом вперед. Он устанавливает, что доступ к определенной информации не может быть свободным в силу обстоятельств, установленных законом. Перечень согласуется с ч. 1 ст. 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Однако Указ Президента по своей юридической силе и иерархической характеристике в системе действующих источников российского права имеет статус подзаконного акта. Это вызывает определенные сомнения относительно того, что ограничение права на доступ к информации установлено подзаконным актом. Ведь в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, свободы, здоровья, прав и законных интересов, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Из этого можно сделать вывод, что ограничение права на доступ к информации в виде закрепления перечня сведений конфиденциального характера не может устанавливаться Указом Президента, а должно быть установлено в профильном федеральном законе. По нашему мнению, данный перечень должен содержаться в Федеральном законе «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», поскольку именно в нем устанавливается сущность конфиденциальности информации как правовой категории.

В правовой доктрине термин «конфиденциальная информация» рассматривается учеными-юристами под различными углами зрения. Так, одни утверждают, что конфиденциальная информация является родовым понятием по отношению ко всем видам тайн, которые закреплены в действующем российском законодательстве⁴¹.

М. А. Ершов определяет конфиденциальную информацию следующим образом: «Это ценные для субъектов правоотношений сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления, доверенные узкому кругу лиц в связи с исполнением определенных обязанностей, и доступ к которым ограничен в соответствии с положениями федеральных законов»⁴².

И. А. Шевченко отождествляет понятие конфиденциальной информации с понятием тайны, указывая, при этом, что «конфиденциальная информация не является препятствием для ее передачи третьим лицам»⁴³. Аналогичной позиции придерживается М. Н. Малеина, указывая, что «конфиденциальность» и «тайна» — понятия синонимичные по отношению к защите персональных данных»⁴⁴.

Е. А. Палехова под конфиденциальностью понимает «обязательное для соблюдения субъектом или иным получившим доступ к информации лицом требование не допускать ее распространения без согласия субъекта-обладателя информации или наличия иного законного основания»⁴⁵.

С. Ю. Головина рассматривает конфиденциальность как «принцип обеспечения защиты информации и гарантии ее секретности»⁴⁶.

М. В. Бундин определяет конфиденциальную информацию как «информацию ограниченного доступа». Далее, используя пример с персональными данными, он указывает, что «конфиденциальность заключается в нераспространении, а именно в недопущении действий, направленных на передачу и ознакомление с информацией третьими лицами, ее опубликование, размещение в открытом доступе»⁴⁷.

Анализ вышеприведенных позиций позволяет сделать вывод, что в научной литературе между понятием «конфиденциальная информация» и «конфиденциальность информации» не устанавливается существенная разница. Скорее всего, это связано с тем, что Федеральный закон «Об информации, информатизации и защите информации» 1995 г., как нами было уже указано выше, содержал понятие «конфиденциальная информация» и определял ее только как специально охраняемые документированные сведения. Действующий на сегодняшний день Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и защите информации» 2006 г. содержит понятие «конфиденциальность» информации.

Представляется, что между понятиями «конфиденциальная информация» и «конфиденциальность информации» имеется существенное различие. Оно заключается в том, что «конфиденциальная информация» является качественной характеристикой соответствующего вида информации, в отношении которого устанавливается режим конфиденциальности. «Конфиденциальность информации» является правовым режимом информации, который устанавливается на основании федерального закона и заключается в применении ограничений и запретов в отношении свободного обмена конкретным видом информации.

Таким образом, прежний федеральный закон, содержав в себе понятие «конфиденциальная информация», определял разновидность информации и в связи с этим устанавливал, что изначально существует информация, доступ к которой ограничен в силу прямого указания закона. Термин «конфиденциальность», содержащийся в действующем федеральном законе, на наш взгляд, является более удачным, поскольку закрепляет критерии отнесения информации к конфиденциальной, в силу чего доступ к ней может быть ограничен, и она не подлежит несанкционированному разглашению.

К таким критериям относятся, в частности следующие:

1. Наличие субъекта, получившего доступ к определенной информации.

2. Специальное правовое основание, при помощи которого субъект получил доступ к данной информации.

3. Обязательное требование не передавать данную информацию третьим лицам.

4. Передача указанной информации возможна только с согласия ее обладателя.

Кроме того, законом предоставляется возможность субъекту самостоятельно определять ту или иную информацию в качестве конфиденциальной.

Между тем, если проанализировать действующие российские законодательные акты в области охраны конфиденциальной информации, то можно сделать вывод, что конфиденциальность в этом смысле не является абсолютной, а потому применение конфиденциальности может быть ограничено в силу специальных оснований, установленных законом.

Так, Федеральный закон «О персональных данных»⁴⁸ устанавливает, что, по общему правилу, одним из условий обработки персональных данных является согласие субъекта персональных данных на их обработку (п. 1 ч. 1 ст. 6). В то же время, статья 7 названного Федерального закона закрепляет, что операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено законом. Статья 10 в п. 2.1–9 ч. 2 устанавливает перечень оснований, при которых получение согласия субъекта на обработку персональных данных, а, как следствие, обеспечение их конфиденциальности, не требуется. Среди них, в частности, указываются такие, как: необходимость защиты жизни и здоровья субъекта персональных данных; всероссийская перепись населения; необходимость установления или осуществления прав субъекта персональных данных, а равно и в связи с осуществлением правосудия и т. д.

Федеральный закон «О коммерческой тайне» в ч. 1 ст. 6 устанавливает, что обладатель информации, составляющей коммерческую тайну, по мотивированному требованию органа государственной власти, иного государственного органа, органа местного самоуправления предоставляет им на безвозмездной основе информацию, составляющую коммерческую тайну. А в соответствии с ч. 3 указанной статьи обладатель информации, составляющей коммерческую тайну, а также органы государственной власти, иные государственные органы, органы местного самоуправления, получившие такую информацию, обязаны предоставить эту информацию по запросу судов, органов предварительного следствия, органов дознания по делам, находящимся в их производстве, в порядке и на основаниях, которые предусмотрены законодательством Российской Федерации⁴⁹.

В соответствии со ст. 41 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» редакция средства массовой информации обязана сохранять в тайне источник информации и не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случая, когда соответствующее требование поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом⁵⁰.

В свою очередь, Федеральный закон «О банках и банковской деятельности» в ст. 26 устанавливает, что кредитная организация, Банк России, организация, осуществляющая функции по обязательному страхованию вкладов, гарантируют тайну об операциях, о счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов. Все служащие кредитной организации обязаны хранить тайну об операциях, о счетах и вкладах ее клиентов и корреспондентов, а также об иных сведениях, устанавливаемых кредитной организацией, если это не противоречит федеральному закону. Справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, выдаются кредитной организацией им самим, судам и арбитражным судам (судьям), Счетной палате Российской Федерации, налоговым органам, федеральному органу исполнительной власти в области финансовых рынков, Пенсионному фонду Российской Федерации, Фонду социального страхования Российской Федерации и органам принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц в случаях, предусмотренных законодательными актами об их деятельности, а при наличии согласия руководителя следственного органа — органам предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве. В соответствии с законодательством Российской Федерации справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, выдаются кредитной организацией органам внутренних дел при осуществлении ими функций по выявлению, предупреждению и пресечению налоговых преступлений⁵¹.

Таким образом, можно сделать вывод, что определение конфиденциальности информации, содержащееся в Федеральном законе «Об информации…», не является полным. Представляется, что оно должно быть дополнено словами, делающими исключение из общего правила о легальном ограничении конфиденциальности, которое устанавливается соответствующими нормативными правовыми актами. Поэтому редакция п. 7 ст. 2 Федерального закона «Об информации…» может выглядеть следующим образом:

«7. Конфиденциальность информации — обязательное для выполнения лицом, получившим доступ к определенной информации требование не передавать такую информацию третьим лицам без согласия ее обладателя, за исключением случаев, когда обязанность по передаче такой информации третьим лицам установлена федеральным законом».

1.3. Понятие персональных данных

Термин «персональные данные» существует в российской правовой системе сравнительно недавно. Впервые он был введен Федеральным законом «Об информации, информатизации и защите информации» 1995 г., который определял его как информацию о гражданах, относил их к конфиденциальной информации и устанавливал правило, в соответствии с которым сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни, а равно информации, нарушающей личную тайну, семейную тайну, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений физического лица без его согласия, кроме как на основании судебного решения, не допускается⁵². При этом из содержания самого закона (например, ч. 1 ст. 11) следовало, что перечень персональных данных должен быть установлен на уровне федерального закона.

Впрочем, такой перечень был установлен, но не законом, а подзаконным актом — Указом Президента РФ от 06.03.1997 № 188, который определял персональные данные как сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность⁵³.

Как пишет Л. К. Терещенко, «основы правового режима персональных данных, установленные в Федеральном законе «Об информации, информатизации и защите информации», содержали ряд черт, характерных для европейской модели защиты персональных данных. Принципиальным сохранившимся до нашего времени отличием от европейской модели правового регулирования является упор на защиту информации персонального характера в отрыве от защиты прав субъектов персональных данных и их интересов»⁵⁴.

В 2005 г. Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Совета Европы «О защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных» 1981 г., присоединившись, таким образом, к нормам международного права в сфере защиты персональных данных и взяв на себя, тем самым, обязательство привести свое внутреннее законодательство к соответствию с этими нормами. Конвенция впервые предусмотрела признанное международным сообществом определение персональных данных: «Персональные данные означают информацию, затрагивающую конкретного или могущего быть идентифицированным лица»⁵⁵.

На основании данной Конвенции в 2006 г. был принят, а в 2007 г. вступил в законную силу Федеральный закон «О персональных данных», который закрепил легальное определение рассматриваемого термина. В п. 1 ст. 3 указанного закона установлено, что под персональными данными понимается любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных)⁵⁶. Ранее, до внесения изменений Федеральным законом от 25.07.2011 № 261-ФЗ⁵⁷ определение персональных данных включало в себя еще и примерный перечень сведений, относящихся к персональным данным, а именно: фамилия, имя и отчество, год, месяц и дата места рождения, адрес, семейное и социальное, имущественное положение, образование, профессия, доходы и другая информация. Таким образом, перечень персональных данных считался открытым и не ограничивался определенным набором видов информации о гражданине. Однако такое решение представляется не совсем корректным, поскольку при определении юридически значимого термина необходимо исходить, прежде всего, из его внутреннего содержания и сущностных признаков.

Вероятно, существование такого подхода и вынудило законодателя внести в Федеральный закон изменения, отойдя от определения персональных данных через перечень, ограничившись лишь законодательно закрепленными критериями отнесения информации к персональным данным.

Как видим, институт персональных данных достаточно прочно вошел в законодательный оборот российской правовой системы, в связи с чем в юридической науке сформировалось множество подходов к понятию персональных данных.

Так, по мнению М. Н. Малеиной, «помимо фамилии, имени и отчества, даты рождения, адреса места жительства, под персональными данными следует понимать, в том числе, сведения о выбираемых читателем книгах, которые собираются в базе библиотеки, использующей электронную форму заказа и читательские билеты со штрих-кодом. Биометрические персональные данные (сведения, которые характеризуют физиологические особенности человека и на основе которых можно установить его личность) включают отпечатки пальцев, результаты анализа ДНК, сетчатку глаза, атавизмы, различные отклонения в развитии и др.»⁵⁸.

Некоторые авторы определяют персональные данные как «сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни физического лица, позволяющих его идентифицировать»⁵⁹. Такое мнение основано на том, что не только личные сведения входят в понятие «персональные данные», но и информация о фактах, обстоятельствах, событиях, которые позволяют идентифицировать физическое лицо. Различные события, безусловно, играют большую роль в жизни любого человека, поскольку могут повлиять на его статус, положение, права, обязанности (если речь идет о юридических фактах).

В то же время, события являются, на наш взгляд, не информацией о гражданине, а, скорее, причиной, определяющей возникновение такой информации. Именно поэтому не совсем корректно указывать события как системообразующий признак информации о гражданине. Вероятно, в силу специфики данного института, представляется возможным говорить именно о сведениях и событиях, а не о юридических фактах, которые влекут данные события, поскольку не вся информация, позволяющая идентифицировать физическое лицо, влечет за собой определенный юридический факт. Между тем, информация о таком событии может представлять достаточную ценность для достижения тем или иным субъектом конкретной цели.

В. Б. Наумов полагает, что «веб-адрес, сведения об установленном программном обеспечении и режиме работы компьютера идентифицируют информационные технологии, а не пользователя, поэтому не относятся к персональным данным. Однако существует вероятность возникновения ситуации, «когда отдельные элементы массивов данных не позволяют идентифицировать пользователя, а вся совокупность обработанных данных дает такую возможность»⁶⁰. Если исходить из формально-логического анализа законодательных норм о персональных данных, то можно прийти к выводу, что под ними понимается только та информация, на основе которой можно идентифицировать личность гражданина, к которому относятся сведения о фактах, признаваемые персональными данными. Следовательно, с данным мнением можно согласиться в той части, что обезличенное представление об установленном программном обеспечении на компьютерном носителе, а также адрес еще не в полной мере могут позволить идентифицировать личность гражданина, которому все это принадлежит. А потому действительно вызывает сомнение отнесение данных сведений к персональным данным.

Согласно другой позиции, персональные данные представляют собой информацию (зафиксированную на любом носителе) о конкретном человеке, которая отождествляется или может быть отождествлена с ним⁶¹.

Е. Ю. Покаместова, напрямую не определяя термин «персональные данные», пишет, что «под защитой конфиденциальности персональных данных необходимо понимать особый правовой режим обработки информации, относящейся к определенному или определяемому на основе такой информации физическому лицу, включающей сведения о фактах его биографии, нормативных (назывных) данных, национальности, месте жительства, заболеваниях, семейной жизни, привычках, увлечениях, нравственных, политических, сексуальных, религиозных пристрастиях, а также иные сведения, отражающие особенности последнего по отношению к другим людям (обществу)»⁶².

Как видим, несмотря на существование достаточно точного по смыслу законодательного определения персональных данных, в доктрине единства мнений по поводу содержания данного понятия не сложилось. Представляется, что справедливые положения присутствуют в каждом из вышеприведенных определений. Именно поэтому при формулировании собственного определения понятия персональных данных мы будем исходить из сущностных признаков, которые содержатся во всех вышеперечисленных подходах.

Итак, не вызывает сомнений тот факт, что персональные данные являются разновидностью информации, поскольку представляют собой определенный набор сведений, позволяющий получить осведомленность о физическом лице. Персональные данные более чем соответствуют признакам информации, так как уменьшают степень неопределенности о конкретном человеке.

Применительно к персональным данным также необходимо выделять признак относимости к тому или иному субъекту. В данном случае субъектом всегда должно выступать только физическое лицо. Сложно говорить о персональных данных иных субъектов правоотношений, а именно юридических лиц и публично-правовых образований.

В соответствии с положениями главы 76 Гражданского кодекса РФ каждое юридическое лицо имеет средства индивидуализации⁶³. Такие средства необходимы для идентификации юридического лица, отграничивающего его от иных субъектов в целях поддержания устойчивости гражданского оборота. Однако невозможно говорить о средствах индивидуализации юридического лица как о его персональных данных. Объяснить это можно тем, что персональные данные тесно связаны с личностью человека. Кроме того, средства индивидуализации необходимы юридическому лицу для осуществления деятельности в рамках только гражданского оборота. Персональные данные применимы в более широком круге общественных отношений, в том числе правоотношений.

Трудно говорить и о наличии персональных данных у публично-правовых образований — они представляют собой публичные, более сильные в правовом поле субъекты, впрочем, как и юридические лица. Гражданин, будучи субъектом, например административных правоотношений, признается подчиняющимся субъектом и является менее защищенным от властных предписаний публичных органов и публично-правовых образований. Исходя из этого, можно сделать вывод, что наименования, идентифицирующие юридические лица и публично-правовые образования, не требуют особой правовой защиты, как того требуют персональные данные гражданина.

В то же время, на наш взгляд, персональные данные физического лица и средства индивидуализации юридических лиц и публично-правовых образований являются весьма схожими по своему содержанию. Так, к средствам индивидуализации юридических лиц в соответствии со ст. 1225 Гражданского кодекса РФ принято относить: фирменное наименование, коммерческое обозначение, товарный знак, знак обслуживания, наименование происхождения товара.

Как указывается в научной литературе, «средства индивидуализации юридического лица представляют собой различные способы, позволяющие выделить одно юридическое лицо из множества других»⁶⁴. Действительно, средства индивидуализации являются способом выделения, обособления юридического лица от множества других организаций. Именно средства индивидуализации позволяют идентифицировать юридическое лицо в гражданском обороте.

Более того, Р. И. Бодров полагает, что «категория «средства индивидуализации» распространяет свое действие не только в отношении юридических лиц, но и граждан (физических лиц). При этом указывается, что гражданско-правовые термины «средства индивидуализации» и «персональные данные» соотносятся между собой как целое и часть, поскольку любые персональные данные официально квалифицируются как информация о физическом лице»⁶⁵.

Полагаем, что с подобной позицией следует согласиться. Однако представляется, что общим началом, объединяющим средства индивидуализации юридических лиц и персональных данных является идентификация субъекта правоотношений — физического или юридического лица. Именно идентификация субъекта правоотношений, в конечном итоге, и является причиной существования средств индивидуализации и персональных данных: на основе средств индивидуализации можно выделить юридическое лицо, а на основе персональных данных — идентифицировать гражданина (физическое лицо).

Таким образом, предлагается определить «персональные данные» как разновидность «идентификационных данных», в которые помимо вышеуказанных также включаются «средства индивидуализации юридических лиц».

Бесспорным, на наш взгляд, также является и признак конфиденциальности персональных данных, поскольку это вид информации, который не подлежит всеобщему разглашению ввиду возможности распространения сведений о частной жизни лица. Как пишет М. В. Бундин, в соответствии со ст. 3 Федерального закона «О персональных данных» конфиденциальность персональных данных заключается в их нераспространении или недопущении действий, направленных на передачу и ознакомление с персональными данными третьими лицами, их опубликование, размещение в открытом доступе⁶⁶.

В то же времявопрос о содержании конфиденциальности персональных данных не является однозначным. В частности, если законодательно конфиденциальность рассматривается как обязательное требование не допускать распространения персональных данных, то в литературе эта позиция критикуется. В частности, Н. И. Петрыкина указывает, что «конфиденциальность является свойством персональных данных, признаком, переданным им заинтересованными лицами. Обязательство же лица о неразглашении этой информации является следствием этого ее свойства. Персональные данные не становятся конфиденциальными в процессе их оборота, они являются таковыми изначально по своей правовой природе»⁶⁷.

На наш взгляд, данная позиция не всегда является справедливой. Персональные данные могут входить в число сведений, на которые распространяется конфиденциальность или, проще говоря, условие о сохранении их в тайне, а также обязательство о нераспространении без согласия лица. Но, в то же время, это зависит от конкретного вида правоотношения, а также объема персональных данных, которые необходимо запросить. Например, в соответствии с ч. 8 ст. 14 Федерального закона «О персональных данных» право субъекта персональных данных на доступ к его персональным данным может быть ограничено в соответствии с федеральными законами, в том числе, если обработка персональных данных, включая персональные данные, полученные в результате оперативно-розыскной, контрразведывательной и разведывательной деятельности, осуществляется в целях обороны страны, безопасности государства и охраны правопорядка; обработка персональных данных осуществляется органами, осуществившими задержание субъекта персональных данных по подозрению в совершении преступления, либо предъявившими субъекту персональных данных обвинение по уголовному делу, либо применившими к субъекту персональных данных меру пресечения до предъявления обвинения, за исключением предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации случаев, если допускается ознакомление подозреваемого или обвиняемого с такими персональными данными и т. д.⁶⁸

Безусловно, из любого субъективного права физического лица существуют исключения, обусловленные взаимным сосуществованием людей в социуме и, с правовой позиции, граждан в государстве. Неудивительно, что государство должно заботиться о существовании самого себя как системы, и любые правовые нормы рассматриваются, в первую очередь, как гаранты его укрепления. Таким же образом законодатель действует и в случае с конфиденциальностью персональных данных: согласно ч. 2 ст. 1 Федерального закона № 152-ФЗ его действие не распространяется на отношения, возникающие при обработке персональных данных для личных и семейных нужд, для организации хранения, комплектования, учета и использования содержащих персональные данные документов Архивного фонда РФ и иных архивных документов в соответствии с законодательством РФ об архивном деле; при обработке персональных данных, отнесенных к сведениям, составляющим государственную тайну; при предоставлении уполномоченными на то органами информации о деятельности судов. Иными словами, если таковое необходимо для функционирования государства, положения Федерального закона «О персональных данных» не применяются. То же самое подтверждается ч. 2 ст. 10 вышеуказанного закона, в которой перечислены те случаи, когда допускается обработка специальной категории персональных данных, запрещенная по общему правилу. Это данные, касающиеся расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, интимной жизни. Такая информация может стать объектом обработки в связи с реализацией международных договоров, в соответствии с трудовым законодательством и законодательством о государственной социальной помощи, об обязательных видах страхования и т. д. Таким образом, можно заметить, что конфиденциальность персональных допускается в том случае, когда это не является препятствием для функционирования государственных структур и общества в целом.

Именно поэтому предусмотренные исключения из общего правила о том, что персональные данные в целях обеспечения их конфиденциальности могут обрабатываться только с согласия их субъекта, говорят, скорее о конфиденциальности персональных данных как об их признаке, а не как о свойстве, изначально присущем данному виду информации.

Говоря о признаках персональных данных гражданина, следует заметить, что такая информация должна составлять сведения о частной жизни. Личность сегодня охраняется государством всесторонне. Следовательно, если охраняется частная жизнь, в качестве ее элементов должны рассматриваться сведения о частной жизни. В этой связи некоторые авторы выделяют такой признак персональных данных, как отнесение их к личной информации.

Как указывает Э. А. Цадыкова, «право на неприкосновенность частной жизни означает неприкосновенность личной информации»⁶⁹. С таким мнением, на наш взгляд, следует согласиться. Любые персональные данные являются сведениями о конкретном человеке. Но не любые сведения о человеке могут помочь его идентифицировать. В частности, существование персональных данных, по большей части, направлено на идентификацию соответствующего субъекта, который выступает в качестве участника множества правоотношений. В то же время, существует большой объем информации, который хотя и относится к идентифицируемому субъекта, но с целью его идентификации может быть никак не связан, а для различных правоотношений может вообще не иметь никакого значения. Так, информация о личной жизни субъекта, его увлечениях может быть и не связана с персональными данными, а является личной информацией, которая может никаким образом не влиять на правовой статус субъекта.

В отношении персональных данных можно выделить другой существенный признак, который вытекает и из положений закона, и из вышеперечисленных подходов к определению персональных данных. Этот признак заключается в идентифицируемости человека на основе персональных данных. Установление содержания данного признака является наиболее проблемным, поскольку единства подходов по этому поводу не существует.

Как пишет А. С. Маркевич, «основная смысловая нагрузка при квалификации информации как персональных данных сводится исключительно к вопросу об идентификации. Информация, по сути, представляет собой установление идентичности (тождества, равнозначности), однако человек не может быть полностью «равен своим персональным данным». Более того, сам человек не может быть идентифицирован только с помощью собственных персональных данных, поскольку он не идентичен ничему, кроме самого себя»⁷⁰.

Представляется, что процесс идентификации всегда направлен на установление личности — субъекта персональных данных. Причем способы такой идентификации могут быть весьма разнообразными. В криминалистической теории идентификации указывается, что «идентифицировать объект» — означает установить его тождественность самому себе. При этом «суть процесса идентификации заключается в отождествлении объекта путем взаимного сопоставления объекта и его отображения»⁷¹. Если исходить из того, что персональные данные представляют собой не что иное, как отражение человека с позиций теории идентификации, то указанная выше позиция А. С. Маркевича не кажется нам верной, поскольку человек становится идентифицируемым субъектом на основе персональных данных. И это вовсе не означает, что человек полностью становится равным своим персональным данным. Персональные данные, в таком случае, выступают всего лишь средством идентификации, а не самой идентификацией. Исходя из этого, мы полагаем, что законодательно установленный признак идентифицируемости является неотъемлемым и содержательным для понятия персональных данных.

В правоприменительной практике в последние годы возникает множество проблем, связанных с отнесением к персональным данным на основе признака идентифицируемости той или иной информации, которая, с одной стороны, могла бы подпадать под понятие «персональные данные» и подлежать соответствующей правовой охране, но с другой — не квалифицируется правоприменителями как таковая.

Количество обрабатываемых в различных информационных системах персональных данных с каждым годом возрастает. Однако это порождает проблему соблюдения права на неприкосновенность частной жизни, что напрямую связано с достаточностью персональных данных для идентификации. Например, для оказания государственной услуги по выдаче гражданину выписки из Единого государственного реестра недвижимости оператору совершенно не нужно знать социальное происхождение гражданина, его имущественное положение. Следовательно, объем персональных данных, необходимых для оказания государственной услуги, должен быть ограниченным целью оказания услуги.

Необходимость минимизации состава обрабатываемых государством персональных данных подчеркивается и со стороны органов государственной власти РФ. В частности, Президентом РФ поручено Председателю Правительства РФ обеспечить внесение изменений в федеральные законы, предусматривающие минимизацию состава обрабатываемых персональных данных, необходимых для решения возлагаемых на государственные информационные системы задач⁷².

В исследованиях российских юристов на сегодняшний день сформулирована проблема отнесения к персональным данным паспортных данных, а именно серии и номера, в том числе и всех сведений, которые содержатся в паспорте — фамилия, имя и отчество, дата рождения, место рождения, личная подпись, личный код. И проблема даже заключается не в том, что у авторов вызывает сомнение отнесение данных сведений к персональным, а в том, что на их основании невозможно идентифицировать личность, следовательно, они не могут охватываться режимом конфиденциальности и, тем более, тайны.

Если проанализировать Федеральный закон «О гражданстве Российской Федерации»⁷³, а также Постановление Правительства Российской Федерации «Об утверждении Положения «О паспорте гражданина Российской Федерации, образца бланка и описания паспорта гражданина Российской Федерации»⁷⁴, то можно прийти к выводу, что паспорт является документом, удостоверяющим личность гражданина Российской Федерации на территории Российской Федерации. При этом личность может быть также удостоверена на основании иного документа, содержащего указание на гражданство Российской Федерации. Соответственно, паспорт позволяет идентифицировать личность гражданина Российской Федерации, поскольку он содержит персональные данные.

В литературе и правоприменительной практике существуют две противоположные позиции по данному вопросу, использование каждой из которых может серьезно и существенно влиять на реализацию права гражданина на неприкосновенность частной жизни.

Согласно первой позиции, сведения, указанные в паспорте, независимо от их вида, признаются персональными данными, должны подлежать правовой охране в виде установления режима конфиденциальности в отношении них⁷⁵.

Согласно второй позиции, выработанной в правоприменительной практике, паспортные данные (серия и номер паспорта) не являются вообще персональными данными, поскольку не позволяют идентифицировать личность гражданина — владельца паспорта, следовательно, обеспечение режима их конфиденциальности нецелесообразно, как и возможность их правовой защиты от незаконных посягательств.

Так, Постановлением Тринадцатого Арбитражного апелляционного суда от 21.06.2010 по делу № А56-4788/2010 оставлено без изменения решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, которым было удовлетворено заявление ОАО «Т*» к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области о признании недействительным предписания. Существо спора заключалось в том, что Управлением Роскомнадзора в отношении ОАО «Т*» было вынесено предписание, в соответствии с которым уполномоченный орган установил со стороны поднадзорного субъекта нарушения Федерального закона «О персональных данных» и Постановления Правительства РФ от 15.09.2008 № 687. Нарушения заключались в том, что ОАО при осуществлении деятельности по перевозке пассажиров осуществляет обработку персональных данных пассажиров, пользующихся льготными проездными билетами. Следовательно, в соответствии с частью 1 статьи 22 Закона № 152-ФЗ Общество обязано направлять в уполномоченный орган по защите прав субъектов персональных данных уведомление об обработке таких данных. Однако такая обязанность не исполнялась.

Рассматривая дело по существу, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в соответствии с пунктом 3 данного описания нумерация бланка паспорта состоит из 3 групп цифр. Первые 2 группы, состоящие из 4 цифр, обозначают серию бланка паспорта, третья группа, состоящая из 6 цифр, обозначает номер бланка паспорта.

Таким образом, серия и номер паспорта относятся не к личности гражданина, а к бланку документа, удостоверяющего его личность⁷⁶.

Аналогичную позицию выразила судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда по делу № 33-6709 по иску Р. К Высшему Арбитражному Суду Российской Федерации и Арбитражному суду города Москвы об обязании изъять паспортные данные заявителя из определений, размещенных Арбитражным судом города Москвы, Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации на официальных сайтах www.msk.arbit.ru и kad.arbitr.ru. В обоснование своей позиции суд кассационной инстанции указал: «В обжалуемом судебном решении суд первой инстанции правильно указал, что паспортные данные не отнесены Законом № 152-ФЗ к персональным данным. Как следует из п. 4 Положения о паспорте гражданина Российской Федерации в паспорт вносятся следующие сведения о личности гражданина: фамилия, имя, отчество, пол, дата рождения и место рождения. В соответствии с п. 3 данного положения бланк паспорта имеет нумерацию, которая состоит из трех групп цифр и означает серию бланка паспорта и номер бланка паспорта. Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции верно исходил из того, что серия и номер паспорта относятся не к личности гражданина, а к бланку документа, удостоверяющего его личность, и пришел к выводу о том, что перечисленная информация не может быть отнесена к персональным данным в соответствии с требованиями Федерального закона «О персональных данных», а поэтому размещенные в сети Интернет Арбитражным судом города Москвы судебные определения от 10.08.2011 не содержат сведений о персональных данных Р., опубликование которых запрещено действующим законодательством, и не влечет нарушение его прав»⁷⁷.

Совершенно неожиданная позиция по изучаемой проблеме встретилась нам в практике следственных органов. Так, старшим следователем Следственного отдела по Чкаловскому району г. Екатеринбурга СУ СК РФ по Свердловской области 11.02.2013 было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 137 УК РФ по факту разглашения Ф. персональных данных Д. и Т. на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях Ф. состава преступления.

По материалам доследственной проверки в порядке ст. 144 УПК РФ следователем было установлено, что Ф., ранее знакомый Д., осуществив выход в сеть «Интернет», опубликовал на своей странице микроблога в социальной сети «Твиттер» отсканированное изображение ее заграничного паспорта гражданина РФ, на котором разборчиво видны серия, номер, дата и место рождения, а также дата выдачи заграничного паспорта с доступом для широкого круга лиц, тем самым, разгласив ее персональные данные. В этот же день Ф., осуществив выход в сеть «Интернет», подобным образом разместил также на том же ресурсе отсканированное изображение заграничного паспорта гражданина РФ Т., которое содержало те же самые сведения, что и в случае с Д.

В мотивировочной части Постановления об отказе в возбуждении уголовного дела следователем указано следующее. Статья 137 УК РФ предусматривает ответственность за деяние, выражающееся в незаконном собирании и распространении сведений о частной жизни лица, которые составляют его личную или семейную тайну, без его согласия. К сведениям, образующим личную и семейную тайну лица, относятся субъективно относимые человеком к скрытым от посторонних лиц данные, затрагивающие индивида и его связей в обществе, ранее не разглашавшиеся на публике, а именно сведения, не имеющие общественного значения, а являющиеся доступными исключительно принадлежащему лицу, которые носят как порочный, так и непорочный характер. Таким образом, к сведениям, составляющим личную и семейную тайну не относятся фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, а также паспортные данные, так как данные сведения являются доступными для широкого круга лиц и значимыми для осуществления лицом своих функций в обществе и не являются доступными исключительно принадлежащему лицу, а используются в повседневной жизни. Своими действиями Ф. не выполнил объективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 137 УК РФ, а именно не собирал и не разглашал сведений, составляющих личную или семейную тайну Д. и Т⁷⁸.

В практике существует и позиция, прямо противоположная вышеприведенным и трактующая закон совершенно иным образом. Так, Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 20.06.2011 по делу № 33-16822 оставлено без изменения решение Измайловского районного суда г. Москвы по иску П. к ООО «Лабораторное оборудование» от 18.02.2011 об обязании ответчика удалить с сайта в сети «Интернет» не соответствующие действительности и порочащие его честь, достоинство и деловую репутацию сведения, а также персональные данные, а именно: паспортные данные, адрес места жительства, номера телефонов.

Судом первой инстанции было установлено, что 20.07.2010 на сайте в сети «Интернет» ООО «Лабораторное оборудование» была размещена информация о том, что П. оказался организатором одного из незаконных «бизнесов», им была организована фирма-однодневка ООО «ТД Лабтех», в результате оперативно-розыскной деятельности, проведенной ОБЭП Восточного округа г. Москвы, незаконная деятельность П. была прекращена, получены все необходимые улики, ведется следствие. Также были опубликованы данные о месте жительства П. и его паспортные данные. Суд, установив факт распространения ответчиком в нарушение требований ст. 3 и 7 Федерального закона «О персональных данных» персональных данных истца: паспортных данных, адреса места жительства, номеров телефонов, — без его согласия, правильно признал, что нарушение права истца на личную тайну подлежит защите в соответствии со ст. 150 Гражданского кодекса РФ⁷⁹.

В другом, более позднем судебном акте — Определении Верховного Суда РФ от 12.09.2012 № 56-АПГ12-13 — суд все же относит паспортные данные к персональным данным. Так, прокурор Приморского края обратился в суд с заявлением о признании недействующими пунктов 2, 3, 4 постановления Законодательного Собрания Приморского края № 79 «О представлении депутатами Законодательного Собрания Приморского края сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера» в части включения в форму справок о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера депутата Законодательного Собрания Приморского края, супруги (супруга) и несовершеннолетних детей депутата указания адреса места регистрации, документа, удостоверяющего личность (вид документа, серия, номер, кем и когда выдан), номеров домашнего и мобильного телефонов названных лиц, ссылаясь на их противоречие статьям 12.1, 12.5 Федерального закона «О противодействии коррупции» и Федерального закона «О персональных данных». Отменяя решение суда первой инстанции, которым постановлено в удовлетворении заявления прокурора Приморского края отказать, Верховный Суд РФ исходил из следующего. В оспариваемом нормативном правовом акте субъекта РФ в число сведений, представляемых депутатами и членами их семей, о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера включены: адреса места регистрации, документ, удостоверяющий личность (вид документа, серия и номер, кем и когда выдан), номеров домашнего и мобильного телефонов, что не соответствует федеральному законодательству. Обязанность предоставлять сведения о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера действительно предусматривается в отношении указанных лиц Федеральным законом «О противодействии коррупции». Но, в то же время, регламентация порядка предоставления указанных сведений направлена на урегулирование порядка реализации антикоррупционных мер и достижение целей противодействия коррупции, установления правовых и организационных основ предупреждения коррупции и борьбы с ней. Оспариваемый нормативный правовой акт включил в правовое регулирование дополнительные (по сравнению с федеральным регулированием) положения, обязывающие депутатов и членов их семей представлять иные сведения, которые не относятся к числу сведений о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера, а относятся к категории персональных данных, представление которых регламентировано Федеральным законом «О персональных данных»⁸⁰.

Разобщенность представленных позиций говорит о том, что данная проблема должна быть решена и не только в правоприменительной практике и на законодательном уровне, в правовой теории. Безусловно, рациональная логика присутствует в каждой из представленных позиций. Однако охрана прав граждан не должна предполагать альтернатив в вынесении юридически значимых решений, которые могут повлиять существенным образом на реализацию гражданами своих прав на конфиденциальность персональных данных.

С одной стороны, законодательство Российской Федерации не содержит норм, закрепляющих правила, на основании которых устанавливается достаточность данных, позволяющих идентифицировать личность. Поэтому логика правоприменителей, не признающих паспортные данные персональными данными, нам вполне понятна.

Достаточность персональных данных для идентификации гражданина сугубо индивидуальна для каждого вида правоотношений, в которых реализация субъективных прав гражданина связана с идентификацией его личности. Например, высшее учебное заведение, принимая абитуриента на обучение по программе высшего образования по направлению магистратуры, должно истребовать у соискателя персональные данные, подтверждающие наличие у него высшего образования, поскольку это влияет на возможность гражданина претендовать вообще на поступление в магистратуру. Кроме того, ч. 3 ст. 69 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» напрямую указывает, что к освоению программы магистратуры допускаются лица, имеющие высшее образование любого уровня⁸¹. Таким образом, достаточный объем персональных данных в данном случае будет отличаться от минимального.

К аналогичному выводу можно прийти при анализе правоотношений в сфере здравоохранения. Для целей правильного и квалифицированного оказания медицинской помощи лечащий врач должен обладать персональными данными о пациенте, которые раскрывают его хронические заболевания, либо те, которые он уже перенес и был от них излечен. При недостаточности данных сведений гарантия качественного оказания врачебной помощи полностью отсутствует.

С другой стороны, некоторые правоприменительные органы признают, что серия и номер паспорта в совокупности с фамилией, именем и отчеством, а также датой и местом рождения, датой выдачи паспорта являются достаточной информацией, позволяющей идентифицировать личность владельца паспорта, например, для целей, связанных с его налогообложением⁸².

Кроме того, каждый субъект персональных данных имеет свои фамилию, имя и отчество, дату и место рождения, адрес места жительства — минимальный объем персональных данных, позволяющий его идентифицировать в большинстве правоотношений. Государство, подтверждая устойчивую правовую связь с данным субъектом в виде признания гражданства, выдает ему паспорт (документ, удостоверяющий его личность) и присваивает ему индивидуальную серию и номер. Наличие у гражданина бланка паспорта с соответствующими серией и номером позволяет сделать однозначный вывод о принадлежности гражданина к гражданству Российской Федерации, вследствие чего серия и номер паспорта в совокупности со всеми остальными персональными данными все же позволяют идентифицировать личность гражданина. Таким образом, полагаем, что паспортные данные все же должны относиться к персональным данным и подлежать правовой охране.

Помимо этого, анализ некоторых правоприменительных актов позволяет сделать вывод, что должностные лица различных правоохранительных органов, как и суды, вынося различные виды юридически значимых решений, не всегда правильно уясняют содержание признаков конфиденциальности и идентифицируемости в отношении конкретных видов персональных данных, что приводит к ошибкам при квалификации действий соответствующих субъектов.

Так, решением Енисейского районного суда Красноярского края в удовлетворении исковых требований К. о признании увольнения незаконным, восстановлении на службе в органах внутренних дел, взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда отказано. Судом установлено, что К. являлся сотрудником органом внутренних дел, а именно государственным инспектором безопасности дорожного движения. Находясь на службе в органах внутренних дел, К. создал в социальной сети «ВКонтакте» сообщество под названием «Е* Criminal». В ходе изучения записей в указанном сообществе было установлено, что администратор данной группы размещал на странице данные о расстановке наружных нарядов сотрудников дорожно-патрульной службы с указанием персональных данных сотрудников, информацию о возбужденных уголовных делах, происшествиях на территории района, а также различную информацию и комментарии к ней, наносящие ущерб имиджу органов внутренних дел. Как указано в судебном решении, в ходе изучение новостной ленты сообщества выявлены многочисленные нарушения Федерального закона «О персональных данных». В частности, администратором группы размещалась информация о заступлении на службу нарядов ГИБДД с указанием фамилий сотрудников, информация из суточных сводок о происшествиях, имевших место на территории района, и о возбужденных уголовных делах.

При этом на довод истца о том, что имена и фамилии сотрудников ГИБДД, размещенные в сообществе, не могут быть признаны охраняемыми законом персональными данными, суд в мотивировочной части решения указал следующие доводы: «К персональным данным лица следует относить, прежде всего, его фамилию, имя, отчество, год, месяц, дату и место рождения, адрес, семейное, социальное, имущественное положение, образование, профессию, доходы, а также иную информацию, при которой возможно идентифицировать конкретное лицо. Администратором исследуемой группы размещена информация о совершенном ДТП с указанием фамилий и инициалов его участников, года рождения одного из участников, марки и государственного номера транспортного средства, принадлежащего одному из участников ДТП. Данная информация размещалась в группе несколько раз, что представлено в материалы дела в виде соответствующих скриншотов веб-страниц. Таким образом, факт размещения К. персональных данных участников ДТП и сотрудников органов внутренних дел нашел свое подтверждение в ходе рассмотрения дела»⁸³.

Представляется, что в рассматриваемом случае судом не в полной мере дана оценка тому, являются ли разглашенные истцом персональные данные охраняемыми и подпадающими под соответствующий режим конфиденциальности. Исходя из этого, на наш взгляд, вывод суда о том, что истцом был нарушен Федеральный закон «О персональных данных», был сделан преждевременно. В частности, суду логичнее было бы в обоснование своей позиции провести анализ действующих нормативных правовых актов в отношении персональных данных сотрудников полиции, из чего можно было прийти к прямо противоположным выводам. Так, п. 9 ч. 1 ст. 28 Федерального закона «О полиции»⁸⁴ устанавливает, что сотрудник полиции имеет право на защиту своих персональных данных. В соответствии с п. 6 ч. 2 ст. 39 Федерального закона «О службе в органах внутренних дел»⁸⁵ передача персональных данных сотрудника третьей стороне не допускается без согласия сотрудника, выраженного в письменной форме, за исключением случаев, установленных федеральными законами. Однако если обратиться к п. 1 ч. 4 ст. 5 Федерального закона «О полиции», то согласно данной норме при обращении к гражданину сотрудник полиции обязан назвать свои должность, звание, фамилию, предъявить по требованию гражданина служебное удостоверение, после чего сообщить причину и цель обращения. Таким образом, применительно к анализируемой ситуации персональные данные сотрудников ГИБДД, которые были размещены в сообществе в социальной сети, вряд ли можно назвать подпадающими под режим конфиденциальности и соответствующие правовые ограничения.

В отношении иной группы персональных данных, разглашение которых вменялось истцу, являвшемуся сотрудником органов внутренних дел, а именно персональных данных участников ДТП, можно сделать вывод, что неправомерность такого разглашения была установлена вполне достоверно. Так, норма ч. 6 ст. 5 Федерального закона «О полиции» закрепляет, что полученные в результате деятельности полиции сведения о частной жизни гражданина не могут предоставляться кому бы то ни было без добровольного согласия гражданина, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом. Таким образом, по общему правилу, сведения о ДТП, которые так или иначе затрагивают частные интересы участников ДТП, без их личного согласия либо конклюдентных действий не могут свободно разглашаться через социальные сети.

Однако, как видим, в вышеприведенном судебном акте суд не провел достаточного правового анализа соответствующих норм, ограничившись лишь указанием на то, что персональные данные не могут быть разглашены третьими лицами без согласия субъектов персональных данных, хотя существует множество нормативных исключений из данного правила.

Таким образом, отсутствие единообразия в толковании и применении законодательных норм может приводить к неопределенности в правоприменении, что неблагоприятно в последующем сказывается на реализации прав и свобод человека и гражданина, хотя в идеалах правового государства, каким позиционируется в Конституции 1993 г. Российская Федерация, такого быть не должно. Именно это и обусловливает формирование единого подхода к пониманию института персональных данных в российском законодательстве.

Итак, мы пришли к выводу, что персональные данные представляют собой такую информацию, в отношении которой установлен запрет на ее свободный оборот в информационном пространстве, за исключением случаев, специально предусмотренных законом⁸⁶. Указанный запрет подкрепляется, в свою очередь, наличием в законодательстве норм, предусматривающих меры ответственности за нарушение конфиденциальности персональных данных⁸⁷.

Как указывает Р. В. Амелин, «если доступ к информации получает неуполномоченное лицо, происходит утрата конфиденциальности»⁸⁸. В то же время, не все персональные данные имеют ограниченный оборот. Если речь идет об общедоступных персональных данных, признаки которых установлены ст. 8 Федерального закона «О персональных данных», то на них режим конфиденциальности или ограниченность оборота не распространяется.

Сущностные признаки персональных данных как вида информации, позволяющей идентифицировать личность человека, влияют на их понимание субъектами правоприменения, именно поэтому они должны быть учтены законодателем при формировании соответствующих норм права, а также влиять на формирование практики применения таких норм.

В ходе анализа законодательства, правовой доктрины и правоприменительной практики мы пришли к следующим выводам относительно исследуемого правового института персональных данных:

1. Персональные данные — это информация, которая относится к личности человека;

2. Персональные данные всегда относятся к определенному физическому лицу;

3. Для персональных данных, как правило, характерен признак конфиденциальности, который зависит от вида правоотношений, а также объема данных, в которых личность субъекта правоотношения подлежит установлению на основе его персональных данных, следовательно, это информация, в отношении оборота которой могут существовать определенные ограничения и запреты (информация ограниченного доступа);

4. Это такая информация, которая составляет сведения о частной жизни или является личной информацией о физическом лице;

5. Основным сущностным признаком персональных данных является идентифицируемость субъекта на основе его персональных данных.

С указанных позиций под персональными данными следует понимать информацию, которая позволяет идентифицировать физическое лицо и в отношении которой на основе федерального закона может устанавливаться режим ее конфиденциальности.

Определив понятие персональных данных и выделив его признаки, перейдем к рассмотрению вопроса о развитии российского и зарубежного законодательства, а также общепризнанных принципов и норм международного права о персональных данных.

§ 2. Развитие российского законодательства об уголовно-правовой охране персональных данных

Тенденции развития законодательства об охране персональных данных существенно влияют на содержание самой охраны изучаемого института. Правильное построение принципов охраны способствует эффективному механизму правового регулирования и обеспечения безопасности персональных данных. Именно поэтому изучение вопросов, связанных с тенденциями развития законодательства о персональных данных, приобретает актуальное значение в рамках настоящего исследования.

Как указывает О. А. Пальчиковская, «исследование законодательных актов России начала IX — середины XIX в. свидетельствует о том, что российское уголовное законодательство этого периода, защищая жизнь человека, право собственности и иные блага и интересы, не обеспечивало необходимой защиты частной жизни человека, и, как следствие, ее информационного аспекта»⁸⁹. Между тем, это вовсе не означает, что правовые нормы об охране частной жизни вовсе отсутствовали в российском законодательстве. Несмотря на весьма косвенный охват в охране частной жизни, нормы российского права различных исторических периодов развития российского государства, тем не менее, в зачаточном состоянии обеспечивали безопасность частной жизни и сведений, составляющих частную жизнь.

По нашему мнению, историю развития законодательства об охране персональных данных можно условно разделить на несколько этапов, каждый из которых характеризуется своими специфическими особенностями в правовом регулировании вопросов, связанных с охраной персональных данных. Рассмотрим каждый их этапов развития отечественного законодательства об уголовно-правовой охране персональных данных.

Первый этап (начало XVIII в. — первая половина XIX в.). Первые в России законодательные нормы об охране конфиденциальной информации, относящейся к личности человека, можно выделить уже в эпоху Петра I. Так, до начала XVIII в. законодательством охранялась тайна исповеди, которая, что вполне логично, включала в себя сведения, составляющие личную и семейную тайну. «Неразглашение тайны исповеди гарантировалось «Духовным Регламентом о праве чина церковного и монашеского», который был составлен в 1719, а подписан Петром I в 1720 году»⁹⁰. Как указывает Гостев И. М., «в 1722 году на основании указа Петра I Феофаном Прокоповичем было составлено Дополнение к указанному документу, в котором были определены условия и порядок разглашения тайны исповеди. Согласно этому документу, под страхом сурового наказания, от духовника требовалось доводить содержание исповеди до сведения церковного начальства в случаях, когда исповедуемый замыслил воровство, измену или же плохо отзывался о государе»⁹¹. Таким образом, условно можно сделать вывод, что ограничение тайны исповеди допускалось, если это было необходимо для защиты государственных интересов.

Законодательство данного периода, по существу, не закрепляло никаких прав, а утверждало только обязанности, именно поэтому устанавливалась обязанность церковных иерархов раскрывать тайну исповеди (личную и семейную тайну) в целях обеспечения безопасности государства от преступных посягательств. Для этого, по существу, абсолютно монархического периода российской государственности было вполне логичным отсутствие норм, регламентирующих права человека, понятие о которых только начинало зарождаться в трудах европейских просветителей XVIII в. Для данного периода характерно и отсутствие единого кодифицированного законодательного акта, закрепляющего нормы об уголовной ответственности за разглашение или неразглашение различных видов тайн. Ситуация значительно изменилась с приходом к власти императора Александра II, провозгласившего курс на проведение либеральных реформ в Российской империи, что породило следующий этап в развитии законодательства.

Второй этап (с 1866 по 1917 г. — дореволюционный период). В 1845 г. в Российской империи было принято Уложение о наказаниях уголовных и исправительных — первый законодательный акт, который упорядочивал нормы об уголовной ответственности на территории России⁹². Оно содержало в себе достаточное количество норм об охране различных объектов и правоотношений, которые представлялись с позиций законодателя наиболее важными. Однако в первоначальном виде Уложение не содержало уголовно-правовых норм об ответственности за посягательство на сведения, которые не подлежали разглашению (по существу — за посягательство на личную и семейную тайну).

В 1866 г. в Уложение были внесены изменения, в результате которых, в частности, появились нормы об охране личной тайны и об установлении уголовной ответственности за посягательство на нее. Так, в Уложении появилась статья 1039, которая предусматривала уголовную ответственность за распространение порочащих сведений о частной жизни лиц, которые составляют тайну: «Оглашение в печати о частном или должностном лице, или обществе, или установление такого обстоятельства, которое могло повредить их чести, достоинству и доброму имени»⁹³. При этом следует иметь в виду, что ключевым в этой норме было распространение именно порочащих сведений, которые, впрочем, как могли соответствовать действительности, так и не могли. В противном случае, если сведения не соответствовали действительности, то можно было говорить еще и о наступлении ответственности за клевету, различные виды которой были закреплены в Уложении в первоначальной редакции от 1845 г.

Безусловно, данная норма весьма косвенно относится к современному пониманию уголовно-правовой охраны персональных данных, однако, по существу, это было первое законодательное правило, которое устанавливало, как указывает О. А. Пальчиковская, «уголовную ответственность за деяние, посягающее на сведения о частной жизни лица, составляющие тайну, в том числе личную или семейную»⁹⁴.

В дальнейшем, в Российской империи в качестве дополнения к Уложению о наказаниях уголовных и исправительных был принят Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, в котором нормы об охране конфиденциальных сведений получили значительное развитие и продолжение. Так, статья 137 Устава устанавливала уголовную ответственность за разглашение с намерением оскорбить чью-либо честь сведений, «сообщенных втайне», либо указанные сведения должны быть получены путем нарушения тайны переписки (путем вскрытия письма), либо иным «противозаконным образом». Нельзя сказать, что субъект данного преступления был специальным, но, тем не менее, законодатель установил, что ответственность за такое разглашение могло нести лицо, которому сведения были сообщены втайне в силу звания, занятия или профессии, либо иное лицо, которым указанные разглашенные сведения были узнаны незаконным способом⁹⁵.

Статья 420 Уложения предусматривала уголовную ответственность за разглашение молвы, для чьей-либо чести оскорбительной. Данное преступление могло быть совершено только специальным субъектом, и его совершение можно было вменять только лицам, совершившим его с использованием служебного положения.

Были и иные статьи, охранявшие личную тайну и тайну переписки, например ст. 1102 и 1104, по которым за разглашение сведений, которые содержались в почтовых отправлениях, к уголовной ответственности привлекались почтовые чиновники, то есть, как и в случае со ст. 420 Уложения, субъект данных преступлений был специальным.

Вопрос об отнесении последних трех норм к охраняющим личную тайну, в то же время, на наш взгляд, является спорным. Так, А. М. Ершов полагает, что «они охраняли личную тайну и тайну переписки как виды конфиденциальной информации»⁹⁶. По нашему мнению, не стоит так однозначно относить объект охраны данных правовых норм исключительно к личной тайне, поскольку наличие возможности привлекать к ответственности за данные преступления только должностных лиц свидетельствовало, скорее, о цели поддержания правопорядка в чиновничьей среде и склоняет к выводу, что основным охраняемым объектом данного преступления были все же интересы государственной службы.

В 1903 г. в Российской империи был принят новый кодифицированный законодательный акт уголовного права под названием «Уголовное уложение», который закрепил новые нормы об ответственности за преступления, совершаемые различными физическими лицами. Следует заметить, что в нем законодатель более тщательно подошел к регулированию вопросов, затрагивающих ответственность за преступления с незаконным использованием личной информации. В частности, Уложение содержало главу 28 «Об оскорблении» и главу 29 «Об оглашении тайн».

Так, в ст. 531 Уголовного уложения содержалась норма об уголовной ответственности за опозорение разглашением, хотя бы в отсутствие опозоренного, обстоятельства, его позорящего⁹⁷. Указывалось, что при опозорении должны быть оглашены обстоятельства, позорящие честь того, кого виновное лицо позорит. Кроме того, законодатель устанавливал, что как обвинение в деянии, так и разглашение обстоятельств, одинаково предполагают, что было рассказано или сообщено о событии, факте или же о ряде таких событий, то есть о чем-либо совершившемся или совершающемся⁹⁸. Таким образом, устанавливалась уголовная ответственность за разглашение сведений, которые, по существу, носили позорящий характер для потерпевшего и представляли для него сведения, не подлежащие разглашению.

В совокупности со ст. 537 Уголовного уложения можно сделать вывод, что ответственность по ст. 531 наступала в случае разглашения не соответствующих действительности сведений, поскольку ст. 537 закрепляла, что разглашение обстоятельства, позорящего честь, не почитается наказуемым опозорением, если обвиняемый докажет, что:

1. Разглашенное обстоятельство истинно;

2. Он имел достаточное основание считать