С.А. Тюшкевич

О законах войны. Вопросы военной теории и методологии

Издание второе, переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341.36

ББК 67.412.1

Т98

В дизайне обложки использовано фото из фотобанка lori.ru (Дмитрий Нейман).

Автор:

Тюшкевич С. А., доктор философских наук, профессор, академик РАЕН, заслуженный деятель науки РСФСР, лауреат Государственной премии СССР, генерал-майор.

Рецензенты:

Золотарев В. А., доктор исторических наук, профессор;

Тимошев Р. М., доктор философских наук, профессор.

В книге раскрываются теоретические положения о сущности, характере, механизме действия и использования законов войны; показана их система, взаимосвязь законов войны и принципов ее ведения; сформулированы теоретико-методологические положения и рекомендации по использованию законов войны в военное время и в мирных условиях.

Книга предназначена для всех изучающих военную историю и теорию, преподавателей, слушателей и курсантов, а также для командиров, военачальников и тех, кто занимается решением современных проблем военной теории и практики.

УДК 341.36

ББК 67.412.1

© Тюшкевич С. А., 2002

© Тюшкевич С. А., 2017, с изменениями

© ООО «Проспект», 2017

Моим братьям, участникам Великой Отечественной войны,
отдавшим жизнь за нашу Родину,
посвящаю

Введение

Люди издавна стремились понять, почему возникают войны, как они протекают и почему одна сторона одерживает победу, а другая терпит поражение. Но найти верные ответы на эти вопросы совсем непросто. Во многом потому, что вооруженная борьба, которая была и остается главным, решающим признаком войны, как крайне острого социально-политического конфликта — есть многоаспектное и противоречивое явление. Другая причина состоит в чрезвычайной сложности политики и общественных отношений в целом, специфическим следствием и особым проявлением которых являются войны.

Если попытаться дать самую общую оценку военных действий, сопровождающих всю историю человечества, то нельзя не заметить величайшей изменчивости и пестроты событий, непрерывных перемен в обстановке, состоянии сил и средств борющихся сторон. Передвижения войск и отдельных воинов на местности, взаимные удары, наносимые воюющими сторонами в разное время и в изменяющихся условиях, потери людей, оружия, военной техники и т. п. создают картину, в которой в самом деле трудно разобраться. Такое внешнее восприятие боя образно передают лермонтовские строки:

Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой...

и потому непосредственно в ходе вооруженной борьбы не обнаруживаются или в лучшем случае слабо видны экономические, политические, идеологические и иные причины и мотивы, во имя которых сражаются войска и льется кровь. Очевидно также, что каждая из борющихся сторон, каждый воин, преследуя определенные цели и находясь под влиянием конкретных побуждений, далеко не всегда достигают желаемого. Войска, вступая в сражение, имеют возможность как победить, так и потерпеть поражение; каждый солдат или офицер может остаться в живых, а может погибнуть или получить ранение. Различных возможностей в вооруженной борьбе всегда великое множество. Поэтому игра случайностей в ней имеет значительно большее значение, чем в какой-либо иной области общественной жизни. Однако и переоценивать роль случайностей не следует. Утверждения, что они не подчинены действию законов и «роковым образом предопределяют» ход и результаты вооруженной борьбы и войны в целом, не имеют ничего общего с наукой.

С глубокой древности людьми велись поиски сил и факторов, условий и законов, определяющих возникновение, ход и исход военных действий и войны в целом. Они всегда отличались интенсивностью и осуществлялись по различным направлениям. Одни исследователи связывали свои поиски с познанием сверхъестественных, божественных, потусторонних сущностей, от которых якобы зависела судьба войны; другие видели силу, определяющую течение и итоги вооруженной борьбы, в выдающихся личностях, полководцах, государственных деятелях, стоящих во главе армии или государства, в их военном таланте, воле, характере и организаторских способностях; третьи пытались понять механизм материальных и духовных факторов, взаимодействующих в вооруженной борьбе, и старались таким образом «нащупать» и познать общие принципы ведения войны.

Наиболее плодотворным оказался третий путь, истоки которого связаны с древнекитайской военно-теоретической мыслью VI–V вв. до н. э. В трактате «Искусство войны», созданном Сунь-Цзы, показаны связи войны и политики, исследованы факторы победы, стратегия и тактика, описаны основы ведения вооруженной борьбы, изложены ее основные законы. В античные времена, в Греции и Риме, мыслители и полководцы сформулировали принципы ведения войны и правила военного искусства и объявили их «вечными» и «неизменными». Спустя много столетий, уже в Новое время, интерес к познанию законов войны и вооруженной борьбы достиг пиковых значений и решением этих проблем занимались выдающиеся военачальники и теоретики всех ведущих государств. Но и они изучали их преимущественно через призму «незыблемых» принципов и правил.

В середине ХХ в. исследование законов войны и вооруженной борьбы поднялось на качественно более высокую ступень, особенно в советский период развития военной теории в целом и военной науки в частности. В основу познания законов войны были положены идея поэтапного естественно-исторического развития человеческого общества и оценка войны как общественно-исторического явления, сущность которого заключена в политике определенных классов, государств, проводимой ими средствами вооруженного насилия. Общепризнанным научным постулатом стало утверждение, что явления и процессы, образующие войну как особое состояние общества, обладают относительной самостоятельностью и подчинены определенным законам, имеющим как общие черты с другими законами общественного развития, так и черты специфические.

Идея подчиненности войны действию законов включает в себя признание активной роли человеческой деятельности. Диалектика здесь состоит в том, что практическая военная деятельность создает условия как для действия законов войны, так и для их познания и использования.

Действительно, поиски военной наукой законов войны и вооруженной борьбы всегда были обусловлены общим уровнем социального развития и научных знаний, зависели от характера войн, их места и роли в общественной жизни, а также увязывались с непосредственной военной деятельностью и накануне конкретных войн, и в процессе их ведения, ибо всякая практическая деятельность предполагает знание того объекта, на который она направлена.

В свою очередь, практическая деятельность по подготовке к войне и ее ведению является более эффективной и целенаправленной в том случае, когда она опирается на познанные существенные связи и отношения войны, выраженные в форме законов, принципов, правил и т. д. Еще в I в. до н. э. римский политик и полководец Г. С. Крисп отмечал, что в военном деле, прежде чем действовать, надо хорошо подумать, а хорошо подумав, действовать решительно. При этом первостепенное значение имеют уровень сознательности и организованности воинов.

Наконец, если объективные законы войны образуют с ней неразрывное целое, то их научная субъективная форма отражает сущность и основные закономерности войны, оставляя в стороне частности. Формулируя тот или иной научный закон, мы сознательно отвлекаемся от многих его проявлений и этим, естественно, обедняем реальные связи и отношения войны. Но за счет этой жертвы мы можем глубже познать ее суть. Причем глубина научного познания законов войны зависит как от объективных исторических условий (прежде всего от степени развития общества), так и от уровня развития познающего субъекта.

В самом деле, всякий раз, как бы мы ни старались более полно и всесторонне отразить объективные связи и отношения, мы не можем «схватить» и выразить все детали, все моменты реальных процессов войны. Здесь еще больше, чем в других сферах общественной жизни, говоря словами Ф. Энгельса, законы «не имеют иной реальности, кроме как в приближении, в тенденции, в среднем». И потому для законов, определяющих ход и исход войны, справедливо положение о том, что закон науки есть закон общих тенденций, а отнюдь не закон отдельных случаев.

Научные законы характеризуются и тем, что степень отражения ими реальных связей и отношений войны, во всей их сложности и противоречивости, неодинакова на различных этапах научного познания. Она зависит от мировоззренческих подходов, полноты военных доктрин, степени зрелости военной теории и развитости военной практики. А еще, конечно, от теоретической подготовки познающего субъекта. Этим во многом объясняется существование в наше время различных конкурирующих подходов к законам войны, о чем подробно будет сказано в дальнейшем.

Вывод о подчиненности войны «своим» законам является огромным достижением как военной истории, так и военной теории. Этот вывод лежит в основе исследования обстоятельств и факторов, обусловливающих победы и поражения противоборствующих сторон, а также крайне важен для понимания причин и условий возникновения войн, путей и средств их предотвращения. Философское осмысление и познание законов войны, отражение их в научных понятиях способствует укреплению связи военной теории с практической деятельностью государств, армий, народов, социальных групп и отдельных личностей.

Использование воюющими сторонами законов не является простым делом: оно требует глубокого и всестороннего знания всей их системы, понимания алгоритма действия и, что крайне важно, механизма применения в конкретной обстановке. От уровня владения этим искусством во многом зависит, почему одни терпят поражение, а другие одерживают победы, почему не бывает одинаковых побед и поражений войск в ходе боевых действий, а государств — в войне. Даже при равенстве в соотношении сил и при примерно одинаковых прочих условиях каждая из противоборствующих сторон по-своему и с разной эффективностью использует имеющиеся силы и средства, применяет «свои» формы и способы ведения военных действий и войны в целом. Этот вывод подтверждает вся прошлая военная история и особенно — история Великой Отечественной войны Советского Союза против фашистской Германии и ее союзников. Превосходство советского способа ведения войны стало одним из важнейших факторов победы Красной армии и советского народа, что было вынуждено признать и военно-политическое руководство нацистской Германии.

Таким образом, многовековой военно-исторический опыт свидетельствует, что без знания законов войны, философски осмысленных и сформулированных военной теорией и в определенной мере отраженных в военной политике, военной доктрине, уставах, наставлениях, инструкциях, приказах и т. д., любой ратный труд — и солдата, и маршала — был бы тщетным, питаясь лишь надеждой на благоприятное стечение обстоятельств, на случай или же на вмешательство какой-либо сверхчеловеческой, мифической силы.

Предлагаемая уважаемому читателю книга как раз и содержит определенный объем научных знаний о победе в войне, законах войны, их системе, механизме действия в конкретных условиях, а также сведения и положения о формах и способах познания многообразных типов и видов законов войны, изучаемых военной теорией, об их использовании в ходе войны, вооруженной борьбы в целях достижения победы над противником. Решению этих задач отвечает как содержание книги, так и ее структура.

В первой части — «Война и ее законы» рассказывается о войне как общественном, социально-политическом явлении, говорится о ее сущности, содержании, типах и видах войн, о подчиненности войны объективным законам, которые логически отражаются в форме научных законов. Здесь также показываются особенности эмпирического и теоретического познания закономерных отношений войны, объясняется механизм действия ее законов.

Вторая часть книги — «Условия и факторы использования законов войны» посвящена анализу механизма, условий и факторов использования законов войны в процессе целенаправленной деятельности политического и военного руководства, командиров и войск. В ней раскрываются особенности использования законов в войнах различных исторических эпох, особенно в Великой Отечественной войне советского народа 1941–1945 гг., говорится о специфике сознательной деятельности людей в войне.

В третьей части книги — «Методологические функции научной системы законов войны» сформулированы теоретико-методологические положения и рекомендации, имеющие важное значение для понимания структуры и содержания современной военной науки, тенденций ее развития, а также таких ее слагаемых, как теория победы, теория военной безопасности и т. д. Современные философские взгляды на законы войны помогают лучше понять характер и особенности взаимодействия военной и военно-исторических наук как относительно самостоятельных отраслей научного знания.

В четвертой, заключительной части книги — «Из опыта актуализации военной теории и методологии», представлены материалы, дополняющие и иллюстрирующие основные тезисы труда. Они посвящены широкому кругу проблем отечественной и всемирной истории, а также вопросам обеспечения безопасности человека, общества и государства в современном меняющемся мире.

Чем полнее и глубже познаны законы войны во всей их сложности и противоречивости, тем способнее становится человек понимать войну как явление и как процесс, видеть в ней существенное и несущественное, выделять различные возможности, влиять на создание тех условий, при которых могут быть реализованы поставленные в войне цели, достигнута победа над противником.

Знания о законах войны — теоретическая опора военной деятельности как в военное, так и в мирное время.

***

Первое издание этой книги увидело свет в 2002 г. Время подтвердило справедливость большинства данных в ней оценок и выводов. Вместе с тем за прошедшие пятнадцать лет случилось много событий. Однополярный мир, для создания и сохранения которого Соединенные Штаты Америки предпринимали так много усилий, стал достоянием истории. Современный мир де-факто многополярен, хотя это еще не всеми осознано и тем более признано.

Иное дело, что его картина по определению зыбка и динамична, а США, оставаясь крупнейшей экономической и военной державой, не оставляют попыток восстановления своего абсолютного доминирования в международных делах. События «арабской весны», войны в Ливии и Сирии, сложнейший гражданский конфликт на Украине — лишь самые крупные явления с их активным участием и, одновременно, важные фрагменты новой геополитической мозаики. Историческая Россия, в очередной раз доказавшая свою способность к возрождению, вновь обретает внутреннюю силу и высокий международный статус. Однако попытки ее изоляции и «сдерживания» (сиречь давления на нее), предпринимаемые Западом, чрезвычайно опасны. В этих условиях возвращение к теме законов войны представляется своевременным и оправданным.

Второе издание книги дополнено новыми материалами, частично изменена структура труда. Автор выражает глубокую благодарность Н. Н. Ефимову, В. А. Золотареву, Н. В. Илиевскому, А. Н. Каньшину, В. Н. Ксенофонтову, В. В. Круглову, В. М. Макарову, П. В. Петрию, В. Л. Суворову, Р. М. Тимошеву за высказанные ими замечания и предложения по содержанию книги и ее совершенствованию.

Часть I.
Война и ее законы

Глава 1.
Война как общественное явление

В последнее время многие политики различных направлений, публицисты и даже некоторые военные теоретики и практики, как за рубежом, так и в России, всерьез говорят о новом понимании войны как общественного явления на том основании, что после Второй мировой войны была Третья — холодная война, в которой без применения оружия был побежден Советский Союз, а теперь начинается и четвертая. Они полагают, что войны могут быть и без применения вооруженного насилия, поскольку одни государства (коалиции) в противоборстве с другими государствами способны добиваться своих политических целей с помощью экономической, психологической, дипломатической, идеологической, информационной и иной формы борьбы; что современные войны, в которых разрушаются и гибнут отдельные народы, государства, не обязательно связаны с непосредственным применением оружия; что и «горячие», и «холодные» войны — явления одного сущностного порядка. Более того, доказывается, что противоборство государств и социальных сил, национальных и иных движений, характерное для современного периода исторического развития, также является войной: здесь для достижения политических целей используются разнообразные средства.

Подобного рода рассуждения могут показаться убедительными лишь на первый взгляд и на уровне явлений; это эмпирические представления и в теоретическом отношении они несостоятельны.

Во-первых, потому, что понятие «война» истолковывается расширительно, отождествляется с понятиями «борьба», «противоборство». Известно, что именно в таком значении применял термин «война» древнегреческий философ Гераклит Эфесский, характеризуя борьбу противоположных начал как источник развития. Он подчеркивал, что противоположности (жизнь и смерть, добро и зло, испарения и осадки и т. д.) пребывают в вечной борьбе и потому «война есть отец всего, царь всего»; «она сделала одних богами, других — людьми, одних — рабами, других — свободными»¹. Здесь Гераклит употребил понятие войны как образ диалектического развития явлений природы через борьбу противоположностей.

И в научной, и в художественной литературе нередко употребляется понятие «война», когда речь идет об особо острых формах борьбы в какой-либо сфере общественной жизни — экономической, финансовой и других. Именно так и следует воспринимать выражения «экономическая война», «финансовая война», «идеологическая война» и т. д.

Нельзя признать убедительным и такой аргумент в пользу расширительного толкования войны, как разрушение СССР и социалистического лагеря, с одной стороны, и так называемую победу США и НАТО, без непосредственного применения ими вооруженного насилия, с другой, как в историческом аспекте, так и в теоретическом. Во все исторические времена распад и крушение государств, их союзов происходили не только в ходе и результате войн, но часто вследствие природных катаклизмов, эпидемий, кризисных социально-политических явлений и т. д.

Во-вторых, теоретическая несостоятельность отождествления общественного явления войны, в котором вооруженное насилие является главным, решающим средством достижения политических целей, с другими общественными явлениями конфликтного характера обусловлена смешением содержания войны с ее сущностью.

Война — сложное общественно-политическое явление. Это и особое состояние общества и государства, ведущих войну; и особая насильственная форма взаимоотношений государств и народов; и особая специфическая форма разрешения противоречий и спорных вопросов между ними и т. д. Содержание войны многогранно и противоречиво. Оно охватывает широкий круг процессов: вооруженную борьбу и все то, что так или иначе ее сопровождает, связано с ней. В содержание войны входит вся деятельность людей во время войны, направленная на достижение победы. В нем можно выделить: политическое содержание; вооруженную борьбу, т. е. военные действия различных масштабов; процессы и факторы, которые обеспечивают достижение политических целей войны непосредственно или через обслуживание вооруженной борьбы. В войне находят свое наиболее полное и суммарное выражение не одно какое-либо противоречие, а все социально-экономические и политические противоречия и антагонизмы. Они проявляются и открыто выступают во всех сферах общественной жизни и предполагают применение как насильственных, так и ненасильственных средств осуществления политики.

При этом каждая историческая эпоха накладывала свою печать на причины и условия возникновения войн, их сущность и содержание, на характер и движущие силы, масштабы и продолжительность, а также на их влияние на жизнь общества, на характер и темпы исторического развития. Каждая эпоха также по-своему детерминирует представления и способы перехода от мира к войне и от войны к миру.

Обусловливает она и представления о войне. Здесь представлена одна из современных концепций войны.

1. Историческое явление

Войны не фатально предопределены людям на все времена и не возникают случайно, а являются неизбежным моментом в жизни общества на определенной ступени его развития.

При первобытнообщинном строе, когда не было деления общества на классы и, следовательно, не было политики, не было и войн в современном смысле слова. В доклассовом обществе вооруженные столкновения родов и племен не носили политического характера, а составляли побочную ветвь трудовой деятельности людей, были разновидностью борьбы за выживание. Причинами таких столкновений являлось стремление к расширению пастбищ, охотничьих угодий, кровная месть и др. Такая вооруженная борьба первобытных племен была направлена на обеспечение условий их существования².

С распадом первобытнообщинного строя, появлением антагонистических классов (рабовладельцев и рабов), государства как органа осуществления внутренней и внешней политики господствующих классов войны становились постоянным спутником рабовладельческого общества. Они велись в первую очередь в целях захвата рабов, скота, сокровищ, расширения сфер эксплуатации и грабежа как внутри своей страны, так и за ее пределами. Для ведения войны потребовалось создание специального отряда вооруженных людей — армии. Вооруженное насилие становилось все более действенным средством обогащения, усиления экономического и политического господства, порабощения народов. Как ответная мера против социального насилия и эксплуатации борьба угнетенных народных масс и порабощенных народов нередко приобретала форму гражданской или национально-освободительной борьбы.

Подсчитано, что только за последние пять с половиной тысяч лет на Земле произошло более четырнадцати тысяч войн, в которых погибло свыше четырех миллиардов человек — столько же, сколько было населения в 70-е гг. XX в. на всей планете. Это означает, что каждый шаг человеческого прогресса до настоящего времени сопровождался кровью и страданиями людей и, по образному выражению Маркса, уподоблялся тому «языческому идолу, который не желал пить нектар иначе как из черепов убитых»³. Так было в рабовладельческом обществе, а затем в условиях феодализма, когда войны следовали одна за другой. Особенно тесная органическая связь между несправедливым распределением собственности, экономическими и политическими противоречиями, порождаемыми им, с одной стороны, и войнами, с другой, стала характерна для капитализма. Уже само его рождение сопровождалось неслыханным насилием — жесточайшей эксплуатацией народных масс, морским разбоем, работорговлей, завоеванием и грабежом колоний. Огнем и мечом насаждалось господство буржуазии. Как над населением своих стран, так особенно над народами других стран. История капитализма полна таких преступлений. Их совершала буржуазия всех капиталистических стран, прежде всего Англии, Франции, Голландии, Германии и некоторых других. В погоне за быстрым обогащением они в течение нескольких веков вели завоевательные войны против слаборазвитых стран, превращая их в свои колонии. Из-за соперничества между капиталистическими странами войны были обычным явлением. Сто сорок лет, прошедших между войной за независимость и Первой мировой войной, были в США эпохой беспримерных захватов, грабежа и эксплуатации. «Капиталисты, как голодные волки, набросились на страну и ее богатейшие природные ресурсы и расхитили подавляющую их часть», — писал У. Фостер⁴.

Серия грабительских войн ознаменовала вступление капитализма в стадию империализма. Они явились тем средством, при помощи которого возникшие и крепнущие монополистические объединения стремились увеличить свое могущество и подчинить себе весь мир. Начиная с войны 1898 г., как считается, открывшей эпоху империализма, развязанной США, и кончая серией агрессивных войн последних послевоенных десятилетий, монополии всегда выступали организаторами кровопролития. Они же и виновники двух мировых войн, принесших человечеству неисчислимые страдания и лишения. В связи с этим напомним: за время писаной истории человечества мирных лет в его жизни было всего 292. Все остальное время было наполнено большими и малыми войнами, вооруженными конфликтами, которые возникали, протекали и заканчивались то в одной точке земного шара, то в другой.

2. Состояние общества

Война — это не просто вооруженная борьба, как до сих пор полагают многие. С началом войны в жизни противоборствующих сторон, народов происходят существенные перемены. Вооруженная борьба вызывает изменения во всех сферах общества — от экономики до духовной жизни. Характер и степень этих изменений исторически неодинаковы. Но всегда было так, что военные действия начинались и велись обычно тогда, когда к ним были готовы обе стороны, хотя и по-разному. Они вели подготовку во всех отношениях — экономическом, политическом, дипломатическом и идеологическом.

При сравнительно низком уровне развития производительных сил, недостаточной зрелости общественных отношений, сравнительно примитивной военной технике складывалась такая картина, что война мало чем отличалась от вооруженной борьбы. И потому в первом приближении можно было говорить о войне, имея в виду вооруженную борьбу. Этого было достаточно для решения различных вопросов подготовки и ведения войн на определенном уровне социального и технического развития.

В самом ходе прошлых войн обычно особой перестройки общественной жизни не наблюдалось. То, что было необходимо перестроить для ведения военных действий, было перестроено до начала войны.

Однако и в этих войнах не было вооруженной борьбы самой по себе. Ее связь и взаимообусловленность с другими сферами общественной жизни обнаруживались повсеместно. В ходе военных действий они становились осязаемыми всякий раз, когда речь шла о решающих маневрах войск при ведении военных действий на территории других государств, когда необходимо было учитывать социальное и национальное настроение населения, когда речь шла о снабжении войск, их транспортировке и т. п. Трудно найти какое-либо решение полководца прошлого на проведение важных военных действий, в которых бы не отражалась взаимосвязь военных действий с экономикой, политическими и другими социальными отношениями.

Даже в средние века, когда характерной была феодальная раздробленность и заметная экономическая и политическая изоляция больших и малых государств, и тогда вооруженная борьба не была оторванной от других сторон общественной жизни, и тогда происходило преобразование этих сторон как накануне войны, так и в ходе ее. Разве не об этом свидетельствуют меры, предпринимаемые правительством и военными властями во время Семилетней войны для решения проблемы пополнения рядов армии? А факт очищения крупных территорий от населения, чтобы обезопасить тылы войск, свидетельствует о существенных изменениях, производимых в жизни больших масс населения воюющих сторон.

По мере усложнения социальной структуры общества более сложным и продолжительным оказывалось дело перестройки его на военный лад. На это обратили внимание многие мыслители, полководцы, военные теоретики. Анализируя положение дел в стране и ход развития гражданской войны в Северной Америке, К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали, что чем сложнее социальный механизм, тем больше времени необходимо для его перестройки на военный ход⁵.

С рубежа французской буржуазной революции взаимосвязь вооруженной борьбы и других сторон общественной жизни становилась все более тесной, более органичной, происходило все большее подчинение общественной жизни стран и народов потребностям вооруженной борьбы не только накануне войны, но и в самом ее ходе.

Наиболее крупные войны эпохи империализма показали, что для успешного ведения военных действий необходимы огромные экономические, социальные, политические, дипломатические возможности и средства как накануне войны, так и во время ее ведения.

Особое значение для подтверждения тезиса о войне как особом состоянии общества имеют гражданские войны и две мировые войны минувшего столетия. Такие гражданские войны, как война в России 1918–1920 гг., три гражданские войны в Китае, гражданская война в Испании в 1936–1939 гг. и некоторые другие показали, что интересам вооруженной борьбы подчиняются все другие формы деятельности социальных сил, их учреждений и организаций, что в соответствии с вооруженной борьбой, ее особенностями и ходом перестраивается жизнь общества, жизнь и быт народов, «война включает в себя все виды всех областей строительства»⁶.

Две мировые войны не оставили никаких сомнений в том, что с началом войны перестраивается вся жизнь общества, меняется взаимоотношение между различными сферами общественных отношений. Они продемонстрировали, что война — это особое состояние общества, качественно отличное от его мирного состояния. Первая, но особенно Вторая мировые войны перетряхнули общественную жизнь во многих странах, показали, что война нераздельно связана с тем политическим строем, из которого она вытекает, переменив только форму действия. И эта форма действия переменилась в ходе обеих войн по всем направлениям, а не только в том, что развернулись военные действия, развернулась грандиозная вооруженная борьба.

Перестройка всей общественной жизни во время войны настолько стала ощутимой, что об этом стали писать многие политики и военные теоретики. Так, в тридцатые годы известный английский теоретик Дж. Фуллер отмечал: «В настоящее время в войне принимает участие весь народ, и сила армии основана на воле и борьбе гражданского населения»⁷.

После Второй мировой войны трудно найти такого военного писателя, который так или иначе не подчеркивал бы особый характер общественной жизни во время войны. В работах военных историков и теоретиков раскрыты различные звенья механизма перестройки общества во время войны, вскрыты отдельные пути этой перестройки.

Установлено, что рождение очагов Второй мировой войны на Востоке и Западе означало, что страны-агрессоры раньше других встали на путь превращения общества в состояние войны. Это относится в первую очередь к Японии и Германии, которые являлись тогда, по сути, государствами войны. На войну здесь работали милитаристская фашистская идеология, агрессивные политические и военные цели, провозглашенные правящими кругами, милитаризованная экономика и т. д. Буржуазно-демократические государства, несмотря на растущую военную угрозу, проводили политику «умиротворения» агрессора, находились в фарватере антисоветизма и при этом не проявили должной энергии, не выработали идей и политических целей, необходимых для своевременной перестройки общества на военный лад, не провели должной экономической и военной подготовки к борьбе с агрессором. В этом одна из причин слабости и поражения ряда западных государств в начале войны. И трудно сказать, смогли бы они оправиться, если бы Советский Союз не оказался втянутым в войну. Лишь после того, как это произошло, образовалась антигитлеровская коалиция, которая выработала курс на разгром агрессора и стала его осуществлять.

Что же касается Советского Союза, то здесь наиболее отчетливо проявилось функционирование войны как особого состояния общества. Основными его признаками стали подчинение всей жизни народов, деятельности государственных и общественных организаций, экономики, науки, духовной жизни общества интересам справедливой войны, защите Отечества. Фронт и тыл стали единым целым, военная деятельность, вооруженная борьба на фронте, действия партизан и подпольщиков приобрели определяющее значение, экономика работала преимущественно на нужды войны; произошли перемены в политической надстройке, существенно возросло значение организаторской деятельности государства, правящей Коммунистической партии, усилились миграционные и демографические изменения в стране, снизился жизненный уровень населения, которое испытывало нужду и лишения военного времени. В то же время существенным признаком советского общества в состоянии войны стал небывалый подъем духовных сил народа, патриотизма, в котором слились исторические традиции защиты Отечества, гражданственности, идеи народовластия, справедливости, социализма, дружбы народов, любовь к Родине и ненависть к врагу. В массовом сознании советских людей преобладал цельный духовный и моральный настрой, который и стал одним из решающих факторов достижения победы в борьбе с фашизмом. И он же обеспечил высокую действенность других факторов победы.

Практика многих государств и после Второй мировой войны показала, что война есть состояние всего общества. Это относится не только к малым странам — жертвам агрессии, но и к мощным в экономическом и военном отношении государствам — США и другим. Так, отражая агрессию США, Вьетнам перестроил всю свою жизнь на военный лад. Но и в США произошли значительные изменения в общественной жизни в связи с вьетнамской авантюрой в экономике, в социально-политической жизни, в идеологии. И это несмотря на то, что на территории США не было военных действий. Здесь продолжалась милитаризация экономики, всей общественной жизни страны. Если в довоенный период в США военные расходы составляли лишь 1–1,3% валового национального продукта страны, то незадолго до начала вьетнамской войны — уже около 8%. В результате же эскалации войны доля военных закупок в национальном продукте намного возросла, а удельный вес военной экономики стал исключительно высок. По образному выражению американского писателя Фреда Кука, США стали «государством войны», «страной-гарнизоном»⁸.

Исторический опыт свидетельствует, что в странах с агрессивным курсом еще в мирное время создаются решающие условия для превращения в особое состояние — состояние войны. Агрессивные силы ведут подготовку войны всесторонне — собственно военную, экономическую, политическую, дипломатическую и идеологическую. Характер и масштабы этой подготовки могут служить показателем готовности государства и его вооруженных сил начать войну, заключают в себе определенные контуры будущей войны.

В условиях подготовки войны агрессивными силами миролюбивые государства, если они не хотят заранее смириться с участью побежденного, вынуждены предпринимать необходимые меры на случай войны. Чтобы быть в состоянии не только отразить нападение агрессора, но и нанести ему поражение, необходимо осуществить всестороннюю подготовку к возможной войне. Следовательно, в этих государствах всегда должны быть определенная объективная мера готовности к отражению агрессии, к войне.

Механизм перехода общества от мирного состояния к войне как состоянию всего общества чрезвычайно противоречив и сложен. Он неодинаков в государствах с различным общественным и политическим строем, различной военной организацией, в больших и малых странах.

Чем точнее мы понимаем механизм перелива, перехода общества из мирного состояния в состояние войны, тем правильнее можно выработать рекомендации военно-политическому руководству и войскам, чтобы не быть застигнутыми врасплох в смысле сроков возникновения войны, возможных средств и приемов ее ведения и т. д.

Войне как состоянию общества присуща определенная система объективных связей и отношений, дающих в совокупности единый закономерный процесс ее течения. Если в мирное время главную роль в ней играют ненасильственные средства осуществления стоящих перед обществом задач, то во время войны положение меняется коренным образом. На первый план выступают насильственные средства. Это — важнейший признак войны как особого состояния общества. Но не единственный.

3. Форма функционирования и развития общества

На всем протяжении истории война между государствами (коалициями) или внутри государства между классами, движениями и т. п. была выражением кризиса либо международных отношений, либо общественных, социально-политических отношений внутри отдельных стран, т. е. выражением кризиса общества (международного сообщества) и одновременно являлась радикальным средством выхода из этого кризиса.

Это обстоятельство означает, что война является определенным способом (формой) существования общества, готовящим (создающим) условия для очередного этапа его развития или изменения международных отношений, но уже мирного. Во время войны историческое время уплотняется, ибо одновременно активно и с особой силой проявляют себя прямо противоположные тенденции — деструктивные, разрушительные и конструктивные, созидательные; замедляющие развитие определенных сфер общественной жизни и ускоряющие их: негативные для одних и позитивные для других и т. д. Война уплотняет историческое время и потому, что она выступает особого рода критерием, «мерилом» прочности, жизненности общественных и государственных систем, экономических структур, политических организаций, партий, а также морально-психологического духа народов воюющих сторон (и не только воюющих), их достоинств и недостатков. Во время войны ярко высвечиваются качества отдельной личности по всем наиболее важным параметрам — мировоззренческому, идеологическому, политическому, нравственному и т. д. Одних война закаляет, делает более возвышенными, а других губит, опустошает, развращает.

История свидетельствует, что война — остроконфликтная диалектика общественных отношений во всей ее противоречивости, сложности борьбы различных социальных сил с благоприятным исходом для одних и неблагоприятным — для других. Диалектика, которую никогда не приветствовали гуманисты всех времен. Они осуждали войны как бесчеловечный способ разрешения противоречий и достижения тех или иных целей. Но войны были и пока остаются историческим явлением. И лишь теперь, когда человечество еще не оправилось от трагических событий Второй мировой войны, но оказалось перед страхом ядерной войны, грозящей в случае ее возникновения уничтожением всего живого на Земле, оно сделало первые, пока еще робкие, шаги навстречу миру без войн и оружия.

Названные выше признаки войны как особой формы существования общества проявляют себя по-разному в историческом измерении в определенный его момент в мировом сообществе и в каждом отдельном государстве, вовлеченном в войну.

В историческом измерении война как форма (способ) существования общества проявила себя преимущественно как разрушительный фактор, действие которого для истории было как негативным, так и позитивным. Так, во время греко-персидских войн и походов Александра Македонского причинен значительный ущерб многим странам, а сопротивление порабощенных народов жестоко подавлялось. Однако и сами завоеватели несли большие потери. Одни общественные отношения распадались, уничтожались, а другие возникали, формировались вновь.

На протяжении веков ломка отживших общественно-экономических отношений сопровождалась разрушением производительных сил, гибелью большого числа людей, нарушением преемственности культурного наследия. Например, такие могущественные государства, как Египет, Вавилон, Ассирия и другие, были преданы забвению, и археологам пришлось открывать их заново.

Значительный урон материальной и духовной культуре причинили крестовые походы средневековых европейских феодальных государств на Восток. В начале ХIII в. во время четвертого крестового похода Константинополь — центр византийской культуры — был разрушен. Через 250 лет город снова подвергся разрушению, на этот раз турецкими войсками.

XVI в. с его знаменитыми географическими открытиями характеризовался завоеваниями Нового Света, истреблением индейцев Америки и уничтожением древних индейских цивилизаций ацтеков в Мексике и инков в Перу. В XVI–XVII вв. феодализм породил сотни войн, в ходе которых народам был причинен колоссальный урон в материальной и духовной культуре.

Материальные потери, причиняемые войнами, особенно возросли с возникновением капитализма. По масштабам истребительных войн и их разрушительным последствиям с ним не может сравниться ни одна из предшествовавших исторических эпох.

Только за первую половину XX в. (1900–1953 гг.) войны и подготовка к ним обошлись народам более чем в 400 млрд долларов, что примерно в 12–13 раз превышает среднегодовой национальный доход всех стран земного шара за этот период. Исключительно большие материальные потери понесло человечество в результате двух мировых войн. Их ход и исход подтвердили, что разрушительность войн возрастает вместе с ростом решительности политических целей, с одной стороны, и увеличением разрушительности средств вооруженной борьбы, с другой. История говорит о том, что совершенствование военной техники, в первую очередь средств поражения, рост их разрушительной силы неизбежно ведут к изменению не только способов ведения войны, но и ее экономических, социально-политических и исторических последствий.

История войн, особенно мировых, свидетельствует, что рост разрушительных последствий войн сопровождался ростом жертв людей. По данным швейцарского ученого Ж.-Ж. Бебеля, в 14,5 тыс. больших и малых войн, происшедших за последние 55,5 века, погибло 3640 млн человек, что немного меньше нынешней численности населения земного шара. Только за последние 3,5 столетия в войнах, происшедших в Европе, общее число безвозвратных потерь увеличилось с 3300 тыс. до 60 млн человек. Кроме того, армии европейских колонизаторов с 1700 по 1939 г. потеряли 1,3 млн человек. Потери же колониальных народов вообще не поддаются учету. Но ясно, что они во много раз превышают потери регулярных войск европейских держав и исчисляются многими миллионами. Характерно, что за эти же годы темпы роста людских потерь в войнах значительно обогнали темпы роста населения. Так, если XVII в. принять за 100%, то среднегодовое число убитых и умерших в связи с войнами в XVIII в. составляло 133%, а численность населения — 132%; в XIX в., соответственно, — 188 и 253; в 1848–1959 гг. — примерно 200 и 425.

Особенно большие потери связаны со Второй мировой войной, в ходе которой в вооруженные силы было мобилизовано более 110 млн человек. Из них многие десятки миллионов были убиты, получили ранения, остались инвалидами. Резко возросли потери гражданского населения.

После Второй мировой войны было подготовлено и развязано несколько сот локальных войн в различных регионах мира. Только в 36 из этих войн жертвы достигли примерно 20 млн человек, т. е. в два раза больше того трагического числа жизней, которые унесла Первая мировая война. При этом современные войны не признают фактически различия между фронтом и тылом, между солдатом, сражающимся на поле боя, и тружеником глубокого тыла, между мужчиной и женщиной, стариками и детьми.

Вторая мировая и Великая Отечественная войны показательны не только разрушительными параметрами. Они характеризовались и тем, что явились решающим радикальным способом коренного изменения баланса сил и баланса интересов, а вместе с тем и системы международных отношений и характера цивилизационного развития народов, стран, мирового сообщества в целом. Действительно, уже в начале века заметно обострилось соперничество великих держав, а две мощные коалиции усилили противоборство за передел мира, сфер влияния и приложения капитала. И ту и другую воюющие стороны не устраивал существовавший баланс сил на мировой арене, который все больше приходил в противоречие с балансом их интересов. Многополюсная система мира становилась все более неустойчивой, и изменить ее в благоприятном для дела мира отношении невоенными средствами оказалось невозможным. Об этом свидетельствовали балканские войны. Здесь, на Балканах, и был дан старт Первой мировой войне. Так впервые в истории не отдельные страны и не отдельные регионы оказались в состоянии войны, а все мировое сообщество. Это было качественно новым явлением в развитии и существовании мировой цивилизации.

Своим ходом и результатами Первая мировая война не только не устранила существовавшие ранее противоречия мирового сообщества, но и стимулировала возникновение новых; не только не устранила неравномерность в развитии и возможностях воевавших и других стран, но, напротив, усилила эту неравномерность и придала ей новые дестабилизирующие черты; не только не привела к гармонии баланс экономических, финансовых и военных сил на мировой арене, но, напротив, усилила различие в соотношении сил ведущих империалистических стран и придала ему качественно новый характер. Это и зафиксировала Версальско-Вашингтонская система договоров. Закрепив итоги войны и несправедливый мир, она заключала в себе такие противоречия, особенно между победителями и побежденными, которые позже вошли в число причин Второй мировой войны.

Двадцать межвоенных лет оказались нестабильными для мирового сообщества. Они включили в себя несколько десятков локальных войн и вооруженных конфликтов, несколько революций, сотни восстаний в колониях и зависимых странах. Нестабильность поразила все сферы общественных отношений, характерными ее проявлениями стали: мировой экономический кризис, охвативший наиболее мощные капиталистические страны (США, Англию и др.), массовое забастовочное движение, возникновение фашизма и приход его в ряде стран к власти, усиление противоречий между победителями и побежденными, СССР и капиталистическими странами, фашизмом и демократией, национализмом и интернационализмом и т. д.

Вторая мировая война 1939–1945 гг. своим содержанием потрясла и изменила мировое сообщество. Но не только: она существенно изменила и содержание века, прежде всего потому, что ее итогом, как подчеркивает профессор С. Ф. Черняховский, «…стало утверждение миропорядка, который на какое-то время сошелся в признании прогрессистских ценностей, веры в человека, веры в его разум, признание антропологического оптимизма, ценности истории и веры в прогресс… Утвердившийся в результате этого Потсдамский мир был миром, где эти ценности были, в принципе, приняты. Спор шел в основном между двумя вариантами прогрессизма: либерализмом США и коммунизмом СССР, двумя, в общем-то, родственными проектами, расходившимися в прочтении этих ценностей, но сходившимися в их принятии»⁹. Вместе с тем итоги войны сделали очевидной глубокую взаимозависимость всех стран и народов всего мира во всех отношениях, но особенно в сфере войны и мира. Различные ветви цивилизации могли развиваться только во взаимодействии. Кроме того, она способствовала разрушению старых и формированию новых центров сил — военной, экономической, политической, идеологической — СССР и США. Прежняя многополюсная система международных отношений, просуществовавшая почти 125 лет, рухнула; образовалась новая — биполярная. Сложились условия для конфронтации лагерей Востока и Запада, военно-силового противоборства между ними. Изменение системы международных отношений оказалось связанным с распадом колониальных империй, колониальной системы, начавшимся во время войны, национально-освободительными войнами; с новым этапом решения социальных проблем, народно-демократическими и социалистическими революциями. Война обострила и ускорила для многих народов мира решение проблемы социального выбора на путях социальной справедливости и народовластия. Но процесс этот протекал трудно, болезненно — отчасти потому, что он сопровождался историческим соревнованием существовавших тогда идеологий, главным образом либерально-буржуазной и социалистической.

Иначе говоря, Вторая мировая война была способом существования мирового сообщества, который характеризовался вооруженным противоборством противостоящих друг другу коалиций. В каждой из них были свои способы (формы) сосуществования, взаимодействия государств и народов; свои политические цели, свои интересы и идеи; свои лидеры, свои центры системообразования; каждое отдельное государство обладало «своими» возможностями и способностями к решению общих для коалиции задач, по-своему перестраивалось на военный лад и по-своему вело «свою» войну. В целом же исторический спор между противоборствующими сторонами и их проектами мироустройства завершился в пользу Советского Союза и антигитлеровской коалиции в целом. Тем самым окончание Второй мировой войны в XX в. знаменовало начало нового этапа всемирной истории.

4. Сущность и характер

Важнейшая особенность войны как особого состояния общества состоит в подчиненности всех ее явлений и процессов политике классов, государств, ведущих войну. История показала, что все войны, независимо от исторических условий и причин возникновения, целей, способов ведения и результатов, по своей сущности были и остаются продолжением политики. На это обратили внимание еще в древности греческие мыслители Аристотель и Платон, а позже писали многие философы, политики, военные деятели, военные историки и теоретики. В России на зависимость войны от политики указывали полководцы П. А. Румянцев, А. В. Суворов и М. И. Кутузов и многие военные теоретики. На Западе также имелись подобные высказывания. Но наиболее полное и глубокое обоснование этому факту дал немецкий военный историк и теоретик К. Клаузевиц. Он писал: «Итак, мы видим, что война есть не только политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение политических отношений, осуществление их другими средствами. То, что еще остается в ней своеобразного, относится лишь к своеобразию ее средств... Сколь бы сильно полководец в отдельных случаях ни воздействовал на политические намерения, это воздействие следует рассматривать только как видоизменение их: ибо политическое намерение является целью, война же только средство, а никогда нельзя мыслить средство без цели»¹⁰.

Позже, особенно в советский период развития военной теории, это положение о подчиненности войны политике всесторонне рассмотрели В. И. Ленин, а вслед за ним многие военные деятели и теоретики¹¹ .

Отмечая, что война есть продолжение политики иными, а именно вооруженными средствами, следует, что политика составляет основной элемент сущности войны, так как она порождает войну как средство разрешения общественных противоречий; определяет цели войны, ее социально-политический и военно-стратегический характер; оказывает решающее воздействие на общество в целях создания и использования необходимой военной мощи; обеспечивает достижение поставленных целей не только с помощью вооруженного насилия, но и других видов борьбы в войне (экономической, научно-технической, дипломатической, идеологической); обусловливает характер и направленность послевоенного мира.

Другую специфическую сторону сущности войны составляет вооруженная борьба, которая имеет способность обратного воздействия на политику. Так, ход вооруженной борьбы может заставить пересмотреть не только политические цели войны, но и всю внутреннюю и внешнюю политику воюющей стороны (воюющих сторон). Истории известны случаи, когда исход вооруженной борьбы в войне изменял всю политическую систему общества, его духовную жизнь, экономику и т. д.

Обе стороны сущности войны находятся в диалектическом взаимодействии, и изменение одной из них, как правило, влечет изменение другой, что находит отражение в законах войны. Так, возникновение ракетно-ядерного оружия и других видов ОМП коренным образом изменило не только характер вооруженной борьбы, но и ее политическое содержание, сделав войну в целом иррациональной.

Наличие в сущности войны двух диалектически взаимосвязанных сторон обусловливает в ней и социально-политический, и стратегический характер. Это две взаимосвязанные стороны войны.

Социально-политический характер войны раскрывает ее многообразные связи со всеми сферами и областями общественной жизни (политическими, социальными, экономическими, духовными, правовыми, моральными и т. д.). Вследствие этого социально-политический характер конкретной войны можно определить с морально-политической точки зрения как справедливый или несправедливый; с точки зрения признанного международного права — законный или незаконный; с точки зрения социально-исторического развития — прогрессивный или реакционный характер и т. д.

Военно-стратегический характер войны в свою очередь раскрывает ее многообразные связи с собственно военной областью деятельности. Оценка военно-стратегического характера войны предполагает определение ее военно-стратегических целей, применяемых воюющими сторонами средств поражения и военной техники, видов и масштабов военных действий, способов их ведения, физико-географических условий и т. д.

Выяснение сущности войны и оценка ее социально-политического и военно-стратегического характера являются необходимым и обязательным условием познания ее законов. При этом следует учитывать, что сущность войны, как и сущность любого сложного явления, имеет несколько уровней: менее глубоких, т. е. больше связанных с внешними проявлениями, и более глубоких. Ибо наше познание движется от сущности первого порядка к сущности второго, третьего и т. д. Так, сущностью первого, ближайшего порядка выступает направляемая политикой вооруженная борьба, законы которой исследуются военной наукой. Сущность второго, более глубокого порядка выражает зависимость войны во всех ее формах от политики. Сущностью третьего, еще более глубокого порядка является социально-экономическое содержание самой политики. И так далее.

Сущность войны, выраженная в упомянутом положении Клаузевица, представляет тот «внутренний механизм», который определяет прежде всего длительно действующие, решающие причины, с необходимостью порождающие явления, называемые войной. Наиболее глубокие причины, порождающие войны, заключаются в конфликтно-противоречивом характере способа производства и общественных отношений в целом, системе социального и национального угнетения, которые порождают вооруженное насилие одних государств, народов, классов, социальных групп над другими. Одновременно с общими действуют и особенные причины войны, отражающие конкретную историческую эпоху, период общественного развития, содержание вызревающих общественных противоречий. Общие и особенные причины возникновения войн, связанные с объективными условиями общественного развития, действуют вместе с единичными (частными) причинами, которые связаны с субъективным фактором, т. е. с деятельностью социально-политических сил, заинтересованных в войне. Например, действие общих, особенных и конкретных причин, породивших Вторую мировую войну, рельефно проявилось в деятельности реакционных империалистических сил, их политических, государственных, военных и других организаций. В первую очередь это относится к агрессивным государствам фашистского блока, а в них — к реакционной военщине, которая была ревностной исполнительницей воли прусских юнкеров, рурских магнатов, японских дзайбацу (монополий) и явилась наиболее энергичной силой, раздувшей пожар мировой войны.

Характер, механизм действия общих, особенных и частных (конкретных) причин обусловлен содержанием той эпохи, в которую они действуют, и существенно зависит от расстановки и соотношения сил на мировой арене. И в наши дни есть силы, заинтересованные в развязывании войн. Свидетельством тому служат многочисленные локальные войны в разных регионах мира, агрессивные военные акции США и НАТО против народов Югославии, Ливии, Ирака, кровавые события на Ближнем Востоке, на Украине, в Сирии и т. д. А еще совсем недавно в США разрабатывались планы ядерной войны против Советского Союза.

Отсюда вывод: знание и понимание причин и условий возникновения войн в любых условиях позволяют определять возможные военные опасности и угрозы, видеть их характер, возможные пути развития, что крайне необходимо для эффективного решения задач по обеспечению нашей национальной безопасности, укрепления оборонной мощи страны и развития Вооруженных сил России.

5. Война в контексте глобализации

История развития человечества, особенно новая и новейшая, показывает, что пока в мире сохраняются напряженность, нестабильность — политическая и стратегическая, происходят военные конфликты и войны на проектной, национальной, территориальной и религиозной почве. Поэтому крайне необходимы верная оценка военно-политической обстановки и своевременное определение источников и характера военных опасностей, угроз и возможных войн.

В мировой практике существуют различные методологии и методики, позволяющие политическому руководству страны решать названную выше проблему отношений с другими странами и мировым сообществом; анализировать опасности возникновения войн; определять вероятные действия; политические цели потенциальных противников, с одной стороны, союзнические обязательства — с другой, оценивать возможности страны по обеспечению своей безопасности.

Эти обстоятельства в диалектической взаимосвязи с историческими, глобальными, эпохальными и иными факторами стимулировали как в нашей стране, так и за рубежом почти одновременное начало разработок новой концепции войны и соответствующих ей форм вооруженной борьбы. Эти разработки характеризуются, во-первых, учетом перспектив создания новых боевых средств, что, в свою очередь, неизбежно вызовет изменение характера вооруженного противоборства, форм и способов его ведения¹². Этому учит многовековая военная история.

Кроме того, предполагается, что в соотношении вооруженных и невооруженных форм насилия, прямых и опосредованных действий вооруженных сил в XXI в. произойдут такие изменения, которые сделают войну «бескровной». Авторы таких утверждений, как правило, опираются на опыт холодной войны, называя ее третьей мировой войной. Действительно, по социально-политическим последствиям смены миропорядка холодная война сравнима с двумя прошлыми мировыми войнами. Произошли крупномасштабные геополитические изменения, перегруппировка сил, коалиций, союзов, в ряде стран сменились политические режимы, возникло свыше двух десятков новых государств. Из этого следует, что необходимо внимательно изучать формы и способы ведения холодной войны, а также способы использования армии и флота в вооруженных конфликтах и локальных войнах, сочетание в них силовых и несиловых действий.

В этой связи представляют большой интерес два обстоятельства.

Первое. Рассуждение Клаузевица о том, что война обязательно должна включать в состав своих действий вооруженное насилие, которым достигается уничтожение противника, захват территорий, ценностей и т. д. Он писал: «Могут существовать войны, в которых цель является еще более незначительной и сведется к простой угрозе, к ведению переговоров с оружием в руках, а случай поддержки союзника может обратиться в чисто демонстративные действия»¹³.

Второе обстоятельство относится к началу XXI в. В США в официальных документах ограниченные войны классифицируются по интенсивности действий — высокая, средняя, низкая. Конфликты (войны) низкой интенсивности, возведенные в ранг составных элементов стратегии национальной безопасности во внешнеполитической, экономической, идеологической, политической и военной областях, рассматриваются как «ограниченная политико-военная борьба для достижения национальных интересов и целей». Она предполагает широкий диапазон применяемых сил и средств: от дипломатического и социального давления до применения вооруженных методов борьбы с ограниченными целями.

Более того, предполагается, что в ближайшие десятилетия войны на истощение потеряют всякий смысл, а самая современная на сегодняшний день боевая техника утратит свое значение. На смену массовым армиям придут небольшие компактные вооруженные силы с иным боевым потенциалом, способные вести военные действия за тысячи километров от базовой территории. По расчетам военных специалистов, целесообразно в будущих военных операциях отказаться от применения вооружений, причиняющих огромные людские потери, разрушающих материальные ценности и нарушающих экологию. Хирургическими ударами высокоточного оружия, массированным применением радиоэлектронного подавления и других видов несмертельного оружия считается возможным нарушить информационное поле противника, привести его в небоеготовное состояние, оглушив и ослепив. Оружие с новыми физическими свойствами способно, не убивая людей, нарушить работу средств связи, радиолокации, компьютерные сети, навигацию, наведение и в целом управление.

Кроме того, при разработке новой концепции войны допускается, что переход к войнам нового поколения осуществляется не столь быстро, и потому столкновение войск (сил) может произойти в любых формах. Агрессия может перейти в вооруженный конфликт, локальную или крупномасштабную войну, обычную или ядерную. При этом необходимо исследование возможного применения ядерного оружия и способов защиты от него. Имея в виду мнения многих специалистов о запрещении и уничтожении всех ядерных средств военного назначения, аналитики полагают, что вероятность ядерного конфликта не исключена. Многие государства считают ядерное оружие средством сдерживания и готовы использовать его в определенных условиях.

В последние годы многие российские военные теоретики отмечают снижение угрозы возникновения всеобщей ядерной и глобальной обычной войны и одновременное повышение уровня региональной конфликтности в различных районах мира. Последнее обусловливает усиление опасности возникновения вооруженных конфликтов и локальных войн. В связи с этим не исключается участие Вооруженных Сил России в вооруженных столкновениях как в районах, непосредственно прилегающих к границам России или находящихся на небольшом расстоянии от них (Средний и Ближний Восток, Средняя, Южная и Юго-Восточная Азия, Дальний Восток), так и в районах, удаленных от границ (при наличии там интересов России).

Для этого вооруженные силы должны овладевать новыми нестандартными формами действий и способами разгрома противника, основанными на использовании разведывательно-ударных и разведывательно-огневых комплексов, проведении воздушно-наземного маневра, совершении стремительных аэромобильных рейдов, нанесении массированных ударов ракетными войсками и авиацией с одновременным радиоэлектронным подавлением его систем управления оружием и войсками.

Считается, что проявление агрессивности со стороны государств может свидетельствовать о подготовке даже крупномасштабной войны. Характер ее, по мнению специалистов, может быть специфическим. Подобную войну некоторые специалисты называют гибридной. В ней предполагается, по возможности без ведения боевых действий в обычном понимании, достичь бескровной победы политическими, дипломатическими, экономическими и военными мерами. Для этого основные усилия сосредоточиваются на разрушении информационного ресурса государства, системы управления, каналов навигации и наведения. Особое место отводится информационно-психологическому противоборству. Ставится задача добиться существенного ослабления военного потенциала противника несиловыми действиями.

Предполагается с первых часов войны решительным подавлением воли к сопротивлению парализовать военное и государственное управление противной стороны, нанести сокрушительное поражение ее вооруженным силам и тем самым поставить вопрос о капитуляции. Утверждается, что для действий с позиции силы необходимо решающее технологическое превосходство, прежде всего в наукоемких видах оружия, электронике, роботизации, компьютеризации, космических средствах и информатике.

Прогнозируя характер возможных войн, можно ожидать, что в XXI в. появятся ныне неизвестные виды вооружения и военной техники, основанные на новых физических свойствах, позволяющие наносить удары (в том числе из космоса) по любым объектам, независимо от их защищенности.

Вместе с тем оценка предполагаемых войн должна исходить из учета возможных тенденций развития международной военно-политической обстановки и, что очень важно, особенностей решения проблем мира и войны на каждом этапе исторического развития. Необходимо также учитывать такую особенность, как формирование оборонной мощи ведущих государств мира одновременно с созданием единой информационно-коммуникационной сети, которая объединяет источники информации, органы управления и средства поражения (подавления!). Эта концепция ведения военных действий с использованием единого информационного пространства стала, с легкой руки США, называться «сетецентрической войной».

Опыт мирового развития конца ХХ — начала ХХI в. показывает, что изменение характера войн, форм и способов их ведения обусловлено и такими факторами, как, например, политические технологии «цветных революций» («оранжевых» и др.), так называемый экспорт революций из одной страны в другую, снижение воспитательного воздействия культуры, искусства, образования и спорта на молодежь (главным образом), снижение (падение) жизненного уровня населения, особенно молодежи, антигуманное, несправедливое воздействие на традиции, настроения, интересы населения (в первую очередь молодежи) и т. п.

В публикациях последнего времени подчеркивается, что в ходе эволюции эпоха классических войн завершилась и наступила пора неклассических, постклассических войн: бесконтактных, информационных, сетецентрических, гибридных, экологических и т. п. Об этом, например, рассказывается в содержательной статье известных военных теоретиков С. А. Богданова и С. Г. Чикинова в журнале «Военная мысль»¹⁴. В ней, в частности, отмечается: «Несмотря на утверждения некоторых военных ученых о необходимости коренного пересмотра сущности и содержания войны и утрате приоритетности применения в ней военной силы, все-таки именно обязательность применения вооруженных сил является тем главным критерием, который отличает войну как особый период межгосударственного противоборства от других периодов существования государств, подтверждая тем самым неизменность подхода к сущности войны. Неслучайно многие военные специалисты считают, что война будущего все-таки останется войной»¹⁵. Пока, добавим мы, в обществе существуют ее фундаментальные причины. В статье справедливо отмечается, что холодная война является войной нового типа, требующей специального рассмотрения. Она, подчеркивают авторы, «…является уникальной, назревавшей несколько десятилетий, она уже охватила активное ядро всего человечества (стала глобальной) и угрожает стать стержнем исторической жизни ХХI столетия»¹⁶.

Недавно переведена на русский язык книга американского автора Яна Морриса «Война. Для чего она нужна?», в которой на большом историческом материале рассматривается роль конфликтов и войн в прогрессе цивилизации, от приматов до роботов¹⁷. О войнах новой эпохи интересный материал можно найти и на страницах журнала «Военная мысль»¹⁸.

***

Таким образом, война является историческим и социально-политическим явлением, сущность которого заключена в политике противоборствующих сторон. Сложность и противоречивость войны находят выражение в системе условий и факторов, взаимодействие которых образует определенную систему, крайне динамичную, со многими быстродействующими параметрами, необходимыми и случайными, и другими видами связей и отношений. Постоянно меняющийся характер явлений войны, их противоречивость обусловливают и сложность и характер познания ее законов.

Глава 2.
Особенности познания

Законы войны познаются и отражаются на эмпирическом и теоретическом уровнях. Для эмпирического познания законов войны характерно выявление (установление) повторяемости процессов, явлений войны (военных действий), их связей и отношений Соответственно природе этой ступени познания исследуемые законы отражают сущность войны, военных действий, но недостаточно глубоко и полно. Несмотря на это, эмпирические законы служили и служат основой целесообразной деятельности войск.

Высшим уровнем познания законов войны является теоретический. Здесь познаются и отражаются не только повторяемость явлений и процессов войны, взаимосвязь ее существенных сторон, но и выявляется механизм действия того или иного объективного закона, а это, в свою очередь, увеличивает возможности политического и военного руководства в процессе использования познанных законов.

1. От эмпирического познания к теоретическому

Таков путь познания законов войны как внутренних, существенных, необходимых ее связей и отношений. Этот путь познания достаточно сложен и противоречив, прежде всего потому, что сложно и противоречиво познание вообще, в котором различаются эмпирические, или чувственные, и осмысленные, или логические ступени. Связь между ними диалектическая. Кроме того, сложность и противоречивость познания обусловлена самой природой социальной формы движения материи, важной стороной которой является война. Для познания ее существенных, устойчивых связей необходимо знать движущие силы, формой которых являются интересы, потребности и побуждения людей. А они исторически непостоянны и изменчивы, но всякий раз по-своему. Наконец, сложность и противоречивость пути познания законов обусловлена и самой войной как историческим явлением, представляющим собой конфликтную ситуацию, вооруженное противоборство больших масс людей, преследующих противоположные политические, военные и иные цели.

Нельзя забывать, что познание законов войны (и вооруженной борьбы) осуществляют люди — полководцы, военачальники, воины, теоретики, историки и т. д., — различающиеся между собой мировоззрением, характером деятельности, своими политическими и идеологическими пристрастиями, вследствие чего и характер познания, и результаты познания несут на себе печать личности. К тому же познание законов во время войны отличается от познания в мирное время.

Развитие знаний о законах войны на эмпирическом, чувственном и на рациональном, логическом уровнях познания всегда было глубоко диалектическим — так же, как диалектически связаны между собой ощущения и мышление. Хотя это и разные уровни познания, но противопоставлять их друг другу неправомерно. В ощущениях, например, не воспринимается справедливый характер войны. Это дает мышление. Но само мышление получает данные о справедливости или несправедливости войны из чувственного восприятия отношения войск к населению, к культуре, традициям народа и т. д. Следовательно, чувственные восприятия служат материалом для мышления, ощущения являются непосредственным источником логического познания, и все формы логического (рационального) мышления — понятия, суждения, умозаключения возникают в конечном счете из ощущений. В ощущениях предмет дается непосредственно, а в мышлении — опосредованно через ощущения, восприятия и представления, но в конечном счете источником понятий является тот же материальный мир.

Общей основой обоих уровней или ступеней познания является практика. На ее основе складывается весь процесс познания; практикой проверяется каждый его шаг. Практикой определяется и переход от представлений к понятиям; понятия возникают непосредственно из обобщения представлений.

В военном деле практика может быть мирная, а может быть и не мирная в том случае, когда ведется вооруженная борьба в различных формах и масштабах. В последнем случае, т. е. во время вооруженной борьбы, войны мысль человека направлена на то, чтобы найти пути победы над противником. Но об этом думают и до войны. Так было в прошлом, так происходит и теперь. Так, рассуждая о победе в войне, древнекитайский полководец Сунь-Цзы полагал, что для ее достижения необходимо особым образом сочетать пять основных элементов: «путь» (моральный элемент), «небо» (время, когда происходят войны), «земля» (местность), «полководец», «закон» (правила воинского строя, снабжение армии и командование ею)¹⁹. Позже полководец и историк Древней Греции Ксенофонт уже связывал достижение победы с соотношением сил противоборствующих сторон²⁰. К этому же выводу пришел римский писатель Флавий Вегеций. «Для вождя, — писал он, — наиболее полезным и искусным приемом является выбрать из всего войска знающих военное дело и мудрых людей и... вести с ними беседы о своем и о вражеском войске о том, у кого больше бойцов, у нас или у врагов, чьи более мужественны в тяжелых условиях»²¹. В зависимости от соотношения сил Вегеций рекомендовал применять различные способы борьбы с противником²².

Важным шагом в обосновании роли соотношения сил как определяющего фактора вооруженной борьбы явилось открытие Эпаминондом (IV в. до н. э.) принципа неравномерного распределения войск по фронту и создания ударного кулака на решающем участке боевого построения. Принцип Эпаминонда, как признают многие военные мыслители, всегда определяет исход почти всех решающих сражений. Принцип Эпаминонда — отражение двух характерных моментов: во-первых, особенностей фаланговой тактики; во-вторых, изменения роли конницы в ходе военных действий. Как пишет Г. Дельбрюк, новшество Эпаминонда «исходило из чисто внешнего, случайного явления старой фаланговой тактики — своеобразной тяги вправо, которая отнюдь не имела какого-либо более глубокого значения, а являлась только следствием того обстоятельства, что щит носили на левой руке; но дальнейшим следствием было то, что победу обычно одерживало правое крыло и нередко — с обеих сторон одновременно»²³. Используя кавалерию и пехоту, Эпаминонд заменил равномерное распределение сил по фронту неравномерным, усилил левое крыло путем увеличения глубины и укорочения фронта и прикрыл его конницей. Вследствие этого фаланга перестала быть или только обороняющейся или только наступающей; с введением нового элемента — колонны — бой стал единством наступательных и оборонительных действий войск.

В последующем экономию сил, осуществляемую в боевом строе Эпаминонда, Александр Македонский довел до такого комбинированного применения различных родов войск, какого Греция с ее незначительной конницей никогда не могла бы достигнуть. Неравномерности распределения сил по фронту при данном соотношении сил особое значение придавал Юлий Цезарь. Стремясь осуществить поставленные цели, он добивался распыления сил противника и громил его по частям; он стал использовать свой резерв как средство решительного разгрома врага.

В средние века интересные и важные мысли в понимании закономерностей войн высказал Никколо Макиавелли, один из первых писателей того времени. Макиавелли сформулировал ряд положений о материальных условиях достижения победы в войне. Он писал: «Люди, оружие, деньги и хлеб — вот жизненная сила войны. Из этих четырех условий всего важнее первые два, ибо с людьми и оружием всегда можно достать деньги и хлеб, но с одним хлебом и деньгами ты не достанешь ни людей, ни оружия»²⁴.

Макиавелли сформулировал некоторые принципы и правила ведения войны, в которых нашли отражение ее факторы. Например, он писал: «Все, что полезно неприятелю, вредно тебе, и все, что полезно тебе, вредно неприятелю. Тот, кто на войне бдительнее следит за неприятелем и тщательнее обучает и упражняет свои войска, подвергается меньшей опасности и может больше надеяться на победу»²⁵. В числе того, что полезно для победы, Макиавелли называет моральный дух войск, их обученность, дисциплинированность, талант полководца и т. д.

Дальнейшее развитие взглядов на факторы, определяющие ход вооруженной борьбы и войны в целом, на их законы, стало возможным на новом историческом этапе и на более высоком уровне развития военно-теоретической мысли. Большое влияние здесь оказали передовые для своего времени философские школы — просветители, философы-материалисты XVIII в.

Одно из направлений брало свое начало в сочинениях Генриха Ллойда²⁶ и Генриха Дитриха Бюлова²⁷, обобщивших опыт войн нового времени. В материальных условиях войны военные теоретики уже видели существенную связь между такими элементами, как армия, оружие, географические условия, пространство и время. Связи этих элементов (технической части войны) считались поддающимися математическому выражению, а их содержание сводилось к нескольким постоянным принципам. Особое значение придавалось географическому фактору и передвижению войск как наиболее важным, основным для хода и исхода войн. Напротив, Г. Ллойд и другие теоретики исходили из того, что духовная сторона войны не подчинена никаким правилам и является сферой неограниченного творчества полководца²⁸.

В подобной односторонности таилась большая опасность для военной теории и практики.

В конце XIX — начале XX в. в новой исторической обстановке так называемый географический детерминизм был использован как орудие обоснования империалистической политики, вошел в основу теории «морской силы» А. Мэхэна²⁹, теории «господства на море» Ф. Коломба³⁰.

Другое направление связано главным образом с именем известного военного теоретика Анри Жомини, обобщившего опыт войн эпохи французской буржуазной революции и Наполеона Бонапарта. Жомини исследовал причинно-следственные связи, свойственные военным действиям, пытался раскрыть характер взаимодействия тех элементов, от которых зависит судьба войны, изолируя при этом военное искусство от социально-экономических и политических условий. Он развивал идею неравномерного распределения сил и средств (принцип Эпаминонда) в интересах быстрейшего и эффективного достижения военных целей³¹.

По существу, это анализ соотношения сил воюющих сторон, зависимости этого соотношения от политических целей войны, но главным образом — от действий и гения полководца.

А. Жомини считал, что связи между элементами военных действий и взаимодействие их исторически неизменны, и на этом основании он пришел к выводу о существовании небольшого числа основных принципов войны и практических правил их применения. Утверждая вечность принципов военного искусства, Жомини сумел, однако, правильно понять определяющее воздействие вооружения и организации войск на военное искусство, хотя и относил его лишь к тактической области.

Чрезвычайно важным в развитии взглядов на законы войны является направление, связанное с идеями немецкого военного историка и теоретика XIX в. К. Клаузевица. Глубоко исследовав опыт войн, применив диалектику Гегеля к его анализу, Клаузевицу удалось преодолеть ограниченность взглядов некоторых своих предшественников и современников и сформулировать ряд важных положений. Он дал развернутое определение войны и показал, что «война есть не только политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение политических отношений, осуществление их другими средствами»³².

Это, конечно, не означает, что другие военные мыслители не видели связи между политикой и войной. То, что война связана с политикой, учитывали еще во времена Платона и Аристотеля. Отмечали эту связь многие русские и иностранные полководцы, военные мыслители XVIII–XIX вв. Однако более глубокий анализ взаимосвязи политики и войны с позиций диалектики впервые был дан Клаузевицем.

Выделив войну из совокупности общественных отношений, он сумел выявить такие связи в ходе войн, которые до него никто так глубоко и всесторонне не рассматривал. Это, прежде всего, «взаимосвязь абсолютного и относительного в войне, внутреннего и внешнего, непосредственного и опосредованного, основания войны и условий ее ведения. Характеризуя непосредственные и опосредованные связи в войне, Клаузевиц дал анализ политических и стратегических целей в их соотношении со средствами. Он показал взаимосвязь стратегии и политики, вооружения и географических условий, материальных и духовных факторов.

Клаузевиц обращает особое внимание на многообразие связей в войне, на взаимосвязь явлений войны и их связь с конечным результатом войны³³.

Он пытался дать обоснование взаимосвязи причинности и закона, необходимости и случайности. Например, идея необходимости проходит в рассуждениях Клаузевица о соотношении наступления и обороны, материальных и моральных факторов в бою. В хаосе случайностей он видел определенные причинно-следственные связи и отношения, понимал, что они неравнозначны, что в ходе борьбы обстановка складывается в зависимости от соотношения сил и что в результате этого в вооруженной борьбе возникают закономерные связи и отношения, имеющие характер необходимости.

Вместе с тем в явлениях и процессах вооруженной борьбы он видел хаос случайностей, с одной стороны, и полководца — с другой, взаимодействующих друг с другом при определяющей роли полководца. Поэтому он считал, что гений полководца действует «вне закона»³⁴.

Немало сделали для обобщения опыта военной истории и другие исследователи. Немецкий военный теоретик Верди дю Вернуа³⁵ анализировал взаимообусловленность общих основ развития военного дела и его отдельных сторон, частных случаев; X. Мольтке³⁶ исследовал зависимость военных успехов от сосредоточения и рассредоточения войск, средств сообщения и связи, рассматривал факторы, воздействующие на управление войсками; С. Шлихтинг³⁷ высказал ряд положений об обусловленности военного искусства средствами ведения войны, общей культурой народа и хозяйственным состоянием страны. Он полнее других рассмотрел вопрос о взаимодействии различных армий на одном театре военных действий. Фон дер Гольц³⁸ раскрыл глубокую связь между характером войны данной эпохи и массовыми многомиллионными армиями, считая, что разгром армии еще не ведет к окончанию войны.

Ф. Бернгарди³⁹ видел подчиненность войны законам, пытался разработать теорию управления войсками, выяснить соотношение военной теории и военного искусства. Французский военный теоретик Ф. Фош⁴⁰ анализировал характер соотношения сил сторон, его отдельные элементы, вопросы управления ими и т. д.

Почти одновременно с военными деятелями и мыслителями западных стран в России также сформировалось направление в военных знаниях, в котором разрабатывалась идея подчиненности явлений и процессов вооруженной борьбы и войны в целом законам и закономерностям. Хотя эти понятия и не всегда упоминались. В XVIII в. эта идея наиболее полно была разработана выдающимся русским полководцем А. В. Суворовым в «Науке побеждать», многочисленных письмах, приказах, инструкциях и т. д. В частности, в 1794 г. он сформулировал тринадцать правил, общих руководящих начал, которые назвал «Моя тактика», но фактически они являлись правилами в ходе ведения вооруженной борьбы и войны в целом, в которых аккумулировались тогдашние знания о движущих силах и факторах войны, о ее законах. Но об этом подробнее будет сказано в последующем в связи с механизмом реализации законов войны. В частности, Суворов особое значение придавал фактору времени и разумному использованию сил в соответствии с обстановкой. Моральный дух войск, по мнению Суворова, был важным фактором успехов в войне. Это положение особо подчеркивал и другой выдающийся полководец — М. И. Кутузов. Отмечая храбрость и героизм русских войск, проявленные в Отечественной войне 1812 года, он писал: «Но не пройдут и не умолкнут содеянные... громкие дела и подвиги ваши; потомство сохранит их в памяти своей. Вы кровию своею спасли Отечество...»⁴¹.

Кутузов понимал связь войны с политикой, зависимость первой от второй. «Обстоятельства политические, — писал он, — укажут род войны...»⁴². М. И. Кутузов лучше других оценивал значение для вооруженной борьбы политической цели войны и в соответствии с ней определяющую роль стратегии по отношению к тактике. Тактические победы он рассматривал в свете политических и военных целей войны.

Различные стороны исторического опыта войн рассматривали представители различных направлений в России в целях поиска в нем закономерностей войны. А. И. Хатов раньше других западных военных писателей показал зависимость тактики от оружия и нравственных возможностей народов, которые в свою очередь зависят от способа правления в государстве. Он пытался выйти за рамки военного дела и объяснить характер его обусловленности некоторыми социальными факторами⁴³.

Стремились понять обусловленность войн различного рода социальными факторами П. И. Пестель, Д. И. Завалишин, Н. Н. Муравьев, И. Г. Бурцев. Пестель, например, хорошо понимал определяющую роль господствующего строя в организации вооруженных сил. Он показал качественные особенности родов войск и необходимость их взаимодействия, обусловленность различных уровней военного искусства. Бурцев исследовал взаимосвязь объективных причин, действующих в войне, и правил (принципов), в которых они отражены, поставил вопрос о соотношении необходимости и свободы в деятельности полководца⁴⁴.

Н. В. Медем анализировал внутреннюю связь между политикой, стратегией и тактикой, обусловленность военных успехов устройством и качеством войск, искусством военачальников. Он видел определяющее воздействие прогресса военной техники на военное искусство. Медем писал: «Изобретение какого-либо нового оружия, употребление каких-либо новых средств, доселе неизвестных, может внезапно изменить все, и нельзя ручаться, что стратегия не испытает такого же изменения, какому она подверглась по введению огнестрельного оружия»⁴⁵.

Критикуя военных писателей, которые отстаивали вечные и неизменные принципы военного искусства, Медем доказывал, что не может быть безусловных правил, годных для любых случаев, что характер действия войск зависит не от одной воли полководцев, а преимущественно от соотношения сил воюющих сторон и других обстоятельств. Однако нечеткое представление об обусловленности войны социально-политическими условиями, несовершенная методология были в числе причин отрицания Медемом теории военного искусства. За это критиковал Н. В. Медема П. А. Языков, который доказывал существование связи между истинами науки и практикой. Он подчеркивал воздействие политики на стратегию, а также зависимость хода войны от сражения между главными силами сторон⁴⁶.

Глубокий след в истолковании опыта войн оставил и Д. В. Давыдов, исследовавший связи действий регулярных войск с действиями партизан в войнах XIX в., зависимость вооруженной борьбы от обстоятельств, заключенных в характере народа, природе государства⁴⁷. Глубокое понимание процессов войны было характерно также для А. И. Астафьева и Н. П. Михневича. Астафьев видел в войне существенные и необходимые отношения и считал, что развитие военных знаний позволяет их выражать все более полно и точно. Это неизбежно сказывается на степени точности и полноты принципов военного искусства⁴⁸. Н. П. Михневич был убежден в действии законов войны, заботился о наиболее адекватном их отражении в военной теории и поставил вопрос о различении законов войны и степени их общности⁴⁹. Хатов считал неправомерным применение законов физики и механики к объяснению явлений тактики. Он писал: «Все физические законы о движении тел, будучи применены в тактике, делаются ложными потому, что войска нельзя уподобить массе, ибо они не есть тело сплошное»⁵⁰. Свой вклад в теоретическое решение проблемы движущих сил войны внесли и другие представители русской военной мысли.

Наряду с полководцами, военными историками и теоретиками, обобщившими опыт военной истории и сделавшими на его основе ряд важных теоретических выводов, известны и такие писатели, которые рассматривали этот опыт абстрактно, а также догматизировали его либо объясняли с позиций мистицизма. Например, еще в XVIII в. Я. Пюйсегюр пытался развить теорию войны, которая существует якобы независимо от практики и может объяснить все, что касается вечных принципов в их приложении к действиям войск. В XIX в. это повторилось вновь. В. Виллизен в Германии, Ж. Леваль во Франции и Г. А. Леер в России развили догматически-рационалистический метод мышления и, оторвав военную теорию от практики, мало способствовали решению проблемы определяющих факторов, или движущих сил войны. Подобное истолкование фактов не способствовало разграничению важного и неважного, необходимого и случайного в войне; оно не позволило найти реальную основу взаимодействия явлений и процессов, усматривая ее в сознании, в идеальном. А без признания материальной основы взаимодействия не может быть верных взглядов на законы войны.

Это признают, по существу, и некоторые западные военные теоретики. Например, они считают, что интуитивизм А. Бергсона, его идея мистического «жизненного порыва» как основы развития природы и общества оказали воздействие на мышление французских военачальников, которые не справились с анализом и оценкой целей войны и возможным соотношением сил в ней, не сумели оценить ее факторы. Накануне Первой мировой войны французский генштаб, пишет П. де ля Бати, больше полагался на интуицию, на вдохновение, импровизацию, чем на объективный учет соотношения сил, условий и т. п.⁵¹.

Эта тенденция в западной военной теории значительно усилилась после Первой мировой войны и поражения внутренней контрреволюции и империалистической интервенции в Гражданской войне 1918–1920 гг. в Советской России. Отчасти потому, что социальное познание в странах Запада стало «насыщаться» идеями конформизма и индетерминизма. Этому впоследствии в определенной степени способствовали и политические и исторические итоги Второй мировой войны. В целом социальные факторы стали причиной обострения гносеологических проблем при исследовании законов войны в военно-философской и военной мысли. Не всегда гладко и не без противоречий теоретико-гносеологического и методологического характера происходило обсуждение проблемы законов и в СССР.

2. Особенности теоретического познания

Теоретический уровень познания законов войны в отечественной и зарубежной военной теории характеризовался общими и особенными, специфическими для разных стран чертами. Общие черты состояли в характере теоретических представлений о законах войны, вытекавших из военного опыта, определялись параметрами общего уровня развития философской и общенаучной мысли и военной техники, отражали заинтересованность военных теоретиков и практиков разных стран в создании военной теории, нацеленной на военные победы. Особенные и специфические черты знаний о законах войны в отдельных странах обусловливались прежде всего своеобразием их исторического развития, геополитического и стратегического положения, а также национальными и культурными особенностями, характером господствовавших в них политических систем, идеологий, уровнем развития военного дела и т. п. Вследствие действия названных причин, обстоятельств и факторов военная теория стран Запада, России, а затем Советского Союза в XX в. в решении проблемы законов войны имела существенные достижения. Военно-теоретические системы довольно глубоко выражали тенденции развития военного дела, его закономерности, вскрывали законы ведения военных действий и были способны давать эффективные рекомендации военной практике. Однако военная мысль в понимании факторов войны, ее законов не всегда была последовательной и рациональной. Это, например, выразилось в появлении официальных теорий, авантюристических концепций и агрессивных идей, несовместимых с законами общественного развития. В их числе, например, теории «самостоятельной воздушной войны» (Д. Дуэ, X. Тренчард), «малых профессиональных армий» (Г. Сект, Г. Золдан, Ш. де Голль, Дж. Ф. С. Фуллер), «механизированной или танковой войны» (Дж. Ф. С. Фуллер, Л. Эймансбергер, Г. Гудериан), «неограниченного ядерного возмездия» и т. д. Не справилась западная военная теория с проблемой причин и закономерностей войн, с диалектикой материальных и духовных факторов.

Существенно иными оказались подход и оценка опыта военной истории как источника развития военного дела в советской военно-теоретической и военно-исторической литературе. Утверждение научных взглядов на проблему законов войны — их познание и использование — отразило специфические черты рождения и развития советского государства, динамику изменения международной обстановки и основные тенденции развития военного дела. Кроме того, сказалось и то, что становление военной теории и ее развитие в первые годы советской власти проходило в условиях создания новых военных кадров с привлечением в Красную армию военных специалистов, служивших ранее в царской армии. Командный состав Красной армии был неоднороден в социальном отношении, в уровне военно-технической подготовки, в своем понимании военной теории и ее философских основ.

Это выразилось, в частности, в том, что некоторые командиры преувеличивали опыт Гражданской войны и роль морального фактора в ней, а отдельные из них считали, что большее значение имеет опыт Первой мировой войны. И тем и другим трудно было разобраться в сложном взаимопереплетении материальных и духовных факторов войны, понять их место и значение в военном деле, найти тот объективный критерий, который позволил бы увидеть взаимосвязь общих законов общественного развития и специфических законов войны.

Политическое руководство страны принимало меры, чтобы помочь военным кадрам в овладении марксизмом, стремилось создать необходимые условия для развития военной теории. Трудности здесь были огромные — как политического, так и философско-методологического характера. В частности, применительно к проблеме взаимосвязи марксизма с военным делом, с военной наукой.

Со временем они были преодолены, правда, не без потерь и для марксизма, и для военной теории, которая стала развиваться в основном и главным образом на основе марксизма-ленинизма как мировоззрения и методологии. В таком союзе, видимо, проявилась важная черта научного знания: знание общих закономерностей и причин развития природы и общества продвигает науку дальше, чем выяснение какого-либо частного нового акта или закона, хотя и последнее всегда важно.

Важным следствием такого союза стали многочисленные исследования о происхождении и сущности войн, их месте и роли в развитии общества, о связи материальных и духовных факторов в войне, а также разработка основных положений стратегии и тактики в интересах защиты Советского государства. Именно на основе марксизма исследовались наиболее общие законы ведения войны, прежде всего войн в защиту социалистического Отечества, решались проблемы зависимости войны от экономики, о единстве тыла и фронта, превращении страны в единый военный лагерь, о роли морального фактора в войне, формировании высоких морально-боевых качеств защитников Родины, о роли науки в развитии военного дела и т. д. Были выдвинуты важные теоретические положения в области военного искусства, сформулированы основные принципы военного строительства, организации армии и флота Советского государства, обучения и воспитания военных кадров.

Так, в работах П. П. Каратыгина, А. К. Топоркова, П. Н. Бурова и других были рассмотрены отдельные факторы и законы войны. П. П. Каратыгин в статье «Война материалов»⁵² проанализировал понятие военной мощи государства, ее зависимость от экономических и социально-политических условий, а также исследовал армию, подвижность, военную технику, снабжение, театр войны как элементы, из которых складывается эта мощь, и их роль. А. К. Топорков в книге «Метод военных знаний»⁵³ обосновывает идею обусловленности войны политикой, экономическими и социальными условиями, говорит о принципе историзма в изучении войны и показывает, каким образом Ф. Энгельс применял диалектику к анализу военных действий. Автором в общем виде поставлен вопрос о подчиненности войны определенным законам. П. Буров⁵⁴ пытался проанализировать взаимодействие таких элементов, как политика, экономика, стратегия, тактика, доблесть войск, и на этой основе сформулировать положение о факторах победы в войне как наиболее общей закономерности. А. М. Вольпе в работе «Некоторые мысли о диалектике войны»⁵⁵ стремился применить диалектику к военному делу, рассматривает специфику проявления некоторых ее законов в войне. И. Е. Славин говорит о связи законов развития военного дела с социальными законами⁵⁶. Подобного рода публикаций было немало. К тому же проводились дискуссии, конференции и т. д.

Постановкой и решением проблем экономической, социально-политической и идеологической обусловленности войн и военного дела положения диалектического материализма соединялись с основными понятиями и категориями военной науки. Обоснованием положения, что война подчинена не только законам диалектики, но и своим законам, имеющим объективный характер, военно-научная мысль направлялась на изучение этих законов, на исследование механизма их действия.

В военно-теоретических и исторических работах утверждается подход к решению актуальных проблем войны и военного дела, анализируются специфические отношения войны, ее движущие силы. В этом также отразились практическая потребность и необходимость объяснить пути эффективной победы над противником.

В частности, решая вопрос о возрастающем влиянии военной техники, отечественная военная мысль 20–30-х гг. решила трудную «задачу сочетания энтузиазма, нового революционного творчества угнетенных с использованием того запаса буржуазной науки и техники милитаризма в самых худших их формах, без которых он не сможет овладеть современной техникой и современным способом ведения войны...»⁵⁷.

В объяснительной записке к Временному полевому уставу 1925 года говорится: «Под влиянием нашей экономической разрухи, развившейся во время империалистической и Гражданской войн, в Красной армии сделалось ходким положение, будто бы в будущей войне нам придется драться не столько техникой, сколько превосходством своей революционной активности и классового самосознания. Если в период разрухи такое мнение и имело еще под собой какую-либо почву, то теперь, когда наша промышленность становится на довоенный уровень, оно является вреднейшим и опаснейшим злом... Это уважение к материальной силе боя и к материальным ресурсам войны резко отличает новый Полевой устав от старого»⁵⁸.

Военная теория решала и общие, и конкретные вопросы, относящиеся к факторам и законам войны. Более глубокое понимание роли и места «материальной силы боя» было присуще последующим уставам Красной армии. В них отражены природа и значение основных факторов боевых действий — огня, движения (маневра), удара и их диалектическая взаимосвязь.

Удар и маневр, как закономерно взаимодействующие факторы, обстоятельно исследовались М. В. Фрунзе, М. Н. Тухачевским, А. И. Егоровым, Б. М. Шапошниковым и другими. В обобщенном виде результаты исследования были выражены в теории глубокого боя и глубокой операции. «Новые средства борьбы, и в первую очередь авиамотомеханизации, — писал Тухачевский, — создают и новые возможности в вопросах уничтожения вооруженных сил противника. Нарождаются формы глубокого сражения, создающего предпосылки для нового этапа военного искусства...»⁵⁹. Эта идея была развита В. К. Триандафилловым⁶⁰ и другими военными теоретиками и воплощена в теорию, оказавшую огромное влияние на военное искусство Красной армии.

В теории глубокого боя и операции исследована вся совокупность факторов, оказывающих и определяющее, и второстепенное воздействие на вооруженную борьбу, учитывается вся совокупность условий ее ведения. В частности, эта теория впервые объяснила и раскрыла особенности непосредственного и опосредованного воздействия специфических материальных факторов — удара, маневра, огня, резервов — на ход военных действий по всей глубине расположения противника, на все элементы вооруженной борьбы. Научность решения военной теорией вопроса о факторах войны проявилась и в анализе механизма действия определяющих факторов в зависимости от условий.

В довоенные годы отечественная военная теория верно и довольно полно отражала законы и факторы, определяющие победы и поражения⁶¹.

Особое значение для развития взглядов на войну, для понимания ее механизма в конкретно сложившихся условиях Великой Отечественной войны Советского Союза, как решающей, главной части Второй мировой войны, имело положение о постоянно действующих факторах, обоснованное в ряде документов, в которых приведены в диалектическую связь временные для хода Великой Отечественной войны Советского Союза факторы с факторами постоянными, обусловленными и вытекающими из природы советского общественного и государственного строя, из характера действовавших тогда социальных сил. В них отмечалось, что момент внезапности и неожиданности, как резерв немецко-фашистских войск, израсходован полностью. «Теперь судьба войны будет решаться не таким привходящим моментом, как момент внезапности, а постоянно действующими факторами — прочность тыла, моральный дух армии, количество и качество дивизий, вооружение армии, организаторские способности начальствующего состава армии»⁶². Опираясь на это положение и осмысливая непосредственный практический опыт войны, можно было более рационально использовать познанные законы войны, сочетать объективные условия и субъективный фактор как единое целое и решать коренные вопросы ведения войны.

Что касается Вооруженных сил, то они приобрели опыт использования факторов войны и усовершенствовали искусство ведения военных действий разного характера и масштаба. Это нашло отражение в ряде документов. Особую роль сыграли директивы Ставки, которые ввели новый боевой порядок войск, определили новый порядок использования танков, артиллерии, авиации, способы их взаимодействия с пехотой. Боевой устав пехоты, введенный в декабре 1942 г., обобщил новые черты общевойскового боя, особенности взаимодействия всех родов войск, всех сил и средств, участвующих в бою, определил способы сочетания огня, движения и удара по фронту и глубине обороны противника⁶³.

Понимание сущности факторов войны позволяло более успешно решать проблемы ведения вооруженной борьбы на всех уровнях — тактическом, оперативном и стратегическом.

В послевоенное время подход к анализу важнейших факторов, определяющих ход войны, стал более глубоким и всесторонним. Был проведен ряд дискуссий, в ходе которых обсуждались такие проблемы, как законы военной науки (1953–1954 гг.); основные факторы, определяющие ход и исход современной войны (1959–1960 гг.); предмет и содержание советской военной науки; виды и формы военных действий; соотношение военной доктрины и военной науки, войны и политики и некоторые другие. Особое внимание уделялось проблеме законов войны, в решении которой был сделан шаг вперед. Более полно раскрыта роль политических и военных целей, соотношения сил в войне, а также проблемы необходимости и случайности, возможности и действительности (о чем обстоятельно говорится в следующих главах).

Этому способствовало философское и теоретическое осмысление опыта Великой Отечественной и Второй мировой войн, особенно интенсивное развитие учения о войне и армии (тогда оно называлось марксистско-ленинским). Победители фашизма проявляли огромный творческий энтузиазм, осмысливая минувшие сражения за справедливость, гуманизм, социалистическую идею. Они понимали, что учение о войне и армии изучает не только войну, но и все другие формы военного насилия, не только состояние войны, но и процесс ее подготовки. Оно исследует как армию, так и другие элементы военной организации классов и государств. Более того, они учитывали, что объектом изучения являются не только названные материальные образования и процессы, но и их отражение в сознании людей, специфические проявления идеологии и общественной психологии, настроения и идеи, концепции и доктрины войны и мира.

Об интересе к учению о войне и армии научной общественности и командных кадров советских Вооруженных сил, о достаточно высокой организации его изучения в военно-учебных заведениях, в войсках и на флоте свидетельствует тот факт, что за 11 лет (1957–1968 гг.) вышло пять изданий книги «Марксизм-ленинизм о войне и армии». Основные положения этого учения излагались в учебниках и учебных пособиях, а кроме того, в 1979 г. была издана книга «Война и армия», а в 1984 г. — «Марксистско-ленинское учение о войне и армии», обогащенные новыми разработками этого учения в изменившихся исторических условиях. (Автор принимал непосредственное участие в разработке названных выше трудов начиная с 3-го издания.)

Книги об учении о войне и армии переведены во многих странах Европы, а также вышли в свет на английском и арабском языках. Следует подчеркнуть, что учение о войне и армии в изданных трудах представлено как система взглядов и положений, которые опираются на фундаментальные выводы диалектического и исторического материализма, политической экономии и научного коммунизма. Оно исследует наиболее общие, коренные проблемы войны как общественного явления, соотношение войны и политики, происхождение и классовый характер войны и армии, факторы, определяющие ход и исход войны, ее закономерности. Марксистско-ленинское учение о войне и армии охватывает также вопросы, связанные с организацией вооруженной защиты социалистического Отечества, закономерностями развития армии и т. д.

Кроме того, марксистско-ленинское учение о войне и армии развивалось, опираясь на философско-теоретический фундамент научных знаний о войне и армии, созданный в довоенные годы и во время Великой Отечественной войны. И фундамент этот был достаточно прочен, ибо содержащиеся в нем философско-теоретические знания о войне и армии отражали его превосходство над философско-теоретическими знаниями разгромленного фашизма — врага не только Советского Союза, но и всего человечества.

Наконец, учение о войне и армии, развитое в послевоенные годы и изложенное в названных выше трудах, своим содержанием, духом выражало сущностные особенности нового этапа исторической эпохи, сложившейся после Великой Победы над фашизмом; научно-технического прогресса и революции в военном деле с ее общечеловеческой, цивилизационной опасностью ядерной войны; новой геополитической обстановки в мире, нового соотношения военно-политических сил; новой диалектики духовного состояния и развития народов всех континентов; нового характера идеологического противоборства основных исторических сил того времени — капитализма и социализма.

Названные выше обстоятельства оказали воздействие на природу и закономерности объектов марксистско-ленинского учения о войне и армии, с одной стороны, а с другой, во многом предопределили цели исследования (познания) этих объектов, а также оказали воздействие и на развитие новых теоретических положений, опираясь на которые решались фундаментальные и прикладные проблемы военного дела.

Например, с появлением ракетно-ядерного оружия военная наука исследовала новые черты и особенности вооруженной борьбы, анализировала место, роль видов вооруженных сил и родов войск в условиях применения ядерного оружия, определяла изменение факторов пространства, скорости, времени, их воздействие на стратегическую и оперативно-тактическую обстановку, вырабатывала требования и нормативы к руководству войсками, решала ряд других вопросов, поставленных перед ней военной доктриной и конкретными обстоятельствами.

Военная наука отразила глубокие перемены в военном деле, обосновала новые теоретические положения и принципы, опираясь при этом, в первую очередь, на достигнутые знания в области законов войны и вооруженной борьбы.

***

Таким образом, познание законов войны (и вооруженной борьбы) существенно зависит от того, насколько полно и всесторонне изучена война как историческое, социально-политическое явление, насколько правильно выявлены ее движущие силы, противоречия и т. п.; от степени (меры) понимания сущности и динамики многообразных отношений в обществе, особенно проблемы мира и войны, тенденций развития международных отношений; от избранной методологии, гражданской позиции исследователя, его морально-нравственных качеств.

Глава 3.
Законы войны: характер, система

Войны, имея самые глубокие корни в природе социально противоречивого общества, в котором немало антагонизмов из-за несправедливого распределения собственности и владению ею и борьбы за политическую власть, не возникают вдруг, а начинаются закономерно. И ход, и исход всех войн также подчинены определенным законам.

Законы возникновения, хода и исхода войны взаимосвязаны друг с другом, изменяются в процессе общественной жизни. Связь законов войны с практической деятельностью масс, классов, армий и отдельных личностей открывает возможности познания этих законов и их использования.

1. Характер

Рассмотренные ранее положения убедительно опровергают разного рода взгляды на войну как на хаос случайностей, в которых нельзя обнаружить никаких законов и закономерностей⁶⁴, а также утверждения о подчиненности войны биологическим, психологическим или другим факторам и обстоятельствам, не имеющим социальной сущности. Истина состоит в том, что какими бы бесконечно многообразными ни были войны, как бы сложно и противоречиво ни протекала вооруженная борьба, какими бы пестрыми ни были другие ее явления, война подчинена определенным законам и закономерностям. Это обстоятельство достаточно основательно объяснено военной теорией в органической связи с передовыми философиями.

Законы войны — это существенные, необходимые, повторяющиеся связи и отношения между различными сторонами и элементами войны как процесса, обусловливающие его зарождение и функционирование, развитие и исход. Они носят объективный характер в том смысле, что их действие не зависит от воли и желания людей; войны начинаются и ведутся всегда при определенных обстоятельствах. Однако объективность законов не означает, что они оторваны от человеческой деятельности. В войне, как и вообще в истории общества, законы не могут проявляться иначе, чем через сознательную деятельность людей. На эту сторону вопроса обращал особое внимание Ф. Энгельс. Он писал, что «в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь ничто не делается без сознательного намерения, без желаемой цели»⁶⁵.

В результате столкновения множества намерений и желаний людей складывается бесконечное количество перекрещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна общая равнодействующая. Этой равнодействующей является историческое событие⁶⁶.

Применительно к рассматриваемому нами вопросу сказанное означает, что практическая целенаправленная деятельность народных масс, классов, партий, армий и, конечно, отдельных личностей в войне создает условия и силы, через которые и действуют законы войны. Если учесть, что война охватывает все области жизни общества — экономическую, политическую, идеологическую и, конечно, военную, то законы войны связывают явления и процессы различных сфер — от материальной до идеологической, от физической до духовной, психологической. Из этого следует, что предпосылками действия объективных законов войны служат не только материальные факторы, но и духовные. Более того, поскольку моральный дух народных масс, войск, воля и знания людей составляют факторы войны, важную ее сторону, объективные законы могут выступать как отношения не только между материальными факторами войны, но и между действующими в ней духовными силами, между материальными и духовными силами как обеих воюющих сторон, так и внутри каждой из них.

Законы возникновения, хода и исхода войн обладают общими для всех общественных законов чертами и одновременно — специфическими. Общие черты они имеют потому, что война является состоянием общества, а по своей сущности представляет собой продолжение политики классов, государств. Война не прерывает политику, а продолжает ее, но в иной, измененной, насильственной форме. Вследствие этого законы войны обладают специфическими, только им присущими чертами.

Специфика законов войны видна прежде всего в перестройке общественной жизни воюющих сторон: на первый план выдвигается вооруженная борьба, а другие формы борьбы, не утрачивая самостоятельности, вместе с тем меняют свою направленность — они в первую очередь обслуживают вооруженную борьбу. Поэтому законы войны характеризуют антагонистический процесс, в котором идет состязание в уничтожении сил противника и сохранении своих сил, процесс, непрерывно меняющийся количественно и качественно. И все это — для достижения каждой из противоборствующих сторон взаимоисключающих политических и военных целей.

Следовательно, законы войны отражают такой общественный процесс, в ходе которого происходит насильственное взаимовлияние воюющих классов, государств, коалиций во имя своих интересов, политических и военных целей. Специфические силы, средства и цели борьбы в совокупности составляют особенности законов войны. Одна из них состоит в чрезвычайной подвижности и изменчивости элементов, движущих сил войны как системы. Будучи открытой системой, война, и прежде всего вооруженная борьба как ее специфика, особенно зависима от широкого круга факторов — природных и социальных. В явления и процессы войны постоянно вторгается огромное число различных обстоятельств, которые, став содержанием войны, накладывают на нее свой отпечаток.

Так, при неизменном характере войны во Вьетнаме во второй половине ХХ в. — освободительном, справедливом, прогрессивном со стороны вьетнамского народа и захватническом, несправедливом, реакционном со стороны американского империализма и внутренней реакции Южного Вьетнама — ее ход зависел, наряду с другими условиями, от времени года, дислокации войск в джунглях и по долинам рек; свою роль играло воздействие американской авиации — массированные воздушные бомбардировки мирных объектов ДРВ, освобожденных районов Южного Вьетнама; «обработка» ядохимикатами миллионов гектаров сельскохозяйственных угодий и лесов; применение напалма, электронных средств и т. п. Однако, несмотря на все это, американские войска потерпели поражение, а вьетнамский народ одержал победу.

При других пространственных и временных обстоятельствах в войне на Ближнем Востоке в октябре 1973 г. также наблюдалась повторяемость действия таких зависимостей, как политические цели войны и отношение к ним народных масс, мировой общественности; моральный дух армии и эффективность ее действий на полях сражений, количество и качество войск на отдельных направлениях и участках фронта и результаты их действий и т. п.

Это означает, что в различных войнах действуют одинаковые по своей сущности законы войны, но в соответствии с конкретными условиями проявляются они по-разному, всякий раз в иной форме.

Следующая особенность законов войны состоит в исключительной противоречивости их действия. Всемирную историю вообще нельзя представлять себе развивающейся равномерно, без отклонений. В ней возможны зигзаги и даже гигантские скачки назад. В войне зигзаги и скачки назад встречаются чаще, чем где-либо. В истории не было ни одной более или менее длительной и напряженной войны, в которой одна из сторон одерживала бы сплошные победы, даже при бесспорном преимуществе над противником. Это относится в первую очередь ко всем уровням вооруженной борьбы как главного элемента войны — тактическому, оперативному и стратегическому.

Посредством вооруженной борьбы проверяются различные социальные институты — общественный и государственный строй, базисные и надстроечные учреждения. Вооруженная борьба по своему специфическому характеру направлена на уничтожение всех этих институтов у противника и, наоборот, на укрепление собственных. В войне, особенно в современных условиях, наносится серьезный ущерб материальной культуре, производительным силам. Гибнут люди, разрушаются города и села, фабрики и заводы, изменяется окружающая среда. В этом смысле война, как никакой другой социальный процесс, несет с собой разрушительные последствия, оказывающие отрицательное воздействие на историческое развитие. Наряду с этим войны, как известно, могут приносить и пользу развитию человечества, если они ведут к уничтожению особенно вредных и реакционных учреждений и режимов.

Вследствие применения оружия, другой военной техники темпы изменения общественных явлений во время войны оказываются, как правило, иными, чем в мирной обстановке. Это придает своеобразие сочетанию движущих сил войны. Чем они разнообразнее, тем специфичнее проявление законов, определяющих ход и исход войны.

Законы войны историчны: в различных исторических условиях одни законы сходят со сцены, другие возникают; законы, бывшие как бы в тени, выдвигаются на первый план и наоборот. Вместе с изменением явлений войны изменяются и формы проявления ее законов, они не могут быть идентичными в войнах различных типов и видов (скажем, в войнах между государствами и в гражданских войнах).

Существенные поправки в условиях возникновения и ведения войн и, следовательно, в действие законов войны внес, например, переход от феодализма к капитализму. Они были связаны с образованием новых экономических и социально-политических отношений, с созданием новых армий и новых технических средств ведения военных действий. Об этом писали многие известные военные деятели, писатели, философы и политики. Они неизменно подчеркивали значение для хода и исхода войн массовых, многомиллионных армий, их революционного творчества в области военного искусства и способов ведения войны.

И в последующем произошли изменения в законах войны, когда сложились условия для возникновения мировых войн. Между государствами, состоящими в одной коалиции, на базе мировых экономических и политических отношений стали функционировать новые существенные связи. Они были очевидны уже в Первой мировой войне, но еще больше усилились и приобрели новые черты во Второй мировой войне. К тому же во Второй мировой войне одна из коалиций — антигитлеровская — сложилась из государств противоположных социальных систем: социалистической и капиталистической. На военном противоборстве коалиций в полной мере сказалось действие новых движущих сил и противоречий, порожденных эпохой, а значит, и новых закономерностей.

В современную эпоху возникли новые типы и виды войн, а вместе с ними и новые законы войны. Они вытеснили некоторые законы, не отвечавшие новым условиям. Так, законы Гражданской войны в России между пролетариатом и буржуазией не могли остаться на уровне законов, например, Русско-японской войны 1904–1905 гг. В отличие от последней в Гражданской войне 1918–1922 гг. сложилась совершенно иная расстановка сил с их особыми интересами: на одном полюсе — трудящиеся массы, на другом — внутренняя контрреволюция, активно поддерживаемая международным империализмом. Напряженные военные действия на фронтах сопровождались выступлениями партизан в тылу белых армий и интервентов, острыми классовыми схватками в городах и селах. Численность войск воюющих сторон быстро менялась, соотношение сил было чрезвычайно подвижно. И цели в гражданской войне были иными. «Целью Гражданской войны, — отмечал В. И. Ленин в 1916 г., — является завоевание банков, фабрик, заводов и пр., уничтожение всякой возможности сопротивления буржуазии, истребление ее войска. Но эта цель недостижима ни с чисто военной, ни с экономической, ни с политической стороны без одновременного, развивающегося в ходе такой войны, введения и распространения демократии среди нашего войска и нашего тыла»⁶⁷.

Великая Октябрьская революция в России, положившая начало новой исторической эпохе, оказала глубокое влияние и на условия возникновения и ведения войн. Рождение и упрочение нового общественного строя изменило соотношение сил на международной арене, поставило вопрос о новом типе отношений между государствами, создало принципиально новую расстановку социальных сил, определяющих темпы исторического развития, а также изменило факторы ведения войны, а вместе с ними и способы ее ведения, способы достижения победы.

Иными стали и формы проявления законов войны, хотя бы потому, что связи между фронтом и тылом приобрели новые качественные и количественные параметры, что намного углубило связь содержания войн с основными чертами эпохи, характером международных отношений. Достаточно заметить, что победа одной стороны и поражение другой в локальной войне органически зависят от связей каждой из этих сторон с соответствующими международными социальными силами, от общего хода решения проблемы войны и мира.

Не могли не сказаться на проявлении законов войны разрушение мировой социалистической системы и Советского Союза, а вслед за этим и биполярной модели международных отношений в 90-х гг. минувшего века. В частности, в том, что одни страны, например, НАТО во главе с США, получили возможность почти беспрепятственно вмешиваться во внутренние дела других государств.

Историческая обусловленность наглядно проявляется в законах, определяющих способы и формы вооруженной борьбы. И это понятно, ибо быстрое изменение материальных предпосылок ведения войны и существенные сдвиги в социально-политических, идеологических отношениях государств, классов непосредственно воздействуют на военную технику, оружие, на морально-боевые качества и численность войск. Новые способы и формы вооруженной борьбы не являются свободным творчеством ума даже гениальных полководцев, роль которых обычно заключается в том, что они приспосабливают способы ведения военных действий к новому оружию и к новым бойцам. В свою очередь новое оружие и новые бойцы обусловливают новые способы ведения войны.

Быстрое развитие материальных условий ведения войн, совершенствования военного дела предопределяется стремительным ростом экономики, производства, достижениями науки и техники. В результате этого появляется качественно новая техника, а вместе с ней и новые способы и формы вооруженной борьбы. Доказательством тому служит Вторая мировая война, в ходе которой массовое применение прежде всего танков и авиации придало вооруженной борьбе огромный размах, динамичность и маневренность.

Существенное влияние на законы войны оказала и продолжает оказывать современная революция в военном деле. Она воздействует главным образом на коренное, качественное изменение способов и форм вооруженной борьбы, войны в целом на базе принципиально новой военной техники. Это достаточно убедительно продемонстрировали война в Персидском заливе в 1990 г. и агрессия НАТО и США против Югославии в 1999 г. Способы и формы борьбы здесь во многом принципиально отличались от ранее существовавших, хотя и включали в свое содержание многие их элементы и черты.

Более того, принципиально новое оружие — ракетно-ядерное и другие средства массового уничтожения — обусловило коренное изменение места и роли войны (ядерной) в историческом развитии. Такая война не может и не должна быть развязана как средство достижения каких-либо политических целей, ибо она будет означать катастрофу для человечества, может привести к уничтожению жизни на Земле.

Оценка характера законов войны была бы неполной без рассмотрения формы их проявления. Речь идет о том, как они действуют в каждый данный момент: однозначно или неоднозначно?

В поисках ответа на этот вопрос обратимся к К. Марксу. Исследуя законы капиталистического производства, он отмечал, что они представляют собой тенденции, действующие и осуществляющиеся с железной необходимостью. Эту мысль Ф. Энгельс сформулировал несколько иначе. Он отмечал, что экономические законы, хотя они и реализуются с железной необходимостью, сами по себе «отнюдь не железные, а напротив, очень эластичные...»⁶⁸. Например, цена каждого отдельного товара не равна непосредственно его стоимости. Вследствие колебания спроса, предложения и других обстоятельств цены товаров колеблются вокруг стоимости, обычно не совпадая с нею. Закон стоимости лишь в среднем, в общем «устанавливает» цены товаров.

Аналогично, хотя и не тождественно обстоит дело с законами войны. Их нельзя отнести к типу динамических законов, которые выражают природу упорядоченных процессов — в таких процессах обусловленность одних элементов другими жесткая. Для иллюстрации можно сослаться на движение планет Солнечной системы с ее автономностью. Законы войны не могут быть отнесены и к статистическим законам, выражающим неупорядоченные, хаотические процессы (скажем, тепловые движения молекул, связанные с многочисленными случайностями — законы термодинамики направляют движение совокупности молекул, но не каждой из них в отдельности).

Упорядоченные и хаотические — противоположного типа процессы, между которыми лежит целая гамма промежуточных. Кроме того, хаотические процессы самоупорядочиваются, а упорядоченные становятся хаотическими.

Войну, имея в виду в первую очередь ее решающий процесс — вооруженную борьбу, можно отнести и к хаотическим, и к упорядоченным процессам одновременно. К хаотическим процессам потому, что она складывается из множества постоянных и переменных элементов (величин), ибо в ней применяется огромное количество самых разнообразных сил и средств для достижения политических и военных целей, не жестко обусловленных друг другом. В войне происходит неоднократное (но не простое) повторение событий, существуют разнообразные возможности с неодинаковой вероятностью реализации, значительную роль играют случайности (повторяющиеся, статистические, индивидуально-неповторимые) и т. д. К упорядоченным процессам войну можно отнести потому, что они постоянно упорядочиваются более общими законами, государственной (политической) и военной организацией, ее системой, а также посредством руководящей и организующей деятельности политических и военных кадров, начиная с руководства страны, вооруженных сил и кончая младшими командирами. Но упорядоченность и хаотичность — это две стороны войны как процесса, ибо, как уже подчеркивалось, здесь каждая из воюющих сторон прилагает все усилия к тому, чтобы сохранить единство воли и действий, порядок и организованность в своих рядах и помешать это сделать другой стороне — противнику. В результате в войне постоянно возникают и проявляются две тенденции: одна из них выражает стремление к максимальной целенаправленности, планомерности, организованности своих действий, другая — в результате воздействия этих и иных причин (факторов) отражает факт нарушения порядка, организованности, планомерности. К тому же в войне действуют и другие противоположные тенденции, возможности и т. д., порождаемые и материальными, и духовными ее сторонами.

Тем самым законы войны выражают ее сложную и противоречивую природу, показывают, что развитие войны есть общий результат многих факторов. Они функционируют как усредненные, массовые законы, законы-тенденции. Проявляясь таким образом, законы войны определяют направление деятельности людей, выступают законами их действий, выражают глубину и масштаб изменений, совершающихся в ходе войны.

2. Реальность и теоретическая система

Законы войны как социально-политического явления имеют неодинаковую меру общности, различные сферы действия и т. д. Но это разнообразие не есть что-то хаотическое, напротив, законы образуют определенную систему, в процессе своего проявления они взаимодействуют между собой определенным образом. Характер и форма этого взаимодействия зависят от степени общности законов, их содержания, от сферы и условий действия и т. д. Но в любом случае взаимодействие законов, их взаимообусловленность и взаимовлияние образуют системы.

Следовательно, теперь вопрос заключается не в том, чтобы признавать или не признавать системность законов, а в том, как ее понимать, по каким параметрам строить теоретическую систему законов.

Под теоретической системой законов войны принято понимать их идеализацию, классификацию, их взаимосвязь и взаимодействие. Будучи объективной по своему содержанию, система призвана как можно точнее и полнее отражать совокупность существенных связей и отношений войны, охватывать все ее наиболее важные отношения, тенденции. Система не должна быть односторонней, формальной. Ее предназначение — быть важнейшей теоретической основой военной науки, ее ядром и в этом случае выступать в качестве основы военной политики государства, его военной доктрины, военного строительства и т. д.

Ученые многих стран, как уже было упомянуто, разработали несколько теоретических схем построения системы законов войны. Особенно плодотворными оказались усилия советских военных теоретиков и военных философов, предложивших в послевоенные годы ряд теоретических систем законов войны. Приведем здесь наиболее характерные и плодотворные в научном отношении:

1. Законы войны, раскрытые в книге «О советской военной науке»: закон зависимости способов и форм вооруженной борьбы, а также организации войск, их количества и качества от экономических условий; закон определяющей роли народных масс в войне⁶⁹. В книге рассматриваются и законы вооруженной борьбы: закон определяющего влияния соотношения сил; единства действий в вооруженной борьбе; соответствия сил и средств поставленным целям: определяющего влияния стратегии на оперативное искусство и тактику⁷⁰.

2. В книге «Марксизм-ленинизм о войне и армии» Г. А. Федоров пишет, что существуют законы, определяющие возникновение, ход и исход войны⁷¹.

Он подразделяет их на следующие группы.

А. Закономерности, определяющие возникновение войн, характер их целей и особенности политического руководства в ходе войны; законы экономического и политического развития антагонистического общества, обусловливающие возникновение войн; закон зависимости ведения войны (в том числе вооруженной борьбы) от политики определенных государств (их коалиций) и определенных классов внутри них.

Б. Закономерности, определяющие ход и исход войны, т. е. победы и поражения в ходе военных действий и в войне в целом; закон зависимости хода и исхода войн от соотношения сил (экономических, морально-политических, непосредственно военных) воюющих государств и их коалиции.

В. Закономерности формирования военной мощи: зависимость военной мощи государств (их коалиций) от экономических условий, от уровня развития естественных и технических наук от идеологий. К этой же группе Г. А. Федоровым отнесены законы: зависимость боевой мощи войск (основными элементами которой служат моральный дух войск, техническая оснащенность, обусловливающая огневую мощь и подвижность войск; способность командных кадров к руководству и организации боевых действий войск; военная наука) от экономических, научно-технических и социально-политических факторов; решающая роль в достижении победы морального духа тех масс, которые вовлекаются в военные действия; скачкообразный рост и качественно новая роль огневой мощи войск в ходе и исходе современных войн; решающая роль народных масс в определении судеб войны и мира в современных условиях.

Г. Законы вооруженной борьбы и смены способов ее ведения: соответствие целей (боевых задач) и применяемых сил и средств; соотношение наступления и обороны (решающая роль наступления и подчиненное значение обороны); сосредоточение сил (успех существенно зависит от превосходства сил и средств в решающий момент на решающих направлениях); развитие военного искусства (смена способов в ведении вооруженной борьбы определяется изменениями военной техники, личного состава вооруженных сил); соответствие организации войск способам ведения вооруженной борьбы.

3. Законы войны, рассмотренные М. В. Поповым⁷²:

— основной закон войны — политическое содержание войны оказывает решающее влияние на общий характер вооруженной борьбы, на способы и формы ее ведения, на применение тех или иных видов вооружения. Иными словами, политическое содержание войны определяет характер вооруженного насилия в ней;

— зависимость общего характера вооруженной борьбы, способов и форм ее ведения от свойств оружия и боевой техники;

— зависимость хода и исхода боя (операции) от соотношения боевой мощи тех вооруженных сил, которые принимают в нем непосредственное участие;

— зависимость хода и исхода всякого боя (операции) от сосредоточения основных усилий войск противоборствующих сторон на решающем направлении;

— закон взаимосвязи боевых действий стратегического и оперативно-тактического масштабов;

— закон, согласно которому во всяком бою, сражении, операции преимущество получает та из противоборствующих сторон, которая сумеет упредить противника в развертывании своих войск в боевые порядки, оперативные построения в начале активных боевых действий.

4. Основные законы вооруженной борьбы в трактовке Н. А. Ломова⁷³:

— зависимость хода и исхода вооруженной борьбы от политических целей войны, от соотношения экономических возможностей воюющих сторон, от морально-политического фактора;

— зависимость хода и исхода вооруженной борьбы в ядерной войне от ракетно-ядерного оружия, имеющего решающее значение среди других средств вооруженной борьбы;

— скоротечность вооруженной борьбы в силу исключительно высокого истребительного и разрушительного эффекта ядерного оружия;

— зависимость достижения успеха от наличия превосходства над противником в силах и средствах в решающем месте и в решающий момент;

— закон, согласно которому завоевание окончательной победы над противником достигается на основе объединенных усилий всех видов вооруженных сил и родов войск;

— зависимость достижения победы над противником от использования наступления в качестве решающего, основного вида боевых действий войск, применяемого при правильном сочетании его с обороной;

— зависимость действий войск в решении оперативных и тактических задач от стратегических целей.

Как видно, хотя и существуют различные взгляды по вопросу о законах войны, все авторы так или иначе исходят из признания разной степени общности законов и классифицируют их в зависимости от того, какой круг явлений и процессов эти законы регулируют. Надо заметить, что еще в 20-е и 30-е гг. некоторыми авторами законы подразделялись на две группы: на законы войны и законы вооруженной борьбы⁷⁴.

Подход к классификации законов, наиболее полно обоснованный Г. А. Федоровым и в уточненном виде представленный в пятом издании книги «Марксизм-ленинизм о войне и армии»⁷⁵, модифицирован, кроме названных выше авторов, М. А. Иващенко, С. И. Крупновым, И. А. Селезневым, А. А. Строковым, М. В. Таранчуком и другими. Есть, однако, авторы, которые пытаются выйти за рамки этой классификации и дают несколько иное толкование законов войны.

Например, В. Г. Цветков рассматривает общие законы войны, присущие войнам современной эпохи, специфические законы, относящиеся лишь к захватническим войнам империалистических государств, и законы войн в защиту социалистического Отечества⁷⁶. При этом он отмечает, что существуют общие и особые законы войны.

П. И. Трифоненко свел законы войны к трем законам: зависимости ее хода и исхода от состояния военных, экономических и морально-политических сил и возможностей воюющих сторон⁷⁷.

Существуют и другие подходы к классификации законов войны.

Наряду с названными, появились работы В. И. Морозова и С. А. Тюшкевича, в которых рассматривался уже вопрос о законах функционирования и законах развития применительно к войне. Решение этого вопроса связывалось с дальнейшим исследованием системы законов войны, ибо в имевшихся положениях по существу речь шла о законах развития, которые выражали явления и процессы войны со стороны их перехода из одного состояния в другое. А законы, выражающие сосуществование явлений войны в пространстве (структурные) или функциональную связь явлений, не нашли тогда еще надлежащего места в классификационных системах. От преимущественно количественной или качественной характеристики законов был сделан шаг к классификации их по другим основаниям. Стали также различаться законы причинные и непричинные и некоторые другие⁷⁸.

Решая философские проблемы моделирования в военной теории и практике, А. П. Дмитриев, например, различает причинные, функциональные и структурные законы⁷⁹. В. А. Бокарев довольно подробно проанализировал взаимосвязь однозначных и вероятностных законов вооруженной борьбы различной общности с точки зрения возможности их логико-математической формализации⁸⁰. О законах развития и функционировании писал И. А. Важенцев⁸¹. Аналогичные взгляды лежат в основе системы законов войны, предложенной В. Ф. Заморским, К. Н. Кантором, некоторыми другими авторами⁸². В их числе особый интерес представляют взгляды М. А. Гареева, который рассмотрел три группы законов войны. К двум традиционным группам законов (наиболее общих законов войны и закономерностей вооруженной борьбы) он добавляет группу законов, которая охватывает явления и закономерности, вытекающие из особенностей ведения борьбы с противником невоенными формами и средствами⁸³.

В обобщенном виде система законов войны представлена в книгах: «Философия и военная теория»⁸⁴, «Война и армия»⁸⁵, «Марксистско-ленинское учение о войне и армии»⁸⁶, а также в «Советской военной энциклопедии»⁸⁷.

В своей основе эта система с известными уточнениями и изменениями существует и сейчас. Однако, как это уже бывало и в прошлом, в 1991 г. в печати появилась статья Р. М. Юсупова и А. П. Анисимова «Истинны ли законы войны?»⁸⁸, давшая старт новому этапу дискуссии по этой проблеме. В статье отмечается, что законы войны толкуются часто без количественной оценки и вне связи и зависимости с другими факторами⁸⁹. Чтобы преодолеть указанные недостатки, авторы предложили свой подход к познанию законов войны, которые они, по сути, отождествляют с законами вооруженной борьбы. Авторы полагают, что «наиболее реальным путем решения этой задачи является проведение «электронных войн» в целях моделирования различных вариантов развязывания войны противником и выявления количественных значений связей и зависимостей, определяющих ее ход и исход, формулирование законов войны, разработка рекомендаций по выявлению законов войны, военного строительства, подготовки и использования вооруженных сил»⁹⁰.

В 1993 г. Е. И. Рыбкин и В. В. Круглов свою статью назвали «К вопросу о системе законов вооруженной борьбы»⁹¹. Она активизировала новую дискуссию на страницах журнала «Военная мысль». Ее участники считают, что система законов является подвижной прежде всего потому, что она характеризуется таким системообразующим фактором, как стремление каждой из сторон уничтожить или, по крайней мере, существенно подорвать, подавить противостоящую сторону, в то же время сохранить, а возможно, и нарастить свои силы и сохранить жизнеспособность⁹².

Ключом к системе законов вооруженной борьбы, состоящей из двух кругов, они считали характер связи — уничтожение противника и противостояние этому другой стороны. Отсюда основной закон противоборства деструктивных и конструктивных тенденций (поражение противника при максимальном сохранении своих сил).

Другими законами вооруженной борьбы в первом круге являются:

— соответствие военных целей имеющимся силам и средствам;

— сосредоточение превосходящих сил в наиболее уязвимом месте боевого порядка (оперативного построения) войск противника;

— устойчивость боевого порядка (оперативного построения) войск;

— закон «питания» войск материальными и духовными силами.

Во втором круге действуют законы:

— взаимодействия войск по вертикали и горизонтали;

— связанные с информацией и дезинформацией (разведкой и маскировкой);

— использования времени и пространства⁹³.

Несколько позже Е. И. Рыбкин и В. В. Круглов выделили законы вооруженной борьбы, основанные на использовании времени и пространства. Такими законами являются:

— закон упреждения противника в действиях (закон внезапности);

— закон зависимости характера и показателей военных действий от пространственных параметров;

— закон меньших (приемлемых) потерь. Еще одним шагом в дискуссии о законах вооруженной борьбы стали предложения В. М. Лисового, изложенные им в статье⁹⁴ и диссертации. В них речь идет о законах эволюции, развития вооруженной борьбы в историческом процессе. Это законы:

— направленного и необратимого изменения структуры вооруженной борьбы, выражающиеся в ее дополнении новыми последовательно создаваемыми элементами, характеризуемыми как средства поражения, доставки, транспортировки, обмена информацией, обработки, хранения и отображения информации, а также выполнения нетворческих функций интеллектуальной деятельности;

— упорядоченного и необратимого изменения направленности взаимного воздействия противостоящих в вооруженной борьбе сторон, выражающегося в последовательном переходе от воздействия на человека к воздействию преимущественно на средства вооруженной борьбы;

— направленного и необратимого изменения характера вооруженной борьбы, выражающегося в последовательном переходе от разрушения поражаемых объектов к нарушению, а в ходе последующего развития — изменению их предусмотренного функционирования⁹⁵.

Затем свет увидело учебное пособие В. В. Круглова «Система законов вооруженной борьбы»⁹⁶, в котором дается изложение ранее высказанных им совместно с Е. М. Рыбкиным взглядов и законов вооруженной борьбы в системе законов войны. Все это представляет несомненный интерес.

Наконец, своеобразным подведением итогов дискуссии о законах войны стала статья М. А. Гареева, Н. Д. Табунова и С. А. Тюшкевича, помещенная в Военной энциклопедии, в которой представлена более развернутая, по сравнению с ранее рассматриваемыми, система. Она включает в себя: законы возникновения, хода и исхода войны в целом (системные законы) и законы вооруженной и других видов борьбы в войне как ее относительно самостоятельных частей (подсистемные законы); отражена многоплановая зависимость экономического, научно-технического, социального и других факторов по различным основаниям; изложена многомерная структура военной мощи государства⁹⁷.

Таковы основные изложенные в печати взгляды на законы войны, характерные для отечественной военной теории. Они, как и предшествующие им, свидетельствуют о том, что законы войны имеют исторический характер и по своему действию, и по их познанию.

Исторический характер законов войны выражается прежде всего в том, что одни законы возникают, а другие прекращают свое действие. Так, в свое время, и довольно долго, исход сражения решался ударом холодного оружия. Затем, что характерно для XX в., решающую роль стал играть огневой фактор.

Далее, историзм законов выражается и в изменении тенденций, действующих в войне и вооруженной борьбе, с которыми связано действие законов.

Например, тенденции сосредоточения и рассредоточения в условиях массированного применения огня взаимодействуют иначе, чем в условиях применения холодного оружия.

Историзм действия законов выражается также в количественно-качественном применении боевой (и военной) мощи противоборствующих сторон, что наглядно проявилось в изменении характера вооруженной борьбы, ее длительности, масштаба, последствий и т. д. Существенно иным стало соотношение вооруженная борьба — война.

Тем самым в названных чертах историзма законов войны уже заключено одно из условий их познания. Развитие знаний о законах войны от эмпирического объяснения, описания причин побед и поражений, в которых лишь угадывались объективные причины, через отражение их сквозь призму принципов военной науки — к законам науки, что характерно главным образом для отечественной науки, особенно советского периода ее развития. В последние десятилетия в процессе познания законов войны, особенно вооруженной борьбы, все больше применяются математические методы исследования и вычислительная техника.

Уже получены некоторые результаты, о которых, в частности, говорится в названной выше книге В. В. Круглова. Работы в этом направлении продолжаются, в ходе них преодолеваются большие трудности. Они обусловлены характером вооруженной борьбы, ее чрезвычайной сложностью, противоречивостью, изменчивостью, имея в виду ее и количественные, и качественные параметры. Эти и некоторые другие обстоятельства существенно затрудняют формализацию и моделирование вооруженной борьбы и оценку ее хода и исхода. Несмотря на это, работа продолжается, отчего выигрывают и теоретическое познание законов вооруженной борьбы и войны в целом, и их практическая реализация.

3. Рациональный вариант системы

Не будет преувеличением сказать, что предлагаемая теоретическая система законов не только опирается на достижения советской военно-теоретической школы, но и во многом впитала в себя ее наиболее рациональные положения. Она отражает стремление к дальнейшей систематизации и классификации законов войны на достигнутом уровне научных знаний и методологических подходов в области военного дела. Основные положения системы изложены в книге «Философия и военная теория»⁹⁸.

Непосредственной методологической базой данной системы законов войны служит положение марксистской философии о том, что каждый социальный организм имеет «особые законы своего зарождения, функционирования и перехода в высшую форму, превращения в другой социальный организм». Это законы генетические, управляющие возникновением социальных систем, а также законы их функционирования и развития.

Генетические законы выражают такие объективные отношения, которые вызывают рождение одного и изменение, ликвидацию другого явления, процесса. Например, с ними связано возникновение новой системы общественных отношений, общественных структур. В законах функционирования находит отражение относительная устойчивость этих систем, а в законах развития — их изменчивость, переход из одного состояния в другое.

Подобный анализ применим и к войне как структурированной системе, в которой взаимодействуют материальные и духовные факторы, объективное и субъективное и т. д.

Во-первых, потому, что законы войны как существенное, необходимое, всеобщее в ней не существуют и не действуют вне более общей военно-политической, экономической, морально-духовной, идеологической и т. п. обстановки в мире — с одной стороны, а с другой — вне особенного, отдельного, вне конкретных явлений и событий самой войны. Законы действуют в реальной обстановке и в реальном процессе войны, выражают не внешнюю, нередко обманчивую видимость событий, процессов, а внутреннюю логику, устойчивость, упорядоченность и т. д.

Во-вторых, законы войны есть одновременно и условия для деятельности людей, и ее результаты. Эта деятельность обусловлена определенными социально-политическими и экономическими отношениями, соотношением материальных и духовных сил противоборствующих сторон, политикой, политическим и военным руководством. Поэтому не следует отделять законы друг от друга. Законы генетические и законы функционирования и развития нельзя противопоставлять и потому, что они возникают и действуют в пределах войны как системы в самом процессе ее возникновения, развертывания и окончания.

Вместе с тем относительная самостоятельность отдельных существенных связей и отношений в пределах войны как единого целого дает основания для самостоятельного рассмотрения законов генетических, структурно-функциональных и развития. Их несколько групп.

Одна из них — генетические законы, порождающие войну как социальное явление, а также определяющие перевод общества из одного состояния — мирного в состояние военное, порождающие конкретные войны в определенных условиях. По своему характеру это законы исторические и социологические. Они функционируют в обществе, где существует несправедливое распределение собственности, а вместе с тем и социальная система подавления одной части населения другой частью, когда борьба за власть принимает крайние, а именно насильственные формы, вплоть до использования оружия; в обществе, имеющем конфликтно-противоречивый характер общественных отношений — материальных, идеологических, экономических, социальных, национальных и других. Все законы возникновения войны являются своеобразным выражением антагонистической противоречивости исторического процесса в целом и отдельных социальных сообществ — стран, государств и т. д., действия в них сил, заинтересованных в разрешении противоречий общественного развития, а также в решении социальных, политических, национальных, идеологических и других проблем средствами вооруженного насилия. Так было в рабовладельческом обществе, в период господства феодальных отношений, в условиях капитализма, в XX в. в обстановке противостояния друг другу различных социальных систем, военно-политических союзов и т. п. Например, законы возникновения Второй мировой войны — это по сути законы развития капитализма на его империалистической стадии в условиях существования новой общественной системы. Вторая мировая война возникла не внезапно, она вызревала в течение двух десятилетий, отделявших ее от окончания Первой мировой войны. Все эти годы шел процесс углубления и обострения экономических, социальных, политических, национальных противоречий как на международном уровне, так и в отдельных государствах. Политика стран империализма, в первую очередь агрессивных, сфокусировала в себе причины и факторы, вызывающие войны.

Однако механизм действия причин, факторов и, следовательно, законов, порождающих войны, в различные исторические эпохи действует неоднозначно. При наличии общего источника конкретные войны и военные конфликты рождаются не когда угодно, а при определенной расстановке и деятельности социальных, политических сил, при известном развитии внутренних и межгосударственных противоречий.

Возникновение войны или предотвращение ее зависит от характера и целеустремленности социальных сил, заинтересованных в данной войне, с одной стороны, от противодействия сил, борющихся против этой войны, с другой, а также от ряда дополнительных обстоятельств. Если противоречия созрели настолько, что необходимость их разрешения становится реальностью, то формы и методы этого процесса определяются тем, какая равнодействующая складывается в сфере функционирования различных политических сил, социальных течений, заинтересованных и не заинтересованных в войне, которая ведет либо к началу войны, либо к ее предотвращению.

Поскольку в механизме проявления законов войны имеются идеологические элементы, то преднамеренная подготовка войн имеет не только материальную основу. Она связана с рядом социально-психологических и идеологических факторов, опирается на них и использует их как условия войны. Условия — это лишь возможности для действия причин. Они создают выгодную или невыгодную расстановку сил для начала войны, более удобную или менее удобную обстановку для военных действий, т. е. определяют конкретную форму возникновения войны.

Вызвав к жизни конкретную войну, законы возникновения войны уступают место законам, которые по своему типу являются структурно-функциональными законами и законами развития. Однако они сами не исчезают бесследно, а в «снятом» виде присутствуют в последних. Это особая группа законов, определяющая течение войны как определенной конфликтной социальной системы.

Тот факт, что война не прерывает предшествующую политику классов, государств (коалиций), а продолжает ее иными, насильственными средствами, означает, что во время войны не прекращают свое действие социальные законы в воюющих странах, независимо от существующего в них общественного строя и политического режима. Но характер последних оказывает влияние на условия действия законов войны.

Осуществление политики насильственными средствами и тем самым переход общества от состояния мира к состоянию войны связан не только с изменением форм проявления законов общественного развития, изменением роли отдельных из них, но также и познанием тех законов, которые функционируют только в период войны, ибо в военное время не только продолжают существовать прежние противоречия, но и возникают новые во всех формах общественных отношений, прежде всего в военно-политических. Форму их проявления обусловливает и определяет противоборство сторон, состязание их материальных и духовных сил.

Возникновение новой системы отношений между государствами и народами во время войны означает действие законов, отличных от законов мирного времени и получивших наименование законов хода и исхода войны. Это законы и структурно-функциональные и законы развития на весь период войны, но с разным акцентом на разных ее этапах в зависимости от течения и результатов противоборства. Законы этой группы выражают соотношение политических и военных целей противоборствующих сторон, а также материальных и духовных сил, которое воюющие стороны могут выделить из своей общей национальной мощи, противопоставить друг другу и использовать для достижения целей войны.

К законам этой группы относятся: закон определяющей (и решающей) роли политических целей войны. Он охватывает своим воздействием все стороны войны, ибо политика обусловливает характер войны и ее сущность. От политических целей зависят военные цели, степень использования военного насилия, размах и ожесточенность вооруженной борьбы, характер жизни государств и союзнических отношений в коалициях.

Политика определяет: военные цели, прежде всего стратегические, очередность и мощь стратегических и оперативных ударов по противнику, а также меры для укрепления союзнических отношений внутри своей коалиции; общий стратегический план войны, нацеленный на быстрейший разгром врага или же длительную борьбу с противником, истощение его. Учитывая стратегические возможности, политика намечает, какие темпы и напряженность военных действий нужно предусмотреть, какие силы и средства мобилизовать, чтобы выполнить стоящие задачи. При этом она не только исходит из целей данной войны, но и принимает в расчет задачи послевоенного устройства и подчиняет им ведение войны.

В ходе войны противоборствующие государства действуют в соответствии со своими политическими целями. Например, в годы Второй мировой войны несправедливая, агрессивная, реакционная политика фашистской Германии предопределила авантюрную стратегию блицкрига, варварские способы ведения войны. Напротив, справедливая, освободительная политика СССР обусловила в конечном счете передовой характер его военной стратегии, решительные и вместе с тем гуманные действия армии, явилась основой сплочения всех сил советского народа, мобилизации его на отпор врагу, на победу.

Другим общим законом названной выше группы является закон определяющей роли соотношения материальных и духовных сил воюющих сторон. Соотношение сил всегда является результатом предшествующей деятельности людей, оно характеризует тот уровень развития, который достигнут к моменту начала войны или определенного ее этапа, оно очерчивает и границы деятельности противоборствующих классов, государств, коалиций, рамки выбора ими целей и решений.

Соотношение материальных и духовных сил, военной мощи воюющих сторон, отражая состояние экономики, науки, уровень морально-политического и идеологического потенциалов, характер традиций и т. д., определяет основное направление развертывания процессов боевых действий войны, их интенсивность, формы и результаты. Соотношение военной мощи сторон, которое в ходе войны весьма подвижно и изменчиво, устанавливает «верхнюю и нижнюю» границы использования материальных и духовных сил для достижения целей войны. Например, нижняя граница определяет минимум средств, необходимых для создания и содержания средств ведения войны, прежде всего вооруженных сил, вернее, устанавливает допустимый уровень использования материальных и духовных сил для ведения войны, снижение которого становится катастрофическим для государств и обществ с точки зрения их жизнеспособности.

Особенность названного закона состоит в том, что он является обобщением ряда других, менее общих законов, выражающих разные стороны соотношения сил.

Это в первую очередь закон, суть которого состоит в том, что ход и исход войны зависят от соотношения экономических сил противоборствующих сторон. Победы или поражения в войне определяются многими факторами и обстоятельствами. Но основными являются экономические условия, ибо они в конечном счете обусловливают уровень развития военного дела, организацию вооруженных сил и способов военных действий. Доказано, что по мере расширения масштабов военных действий и совершенствования оружия, всей военной техники неуклонно возрастает роль экономического фактора в войне.

Экономические условия, возможности воюющих сторон, государств (коалиций) обобщенно выражаются в экономическом потенциале (факторе), который определяется возможностями материального производства, экономической системой общества, его политическим строем. Способность государства (коалиции) обеспечивать материальные потребности общества, производить необходимые средства вооруженной борьбы зависит от уровня развития и характера способа производства, экономических отношений. Это находит выражение в количестве и качестве производимого оружия и военной техники, которые, со своей стороны, определяют масштабы военных действий, их характер и способы ведения войны.

Указанный закон ярко проявился в Первой и Второй мировых войнах, а также в локальных войнах современной эпохи. Прежде всего потому, что обнаружилось качественно новое соотношение между экономикой и ходом военных действий. Если в войнах минувших веков материальные потребности вооруженных сил удовлетворялись в основном за счет запасов оружия, военной техники и других материальных ресурсов, то в Первой и Второй мировых войнах для победы над противником оказалась необходимой мобилизация промышленности, транспорта, сельского хозяйства, всех материальных ресурсов. Благоприятный исход войны во многом определялся тем, насколько эффективно использовались имеющиеся экономические возможности для развертывания массового и непрерывно растущего производства средств вооруженной борьбы для обеспечения военно-технического превосходства над врагом. Но использование самих экономических возможностей в решающей мере зависит от экономической организации общества и руководства им.

С названным выше законом тесно связан закон зависимости хода и исхода войны от соотношения научных потенциалов воюющих сторон. Прошедшие войны показали, что значение этой зависимости возросло еще больше в условиях научно-технической революции. Этот закон выражает зависимость хода и исхода войны от масштабов и степени использования достижений науки и техники воюющими сторонами. Научные и технические достижения влияют на военную мощь государства, боевую мощь его вооруженных сил, на судьбы войны, духовный мир участников войны, способы и формы подготовки и ведения вооруженной борьбы, ее обеспечение новой военной техникой, оружием и другими материальными средствами. В обстановке социальных перемен, научно-технической революции, превращения науки в важный фактор социального прогресса, все более глубокого проникновения во все сферы общественной жизни, обеспечение превосходства в научном потенциале приобретает исключительное значение в судьбах войны.

В качестве важных законов выступают:

а) зависимость хода и исхода войны от общественного строя, социальной структуры общества воюющих государств (коалиций);

б) зависимость хода и исхода войны от политической системы, государственного строя, организованных политических сил воюющих государств (коалиций);

в) зависимость хода и исхода войны от духовных сил воюющих государств (коалиций).

Названные выше три закона можно рассматривать в качестве одного важного закона: он выступает как зависимость хода и исхода войны от соотношения социальных, политических и духовных сил и возможностей воюющих государств (коалиций). Уровень и состояние социальных возможностей и морально-политических и духовных сил народа и армии определяются характером экономических отношений, общественного и государственного строя, господствующей в обществе идеологией, политическими целями войны. Чем полнее эти факторы отвечают коренным интересам страны, населения, потребностям социального развития, тем выше моральный дух народа и армии, тем больше возможностей для победы в войне. Существенное влияние на нравственные, морально-политические силы оказывают исторические традиции, общественное мнение, уровень морально-политической и психологической подготовки населения и личного состава вооруженных сил.

Эта зависимость сформулирована В. И. Лениным так: «Во всякой войне победа в конечном счете обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь». В условиях современных войн, когда государства располагают большим арсеналом средств ведения войны, роль нравственного, морально-политического духа для достижения победы над противником значительно возрастает.

Огромна роль закона зависимости хода и исхода войны от соотношения военных сил (потенциалов) противоборствующих сторон, которые в свою очередь обусловливаются экономическими, социальными, морально-политическими (духовными), научными, техническими и собственно военными возможностями. Победы и поражения в войне, ее течение и исход определяются ходом вооруженной борьбы, соотношением боевой мощи войск и военно-мобилизационными возможностями участников войны.

Действие данного закона характеризуется следующими чертами. Количественные и качественные показатели военного потенциала оказывают влияние на размах и характер военных действий, формы, способы их ведения, основные направления развития вооруженной борьбы и ее результаты, обусловливают состав и группировки войск; они учитываются при определении последовательности и направлений ударов по противнику, организации взаимодействия между видами вооруженных сил и родами войск, боевом обеспечении войск и т. п. Эффективность боевой деятельности войск зависит в то же время от соответствия сил и средств, способов их применения поставленным целям (задачам) в сложившейся обстановке.

Достижение победы находится в прямой зависимости от того, располагает ли армия достаточным количеством современных боевых средств, имеется ли подготовленный командный и рядовой состав. Важное значение имеет и уровень развития военной теории.

Еще одна группа законов войны охватывает существенные, необходимые связи между войной и природно-естественными факторами, в которых она ведется. Установлено — практически и теоретически — геополитическое положение страны, численность и качественный состав людских ресурсов, которые можно использовать для достижения успеха в военном противоборстве, выступают не только условиями, но и факторами, влияющими на ход и исход войны. Следовательно, соотношения существенных, устойчивых, необходимых связей геополитического, демографического факторов воюющих сторон и являются законами войны.

Кроме того, наряду с отмеченными выше законами войны действуют законы, выражающие историческую неизбежность торжества нового над старым. Среди них важное место занимает закон, согласно которому исторически побеждает та сторона, которая представляет новый, более прогрессивный социальный и экономический строй и эффективно использует заключенные в нем возможности. Об этом писал К. Маркс, анализируя войны периода смены феодализма капитализмом, как более прогрессивной по сравнению с предшествующим строем общественно-экономической формации. Это положение о закономерности победы нового над старым оказалось верным в войнах XX в., особенно во Второй мировой и Великой Отечественной войнах, а также во многих других, в которых решались вопросы социального прогресса. История показала, что побеждает на войне тот, у кого больше резервов, больше источников силы, больше выдержки в народной толще.

Кроме указанных выше групп законов войны, существует еще одна группа: она обусловлена особенностями ведения борьбы с противником невоенными способами и средствами. Вооруженная борьба, являясь главным средством политики, не исчерпывает всех ее средств и форм. Для проведения во время войны политики государства необходимы и другие формы борьбы, имеющие относительную самостоятельность, например, дипломатическая, идеологическая и др. Правомерно, что закономерности этих форм борьбы исследуются различными науками в соответствии со свойственной им проблематикой.

Таковы наиболее общие законы функционирования и развития войны. Сопоставив их, придем к выводу, что закон определяющей роли политических целей и закон определяющей роли соотношения материальных и духовных сил воюющих сторон решающим образом влияют на главные показатели войны. Будучи связанными с общими законами общественного развития, выступая их специфическим проявлением, эти законы представляют собой такое единство противоположностей, которое обусловливает социально-политический и военно-технический характер войны, ее динамику, тенденции и результаты.

Общие законы войны проявляются и действуют в любых войнах, но всегда в зависимости от конкретно-исторических условий. Несмотря на относительную самостоятельность каждого из них, развитие, течение войны и ее результаты определяются всей системой законов. При этом особо важную роль играют законы вооруженной борьбы, имеющие ярко выраженную самостоятельность. Они как бы конкретизируют и дополняют наиболее общие законы войны, являются моментом их функционирования, действия. Рассмотрим их.

4. Законы вооруженной борьбы

Давно замечено, что после того как отдан приказ, военные действия на суше и море подчиняются уже не желаниям и планам руководства, а своим собственным законам, которые нельзя нарушать, не подвергая опасности свою сторону в этих действиях.

Наиболее характерными чертами законов вооруженной борьбы являются, во-первых, тот факт, что они выступают стороной, моментом действия отмеченных выше общих законов войны, конкретизируют такой ее специфический процесс, как вооруженная борьба на всех уровнях — стратегическом, оперативном, тактическом, — подчиненный достижению определенных военных целей, а в конечном счете — политических. Одновременно эти законы выражают сложившееся в ходе борьбы соотношение боевой мощи противоборствующих войск, а в конечном счете — более общее соотношение материальных и духовных сил воюющих сторон.

Во-вторых, законы вооруженной борьбы выступают стороной, моментом действия общего закона, выражающего зависимость развития и смены способов борьбы от количественных и качественных изменений оружия и военной техники, уровня морально-боевых качеств личного состава. Он, в формулировке Ф. Энгельса, гласит: «Вооружение, состав, организация, тактика и стратегия зависят прежде всего от достигнутой в данный момент ступени производства и от средств сообщения...». Вместе с тем на изменение способа ведения военных действий оказывает влияние также национальный состав армии и народа, социально-демографический и некоторые другие факторы. Зависимость способов и форм вооруженной борьбы от техники обнаруживается в военных действиях любого масштаба и на всех уровнях.

В-третьих, законы вооруженной борьбы выражают ее сущность, которая заключена в столкновении и взаимодействии двух полярно противоположных тенденций, обусловленных противоборством войск, преследующих диаметрально противоположные цели.

К законам вооруженной борьбы, которые воплощают в себе отмеченные черты, можно отнести следующие сходные, устойчивые, повторяющиеся связи, отношения и зависимости.

Это закон единства деструктивных и конструктивных усилий сторон в ходе вооруженного противоборства, когда усилия направляются на уничтожение противника и сохранение своих сил, дезорганизацию и разгром, уничтожение другой стороны и упорядочение, организацию своей. В ходе вооруженной борьбы у сторон происходят в той или иной степени процессы нарушения порядка, разрушения, распада, обусловленные ударами противника и приводящие к потерям, утрате связей и т. д., то есть деструктивные процессы. Им противостоят действия, предпринимаемые по укреплению своих сил, их защите, восполнению потерь, сохранению организованности боевого порядка (оперативного построения), поддержанию и укреплению морального духа и т. д. Это процессы конструктивные.

Смысл военных действий как раз в том и состоит, чтобы нанести противнику большие потери, разрушить его организацию, управление и т. д., а свои силы сохранить более боеспособными, организованными, управляемыми и т. п. Этот закон охватывает действие большого числа различных факторов, имеющих самую различную, в том числе противоположную, направленность в разнообразных условиях. С полным основанием можно полагать его наиболее общим законом вооруженной борьбы.

С ним непосредственно связан закон зависимости вооруженной борьбы от соотношения боевой мощи войск противоборствующих сторон. Он выражает объективную тенденцию развития вооруженной борьбы в пользу той стороны, которая располагает превосходством. Однако преимущество в боевой мощи создает лишь возможности победы, которые необходимо еще реализовать. Главную роль в этом играют искусство командного состава, сознательные и умелые действия всего личного состава.

В числе законов вооруженной борьбы находится и зависимость эффективности боевой деятельности войск от соответствия сил и средств, способов их применения поставленным целям (задачам) и сложившейся обстановке. В современных войнах, когда быстрые, а часто и внезапные изменения обстановки стали правилом, важно применять способы действий, максимально соответствующие не только уже сложившейся ситуации, но и тем целям и той обстановке, которые могут возникнуть. Влияние последних на способы ведения вооруженной борьбы и ее результаты особенно четко проявляется в современную эпоху.

Вооруженная борьба подчинена также закону соответствия военных действий по степени их общности (тактических — оперативным, оперативных — стратегическим, стратегических — общему ходу войны), а также взаимозависимости, взаимообусловленности этих действий. С развитием средств вооруженной борьбы происходят изменения и в характере взаимосвязей военных действий на различных уровнях. Если раньше действия на тактическом и оперативном уровне всегда подготовляли стратегические результаты, то в современной войне стратегические военные действия могут приобрести самостоятельную роль по отношению к военным действиям меньшего масштаба, в войне в целом.

Большое значение имеет закон сочетания единства действий войск во времени и пространстве с неравномерностью распределения сил и средств в боевых порядках, оперативных построениях, группировках. Он выражает существенные связи, возникающие в процессе военных действий на суше, на море и в воздухе.

Наряду с указанными выше законами, которые по существу являются особыми формами действия общих законов войны, в вооруженной борьбе действуют и закономерности. Речь идет о таких устойчивых, повторяющихся отношениях в вооруженной борьбе, которые характеризуют ее не в сфере сущности, а в сфере явлений. По сравнению с законами, закономерности вооруженной борьбы подвержены большим изменениям в зависимости от состояния материально-технической базы военного дела и социальных перемен в обществе. Они проявляются как в результате воздействия воюющих сторон друг на друга, прежде всего огнем, ударом и маневром, так и потому, что каждая из них представляет собой противоречивое единое целое, в котором связаны и взаимодействуют материальные и духовные элементы, образующие в совокупности боевую мощь войск, а последние в свою очередь в ходе вооруженной борьбы связаны между собой определенным боевым порядком (оперативным построением).

Нередко подобные закономерности называют тенденциями вооруженной борьбы. И это правильно, ибо и закономерности, и тенденции выражают устойчивые и повторяющиеся отношения, которые складываются и действуют в вооруженной борьбе. Возьмем, к примеру, такие категории вооруженной борьбы, как огонь, удар и маневр, содержание, место и роль которых в бою, сражении и операции исторически менялись. Так, в ходе Второй мировой войны не только подтвердилась ранее действующая тенденция увеличения роли огня, удара и маневра, но и обрела новые черты: в отличие от Первой мировой войны, когда штыковой удар пехоты, атаки конницы и огонь поддерживающей их артиллерии выступали подчас обособленно, в отрыве друг от друга, во Второй мировой войне огонь и движение войск с целью удара и маневра, как правило, сливались в бою в единое целое.

Эта война в полной мере раскрыла такую закономерную связь между огнем, ударом и маневром. Суть ее состоит в том, что удар, равно как и маневр, обретает полную силу только тогда, когда он надежно обеспечивается огнем.

Закономерным следствием возрастания огневой активности войск, их огневой и ударной мощи, подвижности и маневренности явилось значительное повышение решительности боевых действий, их пространственного размаха, динамичности, роли факторов времени и внезапности, четкого взаимодействия сил и средств и твердого управления войсками.

В полную силу проявились и другие тенденции: тенденция возрастания значения захвата стратегической инициативы и удержания ее в ходе вооруженной борьбы; тенденция сосредоточения основных сил и средств войск для нанесения решительных ударов на избранных направлениях; тенденция увеличения глубины эшелонирования войск как в наступлении, так и в обороне, а также создания новых элементов боевых порядков и оперативных построений и некоторые другие.

Под воздействием революции в военном деле, в ходе которой коренным образом изменилась материально-техническая база войны, произошли дальнейшие изменения, в том числе существенные, качественные, в содержании и взаимосвязи огня, удара и маневра, что в свою очередь вызвало к жизни новые тенденции, новые закономерности вооруженной борьбы. Достаточно сказать, что тенденция возрастания роли огня в решении военных задач достигла своего наивысшего развития: если до Второй мировой войны огонь имел тактическое значение, а в ходе ее — оперативное, то в настоящее время он приобретает и огромное стратегическое значение со всеми вытекающими отсюда последствиями. Качественно новое содержание приобрели и удар, и другие категории военного искусства.

В связи с этим следует назвать и такую тенденцию, как расширение военных действий по фронту и глубине при одновременном применении как обычных вооружений, так и новых средств поражения. Выражением этой тенденции явилась концепция «воздушно-наземной операции (сражения)», нашедшая закрепление в уставах многих государств мира.

Назовем еще две закономерные тенденции вооруженной борьбы. Некоторые авторы называют их законами. Одна из них состоит в том, что одновременно с усложнением вооруженной борьбы, ее отдельных процессов и явлений, все в большей степени возрастает потребность в информации об обстановке, о противнике (его дезинформации), а это требует постоянного усиления разведки и маскировки. Удары по противнику будут эффективными тогда, когда есть достоверные данные о нем — планах, намерениях, построении, организации, управлении и т. д., с одной стороны, и когда противник мало что знает — с другой стороны.

Вторая закономерная тенденция состоит в увеличении значения материальных и духовных резервов. Любой вид наступательных и оборонительных действий, любая их форма будут тогда эффективными, когда они своевременно и в достаточном количестве обеспечиваются «питанием» материальными и духовными средствами. Чем больше размах военных действий и чем больше их интенсивность и противоречивость, тем больше потребности в материально-технических средствах (военной технике, боеприпасах, продовольствии и т. д.) и материально-производственной, психологической поддержке армии со стороны народа, страны.

Помимо рассмотренных законов вооруженной борьбы, существуют и такие, которые характеризуют содержание войн, вооруженной борьбы в них в различные исторические эпохи, о чем частично уже упоминалось. Речь идет о том, что действуют глубокие существенные связи между ходом и исходом вооруженной борьбы и характером применяемого оружия и другой военной техники, начиная от холодного и кончая оружием массового поражения. Подобного рода существенные связи названы в нашей военной теории законами развития вооруженной борьбы, о чем говорилось ранее.

К подобного рода законам относятся и законы зависимости развития и смены способов борьбы от количественных и качественных изменений военной техники, уровня морально-боевых качеств личного состава. Ф. Энгельс его сформулировал так: «Не свободное творчество ума гениальных полководцев действовало... революционизирующим образом; влияние гениальных полководцев в лучшем случае ограничивается тем, что они приспособляют способ ведения боя к новому оружию и к новым бойцам». Зависимость способов и форм вооруженной борьбы от техники обнаруживается в военных действиях любого масштаба и на всех уровнях.

Так обстоит дело с законами и закономерностями вооруженной борьбы, изучаемыми военной наукой. Вместе с другими законами они образуют единую систему законов войны, изучаемых до сих пор как военной наукой, так и учением о войне. В последнее время пишут и говорят о тенденции формирования более общей военной науки, ядром которой могут быть и законы вооруженной борьбы, и законы войны, рассмотренные выше.

5. Проблема основного закона

В процессе познания законов войны — общих и специфических, различных сфер их действия и форм проявления — возникла проблема основного закона. Она порождена логикой развития военно-исторической науки и военной теории. Интерес к этой проблеме особенно обострился в ходе дискуссий на страницах военной печати. Наиболее крупная из них состоялась после Второй мировой войны в начале 50-х гг. и была посвящена характеру законов военной науки. Уже тогда обнаружился диаметрально противоположный подход к проблеме основного закона военной науки. Некоторые участники дискуссии были вообще против постановки самого вопроса об основном законе войны (военной науки), считая его надуманным (М. Шварев, В. Воронин, А. Балашов, А. Пшеничкин и др.). Несмотря на различие аргументов, эти авторы были едины в одном — отрыве специфических законов от общих, в противопоставлении их друг другу, в абсолютизации общих законов общественного развития.

Многие участники соглашались с постановкой вопроса, но разошлись во взглядах на его содержание. Предложенный Н. Таленским в качестве основного закон победы не получил поддержки, поскольку его формулировка выражала скорее принцип военной науки.

Были отклонены и некоторые другие формулировки основного закона. Например, высказывалось мнение, что каждая воюющая сторона имеет свой основной закон войны, что не могут стороны, ведущие, соответственно, справедливую и несправедливую войну, опираться на один основной закон. Утверждалось, что советская военная наука имеет свой основной закон, а буржуазная — свой (Г. Чайлахян, К. Лещинский, А. Маслов, М. Шварев и др.).

Но известно, что война — процесс, охватывающий обе воюющие стороны, а не одну из них. И то, что отдельные авторы предлагали считать основным законом, было не чем иным, как характеристикой вида войны.

Неправомерным оказалось сведение основного закона войны к положению о том, что «победа в современной войне достигается превосходством в постоянно действующих факторах и всесторонним и полным их использованием» (М. Хорохинов, М. Мариненко, В. Авраменко и др.), поскольку в нем важнейшие факторы (но не все) рассматривались в отрыве от политики, и потому формулировка закона отражает, по сути дела, лишь одну сущностную сторону войны в отрыве от другой.

М. Отрешко высказал положение, что основной закон войны необходимо искать в сущности войны, поскольку он включает в себя цель, пути и средства их достижения. И если в ходе дискуссии это мнение не получило значительной поддержки, то в последующем нашло горячий отклик. Война, писал Г. А. Федоров, «представляет собой продолжение политики определенных классов и государств средствами вооруженного насилия, направление которой в конечном счете обусловливается экономическим строем общества. Таков «основной закон возникновения и хода каждой войны».

Несколько иную формулировку предложил М. В. Попов: «Существенное отношение в войне между политикой и вооруженной борьбой, заключающееся в определяющем влиянии политики на вооруженное насилие, и есть основной закон войны». С такой формулировкой основного закона войны были согласны и некоторые другие авторы.

Эта формулировка подчеркивает связь основного закона с сущностью войны, определяющую роль политики в войне.

И тем не менее согласиться с таким толкованием основного закона войны нельзя. Эта формулировка берет лишь одну существенную сторону войны — главенствующую роль политики по отношению к процессу применения насильственных средств (вооруженных сил), но не затрагивает вопроса о том, что военная мощь определяется как духовными, так и материальными силами. При всей важности взаимосвязи войны и политики эта связь не отвечает на вопрос: чем определяется и как достигается победа в войне?

Основной закон должен также учитывать специфику войны как социально-исторического явления, в котором политика продолжается средствами насилия с обеих сторон. В формулировке названного основного закона войны вольно или невольно сквозит известная абсолютизация политики, недооценка экономических, материальных условий ведения войны и, как результат этого, отрыв вооруженного насилия от других сторон общественной жизни.

Подчеркивание ведущей роли политики еще не раскрывает специфики войны. Политика повсюду оказывает решающее влияние; вне политики не протекает ни один процесс в жизни современного общества. Специфика войны как политического явления в том и состоит, что ее динамика определяется соотношением материальных и духовных сил воюющих сторон, выражающимся главным образом в соотношении их военной мощи.

События показывают, что задача раскрытия основного закона войны вполне реальна. Это вытекает, во-первых, из неравнозначности связей и отношений, действующих в войне. Одни связи и отношения играют более важную роль, другие менее важную; одни существеннее и необходимее, чем другие; одни более общие, другие менее, одни действуют все время, пока идет война, другие же временны, преходящи; одни более активны, а другие менее и т. п. Основной закон выражает наиболее существенные, необходимые связи, которые действуют активно на всем протяжении войны и детерминируют другие (в зависимости от условий). Во-вторых, возможность раскрытия основного закона вытекает из того факта, что научное познание выделяет решающие, главные, основные стороны войны: ее социально-политический характер и ее ход. Из этого следует, что основной закон войны должен так или иначе охватить обе эти стороны, включить существенные связи всей войны и ее динамики.

Основной закон военной науки как отражение основного закона войны должен учитывать единство основных, решающих связей и отношений, т. е. выражать сущность и содержание войны в динамике, в единстве ее генетического и структурного моментов, воплощать в себе общее, специфическое, решающее и определяющее. Это закон и функционирования явлений войны и ее развития.

Исходя из этого: основной закон войны — это закон определяющего влияния политического содержания войны и соотношения материальных и духовных сил сторон, взятых в неразрывном единстве, на возникновение войны, ее характер, ход и исход.

Такая формулировка основного закона выражает идею единства всех законов, управляющих войной, определяющих природу и сущность войны, решающие причины, динамику ее основных процессов. Он выражает то, что война ведется противоборствующими сторонами во имя противоположных целей и сложившимся соотношением сил. Иначе говоря, в основном законе выражено то, что война в ее основных чертах обусловливается двумя главными факторами: политическими и военными целями, преследуемыми воюющими сторонами, и соотношением их материальных и духовных сил в каждый данный момент. Проследить это взаимодействие можно при исследовании хода и исхода войны, особенностей военных действий, способов их ведения и т. д.

Сами по себе политические цели (равно как и само по себе соотношение сил) не определяют характера войны: они проявляются в действиях масс, войск, военно-политического руководства. Закономерные процессы войны могут быть поняты только при учете взаимодействия названных факторов. Конечно, военно-политические цели и соотношение сил в каждый данный момент не произвольны, а обусловлены определенными объективными обстоятельствами: экономическими, моральными, социально-политическими, научными, собственно военными, а также географическими, метеорологическими и другими, в которых ведется война. Их динамика характеризует такой антагонистический процесс, в котором идет непрерывное состязание в уничтожении материальных и духовных сил и средств противоборствующих сторон и в сохранении своих. Этот процесс, направляемый военно-политическим руководством сторон, носит обычно динамичный характер, он непрерывно изменяется в различных направлениях количественно и качественно. И все это во имя прямо противоположных политических и военных целей воюющих сторон.

Основной закон является важнейшим элементом всей теоретической системы военных знаний. Связи и отношения, фиксируемые в нем, занимают особое место, они как бы «управляют» другими связями и отношениями (законами). Из него могут быть выведены другие, более частные законы, принципы и правила военной науки. Прежде всего такие, которые выражают взаимосвязи военных действий, вооруженной борьбы с экономической, социально-политической и духовной жизнью общества.

Правомерность постановки и решения проблемы основного закона войны предполагает и правомерность обсуждения вопроса о законе победы, о чем речь пойдет в следующих главах.

***

Таким образом, законы войны, законы вооруженной борьбы представляют собой систему существенных зависимостей, которым подчинена война. Законы вооруженной борьбы, по сравнению с общими законами войны, занимают подчиненное положение, сохраняя при этом свою самостоятельность. В отличие от динамических (или универсальных) законов они являются вероятностно-статистическими, возникают независимо от воли действующих субъектов: осознанные индивидуальные, отдельные действия дают неосознанный совокупный результат.

Научно-познавательная и практическая значимость законов войны огромна. Правильно познанные, они позволяют лучше понимать пути достижения победы и средства предотвращения неудач и поражений. Причем, чем всестороннее, глубже, конкретнее понимаются (познаются, определяются) законы, тем больше практическая значимость выводимых из них тех или иных принципов военного искусства. Последние, как правило, выступают связующим звеном между теорией и практикой, заключают в себе нормативные требования и правила боевой деятельности войск, излагаемые в соответствующих воинских уставах и наставлениях.

Но конкретность учета и использования законов войны, и вооруженной борьбы в том числе, зависит от глубокого понимания механизма действия этих законов.

Глава 4.
Условия и механизм действия законов войны

Познание законов войны не ограничивается выяснением их сущности, характера, системы. Для политического и военного руководства, теории и практики военного дела особое значение имеет также понимание механизма действия этих законов и его обусловленности конкретными обстоятельствами. Не изучив специфики механизма, способа действия законов, нельзя сознательно влиять на явления и процессы войны, то есть нельзя эффективно опираться на объективные законы в деятельности государства по укреплению оборонной мощи страны, войск, подготовке командиров и военачальников, по совершенствованию Вооруженных сил, их готовности выполнять свой конституционный долг по защите Отечества.

1. Объективное и субъективное, материальное и духовное

К сожалению, многие недостатки, которые допускались в прошлом, имеются и сейчас в практической деятельности военных кадров, как раз и объясняются слабым знанием механизма действия законов, неумением его использовать в интересах дела. Мы не всегда задумываемся над этим вопросом и потому наносим вред военной практике. Между тем знание объективного механизма действия законов выступает обязательным условием подготовки войск к возможной войне, необходимым условием достижения победы над противником в ходе военных действий. Оно заключает в себе понимание тех форм и стимулов, посредством которых используются законы.

Что же понимается под механизмом действия законов войны?

Механизм действия законов войны выражает суть отношений, которые складываются в ходе войны, выражает ее природу. Для его понимания важное значение имеет, во-первых, положение, сформулированное К. Марксом при характеристике конкретного закона капиталистического общества. К. Маркс писал, что под законом понимает «внутреннюю и необходимую связь между двумя явлениями». Этими явлениями он считал постоянный и переменный капитал, их взаимосвязь и отношение, а результатом этой связи — норму прибыли. Из этого положения Маркса можно заключить, что в структуре закона есть определяющие и определяемые звенья и результат их взаимодействия.

До некоторой степени аналогичную структуру имеют и законы войны. Если экономические законы выражают взаимодействие материальных общественных отношений, а законы духовной жизни общества — результат взаимодействия различных сторон духовной деятельности людей, то механизм законов войны вследствие особого типа детерминации составляющих ее элементов складывается из взаимодействия материальных и духовных отношений, объективного и субъективного факторов. Законы войны выражают существенные связи разнокачественных общественных отношений и систем, особую взаимосвязь материальных и духовных отношений. В законах войны особенно ярко проявляется диалектика всех сфер общественной жизни, преобразованной подготовкой войны (или к войне), а в ходе войны — под воздействием вооруженной борьбы.

Во-вторых, для раскрытия механизма действия законов важное значение имеет понимание самого закона как выражения противоречия между различными, неразрывно взаимосвязанными существенными сторонами социальных, в том числе военных процессов. Закон как отношение сущностей или между сущностями и есть взаимодействие противоположностей объективной действительности. Установить противоположности, выражающие различные стороны того или иного закона, выделить ведущую сторону их взаимодействия, выявить характер и содержание противоречия между ними, обнаружить направление его обострения — это и будет означать установление, познание механизма действия закона.

В-третьих, для понимания механизма закона необходимо учитывать, что законы войны характеризуют связи, формирование которых обусловлено определенными объективными обстоятельствами в процессе осознания этих обстоятельств политическим и военным руководством, войсками, отдельными людьми. Поэтому в механизме законов активным началом выступает субъективный фактор, а целенаправленная деятельность людей — средством регулирования этого механизма. Это регулирование тем эффективнее, чем более глубоким является понимание политических и военных целей войны, общих и конкретных задач ее ведения с учетом, что решающим средством осуществления целей и выполнения задач выступает вооруженная борьба. С последним обстоятельством связана и специфика механизма действия законов войны — возникновения, хода и исхода.

Опыт подготовки и развязывания агрессорами мировых и локальных войн говорит о том, что механизм возникновения конкретных войн в качестве основных элементов включает в себя три основные группы причин. Источник войны и общие причины, заложенные в экономических и политических отношениях антагонистического общества; особенные, заключенные в экономических и политических противоречиях, присущих данному антагонистическому обществу, и частные причины, которые вытекают из конкретной совокупности объективных и субъективных факторов в определенных условиях. Например, действие общих, особенных и конкретных причин, породивших Вторую мировую войну, рельефно проявилось в деятельности реакционных сил, их политических, государственных, военных и других организаций. В первую очередь это относится к агрессивным государствам фашистского блока, а в них — к реакционной военщине, которая была ревностной исполнительницей воли прусских юнкеров, прусских магнатов, японских дзайбацу (монополий) и явилась наиболее энергичной силой, раздувшей пожар Второй мировой войны.

Характер, механизм действия общих, особенных и частных (конкретных) причин обусловлен содержанием той эпохи, в которой они проявляются, и существенно зависят от расстановки и соотношения сил на мировой арене. И в наши дни определенные силы стремятся реализовать возможность развязывания войн, коренящуюся в природе и противоречиях современного общества. Однако сейчас существуют не только источники и причины войн, но и факторы прямо противоположные; их действие направлено в сторону предотвращения войн, а в конечном счете и исключения их из жизни общества вообще. Об этом подробнее будет сказано дальше.

Механизм действия законов хода и исхода войн специфичен тем, что, складываясь прежде всего из причин, одновременно характеризуется действием таких факторов, как экономический, научно-технический, социальный, политический, духовный, собственно военный и рядом других. Взаимодействие факторов между собой у каждой воюющей стороны, а также между ними крайне сложно и противоречиво. Оно связано с характером противоречий между противоборствующими сторонами, зависит и определяется как политикой, политическими целями войны, так и количественным и качественным соотношением сил, военной мощи противоборствующих сторон в их динамике.

Специфика механизма действия законов вооруженной борьбы заключена в особом, насильственном способе разрешения противоречия между воюющими сторонами в ходе военных действий различного характера и масштаба посредством наступления и обороны, применения ударов, маневров, сосредоточения и рассредоточения войск и т. д.

Поскольку вооруженная борьба включает в себя специфический труд людей, применение разнообразной военной техники, испытывает воздействие географических условий, постольку механизм действия ее законов включает в себя законы других форм движения материи — механической, физической, химической и биологической. Например, подавление сопротивления противника, нанесение ему материального ущерба бывают более эффективными тогда, когда применяются более разрушительные средства поражения, более мощные боеприпасы, а средства их доставки обладают большими скоростями.

Возможность мгновенного применения оружия позволяет использовать фактор внезапности как оперативно-тактическое или стратегическое средство воздействия на противника.

Звеньями механизма действия законов являются стимулы и формы деятельности людей, побудительные мотивы действий войск и отдельных солдат и офицеров, стремления и цели, которые они преследуют.

Общий интерес — основа осуществления сознательной и целеустремленной деятельности воинов. Чем глубже общий интерес, тем сильнее их готовность к борьбе с противником, тем полнее использование законов войны в интересах победы. Историей доказано: любовь к Отечеству, верность военной присяге, воинскому долгу, высокая сознательность и боевая выучка, непреклонная воля к победе, крепкая воинская дисциплина и боевая сплоченность личного состава подразделений являются важнейшими условиями успеха в бою. Но не только это.

Общие интересы и побуждения как бы переводят законы войны в конкретные цели, обязывают действовать войска в рамках необходимости, обусловленной этими законами, как можно планомернее, сообща, согласованно. Постоянное и четкое взаимодействие подразделений, частей и т. д. является необходимым условием достижений успеха в бою. Чтобы добиться общности интересов всех воинов, необходимо единое понимание целей войны, каждой конкретной боевой задачи соединений, частей, подразделений, а также и отдельных воинов. Это достигается постоянной и целеустремленной воспитательной, информационной и организаторской, оперативно-тактической и военно-технической работой в войсках.

Весьма важным звеном механизма действия законов вооруженной борьбы является теоретическая и практическая деятельность командного состава по управлению войсками. Чем полнее и всестороннее в управлении отражается знание противника и своих войск, выражается единство общих интересов и отдельных побуждений и стремлений, единство общих и отдельных целей, учитывается соотношение сил и конкретных условий ведения военных действий, тем большую силу имеет это управление для хода и исхода военных действий.

Искусство управления войсками должно помогать достижению победы, ускорять ее. Однако руководство, если оно неумелое и несвоевременное, может, напротив, нанести вред своим войскам и тем самым оказаться выгодным противнику.

Историей войн подтверждено, что объективные условия, законы войны вне целенаправленной деятельности людей не могут сами по себе привести к победе над противником. Субъективный фактор выступает важной движущей силой исторического развития. И в войне, наряду с объективными условиями, он определяет ее ход и исход.

Только во взаимодействии материального и духовного, объективного и субъективного и совершается исторический процесс во всей его сложности и противоречивости.

Так и в войне. В ее материальные отношения включены экономический фактор, оружие, боевая техника, военная организация, достижения научно-технического прогресса, пространственно-временные факторы. Материальным является и сам процесс войны, прежде всего вооруженная борьба. Другой ее стороной выступает духовный фактор общества, народа и армии, общественное мнение, морально-боевые качества народа и армии, определяющие мотивы действий, поведение в бою воинов, частей и соединений. Высокий духовный настрой личного состава создает предпосылки и формирует у него решимость реализовать в боевой обстановке конкретные требования, призывы и задачи.

Однако при характеристике факторов или движущих сил войны чаще всего употребляются понятия «объективные условия» и «субъективный фактор». Необходимость в выделении объективного и субъективного связана с сознательной, целеустремленной деятельностью людей в ходе войны. При этом понятия «материальные» и «объективные условия», духовный и субъективный фактор не тождественны.

В войне к объективному относится не только все материальное. Так, для каждой из воюющих сторон объективным будет и противник как единство материального и духовного. При характеристике объективного в войне нельзя ограничиваться указанием только на материальное, но нужно учитывать и социальную структуру общества, политические противоречия, особенности военно-политического руководства и т. п. В таком случае и границы субъективного фактора становятся гибкими и подвижными. В самом общем виде субъективный фактор может рассматриваться как определенный компонент войны, как целого — это политическое руководство, командование, вооруженные силы и т. п.; субъективный фактор может быть связан и с действующими войсками, подразделениями. Но независимо от этого он должен выражать отношения и интересы воюющих.

Это отчетливо проявилось во Второй мировой войне, особенно в Великой Отечественной войне Советского Союза против фашистской Германии. В ее ходе выявилась огромная роль субъективного фактора — сознания, воли, организаторской и идеологической деятельности Коммунистической партии, социальной активности всего народа. Объединенные единой волей, единым порывом, советские люди совершили подвиг, равного которому еще не знала история.

При анализе роли объективных и субъективных факторов возможны теоретические искажения двоякого рода. С одной стороны, подчеркивание объективного характера законов общественного развития, необходимости, материальных условий как фактора может создавать представление об особой, исключительной их силе, якобы не зависимой от деятельности людей, иллюзию фатальности военных побед и исторического процесса. С другой стороны, преувеличение роли полководца и сознательной деятельности людей, понимание их вне связи с теми объективными условиями, в которых протекали отдельные военные действия и война в целом, может привести к игнорированию объективной обусловленности действий людей, к субъективизму, волюнтаризму в истолковании военной истории и в решении современных проблем военного строительства.

В операциях, сражениях, боях объективные условия складываются из данного соотношения сил и той конкретной обстановки, в которой осуществляются эти военные действия. Условия всегда и во всех случаях определяют возможности и границы сознательной деятельности войск, командования.

Однако необходимость не есть что-то фаталистическое, исключающее активную деятельность человека. Люди не механически воспринимают необходимость, не находятся вне общественных условий, а формируют их, участвуют в развертывании необходимости. Обстоятельства в такой же мере творят людей, в какой люди творят обстоятельства.

Это означает, что важнейшим звеном действия законов войны является превращение необходимости в свободу, которая связана со строгим согласованием политических и военных целей и способов их осуществления с объективными законами, с необходимостью. Она выступает как возможность и способность достичь поставленных целей при таком согласовании. Здесь как раз и происходит взаимопревращение необходимости в свободу и свободы в необходимость, в котором обнаруживается активная роль субъективного фактора.

Роль субъективного фактора у воюющих сторон неодинакова, ибо она обусловлена в конечном счете всей совокупностью общественных отношений, определяется как общими историческими тенденциями, так и специфическими особенностями самого субъективного фактора.

Если свобода означает согласование поставленной цели и способов ее осуществления с объективными законами, то роль субъективного фактора оказывается зависимой от глубины познания политических и военных целей, законов и эффективности их использования.

Известно, что при одном и том же объективном содержании политических и военных целей их конкретная формулировка и постановка может быть различной. Дело здесь не только в субъективных качествах политических и военных руководителей, не только в методологии и теории, но и в степени учета всех обстоятельств, связанных с выработкой целей. Важную роль играют изменения связей между военно-политическим руководством, вырабатывающим цели, и объективным содержанием целей, вытекающим из общественных отношений.

Трудность выработки военных целей и возросшая ответственность за их постановку вытекают из объективных исторических изменений характера войны. В различные эпохи политические цели воюющих сторон неодинаково относятся к основной тенденции исторического прогресса. Например, цели фашистской Германии во Второй мировой войне не соответствовали историческому развитию, были направлены против него. Иное дело цели, во имя которых сражался советский народ и другие народы стран антигитлеровской коалиции: они отвечали прогрессивному развитию общества.

Различный характер взаимосвязи политических и военных целей (их объективного содержания) обусловливает различный подход военно-политического руководства к выработке, формулированию военных целей и их постановке войскам. В этом находит отражение одна из общих закономерностей процесса познания. «Субъект и его цели, вытекающие из общественных отношений, — писал, в частности, П. В. Копнин, — могут по-разному влиять на познавательный процесс, на содержание познавательного образа. Одни цели толкают человека на создание понятий и идей, которые глубоко и точно отражают изучаемый процесс, другие, наоборот, мешают вскрытию подлинной природы общества. Все зависит от характера целей и их источника».

Совпадение или несовпадение политических и военных целей с направлением исторического развития не автоматически предопределяют правильность или ошибочность военных целей, но, несомненно, играют весьма существенную роль в деятельности военно-политического руководства, которое, опираясь при выработке военных целей на наиболее прочную объективную основу, сталкивается с большими трудностями. Это объясняется значительной подвижностью связей и отношений, исключительной противоречивостью процессов войны, задачами сознательной дезорганизации противника, обманными действиями. На выработку военных целей и постановку задач войскам оказывают влияние уровень теоретической подготовки командного состава, культуры его мышления и навыков работы, организация труда и т. п. Это находит свое выражение в способности и умении правильно оценить общую обстановку, силы противника, положение в своих войсках и т. д.

Трудности в выработке целей войны связаны и с тем, что политическое руководство агрессивного государства обычно не говорит открыто о действительных политических целях войны, предпочитая умалчивать о них или раскрывать в фальсифицированном виде. Так, фашистская Германия в ходе войны, как говорил румынский маршал Антонеску, «никогда открыто не заявляла о том, каковы ее истинные намерения в отношении каждого государства после достижения окончательной победы». В этом одна из причин серьезных трений между руководством гитлеровских, румынских и венгерских войск, действовавших на советско-германском фронте в 1944–1945 гг. И здесь в полной мере справедливо положение, гласящее, что там, где нет общности интересов, не может быть единства целей, не говоря уже о единстве действий.

Процесс выработки военных целей зависит и от того, на какую методологическую, теоретическую основу он опирается. Военные цели могут быть более полно и всесторонне определены и сформулированы на основе передовой теории общественного развития, охватывающей его главные тенденции, в том числе войны, когда учитываются динамически изменяющееся соотношение сил и объективные законы войны.

2. Возможность и действительность, необходимость и случайность

Правильное понимание механизма действия законов войны немыслимо также без всестороннего учета их типа и, следовательно, соотношения необходимости и случайности, возможности и действительности⁹⁹.

Отмечая, что законы войны — это законы-тенденции, вместе с тем неправильно было бы игнорировать и так называемые динамические законы, выражающие также существенные, необходимые связи, которые возникают при взаимодействии относительно целых и автономных явлений и процессов и когда эти связи преобладают над всеми остальными. В своем проявлении они не встречают значительного противодействия со стороны. Например, если взаимно притягиваются два тела, то сила их взаимного притяжения всегда будет однозначна и по закону Ньютона прямо пропорциональна произведению масс этих тел и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. Подобного рода однозначные законы отражают внутреннюю необходимую связь в чистом виде, но не учитывают внешние связи, различные случайности. Такого рода однозначным законам подчинены отдельные явления и события вооруженной борьбы, когда влияние внешних воздействий несущественно. Так, движение снарядов и ракет, как свободно падающих тел, подчинено динамическому закону. В определенные моменты и при известных условиях динамическим законам подчиняются маневрирующие корабли, танки, самолеты. Однако, как уже отмечалось, природа войны, ее дух характеризуются не динамическими законами, а своего рода законами-тенденциями, вероятностно-статистическими законами. Динамические законы здесь выступают обычно лишь моментом в процессе реализации вероятностно-статистических законов либо реализуются как тенденция в статистических процессах.

Действие вероятностно-статистических законов в войне обусловливается в основном его природой. Насколько сложно причинно-следственное действие, взаимодействие сил и тенденций, настолько же сложным выступает и закон этого действия. Причем война представляет собой такой процесс, который не является ни хаотичным, ни упорядоченным, но постоянно упорядочиваемым общей целью и общими законами, организацией, а также руководящей и организаторской деятельностью политического и военного руководства.

Статистические закономерности возникают в результате массового применения живой силы и разнообразной военной техники. Они возникают и при многократном повторении событий. Например, для выполнения однотипных задач во время боевых действий в относительно одинаковых условиях всегда требуется примерно одинаковое количество того или иного вида войск, оружия и боеприпасов.

В вооруженной борьбе изменяются характер взаимодействия между различными элементами боевых порядков, темпы продвижения, мощность ударов, соотношение сил. Одно событие, которое обусловливает другое, одновременно зависит от ряда явлений и само воздействует на них. Поэтому и следствие такой причины не может быть устойчивым, постоянным. Например, соотношение сил выступает причиной по отношению к тем или иным способам и формам действий войск. Но в свою очередь формы и способы как следствие оказывают существенное влияние на соотношение сил как на свою причину.

Действие вероятностно-статистических законов в войне обусловлено совокупностью возможностей, из которых, в зависимости от условий, реализуется только одна. Сами возможности развития военных действий и войны в целом таятся в природе соотношения сил воюющих сторон, в различном сочетании его элементов в зависимости от изменяющихся условий. Поэтому вероятность осуществления этих возможностей различна. Чем подвижнее соотношение сил воюющих сторон и чем решительнее цели войны, тем больше существует возможностей. Вероятность их осуществления зависит не только от складывающихся объективных условий, но и от субъективных факторов, среди которых ведущая роль принадлежит искусству политического и военного руководства.

Экономические, научные, технические, морально-политические факторы в военных действиях различных масштабов неодинаковы и изменяются неравномерно. Их влияние на конкретные военные действия опосредуется различными промежуточными звеньями, число которых также непостоянно.

Многогранной связью вооруженной борьбы с экономическими условиями, политикой и идеологическими отношениями в значительной мере объясняется то, что в вооруженной борьбе действуют вероятностно-статистические законы, выражающие совокупную сумму всех изменений в ней, показывающие в главном объективную логику этих изменений, их общую направленность. К ним относится, например, закон зависимости хода и исхода войны от состояния духа народных масс, ведущих войну.

Аналогично проявляются такие законы, как закон соответствия характера вооруженной борьбы, способов и форм ее ведения политическим целям, закон зависимости форм и способов вооруженной борьбы от количества и качества оружия, боевой техники и средств сообщения, от количества личного состава вооруженных сил и качества его подготовки.

Вероятностно-статистический характер действия законов войны усиливается противоположными тенденциями в ней, которые выражают сложный и противоречивый процесс двусторонней борьбы. Преобладание одной из них существенно увеличивает вероятность осуществления одних возможностей и уменьшает вероятность других. Огромную роль в этом играют сила ударов противников, обеспеченность войск оружием, боеприпасами, продовольствием и другими материальными средствами ведения вооруженной борьбы, твердость и четкость управления, характер местности, время года и суток. Важное значение имеют морально-боевые качества личного состава, зависящие от общественного строя, социальной природы армий, целей войны, обучения и воспитания войск в довоенный и военный периоды. Та армия, которая в ходе военных действий сохраняет относительно большую устойчивость своей организации, более высокий моральный дух и дисциплину, планомерность и целеустремленность действий, имеет и больше возможностей для победы.

С этими тенденциями связаны и другие, специфически действующие в войне. К ним, например, относятся тенденции к максимальной концентрации сил на решающих направлениях или на одном главном направлении, или к рассредоточению боевых сил по фронту; убывание силы наступления, ее наращивание и др. Именно противоположные тенденции в значительной мере обусловливают то, что отдельные события вооруженной борьбы как бы колеблются вокруг средней линии, не совпадая в точности с ней. Взаимодействуя, они образуют одну совокупную тенденцию, которая начинает господствовать над ними и определять в основном общее направление развития событий.

Действие вероятностно-статистических законов лишает войну однозначности изменения во времени, успехов и неудач для воюющих сторон. Но поскольку случайности могут быть самыми разнообразными (внутренними и внешними, индивидуальными и массовыми и т. д.) и неодинаково связаны с необходимостью, законы эти имеют различный вид.

В тех явлениях и процессах войны, вооруженной борьбы, в которых случайности составляют внутреннюю форму проявления необходимости, действуют такие статистические законы, которые выражают либо генетический, либо структурный характер этих явлений и процессов. Здесь выступают законы статистических совокупностей однородных явлений, имеющие в определенном отношении общие свойства и признаки, но в то же время они относительно самостоятельны, независимы друг от друга. В тех же явлениях и процессах, в которых случайности выступают как дополнение необходимости, законы действуют чаще всего как тенденции. Они определяют вооруженную борьбу в пределах основного направления, основной тенденции с некоторой вероятностью. Последняя не противостоит необходимости, а подчинена ей. Она характеризует степень необходимости в возможности, показывает, насколько данная возможность может осуществляться, исходя из действующих законов в зависимости от условий.

Вероятностно-статистические законы, определяющие ход и исход войны в целом, детерминируют конкретные военные действия в решающем, оставляя достаточно широкое поле для действия различных тенденций. Если бы было иначе, то исход вооруженной борьбы был бы заранее предрешен. Одна из сторон, подсчитав свои силы и увидев превосходство противника, заранее согласилась бы с поражением. Но обычно превосходство в силах над противником создает лишь возможность победы. Соотношение сил воюющих сторон с необходимостью определяет (в зависимости от конкретных условий) ход и исход военных действий не прямо и однозначно в каждый данный момент, а лишь с некоторой вероятностью. Это противоречие между соотношением сил и конкретным проявлением вероятности служит выражением всеобщности и обязательности действия данного закона.

В вооруженной борьбе динамические законы не действуют изолированно от статистических и наоборот. Но динамические законы управляют единичными, отдельными явлениями и процессами войны лишь в определенных условиях, они выражают необходимые связи между их последовательными во времени состояниями в простейших формах движения, включаемых в вооруженную борьбу (войну), и выступают по существу законами пространственного изменения явлений относительно друг друга. Статистические законы во всем своем спектре управляют массовыми процессами, отношение между которыми имеет вероятностный характер. В этом единстве действия различных типов законов ведущая, решающая роль принадлежит законам статистическим, вероятностным, законам-тенденциям. Они обусловливают однозначно основное направление, главный результат войны (и вооруженной борьбы). Поэтому здесь справедливо положение К. Маркса о том, что «общие законы осуществляются весьма запутанным и приблизительным образом, лишь как господствующая тенденция, как некоторая никогда твердо не устанавливающаяся средняя постоянных колебаний».

В свете рассмотренного представляются неточными утверждения отдельных авторов о преимущественном действии в вооруженной борьбе динамических законов. Подобный взгляд возвращает нас к тому периоду в истории науки, когда было принято выделять из большого числа существенных факторов прежде всего причинные связи, обусловливающие течение процессов, но при этом не учитывались побочные, случайные связи. К. Маркс, изучая «законы капиталистического производства», обосновал идею статистического закона применительно к политической экономии и социологии. Во второй половине XIX в. эта идея получила развитие в электродинамике и термодинамике. В XX в. идея статистического закона обрела «второе дыхание» в основном в процессе изучения микромира и некоторых других процессов. Отчасти именно поэтому наука включила в определение закона не только необходимые связи, но и случайные, раскрыла диалектику их взаимодействия с необходимостью и, таким образом, преодолела односторонность, свойственную классическому детерминизму.

Более полное и глубокое истолкование законов войны, механизма их действия неразрывно связано с учетом диалектики необходимости и случайности. Закон и необходимость — понятия однопорядковые. Необходимость служит обязательным признаком и результатом законов; законы в свою очередь выражают необходимость, невозможность отступления данного процесса от определенного хода развития. Случайности, будучи формой проявления и дополнением необходимости, характеризуют тем самым и особенности действия законов.

Вопрос о том, как связаны и взаимодействуют между собой необходимость и случайность в войне, имеет две взаимосвязанные части. Первая относится к возникновению войны, а вторая — к войне как процессу, особенно к вооруженной борьбе.

Особенность действия законов, определяющих возникновение войн, их механизм, состоит в том, что связь между конкретными войнами и противоречиями, их порождающими, не является непосредственной. Между тенденциями, ведущими к войне, и войной как реальным политическим событием стоит целый ряд промежуточных звеньев: деятельность классов и их политических партий, государственных учреждений и общественных организаций, а также отдельных личностей, занимающих ответственные посты. Поэтому на возникновение войны, кроме основных, определяющих факторов, влияют и несущественные, побочные причины и обстоятельства, различные случайности.

Случайности, сопровождающие процесс подготовки и развязывания войны, многочисленны. Они не одинаковы по характеру и играют различную роль. Одни из них ускоряют начало войны, облегчают ее развертывание, а другие, напротив, затрудняют ее подготовку и возникновение. Случайности первого рода опасны для дела мира, вредят действию сил, направленных против войны; случайности второго рода благоприятны для них.

В области внутренней и внешней политики государств особое место занимают дипломатические акты различного характера, поводы и предлоги, с которыми, как учит история, связывались многие большие и малые войны.

Поводы и предлоги — это такие обстоятельства, которые способны быть стимулом для начала войны. Но они лишь «внешнее возбуждение», то есть случайны по отношению к закономерному ходу истории. Тем не менее их изучению военные историки и теоретики придают серьезное значение. Для понимания войны, например, немаловажное значение имеют разного рода внешнеполитические, дипломатические частности, подробности, иногда даже мелочи.

Неизбежность Первой мировой войны пробивалась через массу случайностей, среди которых были выступления Вильгельма II в Танжере 31 марта 1905 г., конфликт между Германией и Англией в Касабланке в сентябре 1908 г., так называемый прыжок «Пантеры» — прибытие 1 июля 1911 г.