А. В. Мильков

Введение в учение об объектах гражданских правоотношений

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.122(075.8)

ББК 67.404я73

М60

Рецензенты:

Кулаков В. В., доктор юридических наук, профессор;

Слесарев В. Л., доктор юридических наук, профессор.

Мильков А. В.

Учебное пособие посвящено развитию теории объектов гражданских правоотношений и содержит обзор научных взглядов по проблеме.

Является вспомогательным материалом для расширения, углубления и лучшего усвоения знаний по темам «Гражданское правоотношение» и «Объекты гражданских прав».

Предназначено для самостоятельной работы и семинарских занятий.

Может быть полезно студентам, аспирантам и преподавателям юридических вузов ифакультетов, а также всем интересующимся теорией гражданского права.

УДК 347.122(075.8)

ББК 67.404я73

© Мильков А. В., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

В правовой науке проблема объектов правоотношений уже давно получила статус дискуссионной. Ю. К. Толстой писал в 1959 г.: «Проблема объекта правоотношения принадлежит в теории права к одной из наиболее трудных. Здесь все подвергается сомнению, начиная от того, нужна ли вообще такая категория, как объект правоотношения, и кончая вопросом, что же следует понимать под объектом правоотношения»¹. Такой статус в научной литературе проблема сохранила до сегодняшнего дня².

В рамках ведущейся дискуссии ученые до сего времени не пришли к единообразному пониманию главного вопроса, обозначенного Ю. К. Толстым: что же представляет собой объект правоотношения? Этот вопрос распадается на несколько других вопросов, в числе которых следующие: 1) каким методологическим подходом следует руководствоваться, определяя объект правоотношения; 2) в каком соотношении находятся понятия «объект правоотношения» и «объект права»; 3) является ли «объект правоотношения» единым либо таких объектов множество.

При ответе на эти вопросы необходимо знать, что в доктрине дискуссионным является не только понятие объекта правоотношения, но и понятие самого правоотношения, что существенно осложняет проблему определения его объекта. Под правоотношением ученые понимают или общественное отношение, урегулированное нормами права³, или юридическую (идеологическую, надстроечную) форму общественного (фактического, реального) отношения⁴, или единство материального (фактического) содержания и юридической (идеологической) формы подлежащего правовому регулированию общественного отношения⁵. Разумеется, подход к пониманию правоотношения оказывает влияние на трактовку объекта правоотношения, что следует учитывать студенту, пытающемуся выработать собственную позицию в понимании объекта правоотношения.

Относительно методологического подхода, которым следует руководствоваться, определяя объект правоотношения, также следует иметь в виду, что, по мнению одних правоведов, объект есть то, на что направлено правоотношение (общефилософский подход), предполагающий философскую трактовку объекта, как нечто противопоставленное субъекту; другие же считают, что объект правоотношения есть то, по поводу чего оно возникает (специально-юридический подход), т. е. исходят из посыла, что объектом может считаться любая субстанция («благо», «имущество», «результат», «интерес» и т. д.). Причем и первый, и второй подход выводят объект за пределы правоотношения, что вступает в противоречие с позицией многих других правоведов, признающих объект элементом состава системы правоотношения. Таким образом, словосочетание «объект правоотношения» объединило в себе два дискуссионных понятия, что удваивает проблемность темы и не способствует ясности в ее понимании. Между тем в учебной литературе дискуссионный аспект темы почти не освещается, а материал об объектах правоотношений (прав) преподносится как проблема решенная. Почти каждый современный учебник по гражданскому праву обычно содержит параграф «Объекты гражданских правоотношений» в теме, посвященной гражданскому правоотношению, а наряду с этим еще специальную главу, называемую либо «Объекты гражданских правоотношений», либо «Объекты гражданских прав». Причем авторы учебников исходят из избранной ими точки зрения на объект правоотношения, как правило, без ее обоснования. В связи с этим у студентов при сравнении материала различных учебников могут возникать достаточно противоречивые представления по указанным вопросам, что, конечно же, не способствует формированию прочных убеждений по поводу одной из важнейших цивилистических категорий, каковой является объект гражданского правоотношения.

Поэтому полагаем, что приступая к изучению теории объектов гражданских правоотношений, студенты должны ознакомиться с доктринальными взглядами по теме, что поможет им выработать собственное мнение об убедительности и обоснованности той или иной научной позиции, и, в конечном счете, позволит сформировать собственный взгляд на проблему.

Особенностью настоящего пособия является то, что в нем в постраничных ссылках приводятся достаточно обширные выдержки из произведений упоминаемых в работе авторов. Такой прием избран нами с целью дать наиболее полное представление о рассматриваемой позиции того или иного ученого с тем, чтобы облегчить студенту усвоение материала.

Глава І.
Зарождение представлений об объектах гражданских правоотношений

Постановка вопроса об объектах правоотношения и первые попытки разработки учения о них связаны с трудами европейских правоведов XIX в.⁶ Ф. К. Савиньи одним из первых употребляет термин «объект правоотношения» и определяет его как «то, что благодаря ним (правоотношениям – А. М.) становится подчиненным нашей воле»⁷. Трактуя сущность правоотношения как «область независимого господства индивидуальной воли»⁸, и считая, что основным свойством правоотношения является «условие господства», правовед задается вопросом: «над чем мы должны господствовать», полагая, по всей видимости, что ответ на этот вопрос и явится в то же время ответом на вопрос, что есть объект правоотношения. Как отмечал Д. Д. Гримм, «Савиньи не останавливается ближе на понятии объекта прав. Лишь вскользь он характеризует объект юридических отношений как “то, что через посредство них (т. е. юридических отношений) собственно подчиняется нашей воле”»⁹.

Более подробные рассуждения по этому вопросу представлены Г. Ф. Пухтой, который, хотя и назвал соответствующий параграф работы «Различие прав по их объектам», но поместил его в книгу II, озаглавленную «О юридических отношениях». В качестве исходного правовед избрал тезис: «Каждое право имеет свой объект, подчиняемый воле лица и обуславливающий содержание права»¹⁰. Выделяя права на вещи, права на действия и права на лиц, Г. Ф. Пухта пришел к выводу, что объекты следует группировать на основании пяти классов прав: 1) право на собственную личность (право личности), в котором объектом является личность управомоченного; 2) вещные права, в которых объектами являются вещи; 3) права на действия, в которых объектом являются действия иных лиц (в обязательствах); 4) «права на лиц вне су бъекта», в которых объектом являются другие лица вне управомоченного (в брачно-семейных отношениях); 5) «права на лиц перешедших в них субъектов», в которых объектом являются лица, соединившиеся с лицом управомоченным» (в наследственных правах)¹¹. Таким образом, Г. Ф. Пухта относил к числу объектов прав личность управомоченного, вещи, действия третьих лиц, а также самих третьих лиц, существующих либо «отдельно от нас», либо «вошедших в нас».

Очевидно, что с позиций современной правовой теории и современного законодательства третье лицо не может рассматриваться как объект правового господства. Однако Г. Ф. Пухта формировал систему объектов на основе римских источников, а римское право допускало господство управомоченного над третьими лицами¹². Относительно же выделения в качестве объекта права лиц, «вошедших в нас», т. е. умерших, то позиция Г. Ф. Пухты подверглась критике уже в работе Д. Д. Гримма, считавшего необоснованным выделение в качестве объекта «лиц умерших, выбывших раз и навсегда из числа реальных субъектов и объектов»¹³.

Обобщая, можно отметить, что в концепции Г. Ф. Пухты понятия «объект правоотношения» и «объект права» не разграничиваются, и признается, что таких объектов множество.

Позиция Й. Унгера, также исследовавшего вопрос об объекте прав, сводится к тому, что, во-первых, наряду с термином «объект права» он употреблял также и термин «предмет права», а во-вторых, пришел к выводу, что «общим предметом всякого права является воля третьих лиц»¹⁴. Д. Д. Гримм, хотя и указал, что попытка разграничения понятий «объект права» и «предмет права» Й. Унгеру не удалась по причине зачисления и в группу предметов, и в группу объектов одних и тех же субстанций, в то же время признавал ценность его рассуждений. Он писал, в частности: «Весьма ценно… его замечание, что действие нельзя ставить в один ряд с вещами, так как только последние составляют самостоятельные реальные “субстраты” или точнее элементы отношений, на которые может быть оказано воздействие»¹⁵. В. А. Белов также признает заслугу Й. Унгера в деле разработки вопроса об объектах правоотношений, которую видит не только в указании на неустойчивость терминологии, существующей в данном вопросе, но и в том, что работа Й. Унгера есть первый опыт «постановки важнейшего методологического вопроса: об объекте чего мы все-таки рассуждаем?»¹⁶. Этот методологический вопрос является одним из существенных в понимании объекта правоотношения, поскольку в различное время различные авторы, оперирующие данным термином, говорили в то же самое время или об объекте субъективного права, или об объекте объективного права (правовой нормы), или об объекте обязанности и т. д.

В последующих работах этого периода многие правоведы только вскользь касаются отдельных аспектов проблемы объекта прав, либо вообще не уделяют ей внимания, в связи с чем Д. Д. Гримм негативно характеризовал состояние немецкой литературы на эту тему. «Обращаясь от критической оценки рассуждений Унгера к вопросу о влиянии, которое они оказали на дальнейшую литературную разработку настоящей проблемы, – писал Д. Д. Гримм, – нельзя не отметить, что на первых порах его анализ повлек за собою довольно неожиданное последствие. А именно большинство пандектистов и цивилистов стали весьма бережно обходить понятие объекта прав, избегая вовсе касаться его или касаясь его лишь вскользь. Достаточно указать в этом отношении хотя бы на Виндшейда и Дернбурга»¹⁷ и подвергает критике Б. Виндшейда, который «в своем знаменитом учебнике пандектного права нигде ex professo не упоминает об объектах прав, в его систематике этот отдел совершенно отсутствует: после учения о субъектах прав следует прямо учение о возникновении, прекращении и изменении прав»¹⁸ и Г. Дернбурга, о котором пишет: «Весьма характерную постановку интересующего нас вопроса мы встречаем у Дернбурга. Замечательная способность этого ученого обходить неудобные проблемы сказывается и в данном случае. С внешней стороны все обстоит благополучно: после отдела о субъектах прав следует отдел, озаглавленный “von den Rechtsobjecten”. Но напрасно мы бы стали искать под этим заглавием само учение об объектах прав. Дернбург не дает даже простого определения этого понятия, а ограничивается изложением учения о вещах, которые он в данном месте, видимо, отождествляет с объектами прав»¹⁹.

В то же время Д. Д. Гримм отмечал заслуги тех немецких правоведов, которые продолжили разработку учения об объектах прав, характеризуя их как «новейших писателей, у кого встречаются серьезные попытки выбраться из всей этой путаницы и прийти к тем или иным определенным положениям»²⁰. В их числе можно отметить Ф. Регельсбергера, А. Гейслера и Е. Р. Бирлинга.

Позиция Ф. Регельсбергера по рассматриваемому вопросу высоко оценивается как в дореволюционной, так и в современной литературе. Так, Д. Д. Гримм указывал, что «сказанное им едва ли не лучшее, что мы встречаем в литературе по вопросу об объектах прав»²¹, а В. А. Белов отмечает, что Ф. Регельсбергер поставил перед юридической наукой ряд важных и до сих пор нерешенных проблем объекта правоотношения, а именно, о разграничении смыслового значения понятий «объект прав», «объект правоотношения», «объект субъективного права» и «объект правовой нормы», а также сформулировал те концепции объекта правоотношения, которые впоследствии получили статус господствующих и противоборствующих: объект, как то, на что направлено правоотношение, и объект, как то, по поводу чего возникает правоотношение²². Первая концепция получила наименование общефилософской, вторая – специально-юридической.

Описывая положения, разработанные А. Гейслером, Д. Д. Гримм указывал на две категории объектов прав: вещи и чужие действия. «Под понятие вещи, res, подходит все, что допускает длительное состояние господства, которое проявляется или может проявиться в постоянном воздействии или деятельности правообладателя. В германском праве сюда относятся не только видимые, осязаемые предметы природы и искусства, res corparales римлян, но также состояния правового господства, при которых право обладателя обнаруживается в активном воздействии его на внешнюю природу. Второй класс образуют отдельные действия, которые известное лицо обязано исполнить в пользу управомоченного. Здесь господство выражается не в активной деятельности правообладателя, в виде пользования, эксплуатации и т. д. подчиненного господству его предмета, а в простом правомочии требовать от другого лица совершения или несовершения чего-либо. Первый класс, вещи, служит объектом вещных прав, собственности и jura in re aliena, второй класс, чужие действия, служит объектом личных прав»²³.

Е. Р. Бирлинг обратил внимание на двойственность в употреблении термина «объект права». Как писал М. М. Агарков, «двойственность эта является искривленным отражением действительно имеющихся в юридическом отношении элементов»²⁴. Поскольку правоотношение требует определенного поведения от обязанного лица, то поведение должника называют объектом права кредитора, которое Е. Р. Бирлинг отнес к объектам «первого рода». В то же время об объекте говорят и в ином смысле, как о том, на что направлено поведение пассивного субъекта, к которому его обязывает правоотношение, и об этих объектах Е. Р. Бирлинг говорил как об объектах «второго рода». Хотя М. М. Агарков и назвал Е. Р. Бирлинга автором «наиболее интересного в буржуазной литературе исследования по вопросу об объектах права», тем не менее подверг его теорию критике²⁵.

Вслед за немецкими правоведами проблема правоотношения и его объекта (объектов) поднимается российскими учеными. На понимание сущности объектов гражданских прав в отечественной юриспруденции оказали влияние как положения римского частного права, так и разработки немецких юристов-классиков. Попутно можно отметить, что блестящую оценку влияния немецкой юридической школы и римского частного права на отечественную гражданско-правовую науку дал выдающийся российский цивилист Н. Л. Дювернуа, который писал: «Заслуги современной немецкой науки в разъяснении историко-юридических задач в римском праве по справедливости можно назвать неоцененными, и в наше время едва ли кто способен стать независимыми от немецких исследований не только в разрешении таких задач, но даже в постановки вопросов»²⁶. Можно заметить также, что и современная цивилистика не избежала этого влияния.

На фоне анализа европейской литературе и зарубежного опыта складывается русская школа цивилистики, которая разрабатывает основные положения о предмете и методе гражданского права, праве собственности, развивает учение о вещах, закладывает основы учения о гражданских правоотношениях, его субъектах и объектах. В дореволюционной литературе монографические исследования объектов гражданских правоотношений отсутствуют, однако многие правоведы обращались к этой теме, хотя, следует подчеркнуть, не всегда их рассуждения были направлены именно на объект правоотношения, а касались либо объектов субъективных прав, либо объектов объективного права²⁷.

В числе первых должен быть назван Д. И. Мейер, курс русского гражданского права которого включал в себя раздел об объектах гражданского права. В русле учения Г. Ф. Пухты²⁸ Д. И. Мейер признавал объектами права все то, «что подлежит господству лица как субъекта права», т. е. «лица, вещи и чужие действия (действия других лиц), так что все права по их объекту представляются или правами на лица, или правами на вещи, или правами на чужие действия»²⁹. Но при этом цивилист обращал внимание на три момента: 1) «…права на лица чужды имущественного характера, гражданское же право имеет дело только с имущественными правами, так что правам на лица нет, собственно, места в гражданском праве. И нам приходится поэтому остановиться на двучленном разделении объекта права, т. е. принять, что объектами гражданского права представляются вещи и чужие действия. Оба эти предмета подходят под понятия имущества, так что, можно сказать, имущество представляется объектом гражданского права»; 2) «…не все вещи, не все физические тела подлежат господству лица, составляют объект права, а только такие вещи, такие тела, которые состоят в гражданском обороте и имеют значение имущества, т. е. представляют собой какую-либо ценность»; 3) «…чужие действия тогда лишь являются объектами гражданского права, когда представляют имущественный интерес, сводятся к оценке на деньги, или когда хотя сами собой и не представляют ценности, но с ними, по крайней мере искусственно, соединяется интерес»³⁰.

К. Д. Кавелин, посвятивший труд правам по имуществам и обязательствам не говорил об объектах юридических отношений, но упоминал о предмете таких отношений, понимая под ним вещи и действия лиц³¹.

В труде Н. К Ренненкампфа «Юридическая энциклопедия», задачи которой он видел в изложении науки права «в ее общих основаниях и систематическом единстве»³², раздел, посвященный юридическим отношениям отсутствует, но имеется раздел «Учение о предметах или объектах права»³³, в котором он указывает, что «предмет или объект права составляет все то, что служит к удовлетворению потребностей жизни и может быть подчинено господству и власти человека»³⁴, и выделяет два вида таких объектов: 1) вещи (res) и 2) действия одних лиц в пользу других»³⁵.

Понятие объекта правоотношения, предложенное Г. Ф. Шершеневичем, тесно связано с пониманием им самого правового (юридического) отношения, которое он рассматривал как некую совокупность (систему), включающую в себя в качестве элементов субъектов, объекты, права и обязанности³⁶. «Каждое юридическое отношение, – писал правовед, – возникает по поводу известного интереса, преследуемого членами общества. Объектом юридического отношения является средство осуществления интереса. Такими средствами являются: а) вещи, как часть внешнего мира, b) действия других лиц³⁷. Полагая, что юридическое понятие об объектах права соответствует экономическому представлению о благах, Г. Ф. Шершеневич отрицал возможность отнесения к объектам гражданских прав «прав на собственную личность» (права на жизнь, здоровье, физическую неприкосновенность, умственную способность, честь)³⁸.

Одна из глав в учебнике гражданского права Е. В. Васьковского названа «Учение об объекте права», однако львиную долю повествования составляет характеристика вещей. Цивилист не использует понятие «объект гражданских правоотношений» но, судя по тексту, отождествляет понятия «юридическое отношение» и «субъективное право». Поэтому можно предположить, что, говоря об объекте субъективного гражданского права, автор имел в виду именно объект гражданских правоотношений. Под объектом же субъективного гражданского права Е. В. Васьковский понимал предмет власти, предоставленной отдельному лицу в его частной жизни³⁹. Таким образом, можно заключить, что к числу объектов гражданских правоотношений правовед относил чужую личность, чужое действие и физическую вещь, но при этом делал оговорку, что человеческая личность бывает предметом частного господства в эпохи, когда существует рабство, поэтому человек может быть только субъектом, но не объектом права. Чужие действия составляют предмет тех прав, которые носят обязательственный характер, а вещи – вещных прав⁴⁰.

Д. Д. Гримм начинает исследование вопроса указанием методологического характера на существования объектов прав двух уровней: объектов абстрактных типов прав и объектов конкретных прав, характеризующихся известными юридически существенными признаками, благодаря которым они подходят под тот или иной абстрактный тип объекта прав. В русле данного методологического посыла Д. Д. Гримм обстоятельно проанализировал имеющуюся по исследуемому вопросу литературу и подверг критике современную ему доктрину: «До сих пор при построении учения об объектах прав доктрина исходила от абстрактных типов. Прием ненаучный: он приводит к тому, что... техническим оборотам, преследующим чисто практические цели... приписывается неподобающее им значение. От них отправляются в своих рассуждениях представители науки. Вместо того, чтобы обратиться к подлежащим конкретным отношениям и путем анализа их раскрыть истинный смысл технических выражений и оборотов, входящих в состав соответствующих абстрактных типов, начинают с анализа этих выражений и оборотов, надеясь таким путем добиться смысла прикрываемых ими реальных явлений. Это неизбежно должно было привести и действительно привело к самой заправской схоластике»⁴¹.

В. А. Белов указывает на ценность методологических положений Д. Д. Гримма, но в то же время пишет: «Увы, результат применения этих положений не стоил затраченных на их обоснование усилий. Собственный вывод ученого – объектами прав являются вещи и лица – не отличается ни оригинальностью, ни достаточной обоснованностью, поскольку представляет собой простое механическое перенесение очевидного опытного знания об объектах конкретных жизненных отношений в правовую сферу. Как материальный предмет (вещь) может “вместиться” в юридическое (идеальное) отношение – этого вопроса Д. Д. Гримм не объяснил. Ну а его рассуждения об объектах авторского и патентного права сегодня не могут претендовать ни на одно другое наименование, кроме антинаучных. Статья Д. Д. Гримма – яркая иллюстрация того, как несколькими неосторожными или банальными замечаниями можно начисто стереть весь положительный эффект научного исследования»⁴². На наш взгляд работа Д. Д. Гримма не заслуживает столь нелицеприятной оценки уже по той причине, что содержит подробное изложение взглядов целого ряда немецких и русских ученых по вопросу об объектах прав, чем дает наглядное представление о положении дел в разработке данного вопроса. Нельзя не указать, что сам В. А. Белов, давая обзор литературы по проблеме, положения Ф. К. Савиньи, Г. Ф. Пухты, Й. Унгера, Э. И. Беккера, Ф. Регельсбергера, А. Гейслера, О. Гирке и К. Козака приводит именно по работе Д. Д. Гримма⁴³.

В. М. Хвостов об объектах гражданских правоотношений специально не упоминал, а рассматривал объекты субъективных гражданских прав, хотя и помещал свои рассуждения о них в раздел «Юридическое отношение». Понимая под юридическим отношением «жизненное отношение, принятое во внимание объективным правом и снабженное юридическими последствиями»⁴⁴, правовед подчеркивал, что в этом отношении главное место занимает субъективное гражданское право, включающее в себя ряд элементов, одним из которых и является объект. Правовед писал: «Субъективное гражданское право может быть разложено на следующие элементы. 1. Субъект права, т. е. лицо, которому принадлежит отмежеванная объективным правом сфера власти или господства. 2. Содержание права, т. е. самая власть, заключающаяся в субъективном праве. 3. Объект права, т. е. тот предмет, реально существующий или только мысленно представляемый, над которым сосредоточена эта власть. 4. Субъект обязанности, соответствующей данному субъективному праву на стороне других лиц»⁴⁵.

Можно предположить, что с позиций современной правовой теории В. М. Хвостов рассматривал субъективное гражданское право в качестве системы, подобной той, которая в современной литературе признается системой правоотношения, включающей в свой состав субъектов права, содержание правоотношения и объект права. Такое представление можно объяснить зачаточным состоянием учения о правоотношении в российской правовой науке. Интерес в позиции В. М. Хвостова представляет то, что в предлагаемой им классификации четко просматривается противопоставление объектов права – вещей и объектов права – действий обязанных лиц. Выделение в качестве объектов права вещей позволяет В. М. Хвостову выделять вещные правоотношения⁴⁶, в то время как рассуждения о действиях обязанных субъектов наводят его на характеристику обязательственных правоотношений⁴⁷.

Работа Л. И. Петражицкого интересна тем, что он основательно рассмотрел существовавшие в его время концепции объекта прав, которые подверг основательной критике. Так, указав, что «под объектами прав господствующее мнение разумеет предметы той власти, того господства или того пользования (осуществления интереса), которые доставляются или обеспечиваются субъективными правами»⁴⁸, он дал подробную характеристику таких объектов применительно к различным видам правоотношений⁴⁹. Относительно монистических теорий, считающих объектом прав что-либо однородное, единое⁵⁰, ученый утверждал, что они не пользуются широким признанием, имеют лишь единичных сторонников и, по сути, играют «роль декоративных вводных замечаний, после которых авторы их переходят на обыденную точку зрения разнородности объектов разных прав и сами создают более или менее обильные и пестрые коллекции таковых»⁵¹.

Н. С. Суворов, полагавший, что правоотношения «составляются из субъективных прав и соответствующих им юридических обязанностей»⁵², обоснованно предполагал, что «и управомоченность, и обязанность имеют в своем основании какой-либо определенный жизненный интерес, направленный на удовлетворение жизненной потребности»⁵³, следовательно, необходимо какой-либо материальный фундамент, посредством которого упомянутый жизненный интерес может быть удовлетворен. Таким фундаментом, по его мнению, и становятся объекты прав, т. е. «те предметы, которые дают материальное содержание правоотношению между управомоченным и обязанным субъектами, или, иначе, по поводу которых существует это правоотношение. Вообще говоря, таким предметом может служить все то, что составляет благо и имеет или может в будущем иметь интерес для управомоченного субъекта»⁵⁴. В сфере частных правоотношений объектом прав, по его мнению, может быть или вещь⁵⁵, или действие⁵⁶.

Н. М. Коркунов, рассматривавший правоотношение как совокупность (систему) элементов, в которую входит и объект права⁵⁷, начинает изложение вопроса об объектах прав со следующего замечания: «Так как содержание права составляет пользование, a пользоваться необходимо чем-нибудь, то всякое право имеет объект. Всякое действительное право есть право на что-нибудь»⁵⁸. Так как по теории Н. М. Коркунова право есть то, что служит средством разграничения интересов, теоретик приходит к выводу, что и «объектом права может быть все то, что служит средством осуществления разграничиваемых правом интересов. Но все наши интересы осуществляются не иначе, как с помощью какой-нибудь силы. Поэтому общим образом можно сказать, что объектом прав служат силы»⁵⁹. На основе такого определения теоретик предложил различать четыре категории объектов: 1) собственные силы субъекта; 2) силы природы; 3) силы других людей и 4) силы общества⁶⁰. При этом Н. М. Коркунов на понятии силы не остановился и не дал пояснений по поводу того, как «встроить» данное неправовое понятие в понятийно-категориальный аппарат правовой науки.

Теория объекта прав Н. М. Коркунова подверглась критике со стороны Д. Д. Гримма и Е. Н. Трубецкого. Д. Д. Гримм, во-первых, высказал теоретику упрек в применении весьма неопределенного термина «сила», а, во-вторых, показал, что его позиция ничего нового в понимание объектов прав не привносит⁶¹. Е. Н. Трубецкой же обратил внимание на тот факт, что понятие объекта прав не следует связывать с категорией интереса, поскольку существует множество объектов, не связанных с интересами их обладателей. «Никому не нужная деловая переписка, старая рукопись, в которой наследодатель упражнялся в литературе, зараженная оспенным ядом одежда – все эти предметы, очевидно, такие же объекты права, как какое-нибудь доходное имение», – писал Е. Н. Трубецкой. – Содержание права, как мы знаем, составляет не интерес, а свобода лица, и соответственно этому объектом права является все то, что может входить в сферу внешней свободы, что может сделаться предметом человеческого господства. Такими предметами, а, следовательно, и объектами права могут быть, во-первых – предметы вещественного мира – вещи; во-вторых – действия лица, и наконец, в-третьих – само лицо»⁶².

Воззрения И. М. Тютрюмова дают представление о правоотношении, весьма близкое к его пониманию в качестве системы, включающей в свой состав определенные элементы. По его мнению, таких элементов три: субъект, объект и юридические факты⁶³. Определяя юридические отношения как «жизненное отношение, регулируемое гражданским правом, по поводу удовлетворения каких-либо жизненных интересов»⁶⁴, он связывал объект юридических отношений с интересом управомоченного лица. Ход его рассуждений был таков: «Так как юридическое отношение возникает по поводу известного интереса, то объектом будет считаться средство удовлетворения интереса. Таковым могут быть: 1) вещи; 2) действия других лиц и 3) собственные действия. Им соответствуют: вещное право, обязательственное и право исключительное»⁶⁵.

Ю. С. Гамбаров считал, что самостоятельное значение в теории гражданского права понятие объект получает лишь тогда, когда под ним понимают не предмет юридических норм, а «предмет только субъективных прав или юридических отношений»⁶⁶. Отмечая, что «в этом смысле объектом права считают либо то, что подчинено господству, либо то, на что направлено это господство: напр., объектом обязательственного права называют одинаково и действие должника, и предмет этого действия»⁶⁷, он подчеркивал, что «направление господства было бы, кажется, правильнее относить не к понятию объекта, а к содержанию и цели права, и объектами права были бы тогда все блага, в которых мы можем иметь какой-либо защищенный интерес»⁶⁸.

В. И. Синайский определял объект гражданских прав как «предмет, относительно которого устанавливаются в гражданском обороте права и обязанности лиц»⁶⁹. Он считал, что «хотя гражданский правопорядок стремится обеспечить людям удовлетворение их потребностей, разграничивая правовые сферы лиц, но его конечная цель есть все же удовлетворение потребностей людей предметами внешнего мира, вещами в границах, признанных правом»⁷⁰. Поэтому В. И. Синайский пришел к выводу, что объектом права помимо действий человека, следует считать и вещи⁷¹. Давая характеристику вещи как объекта прав, В. И. Синайский отметил, что «вещь как объект права, с одной стороны, уже обыденного понятия о вещи, потому что не всякая вещь может служить предметом власти, обладания (напр., солнце и вообще вещи, изъятые из гражданского оборота), а с другой – шире, потому что под понятие вещи в праве подходят и не физические предметы, как-то, права»⁷². В широком смысле и применительно к гражданским правам В. И. Синайский для обозначения объекта гражданских правоотношений использовал понятие имущества.

П. Г. Виноградов выделял, во-первых, не только объекты прав, но и объекты обязанностей, а, во-вторых, указывал, что такие объекты могут быть «двух родов»: «либо вещи, т. е материальные тела, которые люди стремятся присвоить и употребить, как, напр., земля, скот, деньги мебель и т. д., либо абстрактные интересы, т. е. притязания на употребление человеческой силы и пользование человеческой деятельностью, как, напр., услуги, всякого рода договорные обязательства, репутация торговой фирмы, литературные или художественные произведения»⁷³. При этом ученый уточнял, что в более широком смысле «вещи являются объектами прав и обязанностей не прямо, а косвенно, – постольку, поскольку касающиеся их интересы разрешаются и признаются законом. Так, объектом права владельца является не дом сам по себе, а интерес в нем владельца – собственность или владение домом»⁷⁴. Представляется, что данная оговорка не вносит четкости в понимание объектов прав, поскольку, во-первых, в интересе иметь на праве собственности какой-либо дом тесно сплетаются абстрактный интерес иметь дом на указанном праве, и интерес к конкретному дому, относительно которого возник интерес, а, во-вторых, субстанция «интерес» носит слишком абстрактный характер, чтобы выполнять функции объекта права. Разъясняя свой подход, П. Г. Виноградов указывал: «Я предпочитаю говорить о вещах и абстрактных реальностях, или интересах потому, что эта терминология имеет в виду основную причину, вследствие которой во всяком правоотношении должны быть налицо не только субъекты, но и объекты прав и обязанностей. Если оно является не пустой лишь формой, то оно неизбежно должно быть направлено на какой-либо человеческий интерес, как на объект»⁷⁵.

Возможно, во времена, когда писалась работа П. Г. Виноградова, и необходимо было доказывать, что субъект права не будет вступать в правоотношение, не имея никакого к этому интереса. Сегодня же это очевидно и в доказательствах не нуждается. Однако вряд ли это дает основания для признания интереса объектом права или правоотношения.

Ф. В. Тарановский собственного взгляда на понятие объекта правоотношения не выработал, а, сославшись на Е. Р. Бирлинга, предложил различать в учении об объекте правоотношения две стороны: «понятия объекта в смысле устанавливаемого нормой содержания обязанности и права» и «понятия объекта в смысле предмета, к которому относится соответственное норме поведения обязанного и управомоченного»⁷⁶. В соответствии с этим Ф. В. Тарановский выделял юридические объекты первого порядка, к которым относил поведение людей «троякого рода»: 1) что-либо сделать (facere), 2) чего-либо не делать (non facere), 3) что-либо терпеть (pati)⁷⁷ и юридические объекты второго порядка: 1) вещи, 2) нематериальные блага, 3) действия людей⁷⁸. Предпринимая попытку разграничить объекты первого порядка и объекты второго порядка, Ф. В. Тарановский указывал: «Различие это должно быть поставлено в связь с учением о цели в праве. Мы различали двоякую цель в праве: обеспечение свободы и обеспечение интереса. Двоякой цели соответствует и двоякий характер объекта: объект первого рода – это объект свободы, объект второго рода – это объект интереса. В самом деле, различные сочетания делания, неделания и терпения устанавливают пределы индивидуальной свободы, а вещи, нематериальные блага и действия служат удовлетворению наших интересов»⁷⁹. Хотя Ф. В. Тарановский и подчеркивал, что теория права должна различать эти два рода объектов, смысла такого разграничения ему показать не удалось.

Н. Н. Алексеев, указав на имеющиеся определения объекта права, сопровождаемые перечислением различных объектов, предложил свое видение вопроса, которое связал с категорией обязанности, понимаемой в качестве средства удовлетворения интересов управомоченного лица. «Из определений объекта права и перечисления различных видов объектов следует, – писал Н. Н. Алексеев, – что в общем это понятие выражает собой ту новую сторону правоотношений, которая характеризуется категорией используемого в правоотношении средства… Противоположность между объектом права и субъектом права имеет характер противоположности между самостоятельной и признанной ценностью целью и между используемым для этой цели средством»⁸⁰. Продолжив рассуждения об объектах права в виде юридических обязанностей, Н. Н. Алексеев пришел к выводу, что объектом права «могут быть все обязанности, лежащие на правовых субъектах, будь то “действия” физических лиц или “долги” лиц юридических и иных субъектов права. Под объектом права мы понимаем… ту пассивную сторону юридических отношений, которая противостоит стороне активной – правомочиям, правопритязаниям, субъективным правам»⁸¹.

Таким образом, первый период развития учения об объектах правоотношения характеризуется следующими моментами.

Отсутствие общепризнанного представления о понятии правоотношения сказалось и на понятии «объект правоотношения», в результате чего под последним понимался или объект субъективного права, или объект объективного права, или объект обязанности. Четкого разграничения указанных понятий никто не предложил.

Многие правоведы рассматривали правоотношение как совокупность (систему), одним из элементов которой является объект.

Учеными были поставлены почти все вопросы, которые могут возникнуть при постижении рассматриваемого понятия, которые впоследствии трансформировались в имеющие и по сей день дискуссионный статус «теории объекта правоотношения».

Глава II.
Развитие учения об объектах гражданских правоотношений в советский период

Активное обсуждение проблемы объекта правоотношения было продолжено в советский период. Обозначая задачи общей теории права, видный правовед послереволюционного периода Е. Б. Пашуканис указывал на необходимость разработки абстрактных юридических понятий, включая и понятие юридического отношения⁸², в составе которого в качестве элемента и выделяется объект. Об этом же Е. Б. Пашуканис писал и в энциклопедии государства и права, выпущенной в 1925–1927 гг.: «Объект права – одно из основных систематических понятий юриспруденции, теснейшим образом связанное с понятием правоотношения и субъективного права»⁸³. При этом теоретик подчеркивал, что «объект права, как отвлеченное и общее понятие… подобно большинству абстрактных юридических категорий… имеет наиболее ясный и точный смысл в гражданском праве»⁸⁴. Этот «ясный и точный смысл» понятия для гражданского права правовед пояснял на примере римского права, в котором «отвлеченное понятие объекта права вовсе отсутствовало. Оно заменялось более конкретной категорией вещи – res»⁸⁵. Однако, заключал ученый, «развитие оборота и обязательственных отношений выдвинуло, как особый объект права, действия обязанного лица»⁸⁶.

Аналогичным образом разъяснял понятие объекта права П. И. Стучка, указывавший в то же время, что признание объектом обязательственного права действий обязанного лица «в буржуазном обществе и праве» привело к известному «перекосу», в результате которого «потерялось понятие вещи, как объекта, и объектом права сделалось исключительно право на действия лица»⁸⁷. П. И. Стучка полагал, что «для советского гражданского права вопрос… упрощается», поскольку «восстанавливается понятие вещи, как объекта права»⁸⁸. В целом же правовед наполнял изложение вопроса критическими замечаниями в адрес «буржуазного права» и обоснованием правоты решений, принимаемых в законодательстве страны победившего пролетариата. Главное теоретическое положение, которое представляет для нас интерес, – это признание правоотношения системой, в которую включается и объект права. П. И. Стучка писал: «Юридическое отношение мы разложили на его элементы: субъект, объект и само отношение, связь между субъектами»⁸⁹.

Это положение было принято научным сообществом и закрепилось в учебной литературе, в которой, как правило, вопрос об объекте правоотношения анализируются в качестве элемента последнего.

Так, С. А. Голунский и М. С. Строгович в 1940 г. писали: «Правоотношения, т. е. создающееся на основе правовой нормы отношение людей, складывается из следующих элементов (составных частей): а) субъект права, б) объект права, в) право и г) обязанность»⁹⁰. Данное суждение примечательно тем, что в нем прямо указывается на отсутствие различий между объектом правоотношения и объектом права, что подтверждается и текстом всего раздела, в котором идет речь о правоотношении. Определяя объект права как «все то, по поводу чего субъекты права вступают в правоотношение и что составляет содержание их взаимных прав и обязанностей»⁹¹, авторы выделяли три вида таких объектов: 1) вещи и иные ценности, 2) действия и 3) воздержание от действий⁹². В 1950 г. С. Н. Братусь и М. В. Зимилева указывали: «говоря о правоотношениях, анализируя их, мы различает и отдельно изучаем их составные элементы»⁹³. В число последних они включали субъектов права, права и обязанности и объекты, т. е. то, «на что направлены права и обязанности субъектов правоотношения»⁹⁴. Правоведы полагали, что исходным для определения понятия и круга объектов является уяснение содержания прав и обязанностей субъектов правоотношений. Поскольку и субъективное право, и обязанность имеют своим содержанием соответствующее поведение лица (действия либо воздержание от действий – бездействие)⁹⁵, они исходили из того очевидного положения, что субъекты вступают в правоотношения всегда во имя чего-либо, всегда нацелены на получение какого-либо необходимого и полезного для себя результата, поэтому, например, «для гражданских правоотношений, являющихся главным образом имущественными правоотношениями, особо важное значение имеют вещи, именуемые нашим Гражданским кодексом объектами права – имуществами»⁹⁶.

В этот период понятию «объект правоотношения» в литературе придается огромное значение именно в связи с тем, что объект трактуется как элемент правоотношения. Так, К. К. Яичков указывал, что правовая природа объекта является настолько существенной при определении правовой природы самого правоотношения, что при уничтожении объекта может происходить и уничтожение правоотношения (например, в отношениях собственности уничтожение объекта – вещи – прекращается право собственности, а следовательно, – и существующее правоотношение)⁹⁷.

Таким образом, в учении об объекте правоотношений, складывающемся в советский период, исходным выступило положение о правоотношении как системе, включающей в свой состав, в том числе и объект. Для уяснения сущности этого положения необходимо сделать соответствующее пояснение относительно системного понимания правоотношения.

Системный подход есть средство научного познания, с помощью которого может быть исследован любой объект⁹⁸. Как пишет Д. А. Керимов, «материальный и идеальный мир отнюдь не состоит из отдельных, друг от друга изолированных предметов, явлений и процессов, а представляет собой органически взаимосвязанные, взаимодействующие и взаимопроникающие объекты и, естественно, требует системного к ним подхода и познания»⁹⁹. Поскольку правоотношение мыслится как целесообразная совокупность элементов, логичным является его рассмотрение как системы. Между тем со строго философских позиций правоотношение как система есть связь между его субъектами и в этом смысле, казалось бы, объект не следует включать в число элементов его состава. Однако, как справедливо указывает В. Н. Протасов, в юридической науке правоотношение «традиционно понимается не в строго философском смысле, не просто как правовая связь (структура), а как единство этой связи с рядом явлений, которые считаются его элементами»¹⁰⁰.

Такой подход не следует рассматривать как искажение общепризнанных философских установок и искать в нем ущербность, поскольку, как признается в литературе, «понятие системы в разных научных дисциплинах используется различным образом и применяется для решения различных проблем. Эти различия обусловлены главным образом традицией и специфическими методами и задачами отдельных наук»¹⁰¹. Некоторые авторы, не учитывающие этого обстоятельства, и пытающиеся совместить философское понимание отношений «как способа связи элементов» с потребностями юридической науки в определении правоотношения «как целостности, как единства формы и содержания»¹⁰², заходят в тупик и не могут предложить внятного определения объекта правоотношения¹⁰³.

Можно заключить, что именно традиция рассматривать правоотношение как систему, состав которой включает в себя субъектов, содержание и объекты в качестве элементов, в наибольшей степени отвечает потребностям правовой науки (в том числе и гражданско-правовой), так как позволяет целостно рассматривать фрагмент правовой реальности, в котором субъекты вступают между собой в самые разнообразные правоотношения¹⁰⁴.

Однако такой подход имеет не столько сторонников (которых, впрочем, большинство), но и противников. Так, Д. М. Генкин утверждал, что объект правоотношения – это не элемент, не составная часть, а лишь его предпосылка. По мнению ученого, в вещных правах вещь является обязательной предпосылкой, а в обязательственных – только возможной, но в любом случае объект не является элементом правоотношения¹⁰⁵.

Одной из первых монографических работ по исследуемой теме стал труд К. О. Берновского «Объект права». В духе господствующего марксистского учения правовед рассматривал в качестве объектов прав объекты, имеющие товарную стоимость. Исходя из положения о том, что категория объекта в гражданском праве «является специфическим для права выражением факта овеществленности общественных отношений в товарном обществе»¹⁰⁶, ученый провел градацию, в соответствии с которой в простом товарном обществе объектом гражданского права является носитель конкретной стоимости, т. е. «вещь как таковая, как единство потребительной и меновой стоимости», в капиталистическом обществе – вещь как товар, т. е. носитель меновой стоимости или сама абстрактная стоимость чужого труда, а в империалистическом обществе – уже сами субъективные права как носители фиктивной стоимости. К. О. Берновский писал: «Мы и для советского права называем объектом правоотношений – вещь. Но, утверждая это, очень часто упускают из виду, что эта вещь – товар – объект качественно отлична от вещи – товара – объекта в буржуазном обществе и его праве»¹⁰⁷. Если абстрагироваться от идеологической составляющей рассуждений ученого, то следует отметить, что К. О. Берновский сформулировал ряд вопросов, имеющих большое значение для исследования объекта как правовой категории.

Во-первых, он призывал к четкому определению предмета исследования, поскольку, по его мнению, до сих пор «юристы не знали, объекта какого же права они ищут. Мы имели в виду то обстоятельство, что одни из них искали объекта субъективного права, другие объекта субъективной обязанности, третьи объекта правового отношения, а четвертые – объекта правовых норм»¹⁰⁸. Во-вторых, К. О. Берновский проанализировал соотношение между объектом правоотношения и объектом субъективного права, на основе чего пришел к выводу, что «в отношениях вещно-правовых мы имеем тождественность объекта субъективного права и объекта отношения