О. В. Малюкова, Л. Ф. Матронина

Технология научного познания

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 165

ББК 87.2

М21

Авторы:
Малюкова О. В., доктор философских наук, профессор — предисловие, гл. 1—3; заключение;
Матронина Л. Ф., кандидат философских наук, доцент, почетный работник высшего профессионального образования РФ — введение, гл. 4—5.

Рецензенты:
Комарова В. В., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Солодкая М. С., доктор философских наук, кандидат физико-математических наук, профессор кафедры общегуманитарных, социально-экономических, математических и естественнонаучных дисциплин Оренбургского института, филиала Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Шульга Е. Н., доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института философии РАН, профессор кафедры истории и философии науки.

Современные технологии охватывают мир природы, общества и самого человека. Смысл термина «технология» постоянно обогащается, используется на одном уровне с такими понятиями, как философия, познание, методология, культура. С возникновением и развитием современных технологий происходит существенное изменение в понимании технологии: из дополнения к инструментам и машинам технология переходит в статус научно-практической деятельности, посредством которой человек создает и воссоздает среду своего обитания. Осмысление технологии порождает целый комплекс философско-методологических проблем, которым посвящена предлагаемая монография, а именно: технологию научного познания – новый раздел эпистемологии. Технология научного познания определена как система знаний, приемов и принципов, состоящая из трех элементов: теории/концепции соответствующего раздела научного знания; метода/совокупности методов, основанных на данной теории или системе взглядов; конкретных приемов, способов, наработок, позволяющих реализовать поставленную цель в виде технического устройства в любом производстве. Особое место в монографии отведено рассмотрению того, как эволюционировала технология научного познания в истории цивилизации, каковы предпосылки формирования современной технологии научного познания и перспективы ее развития. Подробно проанализированы как общие, так и частные технологии научного познания, к которым относятся технонаука и NBIC-технологии.

Благодаря общему подходу к пониманию технологии монография может быть использована преподавателями и студентами гуманитарных специальностей, в том числе и юридических вузов, а также всеми специалистами, интересующимися современной философско-технологической проблематикой.

УДК 165

ББК 87.2

© Малюкова О. В., Матронина Л. Ф., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Изменения в технологиях, языке, смертности и обществе
происходят постепенно, неумолимо, последовательно
и спонтанно… Большая часть человеческого мира
является результатом человеческих действий,
но не человеческого замысла; он возникает
в результате взаимодействия миллионов,
а не из планов немногих».
Мэтью Уайт Ридли. «Эволюция всего». 2016

Мир вокруг нас кардинально преображается. Стремительно развивающиеся прорывные и инновационные технологии интенсивно изменяют как окружающую природную среду, так и общественную жизнедеятельность. Постоянно появляются новые термины, соответствующие новым явлениям: «цифровизация образования», «искусственный интеллект в медицине», «биохакинг», «голубые зоны» и связанное с ними «активное долголетие», «социальный франчайзинг» и многие другие. Ключевым трендом последних десятилетий стало развитие информационных технологий и их внедрение во все сферы жизни общества — так называемая цифровая трансформация. Под воздействием стремительно нарастающего огромного массива данных формируются новые типы коммуникации, изменяется финансовая инфраструктура, эволюционируют потребности пользователей, возникают новые методы и формы их реализации: онлайн-образование, телемедицина и т. д. Цифровизация уже сегодня может рассматриваться как существенный технологический фактор развития общества и самого человека.

Новые технологии давно вышли за пределы научно-исследовательских институтов и лабораторий и во многом определяют современную жизнь. Так, одним из Федеральных проектов, входящих в национальный проект «Образование», является проект «Цифровая образовательная среда»¹. Федеральный проект направлен на создание к 2024 г. современной и безопасной образовательной среды, обеспечивающей высокое качество и доступность всех видов и уровней образования. Создание цифровой экосистемы в сфере образования является необходимым условием повышения доступности образования, персонализированного подхода, реализации индивидуальных образовательных программ, создания новых ценностных ориентаций. Цифровая образовательная среда в виде экосистемы предполагает создание сквозной интеграции сервисов, ресурсов и данных для использования их образовательными организациями, региональными и федеральными органами исполнительной власти. Во всех образовательных организациях будут созданы профили цифровых компетенций для обучающихся, педагогов и управленцев. Таким способом будет обеспечена оптимизация деятельности образовательных организаций. Проект «Цифровая образовательная среда», будучи современной технологией образования, касается каждого человека, именно поэтому она и является наиболее разработанной программой, доведенной до технологического уровня.

К числу других инновационных и прорывных технологий относятся следующие конкретные направления деятельности, список которых постоянно растет:

– технологии государственных телекоммуникаций в эпоху социальной транспарентности;

– информационные технологии и цифровой переход в социальной сфере;

– инновационные проекты и технологии в реализации национальных проектов;

– освоение передовых технологий и внедрение инноваций в условиях национальных проектов;

– технологии социального лифта для молодежи;

– цифровизация благотворительности;

– эффективные технологии социального франчайзинга;

– инновационные подходы в комплексном развитии сельских территорий;

– новая парадигма здоровья: от медицины лечения заболеваний к медицине сохранения здоровья;

– технологии активной жизни 50+;

– новое научное направление — экономическая теория счастья как параметр успешности развития государства;

– цифровые технологии и телемедицина;

– инновационные технологии по снижению бедности;

– роботизированные технологии в здравоохранении;

– современные технологии профориентации;

– современные технологии персонифицированной и превентивной медицины;

– непрерывное образование как новая реальность;

– современные технологии продления жизни;

– сознание в цифровом мире.

Мы оказались вовлеченными в «кокон» нано-, био-, когно-, инфо- технологий. Такое разнообразие затемняет содержание, значение и смысл самого термина «технология». История термина, эволюция его значения представляет определенный интерес.

Термин «технология» появился сравнительно недавно. Его создателем считается немецкий ученый Иоганн Бекманн (1738–1811), который в 1772 г. назвал «технологией» курс лекций, прочитанный им в Геттингенском университете. Для создания нового термина он пошел традиционным путем, соединив два греческих слова в одно — древнегреческое τεχνη как искусство, мастерство или умение и λоγος, означающий слово, понятие или учение. В первоначальном понимании технология означала совокупность методов и инструментов для достижения желаемого результата, каковым являлось некое техническое устройство, например машина. Это же понимание включало в себя последовательность действий, режим работы и ее способы. Расписыванием данных действий занимался технолог, он же составлял технологическую карту процесса изготовления изделия. Итак, под технологией традиционно понимались сведения (научные знания) о способах переработки исходного сырья в полуфабрикат, а затем и в готовое изделие, а также совокупность процессов такой переработки. Таким образом, технология предстает как совокупность процессов, средств и идей, которые дополняют машины, механизмы и инструменты, т. е. технику. Данное понимание технологии сложилось к началу ХХ в. и в настоящее время считается уже устаревшим.

Существующие ныне технологии (в соответствии с приведенным определением) можно разделить на классические и неклассические (или современные). К классическим производственным технологиям относятся отраслевые и материаловедческие технологии. Исторически их появление связано с различными этапами технологических укладов. К отраслевым технологиям относятся технология машиностроения, технология строительства, технология горных работ, технология пищевой промышленности, технология домашнего хозяйства и т. д. К материаловедческим технологиям относятся технология металлов, химическая технология, технология электричества, акустическая технология, классическая технология электроники и т. д.

В качестве примера имеет смысл рассмотреть химическую технологию, получившую в нашей стране широкое распространение. Химическая технология является базовой учебной дисциплиной высших и средних учебных заведений химической направленности, она определяется как наука о процессах, методах и средствах массовой химической переработки сырья, полуфабрикатов в конечные продукты. Становление химической технологии как науки относится к концу XVIII в., когда появилась промышленная окраска тканей, производство азотных удобрений, пороха и т. д. Учебники по химической технологии описывали отдельные химические производства, химические процессы и оборудование. ХХ в. иногда называют веком «большой химии», химическая промышленность достигла высокого уровня развития, появилась необходимость изучения закономерностей химико-технологических процессов и практической реализации наиболее оптимальных вариантов. В результате объектом химической технологии² стали объединенные в единый комплекс химические, физико-химические и механические процессы. Список этих процессов выглядит достаточно внушительно, сюда относятся измельчение, дробление и сортировка твердых материалов; образование и разделение неоднородных смесей методами фильтрования, центрифугирования, отстаивания и диспергирования; массообменные процессы, включающие в себя ректификацию, адсорбцию, абсорбцию, кристаллизацию и экстракцию; теплообменные процессы и сжатие газов; физика высоких и низких температур, а также создание электромагнитных и ультразвуковых полей.

Современные или высокие технологии начали появляться в середине ХХ в. К ним относятся современные информационные технологии, нанотехнологии, биотехнологии, когнитивные технологии и т. д. По каким признакам выделяют высокие технологии? Во-первых, обычно к ним относят сложные комплексы, включающие современную электронику, информатику или робототехнику. Во-вторых, это наукоемкие технологии, основанные на современных комплексных научных знаниях. В-третьих, эти технологии предполагают реальное сокращение участия человека в технологическом процессе. И наконец, именно на стадии высоких технологий появляются технологии социальные. Они базируются на достижениях философии, социологии, политологии, логики, психологии и других общественных наук. Результатом становится сложный комплекс знаний и практических рекомендаций, направленных как на решение конкретных социальных задач, так и на глобальные общественные преобразования.

С возникновением и развитием современных технологий происходит существенное изменение в понимании технологии: из дополнения к инструментам и машинам технология переходит в статус научно-практической деятельности, посредством которой человек создает и воссоздает среду своего обитания. Данные процессы изменения смысла понятия «технология» становятся предметом философского анализа (или дискурса).

Современный философский дискурс стремительно «прирастает» понятиями из различных сфер человеческой деятельности. В процессе такого использования нефилософские термины, сохраняя свое исходное содержание, обретают новые смыслы и порождают новое содержание. Данная процедура получила название концептуализации³. Целью любой концептуализации является создание концепта, иначе говоря, содержания понятия, взятого в отрыве от языковой формы его выражения. Концепт представляет собой онтологическую составляющую понятия, которую предложивший эту схему Рудольф Карнап (1891–1970 гг.) поместил между языковым выражением и соответствующим ему денотатом (или предметом). Одному и тому же предмету могут соответствовать различные концепты, упорядоченные и иерархизированные разными способами. Совокупность таких концептов образует концептуальную схему для объяснения и понимания соответствующей данной схеме предметной области. Абстрактные концепты уже непосредственно не соотносятся с исходной предметной областью, их область соотнесения — это концепты меньшей степени общности. Целью создания подобных концептов является концептуализация. В ходе концептуализации происходит процедура введения онтологических представлений в эмпирический материал, иными словами, производится теоретическая организация исходных эмпирических данных. В результате получается новая схема связи первичных понятий, которая отображает возможные тенденции изменения изучаемого поля объектов и позволяет создавать гипотезы об их природе и характере взаимосвязей. Такие гипотезы продуцируют новую картину исследуемой реальности.

Процедура концептуализации предполагает как минимум два уровня. Выделяют первичное концептуальное объяснение, в ходе которого в работу с имеющимися эмпирическими данными вводится некий интерпретационный или распознающий фактор, отсутствующий в первичных эмпирических обобщениях и придающий объяснительную стратегию (имеющий функцию объяснения) изначальному материалу. На втором уровне вырабатывается концептуальная схема (модель объекта, знаковая система изучаемой области), моделирующая существенные стороны объекта с помощью необходимого набора исходных концептов и позволяющая создать картину изучаемой реальности. Концептуализация выступает как движение в направлении абстрактного, ее противоположностью является операционализация, определяемая как движение к конкретному. Таким образом, концептуализация есть путь от эмпирического базиса к концептуальной схеме первого уровня, которая реализуется путем задания интерпретации (введением неких факторов первичного объяснения по отношению к данному уровню), и далее к концептуальным схемам следующих уровней, позволяющим создавать новые типы объяснения и новые объясняемые области. Так одно знание вписывается в другое, более общее, и в конечном счете становится частью культуры.

Концептуальная схема высокого уровня абстракции задает теоретическое понимание целостности объекта, поддерживает системные представления о нем в исследовательских программах, сохраняет смысловое единство внутри исследовательского сообщества. Концептуальная схема высокого уровня абстракции обеспечивает объяснение эмпирических областей, которые не входили в первоначальную концептуализацию, ибо она задает нестандартную в эмпирическом плане предметность первоначального эмпирического материала. В результате такая концептуализация не всегда оказывается удачной, ибо она излишне обобщает и уравнивает первоначальный эмпирический материал. В этом случае происходит проблематизация или дискредитация построенной концептуальной схемы. Проблематизация (или дискредитация) концептуальной схемы совершается не вследствие неких новых эмпирических данных, а вследствие разрушения задаваемых концептуальной схемой предметностей (концептуальных допущений или принципиально нового знания). Результатом становится построение новой концептуальной схемы, которая обеспечивает новый универсум теоретических объяснений и способов работы с исходными конструктами.

Любая концептуальная схема является следствием процедуры концептуализации. Сама концептуальная схема представляет собой определенную совокупность гипотез и предположений о природе исследуемых объектов, основанную на имеющихся теоретических выводах, которые говорят о тенденциях и зависимостях между элементами исследуемой области и соответствующей системой концептов, которые позволяют выходить на уровень эмпирической работы с заданными предметами. Большинство теоретических проблем формулируется и разрешается именно на уровне концептуальных схем, которые являются универсальным средством теоретического описания и объяснения эмпирического материала. Хорошая концептуальная схема должна включать в себя минимум исходных концептов и утверждений и продуцировать максимум позитивных следствий.

В настоящее время можно наблюдать за процедурой концептуализации самых различных понятий, которые постепенно включаются как в философский, так и в общегуманитарный дискурс. Именно это и происходит с хорошо известными понятиями «техника» и «технология». Понятие «техника» прошло путь от эмпирического ее понимания и обобщения до концептуализированной схемы высокого уровня абстракции. Ее современное определение выглядит следующим образом: техника — это собирательное понятие для обозначения множества феноменов, в которых человеческое мышление обнаруживает свое операциональное присутствие в мире. Что же касается понятия «технология», то можно высказать предположение о том, что данное понятие в настоящее время находится на стадии перехода от первичной концептуализированной схемы к более высоким уровням абстракции. Именно этим объясняется появление новых и непривычных словосочетаний, таких как «высокие технологии», «инновационные технологии», «образовательные технологии», «социальные технологии», «правовые технологии», «коммуникативные технологии», «естественный язык как социальная технология коммуникации», «технологии живописи», «танцевальные технологии», «технологии философского дискурса» и т. д. Особенностью всех этих понятий является следующее: во-первых, технология «покинула» сферу промышленного производства и активно завоевывает иные пространства; во-вторых, технология сохранила свою сущностную характеристику, иными словами, любой технологии можно научиться, в ситуации с живописью или танцами это представляется достаточно проблематичным, по крайней мере, на первый взгляд. Рекламные издания и средства массовой информации активно пропагандируют возможности овладения любыми технологиями, так уже на протяжении ряда лет на телевидении с успехом демонстрируются программы типа «Танцев со звездами», «Ледникового периода», где любой неспециалист в паре с профессионалом показывает высокое мастерство в бальных танцах или в фигурном катании. Сюда же можно отнести многочисленные предложения изучить иностранный язык с помощью новых лингвистических технологий, интерес к коучингу как социальной технологии, направленной на проектирование профессиональных и личностных качеств индивида для последующей реализации в профессиональной деятельности⁴, а также технологии социальной инженерии (фишинг, фарминг, плечевой серфинг, техника «quid pro quo», техника «троянского коня», техника «дорожного яблока», анализ информации из открытых источников) и ряду других⁵.

Понимание процедуры концептуализации понятий «техника» и «технология» предполагает приведение исходных эмпирических обобщений данных феноменов. Итак, под термином «техника» изначально и до второй половины ХХ в. понималась некая конструкция и ее эксплуатация. Термин «технология» обозначал приемы и способы создания данной конструкции на основании четко прописанной технологической карты. В соответствии с таким пониманием структура любого промышленного предприятия, например завода по производству авиационных двигателей, имела следующий вид: во главе предприятия стоял конструктор, чаще всего некая харизматичная личность, в своем подчинении он имел главного конструктора, руководившего конструированием агрегата, и главного технолога, контролировавшего процесс сборки и возглавлявшего отдел технического контроля (ОТК). По такому же принципу были организованы и заводские цеха. В «табели о рангах» технолог стоял ниже конструктора, и сама технология была вторична по отношению к технике (или конструкции). В качестве дополнительного фактора, подтверждающего подчиненное состояние технологии в целом, можно привести пример из образовательной сферы: в советское время Московский авиационный институт (МАИ) был вузом всесоюзного подчинения, а Московский авиационно-технологический институт имени К. Э. Циолковского (МАТИ) имел российскую (более низкую) подчиненность и, соответственно, статус.

В Советском Союзе подчиненность технологии потребностям техники (конструкции) приводила к серьезным последствиям. Промышленное производство работало в условиях постоянной нехватки комплектующих деталей и узлов, технологические схемы сборки часто нарушались: одни детали и материалы заменялись другими (известный феномен «русского левши»). Техника часто ломалась и выходила из строя. Особенно наглядно это обстоятельство проявилось в годы Великой Отечественной войны, когда, например, у каждого советского военного самолета был обязательный штат механиков, которые чинили именно этот агрегат. Летчики различными путями пытались бороться с постоянными поломками. Самый лучший вариант решения проблемы был применен известным советским асом А. И. Покрышкиным, который с самого начала поставок союзниками самолетов по ленд-лизу в августе 1942 г. пересел на американский истребитель «Р-39N Аэрокобра». Он летал на самолетах этого типа до конца войны, сначала вместе со своей эскадрильей, а затем — вместе с полком (до этого летал на советском истребителе МиГ-3)⁶. Именно на нем он стал одним из результативных летчиков Великой Отечественной войны (вторым после И. Н. Кожедуба). «Аэрокобра» конструктивно уступала советским аналогам типа Як-9 или ЛА-5, но у нее было мощное вооружение, никогда не отказывало радиооборудование, и, главное, она не ломалась, не требовала постоянного ремонта, в отличие от советских машин.

Рассмотрим процедуру концептуализации понятий «техника» и «технология» на примере анализа природоохранной техники и природосберегающих технологий.

Современная техническая цивилизация является создателем или ускоряющим фактором для большинства современных проблем человечества. Техника и технологии стали условием и проявлением социальности, фактором, обеспечивающим долгосрочное выживание человечества. Постчеловеческое качество жизни и деятельности в условиях технической цивилизации проявляется в принципиальном изменении роли техники: от человека стали уходить многие руководящие и интеллектуальные функции, человек постепенно становится частью системы «человек — машина», где главенствующую функция занимает именно техника. Техника перестала быть нейтральным средством деятельности, она в значительной степени задает наши цели, которые оказываются зависимыми от нее. Технические силы, будучи однажды созданы, требуют постоянного приложения. Они имеют собственную логику обоснования и деятельности, человек же до сих пор мало знает о законах функционирования искусственной реальности. Основной задачей современных технологий должна быть стратегия выживания естественного человека в искусственном мире и управление этим искусственным миром. Природное бытие человека (узкий диапазон температур, давления, состава воздуха) постоянно вступает в противоречие с деятельностной реальностью человека или искусственным миром (радиация, излучение, скорости). Непосредственный контакт с такой реальностью грозит гибелью человечеству.

Техническая (или техногенная, по выражению В. С. Степина) цивилизация реализует в современном мире резкое ускорение всех процессов. В этих условиях основная задача любых промышленных технологий может быть сформулирована как снижение уровня вредных и опасных последствий такого резкого увеличения скорости общественного развития путем создания природоохранных и природосберегающих технологий⁷. К числу таких технологий относятся:

– очистка сточных вод;

– переработка, обезвреживание и утилизация твердых бытовых отходов;

– очистка и дезодорация газовых выбросов, мероприятия по глобальному кондиционированию атмосферного воздуха;

– биовосстановление загрязненных территорий;

– стабилизация окружающей среды при сельскохозяйственном производстве;

– замещение энергетических ресурсов новыми экологически чистыми источниками энергии из возобновляемого сырья;

– реализация систем замкнутого водопользования;

– замещающие технологии экологически чистых материалов и продуктов;

– биотехнология и нанотехнология;

– биомониторинг техногенных воздействий на окружающую среду⁸.

Перечисленные технологии могут быть условно разделены на три группы в соответствии с используемой в них онтологической схемой. К первой группе надо отнести все виды восстанавливающих технологий, в соответствии с которыми вначале происходит некое загрязнение, а затем — трудоемкое и затратное восстановление исходного состояния. К таким технологиям относятся и попытки естественным путем снизить техногенное воздействие на биосферу, например, реализовать системы замкнутого водопользования или безотходного производства. Ко второй группе относятся технологии, как принципиально новые — биотехнологии и нанотехнологии (техногенная составляющая таких технологий до конца не изучена), так различные замещающие технологии, которые без должного основания обещают экологическую чистоту. К третьей группе технологий относятся наиболее реальные и экономически востребованные в наше время производства, направленные на переработку, использование и утилизацию твердых бытовых и промышленных отходов. Именно эти технологии составляют сущность наиболее перспективного малоотходного производства.

Проведенный анализ природоохранных технологий подтверждает тезис о возрастании роли техники в современной цивилизации и о ее сущности как ускоряющего фактора всех общественных процессов.

Человеческая техника в свое время возникла из небытия и обрела бытие с помощью человека. В ходе эволюции техника практически преодолела антропоцентризм, служебную функцию по отношению к человеку и обрела собственное бытие. Собственное бытие техники может характеризоваться в особых категориях пространства и времени. Человек технической цивилизации, оказывается, живет не в настоящем, а в будущем мире. Эта особенность технической цивилизации получила название «задолженности»⁹. «Обращение к анализу современного технического мира сразу фокусирует внимание на странной временной асимметрии: современный человек живет в “Новое время”; любое знание, претендующее на статус “научного знания”, обязано обладать “новизной”; основное экзистенциальное событие современного человека — “новости” и т. д. Выход к “новому”, фактически, означает, что современный человек, осознанно или неосознанно. стремится сделать “будущее” фундаментом своего наличного существования»¹⁰. Техника является способом достижения будущего, однако этот способ оказывается очень опасным. Уже нынешнее развитие техники и технологий позволяют человеку воспринять и усвоить порядка 10% технологических новшеств. В погоне за техникой человек будет постоянно отставать и оставаться «за бортом» собственного технического прогресса, т. е. в столь непрестижном для него прошлом и настоящем. Техника оказывается методом овладения временем, однако при этом утрачивается настоящее. Итак, «‟техника”, понятая в самом широком темпоральном смысле, есть способ обладать наибольшим за наименьшее время»¹¹. Ценность будущего оказывается выше ценности настоящего и прошлого. Но, как можно обладать будущим, которое еще не наступило? Техника как раз и предоставляет подобную возможность. Это создание новых технических устройств и новых технологий, опасность которых твердо не установлена и может проявиться только в будущем. К таким техникам и технологиям относятся нанотехнологии, биотехнологии и генная инженерия, появление техногенных месторождений и т. п. — все те явления настоящего, следствия из которых не однозначны и перелагаются современным человеком на будущие поколения. В этом и состоит смысл задолженности, которую техника создает в массовом порядке.

Классические исследования технической цивилизации применяют понятия «техника» и «технология» на уровне первой концептуальной схемы. Концептуальная схема второго уровня является результатом научно-исследовательской работы современного философского направления «философия техники». В соответствии с данными исследованиями, например российского философа-методолога В. М. Розина¹², техника — это исторически развивающуюся совокупность создаваемых человечеством физических средств (инструментов, орудий, устройств, механизмов, машин и других артефактов), которые позволяют людям использовать естественные материалы, явления и процессы для удовлетворения своих потребностей, а также различные социотехнические системы (включая и такие специфические, как «мегамашины» Л. Мамфорда, или, например, социальные институты и государство). В этих контекстах техника рассматривается как артефакт (искусственное образование), она специально изготавливается, создается человеком (мастером, техником, инженером). При этом используются определенные идеи, знания, опыт, а объектом специального интереса становится организация технической деятельности (технология в узком смысле слова). Это может быть как индивидуальная деятельность мастера (либо группы, цеха мастеров), так и сложные формы организации коллективной деятельности («мегамашины»), проходящие долгий исторический путь развития (от трудовых армий фараонов до современных промышленных производств). Все множество артефактов можно разделить на два больших класса: технику и знаки. Техника функционирует и развивается по законам как первой природы, так и практической деятельности (техническое устройство, с одной стороны, есть известная практическая деятельность или средство деятельности; с другой — в нем реализуются определенные природные процессы). Знаки же живут по законам языковой коммуникации (они транслируются, их нужно понимать и т. д.) и семиотической деятельности, ее преобразования и оптимизации¹³. Различные виды знаков выполняют в познании и коммуникации различные познавательные функции: символы дают возможность мыслить о мыслях и создавать абстракции, индексы дают уверенность в реальности тех объектов, на которые они указывают, иконки закрепляют эту уверенность, в силу сходства со своим объектом. Знаки-индексы и знаки-иконы ближе к реальности, ими пользуются или могут пользоваться многие биологические виды, некоторые высшие животные даже могут узнавать себя в зеркале. В отличие от них, знаки-символы представляют собой чисто человеческое достояние. На этом основании Эрнст Кассирер (1874–1945) назвал человека «символическим животным». Это «символическое животное» живет в постоянно существующих условиях коммуникации. «Человек — носитель культурных смыслов — всегда является представителем «своей» культуры. Он живет в ситуации «жизненного мира», несет в себе универсальные характеристики антропологического феномена, подвластного философскому анализу. Успешность коммуникации обусловлена внутренним согласием человека воспринимать себя участником диалога в пределах осознания эпистемологических и культурно-идентичных границ, в которых коммуникация остается возможной и продуктивной»¹⁴. И хотя любое техническое сооружение как-то означено в культуре и описано в языке, сама техника не является языком¹⁵.

Техника как феномен человеческой культуры рядоположена философии и познавательной установке мышления. В этом смысле техника и философия выражают две разные способности мышления. Каждая из них по-своему рационализирует мир, утверждает и описывает его в своих специфических объектах, предметах и категориях. Отношения между двумя указанными интенциями (техникой и философией) могут строиться, скорее, как перевод содержания объектов, предметов и категорий в языках друг друга, нежели как объекты взаимной активности. Философии мир дан в идеальных объектах, понятиях и универсалиях; технике мир дан во взаимодействии тел и сред. Философия исследует, творит и преобразует свой мир, так же как техника — свой. Техника и философия постоянно обмениваются между собой своими достижениями и продуктами. Агрегатные состояния тел и изменяемые среды, с которыми техника давно имеет дело, гораздо позже становятся предметами интереса философии и науки, так же как и открытия науки и философии становятся предметом технического освоения.

Концептуализация понимания техники может задаваться несколькими способами: например, тремя наиболее распространенными категориальными парами, к которым относятся пары — техника и мир, техника и человек, техника и мышление.

Рассмотрим концептуализацию понятия техники с помощью понятийной пары «техника и мир».

В рамках этого понимания техника выступает как обыскусствление естественного, достраивание естественного порядка искусственным порядком. Материалистические представления рассматривают технику как комплекс орудий, машин и механизмов, и техногенную среду, в которую включена и природная среда. Тем самым техника создает самостоятельную реальность и бытие, вполне соизмеримые с бытием явлений первой природы. При этом рационализированные искусственные среды часто оказываются ничуть не лучше естественных для человека, к ним необходимо приспосабливаться. Это порождает комплекс этических и прагматических проблем, на которые техника реагирует дальнейшим воздействием на тела (включая тело человека) и среды. Философия, в свою очередь, меняет этические установки и концептуализирует новые среды и сферы (физическая среда, информационная, социальная, семиотическая). Продуктами технической интенции являются конкретные технические достижения, изобретения и вещи культуры, а впоследствии и сам техногенный мир, культура, виртуальные среды.

Результатом концептуализации понятия «техники» становится такое ее понимание, когда техника определяется как собирательное понятие для обозначения множества феноменов, в которых человеческое мышление обнаруживает свое операциональное присутствие в мире.

Процедура концептуализации понятия «технология» находится на уровне перехода от первой концептуальной схемы к схеме второго, более высокого уровня абстракции. В настоящее время используются два понимания и определения технологии: традиционное и современное. В традиционном плане технология охватывает набор и последовательность операций, выполняемых с помощью данной техники в каждом данном определенном производственном процессе. В современном смысле, осознание которого начинается в 70-е гг. XX в., технология — сложная развивающаяся система артефактов, производственных операций и процессов, ресурсных источников, подсистем социальных последствий информации, управления, финансирования и взаимодействия с другими технологиями. Современная технология развивается не изолированно, а как сумма или суперсистема отдельных технологий. Стержневое место в этой системе занимает информационная технология. Чем выше уровень современной технологии, тем большую роль в ней играет информационная технология (примером могут служить биотехнология, генная инженерия и т.п.). Системно-иерархический характер современных технологий делает их аккумулятором и генератором ряда познавательных и социальных процессов. Специфической чертой современных высоких технологий является уменьшение материалоемкости и увеличение наукоемкости и капиталоемкости. В этом смысле они выступают как центральный механизм и главный индикатор научно-технологического прогресса. Концептуализация понятия «технология» привела к появлению ряда сопряженных понятий, наиболее значимыми из которых являются понятия технологического уклада, его структуры, исторических типов и т. д. По номинальному определению, технологический уклад — одно из понятий теории научно-технического прогресса. Означает совокупность сопряженных производств, имеющих единый технический уровень и развивающихся синхронно. Смена доминирующих в экономике технологических укладов предопределяет неравномерный ход научно-технического прогресса.

Согласно реальному определению, технологический уклад представляет собой целостное и устойчивое образование, в рамках которого осуществляется замкнутый цикл, начинающийся с добычи и получения первичных ресурсов и заканчивающийся выпуском набора конечных продуктов, соответствующих типу общественного потребления. Комплекс базисных совокупностей технологически сопряженных производств образует ядро технологического уклада. Технологические нововведения, определяющие формирование ядра технологического уклада, называются ключевым фактором. Отрасли, интенсивно использующие ключевой фактор и играющие ведущую роль в распространении нового технологического уклада, являются несущими отраслями.

Рабочее определение данного феномена таково: технологический уклад — это ряд взаимосвязанных и последовательно сменяющих друг друга поколений техники, эволюционно реализующих общий технологический принцип. В настоящее время в мире пройдено пять технологических укладов и наступает Шестой технологический уклад. Современные исследователи выделяют следующие технологические уклады¹⁶:

1) Первая промышленная революция (начало — 1772 г.).

2) Эпоха пара (начало — 1825 г.).

3) Вторая промышленная революция или Эпоха стали (начало — 1875 г.).

4) Эпоха нефти (начало — 1908 г.).

5) Научно-техническая революция или Эпоха компьютеров и телекоммуникаций (начало — 1971 г.).

6) Нанотехнологии (начало — 2010 г.).

7) Эпоха когнитивных технологий — (начало — 2060 г.).

Шестой технологический уклад начинается с 2010 г., с 2018 г. предполагается период широкого распространения ведущих технологий, а с 2040 г. — конец фазы быстрого роста. Ядром Шестого технологического уклада должны стать наноэлектроника и наноматериалы, наноструктурированные покрытия, наносистемная техника, биотехнологии и нанобиотехнологии, когнитивные науки и социогуманитарные технологии, а также конвергенция нано-, био-, инфо- и когнитивных технологий (НБИК-конвергенция; NBIC). В качестве ключевого фактора Шестого технологического уклада выступят нанотехнологии и клеточные технологии. Согласно прогнозам, преимущество данного технологического уклада, по сравнению с предыдущим, будет состоять в резком снижении энергоемкости и материалоемкости производства и, главное, в конструировании материалов и организмов с заранее заданными свойствами.

Становление Шестого технологического уклада знаменует переход от понимания технологии как комплекса организационных мер, операций и приемов, направленных на изготовление, обслуживание, ремонт и эксплуатацию изделия с номинальным качеством и оптимальными затратами, и обусловленных текущим уровнем развития науки, техники и общества в целом к такому ее пониманию, которое прописано в «Философском словаре» под редакцией И. Т. Фролова. Это определение фиксирует следующий уровень концептуализации термина «технология»: «Технология представляет собой сложную развивающуюся систему артефактов, производственных операций и процессов, ресурсных источников, подсистем социальных последствий информации, управления, финансирования и взаимодействия с другими технологиями»¹⁷. Современные технологии охватывают мир природы, общества и самого человека. Смысл понятия «технология» постоянно обогащается, используется на одном уровне с такими понятиями, как философия, познание, методология, культура и многими другими.

Истоки данного понимания технологии усматриваются в историческом прошлом культуры, цивилизации, познавательной деятельности, философском освоении мира и т. д. Впервые на это обстоятельство обратил внимание польский писатель и футуролог Станислав Лем (1921–2006) в известном произведении «Сумма технологии»¹⁸. В своем творчестве он попытался сопоставить между собой такие значимые структуры, как наука — познание — технологии — цивилизации и др. Базовым тезисом «Суммы технологии» стало следующее положение: «Наука вырастает из технологии и, окрепнув, берет ее на буксир». Во многих философских произведениях С. Лема можно найти подтверждение и обоснование этого тезиса. Так, в авторском сборнике статей и эссе «Lube czasy» (1994 г.) в статье «Независимая переменная» он пишет: «Технология — это независимая переменная цивилизации. Хотим мы того или не хотим, она сама приводит себя в движение, и каждое новое открытие вызывает возникновение последующих»¹⁹. По мнению С. Лема, появление технологии относится к далекому прошлому человечества во времена австралопитеков и других палеоантропов. С. Лем считает, что «…всей своей биологией они были обречены на изобретение технологии…». «Я считаю, что каких-то три или два с половиной миллиона лет назад технология стала такой же неотъемлемой собственностью человека, какой стало четыре миллиарда лет назад космическо-планетарное остывание огненной оболочки шара, каковым тогда была планета Земля. Таким образом, на технологию можно сердиться, технологию можно не признавать, к процессу ее развития можно иметь претензии точно так же, как ненавидеть законы термодинамики или держать зло на гравитацию», — эту идею писатель высказал в трактате «Tertium comparationis» (1994 г.)²⁰.

Основная гипотеза предлагаемого исследования сводится к тому, что технология сопровождает человечество на всем этапе его исторического развития. Технология предшествует появлению науки, технология способствует появлению науки, наука определяет дальнейшее развитие технологии. При этом технология, будучи практико-ориентированным знанием, может быть донаучной, преднаучной, научной и ненаучной в соответствии с различными видами знания. Технология может основываться на иррациональном и традиционном знании. Она может представлять собой неразрешимую загадку для будущих поколений, например, как технологии строительства египетских пирамид или статуи острова Пасхи.

Познавательная и практическая деятельность человека является предметом многих наук. На философском уровне познанием помимо гносеологии и эпистемологии занимаются такие направления современного философского исследования, как философия научного познания, методология научного познания и технология научного познания. Проблема разведения этих направлений пока не решена и можно предложить следующий вариант ее решения. Для этого необходимо дать предварительные определения предложенным понятиям в соответствии с выделением исторических типов науки и научной рациональности, которые были введены В. С. Степиным, а также в соответствии с представлениями об уровнях научного знания²¹. Традиционно выделяют три уровня научного знания — метатеоретический, теоретический и эмпирический. Тогда метатеоретическому уровню соответствует философия научного познания, теоретическому уровню — методология научного познания, а эмпирическому уровню — технология научного познания. Такое понимание безупречно с точки зрения классической науки и классической рациональности, более того, такое соотношение реально существовало до второй половины ХХ в. Однако принципиально иное понимание технологии в современном философском и научном дискурсе делает такое решение не просто устаревшим, но даже архаичным. Технология научного познания включает в себя классическую философию научного познания, ее оборотную сторону, а именно, методологию научного познания, и главное, современные неклассические науки и философские системы в формате когнитивной науки, технонауки, эволюционной эпистемологии и др. Каждая из этих составных частей эпистемологии сыграла в свое время решающую роль в становлении современной технологической цивилизации и технологии научного познания как ведущего направления в области научного познания.

ВВЕДЕНИЕ

«В конце концов процесс
познания осуществляется с помощью
технологий, а не ради них».
Герд Леонгард, современный футуролог

Современные глобальные трансформации природы, общества, человека во многом предопределены развитием науки, техники и технологий, которые предоставляют величайшие возможности и величайшие риски. Исследуя общественную динамику, известный ученый и общественный деятель, основатель и президент Будапештского клуба Эрвин Ласло (р. 1932) характеризует современное состояние мира как макросдвиг (Macroshift), т. е. бифуркацию человеческой цивилизации в ее квазицелостности. Исход макросдвига не предопределен: он таит в себе и большие надежды, и огромную опасность: «Макросдвиг может привести как к более безопасной и стабильной цивилизации, так и к серии войн и вспышек террора, эскалация которых могла бы перерасти в катастрофу»²². И эти процессы, несомненно, вызывает обеспокоенность перспективами выживания человека и человечества, они требуют глубокого научного анализа и философского осмысления.

Сегодня, как никогда, актуальны слова Гегеля: «Философия — это эпоха, схваченная мыслью», она должна искать и указывать пути решения сложных проблем, встающих перед современностью. Поэтому в рамках философского дискурса, наряду с традиционными, появляются новые проблемы и концепты, и наоборот, — традиционно философская проблематика становится объектом исследования других наук и междисциплинарных подходов. Так, в ХХ в. появляется «философия техники» как область исследований, направленных на изучение природы и сущности техники в целом, закономерностей ее развития, а также влияния, оказываемым техническим развитием на природу, общество и человека. Высокие темпы современного научно-технического развития, проникновение техники в различные сферы человеческой жизнедеятельности определяют характер и содержание актуальных проблем философии техники: соотношение техники и культуры, техники и науки, техники и бизнеса, особенностей технического знания и технического творчества, инженерной деятельности, философские проблемы информатики и т. д. В условиях информатизации и глобализации мира наряду с фундаментальными вопросами философия техники решает прикладные задачи, связанные с социально-гуманитарной экспертизой и оценкой современного научно-технического развития, с разработкой и принятием методологических и политических решений в области снижения технико-технологических рисков.

Понятие «технология» стало предметом философского осмысления в рамках философии техники. Изучая сущность и специфику инженерной деятельности, исследователи выделяют основные виды классической инженерной деятельности, которые сформировались к началу ХХ столетия: изобретательство, конструирование, проектирование и технологическую деятельность²³ как сознательно планируемую целесообразную деятельность людей, создающих и использующих для достижения цели инструментальные средства. Существенной чертой технологической деятельности является планирование действий, их последовательности, а также проектирование желаемого результата.

Эволюция инженерной деятельности в ходе исторического развития, приобретение ею научного характера и все более усиливавшееся влияние не только на производственную деятельность, но и на природу, общество, человека в целом способствовали осознаю необходимости выявления сущности и места техники и технологии в этом процессе.

В 1897 г. был опубликован сборник работ французского социолога Альфреда Эспинаса (1844–1922) «Происхождение технологии» («The origins of technology»²⁴ ., посвященный анализу технологии в ее историческом развитии. А. Эспинас рассматривает технологию в контексте человеческой деятельности и вводит понятие «праксеология», под которым он понимает общую (систематическую) технологию как совокупность частных (специальные) технологий. Согласно его взглядам, изучение общей технологии — это «ключ» к пониманию философии действия и, соответственно, истории технологии.

В России одним из первых, кто употребил понятие «технология» в контексте классического понимания инженерной деятельности, был Петр Климентьевич Энгельмейер (1855–1942), которого по праву считают первым философом техники в России. Техника, подчеркивает П. К. Энгельмейер, «…есть только одно из колес в гигантских часах человеческой общественности. Внутреннее устройство этого колеса исследует технология, но она не в силах выйти за свои пределы и выяснить место, занимаемое этим колесом и его функцию в общем механизме»²⁵. П. К. Энгельмейер обосновывает необходимость философского осмысления техники в связи с человеком и человеческим творчеством.

Во второй половине XX в. инженерная деятельность претерпевает значительную трансформацию и наряду с классической складывается неклассическая инженерная деятельность, которая предстает как системотехническое и социотехническое проектирование.

Системотехническое проектирование — комплексный вид деятельности, включающий большое количество исполнителей и функций. Формирование системотехнического проектирования было обусловлено изменениями, которые произошли в проектной деятельности. Она превратилась в самостоятельную область, направленную не только на разработку машин и устройств, но и на проектирование человеческой деятельности, включая промышленное производство и различные сферы социальной практики, такие как обслуживание, управление, обучение и др.²⁶.

В этот период изменяются:

– объект инженерной деятельности: вместо проектирования отдельного механического устройства (механизма, машины) объектом проектирования становится человеко-машинная система с целью создания больших технических систем, ориентированных на разумную автоматизацию человеческой деятельности;

– субъект инженерной деятельности: наряду с «узкими» специалистами (инженер-конструктор, инженер-энергетик, инженер-механик, инженер-технолог, инженер по охране труда, инженер-программист и т. д.) появляется необходимость в инженерах-системотехниках как организаторах и координаторах производства. При проектировании сложных технических устройств и систем инженеры-системотехники выполняют задачи по организации всех видов работ и научно-технической координации работников, привлеченных к ней;

– характер инженерной деятельности: происходит ее дифференциация, расширение и усложнение в связи с внедрением организационно-управленческих аспектов.

Социотехническое проектирование, в свою очередь, представляет собой такой вид инженерной деятельности, в которой системное проектирование превращается в самостоятельную сферу культуры и обращено на проектирование человеческой деятельности и отношений. Социотехническая деятельность выходит за пределы традиционной схемы «наука — инженерия — производство» и направлена на социальную практику: появляется социальная инженерия²⁷. Социотехническое проектирование тесно связано с планированием, управлением, программированием и организационной деятельностью. «Сращивание» науки и бизнеса, формирование технонауки ведет к появлению новых инженерных профессий: инженер-эколог, инженер-дизайнер, инженер-маркетолог, инженер-исследователь. Американский экономист и математик Н. Талеб (р. 1960), изучающий влияние случайных и непредсказуемых событий на мировую экономику и биржевую торговлю, заявляет о необходимости «финансовой инженерии», значимую роль в которой отводится «квант-инженерам»: «Квант-инженер — это ученый-технолог, применяющий математические модели неопределенности к финансовым (или социально-экономическим) данным и сложным финансовым инструментам»²⁸. Неотъемлемой частью социотехнического проектирования становится управление как элемент, функция социально-технических систем, обеспечивающая сохранение их определенной структуры, поддержание режима деятельности. Инженер-системотехник, по сути, превращается в инженера-менеджера, знание и квалификация которого обращены на решение управленческих задач, соответствующих социотехнической и социокультурной направленности инженерной деятельности. Инженер-менеджер должен обладать производственно-экономическими знаниями, квалифицированными знаниями новых управленческих технологий, административных процессов и организационных структур. Таким образом, на первый план в инженерной деятельности выходит управленческо-экономический аспект.

Усложнение инженерной деятельности и расширение ее границ непосредственно связано с бурным развитием науки и техники, особенно информационно-коммуникативных технологий середины XX — начала XXI в., которые оказали значительное влияние на все стороны общественной жизни: экономическую, социально-политическую, научно-технологическую, культурную, образовательную и т. д. Инженерная (техническая) терминология стала активно применяться при исследовании различного рода социальных преобразований; возникают новые понятия. В последней трети ХХ в. появляются первые философско-методологические исследования, посвященные выявлению сущности и природы технологии, ее отличия от техники²⁹. Одним из них стала коллективная монография российских философов «Традиционная и современная технология: (философско-методологический анализ)»³⁰, в которой раскрывается сущность технологии, ее отличие и взаимосвязь с техникой, основные факторы, обусловливающие формирование технологии, поиски путей преодоления кризиса техногенной цивилизации, а также некоторые особенности современной технологии и т. д. Под технологией стали понимать не только разработку и изготовление новой технической системы. В современном понимании технология — это область целенаправленных усилий человека и общества, направленных на создание новшеств (артефактов). В качестве новшеств могут выступать самые разнообразные «изделия»: машины, продукты потребления, техническая среда, даже новая технология. Другими словами, новшества нельзя выделить по материалу, это функциональное представление: «Технология — это деятельность и реальность, в которой создаются артефакты»³¹.

Постепенно проблематика исследования технологии в целом, технологических процессов и деятельности расширяется. В широком понимании технология представляет собой сложную реальность, «…которая в функциональном отношении обеспечивает те или иные цивилизационные завоевания (то есть является механизмом новаций и развития), а по сути, представляет собой сферу целенаправленных усилий (политики, управления, модернизации, интеллектуального и ресурсного обеспечения и т. д.), существенно детерминируемых рядом социокультурных факторов»³². Современные философы и ученые сосредоточивают внимание на анализе социальных, экономических и политических технологий, гуманитарных, интеллектуальных и образовательных технологий, информационно-коммуникативных, сетевых и интернет-технологий в социально-культурном контексте³³.

Стремительное возрастание роли науки, техники и технологии в современном мире, появление таких феноменов как технонаука и основных ее направлений — нано-, био-, инфо- и когнитивных технологий (NBIC-конвергенция) — способствовало актуализации исследований их взаимосвязи и взаимообусловленности³⁴. Современное научное познание приобретает совершенно новые очертания. Эффективность и технологичность исследований начинают преобладать над истинностью знания, его качеством³⁵. Это обусловлено, прежде всего, тем, что в обществе радикально трансформируются механизмы потребления научных и технических знаний. Потребление знаний во все большей мере начинает воздействовать на способы и формы их производства, задавая определенные требования к характеристикам тех (новых) знаний, которые еще только предстоит получить. Как следствие, в технологическом контексте вопросы истинности, качества знания отходят на задний план. Интерес представляет не исследовательский результат как таковой и не та или иная интерпретация эффекта, производимого установкой, а сам по себе этот эффект — это те преобразования и превращения, которые он обеспечивает.

Новый импульс развития получает эпистемологическая проблематика, которая «выходит» за пределы философии, складывается технологический подход к знанию: мышление, интеллект, знание становятся предметом математических и инженерно-технических дисциплин (инженерия знаний), а также таких междисциплинарных исследований, как информатика, когнитивные науки (нейрофизиология, нейропсихология и т. д.), нано- и биотехнология и др. Технологический подход предполагает рассмотрение технологии получения, передачи, хранения и обработки знания, а также оценки результатов познания, претендующих на статус знания. При этом сам технологический подход к знанию становится объектом рассмотрения: формируется метатехнологический подход к знанию³⁶.

Таким образом, ученые и философы столкнулись с необходимостью методологического осмысления новых трендов научно-исследовательской деятельности, анализа технологических возможностей научного познания .

Принимая во внимание результаты исследований в области технологического подхода к знанию, авторы полагают, что есть ряд философско-методологических проблем, непосредственно касающихся технологии научного познания и требующих дальнейшей разработки и конкретизации. В частности, что представляет собой технология научного познания как таковая, и какое место она занимает в философии науки; как эволюционировала технология научного познания в истории цивилизации, и каковы предпосылки формирования и развития современной технологии научного познания; что представляет собой технология научного познания в социокультурном контексте, и каковы перспективы человека и человеческого существования в мире высоких технологий и др. Именно эти вопросы являются основными для авторов данной работы.

В первой главе «Технология научного познания как междисциплинарное направление исследований» на основе компаративистского подхода раскрывается специфика философии — методологии — технологии научного познания. Технология научного познания понимается . прежде всего, как набор процедур, направленных на организацию и проведение научных исследований, обеспечивающий получение не только достоверного знания, но и его эффективность. В связи с этим, она включает в себя, как было указано в Предисловии к данному изданию, классическую философию научного познания, ее оборотную сторону, а именно методологию научного познания, и главное, современные научные и философские системы в формате технонауки, эволюционной эпистемологии. когнитивной науки и др. При этом подчеркивается, что технологию научного познания следует отличать от интеллектуальной технологии, которая представляет собой «использование научного знания для нахождения способов делать вещи репродуктивным образом»³⁷.

Методология герменевтической традиции, применяемая авторами, способствует прояснению смысла других базовых понятий, описывающих технологию научного познания.

На необходимость правильного словоупотребления, как известно, указывал еще основатель эмпиризма Нового времени Френсис Бэкон, который среди основных заблуждений, мешающих познанию истины, выделял «идолы рынка или площади». Их суть он пояснял следующим образом: «Люди объединяются речью. Слова же устанавливаются сообразно разумению толпы. Поэтому плохое и нелепое установление слов удивительным образом осаждает разум. Определения и разъяснения, которыми привыкли вооружаться и охранять себя ученые люди, никоим образом не помогают делу. Слова прямо насилуют разум, смешивают все и ведут людей к пустым и бесчисленным спорам и толкованиям»³⁸.

В условиях современного динамично развивающегося мира эта мысль Ф. Бэкона является чрезвычайно важной и конструктивной. Для описания и объяснения новых социальных практик, которые превращаются в неотъемлемую часть человеческого бытия, нужна новая терминология, используемые понятия и категории должны быть четко определены, выявлена их сущность, смыслы и значения. Определение и уточнение ключевых понятий и категорий является важным условием для исследований в соответствующих областях эмпирического и теоретического знания, что в конечном счете отражается на уровне принятия эффективных практических решений.

В свою очередь, как справедливо подчеркивает философ и методолог науки Э. Г. Юдин (1930–1976): «‟Видение” объекта в каждом конкретном научном исследовании, так или иначе, подчинено этой картине (картине мира — Л. М.), особенно ее наиболее общим и глубоким понятиям — философским категориям. Та или иная система категорий и определяет тот или иной тип, уровень видения мира, а следовательно, и данной конкретной области исследования. Система философских категорий в глазах ученого дополняется системой фундаментальных понятий соответствующей научной дисциплины»³⁹.

На подобного рода понимание объекта исследования ранее указывал Томас Кун (1922–1996), американский историк и философ науки, который особо подчеркивал, что исследование (понимание) объекта в тот или иной период истории определяется господствующей парадигмой, и «…изменение в парадигме вынуждает ученых видеть мир их исследовательских проблем в ином свете»⁴⁰. Т. Кун, напомним, приводит пример про утку и кролика⁴¹ (в свое время предложенный Л. Витгенштейном), замечательно иллюстрирующий особенности восприятия объектов («сдвиг восприятия»), переключения зрительского гештальта. Последовательный анализ гештальт-экспериментов и научных фактов позволил американскому философу и историку науки сделать вывод: «Что бы ученый после революции ни увидел, он все еще смотрит на тот же самый мир»⁴².

Рассматривая философию науки как междисциплинарное направление исследований, авторы считают, что в предметном плане она может быть разделена на два фундаментальных раздела — это философия собственно науки и философия научного познания. Особо отмечается, что вопрос об исследовательском интересе философии по отношению к науке имеет смысл рассматривать не только в теоретико-методологическом плане, но и на примере реальных исторических концепций в их взаимосвязи.

Технология научного познания определена как система знаний, приемов и принципов, состоящая как минимум из трех элементов:

– теории или концепции соответствующего раздела научного знания;

– метода или совокупности методов, основанных на данной теории или системе взглядов, позволяющих практически реализовать лабораторную модель устройства или процесса;

– конкретных приемов, способов, наработок, позволяющих практически реализовать поставленную цель в виде технического устройства в промышленном или мануфактурном производстве.

Во второй главе «Становление и развитие технологии научного познания и технологического подхода к знанию в философии и науке» представлена историческая ретроспектива технологического подхода к знанию от донаучного и преднаучного мировоззрения до современной науки.

Рассматривая проблему возникновения и развитие новых технологий, известный американский ученый Эрик Дрекслер (р. 1955), которого по праву называют «отцом нанотехнологий», указывал: «Наша современная технология основывается на древней традиции. Тридцать тысяч лет назад обтесывание камня было высокой технологией. Наши предки брали камни, содержащие триллионы триллионов атомов, и удаляли слои, содержащие миллиарды триллионов атомов, чтобы сделать их них наконечники для стрел. Они делали прекрасную работу с мастерством, трудновоспроизводимым сегодня. Также они делали рисунки на стенах пещер во Франции распылением краски, используя свои руки и трафареты. Позже они делали горшки обжиганием глины, потом — бронзу, обжигая породу. Они придавали бронзе форму, выковывая ее. Они делали железо, потом сталь, и придавали им форму, нагревая, выковывая и снимая стружку»⁴³. Э. Дрекслер прав в том, что для древних людей «обтесывание камня было высокой технологией», если смотреть на эту проблему не извне, а изнутри. Подобную точку зрения развивает и В. М. Розин⁴⁴, подробно раскрывая идею создания египетских пирамид, в которых, помимо культурного мироощущения египтян, сакрального смысла, была применена высокая для тех времен технология строительства, основу которой составляет точные математические расчеты (пирамида как геометрически устойчивая форма).

Исходя из этого контекста, авторами предпринята попытка показать, как, каким образом эволюционировала технология от древних времен до современности. В главе представлена историческая ретроспектива развития технологии от древности до начала XXI в.: от стихийного применения технологии познания к сознательному. Отмечается, что систематическая технологизация научного познания начинается с формирования классической науки в XVI—XVII вв. Именно в Новое время утверждается идея о том, что условием прогресса научного знания является создание все новых технологий исследования, что неизбежно предполагает выход за пределы имеющихся систем правил и требует «искусства» как творчества.

Наряду с этим, выявляются концептуальные основания научного знания в методологическом и технологическом форматах на примере позитивистской и постпозитивистской традиций философии науки: от О. Конта до П. Фейерабенда.

Третья глава «Классическая технология научного исследования» посвящена рассмотрению научного знания как сложной развивающейся системы, ее основных уровней, методов научного познания, идеалов и норм научно-исследовательской деятельности. Показано, что главные особенности постнеклассических идеалов научности связаны с нарастанием в новых нормативах научного познания содержания, выражающего объекты реальности в связи с характером используемых средств исследования, его целей и задач; с нарастанием значимости научных подходов как особого рода нормативов научного познания, концентрирующих в своем содержании определенную целостную совокупность идеалов и норм исследования и конкретизирующих их методов; с появлением нового понятия, отражающего в системном виде доминирующие познавательные установки (идеалы и нормы исследования). В результате научная картина мира, идеалы и нормы научного исследования в комплексе составили новое явление, называемое стилем научного мышления.

В четвертой главе «Современная технология научного познания: социально-исторические и эпистемологические основания» предпринят философско-методологический анализ становления и развития технологии современного научного познания, которая обусловлена как социально-экономическими, так и научно-техническими факторами.

В исторической контексте показано развитие информационных технологий, которые предопределили становление современной технологии научного познания. Соглашаясь в целом с исторической периодизацией информационных революций, предложенной современными исследователями, тем не менее отмечается, что данные революции, по сути, являются не просто информационными, а прежде всего — технологическими, т. к. они представляют собой не только изменения в информационном обмене и сфере коммуникации, а кардинальные преобразования в процессе получения новой информации, ее переработки и хранения, обусловленные уровнем развития техники и технологии. В работе последовательно выделены и рассмотрены основные информационно-технологические революции, в ходе которых развивались информационные технологии, появлялись новые области знаний, такие как теория информации, кибернетика, теория систем, информатика и др., которые привели к становлению современных информационных технологий.

Технология научного познания сопровождается определенной цивилизационной парадигмой, т. е. некоторыми установками, приемами, традициями, характерными для конкретной культуры или способа хозяйствования, поэтому важно выявить социальный контекст стремительного развития современной технологии научного познания. Информационное общество, становление которого относится к 70-м гг. прошлого века, под воздействием высоких технологий претерпело глобальные изменения. Экспоненциальный рост информационно-коммуникативных технологий в результате пятой информационно-технологической революции и их внедрение во все сферы человеческой жизнедеятельности привели к тому, что на рубеже XX—XXI вв. мир вступил в эпоху глобальной цифровизации⁴⁵. Дигитализация, автоматизация, виртуализация мира — это неизбежность, с которой столкнулось человечество. Технологические вызовы XXI в. — стремительный рост и слияние компьютерной техники и информационно-коммуникативной технологии, биотехнологии, нанотехнологии и когнитивной технологии, увеличивающаяся зависимость современного мира от этих технологий, ставят перед философами, учеными, инженерами задачу осмыслить, понять этот мир для того, чтобы выявить перспективы существования в этом мире; актуализируется необходимость исследования механизмов функционирования знания, их классификации, технологии научного познания и т.п.

Становление и развитие технологии современного научного познания обусловлено переосмыслением ценностно-познавательных установок, что связано с переходом к постнеклассической/постакадемической научной рациональности, которая при объяснении и обосновании принимает во внимание соотнесенность знаний об объекте не только со средствами и операциями деятельности, но и с ее ценностно-целевыми структурами (В. С. Степин). Наука оказалась в состоянии создавать новые технологии, решать практические задачи, встающие перед обществом. Эффективность и технологичность исследований начинают преобладать над истинностью знания, его качеством, что свидетельствует об изменении технологической роли науки: научно-исследовательская деятельность «встраивается» в процессы создания и совершенствования тех или иных технологий. Наука оказалась тесно связанной с инженерией, приобретая проектную форму. В этих условиях наряду с традиционными методами научного познания формируются новые междисциплинарные и дисциплинарные методы, происходит сближение методов естественных и социальных наук, а также усиливается значение нетрадиционных средств и методов исследования, граничащих со сферой внерационального постижения действительности.

В пятой главе «Частные технологии современного научного познания» показано, как под влиянием социально-экономических и научно-технических факторов происходит становление технонауки — нового типа взаимоотношений науки, техники и технологий, ориентированного на запросы рынка; выделены социальные и эпистемологические основания технонауки, а также новые направления технонауки, которые обеспечивают проектирование и функционирование цифровой реальности: информационные и коммуникационные технологии, нанотехнологии, когнитивные технологии, биотехнологии — составляющие NBIС-конвергенции. NBIC-конвергенция основана на сближении теоретических и методологических основ, инструментария, понятийного аппарата и предметных областей ряда технологий и представляет собой радикально новый этап научно-технического процесса, не имеющий исторических аналогов по степени влияния на человеческую цивилизацию. Показано, что феномен технонауки представляет собой единый комплекс естественных, технических наук, инженерно-технологических разработок, которые тесно взаимодействуют с социально-гуманитарной сферой жизни общества.

Опираясь на современные научные разработки и философско-методологическое осмысление инновационных технологий, в главе последовательно рассмотрены инфо-, био-, нано-, когнитивные технологии. Не претендуя на исчерпывающий анализ, понимая, что каждая их этих технологий в силу своей сложности является объектом специальных как научно-технических, так и философских рассмотрений, авторы сосредоточивают внимание на научно-технических основаниях их становления в историческом контексте, современных направлениях (методах, приемах, способах и т. д.) исследований и перспективах развития в контексте изучения технологии научного познания.

NBIC-конвергенция является следствием информационно-технологических и научных революций, происходивших на протяжении всей истории человечества, и причиной глобальных трансформаций, обусловливающих будущее мирового цивилизационного развития. По своим возможным последствиям она является важнейшим эволюционно-определяющим фактором, который трансформирует все стороны человеческой жизни: мир вступает в эпоху технобиологической эволюции. Авторы особо отмечают тот факт, что новые технологии предоставляют не только новые возможности, но и создают новые глобальные риски, прежде всего антропологические. В главе выделены основные подходы, в которых осмысливаются проблемы будущего человека и человечества. Подчеркивается необходимость дальнейшего глубокого и всестороннего анализа возможных последствий и перспектив выживания человека в бурный технологический век:

«Все прогрессы реакционны,
Если рушится человек».
А. А. Вознесенский

В Заключении подведены итоги исследования и предложена классификация технологий.

Глава 1.
ТЕХНОЛОГИЯ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ КАК МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ

1.1. Философия научного познания

Философия и наука представляют собой два самостоятельных рациональных и раскрепощенных проекта познания, осмысления и переустройства мира. Философия представляет собой живой и свободных интеллектуальный поиск, целью которого является целостное познание и осмысление мира⁴⁶. Цели науки всегда более конкретны. В зависимости от складывающейся исторической ситуации наука ставит задачи познания конкретных элементов мироздания и переустройства мира в соответствии с возможностями каждой эпохи. В результате развития точного естествознания, техники и технологии наука смогла завоевать решающие позиции в общественной жизни⁴⁷. Сфера философских исследований очень широка, в нее входят учение о бытии, о познании, логика, этика, эстетика и другие вопросы.

Философия науки является важнейшей темой теории познания, ибо наука, с точки зрения философии, есть гносеологический и социальный феномен особого значения и назначения для современной эпохи. Философия науки представляет собой междисциплинарную область философского знания, целью которой является осмысление феномена науки. Современная философия науки формируется как философская дисциплина на стыке нескольких составляющих научного знания, этим она существенно отличается от позитивистской философии науки, отождествляемой только с методологией и логикой научного познания. Современная философия науки включает в себя не только логико-методологический аспект, но и социальный, психологический аспекты, а также новые технологии производства знаний. В результате в таком новом концепте знания объединяются логика и методология науки, аналитическая философия, история науки, социология науки, когнитивная психология и социология, философия техники, методология научного творчества. Все эти части являются взаимодополняющими и взаимопроникающими. Итак, современная философия науки представляет собой междисциплинарное исследование, ориентирующееся на общенаучную картину мира.

Философия науки в предметном плане может быть разделена на два фундаментальных раздела — это философия собственно науки и философия научного познания.

Итак, первый раздел философии науки занимается изучением мировоззренческих проблем науки, опираясь при этом на понятия мировоззрения и науки. Исходя из этого, и разворачивается ее проблематика.

Первой проблемой является сама наука, ее определение и сущность. Создано множество определений науки, ибо этому в философии традиционно уделяется особое внимание. Однако важнее обратить внимание на то, что включается в состав науки: научное знание; методы получения научного знания; люди и социальные институты, имеющие отношение к науке.

Основной предмет исследования — это специфика научного знания. Любое знание представляет собой результат познавательной деятельности человека и является предметом важнейшей философской дисциплины — гносеологии. Помимо научного знания существуют и другие виды знания. К ним относятся: обыденное знание, паранаука или паранаучное знание (околонаучное), квазинаука или квазинаучное знание (псевдонаука, лженаука), вненаучное знание или не относящееся к науке (сюда входят религия, мораль, эстетика и философия). Научное знание отличается от них по целому ряду параметров, которые должны быть четко сформулированы.

История науки как таковой представляет собой целое проблемное поле, включающее множество вопросов и множество ответов. Когда, вследствие каких причин и где возникла наука?

Отвечая на этот вопрос, Н. И. Кузнецова (р. 1947 г.), философ, специалист в области философии и методологии науки выделяет следующие подходы:

1. Наука была всегда, ибо она органично присуща практической и познавательной деятельности человека.

2. Наука возникла в Древней Греции (V в. до н.э.), именно здесь впервые знание соединили с обоснованием.

3. Наука возникла в Западной Европе в позднее Средневековье (XII—XIV вв.) вместе с особым интересом к опытному знанию и математике.

4. Наука начинается с XVI—XVII вв. работами Кеплера, Галилея и Ньютона, разработавшими первую теоретическую модель физики на языке математики.

5. Наука начинается с первой трети XIX в., когда исследовательская деятельность была объединена с высшим образованием⁴⁸.

Согласно В. А. Лекторскому, наука как особый способ получения знаний зарождается в античной цивилизации в тесной связи с философской мыслью (VII—VI вв. до н.э.). Как самостоятельная область знания, отличная от умозрительно-схоластической философии, наука формируется в XVI—XVII вв. В этот период складывается научный способ мышления, характеризующийся соединением эксперимента как метода изучения природы с математическим знанием. Наука рассматривается в качестве инструмента, с помощью которого человек увеличивает власть над природой и удовлетворяет собственные потребности⁴⁹.

Выбор варианта ответа зависит в первую очередь от определения науки. Если мы допускаем развитие в науке (а на первый взгляд, это бесспорно), то к каким элементам науки оно применимо: к научной информации, методам получения научного знания, социальной организации науки, роли ученых? Как развивается наука — постепенно путем количественных изменений или же в ходе научных революций? Представляет ли собой наука единый организм или множественное образование; и как в этом случае происходит ее преобразование? Существуют ли этапы развития науки, и каковы их основные черты?

Традиционно выделяют два или три этапа развития науки: (1) академический и постакадемический периоды; (2) классический, неклассический и постнеклассический. Наличие этапов развития науки позволяет говорить о темпах развития самой науки и о темпах прироста научной информации, имеющих свои особенности.

Структура и уровни научного познания представляют собой еще одну по-разному решаемую проблему. В классическом варианте она сложилась в эпоху Нового времени как дилемма рационализма и эмпиризма. В поставленном тогда виде она не была решена, ибо решения не имела. В дальнейшем проблематика существенно усложнилась. В настоящее время выделяют эмпирический, теоретический и метатеоретический уровни научного познания.

Взаимное влияние науки и производства представляет собой еще одну ключевую проблему, ибо наука, начиная с XVII в., позиционировалась как производительная сила общества в той или иной степени. Кроме того, существенный интерес представляет взаимосвязь науки с вненаучными формами знаний, т. е. с религией, моралью и философией.

Наука является социальным институтом, поэтому существенной проблемой становится роль и место науки в обществе. Бесспорно, наука оказывает влияние на общество, но каково оно — положительное или отрицательное? Сциентизм и антисциентизм — основные варианты ответа, но их соотношение варьируется в зависимости от эпохи. В наше время наука и техника позиционируются как основная характеристика социальности, однако модальности влияния науки на общество оказались сложнее, чем это предполагалось.

Среди вышеперечисленной проблематики наиболее интересной для целей данного исследования оказывается вопрос о месте философского и научного знания в совокупной системе знаний. Именно специфика научного знания делает науку столь привлекательным видом деятельности. Выявление же специфики научного знания необходимо начинать с сопоставления научного знания с другими видами знания. К ним относятся: обыденное, паранаучное, лженаучное и вненаучное знание.

Обыденное знание позволяет человеку адекватно ориентироваться в окружающем его мире и успешно реализовывать свои цели, однако мир этот крайне узок. Обыденное знание истинно (это роднит его с научным знанием), полезно, но поверхностно, отражает только явления, сфера его достаточно ограничена и не выходит за пределы общезначимого. В любом обществе обыденное знание является существенным элементом знания, ибо оно присуще любому человеку. В большинстве случаев именно обыденное знание обеспечивает человеку нормальную жизнь.

Пара-наука⁵⁰ обычно занимается явлениями, недостаточно изученными в настоящее время, но существующими. Они не обоснованы с позиций научных критериев, не вписываются в господствующую парадигму. Результат изучения таких феноменов обычно концептуально оформлен, а будущее таких концепций неопределенно. К ним можно отнести астрологию, алхимию, телекинез, торсионные поля, уфологию и др. Однако мечта человека о полетах привела к созданию авиации. Например, уфология — это «наука» о неопознанных летающих объектах, которая начала формироваться с 1947 г. (падение космического корабля в Нью-Мехико) в рамках фундаментальной идеи о существовании внеземных цивилизаций. За эти годы пережила взлеты и падения, организационно оформилась (Всемирная уфологическая ассоциация), накопила колоссальный архив, но так и не вписалась в современную парадигму, ибо не смогла предъявить свою эмпирическую базу. Тем не менее в рамках уфологии накоплен интересный материал, не связанный с НЛО, который нуждается в объяснении (прежде всего с позиций психологии, как и телекинез). Паранаучные идеи оказывают серьезное влияние на постановку целей в науке, входят в состав будущих парадигм способом, далеким от высказанного изначально варианта.

Квазинаука (или лженаука) представлена концепциями, которые по ряду признаков совпадают с наукой, в них соблюдена видимость науки, однако они ложны. Различение науки, паранауки и квазинауки является далеко не однозначным делом, как в аспекте истории, так и современности. Первоначально идеи Ч. Дарвина, А. Эйнштейна, Н. Бора принимались «в штыки», т. е. относились к разряду паранауки. Известная быль утверждает, что в науке существуют такие этапы, как шумиха, неразбериха, наказание невиновных и награждение непричастных. Но ситуация может развиваться и иначе, как в случае с теорией Т. Д. Лысенко о наследовании приобретенных признаков. Здесь имела место конкретная лженаука, вызванная идеологическими причинами, которые одновременно признавали буржуазной лженаукой генетику. Чаще всего смешение науки и параквазинауки встречается в общественных науках и философии, где особую роль играет идеология. Даже в физике нередко встречаются пара- и квазитеории, хорошо обоснованные математически. В этих условиях в защите нуждается сама наука. Так, США и Великобритания полностью прекратили финансирование исследований, связанных с паранормальными явлениями. В России создана и успешно работает Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований при Российской академии наук⁵¹. Один из членов Комиссии, д.филос.н., профессор В. А. Кувакин в журнале «В защиту науки» пишет следующее: «Когда мы имеем дело с тем или иным мошенничеством, то целью является не просто распознавание утверждений, претендующих на истинность, как ложных и вводящих в заблуждение, но и установление «дистанции безопасности» между мошеннической, ложной идеей, ее воплощением в форме прибора или технологии и между нами, людьми. Противодействие лженауке и другим формам воплощения ложных идей имеет конечной целью предупреждение людей об опасности финансового, морального, психологического или экзистенциального (вопрос жизни или смерти) ущерба, т. е. о сохранении их материального, интеллектуально-психического и жизненного благополучия»⁵².

Вненаучное знание включает в себя религию, мораль, право, эстетику и философию.

Религиозное знание или религия имеет другой объект исследования, это не объективный мир, а Бог. В качестве метода его познания выступает схоластика, она же является источником знания.

Моральное знание или мораль имеет объектом исследования область человеческого поведения, что значительно ýже объективной реальности. Несмотря на то, что нормы морали считаются общезначимыми (хотя они очень различаются в разных культурах), они субъективны, они диктуют человеку свои требования, а реальное поведение далеко не всегда совпадает с ними. Сущность права в таком понимании во многом совпадает с определением морали. И та и другая формы вненаучного знания представляют собой способы ценностного освоения действительности.

Эстетическое знание или эстетика есть представления человека о категории «прекрасного». Несмотря на попытки придать высказыванию «красота спасет мир» некий онтологический статус, они достаточно субъективны и крайне редко претендуют на общезначимость. Мода — наиболее яркое доказательство этого факта.

Философское знание или философия очень близка к научному знанию. Их объединяет общность предмета, если говорить о науке в целом, у них общая цель — достижение истины, положения и науки, и философии обосновываются с помощью разума, методом обоснования является доказательство. Различия между ними очень существенны. Философское знание не предполагает эмпирической проверки, ибо философские положения принципиально не проверяемы (как общие положения; кстати, наука тоже имеет проблемы с проверкой таких положений). Отсутствие эмпирической проверяемости влечет за собой принципиальный плюрализм философских систем (хотя в большей степени он связан со стремлением философии не только к истинности, а к выражению интересов личности). Философские положения могут быть истинными, но проверить в опыте их нельзя, истинность философских положений достигается другими способами, скажем, объявлением их априорными или врожденными идеями.

Вторым разделом философии науки является «философия научного познания». Этот раздел исследований выделился в качестве самостоятельного относительно недавно, благодаря усилиям таких отечественных мыслителей, как В. С. Степин, Л. А. Микешина и др. Так, Л. А. Микешина считает, что философия познания выступает «… как область философии, исследующая природу познания, отношение знания к реальности, условия его достоверности и истинности, существования в системе культуры и коммуникации (общения»)»⁵³. В проблематику этого направления входят классические темы — специфика научного знания, уровни научного знания, структура научного исследования, понятие научной истины, методология научного исследования, и неклассические темы — это исследования, проведенные в рамках направления философии науки ХХ в. (Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд), в рамках философии постмодернизма, а также исследования в формате технологии научного познания.

В качестве традиционной темы философии научного познания выступает изучение специфики научного знания.

Научное знание характеризуется тремя основными чертами: это предметность, объективность знания и доказательность истины. Все эти характеристики не однозначны, в последнее время и предметность, и объективность знания подвергаются пересмотру с позиций социологии и философии науки, однако традиционную проблему представляет именно доказательность истины. Истинность высказывания может быть установлена с помощью опыта, абстрактного мышления и практики.

Опыт — это результат непосредственного контакта человека с миром. Каковы возможности опыта в деле подтверждения истины? В Античности школа скептиков с большим сомнением относилась к возможностям опыта и приводила ряд аргументов в подтверждение своей идеи. Школа скептиков существовала на протяжении всей Античности от Пиррона (IV в. до н.э.) до Секста Эмпирика (III в. н.э.) и идейно исходила из софистики. Позднее с аргументами скептицизма имел дело Аврелий Августин, их пытались опровергнуть Рене Декарт и Джон Локк, эти аргументы стали серьезным испытанием для гносеологии.

Обычно выделяют пять скептических аргументов:

1. Чувства не дают нам определенного знания (чувственные восприятия субъективны, зависят от нашего состояния, состояния органов чувств, свойств объекта, и вообще нет гарантии, что чувственное восприятие является истинным и т. д.).

2. Индукция не является надежным выводом (и в большинстве случаев это так и есть).

3. Дедукция не дает нового знания (частный вывод из общего положения имплицитно содержится в нем, если все люди умеют говорить, то и Сократ это умеет, в этом нет ничего нового и интересного).

4. Дедукция не доказывает свои собственные предпосылки (процесс обоснования предпосылок возможен в других актах дедукции, и так до бесконечности).

5. Противоположные мнения имеют одинаково веские основания (мнения выражают привычки и традиции, а не истинное знание)⁵⁴.

Таким образом, скептицизм подверг сомнению весь процесс познания, а не только знание опытное и экспериментальное. В Средние века, когда эксперименты практически отсутствовали, отсутствовал и прогресс науки. Противоположная точка зрения, утверждающая приоритет опытного знания, высказана позитивизмом, но ее истинность сомнительна. В целом возможности опыта ограничены, ибо он обманчив, реализуется через органы чувств, ограничен во времени и пространстве. Опыт есть ненадежная база для обобщения.

Абстрактное мышление есть результат оперирования с понятиями. Роль его в доказательстве истины очень важна, ибо само доказательство представляет собой абстрактную процедуру. Научное и ненаучное мышление плохо различимы из-за отсутствия предметности или опытных данных в соответствии с приведенной классификацией знания. Важнейшей характеристикой мышления является его гибкость, а в результате можно доказать все, что угодно.

Когеренция (от лат. cohaerens — «находящийся в связи») представляет собой метод, помогающий в установлении истины. Она означает совпадение или соответствие некоего знания имеющемуся массиву знаний уже признанному истинным. В целом метод работает хорошо, позволяя отсекать совершенно бредовые идеи, успешно работает в математике, позволяя присоединять положения, отвечающие требованию непротиворечивости. Если ложна господствующая идея (теория Птолемея), то ложные теории будут признаны истинными, а истинные — ложными. Но фундаментальные новые идеи обычно противоречат уже существующим, и в дальнейшем либо противоречие будет устранено, либо изменится существующая парадигма. Таким образом, метод когеренции имеет свои пределы.

Конвенция (лат. conventio — договор, соглашение) представляет собой метод, устанавливающий истинность знания по соглашению. Впервые был предложен французским математиком Анри Пуанкаре (1854–1912), а концепция получила название конвенционализма. Истинным считается то знание, что признается научным сообществом. Недостатки такой позиции очевидны, в результате исчезает объективная истина. Сама идея идет от античной софистики и представляет собой релятивную точку зрения на абсолютную истину, согласно которой существует лишь относительная истина, в данном случае та, которая в силу определенных причин устраивает научное (или любое другое) сообщество.

Практика есть еще один способ установления истинности знания. Он был основательно разработан и использован в марксизме и в прагматизме. В соответствии с этой установкой успешность действий на основе некоей теории подтверждает истинность теории. Под практикой понимаются опыт и действия человека. Самая простая практика — это эксперимент. На первый взгляд, критерий практики очень удачен. Однако объем понятия практики сильно расширен: в марксизме сюда входит вся совокупность действий человека и человечества, в прагматизме — индивидуальная практика человека. В результате в каждом конкретном случае любая теория может быть подтверждена или опровергнута многообразием практик в соответствии с точкой зрения субъекта. Практика не может дать истины на все времена, она относительна: меняются времена — меняется и практика. С 1917 по 1991 г. практика подтверждала истинность марксизма, с 1933 по 1945 г. — истинность фашизма, и таких примеров множество, что говорит об ограниченности метода практики как критерия истинности знаний.

Все перечисленные критерии относительны, абсолютного критерия нет; в различных областях науки критерии по-разному работают и по-разному приводят к успеху. Проблема специфики научного знания не нашла окончательного решения в рамках классического подхода к изучению науки в рамках философии науки. Аналогичное предположение можно сделать и по поводу таких классических тем, как уровни научного познания, природа научной истины и др. Все они нуждаются в анализе с иных философских позиций.

Наука и научное познание представляют собой значимый объект исследования как для философии (наукоучение И. Г. Фихте), так и для самой науки (науковедение). Но далеко не каждая философская система в лице своих творцов и эпигонов проявляла интерес к науке. Поэтому вопрос об исследовательском интересе философии по отношению к науке имеет смысл рассматривать на примере реальных исторических концепций их взаимосвязи. Можно выделить четыре типа таких концепций: натурфилософская, позитивистская, антиинтеракционистская и диалектическая концепции соотношения философии и науки.

Натурфилософская концепция возникла в античности и пользовалась всеобщим признанием философов и ученых до середины XIX в. Она зафиксирована в реальном стремлении науки уподобиться философии, а философии — стать наукой обо всем, отсюда названия основных трудов этого периода: «Математические начала натуральной философии» И. Ньютона, «Философия ботаники» К. Линнея, «Философия зоологии» Ж. Ламарка. В названных произведениях реализовались и основные формулы соотношения философии и науки: философия — наука наук; философия — царица наук; философия — мать всех наук. Любая частная наука есть прикладная философия.

Этим формулам соответствовали и основные тезисы данной концепции, среди них можно назвать следующие:

– ведущая роль принадлежит философии;

– истины философии по гносеологическому статусу выше истин науки;

– философия выше науки, как в плане генезиса, так и в плане функционирования.

В рамках натурфилософии, действительно, существовали попытки выведения естественнонаучных теорий из философских систем (Шеллинг, Гегель) и постулирования природных сущностей (теплород, флогистон, эфир). Все они оказались неудачными. Естественнонаучные построения Гегеля в «Философии природы» стали смешными еще при его жизни⁵⁵, критика гегелевских воззрений на природу началась уже в раннее советское время⁵⁶, а теория флогистона/теплорода «испортила много крови» естествоиспытателям. Устранение натурфилософских тенденций оказалось делом очень непростым. Причиной этого является различие конечных установок философии и науки, в данном случае, общее и конкретное. Если не удается создать конкретное, то можно пообещать общее. Иными словами, философия нередко становится ареной деятельности несостоявшихся ученых, которых она подкупает именно натурфилософскими идеями. До нашего времени существует т.н. «натурфилософская ностальгия», реализованная в неотомизме и неогегельянстве. Соотношение марксистско-ленинской философии и естествознания также строилось в рамках натурфилософского подхода: о нем говорил В. И. Ленин в статье «О значении воинствующего материализма»⁵⁷, опубликованной в журнале «Под знаменем марксизма». Его пытались практически реализовать после смерти Ленина сторонники группы Деборина, в большинстве своем профессиональные, еще дореволюционные философы. «Закон единства и борьбы противоположностей в работе двигателя внутреннего сгорания» — это не шутка, а название одной из философских статей того периода⁵⁸.

Позитивистская концепция соотношения философии и науки возникла в 30-е гг. XIX в. как реакция на натурфилософию. Она воплотилась в основных формулах, типа: «Физика бойся метафизики», «Гипотез не измышляю» И. Ньютона⁵⁹, «Наука — сама себе философия» О. Конта. По сути, позитивистская концепция представляет собой вторую волну освобождения науки от догматов религии и философии. Основной тезис этой концепции, перефразируя слова известного государственного деятеля времен Российской империи — польза от тесной связи науки с философией для науки проблематична, а вред очевиден. Кстати, именно такая формулировка была использована Николаем I при запрещении преподавания философии в университетах Российской империи в 1850 г.⁶⁰ Согласно этой концепции, основная задача науки заключается в описании данных опыта, наблюдения и эксперимента. Эта установка в целом была признана ложной, ибо эмпирически — большинство ученых сознательно использовали когнитивные ресурсы философии и при выдвижении, и при обосновании новых исследовательских программ; теоретически — уже к началу ХХ в. стало ясно, что научные теории не выводятся логически из эмпирического опыта; один и тот же эмпирический опыт может быть совместим с разными теоретическими схемами; описание явлений не есть объяснение; на переднем крае наука полна сумасшедших гипотез; любая концепция должна быть вписана с помощью философии (универсального теоретического языка культуры) в наличную культуру общества, что и придаст ей статус онтологической подлинности.

До настоящего времени существует «позитивистская ностальгия»: ее причина — структурированность научной деятельности, подавляющую часть которой (до 97%)⁶¹ занимают эмпирические и прикладные исследования.

«Хитрость разума» позитивизма состоит в многочисленных попытках создать новую «научную» философию. Они воплощены в следующих исследовательских программах:

– общая методология науки как результат эмпирического обобщения, систематизации и описания реальных методов конкретных наук Огюста Конта;

– логика науки как учение о методах открытия и доказательства научных истин Джона Стюарта Милля;

– общая научная картина мира, полученная путем обобщения и интеграции знаний разных наук о природе, Герберта Спенсера;

– психология научного творчества Эрнста Маха;

– всеобщая теория организации Александра Богданова;

– логический анализ языка науки средствами математической логики и логической семантики Рудольфа Карнапа;

– теория роста научного знания Карла Поппера;

– теория, техника и методология лингвистического анализа Людвига Витгенштейна.

Основные недостатки подобных теорий заключаются в том, что они либо явно или неявно опирались на философские идеи, которые сами же признали бессмысленными, либо они оказались малоэффективными в реальной научной практике своего времени. В наше время многие из этих подходов оказались востребованными и легли в основание, как философии, так и технологии научного познания.

Антиинтеракционистская концепция проповедует дуализм во взаимоотношениях философии и науки, их абсолютное культурное равноправие и самодостаточность, отсутствие внутренней взаимосвязи и взаимовлияния в процессе развития и функционирования этих важнейших элементов культуры. Эта позиция получила развитие в рамках философия жизни, экзистенциализма, феноменологии, философии культуры. Основная идея крайне проста: у философии и науки свои, совершенно несхожие, предметы и методы, исключающие саму возможность существенного влияния философии на естествознание и наоборот. Вся человеческая культура разделена на естественнонаучную и гуманитарную (нацеленную на увеличение духовного потенциала человечества, совершенствование в каждом человеке его духовной составляющей, роднящей его с Богом). Главный предмет философии не мир, а человек. Отношение человека к окружающему бытию зависит не столько от характера бытия, сколько от понимания человеком своих целей, интересов и собственного предназначения в этом мире. Оно никак не выводится из знания объективного мира, а задается некоторой системой ценностей, связано с системой представлений о добре и зле, о значимом и пустом, о святом и тленном. Наука не может помочь в ответе на этот вопрос. Идеи такого подхода воплощены в трудах, наиболее известными из которых являются «Исповедь» Августина Аврелия, «Опыты» Мишеля Монтеня, философские эссе экзистенциалистов. Все они представляют собой варианты индивидуального самопорождения философской истины каждой личностью отдельно. «Научная философия» и «Философское естествознание» —противоречивые понятия, в рамках этого подхода. Славянофилы XIX в. (А. С. Хомяков, братья И. В. и П. В. Киреевские, С. Т. Аксаков), крайне популярные в наши дни, также развивали похожие идеи, что подтверждает типичность данного философского явления, ибо «Богу — богово, а кесарю — кесарево».

Диалектическая концепция соотношения философии и науки — наиболее корректна и приемлема. В своем конкретном виде она, несомненно, является наследием советского периода развития философии, о чем свидетельствует термин «диалектика» в ее названии. Однако компрометация этого термина в советскую эпоху свелась, прежде всего, к жесткой привязке диалектики к трем ее законам, что никак не может исчерпать содержания диалектики как учения о развитии. Диалектический метод при рассмотрении вопроса о соотношении философии и науки оказывается крайне удачным. Используя его, можно указать основные идеи, а также эмпирический аргумент в пользу данной концепции и доказательство ее правоты.

Итак, основные идеи: утверждение внутренней, необходимой, существенной взаимосвязи между наукой и философией от момента их выделения в качестве самостоятельных систем в рамках, в существовании единства между ними, во взаимодействии на принципах равенства, в структурной сложности механизма взаимодействия научного и философского знания.

Эмпирический аргумент: многие мыслители одинаково успешно трудились и на философском, и на научном поприще.

Доказательство: Предмет познания теоретической философии — всеобщее как таковое. При этом философия исходит из возможности постигнуть это всеобщее рационально, внеэмпирическим путем (единственно, где она «спотыкается» при таком рационально-всеобщем подходе к изучению бытия, это человек, который интересен и возможен как человек только своей индивидуальной, уникальной экзистенцией). Наука не изучает мир в целом или в его всеобщих связях, всю свою когнитивную энергию она направляет на познание своего частного предмета, изучая его во всех деталях и структурных срезах. Объективная действительность как целое безразлична к способам ее познания человеком, она есть единство всеобщего, особенного и единичного. Всеобщее в ней существует не иначе как через особенное и единичное, а единичное и особенное — не иначе как единичное и особенное проявление некоего всеобщего. Поэтому адекватное познание действительности как целого — что всегда остается высшей теоретической и практической (биологически-адаптивной) задачей человечества — требует дополнения философского познания конкретно-научными результатами. Наиболее приемлемым современным названием данной концепции являются термины «конструктивная» или «технологичная».

Итогом длительного сосуществования и сотрудничества философии и науки стали две группы результатов. Первая группа результатов связана с влиянием на науку философии в широком понимании этого термина, вторая группа — с влиянием конкретных философских систем.

Результаты общего влияния философии на науку имеют общезначимый характер. К ним можно отнести категориальный характер науки, основанность науки на эксперименте, внедренность логических технологий, необходимость методологии науки, исследовательские технологии, научную истину, социокультурный контекст науки и др.

Влияние конкретных философских систем на функционирование и развитие науки и научного познания до сих пор не стало предметом серьезных исследований, хотя отдельные работы существуют. Прежде всего, такое влияние может не иметь общезначимого характера. Наиболее характерным примером можно считать работу В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» на физику или работу Ф. Энгельса «Диалектика природы». В СССР воздействие этих работ на развитие естествознание можно считать бесспорным, хотя и методологически сомнительным, но за пределы страны оно не вышло. Далее, далеко не все философские системы делали науку предметом своего осмысления. К числу знаковых для науки философских систем следует отнести атомистику Демокрита и его последователей, теорию идей Платона, метафизику, физику и силлогистику Аристотеля, философию эпохи Возрождения и Нового времени, метафизический материализм эпохи Просвещения, диалектический материализм, все формы позитивизма, неокантианство, герменевтику, философию науки, философию постмодернизма, современные варианты материализма, синергетической философии и глобалистики. Результаты исследований в этих философских системах существенно обогатили философию в целом и понятийную структуру науки. В структуру философии вошли аксиология и праксиология. Гуманитарные и общественные науки заняли свое достойное место в ряду наук. Стали общезначимыми термины «парадигма», «научно-исследовательская программа» и многие другие. Сама философия перешла от классического этапа к неклассическому и постнеклассическому этапам своего существования. Язык современной философии обогатился за счет новых философских и научных терминов. Развитие науки стало оказывать существенное влияние на решение «вечных» философских проблем и на саму философию. Одним из результатов влияния науки на философию можно считать концепцию уровневой организации философского знания, познания и практической реализации результатов познавательной деятельности.

Концепция уровневой организации философского знания представляет собой следующую структуру. Любая философская система пытается представить себя как теорию, т. е. как набор неких предельных положений о мире. Например, мы может утверждать, что мир является процессом. Для этого нам необходимо дать определение процесса, виды процессов, некое доказательство процессуальности нашего мира. Тогда на уровне методологии нашей философской системы мы должны обратить понятие процесса в общее понимание процесса как метода познания, т.е. привести определение в совокупность признаков, пригодных для описания мира как процесса. Естественно, наш процессуальный метод существенно основан на теории процесса. Далее, мы переходим на уровень процессуальных технологий. Первоначально этот уровень предполагал конкретизацию нашего метода, полученного на уровне методологии. Однако, как в свое время философия, считавшаяся служанкой богословия, смогла скинуть теологические оковы, как наука, считавшаяся только прикладной философией, стала самостоятельным культурным явлением, так и технология, служившая подспорьем техники, поглотила технику и стала самодостаточным и ведущим элементом современного цивилизационного развития. Наш уровень процессуальных технологий включил в себя, как теорию процессуальности мира, так и процессуальную методологию. В результате возникает новая структура в области философии процесса, а именно широко понимаемая общая технология процессов мира. Уровневая организация научного познания представляет собой философию научного познания, методологию научного познания и технологию научного познания, которая включает в себя первые два уровня. Такое понимание соответствует современному постнеклассическому этапу функционирования, как науки, так и философии. Кроме того, такое понимание согласовывается с концептуализацией понятия технологии и его распространением на все области теоретического и практического, научного и философского знания.

1.2. Методология научного познания

Понятия метода и методологии вошли в философский обиход в эпоху Нового времени вместе с научной революцией. В 1637 г. Рене Декарт опубликовал в Лейдене на французском языке философский трактат под названием «Рассуждение о методе, чтобы хорошо направлять свой разум и отыскивать истину в науках». В этом труде он сформулировал четыре правила своего метода, которые, как он уверял, помогли ему разрешить некоторые проблемы алгебры и геометрии. В наши дни эти правила кажутся тривиальными, но во времена Декарта ситуация выглядела иначе. «Первое — никогда не принимать за истинное ничего, что я не признал бы таковым с очевидностью, т.е. тщательно избегать поспешности и предубеждения и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и отчетливо, что никоим образом не сможет дать повод к сомнению. Второе — делить каждую из рассматриваемых мною трудностей на столько частей, сколько потребуется, чтобы лучше их разрешить. Третье — располагать свои мысли в определенном порядке, начиная с предметов простейших и легкопознаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу. И последнее — делать всюду перечни настолько полные и обзоры столь всеохватывающие, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено»⁶². Эти правила считаются основным вкладом Р. Декарта в философию, а сам он может считаться основоположником науки о методе или методологии. Со времен Декарта методология научного познания становится важнейшей частью гносеологии и эпистемологии.

Философское познание в качестве объектов своего гносеологического интереса выбирает значимые структуры мировоззренческого уровня — это человек, природа и взаимоотношения между ними. Такими структурами в настоящее время являются бытие, дух и материя, пространство и время, самоорганизация и системность, детерминизм и развитие. Познание столь сложных структур требует соответствующей философской методологии.

Метод — это система принципов, приемов, правил, требований, которыми необходимо руководствоваться в процессе познания. Метод — это теория, обращенная на познание и преобразование объекта, система нормативных правил, выводимых из теории с целью дальнейшего познания объекта. Научный метод представляет собой систему когнитивных установок, принципов, правил и норм исследовательской деятельности, разработанных субъектом на основе закономерностей изучаемого объекта. Френсис Бэкон назвал метод светильником, «освещающим путнику дорогу в темноте». «Те, кто занимался науками, были или эмпириками, или догматиками. Эмпирики, подобно муравью, только собирают и довольствуются собранным. Рационалисты, подобно паукам, производят ткань из самих себя. Пчела же избирает средний способ: она извлекает материал из садовых и полевых цветов, но располагает и изменяет его по своему умению. Не отличается от этого и подлинное дело философии. Ибо она не основывается только или преимущественно на силах ума и не откладывает в сознание нетронутым материал, извлекаемый из естественной истории и из механических опытов, но изменяет его и перерабатывает в разуме. Итак, следует возложить добрую надежду на более тесный и нерушимый (чего до сих пор не было) союз этих способностей — опыта и рассудка»⁶³, — писал Ф. Бэкон о необходимости правильного метода в работе «Великое восстановление наук».

Сущность научного метода заключается в его аспектах:

– Предметно-содержательный аспект метода характеризует знание о предмете, воплощенное в методе. Метод основан на теории, он должен быть содержателен и объективен.

– Операциональный аспект метода определяется субъектом. Зависимость метода от субъекта связана с различными качествами субъекта, уровнем его образования, профессиональной подготовки, умения субъекта перевести теоретические знания в практические приемы и способы познания. Операциональность метода определяется соображениями удобства, стоимости, «экономии мышления».

– Аксиологический аспект метода носит общезначимый характер. Это надежность, эффективность, экономичность, простота, доступность и т. д.

В отличие от метода⁶⁴, традиционно понимаемого как некий единичный путь к знанию, хотя эта единичность и включает в себя разнообразную множественность, термин «методология» имеет, как минимум, два значения. Первое значение определяет методологию как совокупность методов. Данная совокупность может быть устроена различными способами — концентрическим, иерархическим, системно-структурным способом, но, в конечном счете, это именно сумма различных познавательных приемов. Второе значение термина определяет методологию как учение о методе. Методология науки представляет собой в широком смысле учение о принципах построения, формах и способах научно-познавательной деятельности⁶⁵. Задачами методологии науки являются описание и анализ этапов научного исследования, анализ языка науки, определение сферы применимости отдельных процедур и методов, анализ исследовательских принципов, подходов и концепций.

Научные методы можно классифицировать по целому ряду оснований. По степени общности методы делятся на дисциплинарные, общенаучные и универсальные. В зависимости от уровня познания выделяются эмпирические и теоретические методы. По форме методы бывают содержательные и формальные. Кроме того, можно выделять качественные и количественные методы. Данная классификация дает возможность сформировать 24 варианта различных методов. Наиболее значимым является деление методов по степени общности.

Дисциплинарные или частнонаучные методы применимы в рамках отдельных наук. Объективной основой таких методов являются конкретные особенности различных наук, законы и закономерности, теории и концепции, научные традиции и каноны. Классическими примерами таких методов являются метод газожидкостной хроматографии, метод спектрального анализа, формально-правовой метод и многие другие. К неклассическим методам можно отнести познавательные приемы, которые сформировались в социально-гуманитарном познании:

– мониторинг — система постоянного наблюдения за явлениями и процессами, проходящими в окружающей среде и обществе, результаты мониторинга используются для обоснования управленческих решений по обеспечению безопасности людей и объектов экономики и т. д.;

– идиографический метод — описание индивидуальных особенностей единичных исторических фактов и событий;

– диалоги или вопросно-ответный метод;

– анализ документов — качественный и количественный (контент-анализ);

– опросы — очно (интервью) или заочно (анкетный, почтовый, телефонный опросы);

– проективные методы — изучение личностных особенностей человека по результатам его продуктивной деятельности;

– тестирование — стандартизированные задания, результат выполнения которых позволяет измерить некоторые личностные характеристики (знания, умения, память, внимание и т.п.); выделяют две основных группы тестов: тесты интеллекта (коэффициент IQ) и тесты достижений (профессиональных, спортивных и др.);

– биографический и автобиографический методы;

– методы социометрии — применение математических средств к изучению социальных явлений; чаще всего применяется при изучении «малых групп» и межличностных отношений в них;

– игровые методы применяются при выработке управленческих решений, при анализе нестандартных ситуаций и др.

Приведенные познавательные приемы рассмотрены как примеры социально-гуманитарных методов. В основном они базируются на наблюдениях, моделировании или проектировании. Типичным вариантом наблюдения является мониторинг, но это не классическое наблюдение субъекта за поведением некоторого объекта, а результат компьютерной обработки некоторых данных, тем же компьютером полученных. Наблюдение стало технологическим действием достаточной степени сложности и уже не может осуществляться вне рамок данной технологии.

Общенаучные методы исследования характеризуют ход познания во всех науках. Их объективной основой являются общие закономерности познания, включающие онтологические и гносеологические принципы, например, принцип материального единства мира, принцип познаваемости мира. Любой общенаучный метод обладает такими свойствами, как объективность, воспроизводимость, эвристичность, необходимость и конкретность. Самыми распространенными общенаучными методами являются — наблюдение, эксперимент и моделирование.

Наблюдение — вид деятельности, связанный с преднамеренным целесообразным восприятием объектов внешнего мира. В наблюдении отсутствует деятельность субъекта, направленная на преобразование объекта.

Экспериментальный метод есть активное вмешательство человека в исследуемые процессы. Существует большое количество видов экспериментов: естественнонаучный, демонстрационный, поисковый, проверочный, измерительный, мысленный эксперимент и др.⁶⁶

Метод моделирования представляет собой воспроизведение структуры, свойств и функций объекта познания на специально устроенной его модели.

В состав общенаучных методов могут входить и другие познавательные приемы, чаще всего это приемы из области математики, информатики и других формальных наук. Методы, привносимые формальной логикой, следует относить к всеобщим методам познания, ибо сама логика является традиционным разделом философского знания.

Универсальные или всеобщие методы характеризуют человеческое мышление в целом и применимы во всех сферах познавательной деятельности. В качестве объективной основы универсальных методов выступают философские закономерности окружающего мира, самого человека, его мышления, познания и практики. Такие универсальные методы называются философскими методологиями. Помимо философии на эту роль в разное время претендовали и претендуют такие междисциплинарные научные концепции, как кибернетика, экология, синергетика, коэволюция, глобалистика и др.

Философия является не только картиной материальной и духовной действительности (теорией, взглядом, учением, концепцией), но и методом познания этой действительности, направленным на раскрытие ее новых сторон, аспектов и моментов. Термин «методология» (учение о методе) фактически равнозначен термину «метод» (система принципов познания). Многовековое существование философии дало великое множество различных философских систем, познавательных подходов, крупных онтологических результатов и эпистемологических достижений. Далеко не все задумываются над тем обстоятельством, что существуют целые области знания, которыми занимается только философия. Например, только философия занимается исследованием истины, включая проблематику, связанную с понятием истины, ее использованием в познании и преобразовании действительности. Только философия занимается проблемами морали и нравственности и т. д. Проблема метода и методологии также зародилась в сфере философии. Основной философский результат в сфере собственно универсальной или философской методологии — это структурная или уровневая организация методологии вообще и философской методологии в частности.

Структура философской методологии включает, как минимум, три элемента:

– общефилософские методы познания, являющиеся результатом многовековой исследовательской философской работы (принцип детерминизма, принцип развития, соотношения теории и практики⁶⁷);

– частнофилософские методы познания, полученные в конкретных философских системах (диалектический метод в диалектическом материализме, метод феноменологической редукции в феноменологии⁶⁸, метод верификации в логическом позитивизме и т. д.);

– формально-логическая методология, сформированная логиками в рамках различных философских систем (дедукция, индукция, абдукция, принципы аргументации и рассуждения); этот раздел методологии часто относят к общенаучному разделу, однако формальная логика является традиционной частью именно философского знания.

К общефилософским методам познания следует относить методы познания бытия, методы познания самого познания и практики или философию познания, методы познания человека и общества.

Методы познания бытия включают в себя:

– общую характеристику духа и материи;

– пространственно-временное познание;

– самоорганизацию и системность бытия (уровни структурной организации, типы систем, понятия «элемента, структуры и системы», соотношение целого и части, формы и содержания или формата и контента);

– принцип детерминизма (причина и следствие, сущность и явление, необходимость и случайность, возможность и действительность, свобода и необходимость);

– развитие и его модели (а также иные соответствующие разделы научной и учебной литературы).

Философия познания занимается методами, определяющими:

– структуру познавательного процесса;

– познавательные способности человека;

– истину и заблуждение;

– научное познание и его структуру и пр.

И наконец, методы познания человека и общества существуют в рамках соответствующих антропологических и социологических наработок общего характера. К ним относятся проблемы происхождения человека, социального и биологического в природе человека, функционирования и эволюции общества и т. д.

В качестве примера работающей общефилософской методологии можно рассмотреть принцип детерминизма.

Общеметодологический принцип детерминизма является базовым принципом философии познания бытия наряду с принципом субстанциального единства мира и принципом развития. Если принцип субстанциального единства мира дает ответ на вопрос о том, является ли мир единым и что лежит в основе его единства, а принцип развития дает ответ на вопрос о том, остается ли мир самотождественным или он постоянно меняется, то принцип детерминизма отвечает на вопрос о том, чем обусловлены явления мира в своем существовании и развитии, и имеет ли эта обусловленность некий упорядоченный характер. В результате все философские учения распадаются на два направления: философский детерминизм и философский индетерминизм.

Детерминизм можно определить как учение о всеобщей обусловленности явлений нашего мира⁶⁹. В основе такого представления о мире лежит универсальная взаимосвязь всех явлений, которая, с одной стороны, является проявлением субстанциального единства мира и способом его реализации, а с другой — следствием и предпосылкой универсального характера развития.

Значимыми категориями детерминизма оказываются понятия связи и взаимодействия. Существование всеобщей универсальной взаимосвязи всех явлений выступает исходной предпосылкой принципа детерминизма. Философский детерминизм предполагает определенную концепцию природы и структуры отношений детерминации, находящую свое выражение в учении о причинности, необходимости, закономерности, многообразии типов и видов отношений детерминации, существующих в мире.

В полном объеме сущность детерминизма раскрывается с опорой на следующие философские категории: «причина и следствие», «закон и закономерность», «сущность и явление», «необходимость и случайность», «возможность и действительность», «свобода и необходимость».

Основанием философского детерминизма является учение о причинной обусловленности всех явлений. Причинная связь или причинное отношение является отношением между двумя явлениями, событиями, одно из которых выступает в качестве причины, а другое в качестве следствия. Отношение причинения можно определить, как такую генетическую связь между явлениями, при которой одно явление, называемое причиной, при наличии определенных условий с необходимостью порождает, вызывает к жизни другое явление, называемое следствием.

Причинно-следственная связь есть взаимодействие. Если причина возникает в строго определенных фиксированных внешних и внутренних условиях, то она с необходимостью порождает определенное следствие, и это имеет место независимо от локализации этого причинного отношения в пространстве и времени. Отношение причины и следствия имеет закономерный характер, а само представление о необходимом характере связи между причиной и следствием включается в закон причинности. Причинно-следственная связь является фундаментальной в том смысле, что на ней основываются другие, непричинные типы детерминации.

Одним из признаков причинно-следственной связи является ее необходимость. Причина с необходимостью порождает следствие только при наличии определенных условий. Кроме того, причина закономерно порождает следствие. Принцип закономерности утверждает регулярный, упорядоченный характер отношений детерминации, в частности, причинности. Закономерный характер действительности означает подчиненность всех явлений в своем возникновении и существовании объективным законам. Одни явления детерминируют другие в соответствии с законами.

Закон определяется как связь (или отношение), что указывает на связь понятия закона с понятием детерминации и принципом причинности. При этом закон есть не просто связь, но связь существенная. Закон есть отношение сущностей или между сущностями. Из определения закона как существенного отношения следует вывод о том, что все основные атрибуты сущности распространяются и на закон. Итак, закон — это связь, которая характеризуется основными признаками существенного отношения: всеобщностью, необходимостью, повторяемостью и устойчивостью. Соотносить понятия необходимости, а также всеобщности и повторяемости с понятием закона можно не непосредственно, а только через категорию сущности.

Сущность и явление представляют собой парные категории детерминизма. Сущность является, а явление существенно. Сущностью называют действительное содержание предмета, выражающееся в некотором единстве всех многообразных форм его бытия. Явлением называют то или иное обнаружение сущности, выражение предмета — его эмпирически констатируемые, внешние формы существования. В познании категории сущности и явления выражают потребность перехода и сам переход от многообразия наличных форм бытия предмета к его внутреннему содержанию и единству. Постижение сущности предмета составляет задачу науки. Сущность описывается категорией необходимости, в то время как явление подвержено случайности.

Принцип детерминизма в самых различных изводах формулируется с помощью категорий необходимости и случайности. Объективная необходимость и философский детерминизм неразрывно связаны друг с другом. Основной характеристикой причинно-следственных и регулярно обусловленных отношений, закрепленных в понятиях закона и закономерности, оказывается именно необходимость. Аналогично со статусом необходимости формируется и статус случайности. «Необходимость — это то, что вытекает из самой сущности материальных систем, процессов, событий и что должно произойти (или происходит) в главном так, а не иначе. Случайность же — это то, что имеет основание и причину преимущественно не в самом себе, а в чем-то другом, что вытекает не из главных связей и отношений, а из побочных, что может быть, а может и не быть, может произойти так, но может произойти и по-другому»⁷⁰. Необходимость и случайность взаимно дополняют, предполагают друг друга, не существуют друг без друга и отрицают друг друга.

Случайность и необходимость не существуют в чистом виде. «Необходимость всегда прокладывает себе дорогу через массу случайностей. Так, общественный прогресс, подчиняясь необходимым законам, осуществляется через массу случайных отклонений, которые могут приводить и к попятным движениям»⁷¹. Существует процесс превращения необходимости и случайности друг в друга в ходе развития и эволюции материальных систем. Взаимосвязь между необходимостью и случайностью коренится в самом процессе развития материальных систем и связана с превращением возможности в действительность в ходе этого процесса. Каждый реально осуществившийся этап процесса развития той или иной материальной системы порождает целый спектр возможностей ее дальнейшего развития. Потенциально реализация любой из этих возможностей в будущем является случайным событием. Но фактически реализуется только та возможность, для осуществления которой имеются в наличии необходимые условия. По отношению к этим конкретным условиям осуществляющаяся возможность оказывается необходимой, хотя первоначально она была только случайной. «Превращение одной из возможностей в действительность порождает новый спектр возможных путей дальнейшего развития и так до бесконечности. В таком представлении процесса развития одновременно происходит и превращение случайности в необходимость, и проявление необходимости сквозь массу случайностей»⁷².

Категория действительности, превращенная возможность, понимается как объективная реальность или вся сумма явлений, взятых в единстве их сущности и существования. «В узком смысле слова, под действительностью понимают конкретное бытие отдельного объекта в определенное время, в определенных условиях; действительность отдельного конкретного материального объекта — это его актуальное бытие. В этом значении категория действительности и сопоставляется с категорией возможности. Возможность — это такое состояние (или такая ситуация), когда имеется одна часть детерминирующих факторов, но отсутствует другая их часть, или когда детерминирующие факторы недостаточно зрелы, чтобы возникло новое явление»⁷³.

Любая материальная система (природная или общественная) сначала существует в возможности, а затем может стать действительностью. «С этой точки зрения, развитие представляет собой бесконечный процесс реализации одних возможностей и возникновения новых возможностей. Под возможностью понимается также то, тенденции возникновения и развития чего уже имеются в действительности, но что еще не стало наличным бытием»⁷⁴. Действительность определяется как бытие актуальное, а возможность как бытие потенциальное, это бытие будущего, содержащееся в бытии настоящего. «В категории возможности отражаются предпосылки возникновения новой действительности, которые уже имеются в наличном бытии»⁷⁵.

В самом общем виде процесс развития можно охарактеризовать как процесс появления широкого набора возможностей, а затем сужения этого набора до одной реальной возможности и превращения ее в новую действительность. В результате категории возможности и действительности раскрывают последовательность и сущность объективного процесса детерминации, с их помощью выражается закономерный характер процессов становления реальности, конкретизируются взаимосвязи и взаимозависимости сущности (закона) и явления, необходимости и случайности, причины и следствия, формы и содержания.

Связь категорий возможности и действительности с категориями детерминизма проявляется в ряде отношений. Само определение понятия возможности содержит явное обращение к понятиям закона и закономерности: возможно только такое явление, которое не противоречит законам функционирования и развития объекта. На каждом конкретном этапе развития существует целый спектр возможностей, из которых не все превращаются в действительность. Реализуются только те возможности, для осуществления которых складываются необходимые и достаточные внутренние и внешние условия, а последнее всегда включает в себя элемент случайности. Поэтому развитие не имеет однозначно определенного, фатального характера. Иллюзия однозначной предопределенности и фатальности возникает только при рассмотрении прошлого, где порядок событий остается неизменным. Будущее же в силу многообразия возможностей и условий их реализации всегда имеет вероятный характер. Вероятностный характер будущего предполагает определенную степень свободы.

В философии детерминизма свобода понимается как способность человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, опираясь на познание объективной необходимости. Свобода становится парной категорией по отношению к необходимости. Свобода как проявление необходимости оказывается высшей формой детерминации или проявлением принципа детерминизма на социальном уровне. Свободное действие человека всегда предполагает его ответственность перед обществом за свой поступок. Свобода и ответственность — это две стороны одного целого — сознательной человеческой деятельности. Согласно принципу детерминизма, свобода и ответственность могут быть реализованы только в таком мире, в котором существует объективная обусловленность. Принимая решение и действуя с опорой на знание объективной необходимости, человек способен одновременно формировать в себе чувство ответственности перед обществом за свои поступки. Ответственность обусловлена уровнем свободы. Проблема свободы, включающая в себя проблему познания и социального действия, является одной из ведущих проблем, связывающих в единое целое теорию и методологию познания, а также философию бытия и социальную философию.

В качестве примера работающих частнофилософских методологий имеет смысл рассмотреть диалектический метод, сформулированный в философии диалектического материализма, и герменевтический метод, используемый в гуманитарном знании.

Диалектико-материалистический метод познания был сформулирован Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом на основании и в противовес диалектико-идеалистическому методу Г. В. Ф. Гегеля и Ф. Шеллинга. Другой альтернативой диалектико-материалистического метода, по мнению К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, являлся метафизический метод познания, характерный для материализма XVII—XVIII вв. Диалектический материализм заключался в распространении принципа развития на природу, общество, человека и человеческое мышление. Принцип развития воплощался в трех законах диалектики, а именно, в законе единства и борьбы противоположностей, законе перехода количественных изменений в качественные и законе отрицания отрицания. Объективная и субъективная реальность рассматривались с точки зрения действия указанных законов диалектики. Позднее В. И. Ленин определил закон единства и борьбы противоположностей как т.н. «ядро диалектики». Противоречия были объявлены основной движущей силой функционирования и развития любого объекта. Основной проблемой диалектического материализма (как и любого вида материализма) стала попытка объяснить происхождение духа из природы или сознания из материи. Именно в этом вопросе диалектический материализм показал свою системную противоречивость. Два основных положения диамата гласят: «бытие определяет сознание» и «сознание отражает бытие, обладая при этом относительной самостоятельностью». К сожалению, эти положения противоречат друг другу, что существенно снижает эпистемологическое значение данной философской теории. Но сам диалектический материализм, будучи абстрактной материалистической концепцией, не вызывал значительного интереса философской и научной общественности. Совсем иначе обстояло дело с конкретным приложением диалектического метода, с его распространением на понимание общества, т. е. с историческим материализмом. Классическая формулировка материалистического понимания истории как теории и как метода создана К. Марксом в 1859 г.: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. He сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства — от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления»⁷⁶. В соответствии с этой формулировкой в марксистско-ленинской философии была создана до сих пор используемая структура общественно-экономической формации.

Общественно-экономическая формация состоит из следующих подструктур и элементов:

1. Способ производства материальных благ, который имеет две стороны — производительные силы и производственные отношения. Производительные силы состоят из средств производства (обычно приводится их дальнейшее деление) и работника производства. Производственные (производственно-экономические, а не технологические) отношения включают в себя отношения в процессе производства, распределения, обмена и потребления, они основаны на т.н. «отношениях собственности на средства производства», а зачастую, и на работника производства (раба или крепостного крестьянина). В зависимости от отношения к собственности на средства производства общество делится на классы — рабы и рабовладельцы, крепостные и феодалы, пролетариат и буржуазия.

2. Производственные отношения составляют экономический базис общества, над которым возвышается соответствующая ему надстройка.

3. Надстройка соответствует базису, определяется им, однако имеет по отношению к нему определенную самостоятельность. Структура надстройки достаточно сложна; обычно выделяют политическую, юридическую и идеологическую надстройку. Ведущим элементом надстройки является государство, которое определяется как орган насилия одного класса над другим. Важным элементом надстройки является право, определяемое как возведенная в закон воля господствующего класса.

Такова, в соответствии с марксизмом, модель общественно-экономической формации. Является ли эта модель работающей? Оказывается, да. Модель работает на основании следующих законов: закона определяющей роли производительных сил по отношению к производственным отношениям, закона определяющей роли базиса по отношению к надстройке, закона соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил. Последний закон действует как общесоциологический: производительные силы и производственные отношения должны соответствовать друг другу; но производительные силы представляют собой быстро меняющуюся структуру, в то время как производственные отношения достаточно стабильны; в результате этих разноскоростных тенденций, соответствие между производительными силами и производственными отношениями сменяется периодом несоответствия (кризиса, противоречия, антагонизма); несоответствие устраняется неким социальным действием (реформой или социальной революцией); итогом социальной революции становится новая общественно-экономическая формация. В основе модели лежит закон возвышающихся потребностей. Например, переход от первобытнообщинного строя к рабовладельческому строю объясняется разрешением противоречия между частным характером производства и общественным способом присвоения, а необходимость социалистической революции связана с разрешением противоречия между общественным характером производства и частнособственническим присвоением продуктов труда.

Согласно К. Марксу, развитие общества представляет собой естественно-исторический процесс смены общественно-экономических формаций. Таких формаций в истории общества К. Маркс выделяет пять, они сменяют друг друга на основании закона соответствия и отличаются друг от друга уровнем развития производительных сил. Каждое общество проходит эти стадии, и каждое общество в конечном итоге придет к коммунизму.

Таковы основные положения методологии исторического материализма, основанные на диалектическом методе. Традиционно считается, что именно на основании этой методологии в нашей стране состоялась социалистическая революция и было построено социалистическое общество.

Задачей данного исследования не является критика марксизма. Более того, успешное распространение марксистско-ленинского учения по миру свидетельствует о том, что марксизм содержит некую истину, место которой в анализе общества еще будет осмыслено. Социализм в целом, и социалистическую систему хозяйства погубила реальная практика. Методология исторического материализма не породила конкретных технологий продвижения к социализму и коммунизму (за исключением гулаговских методов). Почему этого не произошло? Скорее всего, ответ на этот вопрос лежит в эсхатологической сущности марксизма, в предопределенности будущего коммунизма, иными словами, в глубокой укорененности в теории марксизма принципа детерминизма в его каузальном варианте.

Марксистская методология анализа общества породила целый спектр социологических концепций (М. Вебер, П. Сорокин, Дж. Гэлбрейт, Э. Дюркгейм), в оптике которых были созданы технологии социального познания, дающие хорошие результаты и рецепты для функционирования и развития современного общества. Однако эти концепции не ставят перед собой целей, аналогичных глобальным устремлениям марксизма.

Герменевтический метод. Герменевтика — это активно развивающееся гуманитарное знание. В настоящее время она претендует на роль методологии гуманитарного знания в целом⁷⁷. В широком смысле слова, герменевтика представляет собой теорию и искусство понимания и толкования текста. Искусство это достаточно древнее. Первоначально герменевтика занималась интерпретацией религиозных текстов. Таковы интерпретации оракулов и Гомера в Древней Греции, истолкования Библии в иудаизме (Филон Александрийский) и христианстве (Ориген Адамант, Аврелий Августин, герменевты раннего протестантизма — Мартин Лютер и Филипп Меланхтон). Сфера герменевтики изначально была очерчена экзегезой (др.-греч.: истолкование, изложение). Но от экзегетики теологическую герменевтику отличает то, что она занята не просто искусством истолкования, но прежде всего правилами такого искусства. В качестве вспомогательной дисциплины она выступает на первый план там, где необходима интерпретация темных мест сакральных текстов. Теологическая герменевтика стала первой по времени появления технологией правильного понимания священных текстов, в этом качестве она существует и в настоящее время, будучи прерогативой священнического сословия.

Начиная с эпохи средневековья, помимо теологии, собственными герменевтическими технологиями обзаведутся и другие научные и псевдонаучные области знаний. Самым ярким примером псевдонаучной герменевтической технологии станет астрология — собственный язык, неоднозначные смыслы терминов, различные варианты сопоставления с реальностью. С XI в. можно говорить о становлении юридической герменевтики. Оно было связано с рецепцией римского права в Западной Европе. Около 1080 г. Ирнерием, основателем школы глоссаторов в Болонье, были найдены Дигесты Юстиниана на латыни. С 1088 г. начинается их систематическое изучение, которое сперва в Болонской юридической школе, а затем и в других городах Европы положило старт образованию профессионального сословия юристов. Юридическое образование опиралось на схоластический метод и на диалектику, понимаемую как искусство примирения противоречий. На этой основе возникает специальная юридическая технология — юридическая герменевтика. С этого времени развитие герменевтики идет параллельно как на материале юриспруденции, так и на материале теологии. В эпоху Возрождения юридическая герменевтика была систематизирована голландским юристом и государственным деятелем Гуго Гроцием (1583–1645), который внес в нее и свой собственный вклад. В основном произведении «О праве войны и мира. Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права»⁷⁸, в главе под названием «О толковании» Гуго Гроций подробно изложил приемы интерпретации слов и технических терминов, способы выявления их широкого и узкого значения в зависимости от используемых контекстов, дал рекомендации о том, как следует поступать в случае обнаружения в юридических текстах противоречий или двусмысленностей. Гроций определяет толкование как средство прояснения текстов, как способ устранения непонимания, как технику выявления подлинного содержания юридических текстов с целью ясного и простого применения на практике. В результате его деятельности юридическая герменевтика перестает быть случайно используемым приемом, переходит в разряд постоянно используемых техник. Она становится одним из разделов общей теории права и вводится в состав предметов, изучаемых студентами юридических факультетов.

Следующей герменевтической технологией становится филологическая герменевтика. Ее истоки прослеживаются со времен античности и связаны с проблемами перевода текстов с одного языка на другой. Однако подлинное становление филологической герменевтики как научной дисциплины происходит в XIX в. Основоположниками этого направления стали Вильгельм фон Гумбольдт (1767–1835), Фридрих Шлегель (1772–1829) и Фридрих Шлейермахер (1768–1834). В. Гумбольдт расширил предмет герменевтики за счет включения в область ее действия всего богатства язык и ввел в герменевтику принцип диалога как метода анализа языковых явлений. В. Гумбольдт занялся проблемой понимания, а именно анализом понимания и смысла, анализом языкового сознания и языка как порождающего устройства. Ф. Шлегель — немецкий писатель, философ и лингвист, теоретик немецкого романтизма, друг и соратник Ф. Шлейермахера, издатель журналов «Атенеум» и «Европа». В своих многочисленных статьях, фрагментах и афоризмах он выдвинул идеал новой, универсальной поэзии и культуры, преображающей мир, находящейся в непрестанном процессе становления, принципиально незавершенной, постоянно рефлектирующей по поводу себя и своих созданий, сливающей воедино искусство, философию, науку и религию. Ф. Шлегель обогатил герменевтику понятием иронии. Ирония в онтологическом смысле есть незамкнутость, открытость всякой сущности, вещи, идеи. Всякая сущность больше самой себя, превосходит самое себя, отрицает и утверждает себя. Будучи абсолютной и бесконечной, она порождает каждый раз смысл, но всегда остается больше этого смысла. Подлинным создателем филологической герменевтики стал Фридрих Шлейермахер⁷⁹. Именно Шлейермахером была в основном определена проблематика данного раздела герменевтики. Он же предложил и решение поставленных им проблем. Ф. Шлейермахер сформулировал методологию герменевтического анализа, основанную на принципе диалогичности мышления, принципе единства грамматической и психологической интерпретаций; принципе взаимодействия части и целого при понимании текстов, принципе зависимости понимания от знания внутренней и внешней жизни автора произведения, принципе конгениальности автора и интерпретатора и т. д.

Постепенно герменевтические технологии распространяются на другие области знания, так можно говорить об исторической и психологической герменевтиках. Герменевтика выходит за пределы гуманитарного знания и находит свое место в техническом знания, в котором необходимо понимать и правильно истолковывать язык чертежей и строительных схем. Герменевтические технологии появляются всюду, где используются различные знаковые системы, которые необходимо понимать.

Следующим этапом становится появление общефилософской герменевтической методологии, которая в данном случае — о, чудо! — появляется раньше онтологии.

Исторически первое систематическое изложение теоретических основ герменевтического метода было сделано Ф. Шлейермахером. Дальнейшее превращение герменевтики в общую методологию гуманитарного знания связано с именами Вильгельма Дильтея (1833–1911), Эдмунда Гуссерля (1859–1938), Мартина Хайдеггера (1889–1976), Ханса Георга Гадамера (1900–2002) и др. Решительный шаг в превращении герменевтики из конкретно-научной методологии в общенаучную философскую дисциплину сделал В. Дильтей⁸⁰. Обоснование гуманитарных наук было осуществлено им на базе герменевтической методологии, конкретнее, на основе метода понимания. Предметом понимания могут выступать внутренний мир человека, внешний мир и культура прошлого. Понимание внутреннего мира осуществляется при помощи интроспекции. Внешний мир доступен пониманию так же, как постигаем для человека объективно существующий мир. Для понимания культуры прошлого была использована герменевтика. Весь комплекс наук В. Дильтей разделял на науки о природе и науки о духе. Методологической особенностью наук о духе В. Дильтей считал герменевтику, иными словами, понимание и интерпретацию. В результате он вывел герменевтику на уровень философского понимания. В ходе дальнейшего развития герменевтика обогатилась понятием «интенциональности», разработанным Э. Гуссерлем, «герменевтической феноменологией» М. Хайдеггера, «методологией истолкования текстов» Э. Бетти. Онтологизация герменевтики является заслугой Г. Гадамера, который стал понимать герменевтику и как учение о бытии (онтологию) и как теорию познания. Он придал герменевтике универсальный смысл и превратил проблему понимания в самую суть философии. Предметом философского знания в оптике герменевтики является человеческий мир, понимаемый как сфера человеческого общения. В этой области протекает повседневная жизнь людей, создаются культурные и научные ценности⁸¹.

Герменевтическая методология, претендующая на роль общей методологии гуманитарного знания, в качестве основного объекта исследования использует текст. Основными понятиями герменевтики оказываются — герменевтический круг (по-разному интерпретируемый всеми герменевтами), предпонимание (предзнание), бесконечность интерпретации и интенциональность сознания.

В качестве основных методологических принципов герменевтики выступают следующие положения:

1. Герменевтика применима там, где исследователь имеет дело с чужой культурой (т.н. принцип «дистанции» Ф. Шлейермахера). Для использования герменевтики необходимо дистанцироваться от предмета познания, например, представить его как объективированную теоретическую модель;

2. Понимание — это переживание предмета на основе своего опыта, мыслящая практика (В. Дильтей, Х.-Г. Гадамер). Понимание является целью герменевтического познания, методом же выступает интерпретация (Маттиас Флаций Иллирийский, 1520–1575);

3. Опыт интерпретатора является порождением культуры, значит, возможность понимания заложена в самой историко-культурной общности (Флаций). Следовательно, понимание, это — рациональная исследовательская процедура, чьей предметной областью выступает культура автора;

4. Автор и исследователь конгениальны, их интеллектуальные уровни сравнимы друг с другом, понимание текста такой же творческий процесс, как и его создание (Аврелий Августин). Поэтому отношение между автором и исследователем является их диалогом (Ф. Шлейермахер);

5. Понимание текста осуществляется в форме «герменевтического круга». В нем смысл части зависит от целого, а смысл целого зависит от части. Интерпретация текста требует выстраивания и теоретического представления контекста, который, в свою очередь, создается на основе первичного взгляда на смысл текста. Текст и его контекст зависят друг от друга: чем глубже трактуется текст, тем шире контекст, в него вовлекаются все новые компоненты. И наоборот, расширение контекста углубляет текст и раскрывает новые его значения и смыслы (Флаций, В. Дильтей, Х.-Г. Гадамер). Смысл — это способ указания на объект, та информация, с помощью которой мы выделяем данный объект. Смысл — это загадочный объект. Как считает Е. Н. Шульга: «Любое высказывание (или только отдельное конкретное предложение) как единица речи, передающая относительно независимую информацию, воспринимается с точки зрения содержащегося в нем смысла. Поскольку отдельные предложения, отдельные высказывания есть вместе с тем и выражения конкретных мыслей, догадок, идей, часто со скрытым подтекстом, то все это реконструируется в целостный образ, исходя из смысла самих этих высказываний, которые затем подвергаются истолкованию. Адекватно и правильно понятый смысл высказывания делает коммуникацию успешной, по крайней мере, с точки зрения тех общих условий, без которых невозможно добиться взаимопонимания между людьми»⁸².

Дальнейшая онтологизация герменевтики и придание ей статуса частнофилософской дисциплины происходило на протяжении всего ХХ и начала XXI в. Появляются новые герменевтические дисциплины в рамках самой философии, например, когнитивная герменевтика. «Когнитивная герменевтика, — по мнению Шульги Е. Н., — это новое направление философии ХХ в. Она объединяет в себе проблематику классической герменевтики, в центре внимания которой методы интерпретации, а также исследует когнитивные способности человека, связанные с проявлением феномена понимания»⁸³ Общефилософский поворот к антропологической, а затем и к лингвистической проблематике действительно сделал субъекта центром философского рассмотрения, как в сфере познания, так и в сфере бытия — чего стоит один антропный принцип. В области науки базовые научные трансформации следовали одна за другой, начиная с 1953 г., когда была открыта спиральная структура ДНК. Компьютерные технологии, расшифровка генома человека, цифровое видение мира — все это позволило представить мир в качестве текста. Современная цифровая реальность является великолепным теоретическим основанием герменевтики.

Познавательные методологии, включающие в себя философские и научные приемы познавательной деятельности, занимают промежуточное место в ряду соответствующих познавательных технологий и теоретическим (концептуальным) уровнем науки или философии. Однако во второй половине ХХ в. с самой наукой и ее методом начинают происходить некие изменения. По мнению А. Н. Павленко, «современная наука все меньше открывает и все больше конструирует»⁸⁴. «На место лидера во взаимоотношении человека и реальности претендует новая форма — техника! Хочет наука того или нет, но она, равно как и другие (господствующие в прошлом) формы — философия и религия — вынуждена подстраиваться под нового лидера — обеспечивать осуществимость его главного метода»⁸⁵. Этим методом становится технология, а господствующей формой отношения человека к миру оказывается «конструирование новой природы или просто — переконструирование существующей природы — и дальнейшее ее использование во благо человека»⁸⁶.

1.3. Технология научного познания

Кантовские антиномии разума снабдили научное познание тремя труднопознаваемыми объектами. Это Бог, космос и душа. Проблема богопознания лежит в сфере теологии и теософии, и хотя попытки перевести ее в научную плоскость существуют, в предлагаемом исследовании они не будут затронуты. Что же касается космоса и души, то они представляют собой классические объекты научного исследования. Именно на примере этих объектов можно показать познавательный приоритет технологии в структуре научного познания.

Постижение космоса всегда было «вечной» философской темой: космологии, запечатленные в мифах, космоцентризм античной философии, единство микрокосма и макрокосма, развитие астрологии и астрономии свидетельствуют о постоянных попытках человека выйти за видимые пределы своего мира. Более четыреста лет назад был изобретен телескоп⁸⁷, и этот новый чудесный инструмент позволил ученым заглянуть вглубь Солнечной системы. Это техническое устройство было очень слабеньким, и, тем не менее, его можно назвать одним из наиболее революционных инструментов, созданных человеком. С его помощью, пусть и не сразу, человек убедился в ошибочности традиционных представлений о мире — религиозных мифов и догматов. Оказалось, что Луна — это изрезанная кратерами поверхность, у Венеры обнаружились фазы, у Марса — страшные спутники, Фобос и Деймос, Юпитер стал обладателем целых 12 спутников, а Сатурн окутался кольцом. За несколько десятилетий после изобретения телескопа человек узнал о Солнечной системе больше, чем за всю предыдущую историю человечества. С того времени эмпирические исследования с помощью самых разнообразных телескопов расширили нашу Вселенную до пределов горизонта наблюдений. Новая технология оказала революционное влияние, как на другие технологии, так и на познание Вселенной.

Вторая вечная и до сих пор плохо проясненная загадка — это человеческая душа. Эволюция проблемы привела к отождествлению души с разумом человека. На протяжении долгого времени люди не связывали душу и разум с мозгом. Еще Аристотель считал, что душа человека обитает в сердце, древние египтяне не считали мозг необходимым органом и при бальзамировании выбрасывали его. А вот Декарт предположил, что местом соединения материи и мышления является мозг, но не весь, а лишь в объеме эпифиза (шишковидной железы). В наше время доказано, что мозг — это самый сложный объект в Солнечной системе, он содержит порядка 100 млрд нейронов и такое же количество нервных связей и проводящих путей. Однако до конца ХХ в. успехи философии и науки в познании разума (или души) были очень скромными. И вот в середине 90-х гг. ХХ в. были созданы технические устройства, которые кардинально изменили процесс исследования мозга. Это аппараты МРТ, ЭЭГ, ПЭТ, КТ, ГСМ, ТЭС и др. Наконец, стало возможным проводить прямые исследования при помощи сканирования мозга, когда пациент просто отвечает на нужные вопросы. При помощи этих аппаратов можно видеть «движение мыслей» в живом работающем мозге. Философы пытались добиться этого результата умозрительным путем. Новые сканирующие технологии заняли господствующее место в познании традиционного объекта науки.

В качестве третьего примера господства технологий в производстве и научном познании можно привести первый этап освоения космического пространства. Предыстория освоения космоса и соперничество в освоении космоса между СССР и США в период с 1957 по 1975 г. можно назвать «космической гонкой» или «два Гагарина». Предыстория освоения космоса тесно связана с концептом русского космизма. Одним из его основоположников стал Николай Федорович Федоров (1829–1903), автор произведения «Философия общего дела» и незаконнорожденный сын князя П. И. Гагарина. В течение более 25 лет этот «московский Сократ» работал помощником библиотекаря в Чертковской публичной библиотеке, а затем библиотекарем Румянцевского музея. Он покровительствовал многим людям, желающим самостоятельно получить образование, в том числе и К. Э. Циолковскому, еще одному представителю русского космизма. В конце XIX в. К. Э. Циолковский (1857–1935) разработал теорию многоступенчатой жидкотопливной ракеты, способной достичь околоземной орбиты и летать в космосе. Ему же принадлежит теоретическая модель искусственного спутника. В советское время идеи К. Э. Циолковского получили практическое применение, в 1929 г. был издан его труд «Космические ракетные поезда», в котором была изложена теоретическая технология ступеней космической ракеты, необходимых для вывода автоматических станций или пилотируемых космических кораблей на орбиту Земли. Сергей Павлович Королев, основоположник практической космонавтики, в 30-е гг. работал сначала в ГИРДе (Группе изучения реактивного двигателя) с 1931 г., а затем в РНИИ (Реактивном научно-исследовательском институте) с 1933 г., он встречался с К. Э. Циолковским и увлекся космической проблематикой. Далее последовал арест С. П. Королева (1938 г.), Великая Отечественная война, работа в «шарашках». Только в 50-е гг. С. П. Королев смог параллельно с военными разработками в области ракетостроения вернуться к идеям освоения космоса. В 1957 г. под руководством С. П. Королева строится многоступенчатая космическая ракета Р-7, способная выполнять функции баллистической ракеты и выводить на орбиту Земли космические аппараты. 4 октября 1957 г. на орбиту был доставлен первый искусственный спутник, 3 ноября — второй. В США первый спутник «Эксплорер-1» был запущен 1 февраля 1958 г. Так началось космическое соревнование двух стран. 12 апреля 1961 г. был совершен первый орбитальный полет на корабле «Восток-1», первым космонавтом стал Юрий Гагарин. Уже 5 мая 1961 г. полетел в космос американский астронавт Алан Шепард, 20 февраля 1962 г. астронавт Джон Гленн совершил первый пилотируемый орбитальный полет. Далее полеты с обеих сторон следовали один за другим. Руководители советского государства требовали от С. П. Королева эффективности и эффектности полетов дабы постоянно обгонять США. Все первые советские космические полеты совершались на одной и той же модели космического корабля «Восток 1-6» и ее модификации «Восход 1-2». Каждый новый полет решал новую задачу: групповой полет, женский полет, полет без скафандров и т. д. При этом каждый удачный взлет и удачное возвращение воспринимались специалистами как чудо, ибо используемая техника отказывала или плохо работала. Кабина кораблей данного типа была крайне мала (чуть более 2 кубических метров) и предназначалась для одного космонавта в скафандре. Именно поэтому космонавты «Восхода-1» летали без скафандров. Новая идея для «Восхода-2» — выхода человека в открытый космос потребовала технологических новаций (собственно говоря, каждое усложнение полетного задания постоянно требовало технологических изысканий, открытий и доработок). Выход в открытый космос и возвращение на корабль требовали создания шлюзовой камеры (идея еще К. Э. Циолковского). Однако для нее категорически не хватало места, и тогда была предложена и построена надувная шлюзовая камера «Волга»: во время полета она находилась в сложенном состоянии с весом 250 кг и размерами 70 на 70 см из 12 ребер; в космосе она надувалась; перед сходом корабля с орбиты отстреливалась от корабля. Полет корабля состоялся 18 марта 1965 г. и продолжался 26 часов, выход в открытый космос осуществил космонавт Алексей Леонов. Сам выход через шлюз, пребывание в открытом космосе, возвращение через шлюз на корабль и отстреливание шлюзовой камеры сопровождалось большими проблемами. Самая известная из них — это раздувание скафандра в космосе и невозможность что-либо делать руками. Все это едва не стоило космонавтам, Алексею Леонову и Павлу Беляеву, жизни. Надувная шлюзовая камера в данном качестве более в космосе не использовалась. Дальнейшие космические полеты происходили уже на кораблях другого типа. Главная задача первого периода космических полетов — это создание технологических платформ, космических технологий, технологий, связанных с космосом и др. На следующем этапе космические технологии станут работать сами на себя, способствовать созданию более общих технологий и космических методов, а также способствовать в решении конкретных народнохозяйственных задач.

Приведенные примеры дают основание считать технологии научного познания и практики одним из ведущих направлений научного познания. Традиционно статус примера в обосновании некоего положения считался достаточно слабым. Примеры в основном использовались для опровержения, однако последние исследования в области логики и теории аргументации показывают, что это не совсем так⁸⁸. Грамотно подобранный пример является аргументом правдоподобных рассуждений⁸⁹, эта традиция восходит к Аристотелю, который посвятил роли примеров в доказательстве целые разделы в «Риторике» и «Первой Аналитике».

Технология научного познания может быть определена как система знаний, приемов и принципов, состоящая, как минимум, из трех элементов:

– теории или концепции соответствующего раздела научного знания;

– метода или совокупности методов, основанных на данной теории или системе взглядов, позволяющих практически реализовать лабораторную модель устройства или процесса;

– конкретных приемов, способов, наработок, позволяющих практически реализовать поставленную цель в виде технического устройства в промышленном или мануфактурном производстве.

Термин «технология научного познания» в обязательном порядке включает в себя практическое применение. Со времени научной революции и последовавшей за ней промышленной революции создание научной теории, открытие, изобретение нового прибора достаточно быстро приводили к получению практического результата. Например, создатель телескопа Галилео Галилей предполагал промышленное производство телескопов, хотел разбогатеть таким путем, но предприниматель из него не получился. Зато подзорная труба стала широко использоваться в мореплавании. Рене Декарт создал технологию координатных осей, получивших его имя, для практического применения, а аналитическая геометрия была создана им на базе данной технологии определения положения тела в пространстве.

Технология научного познания обычно встраивается или сопровождается определенной цивилизационной парадигмой, т. е. некоторыми установками, приемами, традициями, характерными для данной культуры или способа хозяйствования. К ним можно отнести наличие или отсутствие экологических установок (рубка леса для промышленных целей), стоимостные параметры (наличие собственных невосполнимых источников энергии), гуманистические ценности (роботизация или автоматизация производства), принципы целеполагания («после меня хоть потоп») и т. д. Эти обстоятельства существенно влияют на технологии научного познания.

В соответствии с культурно-историческими условиями бытия людей технология научного познания существенно преображается. Можно выделить, как минимум, три типа технологий в соответствии с фактором их научности (или наукосообразности):

– донаучные технологии, основанные на традициях и случайных находках и открытиях;

– технологии, основанные на научных знаниях (преимущественно промышленные технологии);

– постнаучные технологии, основанные на технологической платформе.

Появление нового типа технологии не отменяет старый тип, традиционная технология сохраняется, обогащается новой информацией, более того, объявляется аутентичной, на нее возникает мода (экотуризм).

Донаучные технологии сопровождают человечество на всей истории его существования, начиная с антропосоциогенеза и заканчиваясь становлением промышленных технологий в XVII—XVIII вв. В соответствии со схемой исторического процесса донаучные технологии могут быть разделены на:

– Технологии каменного века⁹⁰. Каменный век представляет собой период древнейшей истории человечества с момента выделения человека из животного состояния и появления первобытнообщинного строя, он начинается 2,6 млн лет назад и завершается около 10 тыс. лет назад, включает в себя в качестве основного этапа палеолит, а также мезолит и неолит. Завершается каменный век неолитической революцией.

– Архаические технологии обработки металлов — меди и железа.

– Сельскохозяйственные технологии.

– Ремесленные технологии античности и средневековья.

– Военные технологии наступательного и оборонительного типа, основанные на примитивной механизации.

Каменный век занимает по времени 99% человеческой истории. Каменные орудия изготовлялись из различных видов камня, в качестве режущих инструментов и оружия использовались кремень и известняковые сланцы, для ручных мельниц применяли базальт и песчаник. Широкое применение получили древесина, кости, скорлупа, рога, но до наших дней подобные орудия дойти не могли. Именно в это время использование различных технологий оказало существенное влияние на антропосоциогенез: ареал человека расширился от Восточной Африки до всех пригодных для проживания мест земного шара, в конце каменного века произошло одомашнивание основных видов диких животных, началась выплавка медной руды, произошел переход от образа жизни охотников-собирателей к оседлости и сельскохозяйственному производству.

Изготовление каменных орудий на всем протяжении палеолита, мезолита и неолита происходило по четко зафиксированным технологиям, которые и дали названия соответствующим культурам. Самыми распространенными технологиями обработки камня являются: олдовайская культура, ашельская культура (нижний палеолит), мустьерская культура (средний палеолит), культуры Ориньяк, Солютре и Мадлен (верхний палеолит)⁹¹. Например, олдовайская или галечная культура представляла собой наиболее примитивный способ обработки камня, когда для получения острого края камень просто раскалывался пополам. Олдовайская культура появилась 2,6 млн лет назад, а исчезла около 1 млн лет назад, первые представители данной культуры — это австралопитеки, а последние — Homo erectus, расселившиеся по всему миру, включая Крым, Краснодарский край и Дагестан (здесь обнаружены стоянки олдовайского типа). Наиболее известным культурно-технологическим комплексом среднего палеолита является мустьерская культура, названная по пещере Ле-Мустье на юго-западе Франции. Мустьерская эпоха приходится на 300–30 тыс. лет назад и ассоциируется с неандертальцами, ареал культуры в основном совпадает с ареалом неандертальцев, а закат эпохи совпадает с исчезновением неандертальцев. Для мустьерской технологии обработки камня характерно использование дисковидных и одноплощадных нуклеусов (ядрищ камней), от которых откалывались довольно широкие отщепы. Эти отщепы оббивались по краям и получались различные орудия — скребки, остроконечники, сверла, ножи и т. д.

Каменный век сменяется периодом, который называется и медным веком, и меднокаменным веком, и энеолитом, и бронзовым веком. Это период IV—III тыс. до н.э., который на некоторых территориях существовал, а на некоторых так и не появился. Главным технологическим содержанием периода становится появление и изобретением способов работы с металлами.

Технологии, основанные на научных знаниях (промышленные технологии) представляют собой сложную последовательность действий. Под достижениями человечества в сфере технологии, прежде всего, следует понимать создание промышленного производства, которое сменило мануфактурное производство и ручное (кустарное) производство. Любое производство предполагает некоторую последовательность определенных действий, направленную на получение заранее запланированного результата. Такая последовательность действий может быть названа технологией, технологической последовательностью или технологической картой. Этот формат используется во всех видах человеческой деятельности, отсюда человеческая деятельность может быть представлена как сумма технологий. Помимо технологии любое производство включает в себя некий исходный материал, кроме того, технологии обычно включают в себя определенные знания. Напомним, сам термин «технология» возникает уже в промышленную эпоху. В 1772 г. Иоганн Бекманн назвал технологией учебную дисциплину, которую он читал в Геттингенском университете⁹².

Поскольку все созданное руками человека можно определять как технологии, классификация или типизация технологий представляет собой далеко не академический интерес. Оснований для классификации существует достаточное количество, однако наиболее распространенным основанием считается деление технологий на высокие и низкие (high tech и low tech).

Низкими технологиями можно считать технологии, которые прошли стадии кустарного, мануфактурного и промышленного производства. Истоки подобных технологий уходят в глубокую древность и не сопровождаются развитием соответствующей науки. Началом подобной технологии обычно бывает интуиция, инсайд, озарение … Озаренный чаще всего держал свое озарение в тайне, далеко не всегда он мог его описать, воспроизвести и передать потомкам. Но если это удавалось, то возникала линия преемственности мастерства, за приобщение к которой ученики платили большие деньги. Булатная сталь, греческий огонь, скрипки Амати и Страдивари и многое другое — это примеры подобных поисков и озарений. Исторически востребованная технология возникала в самых различных цивилизациях и не единожды. Однако всегда подобное умение восходило к своему основателю, которого часто обожествляли, а его умение и талант считали невоспроизводимым, загадочным и уникальным. В поколенческой линии передачи навыка появлялись новые уникумы, соответственно технология совершенствовалась, но в ней всегда сохранялась тайна, загадка, которую тщательно скрывали от непосвященных чужаков. В качестве примера технологии, которая прошла все стадии производства, можно привести металлургическое производство.

Металлургическое производство — это:

– производство металлов из природного сырья или металлолома;

– получение сплавов;

– обработка металлов в горячем и холодном состоянии;

– сварка;

– нанесение покрытий из металлов на другие объекты.

Наиболее значимыми факторами металлургии, имеющими длительную историю, являются, во-первых, обработка металлов, во-вторых, производство металлов, включающее нахождение месторождения.

Обработка металлов включает в себя: литейное производство, обработку металлов давлением, т. е. прокатка, волочение, прессование, ковка и штамповка, и обработка металлов резанием, т. е. токарная обработка, нарезка резьбы, обработка напильником или абразивными материалами. Все указанные технологии существовали и существуют во всех трех производственных вариантах. В своем кустарном формате существенно зависят от навыков и умения мастера.

Добыча и производство металлов, в первую очередь железа, начинается в глубокой древности, не случайно, существует псевдохронология «медный век — бронзовый век — железный век». История производства и использования железа началась с использования метеоритного железа. Его выплавляли в особой «сыродутной печи», которые отмечены уже в XII в. до н.э. в Индии, Малой Азии, на Кавказе и др. В I тыс. до н.э. начали ковать железо. Эмпирическим путем (методом проб и ошибок) древние металлурги сформировали следующий каркас знаний:

– чистое железо, которое легко обрабатывается, встречается крайне редко (метеоритное железо), «железная первоматерия» содержит различные примеси, которые изменяют свойства железа;

– существует «хорошее» железо — это мягкий пластичный тугоплавкий материал;

– имеется сталь, которая походит по своим свойствам на железо, но, в отличие от него, поддается закалке: при резком охлаждении после нагрева до определенных температур сталь приобретает большую твердость и одновременно хрупкость;

– и бывает чугун — хрупкий легкоплавкий сплав, пригодный для литья, но не поддающийся обработке ковкой. В чугуне встречаются графитовыми включениями, в результате чугун оказывается неоднородным и механически непрочным материалом⁹³.

Для производства железа исторически применялось несколько технологий, которые можно попытаться расположить в хронологическом порядке⁹⁴.

Первой прототехнологией производства железа было использование находок или т.н. метеоритного железа. Это куски серовато-черного металла, видимо попадавшие на Землю с метеоритами, его использовали их для изготовления оружия: перековывали в кинжалы или наконечники копий. Метеоритное железо было более прочным и пластичным, чем бронза, и острота лезвия долго сохранялась. Уникальность исходного материала не способствовала развитию технологии. Необходимы были технологии получения железа из доступного источника.

Первой реальной технологией получения железа из руды и первым устройством для этого стала одноразовая сыродутная печь (сыродутный горн, домница, крица). Данная технология получения железа долгое время оставался единственным способом получения железа из руды. Впервые она была создана в XV—XIV вв. до н.э. в небезызвестном царстве Урарту, которое само находилось под властью хеттов. Хеттские цари тщательно охраняли секрет новой технологии. Этим способом получали только маленькие партии железа, и стоило оно дорого. Хеттское царство было разрушено во время движения т.н. «народов моря», и технология выплавки железа стала распространяться по миру, например, в Ассирии, которая граничила с царством Урарту. Торговля железом дала Ассирии новые возможности. И вот уже вторгшиеся в Грецию дорийские племена имеют железное оружие, и поэтому они легко покоряют вооруженных бронзой ахейцев. Естественно, железо имелось и у «народов моря», от них оно стало известно израильтянам и т. д.

Первая железоделательная технология получала железо путем восстановления его из окиси. Болотная руда перемешивалась с древесным углем и закладывалась в печь. При высокой температуре, создаваемой горением угля, углерод начинал соединяться не только с атмосферным кислородом, но и с тем кислородом, который был связан с атомами железа. После выгорания угля в печи оставалась «крица», комок пористого восстановленного железа с примесью большого количества шлаков. Крицу потом снова разогревали и подвергали обработке ковкой, выколачивая шлак из железа. Полученный брусок железа назывался «кричной болванкой». Долгое время ковка была основным процессом в технологии производства железа, причем, с приданием изделию формы она была связана в последнюю очередь. Ковкой получался сам материал — железо или сталь, которые, к сожалению, не обладали упругостью. Железный сплав может приобрести упругость, только в процессе застывания из расплава. Проблема же древних металлургов заключалась в том, что расплавить железо они не могли, технологии древности не позволяли достичь нужной температуры. Таким образом, ни железо, ни сталь сами по себе для изготовления оружия не годились. Орудия и инструменты из чистого железа выходили слишком мягкими, а из чистой стали — слишком хрупкими.

Технология сварки — это первоначальная попытка решить проблему упругости. Оружие начали делать составным: между двух пластин железа закладывали стальную пластину. При заточке мягкое железо стачивалось, и появлялась стальная режущая кромка. Такое оружие, сваренное из нескольких слоев с разными механическими свойствами, называлось сварным. Недостатком этой технологии стала массивность и недостаточная прочность изделия. Сварной меч не мог пружинить, вследствие чего неизбежно ломался или гнулся при ударе о непреодолимую преграду. Помимо этого недостатка, сварное оружие невозможно было заточить: режущая кромка быстро затачивалась и так же быстро затуплялась. Сталь же точиться не желала: режущая кромка крошилась. Так что, бритвы приходилось делать из железа и затачивать заново ежедневно. В целом же сварное оружие не превосходило остротой столовый нож, поэтому для придания ему удовлетворительных рубящих свойств его приходилось делать очень массивным. Единственной мерой, позволяющей достичь сочетания остроты и твердости в рамках технологии сварки, была закалка изделия уже после его заточки: стальная режущая кромка приваривалась к железному обуху, а не заключалась в «бутерброд» из железа. Однако заточка оказывалась возможна лишь однажды, если стальное лезвие затуплялось, весь клинок приходилось перековывать. Тем не менее именно освоение техники сварки произвело настоящий переворот во всех сферах человеческой деятельности: сварные орудия окончательно вытеснили каменные орудия — наступил век металла. Железные орудия решительно расширили практические возможности человека в сферах строительства, ремесла, земледелия и военного дела. Кустарное производство железа предполагало находки, тайны и секреты мастерства. Как известно, сделать железо жидким металлурги смогли только в XIX в. Тем не менее существовала индийская «булатная сталь» (начало I тыс. до н.э.) и китайская «дамасская сталь» (II в. н.э.), секреты производства которых были раскрыты уже в наше время.

Вторая железоделательная технология с помощью печей — это т. н. штукофен⁹⁵. Штукофен — это постоянная высокая печь с четырехметровой трубой для усиления тяги. Мехи штукофена «качались» людьми или водяным двигателем. Штукофен имел дверцы, через которые раз в сутки извлекалась крица. Изобретены штукофены были в Индии (нач. I тыс. до н.э.), в начале нашей эры они попали в Китай, а в VII в. вместе с «арабскими» цифрами арабы заимствовали из Индии и эту технологию. В конце XIII в. штукофены стали появляться в Германии и Чехии, а в XIV в. распространились по всей Европе.

Производительность штукофена была несравненно выше, чем сыродутной печи: в день он давал до 250 кг железа. Однако температура в штукофене оказывалась достаточна для перехода части железа в состояние чугуна. Штукофенный чугун при остановке печи застывал на ее дне, смешивался со шлаками, а очищать металл от шлаков умели тогда только ковкой, но как раз ей-то чугун и не поддавался. Его приходилось или выбрасывать, или делать пушечные ядра, что и стали делать в Европе в XVI в., а в Турции — вплоть до XIX в., ядра из таких железистых шлаков были невысокого качества.

Сам по себе — XIV в. уже близок к эпохе Возрождения, становлению естествознания и мануфактурному производству. Появляется новая профессия — инженер — это практик, строитель, предприниматель: «Первые инженеры — это одновременно художники-архитекторы, консультанты-инженеры по фортификационным сооружениям, артиллерии и гражданскому строительству, алхимики и врачи, математики, естествоиспытатели и изобретатели»⁹⁶. Инженер интересуется технологиями производства, а если он еще и скульптор, то он интересуется технологиями металлургического производства. Уже в рамках кустарного производства была отмечена взаимосвязь между температурой плавления и выходом продукта: чем выше была температура в печи, тем большую часть содержащегося в руде железа удавалось восстановить. В рамках мануфактурного производства начались попытки увеличения температуры в печи. С этой целью попытались улучшить штукофен: добавили предварительный подогрев воздуха и увеличили высоту трубы. В середине XV в. в Европе появились печи нового типа — блауофены с более высокой температурой в печи. Она (температура) действительно значительно повысила выход железа из руды, но она же (температура) повысила и долю железа, науглероживающегося до состояния чугуна (самого чугуна). Теперь уже не 10%, как в штукофене, а 30% выхода составлял чугун, или «свиное железо» (так его называли), ни к какому делу не годное. Модернизация не окупилась. Блауофенный чугун был неплохого качества: поскольку его получалось много, то и шлаков в нем оказывалось меньше, чем в штукофенном чугуне. Он был малопригоден для литья, был очень неоднородным, из него делали только кувалды, наковальни, пушечные ядра. Кроме того, если в сыродутных печах могло быть получено только железо, которое потом науглероживалось, то в штукофенах и блауофенах внешние слои крицы оказывались состоящими из стали. Тогда еще не было способов отделения стали от железа еще. Содержание углерода в железе плохо контролировалось, однородность его распределения достигалась только долгой ковкой.

В свое время индусы также столкнулись с этими затруднениями, но разрешили их путем тонкого усовершенствования технологии ковки, в результате чего получился «булат». Цель кустарного производства (не исключено, что индийского менталитета) — это качество и уникальность, а не количество и скорость. Мануфактурное производство, становление экспериментальной науки (и европейский менталитет) потребовали изучения чугуна экспериментальным путем, в результате чего (Великая удача!) был достаточно скоро открыт т.н. передельный процесс, поднявший металлургию железа на качественно новый уровень.

Следующая железоделательная технология — это передельный процесс в доменной печи. В доменной печи (за счет увеличения размера, предварительного подогрева воздуха и механического дутья) все железо из руды превращалось в чугун, который расплавлялся и периодически выпускался наружу. Производство стало непрерывным: печь работала круглосуточно и не остывала. Перегнать же чугун в железо в горнах было значительно проще, чем выколачивать его из крицы, хотя ковка все равно требовалась: теперь выколачивали шлаки из железа, а не железо из шлаков.

Самые ранние доменные печи, производящие чугун в слитках, который мог переплавляться в очищенный чугун в вагранках, это Китай, III—II вв. до н.э. В Европе доменные печи впервые были применены на рубеже XV—XVI в. Кстати, наличие в Европе доменных печей позволило ей противостоять в XVI в. Турции, ибо из чугуна стали лить пушки.

Передельный процесс в металлургии — это технология, при которой железо (руда) за счет высокой температуры плавления и интенсивного науглероживания перегонялось в чугун, а уже затем, жидкий чугун, освобождаясь от лишнего углерода при отжиге в горнах, превращался в сталь. Из передельной стали уже можно было изготавливать кривые мечи (например, сабли), чего не позволяла сделать сварная технология. Передельный процесс получил распространение в Европе с XVI в. С начала XVII в. европейской кузницей стала Швеция, производившая половину железа в Европе.

Каменноугольные (коксующиеся) железоделательные технологии — это применение в металлургии каменного угля. До XVIII в. включительно каменный уголь в металлургии практически не использовался: из-за высокого содержания серы. Потребление же топлива в металлургии уже тогда было огромно. Древесный уголь превратился в стратегический ресурс. Именно изобилие дерева в самой Швеции и принадлежащей ей Финляндии позволило шведам развернуть производство железа больших масштабов. Англичане, имевшие меньше лесов, вынуждены были покупать железо в Швеции. Именно англичане научились использовать каменный уголь для получения чугуна. В 1709 г. Абрахам Дарби, основатель целой династии металлургов и кузнецов, использовал коксующийся уголь для получения чугуна из руды в доменной печи. В 1750 г. его сын (Абрахам Дарби II) построил еще несколько домен на коксе, и к этому времени изделия на коксе стали дешевле изделий, изготовленных на древесном угле. Металлургия постепенно, но уверенно перешла на каменный уголь, «лесистые» страны утратили свое преимущество.

Железоделательная технология пудлингования — основной способ получения железа на протяжении всего XIX в. Дальнейшее улучшение качества чугуна было связано с процессом пудлингования (Генри Корт, 1784 г.). Процедура выглядела следующим образом: на подину (плавильную ванну) пламенной печи загружались чушки (слитки) чугуна, затем их расплавляли. По мере выгорания из металла углерода и других примесей температура плавления металла повышалась, из жидкого расплава начинали выступать кристаллы довольно чистого железа. В результате на подине собирался комок тестообразной железной массы. Рабочие-пудлинговщики с помощью железного лома приступали к операции накатывания крицы: перемешивая ломом массу металла, они старались собрать вокруг лома комок, или крицу, железа. Такой комок весил 50–80 кг и более. Крицу вытаскивали из печи и подавали сразу под молот: для проковки с целью удаления частиц шлака и уплотнения металла.

Во всех отношениях затратная технология дала рост производства и улучшение качества металла. Например, Великобритания к концу XVIII в. полностью (или почти) отказалась от импорта шведского и российского железа. Развернулось сооружение каналов, позволявших перевозить уголь и металлы. Применение горячего дутья при плавке руды (1828 г.) резко сократило расход топлива и позволило использовать в производстве низшие сорта каменного угля.

Конвертерная и мартеновская технологии производства стали. В 1856 г. Генри Бессемер получил патент на новую технологию производства стали — т. н. бессемеровский процесс. Он создал конвертер: устройство, в котором сквозь жидкий чугун, получаемый в доменных печах, продувался воздух. В конвертере происходит выгорание углерода, растворенного в железе, что позволило получать сталь в больших количествах.

Альтернативой конвертеру на протяжении XX в. являлась мартеновская печь, в которой также происходило дожигание углерода. К концу XX в. мартеновские печи были вытеснены кислородно-конвертерным производством стали, а мартеновские цеха закрыты.

Кислородно-конвертерная технология производства стали. В середине XX в. были созданы технологии, позволяющие снизить затраты на производство кислорода, который получил массовое применение в сталелитейной промышленности. Продувка расплавленного чугуна кислородом упростила производство (железо не «вымораживается», а остается жидким), позволила сбрасывать в конвертер для переплавки, а также улучшила качество металла за счет отсутствия растворенного в металле азота.

Промышленные технологии электрометаллургии связаны со способностью постоянного электрического тока восстанавливать металлы из окисей. Появление в начале XX в. мощных электростанций позволило создать к середине ХХ в. промышленные технологии электрометаллургии. Суть технологии состоит в следующем: железная руда, смешанная с незначительным количеством углерода, подвергается воздействию мощной электрической дуги, где происходит электрическое восстановление железа на катоде и выгорание примесей на аноде. Таким способом удается получить чугун высокого качества, сократить расход кислорода и снизить уровень выбросов углекислого газа. Передельные электрометаллургические процессы дают возможность плавить чугун в вакууме, в среде защитного газа, в присутствии химически активных легирующих элементов, что позволяет получать легированные стали высокого качества и специальные стали (жаропрочные, радиационно стойкие). Стали, получение которых возможно только электрометаллургическими процессами, называют электросталями.

Технологии прямого восстановления железа представляют собой альтернативу кислородно-конвертерному производству, проблемному в экологическом плане. Прямое восстановление железа из руды водородом образует частички железа, которые расплавляются в электрических печах, далее туда добавляется углерод и получается сталь. Тем не менее, что большая часть железа в настоящее время получается с помощью кислородно-конвертерного производства.

В настоящее время можно говорить о тенденциях перехода металлургической промышленности со стадии low tech на стадию high tech. Этот переход (в РФ) связан с использованием цифровой платформы по металлообработке Metal Processing Hub⁹⁷. Metal Processing Hub стала (2020 г.) первой площадкой в металлургической отрасли на рынке РФ, где клиенты могут разместить заказы, как на полный цикл производства, так и на конкретный вид работ. Онлайн-платформа обеспечивает доступ конечных потребителей к распределенной сети производственных мощностей партнеров платформы для оперативного производства продукции и/или деталей из металла. Само же производство, несмотря на снижение уровня загрязнения, участие в программах «устойчивого развития», существование Всемирной ассоциации производителей стали, остается классическим промышленным производством с большой долей не роботизированного и физического труда. Тотальная роботизация в металлургии, полная ликвидация тяжелого труда в сталеплавильных цехах возможны уже в ближайшем будущем. Уже сейчас высокоскоростные «умные» роботы могут заменить человека на многих технологических операциях предприятий черной и цветной металлургии. Работа с раскаленным металлом всегда была опасна для человека: роботизация на металлургических предприятиях должна решить задачу увеличения производительности труда и повышения качества конечного продукта, она же позволяет минимизировать риски травматизма и несчастных случаев на производстве. Роботы, благодаря огнеупорному покрытию, способны работать на «горячих» участках, производить очистку ковшей от еще не застывшего металла. Оператор находится в безопасной зоне и управляет системой дистанционно. Новаторы в технологиях автоматизации и роботизации создают уникальную продукцию, модернизируют оборудование на основе гармоничной интеграции с робототехникой. Однако получение конкурентных преимуществ на российском и мировом рынках пока не является очевидным фактом.

Завершая анализ традиционных промышленных технологий (low tech) на примере металлургии, необходимо сделать следующие выводы:

– Традиционные технологии имеют длительную историю появления, функционирования и развития, истоки их возникновения уходят в невоспроизводимые тайны случайных открытий и метода проб и ошибок.

– По мере своего развития эти технологии последовательно прошли фазы кустарного, мануфактурного и промышленного производства, в ходе которых зародилась и стала существенно возрастать роль научного знания, а также возникли инженерные науки и специализации.

– Переход к промышленному производству (конвейер) постоянно ставил вопрос о повышении производительности труда, упрощении трудовых операций и ухудшении положения рабочего класса в рамках самого производства как простого придатка машины.

– Технологический (познавательный) уровень традиционного производства был относительно простым: большинство производств возглавлялись и создавались малочисленными инженерными коллективами, в ряде случаев инженер-специалист могут быть и единственным профессионалом.

– Относительная простота и преемственность производственных технологий делала возможным их воспроизведение в случае цивилизационного или интеллектуального отката.

– Большинство работающего населения было занято в сфере самого производства.

– Промышленные технологии начали постепенно распространяться на сельское хозяйство (сельскохозяйственная техника), однако само сельское хозяйство было по-прежнему занятием рискованным, физически трудозатратным, малоэффективным и малопрестижным, а положение работника плохо обеспечивало его благосостояние.

Высокие технологии или, собственно, high tech включают в себя:

– социальные технологии (системы распространения новостей, технологии обучения, технологии коллективной работы);

– электронику и беспроводные технологии, аналоговые и цифровые устройства;

– программное обеспечение и искусственный интеллект;

– робототехнику;

– нанотехнологии;

– энергетику, различные экологически чистые технологии, энергосбережение, альтернативную энергетику (переработка отходов, атомная, солнечная и водородная энергетика);

– системы безопасности и навигации (биометрия, датчики, детекторы, электронные анализаторы, системы скрытого наблюдения);

– оборонные технологии (авиация и космонавтика);

– биотехнологии (генная инженерия и микробиология);

– органическую химию и фармакологию.

Высокие технологии обычно основаны на электронике и робототехнике. В отличие от предшествующих технологий являются исключительно наукоемкими, возможными в условиях технонауки и соответствующих технологических платформ. Шкала «высоты» технологии зависит от степени участия/неучастия человека в конкретном производственном процессе — чем меньше участие в нем человека, тем выше технология. Такое измерение хорошо работает в областях промышленности, которые последовательно переходят от уровня low tech к уровню high tech (примером может служить металлургия).

Высокие технологии впервые распространились на общество, появились социальные технологии, к которым, помимо вышеуказанных, относятся коммуникационные технологии, избирательные технологии, фейковые технологии, технологии научной деятельности и т. д. Мировое сообщество Интернета является причиной и следствием разнообразных социальных информационных технологий.

Высокие технологии появились в различных областях промышленности в разное время, хотя традиционным временем их появления считается создание Интернета и распространение современных информационных технологий. Именно информационные технологии дали мощный толчок к преобразованию всего технологического комплекса и появлению технонауки. На самом деле, появление высоких технологий связано с прорывными открытиями 20–50-х гг. ХХ в. в области физики, химии и биологии⁹⁸, которые и были технологически освоены во второй половине ХХ в., а информационные технологии, которые и сами по себе стали величайшим прорывом, стали их удобной и перспективной формой, заменившей черчение, упростившей расчеты и т. д. Например, технологии самолетостроения любят датировать концом XIX в. (А. Ф. Можайский, его самолет с двумя паровыми двигателями якобы ненадолго взлетел в 1883–1885 гг.) и началом ХХ в. (братья Райт, 1903 г.⁹⁹), однако до времени создания «хорошего» авиационного двигателя и «хороших» авиационных материалов во второй половине ХХ в., можно говорить о предыстории авиации, хотя и очень достойно представленной во второй мировой войне. Аналогичная история происходила и с космической техникой. Особенностью обеих рассматриваемых технологий в довысокотехнологичный период является, как множественность вариантов техники, так и плохая воспроизводимость, основанная в случае с самолетостроением на нестандартной идее аппарата тяжелее воздуха в виде планера с мотором.

Анализ сущностных черт высоких технологий еще впереди, как известно, «большое видится на расстоянии», однако можно указать на следующие особенности:

– Высокие технологии существенно преобразовали современную цивилизацию. Человек стал жить в новом мире, в котором резко сократилось количество людей, занятых в промышленном и сельскохозяйственном производстве. Высвободившиеся рабочие нашли свое место в новых сферах занятости, прежде всего, в необычайно развившейся сфере самых разнообразных услуг, в число которых попали медицина, образование и др. Одним из результатов этого процесса стал крайне высокий статус юристов, которые обеспечивают правовое функционирование традиционных и нетрадиционных услуг (ЭКО, суррогатное материнство, перемена пола и др.).

– Высокие технологии оказались необычайно наукоемкими и сложными в воспроизведении. В результате обладателями прав на высокие технологии оказались небольшие группы собственников, а остальное человечество вынуждено пользоваться их услугами, попадая в новые формы зависимости.

– Сложность высоких технологий делает их загадочными и таинственными, понимание новых технологических гаджетов и девайсов перешло исключительно в область пользования. В ситуации цивилизационного отката возможность воспроизведения этих технологий будет проблематичной. Человек привыкает жить в непостижимом мире Интернета, ранее он жил в более внятном мире радиоволн и аналоговых устройств. Сегодня один человек вряд ли сможет собрать телевизор, ибо он плохо знает принципы его устройства.

– Высокие технологии, несмотря на многочисленные научные коллективы, по-прежнему основаны на открытиях, озарениях, инсайдах. Тем временем, логика научного открытия так и не была создана, хотя каждое новое открытие, в конечном итоге, воплощается в технологическую платформу, на базе которой создается целая линейка разнообразных устройств.

– Высокие технологии породили новые приоритетные направления развития — информационные, биологические и др. бизнес-проекты, сосредоточенные в новых кластерах (Кремниевая долина и др.). Новые типы бизнеса связаны в основном с маркетингом, логистикой, коммуникациями. При этом появился новый слой миллионеров, которые создают и продают стартапы (start up) с начальной ценой от 100 тыс. долларов и выше.

– Высокие технологии сделали мир более сложным, ибо создали продвинутые методы его познания. Впервые было достигнуто понимание того, что абсолютная истина в познании недостижима.

– Высокие технологии завоевали не только мир промышленного и сельскохозяйственного производства, при этом отодвинув его на периферию прогресса, но и стали решающим фактором общественного функционирования и развития. Социальные технологии стали прямым следствием высоких технологий.

Постнаучные технологии представляют собой современные инновационные технологии, имеющие основанием технологическую платформу.

Термин «технологическая платформа»¹⁰⁰ является достаточно новым, поэтому необходимо объяснить само явление технологической платформы, причины его возникновения, а также дать определение понятию. Сам термин появляется в 80-е гг. ХХ в. у западных ученых¹⁰¹ в результате анализа и наблюдений за высокотехнологичными процессами, происходившими на европейском рынке. К тому времени уже существовало около 40 европейских технологических платформ, созданных для усиления конкурентоспособности европейской промышленности. Среди них можно назвать — Встроенные вычислительные системы Artemis, Европейскую технологическую платформу по нано-электронике (ENIAC), Европейскую строительную технологическую платформу (ECTP) и др. Анализ результатов деятельности подобных структур показал, что технологические платформы являются эффективным инструментом достижения конкурентоспособности и создания новых отраслей промышленности. Технологическая платформа представляет собой стартовую площадку для разработки последующих технологий. Разработанные на основе первоначальной технологической платформы новые производные технологии применяются в самых разных отраслях промышленности и используются для производства товаров, на первый взгляд друг с другом никак не связанных. Например, фотоаппараты, аккумуляторы, принтеры, сканеры. Эти разновидности товаров произведены одним производителем в рамках единой технологической платформы компании Canon, которая специализируется на микроэлектронике и высокоточной механике и обладает базовой технологией (или компетенцией) в этой области. Технологическая платформа базируется на технологии, являющейся ключевой компетенцией некоего собственника, иначе говоря, это конкурентное, часто уникальное преимущество одной компании перед другими. Постоянное усовершенствование и модификация данной технологии последовательно приводит к появлению новой линейки товаров и услуг, новых отраслей промышленности, новых рынков сбыта с географической точки зрения. Постоянный поиск новых областей применения для использования новых технологий, порожденных базовой ключевой технологией, является основной задачей менеджмента компании, владельца такой технологии. Базовая технология порождает определенную инфраструктуру, это исследовательские центры, университеты и промышленность. Между ними постоянно происходит обмен информацией, в результате наука не отделена от промышленности, а образование не существует в профессиональном вакууме, ибо оно задействовано на науку и промышленность. Таким образом, инновации, образование и научные исследования объединяются с помощью базовой технологии. Кроме того, инфраструктура технологической платформы способствует удовлетворению социальных запросов, таких, как создание новых рабочих мест, преодоление безработицы, улучшение уровня образования, повышение качества жизни в регионах применения соответствующей технологической платформы.

В рамках технологической платформы и эффективной работы менеджмента компании образуется товаросоставляющая платформа, которая приносит ощутимую экономию благодаря масштабам деятельности. Целью такой товаросоставляющей платформы является использование общих товарных и материальных средств, а также их идентификация для производства самых разнообразных товаров и услуг, созданных на базе единой технологической платформы. Постоянными элементами структуры технологической платформы являются: стандартизация, гармонизация существующих стандартов, усовершенствование стандартов, ужесточение стандартов, точное соответствие стандартам данной платформы, все это становится допустимым конкурентным преимуществом. В рамках технологической платформы происходит координация и гармонизация целого потока различных технологий в различных областях промышленности.

Формирование технологических платформ в Западной Европе в конце ХХ — начале XXI в. происходило следующим образом. Само создание технологической платформы обычно инициировалось крупным бизнесом, т. е. отраслевыми объединениями промышленных производителей, представители которых входили в некую Группу высшего уровня. Для конкретной разработки технологической платформы инициаторы создавали некий Совещательный комитет, в который входили представители Евросоюза, научного сообщества, мелкого и среднего бизнеса, объединения потребителей, другие негосударственные организации и др. Помимо Совещательного комитета формировались Национальные группы поддержки из представителей заинтересованных регионов и стран. Для разработки научной программы технологической платформы создавался Научный совет из представителей академической и прикладной науки, специализирующихся по данной проблематике.

В результате первоначальной деятельности технологических платформ возник Институт европейских технологических платформ, который характеризуется универсальностью и маневренностью, и представляет собой добровольное объединение заинтересованных сторон. Технологические платформы не подлежат общепринятым нормам регулирования и не проходят дополнительную процедуру согласования. Если участники европейской технологической платформы приходят к определенным соглашениям, они могут сразу приступать к осуществлению своих соглашений в рамках данной технологической платформы. На основе существующих технологических платформ могут появляться новые платформы, сформированные самими платформами или участниками других платформ. Развитие Института европейских технологических платформ дало повод к созданию нового термина — это «европейские технологические и инновационные платформы». Деятельность таких кластерных платформ практически выведена из-под контроля национальных государств. Структура европейских технологических и инновационных платформ включает исследовательские институты, финансовые институты, представителей правительственных структур высших эшелонов власти, деловых кругов и иных организаций. В настоящее время построение технологических платформ разного уровня считается исторически обусловленным процессом, характерным для реальности Западной Европы, генерация технологических платформ продолжается и диверсифицируется.

Формат создания российских технологических платформ активно обсуждается с начала 2010 г. на уровне правительства РФ. В рамках технологических платформ должна решаться задача фокусирования государственного финансирования исследований и разработок с учетом их востребованности со стороны бизнеса, при этом должно улучшиться воздействие соответствующих государственных программ для вывода экономики на уровень конкурентоспособности и увеличиться объем привлекаемого софинансирования высокотехнологичных проектов из внебюджетных источников. Это путь даст возможности для кооперации совместных инновационных проектов и расширит возможности для коммерциализации технологий. Первые предложения по созданию технологических платформ (всего 14) начали поступать в 2010 г. от крупнейших государственных корпораций (Ростехнологии, Роснано) и от отраслевых объединений предпринимателей. К ним относится «Российская технологическая платформа высокопроизводительных вычислений в ТЭК» (российский аналог Европейской технологической платформы по встроенным вычислительным системам Артемис) и др.

Критическими или высокими технологиями называют разработки, которые в первую очередь поддерживает государство в интересах экономического и военного развития. Но так как эти разработки требуют огромных финансовых затрат, весь научный потенциал и материальные ресурсы концентрируются на направлениях, которые должны обеспечить промышленное и научно-техническое развитие страны.

Постнаучные технологии как категория встраиваются в современное учение об обществе. Понятие «цивилизация» может быть определена как «технологически обусловленная форма развертывания исторических культур, которые используют технологии для своего существования, а цивилизационный проект — способ такого развертывания»¹⁰².

Постнаучные технологии предполагают перечень технологий, которые принято называть базовыми или критическими, т. е. от которых зависит обороноспособность и суверенитет страны. В России впервые перечень критических технологий был разработан в 1996 г. и корректировался с периодичность один раз в четыре года (2002, 2006 и 2011 гг.). В список приоритетных направлений развития науки, технологий и техники обычно включается: индустрия наносистем; индустрия вооружения и военной техники; транспортные и космические системы; ядерная энергетика и энергосбережение; информационно-телекоммуникационные системы; рациональное природопользование; науки о жизни. Перечень базовых и критических промышленных технологий¹⁰³, утвержденный в 2011 г., состоит из 27 пунктов. К ним относятся:

– Базовые и критические технологии в военной промышленности.

– Базовые технологии силовой электротехники.

– Ветеринарные и биомедицинские.

– Компьютерное моделирование наноматериалов и нанотехнологий.

– Технологии атомной энергетики.

– Технологии биоинженерии.

– Диагностика наноматериалов и наноустройств.

– Доступ к широкополосным и мультимедийным устройствам.

– Технологии информационных и навигационных систем.

– Технологии новых источников энергии.

– Мониторинг и прогнозирование состояния окружающей среды.

– Технологии поиска и добычи полезных ископаемых.

– Предупреждение и ликвидация чрезвычайных ситуаций.

– Создание высокоскоростных транспортных средств и интеллектуальных систем управления.

– Создание новейшей ракетно-космической и транспортной техники.

Начиная с 2011 г., критические технологии и приоритетные направления реализуются в рамках Федеральных целевых программ (ФЦП), которые представляют собой важный инструмент регулирования научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации и направлены на решение самых разных проблем в экономике, науке и технологиях нашей страны. Актуальной задачей считается выявление факторов, которые влияют на эффективность ФЦП, в том числе в части реализации в их рамках приоритетных направлений и критических технологий. К числу таких факторов следует отнести совершенствование организации управления ФЦП, выбор проектов и заключение контрактов, корректировка приоритетных направлений и критических технологий. Технология называется критической при условии ее повсеместного использования в различных областях промышленности. Корректировка приоритетов и критических технологий фокусируется на тех направлениях, которые имеют потенциал оперативной коммерциализации и способны обеспечить существенный социально-экономический эффект. Прежде всего, это обеспечение национальной безопасности России, включая экономические, технологические, экологические и информационные аспекты¹⁰⁴. 29 марта 2019 г. постановлением Правительства РФ № 377 была утверждена Государственная программа Российской Федерации «Научно-технологическое развитие Российской Федерации» на 2019–2030 годы¹⁰⁵, которая включает в себя следующие элементы, именуемые программами и подпрограммами:

– подпрограмма 1 «Развитие национального интеллектуального капитала»;

– подпрограмма 2 «Обеспечение глобальной конкурентоспособности российского высшего образования»;

– подпрограмма 3 «Фундаментальные научные исследования для долгосрочного развития и обеспечения конкурентоспособности общества и государства»;

– подпрограмма 4 «Формирование и реализация комплексных научно-технических программ по приоритетам Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации, а также научное, технологическое и инновационное развитие по широкому спектру направлений»;

– подпрограмма 5 «Инфраструктура научной, научно-технической и инновационной деятельности»;

– федеральная целевая программа «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России» на 2014–2020 гг.

В результате реализации Программы будет сформирована целостная система устойчивого воспроизводства, привлечения и развития научных, инженерных и предпринимательских кадров (интеллектуального потенциала) для научно-технологического развития страны. К 2030 г. Российская Федерация войдет в топ-50 международного рейтинга конкурентоспособности талантов; будет обеспечен высокий престиж научно-технологической деятельности, сформировано понимание ценности результатов интеллектуального труда, повышена восприимчивость общества и экономики к инновациям. Будет обеспечено устойчивое присутствие российских университетов в глобальных институциональных и предметных (отраслевых) рейтингах; будет обеспечена подготовка кадров по приоритетным направлениям подготовки и специальностям с учетом запросов реального сектора экономики и мировых научно-технологических трендов. Будет обеспечено широкое внедрение онлайн-технологий в систему высшего образования и непрерывного образования за счет создания и развития платформенных, сервисных и интеграционных решений; будет обеспечено развитие академической мобильности научно-педагогических кадров и обучающихся; будет внедрена система мониторинга трудоустройства выпускников организаций, осуществляющих образовательную деятельность по образовательным программам высшего образования, учитывающая удовлетворенность работодателей качеством подготовки выпускников. В 2 раза увеличится экспортный потенциал системы высшего образования; образовательные организации высшего образования станут функционировать как центры непрерывного образования; будет обеспечена доступность высшего образования в соответствии с государственными гарантиями реализации права на получение на конкурсной основе бесплатного высшего образования. Будут получены новые фундаментальные результаты, основанные, в том числе, на конвергенции различных областей (отраслей) науки, включая гуманитарные, необходимые для долгосрочного развития общества и государства, создана устойчивая система получения таких результатов.

К 2030 г. Российская Федерация должна войти в пятерку ведущих стран мира по удельному весу в общем числе статей в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития, в изданиях, индексируемых в международных базах данных; будет расширено влияние российской науки в мире и сформированы условия для интеграции в новые глобальные рынки знаний и технологий. К 2030 г. по 14 направлениям научной специализации РФ войдет в десятку мировых лидеров. Будет создана система эффективного взаимодействия и прозрачного финансирования субъектов научной, научно-технической и высокотехнологичной деятельности; к 2030 г. доля инвестиций в объекты интеллектуальной собственности в общем объеме инвестиций в основные фонды в РФ составит около 5%.

Наука и технологии станут ключевым ресурсом для развития экономики и общества в целом; будут созданы условия для разработки и использования технологий, позволяющие эффективно отвечать на большие вызовы; будет обеспечено повышение экономической и технологической независимости государства. К 2030 г. Российская Федерация войдет в пятерку ведущих стран мира по удельному весу в общем числе патентных заявок на изобретения в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития. Будут созданы принципиально новые наукоемкие продукты (товары, услуги), востребованные на внутреннем и внешнем рынках, в том числе, на рынках Национальной технологической инициативы. Будет обеспечен переход к современным формам организации и использованию новых аппаратных и программных инструментов проведения исследований и разработок, принципиально новым способам работы с информацией. К 2030 г. более чем в 1,5 раза повысится индекс доступности и востребованности научной и научно-технической инфраструктуры и информации. В 2030 г. темп роста внутренних затрат на исследования и разработки за счет всех источников превысит темп роста валового внутреннего продукта; будут созданы условия и обеспечен рост инвестиций в исследования и разработки, увеличена доля частных инвестиций, включая общественные, до 50%.

К 2030 г. Российская Федерация войдет в пятерку лидеров по объему внутренних затрат на исследования и разработки среди ведущих стран мира; к 2030 г. отношение объема средств внебюджетных источников, направленных на осуществление научной, научно-технической деятельности, к объему бюджетных средств, направленных на осуществление научной, научно-технической деятельности, составит 75%; будут обеспечены высокие темпы получения и освоения новых знаний; будет обеспечена привлекательность жизни, работы и реализации интеллектуального потенциала ученых, инженеров и технологических предпринимателей в России; будет создана передовая инфраструктура для фундаментальных и прикладных исследований.

Результатом действия постнаучных технологий как этапа развития станет переход науки и технологий в ключевой ресурс для развития экономики и общества в целом.

Со времени принятия Программы прошло два года.

Постановлением Правительства РФ от 31 марта 2021 г. № 518 паспорт государственной программы «Научно-технологическое развитие Российской Федерации», который был утвержден в конце марта 2019 г., изложен в новой редакции¹⁰⁶. Некоторые планы к 2030 г. в новой версии стали скромнее, чем первоначальные. Теперь Россия должна войти не в пятерку, как планировалось ранее, а в десятку ведущих стран мира.

Новая версия появилась у подпрограммы «Обеспечение глобальной конкурентоспособности российского высшего образования». В прежней редакции программы была обозначена цель по формированию и устойчивому функционированию сети из, не менее, чем тридцати университетов-лидеров, входящих в глобальные рейтинги и реализующих прорывные научно-исследовательские, а также опытно-конструкторские работы и образовательные программы, востребованные на глобальном рынке. В новой версии этого нет, но появилась цель сформировать группу из, не менее, чем ста университетов — национальных лидеров для формирования научного, технологического и кадрового обеспечения экономики и социальной сферы, повышения глобальной конкурентоспособности системы высшего образования и содействия региональному развитию.

К 2030 г. мы должны достигнуть десятого места по объему научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в секторе высшего образования и попасть в десятку ведущих стран мира по объему научных исследований и разработок, в том числе за счет создания эффективной системы высшего образования. Планы по устойчивому присутствию российских университетов в глобальных институциональных и предметных (отраслевых) рейтингах сохранены.

Программа также нацелена на привлекательность карьеры в сфере науки и высшего образования и увеличение доли сотрудников в возрасте до 39 лет в общей численности профессорско-преподавательского состава: в 2021 г. доля должна составить 29%, в 2022 — 30%, а к 2030 г. — 35%.

В последние годы наряду с исследованиями в области философии научного познания, методологии научного познания и технологии научного познания активно заявляет о себе новая исследовательская парадигма, а именно, аналитика научного познания, представленная трудами И. В. Понкина, А. И. Лаптевой, А. И. Редькиной¹⁰⁷. Авторы указывают: «Аналитика, обычно понимаемая (в схематизированной модальности) как совокупность анализа, синтеза, обобщения и прогноза, выступает связующей нитью между мониторингом (сбором и получением) данных и эффективным принятием решений»¹⁰⁸. Кроме того, согласно точке зрения авторов: «Понятие «аналитика» (от др.-греч. «άναλυτικά» — искусство анализа), истоки которого восходят к Аристотелю, является важнейшим понятием методологии науки, методологии прикладной экспертной деятельности, методологии профессиональной деятельности (в немалой ее части) представителей многих профессий — разведчиков и контрразведчиков, юрисконсультов, финансовых и экономических аналитиков, врачей, специалистов геологоразведки, сейсмологов, астрономов, математиков, физиков, химиков, биофизиков и биохимиков, инженеров конструкторов, IT-специалистов и мн. др. (не всех представителей указанных категорий, понятно)»¹⁰⁹. И далее отмечают: «Согласно нашей авторской дефиниции, аналитика — реализуемый в интеллектуально-мыслительной деятельности активный комплексный исследовательско-интерпретационный подход, направленный (сфокусированный) на выявление (обнаружение), исследование, измерение (оценку), референцирование и сопоставление значимых данных, выявление, исследование и моделирование природы и онтологий вещей и процессов, закономерностей и тенденций, на экстрактирование субстратов образов ионтологий, а также процесс обработки указанного познаваемого (осмысливаемого) с высокой степенью его аналитико-синтетической переработки и с его трансформацией в характеризующиеся формализованностью, новизной и релевантностью предиктивные сценарии (модели) и прогнозы, рекомендации и предписания для принятия релевантных, эффективных решений»¹¹⁰.

Необходимо обратить внимание на следующее обстоятельство: представлен именно учебник по новому направлению исследований, который посвящен тематическому горизонту методологии научных исследований и прикладной аналитики. В учебнике представлены объяснения сути, природы и онтологии аналитики как рода специфической мыслительной деятельности и как ее продукта. Описан и объяснен ряд методов научных исследований и прикладной аналитики, ряд значимых концептов в основе их организации и осуществления, а также представлены линейки параметров проектирования и оценивания исследовательских продуктов. Можно предположить, что «аналитика научного исследования» окажется еще одним звеном в развитии постнаучных современных технологий, в любом случае, как учебная дисциплина она уже преподается в ряде вузов нашей страны¹¹¹.

Глава 2.
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ТЕХНОЛОГИИ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ПОДХОДА К ЗНАНИЮ В ФИЛОСОФИИ И НАУКЕ

2.1. Становление технологического подхода к знанию: донаука и преднаука

Проблема возникновения науки как технологического подхода к знанию. Проблема возникновения науки состоит как минимум из трех вопросов: как, когда и где возникла наука? Первый вопрос наиболее сложен, однако, поскольку изучаемое явление существует, то можно попытаться на него ответить. К настоящему времени сформировался целый спектр концепций науки. Основная разница между ними заключается в решении вопроса о причинах возникновения науки. Концепции науки делятся на экстерналистские и интерналистские. Согласно первым, наука возникает и развивается под воздействием внешних факторов, т. е. наука возникает тогда, когда для нее формируются соответствующие условия. Таким образом, все эти концепции социологические: теория исторического материализма, где наука есть особая форма общественного сознания, историческая школа, основанная на трудах Т. Куна, И. Лакатоса и др., культурологическая школа, где наука есть порождение культуры.

Согласно интерналистским концепциям, у науки существует собственная логика возникновения и развития. Наука есть доказательное знание и возникает там и тогда, где и когда появляется доказательство. Доказательство прослеживается с VI в. до н.э. в Древней Греции и является следствием развития познавательных способностей человека, т. е. натуралистических причин. Можно выделить две современные натуралистические концепции: когнитивная психология, где наука есть новая познавательная способность, и эволюционная эпистемология, в которой наука является новым видом приспособления человека к окружающей среде.

Вопросы «где и когда?» оказываются более простыми. В соответствии с определениями науки существуют две точки зрения на время появления науки. Большинство ученых считает, что наука возникает в середине XVII в. в Западной Европе как наука современного классического типа. Другие ученые отдают предпочтение идее становления науки в Древней Греции одновременно с появлением философии.

Донаучный технологический подход к знанию. Знания, технологии и производство существовали задолго до появления науки в двух основных формах: донаука и преднаука.

Донаучный период длился сотни тысяч лет, он соответствует процессу антропосоциогенеза. Судить о нем можно в основном по данным палеонтологии и археологии. Окончание донаучного периода приходится на 6–5 тыс. до н.э., он связан с древними цивилизациями Китая, Индии, Вавилона, Египта. В этом периоде можно выделить знания, относящиеся к науке. Носителем этих знаний является человек разумный современного типа, который продолжает эволюционировать по линии когнитивных программ, у него отсутствуют или находятся в зачаточном состоянии самосознание и способность к рассуждению. У него сформированы этические и эстетические представления, но главное присутствуют религиозные, которые означают наличие достаточно развитого мировоззрения и стремление отыскать причины этого мира. Этот человек — неотъемлемая часть раннерабовладельческого общества со сложной структурой, практики которого достаточно разнообразны. Все это говорит о большом объеме обыденных знаний, которые являются основой для знаний научных. Обыденные знания существуют в виде технологической последовательности действий с различными объектами. Появляются и некоторые элементы научных знаний — астрономических, математических¹¹², физико-химических, — необходимых для сельскохозяйственной и металлургической практики. Все они получены случайно, носят рецептурный характер, тайно передаются из поколения в поколение специальными кастами жрецов. Рецептурные рекомендации выносятся во внешний мир и функционируют как технологии, ибо уже существуют и методы фиксации и передачи информации, т. е. письменность.

Преднаучный технологический подход к знанию. Преднаука является периодом, достаточно хорошо изученным с чисто внешней фактологической стороны, ибо он совпадает с предметом изучения исторической науки. Он начинается 6–5 тыс. до н.э. и заканчивается началом XVII в. В соответствии с исторической периодизацией его удобно делить на эпохи, которые существенно отличаются друг от друга.

Первый период развития преднауки — это древние цивилизации Востока от 6–5 тыс. до VI в. до н.э. Это рабовладельческое общество с многообразными практиками, что обеспечивало большой объем обыденных знаний. Мировоззрение религиозное, т. е. мир удваивался и делился на земной и небесный. Знания о небесном мире — высшие, тайные, доступные лишь посвященным лицам, это и есть сфера функционирования преднауки. Противоречивость мировоззрения определяет противоречивость состава знаний преднауки: здесь и необходимые знания для строительства каналов и пирамид, астрономические знания сельскохозяйственной направленности, и знания, полученные явно из научной любознательности: предсказание солнечных и лунных затмений, число «пи», уравнения с двумя неизвестными, дроби, пломбирование зубов, трепанация черепа и т. д. Источник этих знаний неизвестен, ибо наука того времени есть тайное и безличностное занятие. Современные оценки знаний той эпохи очень разнообразны: они варьируются от признания их ничтожными до признания этих знаний остатками целых научных комплексов знания неких загадочных и даже нечеловеческих цивилизаций. Для опровержения подобных точек зрения имеет смысл привести совокупность знаний древних цивилизаций Востока в области математики¹¹³.

Математика в данном случае выбрана не случайно. Считается общепризнанным фактом, что именно математике учились на Востоке первые греческие философы Фалес и Пифагор, именно с математикой связано создание античной науки. О математике Древнего Египта можно судить по двум полноценным математическим папирусам, уцелевшим до настоящего времени. Первый из них — папирус Райнда — хранится в Британском музее, второй — Московский — в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве. Первый папирус содержит 84 задачи и датируется 1800 г. до н.э., второй содержит 25 задач, он старше первого возможно на два столетия. Это все, что осталось от египетской математики. При этом остатки папирусов более позднего содержания, в том числе и римской эпохи, показывают, что за 2000 лет своего существования египетская математика не претерпела практически никаких изменений. Египетская математика состояла из сведения всех арифметических операций к сложению и правил действия с дробями.

Все тайны счета преподносились на конкретных задачах без отсутствия даже намека на то, почему следовало действовать так, а не иначе. Египетская геометрия носила исключительно прикладной характер и касалась измерения площадей, объемов и поверхностей. Помимо площадей прямоугольника, треугольника и трапеции египтяне умели вычислять площадь круга. Она принималась равной площади квадрата со стороной 8/9 диаметра. Египтяне принимали прекрасное приближение для числа π, π = 3,1605 (сейчас 3,14159…) Но самым замечательным результатом египетской геометрии является совершенно точное вычисление объема усеченной пирамиды. Этот результат, содержащийся в Московском математическом папирусе, не имеет аналогов ни в какой другой древней математике и является одной из загадок великой египетской цивилизации.

Ассирийская и Вавилонская математика сохранилась на табличках из библиотеки Ашшурбанипала. Несмотря на то, что ассирийцы и вавилоняне писали на глиняных табличках, которым на страшен огонь, сохранилось всего 350 математических текстов: 150 табличек содержат математические задачи, 200 — числовые таблицы. Вавилонская клинопись была расшифрована в 30-е гг. ХХ в. немецким историком науки Отто Нейгебауэром¹¹⁴. Вавилонскую математику отличает высокоразвитое вычислительное искусство. Для облегчения вычислений составлялись разного рода таблицы: таблица умножения, таблица обратных величин, таблица квадратов и кубов чисел. Уже во времена царя Хаммурапи, т. е. в XVIII в. до н.э., вавилоняне умели решать линейные, квадратные и некоторые виды кубических уравнений, а также системы линейных и квадратных уравнений с двумя неизвестными. Конечно, все эти уравнения и формулы были растворены в тексте конкретных задач с конкретными числовыми коэффициентами. Нет сомнений в том, что вавилоняне владели теоремой Пифагора. Сохранилась табличка с задачей на теорему Пифагора: «Шест длины 1/2 прислонен к стене. Его верхний конец опустили на 1/10. Как далеко отодвинется его нижний конец?». Однако главный вопрос любой науки «почему?», так и не был задан в вавилонской математике. Так, задача о шесте кочует из таблички в табличку в течение 15-ти веков. Тем не менее само содержание вавилонской математики заставляет считать, что вавилоняне владели некими логическими дедуктивными принципами, с помощью которых и были получены их первоклассные результаты.

Второй период развития преднауки — это античная цивилизация Древней Греции и Рима от VI в. до н.э. до IV в. н.э. или до начала Средневековья. Технологические достижения преднауки древневосточных цивилизаций частично вошли в древнегреческую культуру. Они так и остались тайными, не повлияли на дальнейшее развитие науки и технологии, некоторые из них впоследствии были переоткрыты заново. Именно поэтому допустимо, начиная с VI в. до н.э., говорить о появлении и развитии преднауки только в рамках античной цивилизации в условиях прямой демократии¹¹⁵. Обыденное сознание этого периода становится более разнообразным. Появляются гносеологические и социальные условия для возникновения науки. К гносеологическим факторам следует отнести существенные изменения в структуре сознания — появление самосознания и способности к рассуждению, что привело к появлению идеи доказательства и доказательной науки.

Появление идеи доказательства есть важнейший шаг в становлении науки, ибо наука представляет собой именно доказательное знание¹¹⁶. Доказательство есть частный случай рассуждения или вывода — процедуры выведения одних высказываний из других. При этом, если исходные высказывания истинны, то истинными должны быть и заключительные высказывания или заключения вывода.

Рассуждения, а затем и доказательства появляются на уровне VII в. до н.э., и это зафиксировано в текстах поэта Архилоха. Он родился в 650 г. до н.э. на острове Парос, был сыном обедневшего аристократа и рабыни. До нас дошло более 100 отрывков его стихов, написанных в стиле Гомера. В некоторых из них Архилох решительно выступает против героической трактовки человека и аристократических понятий о чести, т. е. против известного требования «со щитом или на щите». По его мнению, человеческая жизнь дороже щита, ведь щит можно и новый добыть. Смысл этого примера — самостоятельное рассуждение человека о ценности своей жизни, идущее вразрез с общепринятым мнением. Однажды появившись, рассуждения довольно быстро укореняются в человеческой практике. Свидетельством этого стали отмеченные в античности проблемы, связанные с падением нравственности, появлением религиозного скептицизма. А оснований для такого скептицизма хватало с избытком. Любая теогония, Гомера ли или Гесиода, сталкивалась со следующим обстоятельством. Пока боги строили и благоустраивали мир, дел всем хватало. Но потом от нечего делать пришлось им начать заниматься людскими, мелкими для небожителей делами. От вынужденного безделья боги часто ссорились, пьянствовали на Олимпе и вмешивались в людские распри. В конце концов, компания их стала носить довольно безалаберный характер. А между тем каждое утро без опозданий всходило Солнце. Оно дарило людям тепло и свет независимо от делишек, которыми занимался Гелиос. Также и хранительница ночи Луна исправно вела календарь, вовсе не заботясь о чувствах Селены, вздыхающей согласно мифам по Эндимиону. Получалось непреодолимое противоречие. С одной стороны, довольно бестолковая компания, разлагающихся от безделья небожителей, с другой — стройная система мироздания с извечным неразрушимым покоем. Не мудрено, что кое у кого стали возникать сомнения: а могла ли вообще эта небесная публика создать такой стройный и такой целесообразный мир? Кстати, это типичный пример рассуждения. Снижение нравственности и религиозный скептицизм, будучи порождением практики рассуждений, влекли за собой новые рассуждения. Это зафиксировано в текстах поучений 7 греческих мудрецов, видимо, они потому и остались в памяти, что, опираясь на свой авторитет, побуждали человека к рассуждениям о себе самом. Можно привести примеры их поучений этого типа:

– Не спеши приобретать друзей, а приобретенных не спеши отвергнуть.

– Требуя, чтобы ответственность несли другие, неси ее и сам.

– О тайном догадывайся по явному.

– Язык твой пусть не обгоняет ума.

– Находясь у власти, управляй самим собой и т.п. Эти рассуждения построены по еще не сформулированным законам логики, они побуждают человека к мышлению, в отличие от большинства поучений мудрецов, которые достаточно тривиальны и авторитарны.

Итак, рассуждения появились и стали активно развиваться в основном в тех странах, где возникнет философия, а именно, в Греции, Индии и Китае. Однако нигде, за исключением Древней Греции, они не стали доказательствами. Возникнув в Древней Греции в VI в. до н.э., они распространились по миру, больше нигде доказательства зафиксированы не были. Первые доказательства были очень простые, например, доказывалось равенство вертикальных углов пересекающихся прямых, что было очевидно и без доказательства.

Первые доказательства появляются в математике (теоремы Фалеса и Пифагора) и философии (онтологический аргумент Парменида и апории Зенона). Социальные условия были связаны с усложнением производственной практики (хотя рабство и тормозило ее) и развитием форм античной демократии, что привело к появлению риторики, логики, социальной философии. В результате появляются первые научные, псевдонаучные и квазинаучные теории в математике и физике. Школа Пифагора является ярким свидетельством такой нерасчлененной формы знания в математике. Вообще к информации о Пифагоре и его школе следует относиться с осторожностью, ибо она варьируется от признания самого Пифагора мифической личностью до попыток описать каждый день его жизни. Основной тезис Пифагора утверждает: все есть число. По-видимому, этот вывод был сделан на основании изучения музыки. Античный музыкальный инструмент — монохорд (ящик с одной струной) — давал возможность гармонические звучания струны представлять как числовые соотношения. Для лучшего понимания этого факта надо или изучать музыкальную грамоту или ознакомиться с книгой А. В. Волошинова «Пифагор. Союз истины, добра и красоты»¹¹⁷. Кстати, именно благодаря вхождению в пифагорейскую систему знаний, музыка получила прочный математический фундамент гамм и универсальный язык нот, подобный универсальному математическому языку, которые обеспечили последующее развитие искусства музыки. Обобщая это музыкальное явление, Пифагор приходит к идее числа как сущности, а затем распространяет ее на все прочие явления. С методологической точки зрения этот шаг был ничем не лучше «воды» Фалеса, и только значительно позже стало ясно, насколько он удачен. Под числами греки понимали положительные целые числа, нуля у них не было, единица не считалась числом, а дробь считалась не числом, а соотношением целых чисел. Число представляло собой наглядный объект дискретной природы, типа камешка. Наглядность давала возможность выявить тонкие свойства чисел. Однако далеко в изучении чисел таким способом уйти нельзя. В наглядности, выраженной в геометрических фигурах, много случайного. Иным методом работы с числами стала арифметика, в которой тоже можно выражать геометрические фигуры. Именно так пифагорейцы пришли к идее доказательства и стали строго рассуждать о свойствах чисел. Принцип «гляди и смотри» вошел в математический принцип очевидности и ясности доказательства. С появлением доказательства связан быстрый рост математического знания и усложнение методов доказательства. В частности, был создан метод доказательства от противного. На Востоке такого прироста знания никогда не происходило, скорее можно говорить о регрессе знания, утрате уже имевшихся сведений, представлению их как авторитарных знаний. В Древней Греции рост математического знания довольно быстро привел к открытию несоизмеримости. Открытие несоизмеримости, т. е. обнаружение таких величин, отношение которых не может быть выражено с помощью отношения целых чисел, является наивысшим достижением пифагорейской школы и поворотным этапом в развитии всей математики. Доказательство существования несоизмеримых величин было найдено уже ранними пифагорейцами на рубеже VI—V вв. до н.э. и к середине V в. до н.э. было хорошо известно. По силе воздействия на развитие математики его можно сравнивать с открытием интегрального и дифференциального исчисления или с открытием неевклидовой геометрии. В силу закрытости пифагорейской школы до сих пор неизвестно, решение какой задачи привело к открытию несоизмеримости. Это могло быть сделано в любом из пифагорейских учений: в арифметике при нахождении средней геометрической чисел 1 и 2, в геометрии при отыскании общей меры диагонали и стороны квадрата, в музыке при попытках разделить октаву пополам. Весь ход развития пифагорейской математики вел ее к открытию несоизмеримости.

Доказательство несоизмеримости нанесло смертельный удар породившему его пифагорейскому учению. Открытие несоизмеримости опрокидывало пифагорейскую философию, согласно которой числа являются элементами всех вещей, ибо никаких чисел, кроме целых, пифагорейцы не знали. Оказалось, что для таких элементарных геометрических объектов, как диагональ и сторона квадрата, нет общей меры, нет измеряющего их числа. Пифагорейцы долго искали ошибку в доказательстве, но она не обнаруживалась, и тогда явление несоизмеримости засекретили. Ученик Пифагора, Гиппас, открыл людям природу несоизмеримости. За это, как рассказывает Ямвлих¹¹⁸, пифагорейцы его возненавидели, изгнали из своего товарищества и даже соорудили ему могилу. Вскоре Гиппас погиб во время кораблекрушения. Эта гибель символизировала кризис пифагорейской математики. Кстати, пифагорейцы пытались преодолеть кризис, связанный с явлением несоизмеримости, и стали изучать эти величины, сегодня называемые иррациональными. Иррациональность отношения диагонали и стороны квадрата объяснили тем, что оба отрезка состоят из бесчисленного множества точек и поэтому их отношение сводится к отношению двух бесконечно больших целых чисел. Такое объяснение не объясняет существования геометрических объектов, находящихся в рациональных отношениях, ибо они также состоят из бесчисленного множества точек. Однако оно породило многочисленнее практики нахождения приближенных значений иррациональных чисел с помощью отношения двух целых чисел. Наиболее известен метод Архита, который давал более пяти знаков после запятой. Довольно быстро теми же геометрическими способами была обнаружена иррациональность таких чисел, как корень из 3, 5, 6 …. 15. Таким образом, открытие несоизмеримости стимулировало появление новых теорий в области чисел. Само открытие несоизмеримости было едва ли не первым теоретическим результатом, который невозможно получить с помощью опыта. Более того, оно противоречило всей измерительной практике, ибо в жизни все величины соизмеримы в пределах точности измерительного инструмента. Открытие несоизмеримости оказало необычное влияние на дальнейшее развитие греческой математики. Был сделан вывод, что геометрические объекты являются величинами более общей природы, чем рациональные числа. Поэтому всю математику стали строить, основываясь на геометрии: числа представлялись отрезками и площадями, а алгебраические операции интерпретировались геометрически (сложение и вычитание отрезков). Геометрически записывались даже уравнения. Произошел возврат к наглядности и очевидности. Это был псевдовыход из кризиса. Лишь в XIX в. введение понятий рациональных и действительных чисел сняло эту проблему. А пока, в Древней Греции некоторые мыслители (Аристотель) предпочли не пользоваться математикой вообще, таково следствие первого математического кризиса. И все-таки появление доказательства было во многом актом случайным, во всяком случае, единичным. Пифагор мог пройти мимо идеи доказательства; его последователи, члены пифагорейского союза, редко дотягивали до уровня своего учителя, а многие стали развивать мистическую сторону учения о числах. Получается, что наука возникла в условиях особой формы пифагорейского философствования, т. е. в некотором «узком» месте. Она не была связана с решением проблем человечества и с практикой вообще. Она стала средством духовного самоусовершенствования людей, которые могли себе это позволить, т. е. аристократов, которые хотели стать ближе к богам. Наука оказалась уникальным мировоззренческим явлением, абсолютно бесполезным для греческой цивилизации. Но для науки важна не польза, а свобода, близость не к миру, а к уму, к богу.

Аристотель создает логику, первую науку о правилах мышления в форме силлогистики. Логика — это часть философии, которую Аристотель считает самой бесполезной из наук, ибо она не приносит пользы, а приближает человека к богу. Греческие математики развили процедурную и операционную стороны математики, выработав понятие доказательства утверждений. Математическое доказательство заключается в логически общезначимом выводе истинных следствий из очевидных аксиом. Аксиоматическо-дедуктивный метод есть система, состоящая из аксиом, правил вывода и полученных с их помощью утверждений.

Аксиому часть определяют как положение, принимаемое без доказательства. Это не совсем верно. Аксиома — это первая теорема системы. Начиная с Пифагора, геометрия развивалась, работали целые поколения геометров, которые и создали теоретическую основу геометрии в виде доказанных теорем, ставших аксиомами. Опираясь на эту теоретическую основу, Евклид (III в. до н.э.) создает геометрию и пишет по ней учебник, сохранивший свое значение вплоть до наших дней. Этот учебник использовал И. Ньютон в своей физике, а изложенный в нем стиль мышления Р. Декарт и другие философы считали идеалом строгого мышления. Складывается категориально-понятийный аппарат науки, что является огромной заслугой философов-досократиков, Платона и Аристотеля. Складывается и развивается теория познания: проблемы полноты и адекватности познания, истина и мнение, определения истины, соотношение чувственного и рационального знания. Парменид в поэме «О природе» говорит о двух путях познания — по истине и по мнению (доксе). К истине ведет строгое рассуждение, близкое к доказательству. Ученик Парменида Зенон доказывает, что по истине движения нет, оно существует только по мнению. Доказательства Зенона сохранились в виде 4 апорий против движения: «Ахиллес и черепаха», «Дихотомия», «Стадий» и «Летящая стрела». Попытку решения этих апорий или преодоления трудностей, связанных с ними (слово «апория» и означает трудность), предпринимал практически каждый философ, так же как любой математик пытался доказать теорему Ферма¹¹⁹ (в конце концов доказанную в 1995 г.). Традиционно апории делятся на две группы на основании определенных представлений о пространстве и времени: апории «Ахилл» и «Дихотомия» связаны с континуальными представлениями о пространстве и времени, с делимостью любого отрезка до бесконечности; апории «Стадий» и «Стрела» основаны на дискретных представлениях о пространстве и времени. Итак, первые две апории утверждают, что движение никогда не может закончиться, т. е. быстроногий Ахиллес не догонит медленно ползущую черепаху, и что движение не может начаться, ибо для достижения цели надо пройти сначала половину расстояния до нее и т. д. Суть обеих апорий заключается в том, что в последовательности точек (траектории движения) отсутствует либо последний, либо первый член. Древние греки не могли себе представить завершенную бесконечную совокупность. Поэтому вывод Зенона о том, что в случае движения необходимо пересчитать бесконечное число точек, а поэтому оно не может ни закончиться, ни начаться, уже в античности произвел сильное впечатление. Аналогичное впечатление апории Зенона производят и в наше время: существует и существовало множество попыток решить эти «головоломки». При этом основной упор делается на решение иллюстраций к апориям, т. е. различными способами показывается, как Ахиллес сможет догнать черепаху. Чаще всего для этого используется обычный график движения двух тел. Существуют и более изощренные рассуждения, например, Ахиллу предлагается догнать не одну, а две черепахи, ползущие на некотором расстоянии друг от друга. Пытаясь догнать более отдаленную черепаху, Ахилл обязательно догонит ближнюю, следовательно, апория будет разрешена. Однако ни одна из предложенных попыток решения апорий не стала общепризнанной. Причиной этого является то обстоятельство, что речь в апориях идет совсем о других материях. Не только «самое быстрое никогда не сможет догнать самое медленное», но и «самое быстрое не сможет догнать неподвижное», т. е. причина лежит в понятии бесконечности. Апория «Ахилл» основывается на тезисе о невозможности завершить движение из-за необходимости посетить последовательно каждую из точек бесконечного ряда, не имеющего последнего элемента и упорядоченного на натуральных числах. Аналогичная апория «Дихотомия» утверждает невозможность начать движение из-за наличия бесконечного ряда точек, который не имеет первого элемента. В таких формулировках данные апории Зенона не имеют решения по настоящее время. Апория «Стадий» основана на дискретных представлениях о пространстве и времени. Самая простая формулировка этой апория предполагает наличие неделимого отрезка АВ и двух тел А и В, движущихся навстречу друг другу. В момент встречи этих тел отрезок, неделимый по условию, будет поделен надвое. Следовательно, движение невозможно при дискретном представлении о пространстве и времени. Последняя апория Зенона против движения — это «Стрела», обычно она интерпретируется в духе дискретных представлений и рассматривается по аналогии с апорией «Стадий». Но в этом случае полезно отвлечься от дискретно-континуальной проблематики и взглянуть на эту апорию с точки зрения наших возможностей описания самого движения, а не его дискретных состояний. Формулировка апории такова: в каждый момент полета стрела занимает определенное место и покоится в нем; иначе пришлось бы допустить, что за мгновение стрела способна изменить свое местоположение, а это нелепо; следовательно, движение стрелы есть сумма состояний покоя и она не движется. Смысл апории состоит в том, что движение тела означает изменение его местоположения. За минимальный момент времени никаких изменений в местоположении тела произойти не может. Поскольку время слагается из моментов, в каждое из которых тело покоится, постольку движения нет. Любой график, описывающий движение, на деле состоит из точек, в которых тело неподвижно. Изображение движения в кинематографии также складывается из отдельных кадров, на которых тела не движутся, лишь прокручивание ленты создает эффект движения. Таким образом, Зенон сформулировал реальную проблему, связанную с описанием движения: невозможность описания движения, дает вывод о его невозможности. Современная наука продолжает описывать движение не как процесс, а как совокупность неподвижных состояний. Она считает движением совокупность состояний движения, т. е. именно то, что Зенон движением не считал.

Помимо апорий против движения, Зенон является создателем апорий против множества и против порога чувственного восприятия. Рассмотрим знаменитую апорию «Пшеничное зерно»: одно зерно при падении не создает шума, создает ли шум при падении целый медимн (52,5 кг) зерна? Да, но тогда и одно зерно тоже создает шум. В чем смысл этой апории? Конечно, не только в несовершенстве органов чувств. Это проблема последовательного перехода от одного качества к другому, в чем-то сходному с первым, в этом плане хорошо известны рассуждения «Куча» и «Лысый». Существуют и более современные примеры: «Чарльз Дарвин и обезьянка Чарли». Согласно теории Дарвина, люди произошли от обезьян, т. е. предком сэра Чарльза Дарвина была некая обезьянка Чарли. Поскольку Чарли — обезьяна, то все его потомки — тоже обезьяны, следовательно, Чарльз Дарвин либо обезьяна, либо Чарли не является его предком. Число таких примеров достаточно велико, однозначного решения они не имеют, а автором первого примера был Зенон. Он же сделал вывод о том, что бытие едино и неделимо в соответствии с идеями Парменида, а чувства нас обманывают. В результате уже в античности появляется идея того, что теория может противоречить чувственным данным.

Умозрительность античной науки есть прямое следствие такого противопоставления чувственного и умопостигаемого бытия, идущего от элеатов. Однако насколько обоснованной является такая позиция? Насколько истина, получаемая теоретическим путем, может расходиться с чувственными данными физического мира? Однозначного ответа здесь нет. Тем не менее, чувственные данные являются единственным каналом для сопоставления теории и объективного мира. Чувственный материал веками отрабатывается на стандартных ситуациях, в результате чего является сходным и повторяемым для различных людей. Современное недоверие к чувственному опыту имеет многовековую традицию и постоянно подкрепляется не только психологией, но и данными паранауки. Здесь необходимо принимать во внимание следующие обстоятельства: чувственный опыт демонстрирует свою проблемность в нестандартных ситуациях с неестественными условиями восприятия, что и является основным объектом психологических и парапсихологических исследований. В таких искусственных ситуациях легко возникают аномалии восприятия — современные люди видят НЛО, а средневековые люди лично общались с дьяволом. Восприятие можно и нужно тренировать, оно тесно связано с рациональными формами познания. В естественных условиях восприятие является адекватным. Принцип «верь глазам своим» является вполне разумным. Его последовательное игнорирование в науке не приводит к хорошим результатам. Однако античная философия и наука — это как бы арена метода «проб и ошибок». Следом появляется научный скептицизм, означающий необходимость проверки знания, критичность, поиск истины. Изначальный плюрализм философии порождает борьбу за истину, право на самостоятельное суждение, затем и противостояние официальной и иных (научных, философских) точек зрения (Сократ). В античности складывается философская основа более адекватных для науки знаний о мире — философский материализм в лице Левкиппа, Демокрита, Эпикура. Однако в античности атомистическая теория казалась людям слишком спекулятивной, она говорила о вещах, которые невозможно чувственно воспринимать. Аристотелевское понимание природы оказалось более подходящим для научного знания, ибо оно предлагало описывать природу во взаимодействии и гармонии видов и окружающей среды. «Физика» Аристотеля была качественной, в ней принципиально не было ни чисел, ни формул, ни математики как таковой. Согласно Аристотелю, подлунный мир состоит из четырех элементов: воды, воздуха, земли и огня. Движение определялось с помощью умозрительной теории «естественного места», которая не давала возможности для своей проверки. Любая умозрительная теория дает огромный простор для аналогичных фантазий, которые были реализованы уже в Средние века. К ним относится объяснение сущности любого явления с помощью присущей ему особой сущности. Например, движение объясняли при помощи «импетуса», особой сущности, определяющей траекторию тела при падении и броске. «Бритва Оккама» представляла собой протест против именно такого схоластического умножения сущностей, которые, к тому же, не поддавались количественному учету. Но это было позднее, а пока в рамках аристотелевской установки начинают возникать как социальные, так и естественные науки. Появляется история в лице Геродота и Фукидида (оба — V в. до н.э.), которые опирались на опыт и сделали предметом своих исследований изменяющееся бытие, повествовали о событиях, которые произошли в определенное время в определенном месте, чем принципиально отличались от мифологического описания.

V в. до н.э. стал временем появления описательной медицины. Известная и поныне клятва Гиппократа великолепно формулирует медицинские знания античности. Гиппократ и его последователь Гален (II в. н.э.) были сторонниками позиции, что врач должен действовать в соответствии с природой, а не против нее, и эта позиция совпадала с установками Аристотеля. Большинство античных врачей были противниками вмешательства в человеческий организм, хотя уровень их анатомических и физиологических знаний был высок: в результате анатомирования и опытов над приговоренными к смерти людьми было сделано детальное описание внутренних органов и выявление их функциональных взаимосвязей. Гален выступал против атомистического понимания природы, считая, что оно неправильно представляет жизненные процессы, теоретически обосновал основные виды психических темпераментов как отклонения от равновесия и гармонии личности как совокупности телесных флюидов типа различных первоначал. Гален приобрел широкую известность и до конца средневековья считался выдающимся медицинским авторитетом.

Аристотелевское понимание природы оказалось плодотворным для становления физики, причем как экспериментальной науки. Архимед (III в. до н.э.) проводил именно научные эксперименты, в результате чего был открыт основной закон гидростатики. Архимед являлся и техническим изобретателем. Для античного мира, основанного на рабстве, такая связь между интеллектуальной и практической деятельностью была крайне нетипичной. В античности наука и техника рассматривались как принципиально различные виды деятельности — знание (episteme) и ремесло (techne). «Эпистемэ» — знание теоретическое; это бескорыстный поиск истины, из которого греки не стремились извлечь практическую пользу: то, что вызывает удивление, не может быть полезным. Понятие «тэхнэ» охватывает и технику, и техническое знание, и искусство, но техника не включает теорию. «Тэхнэ» — это область земледелия, охоты, врачевания, оружейного дела и искусства. Она понималась как ремесло, которое опирается на обыденное сознание и практику. Использование научных знаний для технического применения носило эпизодический характер, как таковое научно-техническое мышление отсутствовало. (Поэтому технические поиски Архимеда — это всего лишь забава¹²⁰.) Несмотря на определенные технико-технологические достижения античности (Герон, Архимед), некоторые исследователи заявляют о «технологическом упадке» в период античности¹²¹.

Астрономия развивалась одновременно с греческой натурфилософией. Фалес предсказал солнечное затмения 585 г. до н.э., Пифагор уделял особое внимание гармонии небесных светил. Аристотель разработал хорошо продуманную картину мира, охватываемого небесными сферами с особыми законами. В этой картине мира были переплетены наблюдения и спекуляции. Однако астрономия была важна для практической деятельности мореплавателей, составителей календарей и предсказателей по звездам. Астроном Гиппарх (II в. до н.э.) создал математическую систему кругов для объяснения видимого движения планет. Основываясь на ней и на аристотелевских предсказаниях о земле, звездах и планетах, Птолемей (II в. н.э.) разработал математическую модель геоцентризма. Эта модель вселенной, помещавшая Землю в центр и вводившая качественное различие между земным и небесным, господствовала до окончания средних веков. Кстати, гелиоцентрическая система мира также была выдвинута в античности: Аристарх Самосский (III в. до н.э.) полагал, что Земля является шаром, движущимся по окружности вокруг Солнца. Эту модель постигла та же судьба, что и демокритовское учение об атомах, она была спекулятивной и противоречила непосредственному восприятию звезд и планет. Кроме того, согласно Аристотелю, бессмысленно было считать, что Земля движется, т.к. любое естественное движение имеет место только по отношению к Земле. Таково краткое описание преднаучных знаний античности. Примечательно то, что история сохранила имена античных ученых. Становящаяся философия и преднаука развивались школами: Милетская школа, Пифагорейский союз, Академия Платона, Ликей Аристотеля, Сад Эпикура, Александрия как центр учености и образования. Само окончание античной философии датируется 529 г. — закрытием Академии Платона.

Третий период развития преднауки — это Средние века (V—XIV вв.). Он представляет собой крайне противоречивый этап в развитии науки, иногда его видят, как некий вакуум между античностью и ее Возрождением¹²². Сегодня многие историки избегают говорить о «тьме» Средневековья.

Средневековье, пришедшее на смену античности, обычно характеризовали как времена мрака и невежества, варварства и жестокости, апологетики религиозного мировоззрения и борьбы с инакомыслием — «темные века» в истории человечества. Сказанное справедливо лишь отчасти. В действительности, это было довольно противоречивое время, оказавшее значительное влияние на последующее развитие западноевропейской цивилизации и культуры. Нельзя не принимать во внимание, что Средние века — период образования основных европейских государств, народов и национальных языков, многочисленных цехов и корпораций ремесленников; период рождения романского стиля и готики, рыцарского романа и поэзии трубадуров, героического эпоса, григорианского хорала и иконописи; период возникновения монастырских и кафедральных школ, а также первых европейских университетов. «Рождение Европы» — так называет этот период известный французский медиевист Жак Ле Гофф (1924–2014), подчеркивая при этом, что именно в эту эпоху складывались отличительные особенности Европы как особой социокультурной общности¹²³.

Несмотря на то, что техника, как и в античности, опиралась на обыденное сознание и практику (ремесло) начинается «технологическая» революция»: использование энергии ветра и воды, создание ветряных и водяных мельниц, кузнечного и валяльного производства. Крупными очагами культуры стали монастыри, здесь впервые в Европе возникает профессиональное ремесло (ткачи, пивовары, рациональная обработка земли). Физический труд, связанный с хозяйственной деятельностью, становится достойным занятием (труд — форма служения Богу), что ведет к рационализации этой деятельности. Отношение к технике, ремесленничеству становится уважительным .

В тоже время бросается в глаза то, что ценности знания, критического суждения и личностного самоопределения были вытеснены ценностями слепой веры, божьего страха и подчинения авторитету. «К чему наука христианам? — спрашивал в XI в. епископ Петр Дамиани. — Разве зажигают фонарь, чтобы видеть солнце»¹²⁴. Это обстоятельство отразилось на всех аспектах социального бытия: от бытовых ценностей и норм до образовательных и экономических показателей. Определенное пополнение научных знаний было, но его прирост был мал, многое было отброшено, забыто, возникло и восторжествовало ложное знание. Об этом много писали античные мыслители, чье время совпало со становлением средневековья, например, неоплатоники. В целом, можно говорить о регрессе в становлении науки. Причина происходившего феномена — господствующее религиозное (христианское и мусульманское) мировоззрение с его теоцентризмом и опорой на Священное писание, свод всех истин. В этих условиях познание земной жизни есть вещь второстепенная. Источник любого знания — вера. Отсюда наиболее значимыми профессиями являются профессии монаха и воина, борца за веру. Крепость веры не есть соответствие опыту, наиболее ценна вера в абсурд. «Верю, ибо это нелепо», — говорил Тертуллиан. И это сохраняется даже у М. Лютера в обновленной религии XVI в. как важнейший элемент. При этом необходимо отметить, что обычно религия не столь явно враждебна науке как в данный период, чаще всего религия благожелательна или равнодушна к ней. Но именно в Средние века общий контекст эпохи, нетерпимость к инакомыслию, отрицание права человека на собственное мнение привели религию к резкому противостоянию с наукой. И все же покончить с наукой религия не смогла, да и не ставила такой цели. В результате определенные достижения античного периода были сохранены и частично приумножены.

Во-первых, средневековое мировоззрение базировалось на определенных принципах античной философии (сначала философии Платона, затем — Аристотеля), тем самым сохраняя и развивая их. Обучение в Средние века основывалось на комплексе усеченных, но античных дисциплин — тривий и квадривий (грамматика, риторика, диалектика и геометрия, арифметика, астрономия, музыка). Создателем этого комплекса стал римский писатель Марциан Капелла (V в.), который в своем произведении «Бракосочетание Филологии и Меркурия» в семи книгах подробно описал каждое из семи искусств, в дальнейшем эта концепция была развита Северином Боэцием (V—VI вв.). Друг Боэция Магн Аврелий Кассиодор в своем произведении «Об искусствах и дисциплинах свободных наук» закрепил их разделение на тривий и квадривий, а также способствовал распространению того воззрения, что знание этих искусств полезно и необходимо для понимания Священного писания.

Во-вторых, наиболее развиваемой из античных дисциплин стала формальная логика, восходящая не только к Аристотелю, но и к стоикам. Поскольку цель науки — это осмысление понятий, то и основным предметом изучения стали понятия. Развитие платоновских идей в этой сфере породили реализм и номинализм, две противоборствующие тенденции, существование которых переросло рамки Средневековья. Особому анализу подвергались и религиозные нравственные понятия. Новым историческим явлением стала схоластика — попытка логическим путем обосновать некоторые религиозные догматы. В спорах и диспутах¹²⁵ вместе с аргументированной ссылкой на авторитеты все большее значение приобретает формально-логическое обоснование религиозных истин, средством достижения которых становится схоластический метод. В отличие от диалектического метода, получившего развитие в античной философии, схоластический метод основан на рациональном исследовании проблем с выяснением доводов «за» (pro) и «против» (contra) и доведением их до разрешения. При этом он выступает не как способ мышления, направленный на поиск истины самой по себе, а как инструмент постижения божественных истин: выводы не должны противоречить основам веры, религиозным догматам. Исходя из идеи единства веры и разума, средневековые схоласты, в целом, решают проблему их соотношения в пользу веры.

Попытку привести в гармонию веру и разум, божественные истины и накопленные знания предпринимает философ и теолог Фома Аквинский (1225/26–1274 гг.), который по праву считается систематизатором средневековой схоластики. В работах «Сумма теологии» и «Сумма против язычников» им были подведены итоги теолого-рационалистических поисков схоластики. Исходя из идеи гармонии веры и разума, Фома Аквинский считает, что вера и разум — это различные пути к истине. Если разум исходит из истинных принципов и делает правильные умозаключения, то он не может прийти к результатам, противоречащим вере. Согласно Аквинату, путь разума — это путь неверующих и язычников для обретения веры, так как превыше всего они ценят знание и не принимают на веру Священное Писание. Но не следует преувеличивать познавательные способности разума, ибо не все «божественные истины» доступны ему. Рационально можно обосновать следующие положения христианского вероучения: о существовании Бога, его единстве и бессмертии души. Другие же «сверхъестественные истины» недоступны разуму: идея тринитарности Бога, идея сотворения мира «из ничего», идея воскресения человека, и некоторые другие — в них можно только верить. Фома Аквинский приводит пять доказательств бытия Бога. В этих доказательствах он исходит из конечных оснований бытия, данных в опыте. Как теист Фома был уверен в том, что мир конечен в пространстве и во времени. Это была вторая серия попыток доказательства бытия Бога и обоснования веры со времен Ансельма Кентерберийского с его онтологическим аргументом. Доказательства Фомы включают в себя космологический аргумент (все в мире движется с помощью двигателя, должен существовать и Перводвигатель, это Бог), каузальный аргумент (все в мире причинно-обусловлено, должна существовать и первопричина, это Бог), аргумент, основанный на необходимости (все в мире не может быть случайным, должно быть что-то необходимое, это Бог), аргумент, основанный на степенях совершенства (все существующее обладает большим или меньшим совершенством, должна существовать высшая степень совершенства, и это Бог), и телеологический аргумент (наш мир упорядочен и организован, что свидетельствует о наличии в мире плана и цели, высшая цель мира — это Бог).

В-третьих, существовал определенный интерес к опытному знанию: это деятельность Альберта Великого, создателя якобы механического человека, труды профессора Оксфордского университета Роберта Гроссетеста, проводившего опыты над преломлением света, и Роджера Бэкона¹²⁶ (все — XIII в.), строителя зеркал, которые позволяли видеть предметы на расстоянии 50 миль и, по неподтвержденным данным, создателя пороха, достойного предшественника эмпирической программы своего однофамильца Френсиса Бэкона.

В-четвертых, значительное развитие получила т.н. натуральная магия (от лат. слова природа), представляющая собой попытку воздействовать на природу с помощью заклинаний и молитвы. В целом, натуральная магия бессильна, но при воздействии на человека производит некоторый эффект, ибо психика человека поддается словесному влиянию. Другим путем изучения природы стала алхимия, попытки воздействия на природные явления с помощью других явлений с целью получения философского камня, эликсира жизни, формулы бессмертия и пр. Эта практика давала познание свойств и состава веществ, так появлялась эмпирическая база будущей химии.

Крупным достижением средневековья стало появление университетов во многих города Западной Европы. Университеты стали научными и учебными заведениями с широкой автономией и доступностью различным слоям населения. Структура их была стандартной: пропедевтический факультет «семи свободных искусств» и три основных факультета — теологический, медицинской и юридический. Университетский статус давал медицине, юриспруденции и связанными с ними дисциплинам, достойные возможности для развития. Европейские университеты возникли в конце XII в. и имели определенные корни в античной системе образования. Они связывали себя с греческой идеей семи свободных искусств, которым надлежало обучать свободного человека. Именно античные свободные искусства (в основном тривиум, необходимый для оратора и политика) составили базу университетской средневековой традиции.

Образование и образованность сделали переход от античности к средневековью непрерывным. С самого начала в Средневековье сложились три интеллектуальных центра, основанных на античном наследии. Это Византия, латинские монастыри и арабская культура. На протяжении всего Средневековья Восток имел грекоязычный центр образованности в Византии. В 1453 г. Византия была захвачена турками, греческая ученость была сохранена в Оттоманской империи и распространилась в православных странах. В Западной Европе часть античной учености оказалась в монастырях. После падения Римской империи в определенном смысле выжили только христианство и церковь. Искусство чтения и письма сохранялось только в церковных институтах. Монастыри стали на Западе единственными центрами, где на протяжении нескольких веков шло организованной обучение книжной учености. Монастырская культура была латиноязычной. Греческий язык был скоро забыт, в результате во многом был утрачен доступ к корням греческой науки и ее методическому духу. Арабская культура изначально в значительной степени основывалась на античной культуре. На арабский язык были переведены основные античные труды, с которыми Европа познакомилась после X в. в ходе Реконкисты. Выдающиеся арабские ученые Ибн-Сина или Авиценна (XI в.) и Ибн-Рошд или Аверроэс (XII в.) стали известными фигурами средневековой университетской традиции. Европейские монастыри также сохранили часть античной учености, их использовали в качестве интеллектуальной основы для изучения Библии. Античная ученость снова стала актуальной в Европе тогда, когда вновь понадобилось образование и образованные люди для нужд государства. Проявлением этого стало Каролингское возрождение IX в., когда империи Карла Великого потребовались образованные люди для административной структуры. В результате были учреждены кафедральные школы. Первые университеты выросли именно из этих школ. Университеты создавались в крупных городах, имели свою специализацию (Салерно и Монпелье — медицина, Болонья — юриспруденция, Шартр — свободные искусства, Париж — теология и т. д.), в ходе борьбы университеты были признаны корпорациями, имели свои привилегии, внутреннюю автономию, академическую свободу во взаимоотношениях с церковью и государством. В средневековом университете студенты имели определенные демократические права: они оказывали влияние на подбор преподавателей и учебных предметов. Объясняется это просто: самоокупаемостью университеты были обязаны студентам, которые платили за обучение, а среди студентов были состоятельные люди. Математика и естествознание занимали незначительное место в учебных планах университетов, во-первых, в силу традиции, во-вторых, из-за отсутствия нужного числа студентов, желающих их изучать. В Средние века оперировать двух-, трехзначными числами умели лишь единицы самых образованных европейцев; при этом умножению можно было обучиться в Германии, а делению — в Италии. Операции эти были столь громоздкими, что для овладения ими действительно требовалось окончить университет. Кстати, даже умение читать «про себя» в Средние века считалось признаком либо гениальности, либо колдовства, такое чтение было непростой задачей, пока не придумали красных строк, знаков препинания и интервалов между словами. Обучение математике шло по «Началам» Евклида, она была переведена на латинский язык Боэцием, и что примечательно, без доказательств. С другой сторон, в течение всего Средневековья уточнялись астрономические таблицы Птолемея, что невозможно без применения математики. Само обучение в университете предполагало, прежде всего, обретение книжной учености. Например, обучение медицине заключалось в изучении текстов греческих, латинских и арабских авторитетов. Можно привести программу четырехгодичного курса по медицине Болонского университета. Каждый день читались четыре лекции. Первый год был посвящен Авиценне и его учебнику по медицине «Канону врачебной науки». Второй год — изучались Гиппократ и Гален, третий год — Аверроэс, четвертый год — повторение пройденного материала. Самая важная в то время область медицины — хирургия — фактически находились под запретом. В 1215 г. Латеранский собор запретил духовенству заниматься хирургией, и она стала делом цирюльников и костоправов. Только с 1300 г. студенты-медики Болонского университета стали практиковать вскрытие трупов. Университеты Средневековья не стали центром грядущего подъема естествознания. В духе времени большая часть интеллектуальных споров в университетах проходила в форме диспутов и дискуссий и сосредотачивалась вокруг конфликтов аверроизма-томизма, номинализма-реализма. Аверроизм и номинализм представляли новый путь в философии, вели к возрождению естествознания и к эмпиризму.

Четвертый или завершающий период развития пред-науки представлен эпохой Возрождения XIV—XVI вв. В этот период начинают меняться основы мировоззрения, утверждается гуманизм и гуманистический антропоцентризм в области философии, на волне антиклерикальной направленности появляется пантеизм. Причины начала эпохи Возрождения хорошо описаны¹²⁷. Однако существует еще одна причина, связанная с крайне некомфортным бытием человека в Средние века, что порождало у него длительное состояние страха и истерии, это подтверждается многими историческими фактами. Европе настоятельно требовалась компенсация пессимистическому умонастроению. Возрождение с его гуманистическим мировоззрением, идеей социального прогресса и церковной реформацией и оказалось такой компенсацией. Новое мировоззрение воплотилось в трех фундаментальных установках. Во-первых, человек физически и духовно совершенен, занимает привилегированное место в природе и призван стать ее хозяином. Во-вторых, каждый человек есть микрокосм, принадлежность к человеческому роду наделяет каждого всей полнотой способностей и прав. В-третьих, человек способен преобразить созданный Богом мир, сделав его прекрасным по собственному вкусу, ибо, как утверждал великий итальянский гуманист Джованни Пико делла Мирандола: «Главное достоинство человека в многообразных деяниях рук и ума». Выдвижение на передний план ценностей, связанных с гуманизмом и индивидуализмом, рациональным знанием, предпринимательской инициативой и целенаправленным переустройством несовершенного мира уже к концу эпохи отозвалось потоком научных открытий.

Пока же в целом начинает складываться культура раннебуржуазного общества. Но все это происходит, если можно так выразиться, «квадратно-гнездовым» образом, где-то да, где-то нет, где сильнее, где слабее. Начинается Реформация как процесс преобразования и обновления религиозного сознания (М. Лютер), известная помимо всего прочего сожжением Мигеля Сервета (в 1553 г. при непосредственном участии Жана Кальвина за произведение «Восстановление христианства», где наряду с отрицанием троичности Бога был открыт малый круг кровообращения) и осуждением Н. Коперника. Ей сопутствует Контрреформация, давшая второе дыхание гонениям на инакомыслящих. Тем не мене, положительные черты Возрождения доминируют над отрицательными чертами именно в сфере мировоззрения, а не практики. Человек как творящее существо объявляется подобным Богу. Следовательно, нужно лучше устроить земную жизнь человека, а для этого нужны знания. Познание Бога невозможно, но возможно познание его творения — мира — и этим необходимо заниматься. Поэтому деятельность Леонардо да Винчи и других инженеров-практиков приветствуется, ибо она дает эмпирические знания. Приветствуется не только познание мира, но и его выражение в художественном творчестве, с этим во многом связан расцвет ренессансного искусства. В это время живописцы открыли для себя изобразительную перспективу (благодаря произведению флорентийского математика, друга да Винчи, Луки Пачоли «Божественная пропорция»), стали различать детские и взрослые лица и тела, реализовали воплощение Бога в ребенке как носителе лучшего будущего. Новый расцвет переживает астрономия: деятельность Н. Коперника, Г. Галилея, И. Кеплера, Дж. Бруно и других приводит к введению нового григорианского календаря, необходимого для успешной практики в разных сферах. Сожжение Дж. Бруно есть следствие его вторжения в теологию, а не занятий астрономией. В целом же, условия для деятельности ученых были далеки от благоприятных, несмотря на многочисленные университеты и новые научные заведения типа флорентийской Академии. Возрождение стало инициатором большого числа как плодотворных, так и нелепых идей. Так, дальнейшее развитие получает натуральная магия в лице Парацельса (настоящее имя Филипп Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, псевдоним отсылает к римскому врачу Цельсу, I в. н.э.), успешного медика, лечившего травами и минералами. Поэтому очень ценным стало критическое отношение к различным знаниям, которое демонстрирует Мишель Монтень. В результате эпоха может быть охарактеризована как сложный сплав научного подхода, новых технологий, мифологического мировоззрения и астрологии¹²⁸. Великолепные условия для появления нового явления, которое, кстати, ожидалось современниками, и которое все улучшит, и сделает всех счастливыми. Правда никто не думал, что это будет именно наука.

2.2. Основные этапы развития науки: экспериментально-математический, научно-производственный, технико-технологический

Возникновение науки традиционно относят к XVII—XVIII вв. и называют Первой революцией в науке.

Условия для ее возникновения или для Первой революции в науке были созданы в ходе эпохи Возрождения. Именно тогда появляется новое мировоззрение и новый человек, иного, не корпоративного склада. Расцвет индивидуализма породил титанов во всем: в промышленности, в мореплавании, в завоеваниях. Любой талант стал востребован. Экономический успех эпохи раннего предпринимательства дал возможность и породил моду к накоплению знания и покровительству ученым. Личность стала оцениваться не по происхождению, а за должные заслуги, что нашло свое подтверждение в лютеранстве, которое стало распространяться с 1517 г.

К протестантизму можно относиться по-разному, но свою роль в распространении свободомыслия он, несомненно, сыграл. Протестантизм разрушил приоритет католицизма на истину в понимании смысла человеческой жизни, в роли Священного писания для каждого человека и т. д. Конечно, свободомыслие протестантизма — явление специфическое. Однако и оно, и общий дух эпохи открывали дорогу к свободе, также понимаемой весьма неординарно. В рамках этой свободы появилась «рациональная этика аскетического протестантизма» и «хозяйственное мышление и форма хозяйства определенной религиозной направленности»¹²⁹. В рамках этой свободы люди часто выходили за пределы приличий и норм, предписанных Церковью, это было время торжества пороков и появления новых рафинированных суеверий. Но был в этом мировоззренческом котле «свободы ручеек», который вывел на науку. И это была астрономия, единственная область знания, которая никогда не