Семейный бизнес & самозанятые:
взгляд через призму малого предпринимательства

Монография

Ответственные редакторы 
доктор юридических наук, профессор 
И. В. Ершова,
доктор юридических наук, профессор 
А. Н. Левушкин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 658.114+347.7

ББК 65.012.1+67.404

С30

Рецензенты:
Власов А. А., доктор юридических наук, профессор, действительный член Российской академии юридических наук (РАЮН);
Морозов С. Ю., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского и предпринимательского права, декан юридического факультета Ульяновского государственного университета.

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ И. В. Ершова, доктор юридических наук, профессор А. Н. Левушкин.

Семейный бизнес, малое предпринимательство, деятельность самозанятых граждан в современной России могут выступать в качестве элемента гармонизации отношений между государством, малыми и крупными сферами организации предпринимательской деятельности, обеспечения качества правовой среды в семейном бизнесе. Правовой режим малого предпринимательства призван реализовать решение многочисленных организационных, социально-правовых вопросов, возникающих при взаимодействии государства, самозанятых граждан и бизнес-сообщества.

Материал изложен с учетом последних изменений гражданского, предпринимательского, корпоративного, семейного законодательства, а также тенденций судебноарбитражной практики. Показано влияние новелл правового регулирования на развитие семейного бизнеса и деятельность самозанятых граждан.

Законодательство приведено по состоянию на 1 мая 2020 г.

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Может быть рекомендована предпринимателям, различным категориям бизнесменов, самозанятым гражданам, адвокатам, нотариусам, практикующим юристам, ученым, преподавателям, аспирантам, студентам юридических вузов и всем, кто интересуется проблемами бизнеса в аспекте развития малого предпринимательства в России.

УДК 658.114+347.7

ББК 65.012.1+67.404

© Коллектив авторов, 2020

© ООО «Проспект», 2020

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ / AUTHORS

Альбиков Илдар Ростямович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры права факультета права, экономики и управления Ульяновского государственного педагогического университета имени И.Н. Ульянова (УлГПУ им. И.Н. Ульянова) – 1 главы 1;

Albikov Ildar Rostyamovich, candidate of legal sciences, associate professor of the Department of law, faculty of law, lconomics and management of the Ulyanovsk State Pedagogical University named after I.N. Ulyanov (Ulyanovsk state pedagogical university named after I.N. Ulyanov) – 1 of Chapter 1;

Алборов Сулико Викторович, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Московского государственного областного университета – 1 главы 4;

Alborov Suliko Viktorovich, candidate of legal sciences, senior Lecturer of the Civil Law Department of the Moscow Region State University – 1 of Chapter 4;

Ананич Светлана Михайловна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного частного и европейского права факультета международных отношений Белорусского государственного университета (БГУ), заместитель начальника отдела по разработке проектов нормативных правовых актов и учебно-методической работе Белорусской нотариальной палаты, член рабочих групп по подготовке проектов Законов Республики Беларусь «Об изменении Гражданского кодекса Республики Беларусь» и «Об изменении Кодекса Республики Беларусь о браке и семье» – 1 главы 3;

Ananich Sviatlana Mikhailovna, candidate of legal sciences, associate professor, associate professor of the international private and european law of faculty of the international relations of the Belarusian State University (BSU), deputy chief of department of development of drafts of regulations and educational and methodical work of the Belarusian notarial chamber, member of the working groups on preparation of drafts of Laws of Republic of Belarus «About Change of the Civil Code of Republic of Belarus» and «About Change of the Code of Republic of Belarus about Marriage and Family» – 1 of Chapter 3;

Барков Алексей Владимирович, доктор юридических наук, профессор, профессор департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ (Financial University) – 2 главы 1;

Barkov Alexey Vladimirovich, doctor of law, professor, Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity of the Financial University under the Government of the Russian Federation (Financial University) – 2 of Chapter 1;

Баркова Лариса Алексеевна, кандидат юридических наук, консультант организационно-аналитического и контрольного отдела Арбитражного суда города Москвы – 2 главы 1;

Barkova Larisa Alekseevna, candidate of legal sciences, specialist in the organizational, analytical and control department of the Moscow Arbitration Court – 2 of Chapter 1;

Габов Андрей Владимирович, доктор юридических наук, член-корреспондент РАН, заслуженный юрист Российской Федерации, главный научный сотрудник Института государства и права Российской академии наук – 2 главы 3;

Gabov Andrey Vladimirovich, corresponding member of RAN, doctor of law, Honored lawyer of the Russian Federation, chief researcher, Institute of state and law, Russian Academy of Sciences – 2 of Chapter 3;

Гайдашов Александр Васильевич, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и уголовного права и процесса филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 10 главы 2;

Gaydashov Alexander Vasilievich, candidate of legal sciences, associate professor, associate professor of the department of civil and criminal law and procedure of the branch of the Russian State Social University in Klin (RSSU) – 10 of Chapter 2;

Горская Екатерина Юрьевна, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры семейного и жилищного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – 3 главы 1;

Gorskaya Ekaterina Yurevna, candidate of legal sciences, senior lecturer of Department of family and house law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL) – 3 of Chapter 1;

Гриненко Владислав Сергеевич, студент 1-го курса магистратуры кафедры гражданского и предпринимательского права Южно-Российского института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (ЮРИУ РАНХиГС), юрист НКО «Гарантийный фонд РО» – 3 главы 3;

Grinenko Vladislav Sergeevich 1st year student of the magistracy of the Department of Civil and Entrepreneurial Law of the South-Russian Institute of management-branch of the Russian presidential Academy of national economy and public administration (URIU RANEPA), lawyer of the NPO «Guarantee Fund of RR» – 3 of Chapter 3;

Гришина Яна Сергеевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия – 2 главы 1;

Grishina Yana Sergeevna, doctor of law, associate professor, professor, Department of Civil Law, Russian State University of Justice – 2 of Chapter 1;

Гущин Василий Васильевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) – 2 главы 4;

Gushchin Vasily Vasilyevich, doctor of law, professor, professor Department of Civil and business law Russian State University Of Justice (RPA of the Ministry of justice of Russia) – 2 of Chapter 4;

Даутова Эльвира Гамировна, мастер делового администрирования (MBA «Финансы», Финансовый университет при Правительстве РФ), магистрант кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) – 1 главы 2;

Dautova Elvira Gamirovna, The Master of Business Administration (MBA Finance, Financial University under the Government of the Russian Federation); the master student of the Civil and Business law Chair of the All-Russian State University of Justice – 1 of Chapter 2;

Джинджолия Кама Климентьевна, аспирантка кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Абхазского государственного университета, судья Арбитражного суда Республики Абхазия, член Совета судей Республики Абхазия – 3 главы 4;

Jinjolia Kama Klimentievna, postgraduate student, Department of business law and corporate law Moscow state law University named after O.E. Kutafin (MSLA), the teacher of chair of civil law and procedure law faculty of Abkhaz State University, judge of the Arbitration court of the Republic of Abkhazia, member of the Board of judges of the Republic of Abkhazia – 3 of Chapter 4;

Добровинская Алла Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Московского государственного университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – 2 главы 4;

Dobrovinskaya Alla Vladimirovna, candidate of legal sciences, associate Professor associate Professor of the Department of Civil law Moscow state University after O. E. Kutafin (MSAL) – §2 of Chapter 4;

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), заслуженный юрист Российской Федерации – 2 главы 2 (в соавт. с Е.В. Трофимовой);

Ershova Inna Vladimirovna, doctor of law, professor, Head of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Honorary Lawyer of the Russian Federation – 2 of Chapter 2 (coauthored by E.V. Trofimova);

Зубарева Ольга Григорьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права, доцент кафедры процессуального права Южно-Российского института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (ЮРИУ РАНХиГС) – 3 главы 3;

Zubareva Olga Grigoryevna, candidate of legal sciences, associate Professor of the Department of Civil and Business Law, associate professor of the Department of Procedural Law of the South-Russian Institute of management-branch of the Russian presidential Academy of national economy and public administration (URIU RANEPA) – 3 of Chapter 3;

Измайлов Виталий Викторович, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Российской академии адвокатуры и нотариата, председатель Центральной окружной коллегии адвокатов г. Москвы – 1 главы 5;

Izmailov Vitaly Viktorovich, Chairman of the Central district bar Association of Moscow; associate professor of the Department of civil law of the Russian Academy of law and notaries – 1 of Chapter 5;

Илюшина Марина Николаевна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) – 4 главы 4;

Ilyushina Marina Nikolaevna, doctor of law, professor Head of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice – §4 of Chapter 4;

Карелина Светлана Александровна, доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова – 4 главы 3;

Karelina Svetlana Aleksandrovna, doctor of law, professor of Business Law Law Faculty of Moscow State University M.В. Lomonosov – 4 of Chapter 3;

Качарава Бидзина Резоевич, аспирант Московского городского педагогического университета, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Российской академии адвокатуры и нотариата – 5 главы 4;

Kacharava Bidzina Rezoevich, Post-graduate student of the Moscow City University, associate professor of the Department of civil law of the Russian Academy of law and notaries – 5 of Chapter 4;

Коробко Ксения Игоревна, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Сыктывкарского государственного университета имени Питирима Сорокина – 3 главы 2;

Korobko Ksenia Igorevna, candidate of legal sciences, associate professor, Head of the Department of Civil Law and Procedure, Syktyvkar State University named after Pitirim Sorokin – 3 of Chapter 2;

Кузьмина Ирина Константиновна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Ульяновского государственного университета (г. Ульяновск) – 5 главы 3;

Kuzmina Irina Konstantinovna, candidate of legal sciences, аssociate Professor of the Department of civil and business law «Ulyanovsk state University», Ulyanovsk – 5 of Chapter 3;

Кулаков Владимир Викторович, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права Российского государственного университета правосудия – 6 главы 4;

Kulakov Vladimir Viktorovich, doctor of law, professor, the Head of the Chair of civil law, Russian state University of justice – 6 of Chapter 4;

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия (г. Москва), Заведующий кафедрой гражданского права Московского государственного областного университета – 4 главы 1;

Levushkin Anatoly Nikolaevich, doctor of law, professor, professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL); professor of civil law Russian Academy of justice, Moscow; Head of the Department of civil law Moscow state regional University – 4 of Chapter 1;

Летова Наталия Валерьевна, доктор юридических наук, ведущий сотрудник сектора гражданского права, гражданского и арбитражного процесса Института государства и права Российской академии наук (ИГП РАН) – 6 главы 3;

Letova Natalia Valerievna, doctor of law, leading researcher of Department of civil law, civil and arbitration procedure department of the Institute of state and law, Russian Academy of Sciences (GPI RAS) – 6 of Chapter 3;

Лунев Виктор Александрович, старший преподаватель кафедры гражданского и уголовного права и процесса филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 4 главы 2;

Lunev Viktor Aleksandrovich, senior lecturer, department of civil and criminal law and procedure of the department of economics and financial law, the branch of the Russian state social university in Klin (RSSU) – 4 of Chapter 2;

Лунева Елена Владимировна, доктор экономических наук, доцент, доцент кафедры экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 4 главы 2;

Luneva Elena Vladimirovna, doctor of economics, associate professor, associate professor, head of the department of economics and financial law of the branch of the Russian state social university branch in Klin (RSSU) – 4 of Chapter 2;

Мажаева Владлена Сергеевна, аспирантка кафедры гражданского права, предпринимательского права, семейного права, международного частного права Московского финансово-юридического университета (МФЮА) – 5 главы 1;

Mazhaeva Vladlena Sergeevna, рostgraduate student of the Department of Civil law; business law; family law; private international law (Moscow University of Finance and law MFUA) – 5 of Chapter 1;

Малышева Елена Николаевна, кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 7 главы 2;

Malysheva Elena Nikolaevna, candidate of economic sciences, associate professor, associate professor of the department of economics and financial law, the branch of the Russian state social university in Klin (RSSU) – 7 of Chapter 2;

Матвеев Павел Александрович, старший преподаватель кафедры социальной работы и социального права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 5 главы 2;

Matveev Pavel Aleksandrovich, senior teacher, Department of social work and social rights, Russian State Social University, branch of Klin region – 5 главы 2;

Михайлова Галина Викторовна, старший преподаватель кафедры психологии, педагогики и информационного права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 10 главы 2;

Mikhailova Galina Viktorovna, senior lecturer, Department of Psychology, Pedagogy and Information Law, Branch of the Russian State Social University in Klin (RSSU) – 10 of Chapter 2;

Михайлова Ирина Александровна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Российской государственной академии интеллектуальной собственности – 2 главы 5;

Mikhaylova Irina Aleksandrovna, doctor of law, professor, professor of Civil and Entrepreneurial Law Department of Russian State Academy of Intellectual Property – 2 of Chapter 5;

Михеев Евгений Валерьевич, студент Тульского института (филиала) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) (г. Тула) – 7 главы 3;

Mikheev Evgeniy Valeryevich, Student of the Tula Institute (branch) of the All-Russian State University of Justice (RLA of the Ministry of Justice of the Russian Federation, Russia, Tula – 7 of Chapter 3;

Наумов Ярослав Васильевич, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса Белгородского университета кооперации, экономики и права, адвокат – 3 главы 5;

Naumov Yaroslav Vasilievich, senior lecturer of the Department of civil law and process Belgorod University of cooperation, Economics and law, lawyer – 3 of Chapter 5;

Олейник Елена Викторовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – 8 главы 3;

Oleynik Elena Viktorovna, candidate of legal sciences, assistant professor of the Department of Business law and corporate law of the Moscow state law University named after O. E. Kutafin (MSLA) – 8 of Chapter 3;

Побережный Сергей Григорьевич, старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса Белгородского университета кооперации, экономики и права – 4 главы 5;

Poberezhny Sergey Grigorievich, senior lecturer Department of civil law and procedure Belgorod University of cooperation, Economics and law – 4 of Chapter 5;

Погодина Ольга Николаевна, кандидат экономических наук, доцент кафедры экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 4 главы 2;

Pogodina Olga Nikolaevna, candidate of economic sciences, associate professor, associate professor, associate professor of the department of economics and financial law, the branch of the Russian state social university in Klin (RSSU) – 4 of Chapter 2;

Рабец Анна Максимовна, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, старший научный сотрудник лаборатории социально-правовых исследований Национального исследовательского Томского государственного университета – 6 главы 2;

Rabets Anna Maksimovna, doctor of law, professor, Honored Scientist of the Russian Federation, Senior Researcher at the Laboratory of Social and Legal Research, National Research Tomsk State University – 6 of Chapter 2;

Рахматуллин Тахир Эмилевич, преподаватель-исследователь кафедры гражданского и предпринимательского права Ульяновского государственного университета – 7 главы 4;

Rakhmatullin Tahir Emilevich, lecturer researcher, Department of Civil Law and Procedure, Ulyanovsk State University – 7 of Chapter 4;

Рахматуллина Лейсан Эмилевна, преподаватель-исследователь кафедры гражданского и предпринимательского права Ульяновского государственного университета – 8 главы 4;

Rakhmatullina Leysan Emilevna, lecturer researcher, Department of Civil Law and Procedure, Ulyanovsk State University – 8 of Chapter 4;

Руженцева Марина Сергеевна, аспирантка первого курса Московского финансово-юридического университета (МФЮА) – 9 главы 4;

Ruzhentseva Marina Sergeevna, first-year post-graduate student at the Moscow Finance and law University (MFUA) – 9 of Chapter 4;

Самылина Юлия Николаевна, кандидат экономических наук, доцент, заведующая кафедрой экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 7 главы 2;

Samylina Yulia Nikolaevna, candidate of economic sciences, associate professor, head of the department of economics and financial law of the branch of the Russian state social university branch in Klin (RSSU) – 7 of Chapter 1;

Серебрякова Алла Аркадьевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права и процесса Псковского государственного университета (г. Псков) – 5 главы 5;

Serebryakova Alla Arkadievna, candidate of legal sciences, associate professor, Department of Civil Law and Procedure, Pskov State University, Associate Professor – 5 of Chapter 5;

Смирнова Ирина Александровна, магистрант 2-го курса, магистерская программа «Юрист в сфере недвижимости» Российского государственного университета правосудия (г. Москва) – 8 главы 2;

Smirnova Irina Aleksandrovna, 2nd year master’s student, master’s program «Lawyer in real estate» of the Russian state University of justice, Moscow – 8 of Chapter 8;

Смышляева Оксана Викторовна, судья Московского областного суда – 6 главы 5;

Smyshlyaeva Oksana Viktorovna, Judge of the Moscow regional court – 6 of Chapter 5;

Сушкова Ольга Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е.Кутафина (МГЮА), старший научный сотрудник сектора 131 Федерального института промышленной собственности (Роспатент) – 6 главы 1;

Sushkova Olga Viktorovna, candidate of legal sciences, associate professor, associate professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, associate Professor of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL), senior Researcher, Sector 131, Federal Institute of Industrial Property (ROSPATENT) – 6 of Chapter 1;

Тагаева Санавбар Назиркуловна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Университета управления «ТИСБИ» (г. Казань) – 9 главы 3;

Tagaeva Sanavbar Nazirkulovna, doctor of law, associate professor, professor of department of civil law University of management of «TISBI» (Kazan) – 9 of Chapter 3;

Тевс Татьяна Алексеевна, студентка магистратуры кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского городского педагогического университета (МГПУ) – 7 главы 1;

Tevs Tatyana Alekseevna, student of magistracy of Moscow City Pedagogical University (MGPU) – 7 of Chapter 1;

Токар Ефим Яковлевич, доктор юридических наук, доцент, преподаватель программ MBA Высшей школы менеджмента Самарского государственного экономического университета, председатель Коллегии адвокатов «LEX» (Закон) Е.Я. Токара (г. Самара), член президиума European Consultants Unit® – 9 главы 2;

Tokar Efim Yakovlevich, doctor of law, associate professor, MBA Professor of High School of Management of the Samara state university of economics. Chairman of E.Y. Tokar Bar «LEX» (LAW), Samara. Member of Presidium of European Consultants Unit® – 9 of Chapter 2;

Толстова Ирина Александровна, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского и уголовного права и процесса филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 10 главы 2;

Tolstova Irina Aleksandrovna, candidate of legal sciences, head of the department of civil and criminal law and procedure of the branch of the Russian State Social University in Klin (RSSU) – 10 of Chapter 2;

Томашевская Наталья Петровна, кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры гуманитарных дисциплин Тверской государственной сельскохозяйственной академии (Тверская ГСХА) – 10 главы 2;

Tomashevskaya Natalya Petrovna, candidate of psychological sciences, associate professor, associate professor of the department of humanitarian disciplines of the Tver State Agricultural Academy (TSAA) – 10 of Chapter 2;

Трачук Оксана Витальевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) – 7 главы 5;

Trachuk Oksana Vitalevna, candidate of legal sciences, associate professor of Deptament of Civil Law at All-Russian State University of Justice – 7 of Chapter 5;

Трофимова Елена Валерьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – 2 главы 2;

Trofimova Elena Valerievna, candidate of legal sciences, assistant professor of the Department of Business Law and Corporate Law Kutaﬁn Moscow State Law University (MSAL) – 2 of Chapter 2;

Филинов Владимир Петрович, кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – 4 главы 2;

Filinov Vladimir Petrovich, candidate of economic sciences, associate professor, associate professor, associate professor of the department of economics and financial law, the branch of the Russian state social university in Klin (RSSU) – 4 of Chapter 2;

Харитонова Юлия Сергеевна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова – 11 главы 2;

Kharitonova Yuliya Sergeevna, doctor of law, professor, professor of Business Law Department at the Faculty of Law of Lomonosov Moscow State University (MSU) – 11 of Chapter 2;

Чашкова Светлана Юрьевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) – 10 главы 3;

Chashkova Svetlana Yurievna, candidate of legal sciences, assistant of professor, Assistant of professor of the Civil and Entrepreneurial Law Department, All-Russian state university of Justice – 10 of Chapter 3;

Шишмарева Татьяна Петровна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – 11 главы 3;

Shishmareva Tatiana Petrovna, candidate of legal sciences, the associate professor, the associate professor of enterprise and corporate law of the Moscow state legal university of O. E. Kutafin – 11 of Chapter 3;

Шумаков Сергей Александрович, старший преподаватель Северо-Кавказского филиала Российского государственного университета правосудия (РГУП) – 10 главы 2;

Shumakov Sergey Aleksandrovich, senior lecturer, North Caucasian branch of the Russian State University of Justice (RSUJ) – 10 of Chapter 2;

Яфизова Эльвира Наилевна, помощник судьи Ленинского районного суда г. Ульяновска – 8 главы 1;

Yafizova Elvira Nailevna, assistant judge of the Leninsky district court of Ulyanovsk – 8 of Chapter 1.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ

Уважаемые читатели!

Семейный бизнес, малое предпринимательство, деятельность самозанятых граждан в современной России могут и должны выступать в качестве элемента гармонизации отношений между государством, малыми и крупными сферами организации предпринимательской деятельности, обеспечения качества правовой среды в семейном бизнесе. Правовой режим малого предпринимательства призван реализовать решение многочисленных организационных, социально-правовых вопросов, возникающих при взаимодействии государства, самозанятых граждан и бизнес-сообщества.

Малый, средний бизнес, микропредприятия, особенно в сфере услуг, сталкиваются в настоящее непростое, кризисное время как в мире, так и в России с объективными трудностями, с сокращением заказов, снижением выручки и т. д. В непростое для нашей страны время, когда бизнес не получает поддержки от государства каждый день, остается без государственной защиты, возникает угроза потери десятков тысяч рабочих мест и разорения предпринимателей. Безусловно, это негативно скажется на уровне жизни всего населения нашей страны.

Ввиду распространения эпидемии коронавирусной инфекции как в нашей стране, так и в мире миллионы предпринимателей в сфере малого и среднего бизнеса в России могут прекратить свою деятельность, если кризисные процессы в экономике окажутся затяжными. Многие компании даже из числа крупных, по мнению экспертов, смогут продержаться в нынешних условиях не более нескольких месяцев. Некоторые обанкротятся в надежде затем снова открыться, однако вернутся на рынок далеко не все.

Настоящая коллективная монография посвящена наиболее интересным проблемам семейного бизнеса, его места в системе бизнес-процессов с учетом последних изменений предпринимательского, корпоративного, гражданского, семейного законодательства и судебной практики. Определено влияние произошедших изменений в правовом регулировании малого предпринимательства на развитие семейного бизнеса и деятельности самозанятых лиц с учетом интенсивного развития предпринимательства в России.

Обращение к данным проблемам актуально и необходимо с точки зрения оценки правовой модели семейного бизнеса & самозанятых граждан через призму правового режима малого предпринимательства, имеющихся объективных рисков при организации предпринимательской деятельности, когда необходимо учитывать семейные связи с учетом интенсивного социально-экономического развития и обеспечения качества правовой среды в России на современном этапе реформирования законодательства.

03.04.2020 в Университете имени О.Е. Кутафина (МГЮА) под эгидой VII Московского юридического форума была заявлена Международная научно-практическая конференция «Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму правового режима малого предпринимательства».

Научное мероприятие организовано кафедрой предпринимательского и корпоративного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА).

В организационный комитет вошли Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, зав. кафедрой предпринимательского и корпоративного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) –председатель комитета, Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – сопредседатель комитета.

В представленной коллективной монографии на суд читателей поставлены следующие вопросы и проблемы: актуальные направления исследования семейного бизнеса и правового регулирования деятельности самозанятых граждан; выявление места такой сферы предпринимательства в системе бизнес-процессов и инноваций с учетом последних изменений предпринимательского, корпоративного, гражданского, семейного законодательства и судебной практики; сформирован взгляд на семейный бизнес через призму правового режима малого предпринимательства; определен правовой статус самозанятых граждан; установлено влияние семейного бизнеса на корпоративные правоотношения и обратное воздействие; определены проблемы банкротства и развития семейного бизнеса; выявлены тенденции гармонизации семейного бизнеса, гражданских и иных правовых отношений при осуществлении предпринимательской деятельности; установлена специфика семейного бизнеса и семейных правоотношений в парадигме российского законодательства.

В работе достаточно подробно изучено влияние произошедших изменений в правовом регулировании деятельности самозанятых граждан на развитие семейного бизнеса, иных бизнес-процессов и в целом предпринимательской деятельности с учетом интенсивного социально-экономического развития предпринимательства в современной России с целью эффективной организации и функционирования модели правоотношений семейного бизнеса, самозанятых лиц через призму правового режима малого предпринимательства.

Безусловно, основные ответы на поставленные практикой вопросы должен дать законодатель, адаптировав правовое регулирование к изменившимся внешним условиям. Но свое слово должны сказать и ученые, много лет занимающиеся проблематикой предпринимательского, гражданского, корпоративного, семейного, жилищного, наследственного права. Важно узнать и позиции тех практикующих юристов, которые уже сегодня представляют интересы бизнесменов и предпринимателей в судах, совершают нотариальные действия, осуществляют функции защиты прав предпринимателей, самозанятых лиц и правовое сопровождение бизнеса.

Учитывая проявленный интерес, а также выполняя миссию внесения вклада в повышение юридической грамотности, профессиональной компетентности и расширение правового кругозора предпринимателей, законодателей, правоприменителей, ученых, аспирантов, студентов, авторы представляют на суд общественности данную коллективную монографию.

Данная книга является логическим продолжением двух предыдущих изданий: Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с. и Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

Таким образом, можно говорить о серии научно-практических работ (коллективных монографий), изданных в издательской группе «Проспект» и направленных на разработку доктринальных и практических рекомендаций в сфере правового регулирования предпринимательской деятельности и семейного бизнеса в Российской Федерации.

Убеждены, что изучение данной проблематики актуально и необходимо с точки зрения оценки бизнес-процессов и предпринимательской деятельности, имеющихся рисков при ведении малого и среднего бизнеса и осуществлении деятельности самозанятыми гражданами, когда необходимо учитывать брачно-семейные связи с учетом интенсивного развития законодательства и негативных факторов в экономической и социально-медицинской сферах в российском обществе на современном этапе развития государственности в нашей стране.

Коллектив ученых и практиков настоящей монографии продолжают развитие идей, заложенных в вышеуказанных предыдущих научно-практических изданиях, с учетом изменившихся правовых, социально-экономических, эпидемиологических реалий и обстановки в нашей стране и мире.

Мы выражаем надежду на то, что предлагаемая книга станет полезной, а высказанные в ней доктринальные и практические рекомендации позволят минимизировать проблемы в правоприменительной деятельности и соблюсти баланс частных и публичных интересов – семьи как «ячейки общества», самозанятых граждан, малого и среднего бизнеса и государства.

БЛАГОДАРНОСТИ

Авторы монографии приносят благодарность руководству Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) в лице ректора Виктора Владимировича Блажеева и проректора по научной работе Владимира Николаевича Синюкова за поддержку, квалифицированную помощь в обеспечении проведения научных мероприятий и реализации научных проектов.

Мы преисполнены признательности всем, кто принял участие в подготовке настоящего научно-практического издания, опубликованного на основе материалов международной научно-практической конференции «Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму правового режима малого предпринимательства», и стал соавтором книги – поистине плода коллективных усилий передовых ученых и практиков.

Сердечное спасибо нашим родным и близким за помощь и терпение.

Выражаем признательность генеральному директору издательства «Проспект» Леониду Владимировичу Рожникову за благожелательное отношение к научной работе и многолетнее плодотворное сотрудничество.

Ответственные редакторы монографии
доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ
И.В. Ершова,
доктор юридических наук, профессор
А.Н. Левушкин

При работе над коллективной монографией использованы материалы справочно-правовых систем «Гарант» и «КонсультантПлюс».

Глава 1.
ВЗГЛЯД НА СЕМЕЙНЫЙ БИЗНЕС ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ПРАВОВОГО РЕЖИМА МАЛОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

§ 1. Семейное предпринимательство: проблемы и пути развития в Российской Федерации

Альбиков И.Р.

Е-mail: air1983@mail.ru

Альбиков Илдар Ростямович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры права факультета права, экономики и управления Ульяновского государственного педагогического университета имени И.Н. Ульянова (УлГПУ им. И.Н. Ульянова)

В статье освещается вопрос развития семейного предпринимательства на современном этапе. Рассматриваются основные проблемы развития семейной предпринимательской деятельности. Анализируется значение законопроекта регулирующего вопросы семейного бизнеса и ее дополнительной поддержки со стороны государства.

Ключевые слова: семья, собственность, предпринимательство, закон, государство, общество.

§ 1. Family business: problems and ways of development in the Russian Federation

Albikov I.R.

Albikov Ildar Rostyamovich, candidate of legal sciences, associate professor, associate professor of the Department of Law, Faculty of Law, Economics and Management of the Ulyanovsk State Pedagogical University named after I.N. Ulyanov (Ulyanovsk State Pedagogical University named after I.N. Ulyanov)

The article highlights the issue of family business development at the present stage. The main problems of family business development are considered. The article analyzes the significance of the draft law regulating family business and its additional support from the state.

Keywords: family, property, entrepreneurship, law, state, society.

В современном мире признано право семьи на защиту со стороны общества и государства. Семья давно стала центральной ячейкой в демографии, а в экономике отходила на задний план¹. На сегодняшний день изменение отношений собственности и форм хозяйственной деятельности во многих семьях привело к формированию и введению предпринимательской деятельности.

В доктрине А.Н. Левушкиным справедливо обращено особое внимание на все более проявляющуюся тенденцию установления межотраслевых связей между семейными, корпоративными и предпринимательскими отношениями. Это отчетливо проявляется в такой сфере, как семейное предпринимательство, которое предполагает наличие семейных, предпринимательских, корпоративных, организационных и трудовых взаимосвязей между супругами и другими членами семьи. В качестве фундамента семейного супружеского бизнеса должны находиться именно семейно-правовые связи, которые возникают между супругами в результате заключения брака².

Семейное предпринимательство объективно связано с нахождением лиц внутри семейного союза. Под семьей понимается «круг лиц, связанных взаимными правами и обязанностями в сфере личных неимущественных и имущественных отношений, возникающих на основании родства, заключения брака, усыновления и иных юридических фактов, лежащих в основе семейных правоотношений»³.

В системе рыночных отношений семейное предпринимательство не получило широкого своего развития, поскольку переживало различные этапы и разные события в экономике и политике.

В стране большое количество предприятий, которые организованы семьями. Однако никаких программ государственной поддержки, льгот и иных бонусов для семей предпринимателей не существует.

На сегодняшний день серьезной проблемой семейного предпринимательства остается недостаток кредитования, определенный высоким уровнем процентов за кредит, наличие жестких административных барьеров, отсутствие правил регулирования трудовых отношений внутри семейного бизнеса, а также несовершенство законодательной базы малого семейного предпринимательства.

Недавно Минэкономразвития подготовило проект закона о семейном бизнесе – он позволит предпринимателям создавать коммерческие организации в рамках семьи и получать поддержку от государства. Новый законопроект направлен на упрощение документооборота в предприятиях малого бизнеса, а также на их дополнительную государственную поддержку. Общим семейным делом теперь может называться организация, в которой работают родители, дети, бабушки и дедушки, а также супруги и их ближайшие родственники. Вовлечение близких родственников в коммерческую деятельность позволит предприятиям рассчитывать на ряд льгот.

В российской правовой модели ведения бизнеса также отсутствуют категория «семейный бизнес» и закрепленная на законодательном уровне особая организационно-правовая форма ведения предпринимательской деятельности – «семейное предприятие». «Семейные предприятия» могут быть зарегистрированы как индивидуальные предприниматели и организованы в качестве коммерческих организаций и предпринимательских объединений. Определено, что супружеский бизнес – это любая форма организации бизнеса, при котором осуществление предпринимательской деятельности основано на отношениях супружества, возникших в результате заключения брака⁴.

С введением законопроекта дополнительно уточнится новое определение «семейного бизнеса». Раньше это определение не было закреплено в законодательстве должным образом, что не позволяло предпринимателям получить право на ряд стимулирующих развитие преференций. Новый закон определит, какое дело можно называть семейным, – в первую очередь, в нем семье должно принадлежать не менее половины установленного капитала. Один из членов семьи должен выступать руководителем предприятия⁵.

В свою очередь, Торгово-промышленная палата Российской Федерации будет рекомендовать регионам практику Кузбасса по адресной поддержке семейного бизнеса, где с 2020 г. за счет средств регионального бюджета будут выдавать гранты малым семейным предприятиям.

Ранее правительство Кузбасса приняло решение в 2020 г. выделить из регионального бюджета 90 млн руб. на 300 грантов по 300 тыс. руб. для малого семейного бизнеса. До конца года власти намерены принять региональный закон, который на местном уровне закрепит понятие семейного предпринимательства и позволит определить категории, которые смогут претендовать на новый вид господдержки.

Как прогнозируют региональные власти, грантовая поддержка семейного предпринимательства поможет в развитии семейного фермерства и открытии новых частных предприятий женщинами, находящимися в отпуске по уходу за ребенком. Все это будет способствовать достижению в регионе целей нацпроекта по предпринимательству, согласно которым к 2024 г. доля малого и среднего бизнеса в валовом региональном продукте должна быть увеличена с 15,8 до 32,5%, а количество занятых в предпринимательстве граждан должно составить не менее 300 тыс. чел.⁶

Возможно, к Кузбассу присоединятся и другие регионы, а затем и вся страна. Такие меры были бы не лишними, особенно учитывая заданный президентом курс на борьбу с бедностью. Ведь дать семье возможность зарабатывать – это один из лучших способов обеспечить ее благосостояние⁷.

Обособление семейного предпринимательства в отдельную правовую категорию на федеральном уровне позволит создать экономические, правовые и организационные условия для формирования развитой инфраструктуры семейного предпринимательства, развития семьи как среды самореализации человека, увеличения потенциала семьи и его использование в интересах развития общества и экономики⁸.

Стоит отметить, что для населения семейное предпринимательство привлекательно, так как финансовые вложения одному человеку не всегда под силу, а привлекать посторонних лиц к ведению общего бизнеса не рационально и рискованно. Основой современного семейного бизнеса является доверие и общие имущественные интересы всех членов семьи.

Полагаем, что в настоящее время создание государством условий для семейного предпринимательства путем разработки программ, предусматривающие льготное финансирование, особенности налогообложения, обеспечение социальными гарантиями и ослабление надзора со стороны контролирующих органов в отношении семейного бизнеса, позволит малым семейным предприятиям улучшить свое благополучие. Стоит отметить, что главными приоритетами успешного развития страны должны стать укрепление и поддержка семьи как основы государства, а также формирование условий, при которых семья могла бы чувствовать уверенность в будущем.

Список использованной литературы

1. Левушкин А.Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств – участников СНГ: монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2013.

2. Левушкин А.Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

3. Левушкин А.Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

4. Пантелеева Т.С., Червякова Г.А. Экономические основы социальной работы. М.: Владос, 2009. 192 с.

2. О правотворческом подходе к легализации понятия «семейное предприятие»: достоинства и недостатки обсуждаемого законопроекта

Барков А.В.
Е-mail: barkov_a_v@mail.ru

Баркова Л.А.
Е-mail: larisa_90_09@mail.ru

Гришина Я.С.
Е-mail: grishinel@inbox.ru

Барков Алексей Владимирович, доктор юридических наук, профессор, профессор департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ

Баркова Лариса Алексеевна, кандидат юридических наук, консультант организационно-аналитического и контрольного отдела Арбитражного суда города Москвы

Гришина Яна Сергеевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия

В настоящей статье в целом поддерживается законодательная инициатива по легализации понятия «семейное предприятие», которое, так же как «социальное предприятие», может стать эффективным антикризисным правовым средством решения социально-экономических и демографических проблем российского общества. Вместе с тем на основе изучения зарубежного и российского регионального опыта, доктринальных разработок даются рекомендации по совершенствованию правотворческого подхода к развитию семейного предпринимательства, который не должен сводиться только к поддержке семейного предприятия; с учетом социальной полезности семейных предприятий уточняются критерии их государственной поддержки. Обосновывается необходимость доктринальной разработки концепции специального федерального закона, эмпирической базой которой может стать не только зарубежный, но и российский опыт регламентации отношений с участием забытых индивидуальных частных семейных предприятий, нуждающийся в адаптации к современным реалиям.

Ключевые слова: семейное предпринимательство, семейное предприятие, члены семьи, условия предоставления поддержки.

§ 2. On the legislative approach to the legalization of the concept of «family enterprise»: advantages and disadvantages of the draft law under discussion

Barkov A.V., Barkova L.A., Grishina Ya.S.

Barkov Alexey Vladimirovich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activities of the Financial University under the Government of the Russian Federation

Barkova Larisa Alekseevna, candidate of legal sciences, specialist in the organizational, analytical and control department of the Moscow Arbitration Court;

Grishina Yana Sergeevna, doctor of law, associate professor, professor, Department of Civil Law, Russian State University of Justice

This article generally supports the legislative initiative to legalize the concept of ”family enterprise”, which, like a ”social enterprise”, can become an effective anti-crisis legal tool for solving the socio-economic and demographic problems of Russian society. At the same time, based on the study of foreign and Russian regional experience, doctrinal developments, recommendations are given on improving the law-making approach to the development of family business, which should not be reduced only to supporting a family business; taking into account the social usefulness of family enterprises, the criteria for their state support are specified. The necessity of doctrinal development of the concept of a special federal law is substantiated, the empirical basis of which can be not only foreign, but also Russian experience in regulating relations with the participation of forgotten individual private family enterprises, which needs to be adapted to modern realities.

Keywords: family business, family business, family members, terms of support.

Представляется, что размещение на федеральном портале проектов нормативно-правовых актов подготовленного в начале 2020 г. Министерством экономического развития Российской Федерации документа «О внесении изменений в Федеральный закон “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации” в части закрепления понятия “семейное предприятие”»⁹ (далее – Законопроект о семейном предприятии) следует расценивать как предложение к дискуссии о достоинствах и недостатках данного законотворческого подхода. Поскольку изучение семейного предпринимательства как объекта правового регулирования входит в область наших научных интересов, то, как заинтересованные лица, мы не можем остаться в стороне от инициированного Правительством РФ обсуждения данного законопроекта.

Суть законотворческого замысла заключается в выделении среди субъектов малого и среднего бизнеса особой целевой группы, нуждающейся в дополнительной государственной поддержке, – «семейного предприятия». С этой целью в Федеральный закон № 209-ФЗ предлагается внести дополнения: в ст. 3 – определения «семейного предприятия» и «членов семьи»; и ст. 24.2 – критерии семейных предприятий как условий их государственной поддержки¹⁰. Аналогичный подход, оптимистично воспринятый экспертным сообществом¹¹, ранее уже был успешно апробирован при легализации понятий «социальное предпринимательство» и «социальное предприятие» в июне 2019 г., в Федеральном законе № 245-ФЗ¹² (далее – Закон о социальном предпринимательстве).

А.Н. Левушкин вполне обоснованно определяет, что «социальное предпринимательство традиционно принято считать одним из наиболее распространенных видов бизнеса, преобладающих в количественном отношении в странах с развитой рыночной экономикой. Вместе с тем семейное предпринимательство как разновидность социального предпринимательства является не самой востребованной формой ведения предпринимательской деятельности, однако уже сложившейся в современных реалиях российского семейного бизнеса»¹³.

Общепризнанным, первоочередным достоинством этого законотворческого подхода¹⁴ признается то, что он предложен во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 07.05.2018 № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года»¹⁵ в рамках реализации обеспеченного федеральным бюджетным финансированием национального проекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы»¹⁶. В условиях предпринимаемых Правительством РФ усилий по снижению наполовину критического уровня бедности должны приветствоваться любые обеспеченные законотворческие инициативы, нацеленные на повышение качества жизни российских граждан.

Однако если в Законе о социальном предпринимательстве, несмотря на его имеющиеся концептуальные недостатки¹⁷, определение «социального предприятия» давалось в общем контексте легализации социального предпринимательства, достоинства и возможности которого, как эффективного антикризисного инструмента решения различных социальных проблем, в течение последнего десятилетия убедительно раскрывались экспертным сообществом, то очевидно, что Законопроект о семейном предприятии решение задачи легализации семейного предпринимательства, к сожалению, не преследует. Следовательно, даже при принятии обсуждаемого Законопроекта антикризисный потенциал семейного предпринимательства так и останется полностью не реализованным¹⁸.

О необходимости особого правотворческого подхода к легализации инструментария семейного предпринимательства, обладающего, так же как и социальное предпринимательство, высоким социальным эффектом¹⁹, имеющим общую идеологическую основу²⁰, в последнее время писалось немало²¹. Справедливо отмечалось, что трудность в создании комфортной правовой среды для этого универсального, «не до конца изученного явления» обусловливается отсутствием «глубоких научных исследований»²², выстроенной российской правовой доктрины семейного предпринимательства. По мнению одного из авторитетных исследователей данной проблематики Анатолия Николаевича Левушкина, обобщившего существующие научные взгляды на это комплексное, социально-экономическое и правовое явление, термин «семейное предпринимательство» применяется в доктрине в различных, порой дополняющих значениях и аспектах, таких как: «1) экономико-социальная категория; 2) метод и форма организации семейного бизнеса; 3) правовой институт в системе предпринимательского права; 4) тип экономического поведения ячейки общества – семьи; 5) правовая форма реализации семьей своего предпринимательского потенциала, организованная на семейно-правовых связях»²³.

Вместе с тем, соглашаясь в целом с тезисом о необходимости создания правовой доктрины семейного предпринимательства, поскольку в рамках научной специальности 12.00.03 по данной проблематике существует лишь одна диссертация²⁴, тем не менее полагаем, что высказанные в настоящей статье рекомендации, пусть даже половинчатые, не способные концептуально изменить ситуацию с легализацией семейного предпринимательства, могут быть востребованы разработчиками Законопроекта в целях совершенствования предложенного законотворческого решения. Возможность появления в сложнейшей социально-экономической ситуации еще одного правового инструмента «семейного предприятия», способного повлиять на улучшение качества жизни россиян, не может быть игнорирована научным экспертным сообществом.

Ранее нами уже обращалось внимание на узость решения проблемы развития семейного предпринимательства в Российской Федерации, концептуально основанного только на государственной поддержке семейных предприятий, отвечающих критериям субъектов малого и среднего бизнеса²⁵. За этот недостаток аргументировано критиковался отклоненный законопроект депутатов фракции КПРФ Государственной Думы²⁶ (далее – Законопроект о развитии семейного предпринимательства), не учитывающий передовой зарубежный правотворческий и правоприменительный опыт. В целях совершенствования данного законопроекта обосновывалась целесообразность легализации: инструментария правового обеспечения развития семейного предпринимательства, механизма правовых гарантий свободы деятельности и его государственной поддержки, дополнительных мер социальной защиты, корпоративной социальной ответственности²⁷. К сожалению, обсуждаемый Законопроект о семейном предприятии не лишен тех же недостатков, что и отклоненный Законопроект о развитии семейного предпринимательства.

В пояснительной записке к Законопроекту о семейном предприятии²⁸ (далее – Пояснительная записка) отмечается, что предложение Минэкономразвития России об определении семейного предприятия в Федеральном законе «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» сделано с учетом международного опыта (Узбекистан, Азербайджан, Казахстан) и сложившейся региональной практики в развитии семейного предпринимательства, в которой отдельного внимания заслуживает пример Санкт-Петербурга, где в рамках закона о малом и среднем предпринимательстве вводится понятие «семейное предпринимательство»²⁹. Рассмотрение данного опыта представляет интерес и для настоящего исследования.

Опыт Узбекистана действительно представляется уникальным, поскольку это единственная страна в мире, где принят отдельный специальный закон «О семейном предпринимательстве»³⁰, закрепляющий не только критерии семейных предприятий как условий государственной поддержки, но и правила, регулирующие общие положения о семейном предпринимательстве, его создание и регистрацию; права и обязанности предприятия и участников; семейно-предпринимательскую деятельность, гарантии ее свободы. Вышеотмеченные рекомендации по совершенствованию Законопроекта о развитии семейного предпринимательства обосновывалась в первую очередь на основе узбекского опыта.

В отличие от Узбекистана в Азербайджане и Казахстане «отдельные нормативные правовые акты, регулирующие семейное предпринимательство», как отмечается в Пояснительной записке, отсутствуют. Однако опыт Казахстана представляет не меньший интерес, где, несмотря на отсутствие специального закона, развитие предпринимательства, включая семейное предпринимательство, осуществляется на основе кодифицированного акта. В Предпринимательском кодексе Республики Казахстан³¹ определяется не только понятие «семейное предпринимательство», осуществляемое на базе общей совместной собственности крестьянского хозяйства или общей совместной собственности на приватизированное жилище, но и «супружеского предпринимательства», осуществляемого на базе общей совместной собственности супругов (пп. 3.1 и 3.2 ст. 32 ПК РК). До вступления в силу ПК РК с 01.01.2016 данные отношения в Казахстане регламентировались законом «О частном предпринимательстве»³². В настоящее время Предпринимательский кодекс является универсальным кодифицированным актом, до мельчайших подробностей определяющим «правовые, экономические и социальные условия и гарантии, обеспечивающие свободу предпринимательства», в целом регламентирует отношения, «возникающие в связи с взаимодействием субъектов предпринимательства и государства, в том числе государственным регулированием и поддержкой предпринимательства»³³, а не только устанавливает правовые основы развития семейного предпринимательства.

Интерес представляет и механизм поддержки развития семейного предпринимательства, осуществляемый в Казахстане в различных формах. В исполнение Общенационального плана мер по реализации Послания Главы государства от 02.09.2019 правительство Казахстана приняло государственную программу «Дорожная карта бизнеса-2025», в которой предусмотрены новые формы поддержки бизнеса с упором на социальные аспекты, включая создание семейных предприятий³⁴. При этом «Ассоциация семейного бизнеса Казахстана» и АО «АТФ-Банк» уже несколько лет реализует благотворительный грантовый проект поддержки и развития семейного предпринимательства и финансовой грамотности «Династия»³⁵.

В Азербайджане легальное определение семейного предпринимательства отсутствует. В ст. 7 Закона Азербайджанской Республики от 01.06.1994 № 847 «О предприятиях»³⁶ дается только определение индивидуального (семейного) предприятия как предприятия, находящегося в собственности гражданина или в общей долевой собственности членов его семьи. Возможно, что интерес представляет поддержка семейного предпринимательства, оказываемая в целях стимулирования активного участия граждан в социально-экономическом развитии Азербайджана, развития малого и среднего предпринимательства, повышения уровня занятости населения и формирования конкурентоспособных семейных хозяйств. В этой стране в соответствии с Указом Президента данная поддержка осуществляется публичным юридическим лицом «ABAD», созданным по распоряжению главы государства от 23.09.2016 при Государственном агентстве по оказанию услуг гражданам и социальным инновациям «ASAN Xidmət». Ежегодное финансирование проекта «ABAD» (Упрощенная поддержка семейного бизнеса) предусматривается в госбюджете Азербайджана из резервного фонда Президента в размере 1 млн манатов³⁷.

Представляется, что больший интерес для совершенствования законодательства о семейном предпринимательстве мог бы представлять опыт Армении, где до 1999 г. «Об индивидуальном (семейном) предприятии»³⁸ определялось правовое положение семейных предприятий. Структурно закон состоял из 18 статей, определяющих понятие, законодательство об индивидуальном (семейном) предприятии, виды деятельности, порядок образования имущества, право собственности на имущество индивидуального (семейного) предприятия. Отдельно регламентировались вопросы государственной регистрации индивидуального (семейного) предприятия, фирменное наименование, учредительный документ, управление, контроль, права и обязанности семейного предприятия и его собственников, гарантии деятельности и порядок прекращения деятельности индивидуального (семейного) предприятия. При этом в соответствии со ст. 1. Закона, под «семейным» понимается такое предприятие, которое принадлежит членам семьи по праву совместной собственности. С принятием Гражданского кодекса Республики Армения этот закон признан утратившим силу.

В России до 1994 г. наблюдалась та же ситуация. С 1990 г., до вступления в силу ГК РФ, в соответствии с законом РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности»³⁹, легально существовала самостоятельная организационно-правовая форма предприятия – «индивидуальное (семейное) частное предприятие». Однако ни в Армении, ни в России Гражданские кодексы, к сожалению, в отсутствие Предпринимательского кодекса, аналогичного ПК РК, не регулируют вопросы правового положения семейного предприятия.

Вместе с тем в Армении, в отличие от России, в целях налогообложения легализовано понятие семейного предпринимательства, под которым понимается предпринимательская деятельность, осуществляемая членами одной семьи. С 01.10.2014 введен льготный налоговый режим для семейных предприятий, в которые могут вовлекаться только члены семьи, а привлечение других наемных работников запрещается. Субъектами семейного предпринимательства могут выступать индивидуальные предприниматели и коммерческие организации, годовой оборот которых не превышает 18 млн драмов. Примечательно то, что они освобождаются от уплаты всех видов налогов. За исключением некоторых случаев, они освобождены также от обязательств налогового агента и для них установлена упрощенная система отчетности⁴⁰. России еще предстоит оценить данный зарубежный опыт.

В региональном законе «О развитии малого и среднего предпринимательства в Санкт-Петербурге» (далее – Закон Санкт-Петербурга), особо отмеченном в Пояснительной записке, семейное предпринимательство определяется как «самостоятельная, осуществляемая субъектами семейного предпринимательства на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг»⁴¹. Очевидно, что данная дефиниция содержательно ничем не отличается от легального определения предпринимательской деятельности, содержащемся в ст. 2 ГК РФ, не учитывает социальную и семейно-правовую специфику и в связи с этим не может быть взята за основу при совершенствовании Законопроекта о семейном предприятии.

В научной литературе обращается внимание на особенность семейного предпринимательства, нацеленность которого характеризуется не только получением прибыли, но и достижением «экономических и социальных результатов, направленных на удовлетворение имущественных потребностей и гармонизацию интересов семьи в преодолении социально-экономических проблем»⁴². Это определение критикуется И.В. Ершовой, полагающей, что оно «несколько искусственно» приспосабливает легальное определение предпринимательской деятельности «к специфике семьи»⁴³. Возможно, что данное Л.А. Барковой определение не является совершенным, но главное его достоинство заключается в попытке обратить внимание на социальный, а не экономический эффект семейного предпринимательства, чего не хватает в дефинициях, содержащихся во всех анализируемых законопроектах.

Под субъектом семейного предпринимательства в Законе Санкт-Петербурга понимается «субъект малого предпринимательства – индивидуальный предприниматель, хотя бы один работник которого является членом его семьи». Если же субъект малого предпринимательства является юридическим лицом, то для получения поддержки хозяйствующий субъект должен отвечать двум условиям: 1) доля участия членов одной семьи в имуществе составляет более 50%, при этом указанные члены семьи должны иметь основное место работы в данном хозяйствующем субъекте; 2) количество работников, являющихся членами одной семьи, должно быть не менее двух человек.

Очевидно, что помимо наличия семейных связей, необходимых для легализации статуса «субъекта семейного предпринимательства», в Законе Санкт-Петербурга акцент сделан на личное трудовое участие членов семьи в предпринимательской деятельности. Этот подход представляется достаточно обоснованным, поскольку в научной литературе семейно-родственная связь между участниками и их личное трудовое участие, наряду со значительным уровнем социальной полезности, присущим в первую очередь субъектам малого и микропредпринимательства, нацеленным на увеличение имущественной базы семьи, способной сгладить экономические и социально-демографические проблемы⁴⁴, признаются наиболее важными квалифицирующими признаками, позволяющими рассматривать семейное предприятие как объект государственной поддержки⁴⁵.

К сожалению, в Законопроекте о семейном предприятии критерий личного трудового участия последовательно реализован только в одном из трех – третьем условии, гарантирующем государственную поддержку, отмеченном в ст. 24.2, в котором требуется, чтобы не менее 50% работников индивидуального предпринимателя, которые работают у него по основному месту работы, относились к членам его семьи. При соблюдении второго условия поддержка семейному предприятию будет оказана, если «не менее пятидесяти процентов членов производственного кооператива, потребительского кооператива, крестьянского (фермерского) хозяйства относятся к членам одной семьи» (п. 1.2 ст. 24.2). Вместе с тем в производственном кооперативе обязательное трудовое участие члена семьи (кооператива) не требуется.

Помимо этого в целях совершенствования Законопроекта о семейном предприятии полагаем обоснованным вновь вернуться к вопросу о необходимости включения в обозначенные критерии дополнительного (помимо семейных связей, личного трудового участия) условия, заключающегося в том, что доля в фонде оплаты труда работников семейного предприятия, объединенных семейно-родственными связями, должна составлять не менее 30%, что, как отмечалось, способно обеспечить гарантированный минимум уровня жизни менее социально защищенных членов семьи (детей, инвалидов и пенсионеров)⁴⁶. Полагаем также возможным расширение допустимых семейно-родственных связей участников семейного предприятия⁴⁷.

В Законопроекте в п. 10 ст. 1 под членами члены семьи (для целей определения семейного предприятия) понимаются «супруги, их родители, дети, братья, сестры, внуки, а также дедушки и бабушки каждого из супругов, братья и сестры родителей каждого из супругов, усыновители, усыновленные». Это определение шире, чем в Законе Санкт-Петербурга. В то же время состав семьи, с целью охвата большего количества граждан, нуждающихся в трудоустройстве, может быть расширен с учетом опыта Украины, где членами семьи считаются «жена (муж), родители, дети, бабушка, дедушка, прабабушка, прадед, внуки, правнуки, мачеха, отчим, падчерица, пасынок, родные и двоюродные братья и сестры, дядя, тетя, племянники как главы фермерского хозяйства, так и его жены (мужа), а также лица, находящиеся в родстве первой степени родства со всеми вышеупомянутыми членами семьи и родственниками (родители такого лица и родители мужа или жены, его муж или жена, дети как такового лица, так и его мужа или жены, в том числе усыновленные ими дети»⁴⁸.

Особо следует обратить внимание на то, что вызывает сомнение обоснованность включения в ст. 24.2 Законопроекта о семейном предприятии первого условия его поддержки: «участники хозяйственного общества, хозяйственного товарищества, хозяйственного партнерства – члены одной семьи владеют суммарно более, чем пятьюдесятью процентами долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, либо складочном капитале хозяйственного товарищества, хозяйственного партнерства или более, чем пятьюдесятью процентов голосующих акций акционерного общества и один из членов семьи является единоличным исполнительным органом такого юридического лица, либо председателем совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества или хотя бы на одного из членов семьи возложено ведение дел хозяйственного товарищества». То есть, по логике разработчиков законопроекта, если семья олигарха создаст холдинг, состоящий из десятков публичных акционерных обществ, отвечающих признакам субъекта среднего предпринимательства, где члены семьи будут владеть суммарно более чем 50% голосующих акций акционерного общества, то она вправе рассчитывать на государственную поддержку? Надеемся, что это не более чем досадное недоразумение. Здесь вопрос уже не в степени трудового участия, а в целесообразности расхода бюджетных денег, которым будет найдено более достойное применение.

Нет сомнения в том, что предприятия, отвечающие условию п. 1.1 ст. 24.2 Законопроекта, относятся к субъектам семейного бизнеса, независимо от того, к какой категории малых, средних или крупных предприятий оно относится. Однако это не означает, что все они должны одинаково поддерживаться государством. Если такое предприятие отвечает критериям субъекта среднего предпринимательства, то этот статус позволит ему иметь право доступа к имеющимся государственным программам. Крупное предприятия не имеет такого права. В этом – логика закона о МСП⁴⁹ и государственной Стратегии развития малого и среднего предпринимательства, миссия которой заключается в создании «основы для устойчивого повышения качества жизни населения и роста числа граждан Российской Федерации, относящихся к среднему классу»,⁵⁰ что является необходимым условием создания конкурентоспособной современной экономики. Однако статус «семейного предприятия» дает дополнительные преимущества хозяйствующему субъекту как антикризисному инструменту решения социально-экономических проблем, и потому государство вправе предъявить к нему требование о более высокой степени общественно полезной значимости его деятельности. Так, например, логика зарубежного законодателя при представлении государственной поддержки социальному предпринимателю заключается в поощрении такого предпринимателя, который гарантирует высокую степень полезности своей деятельности посредством реинвестирования как минимум половины прибыли в решение социально-экологических проблем⁵¹. В Законе о социальном предпринимательстве российский законодатель также придерживается этого правила. В связи с этим полагаем, что п. 1.1 ст. 24.2 Законопроекта нуждается в значительной переработке в социальном аспекте или удалению.

В целом представляется, что техническая корректировка Законопроекта о семейных предприятиях с учетом вышеотмеченных теоретических соображений технически возможна и необходима, что не умаляет его значения как антикризисного средства решения социально-экономических и демографических проблем российского общества.

Вместе с тем это не может заменить научно-практическую значимость продолжения доктринальных разработок по вопросу правового обеспечения развития семейного предпринимательства, которое, как уже отмечалось, не должно сводиться только к поддержке семейного предприятия. Думается, что в доктринальном обоснования нуждается концепция специального федерального закона, где может быть востребован не только ранее отмеченный узбекский опыт правового обеспечения развития семейного предпринимательства⁵². Эмпирической базой дальнейших исследований может быть также опыт Армении и Казахстана, учитывающий режим супружеского предпринимательства, т. е. особенности осуществления предпринимательской деятельности, основанной на совместной собственности супругов, как разновидности семейного предпринимательства, а также российский опыт регламентации отношений с участием забытых индивидуальных частных семейных предприятий, нуждающейся в адаптации к современным реалиям.

Список использованной литературы

1. Барков А.В. О совершенствовании российского правотворческого подхода к легализации семейного предпринимательства // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. С. 21–34.

2. Барков А.В., Гришина Я.С. Критический анализ российского правотворческого подхода к легализации социального предпринимательства // Гражданское право. 2019. № 2. С. 3–5.

3. Барков А.В., Гришина Я.С. Легализация экологического предпринимательства в рамках российского социально-предпринимательского правотворческого подхода // Вестник Саратовской гос. юрид. акад. 2019. № 5. С. 92–99.

4. Баркова Л.А. Семейное предпринимательство в механизме правового обеспечения гармонизации интересов семьи: дис. … канд. юрид. наук. Тверь, 2014. 187 с.

5. Баранец Н.И. Преимущества и недостатки в развитии малого семейного предпринимательства // Бизнес в законе. 2008. № 3. С. 129–130.

6. Ершова И.В. Семейный бизнес – явление универсальное и не до конца изученное // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 44–55.

7. Левушкин А.Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

8. Левушкин А.Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Ун-та им. О.Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3. С. 206–217.

9. Московская А.А. Зачем нужен закон о социальном предпринимательстве? // Мир социального предпринимательства. 2019. № 10. С. 4–11.

10. Мохов А.А. Социальные эффекты экономической деятельности и их значение для правотворчества // Юрист. 2016. № 18. С. 37–41.

11. Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

12. Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

§ 3. Семья и члены семьи как субъекты малого предпринимательства

Горская Е.Ю.
E-mail: gorskaya_e@bk.ru

Горская Екатерина Юрьевна, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры семейного и жилищного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

В настоящее время не существует законодательно закрепленного понятия семейного бизнеса. Возможно, в этом и нет особой необходимости, так как налоговых льгот или оригинальных организационно-правовых форм данный формат ведения бизнеса не имеет.

Семейный бизнес может быть определен как предпринимательство в абсолютно любой, разрешенной законом, сфере, в организации которого участвуют два или более члена одной семьи или же большая часть активов или контроля над организацией принадлежит семье.

В настоящей статье мы постараемся выявить самобытные признаки «семьи», «членов семьи» как субъектов предпринимательской деятельности. Данные дефиниции лежат на пересечении нескольких отраслей права: семейного, гражданского, предпринимательского и корпоративного.

Анализ норм отечественного законодательства даст нам ясность о фактическом существовании семейного предпринимательства и закреплении за членами семьи, участвующими в бизнесе, статуса партнеров.

Ключевые слова: семья, соучредители, совладельцы, члены семьи, родители, дети, супруги, предпринимательство, малый бизнес, крестьянско-фермерское хозяйство, имущество супругов, общая совместная собственность, семейный бизнес.

§ 3. Definitions of family or members of a family as subjects of small business

Gorskaya E.Yu.

Gorskaya Ekaterina Yurevna, candidate of legal sciences, senior lecturer of Department of family and house law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL)

Currently, there is no legislatively established concept of family business. Perhaps this is not particularly necessary. May be, because this format of business has not any tax benefits or original organizational legal forms.

A family business may be defined as any kind of business in which two or more family members are involved: the majority of ownership or business management belongs to the family.

In this article we will try to identify notions of the «family» and «family members» as subjects of entrepreneurial activity. These definitions lie at the intersection of several branches of law, they are: family, civil, business and corporate law.

At the end of our research we will clearly know about the actual existence of family business and consolidation of the family members’ status involved in the business.

Keywords: family, shareholders, partners, family members, parents, children, spouses, entrepreneurship, small business, peasant farming, matrimonial property, common joint property, family business.

Основная задача, стоящая перед нами, – выявить собственные признаки «семьи», «членов семьи» как субъектов предпринимательской деятельности. Данные дефиниции лежат на пересечении нескольких отраслей права: семейного, гражданского, предпринимательского и корпоративного.

Подобный межотраслевой, комплексный подход поможет выявить существенные признаки членов семьи как субъектов предпринимательской деятельности. А также верно определить их правовой статус и, как следствие, выявить объем прав, обязанностей и круг ответственности как партнеров по бизнесу с особой специфической характеристикой.

Отсутствие регламентации такой совместной формы трудовой предпринимательской деятельности, как семейный бизнес, а также единообразного понимания «семьи» и отнесение отдельных физических лиц к данному коллективному объекту порождает коллизии в праве.

Хотелось бы для начала определить ту сферу, о которой далее будет идти речь. При употреблении выражения «семейный бизнес» мы чаще всего понимаем малое предпринимательство⁵³.

Во-первых, это малый бизнес. В ст. 4 Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» определены следующие критерии отнесения предпринимательской деятельности к малому бизнесу:

– это среднесписочная численность работников за предшествующий календарный год не должна превышать сто человек (среди малых предприятий выделяются микропредприятия – до 15 чел.)⁵⁴;

– и второй критерий определяется в зависимости от величины полученного дохода. Малые предприятия – 800 млн руб., микропредприятия – 120 млн руб.⁵⁵;

– структуры уставного капитала и / или инновационной активности (для хозяйственных обществ, хозяйственных партнерств)⁵⁶.

Таким образом, под анализ данной статьи подпадает практически все организационно-правовые формы предпринимательства, но с учетом вышеуказанных критериев. Но не все малое предпринимательство является семейным. Существует несколько подходов к отнесению бизнеса к категории семейного: вовлеченность в управление, количество акций предприятия, принадлежащих членам одной семьи, фактический контроль и преемственность поколений в развитии бизнеса⁵⁷.

Когда мы говорим о малых формах бизнеса, конечно в обывательском смысле, мы понимаем, что чаще всего в нем заняты именно члены одной семьи и всего лишь часть работников нанимается со стороны. Это означает снижение затрат на управление. В несемейных компаниях закладываются расходы на: системы учета графика работы сотрудников, системы безопасности, и другие механизмы, позволяющие уменьшить воровство и контролировать рабочие привычки сотрудников. Семейная фирма может свести к минимуму или устранить эти расходы, потому что сотрудники и менеджеры связаны и доверяют друг другу⁵⁸.

В настоящей работе мы постараемся определить тот круг лиц, к которому могут относиться граждане, объединенные родством и общим видом деятельности, систематически приносящим доход. Для полноценного и всестороннего анализа необходимо выявление тождественных признаков «членов семьи» и партнеров, как субъектов коллективного предпринимательства, что без обращения к содержанию понятий, принятых в семейном, гражданском и предпринимательском праве, невозможно.

Вопрос находится на стыке предмета правового регулирования ряда систем отраслевого законодательства⁵⁹. Вопросы семьи, безусловно, относятся к ведению семейного права. Но разве трудовое взаимодействие и вопросы распределения обязанностей по управлению бизнесом являются предметом правового регулирования семейной отрасли? Пожалуй, нет. Распределение обязанностей при осуществлении предпринимательской деятельности является предметом изучения корпоративного права.

При этом экономические правоотношения, осуществляемые партнерами, в основе которых лежит общее имущество, однозначно носят гражданско-правовой характер и являются предпринимательскими.

Пересечение в понятиях поможет правильно выявить статус члена семьи, участвующего в малой форме предпринимательства, и, как следствие, выявить его роль в приносящей доход деятельности, а также долю в общем имуществе.

Родственники – неправовая категория и не означает автоматического предписания к определенной семье⁶⁰. Стоит обратиться к ст. 2 Семейного кодекса РФ (далее – СК РФ), где говорится, что семейное законодательство регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (усыновителями и усыновленными), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, – между другими родственниками и иными лицами⁶¹. Данная статья имеет широкое толкование и не ограничивается поименованным перечнем лиц. Он может быть увеличен, действует ситуационно, т. е. в зависимости от сферы применения и необходимости включения лица в круг членов той или иной семьи.

В ст. 14 СК РФ установлено, что близкими родственниками являются родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родители и дети, дедушки, бабушки и внуки), полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры⁶². Кроме перечисленных, основанием отнесения лица к определенной семье является отношения родства (рождение или происхождение от одного общего предка) или свойства (отношения, возникающие в связи с заключением брака между супругами и родственниками другого супруга, а также между родственниками супругов). Родство или свойство – это аффилированность особого качества⁶³.

Напомним, что в ст. 4 СК РФ, кроме всего прочего, предусмотрено, что к имущественным отношениям, не урегулированным семейным законодательством, применяются нормы гражданского законодательства⁶⁴.

Исходя из ст. 1142–1145 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), родственниками по отношению к определенному физическому лицу являются⁶⁵:

супруг;

родители, дети;

бабушки и дедушки, внуки и внучки;

полнородные и неполнородные братья и сестры;

дети полнородных и неполнородных братьев и сестер (племянники и племянницы);

полнородные и неполнородные братья и сестры родителей (дяди и тети), двоюродные братья и сестры;

прадедушки и прабабушки;

дети родных племянников и племянниц (двоюродные внуки и внучки) и родные братья и сестры его дедушек и бабушек (двоюродные дедушки и бабушки);

дети двоюродных внуков и внучек (двоюродные правнуки и правнучки), дети двоюродных братьев и сестер (двоюродные племянники и племянницы) и дети двоюродных дедушек и бабушек (двоюродные дяди и тети);

пасынки, падчерицы, отчим, мачеха и т. д.⁶⁶

Некоторые авторы⁶⁷ к основаниям для отнесения лиц к членам семьи относят алиментные обязательства, сужая тем самым круг вышеперечисленных лиц. Но в обсуждаемой сфере, думается, алиментирование не может быть таковым основанием, так как не имеет определяющего значения, а именно совместная деятельность, направленная на систематическое получение прибыли.

Семья – лица, связанные родством и (или) свойством, совместно проживающие и ведущие совместное хозяйство⁶⁸. Определение, вполне подходящее по смыслу, так как делает акцент на хозяйственную деятельность лиц, но, однако, слишком широкое для определения субъектного состава.

Именно этот аспект сужает исследуемую нами область и ограничивает ее анализом соотношения понятий «семья» и «члены семьи» в семейных предпринимательских правоотношениях.

Дискуссия о необходимости законодательного закрепления определения понятия семьи не утихает. Потребность обусловлена как практической, так и теоретической целесообразностью, созданием эффективного механизма правовой охраны семьи, обеспечивающего стабильность и устойчивость семьи в российском обществе и государстве. Но, кроме того, на данной дефиниции завязаны и другие правовые явления. В ряде нормативно-правовых актов идет ссылка на семью как основание ведения совместной предпринимательской деятельности. Семейная животноводческая ферма, которая определяется как производственный объект, предназначенный для выращивания и содержания сельскохозяйственных животных, находящийся в собственности или пользовании крестьянского (фермерского) хозяйства. Но это единственная организационно-правовая форма, где родственные отношения партнеров являются обязательными.

«Семья» как коллективный субъект наряду с «супругами», а также с такими единичными самостоятельными субъектами, как «члены семьи», являются специфическими субъектами корпоративного права и редко когда предпринимательского. Поясним, что для государства или иного субъекта экономической деятельности (потенциального контрагента) семейная форма бизнеса абсолютно ничем не отличается от иных организационно-правовых форм и не образует оригинального вида ведения предпринимательской деятельности.

Членами семьи в рассматриваемом смысле в первую очередь являются супруги, родители и дети. «Совместность» ведения бизнеса супругов возможна в различных формах, с условием, что брак был зарегистрирован в установленном законом порядке:

– активная, т. е. деятельность граждан выражена вовне. Супруги являются соучредителями, со-держателями паев, долей, акций общего бизнеса и участвуют в его управлении. Каждый из супругов титульный владелец своей части или указан в реестре как совладелец;

– пассивная, когда один из супругов занимается бизнесом, а второй не проявляет никакого интереса к данному виду деятельности, приносящему доход семье, и согласие на распоряжение имуществом, вовлеченным в предпринимательство, презюмируется в силу закона.

Таким образом, весь доход от ведения бизнеса, вне зависимости от формы, является общим и совместным, если иное не установлено супругами в соглашении об определении режима собственности лиц: брачным контрактом или соглашением о разделе имущества супругов. Необходимо также помнить, что при определении долей на общий бизнес действует правило, предусмотренное ч. 2 ст. 44 СК РФ «Признание брачного договора недействительным», – равнодушное отношение к предприятию не означает лишение права на его часть без соразмерной компенсации.

Подробному анализу экономического статуса и определению долей в праве лиц, находящихся в браке между собой, посвящено множество исследовательских работ⁶⁹. В связи с частой встречаемостью совместного супружеского бизнеса вопрос в законодательстве является улаженным и действуют нормы семейного и гражданского права о законном или договорном режиме собственности имущества супругов.

Более интересным, на наш взгляд, является участие в совместном бизнесе иных членов семьи, не всегда имеющих очевидную родственную связь между собой.

Считаем целесообразным рассмотреть крестьянско-фермерские хозяйства, чей статус должен отвечать сразу нескольким правовым критериям различных отраслей права. Данная форма ведения хозяйства сложилась исторически и велась членами семьи, проживающими совместно, и в последующем была лишь закреплена, а не вновь создана государством.

Прямое указание на членов семьи как со-предпринимателей содержится в ст. 3 Закона о КФХ, где сказано, что членами фермерского хозяйства могут быть: супруги, их родители, дети, братья, сестры, внуки, а также дедушки и бабушки каждого из супругов, но не более чем из трех семей⁷⁰. Но при этом закон снова порождает правовую неопределенность, употребляя «но не более чем из трех семей», так остается неясным, какой перечень лиц объединяет понятие «семья» и какой критерий отделяет одну семью от другой. Включая неправовое понятие «семья» в текст нормы, законодателю следовало дать пояснение, поскольку с этим понятием связано ограничение круга лиц, имеющих право на создание фермерского хозяйства. Неоднозначность может повлечь трудности в правоприменении и нарушения прав граждан⁷¹.

Думается, что в таком случае начинает действовать понятие семьи, принятое в доктрине и не имеющее официального закрепления, а именно: членами одной семьи являются супруги (официально зарегистрировавшие свой брак в установленном законом порядке), родители и дети, не достигшие совершеннолетия.

Невозможно не сказать в данном аспекте о несовершеннолетних, которые попали в семью не из факта рождения от определенных лиц, а вследствие юридического акта органа государственной власти: усыновление (удочерение), опека и попечительство. Являются ли они членами семьи и партнерами по бизнесу?

Что касается усыновления или удочерения, то упомянутые лица приравниваются в своем статусе, имеют те же права и обязанности, что и кровные дети. В таком случае начинает действовать лишь одно ограничение, предусмотренное Законом о КФХ, что несовершеннолетние могут быть приняты в члены фермерского хозяйства по достижении ими возраста шестнадцати лет.

А что насчет остальных форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей. Во-первых, являются ли они членами той семьи, в которой воспитываются? Постараемся найти ответ в законодательстве. В ст. 2 Закона г. Москвы от 23.11.2005 № 60 «О социальной поддержке семей с детьми в городе Москве» сказано, что многодетная семья – семья, в которой родились и (или) воспитываются трое и более детей (в том числе усыновленные, а также пасынки и падчерицы) до достижения младшим из них возраста 16 лет, а обучающимся в образовательном учреждении, реализующем общеобразовательные программы, – 18 лет. В составе многодетной семьи не учитываются дети, находящиеся на полном государственном обеспечении, и дети, в отношении которых родители лишены родительских прав или ограничены в родительских правах⁷².

Опека и попечительство – это промежуточная форма между устройством граждан в специальные учреждения и усыновлением, поскольку подопечный не становится полноправным членом семьи, как при усыновлении, однако отдельные элементы семейного воспитания в данном случае присутствуют⁷³. Достаточным ли является критерий воспитания, для того чтобы несовершеннолетнего отнести к определенной семье. В вышеупомянутом законе г. Москвы также говорится об обеспечении ребенка. Действительно, согласно Федеральному закону от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве», обязанности по опеке и попечительству исполняются безвозмездно⁷⁴ или на возмездной основе⁷⁵. Получение денежных средств за воспитание ребенка не означает его полное государственное обеспечение. Под последним подразумеваются образовательные организации, медицинские организации, организации, оказывающие социальные услуги, в которые помещаются под надзор дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей⁷⁶.

Следовательно, условные супруги-предприниматели, взявшие в семью детей на воспитание, образуют семью. Опека – форма устройства малолетних граждан (не достигших возраста четырнадцати лет)⁷⁷; это означает, что в силу малолетства ребенок не может стать субъектом предпринимательства в КФХ. В то время как лицо, находящиеся под попечением (несовершеннолетние дети от 14 до 18 лет), – вполне.

В Законе⁷⁸ о режиме права общей собственности на имущество опекунов (попечителей) и их подопечных речь идет прежде всего о режиме общей долевой собственности⁷⁹. Режим общей совместной собственности может возникнуть лишь на плоды совместной предпринимательской деятельности. Кроме того, данные отношения должны быть оформлены в договоре об осуществлении попечительства, где будет поименовано имущество ребенка-партнера. Поскольку подопечный слабая сторона и «семейная» связь может быть прервана в любой момент, так как возникла на основании акта органов опеки и попечительства (договора), и имущество должно оставаться за ребенком во избежание его утраты, что может привести к ухудшению материального положения несовершеннолетнего, что противоречит духу закона.

Отсутствие родственных или свойственных связей может привести к признанию недействительным соглашения о вступлении в члены действующего КФХ и применению последствий недействительности ничтожной сделки⁸⁰, но не означает невозможность вступления в КФХ по другим основаниям, предусмотренным законом.

Профессиональный доход, согласно действующему законодательству⁸¹, является доходом от индивидуальной деятельности физического лица. Такая деятельность является мелкой предпринимательской, но не является коллективной. Однако нужно помнить, что доход от использования имущества также является профессиональным. А что, если это имущество (жилое помещение) находится в общей совместной или долевой собственности членов семьи и приобретено на средства материнского капитала, в порядке реализации дополнительных мер государственной поддержки семей, имеющих детей⁸², и в последующем сдается в аренду? Недостижение совершеннолетия не является ограничением к «самозанятости», а это означает, что каждый из членов семьи в своей части (определенной доле) уплачивает налог на профессиональную деятельность. Но перед этим супруги должны изменить режим собственности на данное имущество, а в жилье, приобретенном с использованием материнского капитала, выделить доли на детей, таким образом перейдя на общую долевую собственность, что позволит выявить правильную налоговую базу для каждого из членов семьи.

Подводя итог, можно сделать вывод, о взаимном проникновении категорий и понятийных аппаратов, единстве принципов российского права. Данная универсальность позволяет нам применять положения, принятые в семейном праве, и к предпринимательским, корпоративным правоотношениям с одной лишь оговоркой, что кроме отношений родства и свойства родственникам-партнерам необходимым критериям является и общая совместная занятость в ведении предпринимательской деятельности, а распределяемый доход зависит от степени вовлеченности каждого из членов семьи. При этом корпоративные взаимоотношения имеют личный-доверительный характер, что гарантирует, чаще всего, добросовестность сторон.

Список использованной литературы

1. Гришаев С.П., Богачева Т.В., Свит Ю.П. Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

2. Ершова И.В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

3. Зрелов А.П. Современные проблемы межотраслевого применения понятия «член семьи» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

4. Календжян С.О., Волков Д.А. Семейное предпринимательство: анализ российской практики // Российский внешнеэкономический вестник. 2011. № 9. URL: ttps://cyberleninka.ru/article/n/semeynoe-predprinimatelstvo-analiz-rossiyskoy-praktiki (дата обращения: 12.04.2020).

5. Комментарий к Федеральному закону «Об опеке и попечительстве» и Федеральному закону «О внесении изменений в отдельные законодательные акты в связи с принятием Федерального закона “Об опеке и попечительстве”» (постатейный) / П.В. Крашенинников, И.Е. Манылов, Л.Ю. Михеева [и др.]; под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2009. 183 с. // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

6. Левушкин А.Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

7. Мохов А.А. Семейное и малое предпринимательство в современной России: доктрина и законодательство // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

8. Османова Д.О. Отношения родства или свойства как инструмент для злоупотреблений при несостоятельности (банкротстве) // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

9. Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / Ю.В. Абрамов, С.М. Ананич, В.К. Андреев [и др.]; отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

10. Тихомиров М.Ю. Комментарий к Федеральному закону «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» (постатейный). М.: Изд-во Тихомирова М.Ю., 2015. 126 с. // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 12.04.2020).

11. Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / С.В. Алборов, В.К. Андреев, М.И. Бабич [и др.]; отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин; Московский гос. юрид. ун-т им. О.Е. Кутафина (МГЮА). М.: Проспект, 2019. 478 с.

12. Family Owned Businesses Law and Legal Definition // Hillstrom Northern Lights https://definitions.uslegal.com/f/family-owned-businesses (дата обращения: 12.04.2020).

§ 4. Семейный бизнес & самозанятые: эффективный механизм развития малого и среднего предпринимательства в России

Левушкин А.Н.
E-mail: lewuskin@mail.ru

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА); профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия, г. Москва; Заведующий кафедрой гражданского права Московского государственного областного университета)

Семейный бизнес и деятельность самозанятых лиц приобретают все большее распространение в сфере малого и среднего предпринимательства в России и во многих развитых странах современного правопорядка. Безусловно, организация семейного бизнеса и самозанятых лиц имеют определенные отличия от других видов осуществления предпринимательской деятельности. Следует признать, что, к сожалению, в России данные формы организации малого и среднего предпринимательства не является часто реализуемыми и понятными широкой массе населения.

Изучение феномена семейного бизнеса и деятельности самозанятых лиц в цивилистической парадигме находится на стыке многих наук: предпринимательского, гражданского, семейного, корпоративного права. В работе на основе анализа частноправового регулирования семейного бизнеса как эффективного механизма развития малого и среднего предпринимательства в России определяется его правовая природа и некоторые особенности регламентации правового режима деятельности субъектов, в том числе самозанятых лиц, проблемы исполнения норм при регулировании малого и среднего предпринимательства, основанного на семейных связях.

Ключевые слова: семейный бизнес, малое и среднее предпринимательство, самозанятые лица, семейное предпринимательство, супруги, семейные связи.

§ 4. Family business & self-employed: an effective mechanism for the development of small and medium-sized businesses in Russia

Levushkin A.N.

Levushkin Anatoly Nikolaevich, doctor of law, professor, professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL); professor of civil law Russian Academy of justice, Moscow; Head of the Department of civil law Moscow state regional University (MGPU).

В рамках настоящей научной статьи представляется необходимым остановиться на трех основных направлениях научного исследования:

Определение семейного бизнеса в контексте развития малого и среднего предпринимательства.

Выявление проблем правового регулирования самозанятых лиц как эффективного механизма развития малого и среднего предпринимательства в России.

Установление основных направлений совершенствования правового регулирования малого и среднего предпринимательства в России на современном, весьма кризисном этапе развития экономики.

В современных экономических реалиях Российской Федерации, учитывая негативное влияние санкций со стороны большого количества европейских государств, одной из важнейших задач российского государства становится стабильное развитие малого и среднего предпринимательства. Поддержка малого и среднего предпринимательства важна не только в кризисные периоды экономики, но и в целом. Безусловно, стабильное и эффективное функционирование малого и среднего предпринимательства помогает решить большое количество проблем, обеспечивая наличие рабочих мест, увеличение объемов выпускаемой продукции, налоговых поступлений в бюджеты всех уровней, развитие инновационных технологий. Полагаем, что семейный бизнес, деятельность самозанятых граждан являются эффективным механизмом развития малого и среднего предпринимательства в России в период кризисных экономических процессов.

В доктрине предпринимательского права справедливо указывается, что малое и среднее предпринимательство относится к такому многоаспектному явлению, которое способно оказать влияние на все сферы жизни общества. В условиях рыночной экономики состояние малого и среднего бизнеса приобретает особое значение, поскольку данный фактор является ключевым условием развития конкуренции. Малый бизнес – основное пристанище для молодежного и женского предпринимательства⁸³. В развитие данного суждения можно утверждать, что именно организация семейного бизнеса и деятельность самозанятых граждан являются эффективным механизмом развития малого и среднего предпринимательства в нашей стране. Однако для нормального функционирования и развития малого и среднего предпринимательства, основанного на семейном предпринимательстве, необходима эффективная государственная политика, связанная прежде всего с установлением понятной и непротиворечивой нормативной базы, а также с предоставлением мер государственной поддержки.

Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»⁸⁴ (далее – Закон № 209-ФЗ) содержит весьма общую дефиницию субъектов малого и среднего предпринимательства (далее – МСП). Поэтому основное бремя законодательной квалификации ложится на его ст. 4, которая закрепляет условия отнесения к той или иной категории хозяйствующих субъектов.

В России на современном этапе все активнее как в доктрине предпринимательского права, так и в правоприменительной деятельности обсуждается вопрос о необходимости нормативного правового закрепления семейного бизнеса как формы организации малого и среднего предпринимательства. Вместе с тем на сегодняшний день в российском законодательстве не существует точного определения такого правового явления, как семейное предпринимательство и семейный бизнес в контексте развития малого и среднего предпринимательства в России.

Научно-технический прогресс неизбежно приводит к появлению новых видов социальной активности. Их принятие обществом, понимание содержания и целей – не всегда простой и быстротечный процесс. Четвертая промышленная революция, развернувшаяся на наших глазах, указанные процессы активизировала⁸⁵. Это в полной мере относится и к сфере семейного бизнеса и деятельности самозанятых лиц.

В контексте данных рассуждений укажем, что на федеральном портале проектов нормативно-правовых актов 24.01.2020 опубликован законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации”» в части закрепления понятия «семейное предприятие».

Под семейным подразумевается малое или среднее предприятие, соответствующее одному из следующих критериев:

– члены одной семьи владеют более чем 50% долей в уставном капитале или более чем 50% голосующих акций, и один из членов семьи является единоличным исполнительным органом такого юридического лица либо председателем совета директоров, или хотя бы на одного из членов семьи возложено ведение дел хозяйственного товарищества;

– не менее 50% членов производственного кооператива, потребительского кооператива, крестьянского (фермерского) хозяйства относится к членам одной семьи;

– не менее 50% работников ИП, которые работают у него по основному месту работы, относится к членам его семьи.

Под членами семьи понимаются супруги, их родители, дети, братья, сестры, внуки, а также дедушки и бабушки каждого из супругов, братья и сестры родителей каждого из супругов, усыновители, усыновленные.

Обособление семейного предпринимательства в отдельную правовую категорию на федеральном уровне позволит создать экономические, правовые и организационные условия для формирования развитой инфраструктуры семейного предпринимательства, развития семьи как среды самореализации человека, увеличения потенциала семьи и его использования в интересах развития общества и экономики, говорится в пояснительной записке.

В доктрине распространен широкий подход к определению правовой природы семейного предпринимательства и бизнеса. Такая трактовка, сложившаяся в цивилистической парадигме, применима к «восточной модели управления (“бизнес как семья”, “пожизненный” наем работников в корпорацию, преимущество в трудоустройстве членам той или иной семьи и проч.). Однако такое понимание семьи является чуждым российскому менталитету. Кроме того, оно не вписывается и в понимание брачно-семейных связей, отношений по отечественному законодательству»⁸⁶.

Необходимость поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства на уровне субъектов РФ, в частности необходимость финансовой и имущественной поддержки, вызвана нехваткой собственных денежных средств или иного имущества для финансирования хозяйственной деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства на первых этапах их «жизни».

Цели правового регулирования предпринимательских отношений, задачи по их достижению, а также принципы как руководящие ориентиры регулирования семейного бизнеса выступают предпосылками публицизации как предпринимательского, так и семейного законодательства. Все отчетливее проявляются межотраслевые связи, взаимодействие норм гражданского предпринимательского, семейного, корпоративного законодательства для регулирования предпринимательской деятельности членов семьи. Правовой статус субъектов правоотношений определяется не только гражданским законодательством… необходима оптимизация межотраслевых связей⁸⁷. На семейный бизнес влияют и другие, в том числе публично-правовые факторы, в частности государственная политика в отношении бизнес-сообщества, восприятие такого бизнеса общественностью, социально-экономическая ситуация в стране и др. Так, в современном российском обществе семейный бизнес как форма малого (среднего) предпринимательства больше ощущает на себе негативное влияние социальных и экономических проблем, нестабильности среды ведения бизнеса, бюрократии и т. п. Особую актуальность этой проблематике придает тот факт, что семейный бизнес более отчетливо, чем другие виды бизнеса и экономической деятельности, нуждается в поддержке со стороны государства. Однако в России отсутствуют целевые государственные программы, направленные на поддержку, развитие и защиту данной формы бизнеса. Для усовершенствования государственного регулирования семейного бизнеса нужна социологическая информация, которая позволит комплексно и системно оценить его состояние и проблемы бизнеса в семье. Но в настоящее время изучение феномена семейного бизнеса происходит больше в рамках экономической науки. Учитывая это, возникает насущная необходимость собственно цивилистического исследования понятия «семейный бизнес» и феноменов, связанных с этим понятием.

Исходя из действующего в настоящее время российского законодательства, семейное предпринимательство в обобщающем виде может рассматриваться как комплексное экономическое и социально-правовое явление. На сегодняшний день следует говорить о комплексном, межотраслевом правовом регулировании института семейного бизнеса как эффективном механизме развития малого и среднего предпринимательства в России. А сам семейный бизнес как эффективный способ развития предпринимательства в России основан на социальном предпринимательстве.

Семейный бизнес как форма организации малого и среднего предпринимательства – это форма деловой жизни, которая способна быстро мобилизовать необходимые финансовые и производственные ресурсы семьи, ускорить темпы научно-технического прогресса, решить проблему занятости населения, а также сформировать экономически самостоятельный и стабильный средний класс на основе семейно-правовых связей.

Полагаем, что семейный бизнес – это сложная, экономико-правовая категория, социально-экономическая связь членов семьи, которая представляет собой совокупность имущественных и неимущественных отношений, в рамках которых реализуются права и обязанности, реализуемые супругами в сфере предпринимательской деятельности, и непосредственное ее ведение. Полагаем, что такой баланс вышеуказанных отношений в наибольшей мере проявляется в сфере семейного бизнеса, где тесно взаимосвязаны предпринимательские, корпоративные, семейные, трудовые, потребительские, социально-правовые отношения.

В основу создания и функционирования семейного бизнеса в контексте развития малого и среднего предпринимательства положены семейные отношения, супружеские связи, основанные на принадлежности к браку и семье, которые, в свою очередь, имеют семейно-ценностный компонент и доверительный характер. Семейный бизнес направлен, с одной стороны, на решение вопросов экономического роста страны и перехода к инновационному развитию, с другой стороны – на решение материальных, финансовых проблем в семье, обеспечение экономической стабильности в семье, основанной на браке. Полагаем, что такая деятельность осуществляется в рамках реализации экономической функции семьи, имеющей важное значение в жизнедеятельности общества и государства⁸⁸.

При осуществлении этих направлений семейный бизнес, безусловно, должен быть основан на реализации принципа добросовестности. Представляется целесообразным закрепить приоритетное действие принципа добросовестности применительно к осуществлению прав при ведении семейного бизнеса, так как вероятны нарушения прав и законных интересов третьих лиц. Это связано также и с тем, что обязательственные (относительные) права должны быть более четко очерчены, в частности в договоре, что в определенной степени облегчает решение вопросов юридической квалификации превышения пределов осуществления предоставленного права⁸⁹.

В доктрине обоснованно определено, что в России модель семейного предпринимательства может быть основана как на коммерческих, так и на некоммерческих началах⁹⁰. Сами предпринимательские отношения членов семьи предполагают извлечение прибыли. Однако не следует забывать о лично-доверительных отношениях, складывающихся в семье. Эти особенности отчетливо реализуются при осуществлении семейного бизнеса как эффективного способа развития предпринимательства в России.

Анализ западных и отечественных источников по проблемам развития семейного бизнеса позволяет предложить следующее толкование основного понятия настоящего исследования: семейный бизнес – это бизнес, в рамках которого право собственности на определенное предприятие полностью или в значительной степени принадлежит членам одной семьи, а также передается следующим поколениям по праву наследования.

Имущественные отношения, складывающиеся между отдельными членами семьи, например супругами, могут оказывать существенное влияние на имущественное положение не только всего семейного бизнеса, всех членов семьи, но и на предпринимательскую сферу в масштабе организации крупного капитала. Следовательно, существует объективная потребность в нормативно-правовом урегулировании и сопровождении имущественных семейных предпринимательских отношений, направленных на организацию и осуществление семейного предпринимательства⁹¹.

Необходимо учитывать, что действующее регулирование имущественных отношений супругов крайне лаконично и в принципе никогда не было рассчитано на применение к сколько-нибудь крупным активам. В результате огромное количество важных имущественных вопросов остаются неурегулированными, а судебная практика по применению небольшого количества имеющихся норм находится в нестабильном состоянии.

В контексте правового анализа бизнеса супругов как эффективной модели развития малого и среднего предпринимательства в России немаловажное значение имеет вопрос определения правового режима супружеской собственности и их доходов.

Необходимо признать, что в настоящий период в гражданском и семейном законодательстве РФ отсутствуют нормы, раскрывающие в полной мере правовой режим доходов от предпринимательской деятельности и бизнеса супругов, а также отвечающие на вопросы, затронутые в настоящей статье. Однако, исходя из анализа судебной практики и действующих норм права, можно сделать вывод, что закрепление в специальном законе о семейном предпринимательстве норм, раскрывающих правовой режим доходов от предпринимательской деятельности и порядок их разделения между супругами, разрешило бы множество актуальных на данный момент вопросов, так как однозначного ответа нет и в судебной практике на настоящий момент, и многие супруги, занимающиеся предпринимательской деятельностью, сталкиваются с проблемами при разделе имущества, в частности доходов от предпринимательской деятельности.

Семейный бизнес обеспечивает стабильную социально-экономическую атмосферу в обществе, формирует позитивную, направленную в будущее деловую среду.

В вопросе защиты бизнеса от многих из указанных выше проблем в последнее время намечается положительная тенденция. Все чаще суды занимают позицию о необходимости сохранения в силе заключенных брачных договоров, предусматривающих раздельный режим имущества. Современная судебная практика такова, что суды не склонны признавать брачные договоры недействительными, если это не приводит к безусловному нарушению прав и интересов супруга (например, когда супруг лишается всего имущества). Так, отказывая в признании брачного договора недействительным, ВС РФ в своем Определении поддержал доводы суда первой инстанции, указав следующее: «Разрешая спор и отказывая Фаркову А.В. в удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что брачный договор соответствует закону, а доказательств того, что условиями данного договора Фарков А.В. поставлен в крайне неблагоприятное положение, не представлено, ссылка Фаркова А.В. о несоразмерном разделе имущества несостоятельна, поскольку возможность отступления от равенства долей посредством заключения брачного договора предусмотрена законом, а несоразмерность выделенного каждому из супругов имущества сама по себе не является основанием для признания брачного договора недействительным»⁹². Такой подход представляется вполне оправданным.

Данный пример указывает на то, что суды стали более избирательно относиться к содержанию брачных договоров и признавать их недействительными в исключительных случаях. Данная тенденция позволит обезопасить семейный бизнес в случае расторжения брака. Однако возникает немало вопросов в отношении определения юридической судьбы имущества при разводе.

В правоприменительном процессе остаются недостаточно урегулированными вопросы распоряжения и обращения взыскания на общее имущество супругов. Актуализация норм по указанным вопросам с учетом современных реалий семейных отношений позволила бы обеспечивать защиту не только прав супругов, но и членов их семьи, не ухудшать либо не осложнять их экономическое положение, в особенности в случаях, когда один супруг не имеет в виду уважительных причин возможности самостоятельного осуществления трудовой деятельности и получения доходов⁹³.

Как уже ранее отмечалось, семейное предпринимательство и семейный бизнес следует относить к субъектам малого или среднего предпринимательства. Теперь перейдем к условиям или критериям отнесения хозяйствующих субъектов⁹⁴ к субъектам малого или среднего предпринимательства. Статья 4 Закона об МСП выделяет три группы условий получения статуса субъекта МСП.

1. Первым критерием является структура уставного капитала либо ориентация на инновационный характер деятельности⁹⁵. Также в литературе встречается такое название, как «критерий независимости», основанный на необходимости обеспечения экономической и иной независимости субъекта МСП от влияния крупного бизнеса или государства.

Для хозяйственных обществ, хозяйственных товариществ, хозяйственных партнерств должно быть выполнено хотя бы одно из следующих требований:

а) участники хозяйственного общества либо хозяйственного товарищества – РФ, субъекты РФ, муниципальные образования, общественные или религиозные организации (объединения), благотворительные и иные фонды (за исключением инвестиционных фондов) владеют суммарно не более чем 25% долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью либо складочном капитале хозяйственного товарищества или не более чем 25% голосующих акций акционерного общества;

б) участники хозяйственного общества либо хозяйственного товарищества – иностранные юридические лица и (или) юридические лица, не являющиеся субъектами малого и среднего предпринимательства, владеют суммарно не более чем 49% долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью либо складочном капитале хозяйственного товарищества или не более чем 49% голосующих акций акционерного общества⁹⁶.

При этом указанное ограничение в отношении суммарной доли участия иностранных юридических лиц и (или) юридических лиц, не являющихся субъектами малого и среднего предпринимательства, не распространяется:

– на участников хозяйственных обществ – иностранных юридических лиц, у которых доход, полученный от осуществления предпринимательской деятельности за предшествующий календарный год, не превышает предельного значения, установленного Правительством РФ для средних предприятий, и среднесписочная численность работников которых за предшествующий календарный год не превышает предельного значения;

– на хозяйственные общества, соответствующие каким-либо из следующих условий:

а) акции акционерного общества, обращающиеся на организованном рынке ценных бумаг, отнесены к акциям высокотехнологичного (инновационного) сектора экономики;

б) деятельность хозяйственных обществ, хозяйственных партнерств заключается в практическом применении (внедрении) результатов интеллектуальной деятельности (программ для электронных вычислительных машин, баз данных, изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, селекционных достижений, топологий интегральных микросхем, секретов производства (ноу-хау), исключительные права на которые принадлежат учредителям (участникам) соответственно таких хозяйственных обществ, хозяйственных партнерств – бюджетным, автономным научным учреждениям либо являющимся бюджетными учреждениями, автономными учреждениями образовательным организациям высшего образования;

в) хозяйственные общества, хозяйственные партнерства получили статус участника проекта в соответствии с Федеральным законом от 28.09.2010 № 244-ФЗ «Об инновационном центре “Сколково”»;

г) учредителями (участниками) хозяйственных обществ, хозяйственных партнерств являются юридические лица, включенные в утвержденный Правительством РФ перечень юридических лиц, предоставляющих государственную поддержку инновационной деятельности в формах, установленных Федеральным законом от 23.08.1996 № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике». Юридические лица включаются в данный перечень в порядке, установленном Правительством РФ, при условии соответствия одному из следующих критериев:

– юридические лица являются публичными акционерными обществами, не менее 50% акций которых находится в собственности Российской Федерации, или хозяйственными обществами, в которых данные публичные акционерные общества имеют право прямо и (или) косвенно распоряжаться более чем 50% голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставные капиталы таких хозяйственных обществ, либо имеют возможность назначать единоличный исполнительный орган и (или) более половины состава коллегиального исполнительного органа, а также возможность определять избрание более половины состава совета директоров (наблюдательного совета);

– юридические лица являются государственными корпорациями, учрежденными в соответствии с Федеральным законом от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»⁹⁷;

– юридические лица созданы в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2010 № 211-ФЗ «О реорганизации Российской корпорации нанотехнологий»⁹⁸.

В целом ограничение из общего правила о предельном размере доли, количестве акций понятно: российская экономика остро нуждается в инновациях и новых технологиях, что, в частности, подтверждается принятием Правительством РФ Постановления от 15.04.2014 № 316 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации “Экономическое развитие и инновационная экономика”»⁹⁹, одной из подпрограмм которой является подпрограмма «Развитие малого и среднего предпринимательства», рассчитанная до 2024 г. Подобные формы поощрения инновационной и высокотехнологичной деятельности не могут не вызывать одобрения.

Однако не совсем понятно снятие ограничения суммарной доли владения компанией, которая претендует на получение статуса субъекта МСП в отношении государственных корпораций, а также публичных акционерных обществ, находящихся по сути под контролем государства. На наш взгляд, это несколько несправедливо. Представляется уместным согласиться с Л.Т. Ибадовой, предлагающей ограничить совокупную долю (вклад, пай) участия РФ, субъектов РФ, муниципальных образований, одного или нескольких юридических лиц, не являющихся субъектами МП, общественных, благотворительных и религиозных организаций и объединений в уставном (складочном) капитале или паевом фонде организаций – субъектов МСП 25%¹⁰⁰. При такой формулировке будет обеспечено реальное функционирование рыночной экономики.

2. Следующий критерий отнесения хозяйствующего субъекта к категории субъектов МСП касается среднесписочной численности работников за предшествующий календарный год.

Так, Законом об МСП установлены следующие предельные значения среднесписочной численности работников для каждой категории субъектов малого и среднего предпринимательства: 1) для малых предприятий – до 100 чел., в том числе для микропредприятий – до 15 чел.; 2) для средних предприятий – от 101 до 250 чел.

При этом из данного правила есть исключения, связанные с осуществлением потенциальными субъектами МСП в качестве основного вида деятельности предпринимательскую деятельность в сфере легкой промышленности¹⁰¹.

3. Критерий доходности. Доход, полученный потенциальными субъектами МСП от осуществления предпринимательской деятельности за предшествующий календарный год, не должен превышать предельные значения, установленные Правительством Российской Федерации для каждой категории субъектов малого и среднего предпринимательства¹⁰². Так, установлены следующие предельные значения доходности субъектов малого и среднего предпринимательства:

1) для микропредприятий – 120 млн руб.;

2) для малых предприятий – 800 млн руб.;

3) для средних предприятий – 2 млрд руб.

При превышении этих показателей хозяйствующий субъект не может быть признан субъектом МСП, а также теряет действующий статус субъекта МСП. На практике в связи с превышением именно этого показателя чаще всего организации исключатся из реестра субъектов малого и среднего предпринимательства¹⁰³.

И еще один немаловажный вопрос – вопрос ведения реестра субъектов малого и среднего предпринимательства (далее – Реестр).

В соответствии со ст. 4.1 Закона об МСП ведение единого реестра субъектов малого и среднего предпринимательства поручено Федеральной налоговой службе. Конкретный хозяйствующий субъект вносится в Реестр налоговым органом на основании имеющихся у него данных при условии соответствия хозяйствующего субъекта критериям, указанным в ст. 4 Закона об МСП, а также исключается из него при нарушении хотя бы одного из таких условий.

Важно отметить, что нахождение хозяйствующего субъекта в Реестре субъектов МСП не является критерием отнесения субъекта предпринимательской деятельности к субъектам МСП, что подтверждается и судебной практикой.

В одном из дел суд указал, что критерии отнесения лиц к субъектам малого предпринимательства установлены ст. 4 Закона о МСП, а также Постановлением Правительства РФ от 04.04.2016 № 265.

При этом наличие сведений об обществе как о субъекте малого предпринимательства в Едином реестре субъектов малого и среднего предпринимательства в соответствии с положениями Закона о МСП не установлено в качестве критерия отнесения лица к субъектам малого предпринимательства¹⁰⁴.

Отметим обоснованность высказанных в науке суждений профессором И.В. Ершовой, которая приходит к выводу, что анализ специфики микробизнеса позволяет говорить о его преимуществах по сравнению с крупными, средними и даже иными малыми предприятиями. Как представляется, к таким достоинствам можно отнести бóльшую восприимчивость микропредприятий к изменяющимся потребностям рынка. Владельцы микробизнеса, не обремененные жесткими бюрократическими рамками, способны устанавливать гибкий режим рабочего времени. Микропредприятия способны обеспечивать реальные механизмы для социальной адаптации лиц с ограниченными возможностями. Закономерно, что именно в секторе малого предпринимательства развивается женское и молодежное предпринимательство, о чем свидетельствует и российский, и зарубежный опыт¹⁰⁵.

Отдельно считаем необходимым остановиться на вопросе правового положения самозанятых граждан. Возможно ли признать их субъектами МСП? В настоящее время проблема самозанятости является особенно актуальной и обсуждаемой не только в предпринимательском сообществе, что в первую очередь обусловлено занятием физическими лицами фактически предпринимательской деятельностью, при этом не зарегистрированными в качестве самозанятых граждан или индивидуальных предпринимателей.

Правовое регулирование мер поддержки субъектов МСП включает в себя большое количество актов разной юридической силы. Профессор И.В. Ершова справедливо предлагает рассматривать законодательное регулирование малого и среднего предпринимательства в широком и в узком смысле: в широком – в число источников регулирования деятельности субъектов МСП будут входить и международные договоры, и Конституция РФ, закрепляющие основные правила осуществления предпринимательской деятельности в целом; а в узком – источники, собственно регулирующие отношения, связанные с предпринимательской деятельностью именно субъектов малого и среднего предпринимательства¹⁰⁶.

С 01.01.2019 по 31.12.2028 в городе Москве, Московской, Калужской областях и Татарстане проводится эксперимент по выводу из тени самозанятых, для которых установлен специальный режим – налог на профессиональный доход, что абсолютно оправдано в современный кризисный период экономического развития.

В соответствии с Федеральным законом от 27.11.2018 № 422-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима “Налог на профессиональный доход” в городе федерального значения Москве, в Московской и Калужской областях, а также в Республике Татарстан (Татарстан)»¹⁰⁷ (далее – Закон о самозанятых) самозанятые граждане – физические лица, не зарегистрированные в качестве предпринимателей (за исключением случаев требований правил ведения определенного вида предпринимательской деятельности), в том числе индивидуальные предприниматели, местом ведения деятельности которых является территория любого из субъектов РФ, включенных в эксперимент, применяющие специальный налоговый режим «Налог на профессиональный доход».

При этом под профессиональным доходом законодатель понимает доход физических лиц от деятельности, при ведении которой они не имеют работодателя и не привлекают наемных работников по трудовым договорам, а также доход от использования имущества.

Одновременно Законом о самозанятых определен перечень субъектов, которые не вправе применять специальный налоговый режим, к ним, в частности, относятся лица, осуществляющие реализацию подакцизных товаров и товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации в соответствии с законодательством РФ, осуществляющие перепродажу товаров, имущественных прав, за исключением продажи имущества, использовавшегося ими для личных, домашних и (или) иных подобных нужд; лица, занимающиеся добычей и (или) реализацией полезных ископаемых; лица, ведущие предпринимательскую деятельность в интересах другого лица на основе договоров поручения, договоров комиссии либо агентских договоров, если иное не предусмотрено п. 6 ч. 2 ст. 4 Закона о самозанятых.

Наряду с вышеизложенными ограничениями, законодателем определены требования к доходу самозанятых, предельная величина которого не превышает в текущем календарном году 2,4 млн руб., а также лица, применяющие специальный налоговый режим, не могут иметь работников, с которыми они состоят в трудовых отношениях. Однако Законом о самозанятых не установлен запрет для привлечения работников по гражданско-правовым договорам.

Можно сделать вывод о том, что в настоящее время самозанятые, применяющие налог на профессиональный доход, в силу ч. 1 ст. 4 Закона о МСП не могут быть отнесены к группе субъектов малого предпринимательства. Вместе с тем по таким характеристикам, как предельная величина дохода, численность работников, особый налоговый режим, самозанятые во многом схожи с микропредприятиями.

Обратим внимание, что основной целью выделения законодателем экономических субъектов в группу малых и микропредприятий является определение конкретных адресатов государственной поддержки.

Вместе с тем в настоящее время самозанятые не имеют доступа ко всем видам поддержки, оказываемым субъектам МСП в соответствии с Законом об МСП. А ведь такие хозяйствующие субъекты, может быть, еще больше нуждаются в финансовой, имущественной, информационной и иных формах поддержки со стороны государства по сравнению с субъектами МСП.

Тем не менее на сегодняшний момент единственной преференцией, предоставленной самозанятым, является специальный налоговый режим с налоговой ставкой в размере 4 и 6% вместо налога на доходы физических лиц, где налоговая ставка равна 13%. При этом таким субъектам предпринимательской деятельности закрыт доступ к участию в государственных закупках на более выгодных условиях, к субсидированию деятельности, возможности льготной приватизации, а также к иным преференциям, предоставляемым субъектам МСП.

Деятельность самозанятых лиц тесно связана с осуществлением деятельности микропредприятий. Понятие «микропредприятия» появилось с принятием Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ. Предшествующие ему российские нормативные правовые акты микропредприятие не выделяли, ограничиваясь установлением квалификационных критериев субъектов малого предпринимательства¹⁰⁸.

Полагаем, что возможность признания самозанятых микропредприятием в смысле Закона об МСП откроет им доступ ко всем формам поддержки, установленным ст. 14 Закона об МСП, в том числе к субсидиям на развитие своего микробизнеса (дела), в результате чего продажи и заказы у некоторых предпринимателей возрастут, а это является хорошим заделом для дальнейшего расширения бизнеса и экономики государства.

В связи с чем считаем необходимым внести изменения в ч. 1 ст. 4 Закона о МСП, предложив следующую формулировку: «К субъектам малого и среднего предпринимательства относятся зарегистрированные в соответствии с законодательством Российской Федерации и соответствующие условиям, установленным частью 1.1 настоящей статьи, хозяйственные общества, хозяйственные товарищества, хозяйственные партнерства, производственные кооперативы, потребительские кооперативы, крестьянские (фермерские) хозяйства, индивидуальные предприниматели и самозанятые, применяющие специальный налоговый режим в соответствии с Федеральным законом от 27.11.2018 № 422-ФЗ “О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» в городе федерального значения Москве, в Московской и Калужской областях, а также в Республике Татарстан (Татарстан)”».

Подводя итог настоящему исследованию, определим ключевые выводы и предложения:

1. Семейный бизнес как форма предпринимательства – это форма деловой жизни, которая способна быстро мобилизовать необходимые финансовые и производственные ресурсы семьи, ускорить темпы научно-технического прогресса, решить проблему занятости населения, а также сформировать экономически самостоятельный и стабильный средний класс на основе семейно-правовых связей¹⁰⁹.

2. При исследовании легальных дефиниций субъектов малого и среднего предпринимательства, хозяйствующих субъектов, предприятий обнаруживаются терминологические противоречия и неточности. Выход из сложившейся ситуации с противоречием определений хозяйствующего субъекта и субъекта малого и среднего предпринимательства может быть следующим:

1) либо формулировать определение субъектов малого и среднего предпринимательства путем перечисления возможных организационно-правовых форм осуществления предпринимательской деятельности (по аналогии с определением субъектов предпринимательской деятельности, предложенным Г.Д. Отнюковой¹¹⁰);

2) либо вносить изменения в Закон об МСП в виде добавления легальной дефиниции хозяйствующего субъекта конкретно в целях применения данного закона.

3. Для решения терминологической проблемы с использованием Законом об МСП такого термина, как «предприятие», также видится выход, связанный с закреплением данного понятия, но используемого исключительно для целей применения Закона об МСП. Выделены установленные законодателем критерии отнесения хозяйствующих субъектов к субъектам малого и среднего предпринимательства. Наиболее «уязвимое» условие – предельная доходность.

4. В доктрине обоснованно определено, что правовой институт самозанятости в России находится в стадии становления. Только концепция предпринимательского права, построенная на единстве и сочетании частных и публичных начал, позволит достичь целей рассматриваемого правового института, при этом обеспечив баланс частных и публичных интересов¹¹¹. Анализ действующего законодательства позволил прийти к выводу, что в настоящее время самозанятые граждане не могут получить статус микропредприятия по аналогии с индивидуальными предпринимателями.

Между тем возможность признания самозанятых микропредприятием в смысле Закона об МСП откроет им доступ ко всем формам поддержки, установленным ст. 14 Закона об МСП, в том числе к субсидиям на развитие своего дела, в результате чего продажи и заказы у некоторых предпринимателей возрастут, а это является хорошим заделом для дальнейшего расширения бизнеса и экономики государства.

В связи с чем считаем необходимым внести изменения в ч. 1 ст. 4 Закона о МСП, предложив следующую формулировку:

«К субъектам малого и среднего предпринимательства относятся зарегистрированные в соответствии с законодательством Российской Федерации и соответствующие условиям, установленным ч. 1.1 настоящей статьи, хозяйственные общества, хозяйственные товарищества, хозяйственные партнерства, производственные кооперативы, потребительские кооперативы, крестьянские (фермерские) хозяйства, индивидуальные предприниматели и самозанятые, применяющие специальный налоговый режим в соответствии с Федеральным законом от 27.11.2018 № 422-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» в городе федерального значения Москве, в Московской и Калужской областях, а также в Республике Татарстан (Татарстан)».

5. Представляется, что «вне зависимости от масштабов организации семейного супружеского бизнеса в России основным фактором его успешного функционирования является опора на брак и семейные ценности, которые лежат в основе создания семьи. Если они будут утрачены, происходит разрушение семьи, расторжение брака, соответственно, возникает необходимость раздела семейного супружеского бизнеса, активов супругов, общей совместной собственности»¹¹².

6. Подчеркнем, что в нашей стране семейный бизнес как эффективный способ развития малого и среднего предпринимательства в России является преимущественно сегментом именно малого и среднего предпринимательства, однако может выступать и в сфере крупного капитала, корпораций. Если семейную организацию бизнеса представить как семейную ценность и грамотно выстроенную систему имущественных взаимосвязей между членами семьи, приносящую прибыль, а не просто как совокупность имущества членов семьи: супругов, родителей и детей, имеющую определенную стоимость, то возникает необходимость сохранения этой семейной имущественной ценности в рамках семьи на основе специального правового регулирования путем установления специального режима семейного предпринимательства. Следует признать, что в Российской Федерации семейное предпринимательство, лишенное государственной поддержки и специального законодательного регулирования, может остаться лишь в формате самозанятости и не будет способно выполнять более значимые экономико-правовые функции в национальной модели ведения предпринимательства в нашей стране¹¹³.

7. Полагаем, что при осуществлении семейного бизнеса как эффективного способа развития предпринимательства в России необходимо достижение баланса в правовом регулировании гражданских, семейных и предпринимательских отношений, частных и публичных предпринимательских интересов членов семьи – участников семейного бизнеса с целью гармонизации сферы семейных отношений и предпринимательства. Только при таком подходе возможна организация семейного бизнеса как эффективного способа развития предпринимательства в России, к сему и должны стремиться как сами участники семейного бизнеса, так и органы публичной власти.

Список использованной литературы

1. Ершова И.В., Тарасенко О.А. Малое и среднее предпринимательство: трансформация российской системы кредитования и микрофинансирования // Вестник Пермского ун-та. Сер. «Юридические науки». 2018. № 1. С. 99–124.

2. Ершова И.В., Трофимова Е.В. Майнинг и предпринимательская деятельность: в поисках соотношения // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 6. С. 73–82.

3. Ершова И.В., Трофимова Е.В. Самозанятость: реперные точки формирования правового режима // Предпринимательское право. 2017. № 3. С. 3–12.

4. Ершова И.В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // Предпринимательское право. 2018. № 2. С. 11–18.

5. Ершова И.В., Андреева Л.В., Бобкова А.Г. [и др.]. Малое и среднее предпринимательство: правовое обеспечение / отв. ред. И.В. Ершова. М.: Юриспруденция, 2014.

6. Ибадова Л.Т. Финансирование и кредитование малого бизнеса России. М.: Волтерс Клувер, 2006.

7. Левушкин А.Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

8. Левушкин А.Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. СПС «КонсультантПлюс».

9. Левушкин А.Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

10. Левушкин А.Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Ун-та им. О.Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3 (43). С. 206–217.

11. Лескова Ю.Г. К вопросу об оптимизации межотраслевых связей наследственного права // Наследственное право. 2017. № 1. С. 11–13.

12. Лескова Ю.Г. Предпринимательская и приносящая доход деятельность некоммерческих организаций // Цивилист. 2009. № 2. СПС «КонсультантПлюс».

13. Малое и среднее предпринимательство: правовое обеспечение / Л.В. Андреева, Т.А. Андронова, Н.Г. Апресова [и др.]; отв. ред. И.В. Ершова. М.: Юриспруденция, 2014. 460 с.

14. Мохов А.А. Семейное и малое предпринимательство в современной России: доктрина и законодательство // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2017. № 2. С. 25–28.

15. Предпринимательское право: Правовое сопровождение бизнеса: учебник для магистров / И.В. Ершова, Р.Н. Аганина, В.К. Андреев [и др.]; отв. ред. И.В. Ершова. М.: Проспект, 2017.

16. Побережный С.Г. Обращение взыскания на имущество должника, находящееся в общей совместной собственности супругов: теория и практика применения // Семейное и жилищное право. 2017. № 5. С. 11–15.

17. Правовой бизнес-навигатор по малому и среднему предпринимательству: монография / отв. ред. И.В. Ершова. М.: Проспект, 2016.

18. Тужилова-Орданская Е.М. Добросовестность и защита прав на недвижимость в период модернизации гражданского законодательства // Гражданское право. 2012. № 3. С. 3–5.

19. Определение Верховного Суда РФ от 27.11.2017 № 305-КГ17-16997 по делу № А40-216733/2016.

20. Определение Верховного Суда РФ от 19.10.2017 № 305-КГ17-16725 по делу № А40-216724/2016.

21. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2017 № 09АП-48186/2017, 09АП-48543/2017 по делу № А40-48778/17.

22. Постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 28.07.2017 по делу № А59-1594/2017 // СПС «КонсультантПлюс».

§ 5. Правовой режим малого предпринимательства

Мажаева В.С.
E-mail: m-vladlena@list.ru

Мажаева Владлена Сергеевна, аспирант кафедры гражданского права, предпринимательского права, семейного права, международного частного права (Московский финансово-юридический университет МФЮА)

В данном исследовании проведен анализ нормативно-правовой базы, регламентирующей малое предпринимательство, особенности данного сегмента бизнеса, а также специфика правового статуса малого предпринимателя и особые условия взаимодействия с государственными органами, в том числе с налоговой службой. Целью данной статьи является всесторонний анализ правового режима малого предпринимательства, включая семейный бизнес, его специфику и исследование имеющихся в данной области проблем. Нормативно-правовой основой исследования является Федеральный закон № 209 от 24.07.2007 «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»¹¹⁴.

Автором также рассмотрены актуальные аспекты правового регулирования малого предпринимательства и исследованы элементы причинного комплекса факторов, которые неблаготворно влияют на развитие и эффективное функционирование малого предпринимательства, правового характера, сдерживающие развитие малого бизнеса в стране. Кроме того, в данной статье автором намечены основные, по его мнению, направления совершенствования правового регулирования предпринимательства, которые могут смягчить негативную нагрузку на рассматриваемый сегмент бизнеса.

Ключевые слова: малое предпринимательство, малое и среднее предпринимательство, предпринимательская деятельность, нормативная правовая база, правовые нормы.

§ 5. Legal regime of small business

Mazhaeva V.S.

Mazhaeva Vladlena Sergeevna, рostgraduate student of the Department of Civil law; business law; family law; private international law (Moscow University of Finance and law MFUA)

This study analyzes the regulatory framework governing small business, the characteristics of this segment of the business, as well as the specifics of the legal status of a small entrepreneur and special conditions for interaction with government bodies, including the tax service. The purpose of this article is a comprehensive analysis of the legal regime of small business, including family business, its specifics and the study of problems in this area. The regulatory framework of the study is Federal Law No. 209 of July 24, 2007 ”On the Development of Small and Medium Enterprises in the Russian Federation”. The author also examined the current aspects of the legal regulation of small business and investigated the elements of a causal complex of factors that adversely affect the development and effective functioning of small business, legal nature, restraining the development of small business in the country. In addition, in this article, the author outlines the main, in his opinion, directions for improving the legal regulation of entrepreneurship, which can mitigate the negative burden on the business segment under consideration.

Keywords: small business, small and medium business, entrepreneurial activity, regulatory framework, legal norms.

Малое предпринимательство выполняет существенную функцию в экономической сфере каждой страны: малые предприятия могут вносить значительный вклад в обеспечение экономического развития, занятость населения и т. д. В соответствующей литературе¹¹⁵ предпринимательство определяется в качестве деятельности, которая осуществляется субъектами с определенной долей риска и направлена на получение систематической прибыли вследствие реализации работ, услуг, товаров.

Мировой опыт говорит, что основными критериями отнесения предприятия к субъектам малого бизнеса прежде всего является усредненное число работников. Помимо этого, к количеству работников могут относиться такие универсальные признаки, как объем уставного капитала, размер активов, размер оборота (прибыли, дохода). Но чаще в развитых экономически странах при установлении признаков применяют усредненное число работников предприятия, ежегодный оборот, а также размер активов.

Касательно юридического аспекта можно сказать, что с целью определения этого понятия и отграничения малого и среднего предпринимательства от иных его форм следует обращаться к надлежащим нормативно-правовым документам, содержащим понятие малого и среднего бизнеса. В ст. 2 Гражданского кодекса РФ¹¹⁶ установлено определение предпринимательской деятельности. В соответствии с п. 1 ст. 3 Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»¹¹⁷ (далее – Закон о малом и среднем предпринимательстве) к субъектам малого предпринимательства относят хозяйствующих субъектов (частные предприниматели, юридические лица) в согласовании с условиями, определенными законом, к числу малых предприятий, в том числе к микропредприятиям. В соответствии с ч. 1 ст. 4 Закона о малом и среднем предпринимательстве¹¹⁸ эти субъекты имеют различные формы организационно-правового характера, в частности формы хозяйственных обществ, хозяйственных партнерств, производственных кооперативов, потребительских кооперативов, крестьянских (фермерских) хозяйств и индивидуальных предпринимателей.

В соответствии со статьей 4 Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» основными признаками, на основе которых осуществляется выделение субъекта малого и среднего предпринимательства, являются:

а) характеристика структуры уставного капитала;

б) среднее число работников;

в) размер выручки вследствие реализации услуг, работ, товаров или балансовая цена активов.

Прежде всего, проанализируем структуру капитала – признак, использующийся касательно хозяйственных обществ и хозяйственных партнерств¹¹⁹. Например, чтобы быть субъектом малого или среднего бизнеса, необходимо соответствовать минимум одному из критериев:

1) итоговая доля фигурирования Российской Федерации, субъектов Федерации, муниципальных учреждений, общественных, религиозных объединений, благотворительных, а также прочих фондов в сфере уставного капитала Общества с ограниченной ответственностью (ООО) не может быть выше 25%;

2) итоговая доля фигурирования зарубежных юридических лиц или юридических лиц, которые не относятся к малому и среднему предпринимательству, не может быть выше 49%;

3) акции обязаны быть акциями инновационной (высокотехнологичной) области экономики.

Следующим признаком является среднесписочное количество работников, в отношении среднего предприятия 101–250 чел. (если другое не максимальное значение среднесписочного числа для среднего предприятия не определено в согласовании с п. 2.1 ч. 1.1 ст. 4 Закона о малом и среднем предпринимательстве); в отношении малого предприятия – 100 чел.; в отношении микропредприятия – 15 чел.

Доход от реализации деятельности партнерств и обществ, соответствующих признаку уставного капитала, и прочих субъектов за предшествующий год не может быть выше предельных значений, установленных Правительством в отношении каждого из типов субъектов малого и среднего бизнеса. Этот вопрос регламентируется Постановлением Правительства от 04.04.2016 № 265 «О предельных значениях дохода, полученного от осуществления предпринимательской деятельности, для каждой категории субъектов малого и среднего предпринимательства», которое определяет следующие лимиты: в отношении среднего предприятия – 2 млрд руб.; в отношении малого предприятия – 800 млн руб.; в отношении микропредприятия – 120 млн руб.¹²⁰

В соответствии с ч. 3 ст. 4 Закона о малом и среднем предпринимательстве касательно частных предпринимателей, которые не использовали наемный труд в предшествующем году с целью осуществления своей деятельности, категория субъектов малого и среднего бизнеса устанавливается исходя из объема дохода.

Также особое место среди субъектов малого предпринимательства занимает семейный бизнес. Такой вид предприятий состоит из небольшого количества работников, часть из которых являются родственниками (сотрудники-управленцы такого бизнеса, учредители или владельцы). В России один из самых распространенных видов семейного бизнеса – фермерское хозяйство.

Семейный бизнес в Российской Федерации регулируется таким же образом, как и деятельность других субъектов малого предпринимательства, сохраняя особое положение в отношении уплаты налогов и иных сборов, а также имея соответствующие льготы. Однако данный сегмент бизнеса в нашей стране имеет ряд проблемных моментов, специфичных для этой сферы: недостаточность нормативной и эмпирической базы, свидетельствующей о передаче такой формы бизнеса по наследству, и воспитание следующего поколения в духе семейных традиций и приобщения его к бизнесу. Неоднозначность данного вида предпринимательства заключается еще и в том, что возникает сложность в поиске квалифицированного персонала ввиду ряда причин.

Во-первых, в таком бизнесе, как правило, формируется ареал доверия внутри работников, связанных кровным родством. К посторонним же людям зачастую могут относиться с пренебрежением. Кроме того, молодые специалисты, как правило, не идут на деловые отношения с компанией, которой управляют члены одной семьи, так как не находят там для себя возможностей карьерного роста. С иной стороны, молодым поколениям семьи, как правило, гарантировано место в фамильном бизнесе даже в случае отсутствия у молодежи склонности и желания к ведению семейных дел и продолжению такого рода предпринимательской деятельности.

Итак, когда субъект деятельности предпринимательского характера, реализующий эту деятельность в одном из некоторых организационно-правовых видов, соответствует всем вышеперечисленным признакам, то он относится к ряду субъектов малого и среднего бизнеса.

Данные, характеризующие этого субъекта, следует внести в Единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства, субъект обретает право на господдержку. В соответствии с ч. 1 ст. 8 Федерального закона от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» эти реестры ведут региональные и федеральные органы, органы местного самоуправления и корпорации развития малого и среднего бизнеса, дочерние их сообщества, организация, образующая инфраструктуру поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства.

Здесь следует подчеркнуть, что отношение субъектов к определенной категории является динамическим: в соответствии с ч. 4 ст. 4 Закона малом и среднем предпринимательстве, в ситуации превышения лимитов признаков количества рабочих и размера выручки на протяжении 3 лет категории субъектов изменяются.

Законодательство РФ предполагает большое количество разновидностей поддержки или льгот в отношении субъектов малого и среднего бизнеса. С целью получения поддержки необходимо обращаться с заявлениями. Форма этих заявлений установлена Приказом Министерства экономического развития РФ от 10.03.2016 № 113 «Об утверждении формы заявления о соответствии вновь созданного юридического лица и вновь зарегистрированного индивидуального предпринимателя условиям отнесения к субъектам малого и среднего предпринимательства, установленным Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»¹²¹. Чтобы использовать льготы или получить иную поддержку, нет необходимости получения спецдокументов, подтверждающих данное право.

Прежде всего, льготы в отношении данных субъектов определены в области налогообложения, представления отчетов статистики, бухгалтерского учета, а также процедуры кассовых операций.

Далее, это денежная поддержка малых и средних предприятий. Согласно ст. 17 Закона о малых и средних предприятиях, сектор малых и средних предприятий имеет право на бюджетные инвестиции, субсидии, а также муниципальные и государственные гарантии своих обязанностей на основе бюджета субъектов РФ и местного бюджета.

Федеральный закон от 02.12.2019 № 380-ФЗ «О федеральном бюджете на 2020 год и на плановый период 2021 и 2022 годов»¹²² содержит подробное описание условий предоставления и распределения субсидий из федерального бюджета на 2020–2021 гг.

Приоритетные направления финансирования делятся на: поддержку субъектов малого и среднего предпринимательства финансового характера; возможность выдавать субсидии с целью финансирования капитальных вложений объектов российской госсобственности и/или собственности муниципальной; помощь в развитии предпринимательства молодежи, а помимо этого, и организацию предоставления услуги по правилу «одного окна»¹²³.

Кроме того, меры государственной помощи включают в себя: информационную поддержку, консультативную поддержку, обучение и переподготовку персонала.

Таким образом, политика государства по поддержке предпринимательства направлена на реализацию согласованного комплекса мер по созданию и развитию отечественного малого и среднего бизнеса. Однако нынешнюю поддержку государством малых и средних предприятий можно охарактеризовать как недостаточно эффективную, существующая система требует принятия мер по исправлению механизма всех видов поддержки малых и средних предприятий.

Малым и средним предприятиям России необходимо дальнейшее развитие во многих областях. Это включает образование новейших программ кредитования, связанного с совершенствованием системы оценки малых и средних предприятий, с дальнейшим улучшением характера и порядка выдачи кредитов, снижение процентных ставок и т. д. Однако, несмотря на высокие темпы роста, кредиты для малых и средних предприятий в России, по мнению экспертов, смогут догнать объем кредитов в развитых странах не раньше чем через 10 лет.

В России государственная поддержка развита значительно хуже, чем в зарубежном пространстве. Отсутствует ряд необходимых механизмов, которые бы позволили выйти малому и среднему бизнесу на новый стабильный уровень. Создается впечатление, что государство попросту не заинтересовано в малом бизнесе. А как показывает опыт развитых стран, сильное малое и среднее предпринимательство – индикатор мощной, развитой, стабильной экономики¹²⁴.

Тем не менее отечественный законодатель предпринимает попытки к усовершенствованию мотивационной поддержки субъектов малого предпринимательства. Так, хотелось бы отметить, что есть определенные налоговые льготы для начинающих индивидуальных предпринимателей, осуществляющих определенные виды деятельности, закрепленные ч. 1 ст. 1 Закона г. Москвы от 18.03.2015 № 10¹²⁵. Доля доходов от указанных видов деятельности не должна быть меньше 70%. Для того чтобы воспользоваться данными льготами, индивидуальный предприниматель должен соответствовать следующим требованиям:

1. Быть впервые зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя.

2. Находиться на упрощенной и (или) патентной системе налогообложения.

3. Состоять на учете в налоговых органах города Москвы.

4. Численность наемных работников должна быть не более 15 чел.

В то же время существует ряд трудностей в организации предоставлении государственной финансовой поддержки малым и средним предприятиям, которые носят как объективный, так и субъективный характер.

К объективным причинам можно отнести в том числе несовершенство законодательной базы, отсутствие четко выстроенных государственных структур и недостаточность бюджетного финансирования малых и средних предприятий¹²⁶.

Среди субъективных причин следует выделить формальный подход уполномоченных государственных органов к принятию решений о выдаче / отказе в предоставлении субсидий. Так, часто отказ в предоставлении субсидии мотивируется самим фактом наличия среди видов деятельности малых предприятий, указанных в ЕГРЮЛ / ЕГРНИП, таких как реализация подакцизных товаров, независимо от самого факта занятия данным видом деятельности. С другой стороны, на практике имеют место случаи нецелевого использования предоставленной субсидии, а также факты мошеннических действий, ответственность за которые закреплена в уголовном законодательстве РФ.

Из предложенных выше данных можно сделать вывод, что в Российской Федерации существуют определенные правовые механизмы, позволяющие предпринимателям получить государственную финансовую поддержку. Кроме того, создаются органы, которые помогают предпринимателям на всех этапах их деятельности, в том числе и на этапе получения государственной поддержки в том или ином случае. Такая практика пока что не развита, но она есть и не стоит на месте.

Список использованной литературы

1. Экономика и бизнес (Теория и практика предпринимательства) / под ред. В.Д. Камаева. М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 1993. С. 46.

2. Махова А.А. Роль малого предпринимательства в обеспечении экономической безопасности России // Современные тенденции развития науки: материалы Международной (заочной) научно-практической конференции, 2018. С. 73–77.

3. Чернопятов А.М. Государственное регулирование предпринимательской деятельности: учебно-методическое пособие. М.; Берлин: ДиректМедиа, 2018. С. 120–121.

4. Астахин А.С. Малый и средний бизнес в системе обеспечения национальной безопасности России // Стратегическое управление: теория, практика и проблемы: материалы XV Межрегиональной научно-практической конференции, 2018. С. 191–198.

5. Смагина И.А. Предпринимательское право: учебное пособие. Саратов: Ай Пи Эр Медиа, 2009. 273 c. // URL: http://www.iprbookshop.ru/1473.html.

§ 6. Влияние семьи на эффективность ведения и управления бизнесом: дискуссионные вопросы

Сушкова О.В.
E-mail: ovsushkova@mail.ru

Сушкова Ольга Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА), старший научный сотрудник сектора 131 Федерального института промышленной собственности (РОСПАТЕНТ)

Дискуссия о влиянии семьи на деятельность субъекта предпринимательской деятельности существует уже давно. Тем не менее существуют проблемы организационного характера. Прежде всего, эффективная организация семейного бизнеса должна учитывать размеры компании. В связи с чем автором делается вывод о том, что в случае, если организация, управляемая семьей, является субъектом малого или среднего бизнеса, то в большинстве случаев эффективность менеджмента снижается. Если же субъект предпринимательской деятельности выходит на уровень крупного субъекта бизнеса, то управление им дает более положительные, эффективные результаты.

Ключевые слова: субъекты предпринимательской деятельности, бизнес, семейные отношения, субъекты малого и среднего предпринимательства, предпринимательский риск, предпринимательское право.

§ 6. The influence of the family on the effectiveness of conducting and managing a business: discussion issues

Sushkova O.V.

Sushkova Olga Viktorovna, candidate of legal sciences, associate Professor, associate professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, associate professor of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL) Senior Researcher, Sector 131, Federal Institute of Industrial Property (ROSPATENT)

The discussion about the influence of the family on the activities of a business entity has existed for a long time. However, there are organizational issues. First of all, the effective organization of a family business should take into account the size of the company. In this connection, the author concludes that if a family-run organization is a small or medium-sized entrepreneurial, then, in most cases, the effectiveness of management is reduced. If a business entity reaches the level of a large entrepreneurial entity, then managing it gives more positive effective results.

Keywords: entrepreneurial entities, entrepreneurial, family relations, small and medium-sized enterprises, entrepreneurial risk, entrepreneurial law.

Следует отметить, что в настоящее время участие семьи во владении и управлении бизнесом является достаточно важным, поскольку полностью отражает его характер только тогда, когда это может существенно повлиять на цели, выбираемые стратегии и организационные структуры субъекта предпринимательской деятельности. Из этой позиции вытекает, что в перспективе семейные намерения важны для понимания истинного влияния семьи на участие в управлении бизнесом. Надо подчеркнуть, что так называемые семейные намерения относятся к познанию и философии всех членов семьи для поддержания общей направленности и развития семьи в бизнесе, такие как контроль, наследование и т. д. Некоторые исследователи разделяют семейные намерения на пять аспектов: ценность, собственность, контроль, управление и преемственность.

Наличие семейных намерений определяет различия в действиях по управлению семейным и несемейным бизнесом. В частности, семейные намерения могут повлиять на деятельность субъекта предпринимательской деятельности в двух аспектах. Первый: семейные намерения могут повлиять на организационные структуры управления организаций, а именно на их органы (такие как единоличный исполнительный орган, коллегиальные органы управления и т. д.). Во-вторых, семейные намерения могут повлиять на неформальные организационные действия «скрытых лидеров», т. е. на межличностные отношения, корпоративную и семейную культуру и другие организационные вопросы. Ряд исследователей обнаруживает, что модели доверия между предпринимателями, подчеркивающие родство, и возникающие в связи с этим возможности различаются. Поэтому при измерении вовлеченности семьи в бизнес-процессы или в бизнес-модели необходимо учитывать как структурные, так и когнитивные аспекты¹²⁷.

Поэтому, исходя из вышесказанного, можно сделать промежуточный вывод о том, что чем сильнее намерения семьи по отношению к данной бизнес-модели, тем больше семья участвует в управлении им. Ведь действительно, семья в настоящей статье рассматривается как фактор улучшения различных бизнес-процессов, которые в настоящее время достаточно активно развиваются. При этом необходимо учитывать, что встречаются такие семейные бизнес-модели, которые выстраивают систему управления не напрямую, а через управляющую компанию. Однако в этом случае лица в управляющей компании, непосредственно осуществляющие руководство таким семейным бизнесом, безусловно, преследуют собственные интересы, которые нередко могут идти вразрез с интересами семьи, как собственниками бизнеса. Поэтому когда семья выбирает модель управления бизнесом через управляющую компанию, то должна сопоставлять весь спектр позитивных и негативных результатов, которые могут быть достигнуты.

В связи с этим возникает ряд вопросов. Как расширение бизнеса семьи увеличивает расходы управляющей компании на организацию деятельности предприятия? Отвечая на данный вопрос, можно исходить из двух позиций. Первая связана с тем, что при масштабном расширении компании часто ее структура претерпевает сложные изменения, тем самым увеличивая объем внутренней обработки всей внешней и внутренней информации. Существенное увеличение информационной асимметрии одновременно повышает расходную часть бюджета управляющей компании. Кроме этого, развитие семейного бизнеса напрямую позволяет вовлекать в его деятельность и дальних родственников (или родственников в других городах и странах, где открыты филиалы или иные обособленные структурные подразделения). При этом вовлечение таких родственников в процесс управления бизнесом может вызвать внутрикорпоративные и внутрисемейные конфликты. Такая внутренняя несогласованность может достаточно серьезно повлиять и на получаемую прибыль от предпринимательской деятельности в той или иной бизнес-модели, и на расходы управляющей компании. Во-вторых, из-за такой асимметрии семья может выбрать такую модель поведения, которая направлена на устранение препятствий через «оттягивание» совершения активных действий. Наблюдения показывают, что в таких ситуациях некоторые члены семьи стараются приобрести статус управляющей компании, преследуя личные интересы, которые они получат за счет семьи¹²⁸. В противоположность этому, владельцы бизнеса должны быть достаточно бдительны в отношении поведения управляющей компании.

В связи с этим семье, которая ведет свой бизнес, следует не только правильно распределять финансовые расходы, но и регулировать их «эластичность». Поэтому с изменением масштаба бизнеса, безусловно, величина расходов также изменяется. Надо отметить, что с точки зрения ресурсного преимущества внутренние ресурсы, которые дополнительно существует у семьи, могут использоваться в кризисных ситуациях с целью сохранения бизнеса. Например, такими преимуществами могут выступать политические контакты членов семьи, которые могут обеспечить неинституциональную защиту своего бизнеса¹²⁹. Члены семьи могут лучше распознавать и использовать эти возможности для общего бизнеса. Другие связи могут не приносить таких позитивных результатов, поэтому могут варьироваться в зависимости от вида деятельности бизнес-модели семьи. Также это может зависеть от следующих факторов¹³⁰: во-первых, учитывается факт того, что условия внешнего финансирования для бизнес-моделей малого или среднего предпринимательства часто зависят от семейных связей. Однако, как только масштаб бизнеса расширяется, масштаб финансирования, существовавший ранее, уже не удовлетворяет потребностям семьи. Также традиционная семейная культура обеспечивает высокую лояльность членов семьи по отношению к своему бизнесу. При этом в организациях малого бизнеса имеет место такое распространение, как «кумовство», которое в ряде случаев позитивно распространяется на сотрудников, не являющихся членами семьи собственника организации. Такой стиль управления способствует построению доверительных отношений между организацией и сотрудниками, не являющимися членами семьи собственника, тем самым улучшая их инициативы по управлению бизнес-моделью. Однако с расширением бизнеса организация постепенно формирует устойчивую бюрократическую и корпоративную модель управления, которое переходит от реляционного к контрактному управлению. Таким образом, «расстояние» между членами семьи и «расстояние» между семьей и обычными работниками увеличивается, ослабляя их инициативы. Наконец, расширение масштаба организации сопровождается усложнением управления бизнес-моделью, что требует привлечения более профессиональных и способных управленцев (руководителей). Однако близость семейных отношений может помешать профессиональному руководителю в управлении таким семейным бизнесом, и, следовательно, оказывается негативное влияние на производительность и расширение предпринимательских отношений.

В целом, в организациях малого предпринимательства¹³¹ увеличение участия семьи может значительно увеличить деловое преимущество бизнес-модели в таких ресурсах, как экономическая (финансовая) база, работники, информация и др. ресурсы. Тем не менее с расширением масштабов бизнеса увеличение вовлеченности семьи в вопросы управления может не в значительной степени улучшить преимущество в ресурсах, а наоборот, может даже их снизить из-за исключения эффективных внешних ресурсов. Поэтому, при наличии дополнительных ресурсов самой семьи при увеличении бизнеса, тем пропорционально меньше будет увеличение ресурсного преимущества.

Все вышесказанное указывает на то, что можно фактически говорить о трех моделях, которые влияют на семейный бизнес¹³²: размер организации, семейные намерения и семейный контроль. Вовлечение семьи в управление бизнес-моделью будет более эффективным с применением стратегии диверсификации, с учетом вида деятельности, поскольку будет существовать разница между производственной и непроизводственной предпринимательской деятельностью.

Необходимо указать на еще один фактор, влияющий на эффективность управления семейными бизнес-процессами, – это время (период времени), в течение которого рассматриваемая бизнес-модель не просто существовала в конкурентном рынке, но и имела возможность получать прибыль. Обычно считается, что чем дольше организация осуществляет свою предпринимательскую деятельность на рынке, тем больше масштаб бизнеса и тем ниже уровень вовлеченности семьи в процесс ее управления. Тем не менее это показывает, что время существования бизнес-модели оказало значительное положительное влияние на семейную собственность. Это может быть вызвано двумя факторами: с одной стороны, корреляцией между временем ведения организацией активной предпринимательской деятельности и размером бизнес-модели. Таким образом, более длительное время существования организации не означает, чтобы масштабы бизнеса были расширены. С другой стороны, действующие механизмы относительно периода предпринимательской деятельности организации и ее масштаб могут не совпадать. Поэтому чем дольше время ведения деятельности организации, тем больше вероятность того, что члены семьи бизнес-модели имеют особый характер отношений к нему¹³³.

Следует отметить, что такие модельные факторы, как размер организации и семейный контроль, отображают влияние семейных намерений владельцев бизнеса на права собственности и их управление при участии семьи во всех бизнес-процессах. Все остальные факторы можно считать переменными, поскольку семейные намерения владельцев бизнеса могут оказать на них положительное влияние. Другими словами, чем более очевидны семейные намерения владельцев бизнеса, тем более вероятно, что семья вовлечена в бизнес-процессы и их управление. В частности, увеличение семейных намерений владельцев бизнеса может увеличить рост семейной собственности.

Несмотря на все вышесказанное, следует говорить и о таких факторах, как непосредственное участие семьи во всех бизнес-процессах ведения предпринимательской деятельности, размер бизнес-модели и эффективность бизнеса. Опираясь на ряд коэффициентов, можно говорить о следующем. Указанные факторы могут рассматриваться как обобщенная базовая модель, из которой можно увидеть, что коэффициент масштабирования бизнеса по его эффективности будет в том случае положительным, когда указанные выше аспекты будут явно выражены. Безусловно, чем больше размер бизнеса, чем выше его эффективность. Надо помнить, что «история» ведения предпринимательской деятельности субъектом также оказывает значительное положительное влияние на все бизнес-процессы¹³⁴. Это объясняется тем, что бизнес-модель в указанный период вырабатывает способность справляться с внешней средой и находить правовые механизмы управления.

С целью определения эффективности всего вышесказанного, следует рассмотреть влияние семьи на бизнес-процессы в статическом и динамическом аспектах. Анализируя участие семьи в бизнес-процессах с динамической стороны, необходимо учитывать организационную характеристику масштаба бизнес-модели, поскольку именно масштаб оказывает положительное влияние. Однако если размер субъекта предпринимательской деятельности значительно увеличивается, то в этом случае участие семьи фактически оказывает негативное влияние на эффективность бизнеса. Это связано с несколькими причинами. Во-первых, субъекты малого предпринимательства являются «слабыми» фигурами среди всех организаций исходя из определенного вида деятельности. Поскольку такие факторы безусловно влияют на возможность конкурентной борьбы на рынке, так как субъекты крупного бизнеса находятся в относительной стабильности и могут диктовать свои условия для ведения бизнеса.

Субъекты малого предпринимательства в описанной ситуации находятся в относительно нестабильном рыночном состоянии и в ряде случаев могут быть неспособными к изменениям, вызванным конкуренцией. Во-вторых, любой правопорядок, страна в определенные периоды времени переживает трансформацию, в котором развитие рынка несовершенно и правовая система не в полной мере может обеспечить максимальную защищенность субъектов семейного бизнеса¹³⁵. Субъекты малого и среднего предпринимательства также находятся в относительно нестабильной ситуации ведения бизнеса, и их деятельность подвержена изменениям из-за нестабильной политики и права в энергетическом секторе.

Следует отметить, что, независимо от позитивных или негативных факторов, которые нельзя исключать при осуществлении предпринимательской деятельности в рамках семейной бизнес-модели, члены семьи вместе связаны со всеми родственниками, поскольку все они имеют одну и ту же цель. Они не только высоко ценят семейный бизнес, но также имеют высокую степень контроля над всеми бизнес-процессами и способами управления. Данный факт указывает на то, что если в организации управление осуществляется управляющей компанией, то расходы на их услуги существенно сокращаются.

Итак, с расширением масштабов бизнеса субъекты малого и среднего предпринимательства должны приобретать больше внешние социальные ресурсы, направленные на упрощение организационной структуры управления бизнес-моделью¹³⁶. При этом обстоятельстве семейные, родственные связи с «закрытыми» функциями могут отвергать внешние социальные ресурсы, которые могут оказать решающее значение для масштабного расширения и развития субъекта предпринимательской деятельности. Кроме того, особенности семейных отношений могут не отвечать требованию рационального управления организацией и даже вызвать появление и расширение внутрикорпоративных и внутрисемейных конфликтов. В итоге изменение в масштабах бизнеса требуют синхронного изменения и в структуре организации, и в управленческом поведении субъекта предпринимательской деятельности. Когда семьи не могут адаптироваться к таким изменениям, участие семьи будет являться препятствием для постоянного развития субъекта предпринимательской деятельности.

Таким образом, в настоящей статье были подвергнуты анализу вопросы влияния семейных намерений владельцев бизнеса на семейный контроль. Было выявлено, что, если у владельцев бизнеса были более очевидные намерения в семье, они были более склонны контролировать вопросы владения и управления субъектом предпринимательской деятельности¹³⁷. Ранее поднимались только экономические аспекты, направленные на сосредоточение отношений между корпоративными отношениями и стратегическим управлением. Ведь правовым вопросам корпоративной деятельности и значению корпоративной структуры и эффективности субъекта предпринимательской деятельности в семейных бизнес-моделях не так много уделялось внимания.

Следует отметить, действительно, то, что семейные традиции, закрепленные через социализацию, становятся ценностью владельцев бизнеса и, таким образом, оказывают влияние на организационную структуру и деятельность субъекта предпринимательской деятельности. Негативные семейные намерения владельцев малого и среднего бизнеса ослабляют такой субъект, который может потерять свое назначение на конкурентном рынке. Однако в процессе модернизации владельцы малого и среднего предпринимательства все более стали осознавать, что их ресурсы нуждаются в администрировании, связанном с расширением масштабов бизнеса, что не может полностью обеспечивать семейные потребности.

Действительно, существует реальная связь между намерениями и контролем семьи и развитием субъекта бизнеса. Ведь семейный контроль над бизнесом растет. Кроме того, влияние участия семьи на производительность субъектов малого и среднего предпринимательства уменьшается пропорционально тому, насколько масштабы бизнес-модели расширяются. Это в ряде случаев оказывает негативное влияние на семейные бизнес-процессы. В некотором смысле влияние института семьи на субъектов малого и среднего предпринимательства наблюдается в разных правопорядках.

Тем не менее существуют ряд различий, которые связаны с историческими аспектами развития того или иного общества и роли семьи в нем¹³⁸. Во-первых, в тех правопорядках, где роль семьи и ее социальный состав имеет большое значение, семейный бизнес строится по модели наибольшего внимания к семейным намерениям по отношению к управленческим функциям. Во-вторых, в таких правопорядках несовершенная рыночная среда и политика являются главными угрозами для эффективной предпринимательской деятельности субъектов малого и среднего сектора конкурентного рынка. Действительно, семейные связи являются наиболее важной силой для поддержания семейной бизнес-модели.

Список использованной литературы

1. Ершова И.В. Особенности правового регулирования деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: пробелы и противоречия законодательства // Черные дыры в Российском законодательстве. 2012. № 5. С. 38–44.

2. Ершова И.В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26.

3. Ершова И.В. Дефиниция субъекта малого и среднего предпринимательства: законодательные, статистические, доктринальные подходы // Актуальные проблемы российского права. 2013. № 9 (34). С. 1130–1138.

4. Лескова Ю.Г., Григорян В.С. К вопросу о правовом статусе субъектов торговой деятельности: вопросы теории и практики // Власть закона. 2016. № 3 (27). С. 61–72.

5. Малое и среднее предпринимательство: правовое обеспечение: монография / отв. ред. И.В. Ершова. М.: Юриспруденция, 2015. С. 57.

6. Михайлов А.В. Регуляторы в сфере действия предпринимательского права // Уч. зап. Казанского ун-та. Серия «Гуманитарные науки». 2015. Т. 157. № 6. С. 133–141.

7. Сушкова О.В. Особенности реализации правоотношений субъектами торговой деятельности через систему интеллектуальной собственности // Коммерческое право. 2015. № 1 (16). С. 54–61.

8. Barney J.B., Clark C., Alvarez S. Where does entrepreneurship come from? Network models of opportunity recognition and resource acquisition with application to the family firm // Second annual conference on theories of the family enterprise. Philadelphia, PA: Wharton School of Business, 2002.

9. Schulze W.S., Lubatkin M.H., Dino R.N., Buchholtz A.K. Agency relationships in family firms: theory and evidence // Organization Science. 2001. Vol. 12, № 2. Р. 99–116.

10. Yu M., Pan H. The relationship between politics, institutional environments and private enterprises’ access to bankloans // Management World. 2008. Vol. 8. P. 9–21.

11. Villalonga B., Amit R. How do family ownership, control and management affect firm value? // Journal of Financial Economics. 2006. Vol. 80, № 2. Р. 385–417.

12. Zheng B. Diversely hierarchical structure and organizational behaviors of Chinese // Indigenous Psychological Research. 1995. Vol. 3. Р. 142–219.

§ 7. Некоторые проблемы правового регулирования семейного бизнеса

Тевс Т.А.
E-mail: tevsta@mgpu.ru

Тевс Татьяна Алексеевна, студент магистратуры Московского городского педагогического университета (МГПУ), кафедра гражданско-правовых дисциплин

Семейный бизнес в России представляется явлением до конца не изученным, но требующим особого внимания. В правоприменительной практике существует несколько позиций относительно разрешения похожих между собой вопросов, связанных с ведением семейного предпринимательства. Отсутствие законодательного урегулирования такого рода отношений приводит к множеству споров относительно характера прав участников этих отношений, являются ли они корпоративными или все же семейными и каким признакам они отвечают.

Ключевые слова: семейное предпринимательство, супруги, семейный бизнес, семейное предприятие, доля общества с ограниченной ответственностью, раздел имущества супругов, корпоративные права.

§ 7. Some problems of legal regulation of family business

Tevs Т.А.

Tevs Tatyana Alekseevna, student of magistracy of Moscow City Pedagogical University (MGPU)

Family business in Russia seems to be not fully studied but requires special attention. In law enforcement practice, there are several positions regarding the resolution of similar issues related to the conduct of family business. The absence of a legislative regulation of this kind of relationship leads to a lot of controversy regarding the nature of the rights of participants in these relations, whether they are corporate or still family and what signs they respond to.

Keywords: family business, spouses, family business, family business, share of a limited liability company, spouses property division, corporate rights.

На сегодняшний день малый бизнес в России представлен разнообразными категориями предприятий, как по численности персонала, так и по объемам получаемых ими доходов¹³⁹.

К субъектам малого предпринимательства относятся следующие хозяйствующие субъекты: малые предприятия, микропредприятия, средние предприятия. Если говорить об организационно-правовой форме, то в соответствии с действующим законодательством субъектами малого предпринимательства являются: хозяйственные общества, хозяйственные партнерства, производственные кооперативы, потребительские кооперативы, крестьянские (фермерские) хозяйства, индивидуальные предприниматели¹⁴⁰.

Исследование динамики семейно-правового регулирования в РФ позволяет говорить о новых тенденциях в развитии брачно-семейного законодательства, в частности не только об изменении традиционных отраслевых институтов, но и о появлении новых институтов и подотраслей, изменении структуры семейного законодательства, свидетельствующих о трансформации всей его системы. Значительным изменениям подвергаются содержание и объем сферы семейно-правового регулирования. Реализуется тенденция расширения предмета семейно-правового регулирования¹⁴¹.

Существует целый пласт отношений на стыке коммерческого и семейного права, в том числе в сфере семейного предпринимательства, правовое регулирование которых затруднено ввиду отсутствия необходимой нормативной базы¹⁴².

Как отмечает профессор А.Н. Левушкин¹⁴³, в браке и семье предполагается не только определенная духовная общность, но и материальная составляющая, упорядочение имущественного положения членов семьи. Таким образом, для регулирования такого рода отношений применяются, с одной стороны, нормы семейного законодательства, связанные с регулированием имущественных отношений между супругами, а с другой – нормы гражданского и корпоративного законодательства, определяющие правовое положение и порядок деятельности коммерческих юридических лиц.

В настоящее время существует объективная потребность в разработке и обосновании новых направлений совершенствования системы семейного законодательства РФ, исходя из целей государственной семейной политики и имеющегося социально-правового потенциала¹⁴⁴.

Семья является малой социальной группой в обществе, которая основана на лично-доверительных началах, а также на связи кровным родством или брачными узами. А.А. Мохов обоснованно полагает, что на основе имеющихся в доктрине и законодательстве положений можно сделать вывод об отнесении семейного предпринимательства к малому¹⁴⁵. Известный специалист в сфере предпринимательского права профессор И.В. Ершова отмечает, что «по критериям численности работников и уровня дохода семейное предприятие тяготеет к микропредприятию, в полной мере реализуя социальные функции последнего»¹⁴⁶.

Как справедливо отмечает профессор А.Н. Левушкин, в законодательстве России нет понятий «субъект предпринимательской деятельности», «семейное предпринимательство», «супружеское предпринимательство», а в российской правовой модели ведения бизнеса отсутствуют категория «семейный бизнес» и закрепленная на законодательном уровне особая организационно-правовая форма ведения предпринимательской деятельности – «семейное предприятие»¹⁴⁷. Мы солидарны с мнением ученого в том, что семейное супружеское предпринимательство – это организация бизнеса, основанная на супружеских отношениях, или общая совместная собственность супругов в отношении предприятия, бизнес-активов, ценных бумаг, требующих управления. По большому счету семейный бизнес может осуществляться в любой организационно-правовой форме, но при этом следует все-таки иметь в виду лично-доверительный характер отношений между данными субъектами, несвойственный для публичных акционерных обществ.

Наряду с этим семейное законодательство не дает нам дефиниции понятия семьи. Согласно ст. 2 Семейного кодекса РФ¹⁴⁸, к членам семьи относятся: супруги, родители и дети (усыновители и усыновленные), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, другие родственники.

Ввиду отсутствия определения понятия семьи не представляется возможным дать достаточное определение понятию «семейный бизнес», которым можно оперировать как в теоретических вопросах, так и в практических. И.В. Ершова справедливо отмечает по данному поводу, что если нет достаточно четких различий между семейным и малым предпринимательством, то нет и необходимости создания новых правовых категорий, конструкций, формирования специального правового режима экономической (предпринимательской) деятельности субъекта семейного предпринимательства, отличного от субъекта малого предпринимательства¹⁴⁹.

Законодатель, в свою очередь, предпринимает попытки разрешения данной проблемы. Так, на федеральном портале проектов нормативно-правовых актов 24.01.2020 был опубликован законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» в части закрепления понятия «семейное предприятие».

Под семейным подразумевается малое или среднее предприятие, соответствующее одному из следующих критериев:

– члены одной семьи владеют более чем 50% долей в уставном капитале или более чем 50% голосующих акций, и один из членов семьи является единоличным исполнительным органом такого юридического лица либо председателем совета директоров, или хотя бы на одного из членов семьи возложено ведение дел хозяйственного товарищества;

– не менее 50% членов производственного кооператива, потребительского кооператива, крестьянского (фермерского) хозяйства относится к членам одной семьи;

– не менее 50% работников ИП, которые работают у него по основному месту работы, относится к членам его семьи.

Под членами семьи понимаются супруги, их родители, дети, братья, сестры, внуки, а также дедушки и бабушки каждого из супругов, братья и сестры родителей каждого из супругов, усыновители, усыновленные.

Важным и необходимым признаком семейного предприятия должно являться указание на то, что юридическое лицо или индивидуальный предприниматель является семейным предприятием, такая информация должна носить открытый характер и заноситься в ЕГРЮЛ.

Однако в повседневной жизни мы встречаемся с семейными предприятиями достаточно часто, примерами известных семейных фирм являются: Salvatore Ferragamo, Benetton и Fiat Group (Италия); L’Oreal, Carrefour Group, LVMH и Michelin (Франция); Samsung, Hyundai Motor и LG Group (Южная Корея); BMW и Siemens в Германии; Kikkoman и Ito-Yokado (Япония); и, наконец, Ford Motors Co и Wal-Mart Stores в США¹⁵⁰. Мы солидарны с В.В. Кулаковым и считаем, что семейный бизнес имеет неоценимое значение для экономики¹⁵¹.

Наряду с этим правоприменительная практика имеет множество примеров того, как однотипные вопросы, касающиеся, к примеру, подведомственности споров, предметом которых является предпринимательское имущество одного из супругов, решаются по-разному. Единообразный подход определения оснований для оспаривания сделок, содержания такого рода имущества также отсутствует. При этом за время существования Семейного кодекса, сложившейся правоприменительной практики, не появилось ясного понимания того, что входит в состав совместной собственности супругов.

На практике все еще проблемными являются вопросы, касающиеся отнесения к совместной собственности долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО), приобретения супругом статуса участника ООО при разделе доли в уставном капитале, принадлежащей второму супругу, вопросы взыскания и определения действительной стоимости доли в уставном капитале ООО при разделе имущества супругов и др. Отсутствие самостоятельной правовой базы отрицательно сказывается на развитии семейного предпринимательства. С одной стороны, к отношениям в данной сфере можно применить, и применяют, механизмы, существующие для урегулирования отношений в сфере предпринимательства в целом: правовое регулирование семейного бизнеса в России осуществляется нормами гражданского и корпоративного законодательства. Так, создание, функционирование и ликвидация семейного бизнеса регулируются общими правовыми нормами и не имеют какой-либо специфики правового регулирования. С другой стороны, эти механизмы никак не ориентированы на развитие именно семейного бизнеса и не учитывают его особенности. Решение вопроса нормативно-правового регулирования позволило бы четко определить концепцию развития семейного бизнеса в России, а те меры поддержки и стимулирования, которые могли бы быть разработаны с учетом правовых основ и особенностей семейного предпринимательства, стали бы конкретными механизмами развития этой формы предпринимательской активности в России¹⁵².

Ввиду того, что семейный бизнес возможен только на началах доверия и взаимного уважения членов семьи друг к другу, финансовое благополучие и успех в делах сопутствуют лишь тем семейным предприятиям, где сохраняется доверие между участвующими в бизнесе родственниками, которое, в свою очередь, становится залогом доверия к самой фирме со стороны покупателей и партнеров, залогом ее репутации¹⁵³.

При том для самих участников бизнеса переоцененный уровень доверия друг к другу может стать проблемой. Зачастую доверие, обусловленное межличностными родственно-семейными отношениями, воспринимается участниками семейного бизнеса как надежная гарантия защиты своих прав в бизнесе; как следствие, участники бизнеса переоценивают значимость семейных связей и сформировавшихся межличностных отношений и легкомысленно игнорируют обеспечение юридических гарантий своих прав и интересов. Между тем практика показывает, что интересы каждого из участников семейного бизнеса требуют более тщательного урегулирования прав, обязанностей, ответственности всех участников, чем в любом другом бизнесе.

Также часто случается так, что второй супруг совершенно не знаком с предпринимательской деятельностью и не понимает, какие правовые последствия порождают те или иные действия. В таком случае, сам того не осознавая, он может помешать сделке, не дав свое согласие. Как в таком случае определить, какому праву отдать предпочтение: семейному или корпоративному?

Однако на практике возникает немало проблем с определением корпоративных прав участников-супругов, а именно с реализацией таких прав.

Предпринимательская деятельность в соответствии с гражданским законодательством осуществляется на свой страх и риск, однако, если лица-участники находятся в статусе супругов, возникают некоторые коллизии, которые на данный момент нуждаются в разрешении. Это касается и супругов, занимающихся предпринимательской деятельностью совместно, будучи в составе юридического лица или как индивидуальный предприниматель. В последнем случае риск убытков лежит полностью на лице, зарегистрированном в качестве индивидуального предпринимателя, однако в соответствии с семейным законодательством по общему правилу все обязательства супруги выполняют совместно, т. е. в худшем случае, при возникновении несоразмерной задолженности, супруги будут вынуждены отдать имущество семьи, а один из них – свое собственное.

При решении корпоративных вопросов, относительно продажи-покупки доли в уставном капитале общества, если участником является один из супругов, то подразумевается необходимость получения согласия другого супруга на совершение такой сделки. Однако может ли это расцениваться как нарушение корпоративных прав участника общества, ведь фактически он находится в некоторых рамках по осуществлению своего корпоративного права. В случае, когда супруги занимаются совместным бизнесом, они одновременно являются участниками как предпринимательских, так и семейных правоотношений. Однако судебная практика свидетельствует о том, что зачастую их воспринимают лишь как участников семейных, но не предпринимательских правоотношений. Так, в период брака супруги подписали учредительный договор ООО с определением доли каждого из них в уставном капитале ООО. В последующем между супругами возник спор о разделе имущества, в связи с чем суду надлежало ответить на вопрос, является ли подписанный супругами учредительный договор соглашением о разделе общего имущества супругов. Суды по-разному решили этот вопрос. В одном случае суд пришел к выводу о том, что при подписании учредительного договора с определением доли каждого из супругов супруги заключили соглашение о разделе приобретенного имущества, изменив режим общей совместной собственности путем указания в договоре на режим долевой собственности. В другом случае суд решил, что заключение учредительного договора между супругами как учредителями ООО не имело своей правовой целью изменение законного режима имущества супругов, они действовали как обычные участники гражданского оборота. Следовательно, доля каждого из супругов в уставном капитале ООО является общим имуществом супругов, и эти доли подлежат разделу как два самостоятельных объекта с учетом гражданско-правового режима доли¹⁵⁴.

Четкое и детальное законодательное регулирование семейного бизнеса могло бы решить ряд этих проблем, на такой вывод наталкивает анализ предпринимательской деятельности, которую ведут супруги. При возникновении задолженности перед кредиторами, доведения общества до банкротства и в иных случаях как должно отвечать общество, если имущества недостаточно, как будут привлекаться к субсидиарной ответственности по долгам предприятия члены одной семьи? При этом в настоящее время такие случаи не редкость, необходимо четкое законодательное регулирование такого вида деятельности.

Остаются неразрешенными также вопросы раздела и наследования семейного бизнеса. Следует отметить, что споры о разделе и наследовании отличаются особой остротой именно потому, что, являясь членами семьи, стороны связаны (или были связаны ранее) лично-доверительными отношениями, в связи с чем конфликтная ситуация воспринимается ими более остро.

Прежде всего речь идет о разделе доли в ООО как общей совместной собственности супругов. В соответствии с п. 2 ст. 93 ГК РФ и п. 2 ст. 21 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»¹⁵⁵ отчуждение участником общества своей доли (ее части) третьим лицам допускается, если иное не предусмотрено уставом общества. Также законом предусмотрен переход доли в уставном капитале общества или ее части по иным, предусмотренным законом основаниям к третьим лицам, если иное не предусмотрено уставом ООО. Согласно закону для вступления нового участника в хозяйственное товарищество или производственный кооператив либо для перехода к нему доли в уставном капитале хозяйственного общества требуется согласие остальных участников товарищества или общества либо членов кооператива. Если лицу, желающему стать участником, отказано в таком согласии, это лицо вправе получить от хозяйственного товарищества или общества либо производственного кооператива действительную стоимость полученной в результате раздела или наследования доли (пая) либо соответствующую ей часть имущества в установленном порядке. Так, при разделе имущества в связи с расторжением брака супруга просила суд признать за ней право на ½ доли в уставном капитале ООО, единственным участником которого является ее супруг, и включить в состав участников общества. При этом ранее супруга не состояла в трудовых отношениях с обществом и не имела отношения к его хозяйственной деятельности. Решением суда доля в уставном капитале ООО была разделена между супругами, однако, поскольку супруга не состояла в трудовых отношениях с предприятием, не имела отношения к его хозяйственной деятельности, ей было отказано в требовании о включении ее в число участников общества. Тем же решением суд обязал супруга истицы выплатить ей стоимость ½ доли в уставном капитале, определив размер стоимости доли в сумме 5000 руб., т. е. исходя из половины номинального размера уставного капитала¹⁵⁶, что не соответствовало закону: Федеральным законом «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлена выплата действительной стоимости доли (п. 2 ст. 14, ст. 23). То есть в указанном случае следовало сначала определить действительную стоимость спорной доли, а затем выплатить истице половину ее стоимости. В судебной практике не раз возникал вопрос о том, возможно ли в случаях выплаты участнику общества стоимости доли определить ее действительную стоимость как рыночную стоимость, отличную от стоимости чистых активов. Ответ на этот вопрос дан в ст. 7 ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»¹⁵⁷: в случае, если в нормативном правовом акте, содержащем требование обязательного проведения оценки какого-либо объекта оценки, либо в договоре об оценке объекта оценки не определен конкретный вид стоимости объекта оценки, установлению подлежит рыночная стоимость данного объекта. Иными словами, действительная стоимость доли может быть определена как рыночная стоимость объекта оценки. Указанное правило подлежит применению и в случае использования в нормативном правовом акте не предусмотренных федеральным законом или стандартами оценки терминов, определяющих вид стоимости объекта оценки, в том числе терминов «действительная стоимость», «разумная стоимость», «эквивалентная стоимость», «реальная стоимость» и других. Таким образом, действительная стоимость доли в ООО может быть определена как рыночная стоимость объекта оценки¹⁵⁸. Другой вопрос, касающийся доли в ООО: возможно ли признать долю, владельцем которой является один из супругов, совместной собственностью супругов и разделить ее на том основании, что в период брака была увеличена ее номинальной стоимость. Так, супруг до брака являлся владельцем 100% доли в уставном капитале ООО. В период брака номинальная стоимость этой доли была увеличена при сохранении размера доли. Супруга владельца доли обратилась в суд с иском о признании доли совместной собственностью супругов, поскольку в период брака номинальная стоимость доли была увеличена. При этом истица ссылалась на ст. 37 СК РФ, согласно которой имущество каждого из супругов может быть признано их совместной собственностью, если будет установлено, что в период брака за счет общего имущества супругов или имущества каждого из супругов либо труда одного из супругов были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и др.). В решении по данному делу суд отметил, что увеличение номинальной стоимости доли уставного капитала можно расценивать как произведенное в период брака улучшение имущества, принадлежащего одному из супругов. Но поскольку истица не представила доказательств, что увеличение уставного капитала значительно увеличило действительную стоимость принадлежавшей супругу доли, отсутствуют основания для признания доли супруга общим имуществом супругов¹⁵⁹.

Наряду с этим в судебной практике содержатся противоположные позиции судов. Это свидетельствует о противоречивом характере позиций регулирования предпринимательской деятельности в семейном бизнесе. И еще раз убеждает нас в необходимости разработки и принятия нормативно-правовых актов, в соответствии с которыми разрешались такие категории споров.

Список использованной литературы

1. Быковская Ю.В., Иванова Л.Н., Сафохина Е.А. Малое и среднее предпринимательство в современной России: состояние, проблемы и направления развития // Вестник Евразийской науки. 2018. № 5. С. 3.

2. Добровольский В.И. Практика судов общей юрисдикции. Раздел супругами долей в уставном капитале ООО и акций // СПС «КонсультантПлюс».

3. Ершова И.В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // Предпринимательское право. 2018. № 2. С. 15.

4. Ершова И.В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. С. 22–26.

5. Кулаков В.В. Некоторые аспекты конкретизации норм обязательственного права применительно к институту семейного бизнеса // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 166.

6. Левушкин А.Н. Семейное предпринимательство в системе малого и среднего предпринимательства: правовая природа и пути развития // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11 (96). С. 20.

7. Левушкин А.Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

8. Левушкин А.Н. Направления совершенствования Семейного кодекса Российской Федерации // Семейное и жилищное право. 2018. № 1. С. 55–57.

9. Левушкин А.Н. Реформа семейного законодательства: совершенствование структуры Семейного кодекса Российской Федерации и правового регулирования отдельных брачно-семейных отношений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 31–34.

10. Максимович Л.Б. Семейно-правовые риски утраты предпринимательских активов ( 7 гл. 4) // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019.

11. Мохов А.А. Семейное и малое предпринимательство в современной России: доктрина и законодательство // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2017. № 2. С. 25–28.

12. Мурзина Ю.С. Факторы, препятствующие развитию семейного бизнеса в России, и эффективные инструменты их регулирования // Российское предпринимательство. 2015. № 15. СПС «КонсультантПлюс».

13. Шипицына К.С. Перспективы и проблемы семейного предпринимательства: российская реальность // URL: https:// fundamental-research.ru/ru/article/view?id=38955.

§ 8. Частноправовая защита прав членов семьи при осуществлении семейного бизнеса

Яфизова Э.Н.
E-mail: elyasabitova@gmail.com

Яфизова Эльвира Наилевна, помощник судьи Ленинского районного суда г. Ульяновска

Полноценное развитие гражданина в семье предполагает наличие надлежащего механизма охраны и защиты соответствующих прав и интересов, в том числе в сфере организации бизнеса. Защита прав членов семьи при осуществлении семейного бизнеса осуществляется судом по правилам гражданского и арбитражного судопроизводства, а в случаях, предусмотренных СК РФ, – иными государственными органами.

Представляется, что частноправовые способы защиты гражданских прав почти в полном объеме могут быть применены для защиты и восстановления семейного права в предпринимательских правоотношениях.

К числу многочисленных правовых проблем, связанных с частноправовой защитой прав членов семьи при осуществлении семейного бизнеса, относится вопрос о выборе форм и способ защиты прав. Обозначены проблемы, связанные с определением правовой природы отношений управления, складывающихся при реализации частноправовой защиты прав членов семьи при ведении семейного бизнеса.

Ключевые слова: частноправовая защита, член семьи, предпринимательская деятельность, способы защиты, формы защиты, семейное предпринимательство, семейный бизнес, продажа бизнеса.

§ 8. Private law protection of the rights of family members in the implementation of family business

Yafizova E.N.

Yafizova Elvira Nailevna, assistant judge of the Leninsky district court of Ulyanovsk

Full-fledged development of a citizen in the family implies the existence of an appropriate mechanism for protecting and protecting the relevant rights and interests, including in the sphere of business organization. Protection of the rights of family members in the implementation of family business is carried out by the court under the rules of civil and arbitration proceedings, and in cases provided for by the IC of the Russian Federation – by other state bodies.

It seems that private law methods of civil rights protection can be applied almost in full to protect and restore family law in business legal relations.

Among the numerous legal problems related to the private legal protection of the rights of family members in the implementation of family business is the question of the choice of forms and method of protection of rights. The problems associated with the definition of the legal nature of management relations that develop when implementing private law protection of the rights of family members in the conduct of family business are identified.

Keywords: private law protection, family member, business activity, methods of protection, forms of protection, family business, family business, business sale.

Конституция РФ¹⁶⁰, закрепляя государство в качестве социально-ориентированного, провозглашая принципы государственной поддержки и защиты семьи, материнства, отцовства и детства (ст. 7, 38) и другие основополагающие принципы правового регулирования отношений, возникающих из брака и принадлежности к семье, создает правовые основы для защиты семейных прав.

В Концепции государственной семейной политики отмечается, что «неудовлетворенность браком, семейные конфликты и наличие факторов, обусловливающих социальные риски, могут привести к утрате семейных связей»¹⁶¹.

Семейное супружеское предпринимательство принято считать не самой распространенной формой ведения предпринимательской деятельности, однако уже сложившейся в современных реалиях российского семейного бизнеса. Правовой анализ вопросов продажи семейного бизнеса супругами или одним из них весьма актуален для развития корпоративных, семейных и предпринимательских отношений в Российской Федерации на современном этапе развития законодательства.

Понятие семейного предпринимательства в российском законодательстве не закреплено. Под семейным бизнесом принято понимать коммерческие организации, в которых на принятие решений влияют несколько поколений семьи, связанных кровью, браком или усыновлением, которые обладают способностью влиять на видение бизнеса и готовность использовать эту способность для достижения различных целей. По структуре, величине компании и рассредоточению ее капитала семейный бизнес можно условно разделить на две основные группы¹⁶². Несколько по-иному определяет данное понятие профессор А.Н. Левушкин: «Семейное супружеское предпринимательство – это организация бизнеса, основанная на супружеских отношениях, или общая совместная собственность супругов в отношении предприятия, бизнес-активов, ценных бумаг, требующих управления. Соответственно, у супругов есть материальные ресурсы и бизнес-активы, необходимые для производственной и иной предпринимательской деятельности, а также супруги самостоятельно контролируют деятельность предприятия, использование ценных бумаг и осуществляют управление ими»¹⁶³.

Как справедливо указывается в доктрине предпринимательского права, «малое и среднее предпринимательство – необходимый и неотъемлемый элемент любой рыночной экономики, позволяющий обеспечить конкурентную среду, создать необходимые рабочие места. Малый и средний бизнес имеет неоспоримые преимущества перед крупным. К таким преимуществам, в частности, относятся большая мобильность, возможность дифференциации условий труда, приспособляемость к конъюнктурным потребностям рынка»¹⁶⁴.

В качестве конститутивных, базовых признаков семейного предпринимательства, позволяющих квалифицировать предпринимательскую деятельность в качестве семейного предпринимательства и отграничить ее от смежных правовых категорий, необходимо назвать: 1) семейно-правовые связи, складывающиеся между членами семьи – участниками семейного предприятия; 2) личное трудовое участие в деятельности семейного предприятия. И если личное трудовое участие необходимо для крестьянско-фермерского хозяйства, то семейно-правовые связи должны выступить индивидуализирующим признаком семейного предпринимательства, что отличает его от малого предпринимательства¹⁶⁵.

Актуальность исследуемых проблем частноправовой защиты прав членов семьи при осуществлении семейного бизнеса определяется следующими обстоятельствами. Одна из приоритетных задач современного гражданского и семейного законодательства состоит в том, чтобы создать эффективную социально-правовую и экономическую основу для развития семьи в сфере предпринимательства, которая будет включать в себя эффективные механизмы защиты прав и законных интересов ее членов, условия для осуществления ими самостоятельных правомочий в имущественных отношениях, при ведении бизнеса с применением правоохранительного механизма семейно-правовой защиты.

Органы публичной власти в нашей стране призваны обеспечить надлежащую правовую, экономическую и социальную защиту семьи и ее членов, с целью обеспечения реализации семьей экономической и социальной функций в российском обществе при осуществлении полномочий в сфере бизнеса.

Современные исследования семейного бизнеса ведутся представителями различных научных специальностей. Формулируются доктринальные определения изучаемого явления, вырабатывается методология его исследования, выявляются проблемы развития и приводятся рекомендации по их минимизации. Основная особенность феномена семейного предпринимательства проявляется в комплексности указанного явления, что и предопределяет повышенный интерес к нему ученых разных специальностей. При этом если в России изучение семейного предпринимательства как социально-экономического явления находится на начальной стадии развития, то зарубежными учеными уже достигнуты значительные результаты¹⁶⁶.

Следует констатировать, что, к сожалению, в настоящее время механизмы защиты семейных прав в сфере бизнеса, применение частноправовых способов защиты реализуются не в полной мере. Государственные органы и организации недостаточно оперативно, полно и своевременно реагируют на правонарушения в области семейных отношений, что обусловлено неимущественным, лично-доверительным, скрытым от общественности характером семейных отношений. Особый предмет семейного права, наличие лично-доверительных связей, на основе которых возникают брачно-семейные правоотношения, не могут быть урегулированы только на законодательном уровне совокупностью мер принуждения и понуждения, так как невозможно обеспечить лично-доверительные отношения системой мер государственного принуждения. В связи с чем имеющийся перечень гражданско-правовых способов защиты прав при осуществлении супругами и другими членами семьи полномочий в бизнес-процессах не может быть в полной мере применим к семейным правоотношениям ввиду нетождественности их содержания.

Полагаем, что защиту семейных прав при реализации бизнес-процессов необходимо рассматривать как определенную, логически взаимосвязанную совокупность предусмотренных предпринимательским, семейным и (или) гражданским законом мер, направленных на обеспечение неприкосновенности и доступности семейных прав, восстановление нарушенного или оспариваемого семейного права и пресечение действий, нарушающих права членов семьи или создающих угрозу такого нарушения в сфере бизнеса.

А.Н. Левушкин справедливо указывает, что «при осуществлении бизнеса многодетной семьей нередко предпринимательская деятельность реализуется супругами, каждый из которых является зарегистрированным в установленном порядке индивидуальным предпринимателем, с привлечением в некоторых случаях иных членов семьи – детей»¹⁶⁷.

Для защиты прав супругов, осуществляющих бизнес, достаточно активно применяются нормы гражданского законодательства. В соответствии с семейным правом применение норм гражданского законодательства для регулирования семейных отношений возможно лишь в определенных законом ситуациях, если такое применение не противоречит правовой природе семейных отношений. Отсюда следует вполне однозначный вывод, что гражданско-правовые нормы применяются в субсидиарном порядке к семейным отношениям, традиционно направленным на частноправовую защиту семейных прав. Полагаем, что приоритет следует отдавать мерам и способам защиты, определенным семейным законодательством, но на основе норм гражданского законодательства, выступающего в качестве фундамента правового регулирования.

Представляется, что в сложившейся правовой действительности субсидиарное применение норм гражданского законодательства к семейным охранительным отношениям вполне оправдано, объективно необходимо и вызвано практической необходимостью. Дополнительным аргументом зависимости и производности семейно-правовых способов защиты от гражданских следует считать применимость правил гражданского судопроизводства к защите семейных прав.

Как представляется, необходимо выделить три направления реализации механизма защиты семейных прав:

1) самозащита семейных прав, которая выражается в совершении претерпевшим субъектом каких-либо действий, отличных от юрисдикционных способов защиты, направленных на устранение препятствий в реализации семейных прав, свобод и законных интересов в пределах, предусмотренных семейным законодательством норм, без привлечения юрисдикционных органов;

2) применение субъектами семейных прав способов и мер защиты, инициирование ею законной деятельности компетентных государственных органов и должностных лиц по применению соответствующих мер государственного принуждения в целях устранения препятствий в осуществлении семейных прав и исполнении семейных обязанностей;

3) восстановление нарушенного семейно-правового состояния, возмещение причиненного ущерба (убытков) либо надлежащая компенсация, а также наказание (применение мер ответственности) за совершенное семейное правонарушение¹⁶⁸.

Частноправовая защита прав субъектов семейных предпринимательских правоотношений может быть организована на основе договорного регулирования, где субъективное право субъекта семейного правоотношения проявляется наиболее характерно в силу действия принципа свободы договорного регулирования. В доктрине семейного права С.Н. Тагаева справедливо указывает, что брачный договор – это эффективная и, по сути, единственная юридическая гарантия материальной безопасности для женщин, вступающих в брак с иностранцами, без таковой охрана и защита ее прав становится весьма проблематичной¹⁶⁹. Действительно, на основе договорного регулирования устанавливается достаточно эффективная защита прав и интересов супругов – субъектов семейного бизнеса, как основных членов семьи, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

Защита семейных прав при осуществлении предпринимательской деятельности должна осуществляться на постоянной основе, поскольку действие предпринимательских правоотношений, исходя из основных начал семейного законодательства, рассчитано на продолжительное время, что требует защиты прав и интересов их участников непрерывно, на протяжении всего периода их реализации¹⁷⁰.

Право на защиту предполагает возможность применения субъектами семейного права всего комплекса мер, содержащегося в ст. 12–16.1 ГК РФ, который покрывает собой все многообразие средств принудительного восстановления нарушенного состояния.

Верховный Суд РФ указывает на возможность лиц защищать свои права исключительно способами, прямо поименованными в законодательстве (об этом мы говорили ранее). Однако одновременно с такой позицией Верховный Суд РФ указывает на возможность расширения перечня таких способов.

Именно с такой позицией Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ согласился Конституционный Суд РФ, который в своем Определении от 07.07.2016 № 1421-О¹⁷¹ указал, что определенный в ГК РФ перечень способов защиты гражданских прав является открытым¹⁷².

Например, супруг, чье согласие на отчуждение совместно нажитого имущества отсутствовало, вправе оспаривать переход права, зарегистрированного другим супругом в Росреестре.

Определением от 07.07.2016 № 1421-О Конституционный Суд РФ установил, что признание права отсутствующим является самостоятельным способом защиты нарушенного права, несмотря на то что при реализации этого способа защиты прослеживается связь с таким способом защиты, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение неправомерных действий¹⁷³.

Таким образом, можно заметить, что некоторые, прямо поименованные в ГК РФ способы защиты прав фактически в неизменном виде применяются к защите семейных правоотношений. Как представляется, это может быть объяснено тем обстоятельством, что большинство правовых режимов, применяемых в семейных отношениях, базируются на общегражданских правовых режимах. К примеру, недвижимое имущество супругов подлежит такой же государственной регистрации, как и имущество одинокого гражданина или юридического лица.

Заключение супругами брачного договора или соглашения о разделе имущества с точки зрения ГК РФ – это обычная сделка, которая и оспаривается как сделка. Таким образом можно объяснить подавляющее большинство правовых режимов семейного законодательства с точки зрения гражданского законодательства, а, следовательно, и применить к ним гражданско-правовые способы защиты.

Защита семейных прав по своему содержанию и правовой природе может иметь как принудительный, так и понудительный характер, что позволяет использование ее в неюрисдикционной форме, применив ее в конкретном относительном правоотношении¹⁷⁴.

Под понуждением следует определять способ защиты семейных прав непосредственно субъектом таких отношений, который реализуется им самостоятельно без вовлечения властного юрисдикционного органа и без применения властного или административного аппарата.

Необходимо обратить внимание на тенденцию увеличения обращения субъектов семейных прав за судебной защитой. Следует признать, что судебная система явно не справляется с такой массовой подачей исков, в частности о расторжении браков, разделе имущества, спорах о детях, что предопределяет необходимость принятия особых мер, направленных на уменьшение нагрузки на судебную систему. Здесь следует указать на отказ от мотивировочной части судебного решения, и увеличение практики применения судебных приказов, и, конечно, применение альтернативных способов урегулирования конфликтов семейно-правового характера, например процедуры медиации.

«Сущностные изменения, произошедшие в социально-экономической сфере нашего государства, предопределили потребность в выработке новых механизмов регулирования имущественных отношений супругов. Появление новых объектов, находящихся в пользовании супругов, потребовало изменить отношение и взглянуть по-новому на имеющиеся в законодательстве Российской Федерации режимы правового регулирования имущественных отношений супругов»¹⁷⁵.

С целью уменьшения нагрузки на российские суды в Гражданский процессуальный кодекс РФ была включена норма, предусматривающая возможность подачи физическими лицами групповых исков. Возможность подачи групповых исков, во-первых, облегчит доступ к правосудию для тех граждан, чьи права нарушены, так как они могут присоединиться к поданному иску, минимизировав свои затраты на судебное разбирательство. Во-вторых, суды будут освобождены от необходимости рассматривать большое количество идентичных исков. Прогнозируется, что наиболее востребованы групповые иски в спорах о защите прав потребителей, о возмещении вреда, а также в спорах, вытекающих из нарушения антимонопольного законодательства и законодательства о государственном регулировании цен (тарифов). Групповые иски могут существенно повысить эффективность судебной защиты прав граждан.

Суды России дают возможность получить компенсацию за ущерб от противоправных деяний и обоснованно увязывают ее с такими нравственно-правовыми категориями, как справедливость, мораль, гуманизм, доверие, что напрямую закрепляется в ст. 52 Конституции РФ. Немаловажное значение здесь имеет и судебная практика. Например, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 25.02.2004 № 4-П¹⁷⁶ указывается на значимость данного вида морально-нравственных категорий, как гарантий защиты семейных прав.

В судебном разбирательстве при установлении истины по конкретному семейно-правовому конфликту суд должен оценить характер нарушения права и с учетом этого выбрать наиболее оптимальный и эффективный способ частноправовой защиты семейных прав. Немаловажное значение будут иметь не только семейные права, но и охраняемые семейным законодательством законные потребности и интересы. Они должны быть выявлены судом исходя из характера спорного материального семейного правоотношения и соответствующей доказательной базы. Особенно характерна необходимость учета интересов ребенка и нетрудоспособных членов семьи, т. е. тех, кто самостоятельно затрудняется реализовать принадлежащее право на семейно-правовую защиту.

Рассмотрим один из примеров из судебно-арбитражной практики.

Базиян В.К. в рамках дела о его несостоятельности (банкротстве) обратился в суд с заявлением об исключении из конкурсной массы принадлежащей ему на праве собственности квартиры общей площадью 51 кв. м, расположенной в г. Новочеркасске Ростовской области (далее – новочеркасская квартира).

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 17.01.2019 в удовлетворении заявления отказано. Постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.03.2019 определение суда первой инстанции оставлено без изменения. Арбитражный суд Северо-Кавказского округа постановлением от 28.06.2019 определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, акционерное общество «Чешский экспортный банк» (далее – банк) просит отменить определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и округа.

В отзывах на кассационную жалобу Базиян Е.Г., предприниматель Рубинин В.С., общество с ограниченной ответственностью «Эскорт» просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения как соответствующие действующему законодательству.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, отзывах на нее, объяснениях представителей, участвующих в обособленном споре лиц, явившихся в судебное заседание, судебная коллегия считает, что определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и округа подлежат отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и усматривается из материалов дела, Базиян В.К. состоит в зарегистрированном браке с Базиян Е.Г.

Банк предоставил акционерному обществу «Фирма “Актис”» (далее – фирма) кредит по договору от 14.12.2007.

Базиян В.К. и Базиян Е.Г. заключили брачный договор от 17.04.2009, по условиям которого, в частности, недвижимое имущество, нажитое супругами во время брака, является собственностью того супруга, на имя которого оно приобретено. Данный брачный договор судами недействительным не признавался.

Вскоре после этого Базиян Е.Г. (покупатель) по договору купли-продажи от 27.10.2009 приобрела у Стульбы В.Н. (продавца) квартиру, расположенную в центре Москвы, общей площадью 312,8 кв. м (далее – московская квартира).

В рассматриваемом случае Базиян В.К. и Базиян Е.Г. состоят в зарегистрированном браке. Каждому из них на праве собственности принадлежит по одной квартире.

По общему правилу члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником.

Суды не установили, обладает ли кто-либо из супругов правом пользования квартирой другого супруга. При этом в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 02.03.2018 содержится вывод о том, что местом проживания Базиян Е.Г. на момент разрешения дела судом общей юрисдикции являлась новочеркасская квартира. Данным определением действия Базиян Е.Г. по передаче московской квартиры в дар сыну признаны злоупотреблением правом, совершенными в целях исключения возможности обращения взыскания на эту квартиру по требованию банка.

Для правильного разрешения настоящего обособленного спора, по сути являющегося спором об определении квартиры, защищенной исполнительским иммунитетом, суду первой инстанции следовало привлечь к его разрешению всех заинтересованных лиц – Базияна В.К., его супругу и их сына (детей), кредиторов каждого из супругов, установить, кто из членов семьи обладал правом пользования той или иной квартирой, и лишь после этого определить помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище супругов-должников и членов их семьи.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса РФ, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ определила, что Решение: Обособленный спор направлен на новое рассмотрение, так как для правильного разрешения спора, являющегося спором об определении квартиры, защищенной исполнительским иммунитетом, суду следовало привлечь к его разрешению должника, его супругу и их детей, кредиторов каждого из супругов, установить, кто из членов семьи обладал правом пользования той или иной квартирой, и лишь после этого определить помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище супругов-должников и членов их семьи¹⁷⁷.

Необходимо согласиться со сформулированными в семейно-правовой доктрине рассуждениями Т.В. Шершень в отношении правовых позиций Конституционного Суда РФ, направленных на толкование норм семейного права с целью разработки конкретного правоприменительного решения в семейном споре. Такие позиции Конституционного Суда направлены на установление коллизии отдельных норм семейного права и их устранения с целью защиты прав участников семейных отношений и восстановления нарушенного права в сфере семьи и брака¹⁷⁸.

Проведенный в науке семейного права правовой анализ практики Конституционного Суда РФ позволяет сделать вывод, что СК РФ предусматривает набор отраслевых способов защиты имущественных прав супругов, обусловленных особенностями семейно-правового регулирования, применить которые не представляется возможным для защиты прав иных участников гражданского оборота¹⁷⁹. В частности, способом защиты имущественных прав супругов, как определяет Конституционный Суд РФ, является осуществление раздела общих долгов супругов, п. 3 ст. 39 СК РФ направлен на защиту имущественных прав супругов¹⁸⁰.

Основываясь на вышеприведенном суждении, что административная форма защиты семейных прав возможна исключительно при прямом указании на это закона, можно сделать вывод, что административная форма защиты является специальным порядком в понимании п. 1 ст. 8 СК РФ¹⁸¹.

Значение и необходимость применения тех или иных способов защиты прав при осуществлении семейного бизнеса, предусмотренных гражданским и предпринимательским законодательством, заключается в том, что права и свобода гражданину гарантированы Конституцией РФ и иными федеральными законами, основной закономерностью которых является свобода осуществления прав, с одной стороны, а с другой стороны – ограничение и обязанность совершения действий, не нарушая при этом законные права и интересы других участников семейных отношений. Поэтому при нарушении права или угрозе его нарушения применению подлежат соответствующие юрисдикционные или неюрисдикционные способы защиты¹⁸².

Приходится констатировать, что принимаемые государством меры недостаточны для достижения адекватной частноправовой защиты прав и интересов не только всех членов семьи, но, в особенности, детей, что предопределяет необходимость применения комплексных мер, среди которых важная роль должна принадлежать лишению родительских прав как способу защиты прав ребенка. Вместе с тем п. 2 ст. 54 СК РФ указывает на то, что каждый ребенок имеет преимущественное право жить и воспитываться в родной биологической семье (насколько это возможно и не противоречит интересам ребенка), право на заботу со стороны родителей, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства. Представляется необходимым в такой ситуации гармонично обеспечить баланс интересов всех членов семьи, супругов, ребенка и родителей, не нарушая их прав, обеспечивая защиту.

Поскольку СК РФ и другие законы, регулирующие семейные правоотношения, не содержат общего перечня частноправовых способов защиты нарушенного семейного права, а в п. 2 ст. 8 СК РФ определено, что защита семейного права может осуществляться только способом, прямо предусмотренным федеральным законом, то представляется, что назрела объективная необходимость закрепить на законодательном уровне положение, в соответствии с которым защищать свое нарушенное право можно любым способом, прямо не запрещенным законом.

Установлено, что охрана прав субъектов семейных правоотношений осуществляется постоянно, действует как семейно-правовой режим, т. е. само существование семейного правоотношения предполагает реализацию охранительных и превентивных процедур и способов, направленных на гармоничное развитие семьи и реализацию прав ее членов, предупреждение правонарушений в семейных правоотношениях. Правомочие на защиту семейных прав появляется у лица вместе с возникновением у него любого субъективного семейного права, а не тогда, когда оно нарушено.

В свою очередь, частноправовая защита семейных прав и свобод человека предполагает деятельность специализированных органов государства по восстановлению нарушенных прав индивида и осуществлению мер, препятствующих их нарушению.

Сформулируем краткие выводы и некоторые предложения.

1. Специфика правового регулирования частноправовой защиты семейных прав отчетливо проявляется во взаимодействии частноправового и публично-правового регулирования. Конвергенция частного и публичного права характерна для защиты именно семейных прав, что предопределяется спецификой правоотношений, основанных на семейно-правовых связях, особенностями осуществления семейных прав и обязанностей.

2. В данной работе доказана необходимость обеспечения баланса частного и публичного права при защите семейных прав и бизнеса на основе применения основополагающих принципов регулирования семейных отношений с целью недопущения произвольного вмешательства государства в частноправовую сферу семьи и брака и эффективного применения форм и способов частноправовой защиты бизнеса супругов.

3. В обобщающем виде частноправовую защиту семейных прав при осуществлении семейного бизнеса необходимо рассматривать как определенную, логически взаимосвязанную систему предусмотренных семейным и гражданским законодательством форм, способов и мер, направленных на обеспечение неприкосновенности семейных прав, восстановление нарушенного или оспариваемого семейного права в сфере предпринимательства и пресечение действий, нарушающих права и законные интересы членов семьи в бизнес-процессах.

4. Доказано, что юрисдикционная форма защиты семейных прав при осуществлении семейного бизнеса может осуществляться в двух направлениях:

– посредством правоприменительной деятельности компетентных государственных органов и должностных лиц по обеспечению возможности полноценного функционирования семьи и гармоничного осуществления семейных прав ее членами при ведении семейного бизнеса;

– путем применения соответствующих мер государственного принуждения, направленных на восстановление нарушенного семейно-правового состояния, возмещения причиненного ущерба (убытков), применения мер ответственности за совершенное семейное правонарушение.

Правовое регулирование брачно-семейных отношений в Российской Федерации характеризуется поступательным, однако недостаточно динамичным развитием. Нормы семейного права не успевают за изменяющимися семейными отношениями. Соответственно отдельные семейные отношения регулируются крайне фрагментарно, это касается и правового регулирования вопросов частноправовой защиты семейных прав. Следует присоединиться к мнению профессора А.Н. Левушкина, который небезосновательно утверждает, что стремительное развитие семейно-правовых отношений, развитие семейного законодательства требует принципиально иного подхода к определению границ семейного права, необходимо пересмотреть концепцию допустимости вмешательства государства и общества в личные семейные отношения¹⁸³.

В цивилистической доктрине обоснованно определено, что в современный период правового регулирования гражданских правоотношений посредством судебных и административных органов государственной власти в соответствии со ст. 11 ГК РФ подлежит защите исключительно нарушенное (оспоренное) субъективное право или охраняемый законом интерес. Соответственно, следует сделать вывод, что охрана и установление повсеместной защиты гражданских прав вне частноправового регулирования общественных отношений. Исходя из установленных на уровне закона предписаний гражданского законодательства, на государство не возлагается прямая обязанность предупреждения нарушений гражданских прав в частноправовых отношениях, что представляется не соответствующим объективным жизненным обстоятельствам в сфере охраны и защиты частных прав¹⁸⁴.

Считаем необходимым обратить внимание на то немаловажное обстоятельство, что при семейно-правовом регулировании на частноправовую защиту семейных прав важнейшее влияние оказывают общие тенденции частноправового регулирования семейных отношений. В особенности это касается того, что семейное право является крайне противоречивым, присутствуют содержательные просчеты в сфере регулирования семейных отношений, крайне фрагментарно определяются семейные ценности, на которых и должна быть основана современная российская семья. В особенности слабо определен правовой статус различных субъектов семейных отношений, таких как супругов, осуществляющих предпринимательскую деятельность, прослеживается конкуренция норм семейного, предпринимательского, корпоративного и гражданского законодательства.

Список использованной литературы

1. Ершова И.В. Понятийно-правовая пертурбация как способ достижения государственной цели (на примере понятия субъекта малого и среднего предпринимательства) // Гражданское право. 2016. № 4. С. 33–36.

2. Ершова И.В. Семейный бизнес – явление уникальное и не до конца изученное // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

3. Коцубин Ю.М. О способах судебной защиты гражданских прав // Российский судья. 2017. № 3. С. 10–14.

4. Левушкин А.Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

5. Левушкин А.Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

6. Левушкин А.Н. Семейный бизнес многодетной семьи: проблемы правового регулирования и перспективы развития // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

7. Левушкин А.Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств – участников СНГ: монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2013. 327 с.

8. Летова Н.В. Тенденции развития имущественных отношений супругов в современных условиях // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. 480 с.

9. Летова Н.В. Формы и способы защиты семейных прав ребенка по законодательству Российской Федерации // Защита гражданских и семейных прав: конвергенция частного и публичного права: монография / под ред. Л.В. Санниковой. М.: Проспект, 2019.

10. Морозов С.Ю. Особенности внешнего управления семейным бизнесом // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

11. Сабитова Э.Н. Формы и способы защиты семейных прав по законодательству Российской Федерации // Современное право. 2015. № 11. С. 64–67.

12. Сабитова Э.Н. Понятие, способы и формы защиты семейных прав: теоретические аспекты // Семейное и жилищное право. 2017. № 6. С. 15–18.

13. Сабитова Э.Н. Понятие и система способов защиты семейных прав // VI Пермский конгресс ученых-юристов: материалы Международной научно-практической конференции (г. Пермь, ПГНИУ, 16–17 октября 2015 г.) / отв. ред. О.А. Кузнецова; Пермский гос. нац. исследовательский ун-т. Пермь, 2015. С. 129–131.

14. Тужилова-Орданская Е.М. Государственная регистрация прав на недвижимость // Lex russica. 2015. № 8. С. 36–46.

15. Тагаева С.Н. Правовое регулирование брачных отношений в международном частном праве: дис. ... канд. юрид. наук. Бишкек, 2007.

16. Чашкова С.Ю. Способы защиты имущественных прав супругов: толкование положений семейного законодательства Конституционным Судом Российской Федерации // Семейное и жилищное право. 2015. № 5. С. 25–28.

17. Шершень Т.В. Влияние решений Конституционного Суда Российской Федерации на развитие семейного законодательства // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 8. С. 44–45.

18. Определение Конституционного Суда РФ от 07.07.2016 № 1421-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Шапкиной Галины Михайловны на нарушение ее конституционных прав абзацем третьим статьи 12 и статьей 304 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

19. Постановление Конституционного Суда РФ от 25.02.2004 № 4-П «По делу о проверке конституционности пункта 10 статьи 75 Федерального закона “Об основных гарантиях избирательных прав граждан и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации” и части первой статьи 259 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Верховного Суда Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

20. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.01.2020 № 308-ЭС19-18381 по делу № А53-31352/2016 // СПС «КонсультантПлюс».

21. Определение Конституционного Суда РФ от 24.09.2012 № 1568-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Водянникова Юрия Андреевича на нарушение его конституционных прав пунктом 3 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

22. Определение Конституционного Суда РФ от 24.12.2013 № 2077-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Фоминой Натальи Геннадьевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 3 статьи 38 и пунктом 3 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

Глава 2.
ПРАВОВОЙ СТАТУС САМОЗАНЯТЫХ ГРАЖДАН: ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ПРАВОВОГО РЕЖИМА МАЛОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

§ 1. Трансформация договорных отношений между самозанятыми и бизнесом в эпоху цифровизации

Даутова Э.Г.
E-mail: elv-daut@yandex.ru

Даутова Эльвира Гамировна, мастер делового администрирования (MBA «Финансы», Финансовый университет при Правительстве РФ), магистрант кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Москва, Россия

В целях активного обеспечения работой граждан в период пандемии цифровая трансформация станет необходимостью для всех сфер экономики. Учитывая глобальную практику в области информационных технологий, настало время трансформировать договорные отношения между гражданами и бизнесом. Создание прочной правовой базы между самозанятыми и бизнесом позволит защитить права и интересы различных субъектов хозяйственной деятельности.

Ключевые слова: самозанятые, договор подряда, договор оказания услуг, ИТ-аутсорсинг.

§ 1. Transforming the contractual relationship between self-employed and business in the digital age

Dautova E.G.

Dautova Elvira Gamirovna, the master of Business Administration (MBA Finance, Financial University under the Government of the Russian Federation), the master student of the Civil and Business law Chair of the All-Russian State University of Justice, Moscow, Russia

Digital transformation will be necessity for the emerging various markets in order to push business entities to actively support the work of the necessary services through professional employees. Taking into account the global practice of the digital market it is necessary to transform the contractual relations between citizens and business entities right now. It follows that creating a solid base of law between self-employed and business entities will protect the rights and the interests of the various business entities themselves.

Keywords: self-employed, development services agreement, professional services agreement, IT-outsourcing.

07.04.2020 координационный совет предпринимательских союзов России направил открытое письмо в адрес Председателя Правительства РФ с просьбой о предоставлении мер срочной государственной поддержки всем российским предпринимателям.

Одним из пунктов этого обращения стала просьба представителей «добросовестного бизнеса страны» о рассмотрении возможности «заморозки» или снижения материальных рисков ответственности работодателей от действий ст. 236, 362, 419 Трудового кодекса РФ и ст. 145.1 Уголовного кодекса РФ, регулирующих ответственность за нарушение трудового законодательства при увольнении работников и невыплате заработной платы.

В свою очередь, бизнесу был предложен ряд мер поддержки при условии сохранения занятости и доходов работников.

В ответ многие крупные организации стали уведомлять своих контрагентов о невозможности исполнения обязательств по договорам до возобновления работы в обычном режиме в связи с необходимостью исполнять обязательства по оплате перед своими работниками в период пандемии.

Однако такие обстоятельства, как: падение выручки вследствие снижения потребительского спроса, отсутствие денежных средств, убытки, связанные с курсовыми разницами, – не признаются форс-мажором в соответствии со ст. 401 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Подобные ситуации считаются предпринимательскими рисками и не влекут автоматического прекращения обязательств. В данном контексте бизнесу необходимо ссылаться на существенное изменение обстоятельств в соответствии со ст. 451 ГК РФ и инициировать переговоры с контрагентами. Подобное толкование поддерживает и Торгово-промышленная палата РФ¹⁸⁵.

К тому же сам по себе факт невозможности исполнения своих обязательств по оплате при отсутствии выручки в течение одного-двух месяцев свидетельствует об отсутствии достаточного уровня ликвидности и наличии признаков финансовой несостоятельности организаций задолго до начала пандемии.

Вопрос о прекращении исполнения обязательств организациями перед своими кредиторами и работниками во взаимосвязи с пандемией со ссылкой на непреодолимую силу и существенные изменения обстоятельств или на основании акта органа государственной власти требует отдельного рассмотрения, что не является самоцелью изучения в данной статье. Однако уже наблюдается рост количества компаний, которые на текущий момент стали «мимикрировать под жертву пандемии»¹⁸⁶. Так, например, работники одной из организаций, резидента Фонда «Сколково», напрямую уличили своего работодателя в инициации процедуры банкротства в период действующего моратория, не исполняя при этом обязательства по оплате перед своими работниками с конца 2019 г.

В свою очередь, представитель организации заявил, что инициация банкротства с его стороны является законной и к тому же вынужденной мерой, поскольку на его организацию не распространяются меры государственной поддержки (налоговые или кредитные каникулы). Только поэтому организация в его лице подала заявление о банкротстве «в целях защиты и оздоровления», а не в целях ликвидации.

Однако «основатель стартапа» не упомянул, что за много месяцев до начала пандемии его организация уже была финансово несостоятельной, по сведениям работников были выведены активы в новую учрежденную организацию, и трудовые отношения со многими его бывшими работниками «завершены ненадлежащим образом».

Данный пример весьма показателен для оценки дальнейшего сотрудничества граждан с представителями бизнеса.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что количество организаций, готовых заключать новые трудовые договоры, будет резко снижаться, общий настрой бизнеса в кризисной ситуации более чем очевиден, профсоюзы и их историческая роль канула в Лету. Однако именно сейчас становятся вновь актуальными вопросы, тлеющие последние годы на задворках правового поля, например: изменение форм занятости, социальная незащищенность неоформленного сегмента занятых, которые сейчас оказываются вне мер государственной поддержки, правовой нигилизм среди граждан и предпринимателей.

В результате, как было упомянуто на Петербургском международном юридическом форуме, «со стороны общества назрел огромный запрос на солидарность, которая оказалась более эффективным инструментом, нежели политика гедонизма и индивидуализма»¹⁸⁷. Так, например, политика солидарности позволяет эффективно преодолевать кризисные явления и применять во всех областях деятельности известный баланс интересов между государством, бизнесом и обществом.

В подобной ситуации одним из вариантов, предлагаемых государством наиболее экономически активным гражданам, является обретение статуса самозанятого лица.

При этом существует оправданное мнение, что гражданам не выгодно обретать статус самозанятого лица в связи с отсутствием социальной защищенности со стороны государства. К тому же присутствует риск, что работодатели начнут в дальнейшем массово оформлять удаленных работников не по трудовому договору, а в качестве самозанятых.

На практике многие граждане готовы работать в качестве самозанятых, оплачивая единый профессиональный налог. Как правило, отказываются от взаимодействия с самозанятыми именно их основные заказчики – юридические лица. Основным доводом с их стороны является риск переквалификации гражданско-правовых отношений в трудовые с соответствующим доначислением всех налогов и взносов. На самом деле множественные договоры с самозанятыми явно свидетельствуют о проводимой организациями агрессивной налоговой и кадровой оптимизации. Поэтому многие организации отказывают гражданам, в том числе самозанятым, в законном оформлении сложившихся отношений.

В современном обществе большинство сфер жизнедеятельности основаны на договорных отношениях, в том числе имеющих предпринимательский, в том числе организационный, характер. Договор – это один из главных, основных регуляторов гражданско-правовых, предпринимательских, организационных и иных общественных отношений, складывающихся между субъектами предпринимательской деятельности¹⁸⁸.

В свою очередь, заключенный договор с заказчиком позволяет гражданину защищать свои законные права и интересы на паритетных началах. Зачастую правовой нигилизм среди граждан, решивших вступить в гражданско-правовые отношения, приводит к укоренению практики злоупотреблений и проявлению недобросовестности со стороны представителей бизнеса. При этом, несмотря на законно установленную государственную защиту граждан как более слабой стороны, данные участники гражданского оборота также должны быть сведущи в своих правах и обязанностях.

Одним из основных вопросов, на котором, как правило, не акцентируют свое внимание как самозанятые, так и начинающие предприниматели, является правильный выбор вида договора и условий соглашения с заказчиком. В доктрине профессор А.Н. Левушкин справедливо указывает, что «в правоприменительной деятельности очевидны отдельные результаты реформы, направленные на применение специальных договоров. Данные договорные конструкции позволяют определять типовые условия, включаемые в содержание договоров, устанавливать общие правила договорного сотрудничества сторон в будущем. Существуют сложности при квалификации ряда имущественных и организационных договоров, определении их правовой природы»¹⁸⁹.

Зачастую тип договора и существенные условия соглашения навязывает более сильная сторона – организация, выступая в роли заказчика. Порядок взаимодействия может быть априори выбран в пользу заказчика, однако не исключены случаи, когда обе стороны, не обладая профессиональной правовой квалификацией, выбирают ошибочный вариант взаимодействия.

Данный вопрос особенно актуален в творческой области (фотографы, дизайнеры, музыканты, пр.), где правовые нюансы весьма нестандартны. Так, например, не редки случаи, когда заключаются договоры услуг вместо договоров авторского заказа с профессиональными фотографами и видеооператорами или не учитываются сторонами особенности заключения договора услуг с музыкальными группами, исполняющими как собственный репертуар, так и кавер-версии.

Последние события в экономике стран в связи с пандемией подтвердили, что увеличится число услуг и программ, которые будут «оцифрованы», что подтолкнет субъектов оборота для активного обеспечения работы необходимых сервисов за счет профессионального отраслевого ИТ-аутсорсинга. Скорее всего, данные методы работы позволят другим отраслям экономики динамично развиваться, однако вероятен риск монополизации рынка отдельными «цифровыми платформами» с вытекающими антиконкурентными последствиями.

Так или иначе, но изучение специфики правовых аспектов работы ИТ-сферы позволит бизнесу и гражданам грамотно выстраивать взаимодействие как с ИТ-сферой, так и применять их методы работы и договорные конструкции по аналогии в других правовых отношениях.

Правовое регулирование услуг в сфере ИТ-аутсорсинга между заказчиком и исполнителем рассматривает, как правило, следующие вопросы: защита прав интеллектуальной собственности, защита корпоративных прав, защита интересов сотрудников, защита финансовых вложений, защита прав и обязанностей сторон предоставления услуг в отдельном ИТ-сегменте, защита функциональных прав и обязанностей в процессе реализации ИТ-услуг, контрактные обязательства.

В целях проверки выполнения условий соглашения и достижения поставленных задач требуется понимание основных принципов взаимодействия участников процесса предоставления ИТ-услуг во время исполнения обязательств по договору.

Также не менее важным вопросом является наличие возможных вариаций при исполнении договора и моделей поведения сторон во время защиты своих интересов при наступлении тех или иных отступлений от договора. Так, в зависимости от форм предоставления ИТ-услуг и подтверждения выполненных работ в ИТ-сфере существуют следующие типы соглашений¹⁹⁰:

Time & Material service pricing model contracts (T&M) – соглашение, закрепляющее обязанности заказчика по оплате использованных исполнителем ресурсов: стоимость материалов и фактически отработанного времени. Стоимость и объем работ по проекту изначально являются предварительными, окончательный расчет – за фактически отработанное время.

Agile method development contracts – соглашение, обеспечивающее правовое регулирование постоянно изменяющихся требований со стороны заказчика при обслуживании итеративного и (или) разработке адаптивного программного обеспечения.

Waterfall process development model contracts – соглашение, закрепляющее поэтапную модель выполнения работ с последовательным графиком и установленными датами проектных работ.

Fixed Price model contracts – соглашение, предусматривающее утвержденные объем, описание, стоимость и сроки сдачи работ.

При подготовке оптимального договора для защиты интересов обеих сторон необходимо учитывать как правила регулирования национального законодательства, так и согласованные принципы обычаев делового оборота среди участников той или иной сферы экономики. Поэтому, несмотря на то что в международной практике имеется широкий арсенал контрактов, используемых в ИТ-сфере, следует более подробно остановиться на нюансах отечественного правоприменения используемых соглашений.

Следует отметить, что само название, которое стороны дали договору при заключении, не имеет значения, поскольку главной является его суть. Именно от этого, а также от буквального значения условий договора будет отталкиваться суд, если возникнет спор.

Поскольку принципиальным моментом на текущий момент является вопрос возможности сохранения трудовых или гражданско-правовых отношений как сложившихся, так и планируемых в перспективе, то необходимо рассматривать как порядок структурирования ответственности сторон в договоре, так и качественное управление рисками обеими сторонами, что зачастую более важно, чем тот или иной пункт в договоре.

Характеристика

Тип модели

Fixed Price

Time & Material

Российский аналог

Договор подряда

Договор возмездного оказания услуг с условием о повременной оплате

Цена

Фиксированная цена

Цена каждого этапа по часовым ставкам

Сроки

Фиксированный срок

Фиксированный срок каждого этапа

Объем работ/услуг

Фиксированный

Плавающий

Требования к качеству

Компромисс

Жесткие

Оплата

За конечный результат

Оплата времени по факту выполнения каждого этапа

Изменения/дополнения к договору

Нет возможности без заключения нового договора

Любые изменения/дополнения без заключения нового договора

Ответственность (за результат)

Исполнитель

Заказчик

Область применения

Стандартизированные работы/услуги с минимальным функционалом

Крупные и (или) долгосрочные проекты.

Проекты разработок (тестирования)

Преимущества

Для заказчика:

фиксированные цена и сроки.

Для исполнителя:

1) гарантированная загрузка на определенный срок;

2) в цену заложена страховка от непредвиденных ситуаций

Для заказчика:

1) в цену не заложена страховка;

2) промежуточный работающий результат.

Для исполнителя:

гибкость объема работ / сроков, гарантии оплат

Недостатки

Для заказчика:

1) в цену заложена страховка от непредвиденных ситуаций;

2) нет гарантий высокого качества работ/услуг.

Для исполнителя:

ответственность за срыв сроков, неисполнение обязательств по договору полностью лежит на исполнителе

Для обеих сторон:

существенный риск переквалификации договора в подряд.

Для заказчика:

1) финансовый риск (дополнительные расходы);

2) необходимость достаточной компетенции работников со стороны заказчика.

Для исполнителя:

1) отсутствие гарантий на долгосрочный период (смена приоритетов, дефицит бюджета у клиента);

2) постоянно меняющиеся задачи, отклоняющиеся от главного фокуса;

3) финансовый риск – отказ от договора со стороны заказчика;

4) непрофессионализм работников со стороны клиента

Решение

Для обеих сторон:

четкое описание заданий и приемлемого уровня
качества

Для обеих сторон:

1) детализация плана работ, сроков выполнения этапов и всего цикла проекта;

2) составление промежуточных актов, фиксирующих отработанное время

Подходящий для проекта тип договора помогает обеим сторонам минимизировать свои риски и увеличить шансы на положительный результат.

Профессор А.Н. Левушкин обоснованно обращает внимание на то, что практика рационального выбора того или иного вида предпринимательского договора для регулирования соответствующих отношений обычно не позволяет обходиться только нормами раздела IV ГК РФ «Отдельные виды обязательств», в тексте которого заключены поименованные разновидности гражданско-правовых договоров (гл. 30–45, 47–49, 51–55 ГК РФ). Фактически это та нормативно-видовая градация, которой пользуется деловая практика, и судебная в том числе. Но такой выбор грозит многочисленными рисками. Понятно, что если вид предпринимательского договора выбирает юрист или специалист по договорной работе, то риски ошибочного выбора не относятся к числу значительных. Если же выбор делает бухгалтер, кадровик, индивидуальный предприниматель, руководитель компании, то риски возрастают многократно. Одним ориентиром на законодательное название договора при выборе его вида обойтись, конечно, невозможно¹⁹¹.

Как правило, в краткосрочных проектах с небольшим объемом стандартизированных работ и (или) услуг без необходимости внесения дополнительных требований со стороны заказчика используется договор по типу Fixed Price. Однако сторонам необходимо быть готовым к претензиям по качеству и продлению сроков работ для исправления.

При реализации крупных долгосрочных проектов или проектов с неопределимым объемом работ и сроков их реализации рекомендуется выбирать гибкую модель выполнения работ (оказания услуг) и их оплаты, т. е. договор типа T&M.

При заключении договоров такого типа существует широкий спектр форматов реального взаимодействия.

Первый вариант предполагает, что сторонами не зафиксированы ни объем работ, ни сроки проекта, при этом закреплен ежемесячный платеж на покрытие стоимости работ исполнителя. В данном случае оплачивается все рабочее время исполнителя вне зависимости от результата работ.

Исполнителю важно настаивать на такой трактовке соглашения в случае, если поэтапное планирование работы определяется заказчиком. Иначе заказчик не несет ответственности за простой исполнителя, и он гарантированно будет этой возможностью злоупотреблять.

Главным риском при таком варианте является переквалификация гражданско-правового соглашения в трудовой договор.

Второй вариант содержит конкретный объем работ, зафиксированный бюджет, но содержание и детализация каждого этапа работ формируется в процессе исполнения договора.

В третьем варианте оплачиваются только конкретные этапы из утвержденного заказчиком объема работ. Детальное проектное управление находится на стороне исполнителя, он же распределяет задачи внутри проекта. Такой формат предполагает, что у исполнителя гарантирован фронт работ на долгосрочный период. При этом исполнитель, оценивая общий объем работ, по согласованию с заказчиком, корректирует стоимость работ по каждому этапу.

Тем не менее практика показывает, что исполнитель, работающий по договору типа T&M для минимизации своих рисков, вынужден привносить в соглашение с заказчиком элементы договора по типу Fixed Price.

Допустим, путем фиксации в договоре минимально допустимого объема работ. Стороны договариваются, что контракт не может считаться не исполненным, если на определенную дату выполнен базовый результат по проекту. Все остальные требования со стороны заказчика могут быть добавлены или изъяты из утвержденного договором перечня работ. В таком случае исполнитель может самостоятельно расставлять приоритеты, направляя основные силы на ключевые функции и реализуя все остальные задачи заказчика в рамках оставшейся части бюджета и сроков по договору.

Применение договоров описанных типов в российских условиях носит достаточно условный характер. В российском законодательстве предусмотрены договор подряда и договор возмездного оказания услуг.

По договору подряда работа, которую выполняет подрядчик, должна быть воплощена в материальный результат, в то время как по договору возмездного оказания услуг предметом является именно процесс, который и оплачивается заказчиком.

Важно отметить один из принципиальных моментов в случаях заключения договора возмездного оказания услуг. Согласно общим правилам заказчик вправе отказаться от исполнения договора при условии оплаты исполнителю фактически понесенные им расходы. Исполнитель вправе отказаться от исполнения обязательств по договору возмездного оказания услуг лишь при условии полного возмещения заказчику убытков.

Таким образом, положения данной нормы содержат явный приоритет в правах у заказчика. Заказчик может отказаться от договора в любой момент, только лишь возместив фактические расходы, а исполнитель в такой ситуации должен возместить любые убытки, которые могут быть выражены как в реальном ущербе, так и в упущенной выгоде.

Следовательно, основной риск для исполнителя по договору возмездного оказания услуг – остаться без оплаты в случае одностороннего отказа от договора со стороны заказчика. При этом заказчиком не будут возмещены расходы на время, потраченное на действия, не связанные непосредственно с оказанием услуг, либо же услуги фактически оказывались, но документально не были подтверждены. Более того, время, потраченное непосредственно на оказание услуг, не подтвержденных заказчиком, доказать проблематично.

В данном случае исполнителям рекомендуется составлять промежуточные акты, фиксирующие отработанное время за каждый этап работ по типу T&M. Иначе может сложиться ситуация, когда многие месяцы работы останутся без документального подтверждения и оплаты, а доказать факт оказания услуг исполнителю будет затруднительно.

В случае применения договора по типу Fixed Price в российской практике следует учитывать положения п. 3 ст. 401 ГК РФ, регулирующие последствия непреодолимой силы, которые диспозитивно позволяют сторонам указать в договоре возможность брать на себя ответственность не только за последствия при обычном случае, но и за последствия квалифицирующего случая, таким образом застраховывая предпринимательские риски. Поэтому при оформлении договора по типу Fixed Price заказчик оплачивает дополнительно к цене дополнительную премию, так называемую страховку, с учетом того, что проект будет сдан в срок, и вся ответственность за просрочку лежит на исполнителе.

Так или иначе, но если стороны не будут проявлять гибкость при исполнении обязательств по любому из типов договоров, то их взаимодействие закончится прекращением договора.

Здесь следует вспомнить о положениях ст. 750 ГК РФ, в соответствии с которыми сторонам при затруднительном положении необходимо всегда искать компромисс и проявлять сотрудничество, сохраняя сделку с учетом экономической целесообразности и минимизируя убытки обеих сторон. Несмотря на то, что положения этой нормы относятся к договору строительного подряда, согласно принципу аналогии, их можно применять ко всем другим гражданско-правовым и трудовым отношениям.

В цивилистической доктрине А.Н. Левушкин обоснованно доказывает, что «право должно обеспечивать юридическим механизмом те договорные отношения, которые того требуют. В этом – одна из составляющих эффективности правового регулирования. Поэтому необходимо стремиться к тому, чтобы законодатель своевременно создавал новые типы (виды, подвиды) договоров, отражающие юридически значимое разнообразие экономического оборота. Определяя место нового обязательства в законе, следует учитывать нормообразующие признаки, на которых построена существующая система договоров»¹⁹².

Таким образом, только социальный диалог между гражданами и бизнесом позволит достичь стабильности делового оборота и сохранить возможность восстановить прекращенное взаимодействие после окончания очередного кризиса.

Список использованной литературы

1. Гражданский кодекс РФ от 30.11.1994 № 51-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.10.2019) // СПС «КонсультантПлюс».

2. Письмо ТПП РФ от 26.03.2020 № ПР/0316 «Об организации торгово-промышленными палатами субъектов РФ работы по выдаче заключений по обстоятельствам непреодолимой силы, по договорам, заключаемым между российскими субъектами предпринимательской деятельности» // СПС «КонсультантПлюс».

3. Воронин Ю. Сессия «Сфера труда и социальная защита в поствирусный период: поиск новых места и роли» // ПМЮФ «9½: Законы коронавируса». URL: https://broadcast.comdi.com/watch/eq55unmi (дата обращения: 12.04.2020).

4. Евдокимов Н. Сотрудница обвинила создателя франшизы «Самокат шеринг» в преднамеренном банкротстве // URL: https://vc.ru//transport/119459 (дата обращения: 13.04.2020).

5. Левушкин А.Н. Специальные договорные конструкции: рамочный, опционный и абонентский договоры // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 2. С. 19–26.

6. Левушкин А.Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

7. Левушкин А.Н., Федечко Ф.И. Правовая сущность непоименованного договора и реализация его в рамках принципа свободы договора // Юридический мир. 2014. № 4. С. 27–30.

8. Регулирование договорных обязательств в сфере ИТ-услуг // URL: https://lawstrust.com (дата обращения: 10.04.2020).

§ 2. Выбор механизма легитимации самозанятых: очевидные достоинства и неочевидные следствия

Ершова И.В.
E-mail: inna.ershova@mail.ru

Трофимова Е.В.
E-mail: trafica@yandex.ru

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), заслуженный юрист Российской Федерации

Трофимова Елена Валерьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

Освещен процесс легитимационных и фискальных взаимоотношений граждан и государства, возникающих при подаче заявления о постановке на учет в налоговом органе в качестве плательщика налога на профессиональный доход, идентификации при помощи мобильного приложения «Мой налог», привязки к приложению банковской карты и др. Показана привлекательность нового налогового режима по сравнению с иными системами налогообложения доходов граждан, отмечены ограничения перехода на него. Выявлены негативные следствия рассматриваемого правового режима в контексте как публичных, так и частных интересов.

Обращено внимание на законодательную инициативу по включению самозанятых предпринимателей в систему государственной и муниципальной поддержки посредством изменения понятия субъекта малого и среднего предпринимательства и порядка формирования единого реестра данных субъектов. Отмечено негативное влияние особенностей правового статуса самозанятых граждан на условия их деятельности в период особого правового режима предпринимательства, обусловленного пандемией COVID-19.

Ключевые слова: самозанятые граждане, легитимация, уведомление, заявление, налоговый учет, налог на профессиональный доход, мобильное приложение, «Мой налог», государственная поддержка, малое и среднее предпринимательство, микропредпринимательство.

§ 2. Choosing a mechanism for legitimizing the self-employed: obvious advantages and not obvious consequences

Ershova I.V.
Trofimova E.V.

Ershova Inna Vladimirovna, doctor of law, professor, Head of the Department of Business Law and Corporate Law Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Honorary Lawyer of the Russian Federation

Trofimova Elena Valerievna, candidate of legal sciences, assistant professor of the Department of Business Law and Corporate Law Kutaﬁn Moscow State Law University (MSAL)

The article highlights the process of legitimation and fiscal relations between citizens and the state that arise when applying for registration with the tax authority as a payer of professional income tax, identification using the mobile app «My tax», linking to the application of a Bank card, etc. The attractiveness of the new tax regime in comparison with other systems of taxation of citizens ‘ income is shown, and restrictions on switching to it are noted. The negative consequences of the legal regime under consideration in the context of both public and private interests are revealed.

Attention is drawn to the legislative initiative to include self-employed entrepreneurs in the system of state and municipal support by changing the concept of a small and medium-sized business entity and the procedure for forming a unified register of these entities. The negative impact of the features of the legal status of self-employed citizens on the conditions of their activities during the special legal regime of entrepreneurship caused by the COVID-19 pandemic was noted.

Keywords: self-employed citizens, legitimation, notification, application, tax accounting, professional income tax, mobile application, «My tax», state support, small and medium-sized businesses, micro-entrepreneurship.

В последние годы в нашей стране развернулась широкая публичная (в том числе научная) дискуссия по вопросу о правовом положении физических лиц, систематически получающих доходы от деятельности, осуществляемой без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя и вне официальных трудовых отношений, т. е. в качестве так называемых самозанятых граждан¹⁹³. Несмотря на то, что определенность в отношении правовой квалификации рассматриваемого явления до сих пор не наступила, а правовой статус самозанятых граждан легально не закреплен, поставленная в 2013 г. Президентом РФ задача разработки удобного инструмента взаимодействия самозанятых граждан с государством, способствующего «выведению их деятельности из тени»¹⁹⁴, может считаться в целом решенной. Важной составляющей применяемого в настоящее время режима деятельности самозанятых граждан является порядок их легитимации.

Федеральным законом от 30.11.2016 № 401-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»¹⁹⁵ в качестве способа легитимации физического лица, не являющегося индивидуальным предпринимателем, было обозначено направление уведомления об осуществлении деятельности по оказанию услуг физическому лицу для личных, домашних и (или) иных подобных нужд физическим лицом в налоговый орган (п. 7.3 ст. 83 Налогового кодекса РФ). Обратим внимание на то, что рассматриваемая процедура легитимации не допускала оснований для отказа в предоставлении лицу искомого правового статуса. Однако весьма скромное число самозанятых, легализовавшихся данным способом, потребовало продолжить поиск оптимального режима их деятельности.

Зарубежный опыт свидетельствует о том, что при переходе к подаче налоговых деклараций «в один клик» повышается собираемость налогов. Решение, реализованное в Федеральном законе от 27.11.2018 № 422-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход»»¹⁹⁶ (далее – Закон № 422-ФЗ) для легализации самозанятых граждан, выглядит в данном отношении достаточно привлекательно.

Физические лица, местом осуществления деятельности которых является территория любого из субъектов РФ, включенных в эксперимент [с 01.01.2019 – город федерального значения Москва, Московская и Калужская области, Республика Татарстан (Татарстан), с 01.01.2020 – еще 19 субъектов РФ, с 01.07.2020 – остальные субъекты РФ, принявшие законодательные акты о введении в действие специального налогового режима «Налог на профессиональный доход»], при применении специального налогового режима вправе вести виды деятельности, доходы от которых облагаются налогом на профессиональный доход, без государственной регистрации в качестве индивидуальных предпринимателей, за исключением видов деятельности, ведение которых требует обязательной регистрации в данном качестве. Применять рассматриваемый налоговый режим могут не только граждане РФ, но и граждане стран, входящих в ЕАЭС, а при соблюдении установленных законом условий также и индивидуальные предприниматели.

Мобильное приложение «Мой налог» (https://npd.nalog.ru/app/) позволяет физическому лицу подать заявление о постановке на учет в налоговом органе в качестве плательщика налога на профессиональный доход, а также пройти идентификацию при помощи сканирования паспорта. Если гражданин уже является пользователем личного кабинета на сайте ФНС России (https://nalog-ru-kabinet.ru/), то данный режим доступен без дополнительной идентификации. Мобильное приложение позволяет фиксировать получение дохода, формируя электронный чек. Привязав к приложению банковскую карту, можно сразу уплачивать с каждой продажи соответствующий налог. Этим и ограничиваются легитимационные и фискальные взаимоотношения плательщика налога и государства: «Никаких деклараций, никакой отчетности, вообще ничего больше»¹⁹⁷.

Грань между деятельностью самозанятых и индивидуальных предпринимателей очень тонка, а выгода в переходе на более легкий режим взаимодействия с государством – очевидна. Привлекательность нового налогового режима по сравнению с иными системами налогообложения доходов граждан, а также преимущества указанного мобильного приложения по сравнению с онлайн-кассами потребовала законодательного ограничения круга лиц, которые вправе осуществлять деятельность в качестве плательщика налога на профессиональный доход. Ограничения касаются размера годового дохода (не более 2,4 млн руб.), делают невозможным использование самозанятыми наемного труда, исключают осуществление ими некоторых видов деятельности, в том числе по реализации подакцизных товаров и товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации в соответствии с законодательством РФ.

В отличие от рассмотренной выше процедуры направления в налоговый орган уведомления об осуществлении деятельности по оказанию услуг физическому лицу для личных, домашних и (или) иных подобных нужд физическим лицом ст. 5 Закона № 422-ФЗ устанавливает основания отказа в постановке на учет в налоговом органе в качестве плательщика налога на профессиональный доход:

– выявление противоречий между представленными физическим лицом документами (информацией), сведениями;

– выявление несоответствия документов (информации), сведений, представленных физическим лицом либо уполномоченной кредитной организацией, сведениям, имеющимся у налогового органа;

– выявление несоответствия физического лица требованиям, предъявляемым к плательщикам налога на профессиональный доход.

Указанные положения позволяют исключить применение рассматриваемого специального налогового режима лицами, для которых он не предназначен, а также обеспечить достоверность представляемых сведений, в чем проявляется выполнение данной процедурой легитимации не только контрольно-учетной, но и охранительной функции¹⁹⁸, что сближает ее с государственной регистрацией субъектов предпринимательства.

В целях документального подтверждения статуса, а также получения информации о сумме полученных доходов, облагаемых налогом на профессиональный доход, в мобильном приложении «Мой налог» и в веб-кабинете «Мой налог», размещенном на сайте www.npd.nalog.ru, реализована возможность формирования в электронной форме подписанных электронной подписью ФНС России справок о постановке на учет (снятии с учета) физического лица в качестве налогоплательщика налога на профессиональный доход, а также справки о состоянии расчетов (доходах) по указанному налогу. Информацию о постановке на учет в качестве плательщика налога на профессиональный доход заинтересованные лица могут получить на сайте ФНС в сервисе «Проверить статус налогоплательщика налога на профессиональный доход (самозанятого)» (https://npd.nalog.ru/check-status/). Этот бесплатный сервис позволяет узнать, зарегистрировано ли физическое лицо как плательщик налога на профессиональный доход, при работе с которым не нужно удерживать НДФЛ и начислять на его вознаграждение страховые взносы, а также что сформированные им чеки действительно отправляются в налоговый орган, и предпринимателям и юридическим лицам можно учитывать их в составе расходов.

Несмотря на очевидное удобство режима взаимодействия плательщиков налога на профессиональный доход и налогового органа, приходится констатировать, что при принятии Закона № 422-ФЗ задача выбора оптимальной формы налогообложения деятельности самозанятых лиц превалировала над необходимостью сформировать непротиворечивые правила их легитимации и понятный режим деятельности, а также разрешить вопрос их социального обеспечения¹⁹⁹. Отметим также путаницу, возникающую при некорректном именовании механизма легитимации самозанятых в цифровых сервисах ФНС России. Так, на сайте www.npd.nalog.ru процедура постановки на учет в налоговом органе в качестве плательщика налога на профессиональный доход, предусмотренная ст. 5 Закона № 422-ФЗ, названа регистрацией, что может ввести в заблуждение потенциальных плательщиков данного налога.

Отказ законодателя от государственной регистрации самозанятых граждан в качестве субъектов предпринимательства помимо рассмотренных выше плюсов имеет также и негативные следствия в контексте как публичных, так и частных интересов. Согласно Федеральному закону от 26.07.2017 № 199-ФЗ «О внесении изменений в статьи 2 и 23 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»²⁰⁰, начиная с 06.08.2017 граждане получили возможность легально осуществлять определенные законом виды предпринимательской деятельности без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. Возникает вопрос о правомерности данного подхода применительно к осуществлению самозанятыми отдельных видов деятельности. Государственная регистрация закрывает доступ на рынок для физических лиц, признанных несостоятельными (банкротами), дисквалифицированных или судимых за преступления, препятствующие осуществлению ими деятельности в образовательной сфере. Указанные обстоятельства могут препятствовать государственной регистрации индивидуальных предпринимателей, однако для самозанятых граждан, в том числе работающих с детьми (няни, репетиторы), государство полагает такую проверку избыточной, что не может не вызывать недоумения.

Также самозанятым лицам, имеющим собственное дело, необходима не только удобная форма взаимодействия с государством по вопросам легитимации и налогообложения их деятельности, но и поддержка, оказание которой может способствовать росту бизнеса. Вопрос о включении таких самозанятых предпринимателей в систему государственной и муниципальной поддержки требует изменения понятия субъекта малого и среднего предпринимательства и порядка формирования единого реестра субъектов малого и среднего предпринимательства²⁰¹, чем обусловлено предложение о механическом присоединении самозанятых граждан к числу получателей такой поддержки без признания их субъектами микропредпринимательства, реализуемое в проекте Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации”» в части распространения мер поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства на физических лиц, не зарегистрированных в качестве индивидуальных предпринимателей и применяющих специальный налоговый режим «Налог на профессиональный доход»²⁰².

Совершенно особое звучание приобрела рассматриваемая проблема в условиях пандемии коронавируса (COVID-19). Принимаемые государством меры по противодействию распространения на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) обусловили прекращение работы не только значительного числа субъектов малого и среднего предпринимательства, но и невозможность деятельности многих самозанятых граждан²⁰³. В то время как для спасения первых государством принимаются экстренные и во многом беспрецедентные меры, самозанятые (поскольку они легально не отнесены к субъектам микропредпринимательства) исключены из круга получателей указанной помощи, что не только сводит на нет попытки государства вывести самозанятых из теневого сектора экономики, но и ставит их на грань выживания.

Проведенное исследование показало, что первым условием для выбора надлежащего механизма легитимации является четкое закрепление статуса субъекта, чью деятельность он призван легализовать. Появление рядом с традиционной фигурой индивидуального предпринимателя нового субъекта – физического лица, представившего в налоговый орган уведомление или заявление о постановке налоговый учет в качестве налогоплательщика, использующего специальный налоговый режим, меняет подходы к процедуре придания законности предпринимательской деятельности физических лиц. Оптимизация процедуры регистрации для индивидуальных предпринимателей также требует предоставить им способ легитимации не более сложный, чем у самозанятых, чему может послужить модификация под нужды государственной регистрации индивидуальных предпринимателей мобильного приложения «Мой налог».

Список использованной литературы

1. Ершова И.В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // Предпринимательское право. 2018. № 2. С. 11–18.

2. Ершова И.В., Тарасенко О.А. Малое и среднее предпринимательство: трансформация российской системы кредитования и микрофинансирования // Вестник Пермского ун-та. «Юридические науки». 2018. Вып. 39. C. 99–124.

3. Ершова И.В., Трофимова Е.В. Самозанятость: реперные точки формирования правового режима // Предпринимательское право. 2017. № 3. С. 3–12.

4. Мишустин М.В. Вы вернулись в правовое поле – к вам нет вопросов // Интервью газете «Коммерсантъ». 2008. № 110 (6348). 27 июня.

5. Предпринимательское право: учебник для бакалавриата и специалитета / отв. ред. И.В. Ершова. М., 2020. 688 с.

6. Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

7. Трофимова Е.В. Государственная регистрация физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей: пустая формальность или насущная необходимость? // Право и бизнес. 2018. № 1. С. 7–11.

§ 3. О возможности осуществления предпринимательской деятельности >самозанятыми гражданами в сфере медицинской деятельности

Коробко К.И.
E-mail: treshkina@mail.ru

Коробко Ксения Игоревна, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права и процесса ФГБОУ ВО «Сыктывкарский государственный университет имени Питирима Сорокина»

Предметом настоящего исследования является изучение возможности осуществления предпринимательской деятельности самозанятыми гражданами в медицинской деятельности. Автором проводится исследование дефиниции «самозанятый гражданин» в широком и узком понимании. На основе анализа норм действующего законодательства проводится анализ правового статуса самозанятых граждан в узком понимании данного понятия применительно к медицинской деятельности. В результате проведенного исследования автором выделяются отдельные правовые проблемы, сдерживающие деятельность самозанятых граждан в сфере медицинской деятельности, и предлагаются пути их решения.

Ключевые слова: самозанятый гражданин, индивидуальный предприниматель, правовой статус, предпринимательская деятельность, медицинская деятельность, народная медицина.

§ 3. On the possibility of entrepreneurial activity by self-employed citizens in the field of medical activity

Korobko K.I.

Korobko Ksenia Igorevna, candidate of legal sciences, associate professor, Head of the Department of Civil Law and Procedure, FSBEI HE «Syktyvkar State University named after Pitirim Sorokin»

The subject of this study is the study of the possibility of entrepreneurial activity by self-employed citizens in medical activities. The author conducts a study of the definition of «self-employed citizen» in a wide and narrow sense. Based on the analysis of the norms of the current legislation, an analysis is made of the legal status of self-employed citizens in the narrow sense of this concept as applied to medical activities. As a result of the study, the author identifies certain legal problems that impede the activities of self-employed citizens in the field of medical activity and suggests ways to solve them.

Keywords: self-employed citizen, individual entrepreneur, legal status, entrepreneurial activity, medical activity, traditional medicine.

Одной из ключевых задач каждого государства является сохранение и укрепление здоровья граждан. В настоящее время в различных сферах общественных отношений происходят значительные изменения. Медицинская деятельность не является исключением. В рамках настоящего исследования нами будет рассмотрена возможность осуществления своей деятельности такой новой категорией субъектов предпринимательской деятельности, как самозанятые граждане. Прежде чем приступить к анализу возможности осуществления предпринимательской деятельности самозанятыми гражданами в сфере медицинской деятельности, считаем необходимым раскрыть содержание термина «самозанятый гражданин».

Федеральным законом от 26.07.2017 № 199-ФЗ «О внесении изменений в статьи 2 и 23 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»²⁰⁴ были внесены существенные изменения в ст. 2 и 23 Гражданского кодекса РФ²⁰⁵, позволяющие гражданину осуществлять предпринимательскую деятельность без образования юридического лица или государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя в отношении отдельных видов предпринимательской деятельности. Таким образом, предпринимательская деятельность все же приблизилась к элементу гражданской правоспособности и праву «каждого», а не только зарегистрированного предпринимателя²⁰⁶.

Внесенные в действующее законодательство изменения имеют существенный положительный потенциал. До принятия соответствующих изменений в законодательство, в связи с отсутствием возможности гражданина осуществлять предпринимательскую деятельность без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя, такие граждане фактически находились вне правового регулирования. Отсутствие регистрации в качестве индивидуального предпринимателя влекло за собой применение установленных российским законодательством мер ответственности²⁰⁷. Вместе с тем нельзя не отметить, что, исходя из абз. 2 п. 1 ст. 23 Гражданского кодекса РФ, граждане без образования юридического лица либо регистрации в качестве индивидуального предпринимателя могут осуществлять отдельные виды деятельности только в установленных законом случаях. Следовательно, индивидуальные субъекты, помимо индивидуальных предпринимателей, не могут использовать право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности²⁰⁸.

Вместе с тем необходимо отметить, что термин «самозанятые» встречался и ранее, до внесения соответствующих изменений в Гражданский кодекс РФ в 2017 г. В частности, термин «самозанятость» использовался в Законе РФ от 19.04.1991 № 1032-1 «О занятости населения в Российской Федерации»²⁰⁹. Конституционный Суд РФ в своем Определении от 29.05.2014 № 1116-О²¹⁰ указал, что индивидуальные предприниматели, как самозанятые граждане, осуществляют свободно избранную ими профессиональную деятельность на принципах автономии воли и имущественной самостоятельности. Также, обращаясь к п. 3.18 «ГОСТ 12.0.004-2015. Межгосударственный стандарт. Система стандартов безопасности труда. Организация обучения безопасности труда. Общие положения», мы видим, что под самозанятым лицом в рамках данного стандарта понимается человек, самостоятельно занятый трудом по оказанию услуг в рамках договоров гражданско-правового характера, в том числе в форме индивидуального предпринимательства²¹¹.

В связи с вышеизложенным считаем необходимым согласиться с мнением Ситник А.А. о том, что в настоящее время можно выделить три категории самозанятых лиц: индивидуальные предприниматели; лица, занимающиеся в установленном законодательством РФ порядке частной практикой; физические лица, не являющиеся индивидуальными предпринимателями и получающие доход от физических лиц за оказание им услуг для личных, домашних и (или) иных подобных нужд²¹². По мнению автора, данные категории граждан составляют понятие самозанятых лиц в широком смысле. Вместе с тем, учитывая налогово-правовой статус данных субъектов, предлагается использование термина «самозанятые» в узком смысле только применительно к третьей группе субъектов, обладающей следующими признаками: не являющихся индивидуальными предпринимателями; не привлекающих наемных работников; оказывающих услуги для личных, домашних и (или) иных подобных нужд других физических лиц.

Дальнейшее раскрытие правового статуса самозанятых граждан, указанных в ст. 23 Гражданского кодекса РФ, осуществляется в иных источниках права. В п. 7.3 ст. 83 Налогового кодекса РФ, в частности, закреплено, что самозанятые – это физические лица, не являющиеся индивидуальными предпринимателями и оказывающие без привлечения наемных работников услуги физическому лицу для личных, домашних и (или) иных подобных нужд²¹³. Также свое развитие институт самозанятых граждан получил в Федеральном законе от 27.11.2018 № 422-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима “Налог на профессиональный доход”»²¹⁴. В частности, в п. 6 ст. 2 указанного Федерального закона закреплено, что физические лица при применении специального налогового режима вправе вести виды деятельности, доходы от которых облагаются налогом на профессиональный доход, без государственной регистрации в качестве индивидуальных предпринимателей, за исключением видов деятельности, ведение которых требует обязательной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя в соответствии с федеральными законами, регулирующими ведение соответствующих видов деятельности. В п. 7 ст. 2 рассматриваемого нормативного правового акта закрепляется, что под профессиональным доходом понимается доход физических лиц от деятельности, при ведении которой они не имеют работодателя и не привлекают наемных работников по трудовым договорам, а также доход от использования имущества. Вместе с тем законодатель предъявляет к самозанятым гражданам ряд требований: их доходы в течение календарного года не должны превышать 2,4 млн руб., также они обязаны встать на учет в налоговом органе в качестве налогоплательщика.

Необходимо отметить, что разграничение правового статуса индивидуальных предпринимателей и самозанятых граждан имеет несколько значимых аспектов. С одной стороны, весомым критерием для разграничения данных категорий граждан является их налогово-правовой статус. Вместе с тем считаем необходимым согласиться с мнением о том, что не менее важным для определения правового положения рассматриваемых субъектов является их гражданско-правовой статус. В качестве ключевых индикаторов различий в правовых статусах рассматриваемых субъектов Крюковой Е.С., Рузановой В.Д. выделяются следующие: к предпринимательской деятельности индивидуального предпринимателя применяются правила Гражданского кодекса РФ о деятельности коммерческих юридических лиц (за некоторыми исключениями), принципиально разнятся нормы, касающиеся гражданско-правовой ответственности указанных субъектов, их несостоятельности (банкротства), режима обязательств, участниками которых они выступают, и др. По мнению авторов, специфика предпринимательских обязательств находит выражение в установлении презумпций, противоположных общим, например презумпции солидарности предпринимательских обязательств со множественностью лиц (п. 2 ст. 322 Гражданского кодекса РФ); в применении безвиновной (строгой) ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств при осуществлении предпринимательской деятельности (п. 3 ст. 401 Гражданского кодекса РФ) и др.²¹⁵

Переходя непосредственно к предмету исследования, а именно к изучению возможности осуществления предпринимательской деятельности самозанятыми гражданами в сфере медицинской деятельности, обратимся к базовым категориям, используемым в сфере охраны здоровья граждан. Исходя из п. 10 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская деятельность – профессиональная деятельность по оказанию медицинской помощи, проведению медицинских экспертиз, медицинских осмотров и медицинских освидетельствований, санитарно-противоэпидемических (профилактических) мероприятий и профессиональная деятельность, связанная с трансплантацией (пересадкой) органов и (или) тканей, обращением донорской крови и (или) ее компонентов в медицинских целях²¹⁶. Из указанной дефиниции не вытекают ограничения для каких-либо субъектов права на осуществлении своей деятельности. Из п. 46 ст. 12 Федерального закона от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности»²¹⁷ следует, что медицинская деятельность входит в перечень видов деятельности, на которые требуются лицензии. Пункт 1 «Положения о лицензировании медицинской деятельности (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра “Сколково”)»²¹⁸ содержит следующую правовую норму: «настоящее Положение определяет порядок лицензирования медицинской деятельности, осуществляемой на территории Российской Федерации медицинскими и иными организациями, а также индивидуальными предпринимателями, за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра “Сколково”». В связи с тем, что указанный нормативный правовой акт является единственным регулирующим вопросы лицензирования медицинской деятельности, следует, что к осуществлению медицинской деятельности могут быть допущены только медицинские и иные организации либо индивидуальные предприниматели.

В связи с выводами, сделанными на основе проведенного выше анализа нормативной правовой базы, можно было бы прийти к выводу о том, что деятельность самозанятых граждан в сфере медицинской деятельности невозможна, и завершить на этом исследование. Вместе с тем медицинская деятельность весьма многогранна. Свидетельством этому выступает ст. 50 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ, закрепляющая существование в Российской Федерации народной медицины. В силу ст. 50 указанного Федерального закона народной медициной являются методы оздоровления, утвердившиеся в народном опыте, в основе которых лежит использование знаний, умений и практических навыков по оценке и восстановлению здоровья. К народной медицине не относится оказание услуг оккультно-магического характера, а также совершение религиозных обрядов. Осуществлять данную деятельность может гражданин, получивший разрешение, выданное органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации в сфере охраны здоровья.

Несмотря на закрепление содержания народной медицины в системообразующем в сфере охраны здоровья граждан Федеральном законе, из данного понятия остается не ясным, является ли данный вид деятельности медицинской деятельностью. Для ответа на данный вопрос проведем ретроспективный анализ данного вопроса. Ранее действующее законодательство предусматривало обязательное лицензирование деятельности в сфере народной медицины. В частности, в п. 8 Перечня видов медицинской деятельности, подлежащих лицензированию, утвержденного Приказом Минздрава России от 29.04.1998 № 142 «О перечне видов медицинской деятельности, подлежащих лицензированию», была указана народная (традиционная) медицина²¹⁹. В связи с рассматриваемым нормативным правовым актом считаем необходимым обратить внимание на Решение Верховного Суда РФ от 24.09.1998 № ГКПИ98-435 по гражданскому делу о признании недействительным п. 8 «Перечня видов медицинской деятельности, подлежащих лицензированию»²²⁰. В рамках рассматриваемого дела заявители обратились в Верховный Суд РФ с указанным выше требованием, сославшись на то, что народная (традиционная) медицина не относится к медицинской деятельности и в связи с этим не подлежит лицензированию, как это предусмотрено п. 8 оспариваемого Перечня. Обосновывая свой отказ в удовлетворении требований заявителей, Верховный Суд РФ указал, что довод заявителей о том, что народная медицина (целительство) не относится к медицинской деятельности, подлежащей лицензированию, не может быть принят во внимание, поскольку он ни на чем не основан и фактически опровергается содержанием действующей на момент рассмотрения дела ст. 57 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан²²¹, закрепляющей, что народная медицина – это методы оздоровления, профилактики, диагностики и лечения, т. е. ей присущи все признаки медицинской деятельности и ее объектом, как и нетрадиционной медицины, является здоровье человека. Таким образом, народная медицина является разновидностью медицинской деятельности.

Народная медицина имеет свое особое правовое регулирование. Как уже указывалось ранее, реализовать свое право на занятие народной медициной имеет гражданин, получивший разрешение, выданное органом исполнительной власти субъекта РФ в сфере охраны здоровья. Выданное разрешение дает право на занятие народной медициной на территории субъекта РФ, органом исполнительной власти которого выдано такое разрешение. В научных кругах мнения о целесообразности и оправданности передачи полномочий в данном вопросе на уровень субъектов РФ разделились. Исходя из первой точки зрения, передача полномочий по выдаче разрешений с федерального на уровень субъекта Федерации вполне закономерна, поскольку в отдельных регионах России могут быть свои методики народной медицины, неизвестные на федеральном уровне²²².

Противоположной точки зрения придерживается другие исследователи, считающие, что территориальное ограничение сферы действия разрешения на право осуществления деятельности в сфере народной медицины не согласуется с конституционным принципом единого экономического пространства и свободного перемещения услуг в Российской Федерации (ст. 8 Конституции РФ)²²³. Также отмечается, что данные положения не согласуются и с другими положениями ст. 8 Конституции РФ, определяющей поддержку конкуренции и свободу экономической деятельности. Указывается, что данные положения также следует соотносить в рамках системного толкования норм с ч. 2 ст. 34 Конституции, не допускающей экономическую деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию. По мнению авторов, предложенный законодателем и закрепленный в Федеральном законе «Об охране здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ вариант определения границ экономической деятельности ведет к устранению конкуренции и территориальному разделу рынка соответствующих услуг²²⁴.

Представляется, что негативным последствием отнесения вопросов осуществления деятельности в сфере народной медицины на уровень субъектов РФ с точки зрения развития деятельности самозанятых граждан в данном сегменте экономики является тот факт, что законодательство субъектов РФ по-разному определяет правовой статус таких лиц. В рамках исследования правового статуса субъектов народной медицины в Российской Федерации нами был проведен анализ 64 действующих нормативных правовых актов субъектов РФ, посредством которых регулируются вопросы осуществления деятельности в сфере народной медицины на территории данных субъектов.

Нами были выявлены существенные отличия в подходе к определению правового статуса представителей народной медицины в разных субъектах РФ. Так, к примеру, в соответствии с п. 1.2.3 Порядка занятия народной медициной на территории Республики Коми претендент на занятие народной медициной на территории Республики Коми – гражданин, обратившийся в Министерство здравоохранения Республики Коми с заявлением о выдаче разрешения на занятие народной медициной на территории Республики Коми²²⁵. Иной подход к правовому статусу такого лица содержится в п. 1.2.3 Положения о порядке занятия народной медициной и получения разрешения на занятие народной медициной на территории Краснодарского края: претендентом на получение разрешения на занятие народной медициной может быть только физическое лицо, зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя, обратившееся в министерство здравоохранения с заявлением о выдаче разрешения на занятие народной медициной на территории Краснодарского края²²⁶. И, как следствие, в соответствии с подп. «б» п. 3.4 Положения о порядке занятия народной медициной и получения разрешения на занятие народной медициной на территории Краснодарского края к заявлению о предоставлении разрешения на занятие народной медициной должна быть приложена копия свидетельства о государственной регистрации претендента в качестве индивидуального предпринимателя, засвидетельствованная в нотариальном порядке.

Таким образом, в некоторых субъектах РФ осуществлять деятельность в сфере народной медицины может только гражданин, в некоторых субъектах РФ – только индивидуальный предприниматель. По разным оценкам, в настоящее время деятельность в сфере народной медициной в Российской Федерации осуществляют порядка 100 тыс. специалистов. Однако в реестре лиц, имеющих разрешения на данный вид деятельности, числятся единицы²²⁷. Представляется, что сложившаяся ситуация является следствием несовершенства действующего в настоящее время механизма правового регулирования народной медицины, в том числе проблемы определения правового статуса субъекта народной медицины. Выявленный дуализм правового статуса субъекта народной медицины фактически отсекает самозанятых граждан от возможности осуществления рассматриваемой деятельности в отдельных субъектах РФ. Нельзя не согласиться с мнением, что распространение правового режима деятельности индивидуальных предпринимателей на самозанятых граждан в принципе противоречит идее их легализации, поскольку накладывает на последних такие дополнительные обременения, которые делают для них легализацию невыгодной²²⁸.

На основе проведенного выше анализа современного регулирования деятельности в сфере народной медицины представляется, что данная деятельность, в том числе в части закрепления правового статуса субъекта народной медицины, нуждается в единообразном нормативном правовом регулировании на федеральном уровне. Представляется, что с точки зрения легитимации деятельности субъектов народной медицины, выхода данной деятельности из теневого сектора будет целесообразным закрепить возможность осуществления данного вида деятельности как индивидуальными предпринимателями, так и гражданами без регистрации в качестве индивидуальных предпринимателей. Вместе с тем, исходя из того, что объектом деятельности субъектов народной медицины являются жизнь и здоровье граждан, представляется, что требования, предъявляемые к указанным субъектам для осуществления ими деятельности, должны быть идентичными, отвечающими в первую очередь интересам защиты прав граждан, обращающихся за оказанием данных услуг.

Список использованной литературы

1. Ачмиз Ю.А., Потокова М.Э. Правовой статус самозанятого в РФ: вопросы теории и практики // Эпомен. 2019. № 27. С. 50–55.

2. Гришаев С.П. Комментарий Закона об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс». 2011.

3. Минздрав разрабатывает порядок выдачи разрешений для занятий народной медициной // https://medvestnik.ru/content/news/Minzdrav-razrabatyvaet-poryadok-vydachi-razreshenii-dlya-zanyatii-narodnoi-medicinoi.html (дата обращения: 01.04.2018).

4. Надежин Н.Н. Гражданско-правовое обеспечение предпринимательства в России. М.: Статут, 2019. 144 с.

5. Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (постатейный) / А.Л. Благодир, И.Л. Дубровина, А.А. Кирилловых и др.; под общ. ред. А.А. Кирилловых. М.: Деловой двор, 2012. 600 с. // СПС «КонсультантПлюс».

6. Ситник А.А. Самозанятые лица как субъекты налоговых правоотношений // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 3. С. 31–35.

7. Крюкова Е.С., Рузанова В.Д. Индивидуальный предприниматель и самозанятый гражданин: соотношение понятий // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 3. С. 21–26.

8. Цомартова Ф.В. Правовые основы модернизации здравоохранения // Журнал российского права. 2011. № 2. С. 125–129. СПС «КонсультантПлюс».

9. Якимова Е.М. Конституционные права в сфере предпринимательской деятельности и особенности их субъектов-носителей // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 1. С. 66–72.

§ 4. Перспективы совершенствования института самозанятости в Российской Федерации

Лунева Е.В.
E-mail: LunevaEV@rgsu.net

Филинов В.П.
E-mail: FilinovVP@rgsu.net

Погодина О.Н.
E-mail: PogodinaON@rgsu.net

Лунев В.А.
E-mail: LunevVA@rgsu.net

Лунева Елена Владимировна, доктор экономических наук, доцент, доцент кафедры экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ)

Филинов Владимир Петрович, кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ)

Погодина Ольга Николаевна, кандидат экономических наук, доцент кафедры экономики и финансового права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ)

Лунев Виктор Александрович, старший преподаватель кафедры гражданского и уголовного права и процесса филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ)

В рамках данной статьи авторы рассматривают основные проблемы института самозанятости, намечая пути их решения и перспективы дальнейшего развития данного института. В частности, авторами поднимается проблема отсутствия полноценного правового статуса самозанятых граждан, проблема отсутствия поддержки самозанятых граждан со стороны государства и т. д. Авторы акцентируют внимание на том, что для полноценного и эффективного действия института самозанятости недостаточно введения налога на профессиональный доход, т. е. фискальных мер; требуются также меры по закреплению на законодательном уровне социальных гарантий и мер государственной поддержки самозанятых граждан в осуществлении ими предпринимательской деятельности.

Ключевые слова: самозанятость, предприниматель, предпринимательская деятельность, трудовая деятельность, налог на профессиональный доход, правовой статус самозанятого гражданина.

§ 4. Prospects for improvement of the institute of self-employment in the Russian Federation

Luneva E.V.
Filinov V.P.
Pogodina O.N.
Lunev V.A.

Luneva Elena Vladimirovna, doctor of economics, associate professor, associate professor, head of the department of economics and financial law of the branch of the Russian state social university branch in Klin (RSSU)

Filinov Vladimir Petrovich, candidate of economic sciences, associate professor, associate professor, associate professor of the department of economics and financial law, the branch of the Russian state social university in Klin (RSSU)

Pogodina Olga Nikolaevna, candidate of economic sciences, associate professor, associate professor, associate professor of the department of economics and financial law, the branch of the Russian state social university in Klin (RSSU)

Lunev Viktor Aleksandrovich, senior lecturer, department of civil and criminal law and procedure of the department of economics and financial law, the branch of the Russian state social university in Klin (RSSU)

In the framework of this article, the author considers the main problems of the institution of self-employment, outlining ways to solve them and prospects for the further development of this institution. In particular, the author raises the problem of the lack of a full legal status of self-employed citizens, the problem of the lack of support for self-employed citizens from the state, etc. The author focuses on the fact that for the full and effective operation of the institution of self-employment it is not enough to introduce a tax on professional income, i.e. fiscal measures; measures are also required to consolidate at the legislative level social guarantees and measures of state support for self-employed citizens in their entrepreneurial activities.

Keywords: self-employment, entrepreneur, entrepreneurial activity, labor activity, professional income tax, legal status of a self-employed citizen.

Одним из наиболее популярных и в то же время спорных нововведений в российском законодательстве последних лет является вовлечение в правовое поле института самозанятости. Данное понятие употребляется в отношении индивидуальных предпринимателей, глав и членов крестьянских (фермерских) хозяйств, занимающихся частной практикой нотариусов и других лиц, занимающихся частной практикой и не являющихся индивидуальными предпринимателями, а также лиц, применяющих специальный налоговый режим, который предполагает уплату налога на профессиональный доход²²⁹. Тем не менее институт самозанятости в том его виде, в каком он существует сегодня, нельзя считать совершенным, поскольку правовое регулирование данного института сопряжено с целым рядом проблем.

Прежде всего, как отмечают О.В. Забелина, А.В. Майорова, Е.А. Матвеева и А.С. Сафонов, правовое регулирование института самозанятости требует недвусмысленного определения правового статуса самозанятых²³⁰. Однако в настоящее время подходы к правовому статусу самозанятых различаются в зависимости от сферы, не являются унифицированными.

В частности, ПФ РФ считает самозанятыми гражданами индивидуальных предпринимателей, глав и членов крестьянских (фермерских) хозяйств и лиц, занимающихся частной практикой, не являясь при этом индивидуальными предпринимателями. В свою очередь, ФНС РФ относит к числу самозанятых граждан физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями и оказывающих без привлечения наемных работников услуги физическим лицам для личных, домашних или иных подобных нужд. Минюст России же определяет самозанятых граждан как физических лиц, самостоятельно осуществляющих на свой страх и риск основанную на трудовом участии и направленную на систематическое получение прибыли деятельность по оказанию услуг или работ другим физическим лицам без регистрации в качестве индивидуального предпринимателя и использования труда наемных работников. Соответственно, можно заключить, что правовой статус самозанятых граждан не имеет четкого определения в действующем законодательстве.

В то же время определение правового статуса самозанятых граждан является необходимым, поскольку в противном случае неэффективной или невозможной в принципе является защита прав данной категории граждан. Как отмечает в связи с этим А.В. Серова, отсутствие унифицированного легального определения самозанятости и самозанятых граждан означает неизвестность объема данных понятий. Не представляется возможным регламентировать деятельность субъекта, относительно которого неизвестно, кто им является, каков его правовой статус и т. д.

По замечанию А.В. Серовой, в подобной ситуации требуется анализ признаков самозанятых граждан, определение общего круга субъектов, входящих в их число, выявление субъектов, чей правовой статус и деятельность уже урегулированы действующим законодательством, а затем – субъектов, чей правовой статус и деятельность еще не урегулированы²³¹.

Несколько иначе подходят к определению самозанятых граждан М.А. Решетов и А.П. Золотов, утверждающие, что ключевое различие между самозанятыми гражданами и гражданами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, заключается в том, что для первой категории цель систематического извлечения прибыли из своей деятельности не столь важна; их источники дохода не всегда стабильны, но достаточны для удовлетворения основных потребностей²³².

В свою очередь, М.Х. Исаев считает, что идентифицировать самозанятого гражданина можно на основании следующих критериев: независимый самостоятельный труд без привлечения наемных работников; отсутствие регистрации в качестве индивидуального предпринимателя; отсутствие юридического статуса; использование дохода для удовлетворения основных жизненных потребностей и т. д.²³³

На наш взгляд, данная проблема может быть решена посредством дополнения ст. 2 Закона РФ от 19.04.1991 № 1032-1 «О занятости населения в Российской Федерации» категорией самозанятых граждан, характеризующихся следующими критериями: самостоятельное обеспечение себя работой; личный характер осуществления трудовой деятельности; возмездность трудовой деятельности; осуществление деятельности по оказанию услуг, выполнению работ или продаже произведенных самостоятельно товаров другим лицам; отсутствие статуса индивидуального предпринимателя. При этом применительно к действующему гражданскому законодательству, по нашему мнению, самозанятые граждане должны определяться в качестве физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

Следующей проблемой правового регулирования института самозанятости является акцент российского законодательства на налогообложении самозанятых граждан, что фактически составляет основу правового регулирования статуса данной категории граждан. Как отмечает в связи с этим М.С. Солодкая, аргументация российского законодателя относительно уплаты налогов самозанятыми гражданами следующая: во-первых, самозанятые получают вознаграждение за свой труд, следовательно, должны уплачивать налоги и взносы; во-вторых, самозанятые пользуются услугами бесплатного образования, медицины и т. д., не участвуя в формировании соответствующих фондов, и т. д.

По замечанию М.С. Солодкой, российский законодатель, предпринимая попытки легализовать самозанятых, преследует исключительно фискальные мотивы, не принимая во внимание производительность труда, социальную защиту работника и т. д. Однако налогообложение самозанятых или приобретение ими патента не являются эффективной мерой борьбы с теневыми доходами и, более того, не способствуют формированию в действующем законодательстве полноценного правового статуса самозанятых²³⁴.

Действительно, признавая неэффективность введения налога на профессиональный доход как меры борьбы с теневыми доходами, на наш взгляд, нельзя не согласиться с В.О. Коруновой и М.И. Прыгуновой, утверждающими, что, несмотря на активную проработку данного вопроса законодателем, каких-то позитивных подвижек в легализации теневых доходов не наблюдается²³⁵. Как отмечает в связи с этим А.Д. Васькова, низкая заинтересованность самозанятых в переходе на специальный налоговый режим, который предполагает уплату налога на профессиональный доход, обусловлена следующими факторами: отсутствие каких-либо социальных гарантий и льгот; отсутствие методик разрешения конфликтов между самозанятыми и клиентами; наличие сомнений в сохранности и защищенности информации о банковских счетах и т. д. Соответственно, статус самозанятого не предоставляет таким гражданами никаких привилегий, кроме специального налогового режима. Исходя из этого, А.Д. Васькова говорит о необходимости максимально детальной проработки на законодательном уровне правового статуса самозанятых граждан, включая гарантии, защищенность оплаты своего труда и т. д., а также создания государственной программы сотрудничества между банками и самозанятыми гражданами для обеспечения возможности получения такими гражданами кредитов с льготной процентной ставкой²³⁶.

Стоит заметить, что подобные перспективы совершенствования института самозанятости усматривают и другие исследователи. В частности, А.В. Серова говорит о первоочередной необходимости решения вопроса обеспечения самозанятых граждан социальным страхованием. Тем не менее данный вопрос является достаточно сложным, поскольку, хотя государство и заинтересовано в предоставлении определенного уровня социальной защиты всем без исключения гражданам, самозанятые граждане не готовы платить за себя страховые взносы.

Имеющий место конфликт интересов требует поиска компромиссного решения, которое удовлетворяло бы обе стороны, при этом, что немаловажно, следует иметь в виду, что вывод самозанятых из тени в достаточно большой степени зависит именно от уступок государства в социальной сфере, которые способны мотивировать данную категорию граждан легализовать свой статус.

Соответственно, социальное страхование самозанятых граждан связано с дополнительными финансовыми расходами государства в виде субсидирования таким гражданам уплаты взносов во внебюджетные фонды и т. д.²³⁷

Еще более продуманную программу совершенствования самозанятости, на наш взгляд, предлагают Ю.Н. Нестеренко и Е.А. Протасова. По мнению исследователей, прежде всего, необходимым является определение правового статуса самозанятых граждан, а затем целесообразной является реализация следующих мер:

распространение на всю территорию российского государства льготного режима, порядка регистрации и ведения предпринимательской деятельности;

закрепление социальных гарантий и формирование условий для минимизации рисков предпринимательской деятельности;

создание единой информационно-сервисной инфраструктуры, позволяющей взаимодействовать с государством в сфере осуществления предпринимательской деятельности более эффективно;

увеличение каналов сбыта произведенной продукции, работ и услуг, в том числе за счет подключения к системе государственных и муниципальных закупок, снятия барьеров для самозанятых в этой сфере;

внедрение новых форм финансирования деятельности граждан, увеличение числа кредитных продуктов и создание льготных условий для пользования такими продуктами;

расширение объемов предоставления самозанятым гражданам комплексной имущественной помощи, включая механизм лизинга, льготной аренды помещений и т. д.;

устранение административных барьеров на пути лицензирования предпринимательской деятельности самозанятых граждан и контроля за ее осуществлением;

создание сервисных центров, предоставляющих самозанятым гражданам необходимую информацию, проводящих курсы по повышению грамотности в данной сфере и т. д.²³⁸

Соответственно, перспективы совершенствования института самозанятости в российском законодательстве являются комплексными, предполагают как определение основ правового статуса данной категории граждан, так и решение на законодательном уровне вопросов способствования предпринимательской деятельности, осуществляемой самозанятыми, т. е. различные меры поддержки.

Достаточно интересным в свете определения перспектив совершенствования института самозанятости в российском государстве является и зарубежный опыт в данной сфере. В частности, как отмечают В.А. Берцинская и М.А. Захарова, эффективной является британская программа развития самозанятости, предполагающая, прежде всего, поддержку безработных граждан на пути к самозанятости. Безработным в Великобритании полагаются не только периодические выплаты по безработице, но и определенное обучение, позволяющее таким гражданам получать необходимые знания для последующего создания собственного бизнеса. При этом участниками британской модели развития самозанятости являются лица, обладающие дополнительными льготами и получающие пособия по безработице, являющиеся безработными не менее восьми недель. Минимальный возраст участников британский законодатель устанавливает на уровне 18 лет, в то время как максимальный – на уровне пенсионного возраста. При этом участники должны обладать личными сбережениями в размере не менее 1000 ф. ст., необходимыми для дальнейшего инвестирования в собственный бизнес²³⁹. На наш взгляд, данная модель вполне может быть использована при вовлечении в институт самозанятости безработных граждан, поскольку опыт Великобритании достаточно эффективен – с 1979 по 1990 г. благодаря активной поддержке со стороны государства в сочетании с описанной программой количество самозанятых в стране увеличилось с 1,72 до 3,25 млн чел.

Не менее интересным и эффективным является и американский опыт в данной сфере. Количество самозанятых в США в 2016 г. составляло 9,6 млн чел. с прогнозом увеличения данной цифры к 2026 г. до 10,3 млн чел. Как отмечают В.А. Берцинская и М.А. Захарова, американское законодательство предполагает уплату самозанятыми налога на самозанятость, в который включаются взносы в системы здравоохранения и социального страхования и который составляет 15,3% от прибыли самозанятого гражданина²⁴⁰. Учитывая лояльность американского законодателя к самозанятым, наличие большого числа программ их поддержки, количество самозанятых в США постоянно увеличивается, что положительно влияет как на занятость, так и на средний уровень дохода граждан.

Исходя из этого, можно заключить, что программы развития самозанятости в различных государствах обладают собственной спецификой структуры, используемых механизмов и т. д. Однако общим в указанных программах является то, что они базируются на нацеленности на определенные группы безработных граждан и сопровождаются широким использованием мер финансовой поддержки таких граждан. Примечательно при этом то, что российский законодатель, устанавливая для самозанятых граждан более льготный налоговый режим по сравнению с налоговыми режимами, существующими в других государствах, практически не уделяет внимания программам поддержки самозанятых и самозанятости как института, способного существенно снизить уровень безработицы в стране. Соответственно, именно в сфере программ поддержки самозанятости российскому законодателю и следует ориентироваться на зарубежный опыт.

Таким образом, принятие и вступление в силу Федерального закона от 27.11.2018 № 422-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима “Налог на профессиональный доход”» действительно оказалось существенным прорывом в российском законодательстве, поскольку указанный нормативный правовой акт позволил самозанятым гражданам на относительно выгодных и простых условиях выйти из тени, т. е. легализовать свою предпринимательскую деятельность. Тем не менее как таковой правовой статус самозанятого в настоящее время не определен, что проявляется как в отсутствии легального определения самозанятости, так и в отсутствии какой-либо поддержки самозанятых со стороны государства, за исключением установления для них специального налогового режима. Однако установление специального налогового режима не означает формирования правового статуса самозанятых граждан, поскольку для полноценного формирования статуса необходимо закрепление на законодательном уровне социальных гарантий, мер поддержки предпринимательской деятельности самозанятых и т. д. К числу таких мер, по нашему мнению, следует отнести закрепление социальных гарантий для самозанятых граждан, внедрение новых форм финансирования предпринимательской деятельности самозанятых граждан, создание единой информационно-сервисной инфраструктуры для самозанятых граждан и т. д.

Список использованной литературы

1. Акатова Н.С., Артемьев А.А., Баранова Т.Л. [и др.]. Социально-экономическая политика и современное государство: монография / под ред. Н.В. Филиновой, А.Н. Сухарева, И.А. Толстовой, Е.А. Фирсовой. Тверь: РИУ ТвГУ, филиал РГСУ в г. Клину, 2018. 284 с.

2. Акатова Н.С., Артемьев А.А., Бобинкин С.А. [и др.]. Современное государство и общество: социально-экономические и правовые аспекты: монография / под ред. Н.В. Филиновой, Е.А. Фирсовой. Тверь: РИУ ТвГУ, Филиал РСГУ в г. Клину, 2019. 241 с.

3. Акатова Н.С., Артемьев А.А., Викторов В.Ю. [и др.]. Многообразие аспектов социальной политики. Тверь: Тверской гос. ун-т, 2017. 184 с.

4. Алешкова И.А., Андриченко Л.В., Анишина В.И. [и др.]. XX лет Конституции Российской Федерации. Конституционализм в теории и практике отечественной государственности. История и современность. Материалы III Конституционных чтений. М.: РАП, 2014. 264 с.

5. Антонова Н.А., Артемьев Д.Е., Барткова О.Г. [и др.]. Развитие права в информационном обществе: монография. Тверь: ФГБОУ ВО «Тверской государственный университет», 2018. 173 с.

6. Антонова Н.А., Барткова О.Г., Очагова В.С. [и др.]. Проблемы современного российского процессуального и материального права (в поиске эффективных норм). Тверь: Тверской гос. ун-т, 2017. 180 с.

7. Берцинская В.А., Захарова М.А. Анализ опыта США и стран Евросоюза в политике самозанятости для использования в РФ // Сила систем. 2019. № 4 (13). С. 13–16.

8. Васькова А.Д. Самозанятость в Российской Федерации: анализ и прогнозирование эффективности введения налога на профессиональный доход // Сила систем. 2019. № 3 (12). С. 32–41.

9. Забелина О.В., Майорова А.В., Матвеева Е.А., Сафонов А.С. Новые формы занятости в российской экономике как объект государственного регулирования // Экономика труда. 2018. № 2. С. 419–432.

10. Заозёрова Е.В., Мищенко И.В. Самозанятость населения в России: новые реалии // Актуальные вопросы функционирования экономики Алтайского края. 2019. № 11. С. 107–118.

11. Исаев М.Х. Основные перспективы развития самозанятости населения в РФ // Глобальный научный потенциал. 2019. № 3 (96). С. 133–135.

12. Керимов А.Д., Куксин И.Н. Сильное государство как определяющий фактор общественного прогресса: монография. М.: Норма, 2018. 96 с.

13. Корунова В.О., Прыгунова М.И. Самозанятость в России сегодня: экспертные оценки и общественное мнение // Научные труды Центра перспективных экономических исследований. 2018. № 15. С. 128–137.

14. Куксин И.Н., Азнагулова Г.М. Правовое государство, право и общечеловеческие ценности // Правовое государство: теория и практика. 2014. № 3 (37). С. 10–12.

15. Нестеренко Ю.Н., Протасова Е.А. Самозанятость в России: состояние и потенциал развития // Народонаселение. 2019. № 4. С. 78–89.

16. Решетов М.А., Золотов А.П. Проблема правового регулирования самозанятости // Тенденции развития науки и образования. 2019. № 49-7. С. 13–16.

17. Серова А.В. Самозанятость в России: проблемы и перспективы национального правового регулирования // Российское право: образование, практика, наука. 2019. № 5 (113). С. 27–41.

18. Солодкая М.С. Тенденции развития самозанятости и модели налогообложения самозанятых: международный опыт и российские перспективы // Труды Оренбургского института (филиала) Московской гос. юрид. акад. 2018. № 35. С. 45–49.

19. Levushkin A.N., Matveev P.A., Tolstova I.A. [et al.]. Аprospects for the development of family entrepreneurship in the digital transformation of the economy // International Journal of Recent Technology and Engineering. 2019. Vol. 8. № 4. P. 6085–6088.

20. Samylina Yu.N., Matveev P.A., Malysheva E.N. [et al.]. Formation of integrated system development models in the information and telecommunications cluster // International Journal of Innovative Technology and Exploring Engineering. 2019. Vol. 8. № 12. P. 4057–4061.

§ 5. Приобретение несовершеннолетними статуса самозанятых

Матвеев П.А.
E-mail: matveev.ur@mail.ru

Матвеев Павел Александрович, старший преподаватель кафедры социальной работы и социального права филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ)

Автор рассматривает основные варианты приобретения несовершеннолетними статуса самозанятых, особое внимание уделяя эмансипации как наиболее «жизнеспособному» варианту. Автор акцентирует внимание на коллизии положений, касающихся эмансипации, и положений, устанавливающих порядок государственной регистрации несовершеннолетних в качестве индивидуальных предпринимателей. Для разрешения существующих в указанной сфере коллизий автор предлагает ряд изменений в действующее законодательство.

Ключевые слова: самозанятость, предприниматель, индивидуальный предприниматель, предпринимательская деятельность, трудовая деятельность, налог на профессиональный доход, несовершеннолетние, эмансипация несовершеннолетних.

§ 5. Acquisition of malfunctional status of self-employed

Matveev P.A.

Matveev Pavel Aleksandrovich, senior lecturer, Department of social work and social law, Branch of the Russian State Social University in Klin (RSSU)

The author considers the main options for acquiring the status of self-employed by minors, paying special attention to emancipation as the most «viable» option. The author focuses on the conflict of provisions regarding emancipation and provisions establishing the procedure for state registration of minors as individual entrepreneurs. To resolve existing conflicts in this area, the author proposes a number of changes to the current legislation.

Keywords: self-employment, entrepreneur, individual entrepreneur, entrepreneurial activity, labor activity, income tax, minors, emancipation of minors.

Понятие самозанятости вошло в обиход несколько лет назад, когда российское государство начало активно действовать в направлении выведения из тени неофициально работающих граждан. В настоящее время данное понятие употребляется по отношению к индивидуальным предпринимателям, главам и членам крестьянских (фермерских) хозяйств, занимающимся частной практикой нотариусам и другим лицам, занимающимся частной практикой и не являющимся индивидуальными предпринимателями. Кроме того, к числу самозанятых относятся также лица, применяющие специальный налоговый режим, который предполагает уплату налога на профессиональный доход²⁴¹. При этом, на наш взгляд, нельзя не согласиться с Н.П. Касаткиной и Н.В. Шумковой в том, что в контексте распространения самозанятости существенное значение имеет молодежь, которая занимает неустойчивое положение на рынке труда, но в то же время одновременно характеризуется наиболее активным профессиональным самоопределением²⁴². В свете указанных обстоятельств самозанятость можно рассматривать в качестве одной из наиболее динамичных стратегий вовлечения молодежи в трудовые отношения, однако не вполне ясным остается вопрос о том, могут ли приобретать статус самозанятого несовершеннолетние граждане, и если могут, то каким образом, на каких основаниях.

Исходя из информации, опубликованной на сайте ФНС РФ 13.06.2019, действующее законодательство допускает регистрацию несовершеннолетних граждан в качестве индивидуальных предпринимателей и применение ими специального налогового режима, заключающегося в уплате налога на профессиональный доход. В то же время, как отмечает ФНС РФ, несовершеннолетние граждане в возрасте от 14 до 18 лет, не зарегистрированные в качестве индивидуальных предпринимателей и осуществляющие деятельность, не требующую обязательной их регистрации в таком качестве, также вправе применять указанный налоговый режим. Это возможно в следующих случаях:

приобретение несовершеннолетним гражданином дееспособности в полном объеме в связи с вступлением в брак [п. 2 ст. 21 Гражданского кодекса РФ (ч. I) от 30.11.1994 № 51-ФЗ];

наличие письменного согласия законных представителей несовершеннолетнего гражданина на совершение им сделок [п. 1 ст. 26 Гражданского кодекса РФ (ч. I) от 30.11.1994 № 51-ФЗ];

объявление несовершеннолетнего гражданина полностью дееспособным решением органа опеки и попечительства или судебным решением [п. 1 ст. 27 Гражданского кодекса РФ (ч. I) от 30.11.1994 № 51-ФЗ].

Представляется целесообразным рассмотреть более подробно отмеченные ФНС РФ случаи, когда допускается приобретение несовершеннолетним гражданином статуса самозанятого. Первым случаем является приобретение несовершеннолетним гражданином полной дееспособности в связи со вступлением в брак, что следует из п. 2 ст. 21 ГК РФ. Тем не менее, исходя из действующего семейного законодательства, вступление в брак до достижения совершеннолетия, т. е. возраста 18 лет, возможно только при наличии уважительных причин, которое, в соответствии с ч. 2 ст. 13 Семейного кодекса РФ от 29.12.1995 № 223-ФЗ, фактически определяется органами местного самоуправления по месту жительства заинтересованных граждан применительно к каждой конкретной ситуации. Однако и в таком случае вступить в брак можно только по достижении гражданами 16 лет, поскольку вступление в брак до достижения гражданами данного возраста возможно только при наличии соответствующего закона субъекта федерации, устанавливающего порядок и условия вступления в брак²⁴³. Подобный закон существует, например, в Татарстане, и он допускает возможность вступления в брак по достижении гражданами 14 лет в случаях, если имеет место беременность, рождение общего ребенка и т. д. В целом, можно заключить, что указанный вариант приобретения полной дееспособности и, соответственно, возможности получения несовершеннолетним гражданином статуса самозанятого является редким исключением в силу установленных законодателем ограничений.

Второй случай, когда ФНС РФ допускает приобретение несовершеннолетним гражданином статуса самозанятого, предполагает наличие письменного согласия законных представителей несовершеннолетнего гражданина на совершение им сделок, что следует из п. 1 ст. 26 Гражданского кодекса РФ (ч. I) от