А. В. Денисова

Уголовное право в правовой системе Российской Федерации

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.2(470+571)(075.8)

ББК 67.408(2Рос)я73

Д33

Автор:
Денисова А. В., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного права и криминологии Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России).

Рецензенты:
Яцеленко Б. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России);
Наумов А. В., доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник отдела научного обеспечения прокурорского надзора и укрепления законности в сфере уголовно-правового регулирования, исполнения уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера Университета прокуратуры Российской Федерации.

В учебном пособии рассматриваются актуальные вопросы уголовно-правового регулирования общественных отношений. Показано значение и роль уголовного права в правовой системе Российской Федерации. Дана развернутая характеристика предмету и методам данной отрасли права, ее системе и источникам, целям и задачам.

Пособие адресовано обучающимся по направлению подготовки «Юриспруденция», также может быть полезным для магистрантов, аспирантов, преподавателей, научных и практических работников.

УДК 343.2(470+571)(075.8)

ББК 67.408(2Рос)я73

© Денисова А.В., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее учебное пособие предназначено для углубленного изучения учебной дисциплины «Уголовное право» студентами высших учебных заведений, обучающихся по направлению подготовки «Юриспруденция», а также по специальностям «Правовое обеспечение национальной безопасности» и «Правоохранительная деятельность». Учебное пособие подготовлено в полном соответствии с требованиями утвержденной учебной программы по дисциплине «Уголовное право» и разработанными учебными планами подготовки бакалавров и специалистов. Автором тщательно проанализированы такие сложные и принципиальные аспекты уголовно-правовой науки, как понятие уголовного права, место и роль данной отрасли права в правовой системе Российской Федерации, предмет и методы уголовно-правового регулирования, система уголовного права, его источники, цели и задачи, отраслевые термины и конструкции, специфический юридический режим уголовно-правового регулирования. Как известно, указанные темы являются, по сути, началом изучения студентами уголовного права и представляют собой достаточную сложность еще и потому, что почти все вопросы в них относятся к высокодискуссионным.

В пособии дана достаточно подробная характеристика высказанных в науке уголовного права разнообразных взглядов, суждений, концепций по конкретным проблемам, с учетом их достоинств и недостатков.

Настоящее учебное пособие следует рассматривать как дополнение к учебникам по дисциплине «Уголовное право». Учебное пособие охватывает не всю дисциплину, а лишь ее часть — несколько разделов, посвященных понятию, задачам, системе и принципам уголовного права, и уголовному закону. Изучение данных вопросов предполагает наличие у обучаемого знаний по общей теории права и истории государства и права. При подготовке студент должен изучить указанные к соответствующей теме занятия нормативные правовые акты, учебный материал (соответствующий раздел учебника, рекомендуемые статьи и монографии, конспект лекций), обозначить для себя вопросы, требующие обсуждения с преподавателем на занятиях. Каждая тема завершается контрольными вопросами для самопроверки.

Учебное пособие состоит из введения, шести параграфов, заключения и списка использованной литературы.

§ 1. МЕСТО И РОЛЬ УГОЛОВНОГО ПРАВА В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Правовые системы относятся к числу наиболее сложных социальных систем и исторически складываются в любом цивилизованном государстве, поскольку обеспечивают существующую общественную потребность в упорядоченности, единообразии процессов правового регулирования. Правовая система государства, являясь частью общественной системы, органически связана с явлениями и процессами, происходящими в сферах экономики, политики, культуры, идеологии, испытывает на себе их направляющее воздействие, однако в то же время обеспечивает их устойчивость и стабильность. Под правовой системой мы предлагаем понимать целостный комплекс взаимосвязанных правовых явлений, обусловленных объективными закономерностями развития общества и уровнем культуры в нем. Функционально соответствующий комплекс предназначен и активно используется людьми и государством для достижения своих целей.

Российская Федерация, как и любое суверенное независимое государство, обладает своей национальной правовой системой, которая отражает специфику социальных систем и в то же время отличается от всех иных систем собственными особенностями, обусловленными историческим развитием и реалиями правовой действительности на территории страны.

Российская правовая система — это в первую очередь синкретичный комплекс всех правовых явлений (как национальных, так и наднациональных), некая целостность, состоящая из них и поддерживающая собственные границы относительно окружающей среды при постоянном обменном взаимодействии с ней. В этом определении особого внимания заслуживает анализ такой черты правовой системы, как целостность. Эта характеристика свидетельствует о сложной внутренней структуре исследуемого объекта, о наличии составляющих элементов, обладающих в своей совокупности внутренним единством, проникнутых им, организованных и функционирующих по определенным интеграционным правилам: в результате объединения (компоновки) вышеуказанных элементов целое обособляется во внешней среде, обретает новые свойства, не являющиеся непосредственно свойствами составляющих его компонентов, причем последние утрачивают свой самостоятельный статус, а становятся лишь частями единого объекта, в каждой из которых действует целое, его принципы, идеи, ценностные ориентации. Как мы уже отмечали ранее, характеристика целостности выражает интегрированность, самодостаточность, относительную автономность правовой системы. Кроме того, целостность характеризует качественное своеобразие правовой системы, обусловленное присущими ей специфическими закономерностями функционирования и развития.

Подчеркнем, что целое не «составлено» из элементов, в нем только различаются части, в каждой из которых проявляется действие целого. Для правовой системы это такие части, как система права, юридическая практика и правосознание¹. Система права как комплекс правовых норм, институтов и субинститутов, отраслей и подотраслей права не представляет какой-либо юридической ценности сама по себе без реализации соответствующих нормативных общностей в конкретных правоотношениях, возникающих в связи с соблюдением, применением, использованием и исполнением правовых норм различной отраслевой принадлежности, т. е. вне связи с юридической практикой. В свою очередь юридическая практика зачастую меняет сложившуюся систему права, видоизменяет существующие правовые нормы, институты, отрасли права в целом. Правосознание в свой черед определяет и систему права (например, через правосознание законодателей) и юридическую практику (через правосознание и уровень правовой культуры правоприменителей). Таким образом, в реальной правовой действительности все три элемента правовой системы не просто тесно взаимосвязаны между собой, а неотделимы друг от друга, синкретичны. Правовая система не «составлена» из элементов, в ней только различаются части, в каждой из которых действует целое, его принципы, установки и ценностные ориентации.

Правовая система достаточно гетерогенна и состоит из различных элементов, каждый из которых может рассматриваться в качестве самостоятельной подсистемы, обладающей определенной целостностью, единством, расчлененностью, структурой и т. п. Особое место в структуре национальной правовой системы отводится отраслям права и более крупным нормативным массивам, и блокам. К ним, например, относятся, материальное и процессуальное право, частное и публичное право и т. д. С. С. Алексеев считает, что отдельные отрасли права могут группироваться в семьи отраслей, он выделяет четыре таких семьи: государственно-правового профиля (конституционное право, прокурорское право, судоустройственное право, бюджетное право), административно-правового цикла (административное право, финансовое право, земельное право и др.), цивилистического профиля (гражданское право, гражданско-процессуальное право, трудовое право, семейное право и др.), уголовно-правового цикла (уголовное право, уголовно-процессуальное право, уголовно-исполнительное право)². Вышеуказанные семьи отраслей сформировались и функционируют на базе соответствующих профилирующих (фундаментальных) отраслей: конституционное право, административное право, гражданское право и уголовное право. Хотя все отрасли права взаимосвязаны и проникнуты органическим единством, они не равнозначны по своему значению, объему, роли в процессе воздействия на общественные отношения, что позволило С. С. Алексееву подразделить основные отрасли права на профилирующие и иные специальные³. Профилирующие отрасли права составляют ведущую часть национальной правовой системы, ее ядро. Они предопределяют основные, типовые особенности юридического инструментария, применяемого в процессе регулирования определенного рода общественных отношений нормами отраслей права, принадлежащими одноименной семье.

Однако прежде, чем перейти к характеристике специфических черт профилирующих отраслей права, необходимо проанализировать общее понятие отрасли права и выявить характерные свойства данного элемента системы права. По мнению ведущих теоретиков права, отрасль права — это совокупность обособленных юридических норм и правовых институтов, регулирующих определенные сферы (род) общественных отношений, которые в свою очередь требуют обособленного, юридически своеобразного регулирования⁴. Определяющими критериями деления права на отрасли признаются предмет и метод правового регулирования, а также соответствующий юридический режим воздействия. Каждая отрасль права имеет свое специфическое содержание, характеризуется определенным набором правовых норм, институтов, субинститутов и подотраслей права, а также других нормативных общностей. Любая отрасль характеризуется не только специфичным составом ее основных компонентов, но и наличием системообразующих связей между ними. Своеобразие отрасли права отражается также и в ее исходных нормативно-руководящих началах — отраслевых принципов права, в наличии специфических формально-юридических источников. Каждая отрасль существует и функционирует для выполнения определенных задач и целей (см., например, ст. 2 Уголовного кодекса РФ, ст. 2 Гражданского процессуального кодекса РФ, ст. 1 Уголовно-исполнительного кодекса РФ и др.), поэтому существенно отличаются по содержанию и форме функции отраслей права, средства и способы их реализации. Выполняемыми функциями обусловлены свойственные для той или иной отрасли права юридические понятия, термины, конструкции.

В юридической литературе неоднократно предпринимались попытки классификации отраслей права по предмету правового регулирования (конституционное, гражданское, уголовное, административное и др.), по выполняемым функциям — на регулятивные и охранительные, по предметному единству — на основные и комплексные и т. д. Хотя все отрасли права взаимосвязаны и проникнуты органическим единством, они не равнозначны по своему значению, объему, роли в процессе воздействия на общественные отношения, что позволило С. С. Алексеев подразделить основные отрасли права на профилирующие и иные специальные⁵. Профилирующие отрасли права составляют ведущую часть национальной системы права, ее ядро. Они предопределяют основные, типовые особенности юридического инструментария, применяемого в процессе регулирования определенного рода общественных отношений нормами отраслей права, принадлежащими одноименной семье.

Уголовное право Российской Федерации является одной из профилирующих отраслей в национальной системе права. Данная отрасль права как профилирующая (фундаментальная) регулирует такие виды общественных отношений, которые по своему глубинному содержанию требуют качественного своеобразного, исходного по специфике правового регулирования; она юридически первична, т. е. содержит исходный правовой материал, который затем так или иначе используется при формировании правовых режимов других отраслей и вследствие этого выступает в качестве заглавной части семьи отраслей уголовно-правового цикла. Так, состав преступления, закрепленный той или иной уголовно-правовой нормой, задает параметры объективной действительности, которую в ходе уголовного судопроизводства необходимо познать; во время всех стадий уголовного процесса правоприменитель осуществляет квалификацию содеянного, обращаясь к уголовному праву. Следует согласиться с М. С. Строговичем, утверждавшим, что вопрос не только о предмете (что исследовать), но и о методе (как исследовать) нередко определяется с учетом предположительно подлежащей применению уголовно-правовой нормы⁶.

В зависимости от вида преступления, предусмотренного определенной статьей Особенной части УК РФ, различен порядок досудебной подготовки, рассмотрения дел в суде публичного, частно-публичного и частного обвинения, различны полномочия правоохранительных органов при избрании меры пресечения, различна подследственность и подсудность дел, различен состав суда при рассмотрении дел. Констатация наличия в содеянном состава конкретного преступления в конечном итоге предопределяет выбор вида и размера наказания, вида исправительного учреждения, режима отбывания наказания, даже определение места отбывания уголовного наказания в виде лишения свободы в некоторых случаях зависит от квалификации содеянного (ч. 4 ст. 73 УИК РФ) и т. д.

Даже факт возникновения уголовно-процессуальных отношений непосредственно связан с предположением правоприменителя о существовании уголовно-правовых отношений. Уже на самом раннем этапе уголовного судопроизводства УПК РФ требует, чтобы дело возбуждалось при наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК РФ). А это значит, что правоприменители в первую очередь ориентированы на исследование тех обстоятельств, на совокупность которых, как предполагается, рассчитана та или иная запрещающая уголовно-правовая норма.

Не менее значимо влияние норм уголовного права и на уголовно-исполнительное право. Именно в уголовном законодательстве сформулированы понятие, цели, виды и сущность уголовных наказаний, основания освобождения от них и т. п., т. е. определены основные юридические категории, типовые особенности юридического инструментария, используемого уголовно-исполнительным правом. Предметом регулирования последнего выступают общественные отношения, возникающие в процессе и по поводу исполнения и отбывания назначенных судом уголовных наказаний. Объединяет эти две отрасли права общность целей и задач, принципов правового регулирования и единство понятийного аппарата. Так, цели уголовного наказания закреплены в УИК РФ как цели уголовно-исполнительного законодательства (ст. 1), некоторые принципы уголовной ответственности — как принципы уголовно-исполнительного законодательства (ст. 8 УИК РФ), классификация преступлений положена в основу классификации осужденных и т. д.

Все вышеизложенное подтверждает фундаментальное значение и профилирующий характер отрасли уголовного права, наличие у нее вертикальных и горизонтальных, генетических и функциональных связей-зависимостей с остальными отраслями уголовно-правового цикла.

Не менее значимы в системе права и связи уголовного права с отраслями права иного профиля (государственно-правового, административно-правового, цивилистического и т. п.). Предписания этих отраслей права зачастую выступают в качестве нормативной инфраструктуры уголовного права, ибо они предопределяют содержание многих уголовно-правовых запретов, регулируя соответствующие общественные отношения, являющиеся в свою очередь предметом уголовно-правовой охраны. Системные связи уголовного права с отраслями права иного профиля проявляются прежде всего виде использования в уголовном законодательстве бланкетных диспозиций (см., в частности, диспозицию ч. 1 ст. 264 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств»), отдельных бланкетных признаков при конструировании составов преступлений (в составе незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ) — получение льготных условий кредитования; в составе уклонения от прохождения военной и альтернативной гражданской службы (ст. 328 УК РФ) — уклонение от призыва при отсутствии законных оснований для освобождения от этой службы) или терминов иной отраслевой принадлежности («лицензия» — в ст. 169, 171, 172 УК РФ, «избирательное объединение» — в ст. 141¹ 142 УК РФ, «конкуренция» — в ст. 178 УК РФ, «знак обслуживания» — в ст. 180 УК РФ, «государственное пробирное клеймо» — в ст. 181 УК РФ, «эмиссия ценных бумаг» — в ст. 185 УК РФ и др.). Эффективное межотраслевое взаимодействие возможно лишь в случае максимальной согласованности уголовно-правовых запретов с иноотраслевыми правовыми предписаниями, регулирующими охраняемые общественные отношения. В специальной литературе отмечается, что практически любое преступление связано с нарушением регулятивных норм других отраслей права, что позволяет говорить о существовании составов преступлений со «смешанной противоправностью»⁷. В этом случае уголовно-правовой запрет включает в качестве необходимого элемента состав иного (не уголовного) правонарушения. Например, состав преступления, предусмотренного ст. 143 УК РФ включает в качестве обязательного элемента состав дисциплинарного проступка — нарушение требований охраны труда. Двойственный характер противоправности данного вида проявляется в том, что по своей природе она является уголовной, но способ ее описания — смешанный. Таким образом, «смешанная противоправность» не образует самостоятельного вида, являясь по своей сути разновидностью уголовной противоправности, т. е. только уголовный закон определяет границы преступного поведения, предписания же других отраслей права лишь конкретизируют признаки предусмотренных уголовным законодательством составов преступлений.

Законодатель, формулируя уголовно-правовые запреты, должен учитывать правовые дозволения и запреты, закрепленные нормативными предписаниями иной отраслевой принадлежности, тем самым обеспечивая согласованность действия различных правовых норм в целостном механизме правового регулирования общественных отношений. Подобное взаимодействие возможно лишь при совместимости требований разноотраслевых норм к участникам соответствующих правоотношений, при отсутствии между правовыми предписаниями различной отраслевой принадлежности рассогласованности и противоречий. Конституционный Суд РФ подчеркнул, что не должно иметь место такое регулирование, в результате которого уголовная ответственность вводится за совершение тех или иных действий, разрешенных законом, регулирующим соответствующую сферу отношений, т. е. законных по своему существу⁸.

Анализ положений ч. 2 ст. 1 УК РФ свидетельствует о том, что Конституция РФ является основой отечественной правовой системы, юридической базой для всего остального российского законодательства. Большинство авторов рассматривают основной закон государства в качестве социального (материального) источника уголовного права, поскольку он не включает в себя уголовно-правовых норм, но определяет их содержание. Действительно, Конституция РФ содержит нормы универсального характера, которые по своей природе являются государственно-правовыми. Соответствующие нормы не выполняют непосредственно функцию по регулированию уголовно-правовых отношений, они в основном служат материальной основой уголовно-правовых норм, а потому могут применяться в уголовно-правовом регулировании только в исключительных случаях, когда отсутствуют соответствующие уголовно-правовые нормы либо они противоречат положениям Конституции Российской Федерации.

Из анализа положений ст. 15, 17 Конституции РФ следует вывод о приоритетном действии перед национальными уголовно-правовыми нормами общепризнанных принципов и норм международного права (относительно специфики действия на территории России положений международных договоров, заключенных по вопросам борьбы с преступностью — см. ниже, в параграфе об источниках российского уголовного права). Функции норм международного права заключаются в закреплении признаков, которым должно соответствовать отечественное законодательство, в определении условий неприменения норм национального уголовного права, в конкретизации признаков составов преступлений против мира и безопасности человечества. Все вышеизложенное подтверждает существование вертикальных иерархических связей между уголовным правом и нормами международного и конституционного права в связи с особым значением Конституции РФ и общепризнанных принципов и норм международного права, которые выступают правовым критерием всех норм, создаваемых, применяемых либо признаваемых в российском государстве, в том числе и уголовно-правовых норм.

Весьма своеобразна взаимосвязь уголовного и деликтного административного права. С одной стороны, это проблемы разграничения преступлений и смежных с ними проступков, с другой стороны — это появление в уголовном законодательстве т. н. составов преступлений с административной преюдицией. Чтобы определиться с соотношением охранительных правоотношений, возникающих при нарушении запретов разной отраслевой принадлежности, законодатель должен четко решить вопрос о месте нахождении признаков, отграничивающих преступные деяния от смежных административных правонарушений. Представляется необходимым дублировать разграничительные признаки и в той, и в другой отраслях законодательства. Так, в настоящее время, разграничительные признаки уголовного наказуемого и мелкого хищений закреплены только в административном законодательстве (ст. 7.27 КоАП РФ), что, несомненно, свидетельствует о существовании серьезного пробела в действующем уголовном законодательстве. Логично предположить, что при дублировании разграничительных признаков и в УК РФ, и в КоАП РФ, их изменение должно будет происходить одновременно, что в принципе исключит возможность проявления существенных межотраслевых рассогласований, коллизий в правовом регулировании. К сожалению, российской системе права известны такие примеры: в декабре 2003 г. было декриминализировано неосторожное причинение средней тяжести вреда здоровью в результате нарушения правил дорожного движения (ч. 1 ст. 264 УК РФ) без установления за это административной ответственности. В результате в течение нескольких месяцев (с декабря 2003 г. до июня 2004 г.) существовала парадоксальная ситуация: причинение водителем по неосторожности легкого вреда здоровью признавалось административным правонарушением (ст. 12.24 КоАП РФ), а средней тяжести — ни административным правонарушением, ни преступлением.

Еще более тесные связи между уголовным и административным правом существуют благодаря наличию в действующем уголовном законодательстве составов преступлений с административной преюдицией, последняя представляет собой определенный способ коррекции границы между преступлением и проступком применительно к конкретному деянию, состоящему из нескольких действий, причиняющих совокупный вред одним и тем же общественным отношениям. Каждое из этих действий в отдельности квалифицируется как административное правонарушение, но в своем единстве они образуют качественно иное деяние — преступление, т. е. уголовная ответственность предусматривается за неоднократное совершение тождественных административно наказуемых проступков одним и тем же лицом в течение непродолжительного периода времени (как правило, года или полугодия). Как отмечает Н. И. Пикуров, основанием уголовной ответственности в данном случае является деяние со сложным составом, включающим два последовательно совершенных правонарушения; оно представляет новое по своей природе деяние, не совпадающее по степени общественной опасности с первым из них, за которое применялись меры административного воздействия⁹.

В действующем уголовном законодательстве можно обнаружить следующие составы преступлений с административной преюдицией: ст. 116¹ «Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию», ст. 151¹ «Розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции», ст. 157 «Неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей», ст. 158¹ «Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию» и др. Представляется, что данная форма взаимосвязи уголовно-правовых и административно-правовых норм весьма жизнеспособна, рассчитана на эффективное межотраслевое предупреждение правонарушений и будет достаточно активно использоваться законодателем и впредь при конструировании составов преступлений небольшой тяжести, посягающих на личность, экономику, экологию, транспортную безопасность, интересы службы и пр., наказание за которые не связано с лишением свободы.

Также значительным своеобразием отличается взаимосвязь уголовного и гражданского права, это проявляется не только в активном использовании бланкетного приема изложения нормативного материала, но и в конкретизации посредством предварительной гражданско-правовой оценки фактических условий и обстоятельств, влияющих на квалификацию содеянного, благодаря чему становится возможным выяснить характер совершаемого деяния и установить законность или незаконность способа изъятия имущества. Так, при признании сделки, совершенной под влиянием обмана, уголовно наказуемым мошенничеством гражданско-правовые и уголовно-правовые нормы одновременно регулируют и охраняют разные стороны и грани отношений собственности. Как отмечает И. В. Шишко, «из охранительной функции уголовного права и упорядочивания позитивных общественных отношений регулятивными нормами вытекает необходимость не выбора регулятивной или охранительной, а часто одновременного применения этих норм»¹⁰.

На основании вышеизложенного можно заключить, что согласованное взаимодействие норм уголовного и иных отраслей права предопределяется самой сущностью права, представляющего собой не механическую совокупность нормативных актов, а логично построенную систему, в которой акты каждого государственного органа в зависимости от своей отраслевой принадлежности занимают определенное место, дополняя и обусловливая друг друга, систему, в которой каждый нормативный акт значим не сам по себе, а в той мере, в какой он содействует общей упорядоченности и организованности, вписывается во всю систему актов, прежде всего кодифицированных, которые и обеспечивают эту общую упорядоченность и организованность.

Контрольные вопросы

1. Дайте определения правовой системе и системе права РФ, укажите их соотношение.

2. Опишите место и роль российского уголовного права в национальной правовой системе, выявите его специфические особенности.

3. Проведите отграничение уголовного права от смежных отраслей права.

§ 2. ПРЕДМЕТ И МЕТОДЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА

Как и любая иная отрасль права, уголовное право имеет собственный предмет и метод правового регулирования. В специальной литературе высказывались самые разнообразные точки зрения относительно предмета уголовно-правового регулирования: от полного его отсутствия для данной отрасли¹¹ до признания наличия его существования в трех разновидностях (охранительные, регулятивные и предупредительные уголовные правоотношения)¹².

Очевидно, что уголовное право не может не иметь отраслевого предмета правового регулирования, в противном случае следует признать его неспособным выполнять свое социальное предназначение и не выделять его в системе права в качестве самостоятельной отрасли права. Традиционно предметом уголовно-правового регулирования признаются общественные отношения, возникающие в связи с совершением преступления¹³, однако в последнее время исследователями все чаще указывается на сложную структуру предмета уголовно-правового регулирования, включающего в себя несколько разновидностей уголовно-правовых отношений. Так, «традиционные» охранительные уголовные правоотношения — это общественные отношения, возникающие с момента совершения преступления, регулируемые на основе норм уголовного права, между государством в лице его компетентных органов и лицом, совершившим преступление. В рамках данных правовых отношений возникают взаимные права и обязанности, а также правовые связи не только между лицом, совершившим преступление, и государством, но и между государством и потерпевшим, между лицом, совершившим преступление (с одной стороны) и потерпевшим и государством (с другой стороны); а также между государством и субсидиарными участниками данного правоотношения со стороны лица, совершившего преступление (например, это лица, у которых конфискуется имущество, добытое преступным путем, использованное при совершении преступления или предназначенное для совершения нескольких преступлений (ст. 104¹ УК РФ) либо это юридические лица, в интересах которых физическим лицом было совершено преступление)¹⁴.

Большинство авторов признает также существование и т. н. «предупредительных» (общепревентивных, общерегулятивных) уголовных правоотношений¹⁵, возникающих с момента введения в действие запрещающих норм уголовного права и связанных с удержанием т. н. «неустойчивых» лиц от совершения преступлений посредством угрозы уголовного наказания, содержащейся в соответствующих правовых нормах. По мнению Ю. И. Ляпунова, в этих абсолютных, чуждых природе уголовного права отношениях нет юридического факта для возникновения правоотношения, нет четко обозначенных субъектов, их прав и обязанностей; при введении в действие уголовно-правового запрета происходит лишь воздействие на лиц, не совершающих преступления, но не осуществляется регулирование их поведения¹⁶. С ним солидарны Ю. Е. Пудовочкин и Г. О. Петрова, рассматривающие данные отношения в качестве разновидности конституционно-правовых отношений¹⁷. Представляется, что данная разновидность уголовных правоотношений существует в социальной действительности в силу ряда объективных причин: во-первых, юридическим фактом для их возникновения является односторонний юридический акт со стороны государства по принятию и введению в действие уголовного закона либо конкретной запрещающей уголовно-правовой нормы, порождающий возникновение или изменение уже существующих правоотношений. Подтверждение этому можно обнаружить в ст. 2 УК РФ: охранительная задача уголовного закона выполняется с помощью криминализации деяний и пенализации преступлений, тем самым Уголовный кодекс считает законотворчество началом уголовно-правового регулирования общественных отношений.

Субъектами предупредительных правоотношений следует признать с одной стороны государство, с другой — граждан Российской Федерации, постоянно проживающих в России лиц без гражданства, а также всех иных физических лиц, находящихся на территории России во время введения в действие соответствующего уголовно-правового запрета (в силу положений ст. 11, 12 УК РФ). Как отмечает А. А. Васильченко, конкретный перечень адресатов обязанности соблюдать уголовный закон полностью определен лишь в нормах УК РФ, что прямо указывает на уголовно-правовую принадлежность соответствующих общественных отношений¹⁸. Соответственно физическим лицам-субъектам данного правоотношения предоставляются права на доступ к соответствующей правовой информации и на свободу и неприкосновенность от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия с одновременным возложением юридической обязанности по соблюдению уголовно-правовых запретов, а государство обладает правами по толкованию, изменению либо отмене соответствующих уголовно-правовых норм, но с обязательным доведением их до сведения населения путем обнародования, промульгации.

Во-вторых, относительно соотношения терминов «правовое воздействие» и «правовое регулирование» можно пояснить следующее: в русском языке слово «воздействие», представляет собой систему действий, имеющих целью повлиять на что-либо¹⁹, добиться необходимого результата. Иными словами воздействие — это влияние. «Регулирование» (от лат. regulo — устраиваю, упорядочиваю, налаживаю, привожу что-то в соответствие с чем-то) означает направление развития, движения чего-нибудь с целью приведения в порядок, в систему²⁰. Таким образом, регулирование следует признать частным случаем, одним из элементов в системе воздействия; это форма целенаправленного управляющего воздействия, ориентированного на поддержание равновесия в управляемом объекте и на его развитие посредством введения в него регуляторов: норм, правил, целей, связей и др. Иными словами «регулирование» предполагает вмещение чего-либо в определенные рамки, границы — создание нормы, некоего образца (поведения, деятельности, отношения и пр.). Поэтому, соответственно, «правовое воздействие» также является более широким понятием, характеризующим все направления и формы влияния права на общественные отношения. Любое правовое регулирование является правовым воздействием, но не любое правовое воздействие есть правовое регулирование. Подобный подход к пониманию правового воздействия и его соотношению с правовым регулированием представляется вполне обоснованным, поскольку роль права в общественной жизни не сводится только к регулированию общественных отношений, хотя это является его главным предназначением. Теоретиками права также проводится разграничение между правовым воздействием и правовым регулированием, так, С. А. Комаров отмечает, что предмет правового регулирования несколько уже предмета правового воздействия (в последний входят и такие экономические, политические, социальные отношения, которые правом не регулируются, но на которые оно, так или иначе, распространяет свое влияние); кроме того, правовое регулирование как специально-юридическое воздействие в любом случае связано с установлением конкретных прав и обязанностей субъектов, с прямыми предписаниями о должном и возможном, то правовое воздействие — не всегда. Если первое означает осуществление правовых норм через правоотношения, то второе — не обязательно²¹. Все это подтверждает целенаправленное управляющее воздействие норм уголовного права на поведение граждан посредством запрещения совершения ряда общественно опасных деяний, признания их преступными и уголовно наказуемыми в данном государстве, т. е. с помощью специальных отраслевых регуляторов.

В-третьих, правоотношения, возникающие при введении в действие запрещающих уголовно-правовых норм, не следует рассматривать в качестве разновидности конституционно-правовых отношений по той причине, что по своему содержанию эти отношения существенно отличаются от иных отношений, возникающих в связи с изданием неуголовно-правовых актов (они более конкретизированы, связаны с соблюдением конкретных уголовно-правовых запретов, сопровождаются специфической угрозой применения уголовного наказания). Как верно отмечает А. И. Бойцов, «уголовное право — это не «право для преступников», точнее, не только и не столько для них, сколько для всех находящихся под юрисдикцией данного государства правосубъектных и деликтоспособных (т. е. обязанных соблюдать уголовно-правовые веления и способных отвечать за их нарушение) лиц»²². Все это подтверждает отраслевую принадлежность юридической обязанности по соблюдению уголовного законодательства Российской Федерации и ее существование в рамках предупредительных уголовно-правовых отношений.

Третья разновидность уголовно-правовых отношений получила наименование регулятивных в силу того, что они реализуются на основе регулятивных (управомочивающих) норм уголовного права, наделяющих граждан правами на причинение вреда при защите от опасных посягательств (например, при необходимой обороне, крайней необходимости и других обстоятельствах, исключающих преступность деяния)²³. Данную точку зрения разделяют далеко не все исследователи: так, по мнению Ю. И. Ляпунова, право на правомерное причинение вреда является конституционным правом каждого человека и не основано на уголовно-правовых предписаниях, поэтому соответствующее право может быть реализовано лишь в рамках охранительных уголовно-правовых отношений²⁴. Соглашаясь с вышеизложенным мнением, Ю. Е. Пудовочкин отмечает, что «отношения по поводу правомерного причинения вреда регулируются уголовным правом лишь в случае нарушения условий правомерности, т. е. на основании норм Особенной части УК РФ»²⁵. Однако, со своей стороны отметим, что сами условия правомерности причинения вреда охраняемым уголовным законом социальным благам прописаны именно в ст. 37–42 УК РФ, т. е. соответствующие общественные отношения урегулированы именно уголовно-правовыми нормами и имеют статус именно уголовно-правовых. Более того, поведение гражданина, реализовавшего соответствующие права, компетентны признать правомерным только суд и прокурорско-следственные органы в рамках уголовно-процессуальных отношений: они обязаны всесторонне исследовать все фактические обстоятельства дела и подтвердить правомерность действий обороняющегося, официально признав его поведение непреступным и уголовно ненаказуемым. Именно в рамках правоприменительной деятельности, посредством уголовно-процессуальных отношений устанавливается наличие или отсутствие уголовно-правовых отношений (как охранительных, так и регулятивных).

Все вышеизложенное подтверждает наличие в предмете отрасли уголовного права трех групп общественных отношений: охранительных, предупредительных и регулятивных отношений. Однако в специальной литературе высказываются мнения о необходимости дополнительного выделения в предмете данной отрасли права не только предмета уголовно-правового регулирования, но и предмета уголовно-правовой охраны, включая в последний систему наиболее важных и ценных общественных отношений, поставленных под защиту уголовного закона, т. н. общественные отношения «базисного характера»²⁶. Однако данные отношения охраняются не только нормами уголовного права, но и нормами иной отраслевой принадлежности (гражданско-правовыми, административно-правовыми, налоговыми и пр.); включение в предмет уголовного права охраняемых отношений неоправданно его расширяет, по существу лишая соответствующую отрасль права своего специфичного отраслевого предмета, а, следовательно, теряется и один из важнейших критериев выделения соответствующего структурного элемента в российской системе права, т. е. подвергается сомнению самостоятельный характер отрасли уголовного права.

Представляется, что своеобразие уголовного права заключается в том, что оно охраняет вышеупомянутые «базисные» общественные отношения от наиболее опасных посягательств своими специфическими средствами, поэтому особого внимания заслуживает исследование вопроса о методах уголовно-правового регулирования, тем более что последние также признаются теоретиками права существенным критерием выделения отраслей права в отечественной системе права²⁷. Под методом правового регулирования принято понимать совокупность специфических отраслевых способов и средств юридического воздействия на общественные отношения. Вопрос о данной правовой категории — один из сложных и малоразработанных в науке уголовного права: исследователи придерживаются самых различных позиций — от отрицания наличия специфического уголовно-правового метода регулирования общественных отношений²⁸ до признания множественности его разновидностей²⁹. По мнению М. П. Журавлева, методом уголовного права является запрет совершать деяния определенного рода³⁰. Данное утверждение представляется верным лишь относительно правового регулирования предупредительных уголовно-правовых отношений; что касается охранительных отношений — их соответствующим методом урегулировать невозможно, поскольку в случае их возникновения уголовно-правовой запрет уже нарушен и требуется применить какие-либо иные способы и средства юридического воздействия на эти отношения. М. И. Ковалев пишет, что методом регулирования уголовно-правовых отношений следует признать угрозу применения наказания, содержащуюся в уголовно-правовых санкциях, и его применение в случае совершения уголовно наказуемого деяния³¹. Данная точка зрения более соответствует научным представлениям о существовании нескольких видов уголовно-правовых отношений: так, для охранительных отношений весьма актуален метод применения уголовного наказания; для предупредительных — метод угрозы его применения. По мнению Ю. В. Голика, принуждение и поощрение следует признать двумя основными методами правового регулирования в сфере действия уголовного закона. Принуждение применяется к лицам, преступившим грань дозволенного. Оно выражается в лишении человека неких благ (от имущества до свободы и даже жизни). Поощрение — к лицам, совершившим преступление, но испытывающим раскаяние, стремящимся вернуться к честной, законопослушной жизни и предпринимающим в этом направлении конкретные, одобряемые обществом шаги. Выражается оно в освобождении от обременений, налагаемых (или могущих быть наложенных) на лицо в связи с совершенным деянием³².

По мнению теоретиков права, принуждение является универсальным методом государственного управления, применяемым во всех отраслях и сферах, на всех уровнях управления, а во многих случаях — определяющим содержание и конкретное проявление отраслевых методов правового регулирования; оно всегда реализуется в рамках охранительных правоотношений в процессе правоприменительной деятельности и выражается, помимо всего прочего, и в разных видах юридической ответственности, в том числе и уголовной³³. Таким образом, представляется некорректным признавать государственное принуждение методом уголовно-правового регулирования общественных отношений в силу его универсального характера и востребованности в самых разных сферах социальной действительности; однако конкретная разновидность государственного принуждения в виде реализации уголовной ответственности в отношении лица, совершившего преступление, вполне может быть признана регулятором охранительных уголовно-правовых отношений.

Относительно сущности и значения поощрений в праве в специальной литературе высказаны различные точки зрения: их признают разновидностью юридических стимулов³⁴, юридических средств социального контроля³⁵ и даже комплексным межотраслевым функциональным институтом в системе российского права³⁶. Но особый интерес вызывают исследования тех ученых, которые разделяют точку зрения Ю. В. Голика и признают поощрение самостоятельным методом правового регулирования³⁷. Так, по мнению И. А. Тарханова, «уголовно-правовое поощрение представляет собой специфический метод уголовно-правового регулирования, заключающийся в активном стимулировании (призыве) предусмотренного законом позитивного (социально одобряемого) посткриминального поведения лица посредством официального обещания и фактического предоставления ему уполномоченным на то государственным органом (или должностным лицом) специального правового блага (награды) в виде устранения или смягчения потенциальных (возможных) или реально претерпеваемых уголовно-правовых обременений за совершение поступка, признаки которого содержатся в соответствующей уголовно-правовой норме»³⁸. Представляется целесообразным признать поощрение дополнительным методом уголовно-правового регулирования охранительных правоотношений, подлежащим субсидиарному применению наряду с индивидуализацией уголовной ответственности в отношении лица, совершившего преступление (в виде назначения ему уголовного наказания, освобождения от уголовной ответственности или наказания). Так, по мнению ряда теоретиков права, поощрение и наказание не просто сосуществуют рядом друг с другом, один возле другого, а именно «встречаются», «стыкуются», находятся между собой в сложных диалектических связях единства и взаимодействия при определенной их качественно-количественной неравноценности, доминировании одного из них на конкретных этапах правоотношения и обусловленности этим пределов другого³⁹. В связи с этим рядом исследователей предприняты попытки уточнения диалектической теории наказания Гегеля и изложения ее современной трактовки в юридической литературе: т. н. «отрицание» преступления происходит не за счет простого применения уголовного