Современное состояние, проблемы и перспективы развития
судебно-экспертной деятельности частных экспертов

Материалы Международной научно-практической конференции

г. Москва, 28 января 2022 г.

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.6

ББК 67.5

С56

Редакционная коллегия:
Россинская Е. Р., доктор юридических наук, профессор;
Неретина Н. С., кандидат юридических наук;
Лебедева А. К., кандидат юридических наук.

28 января 2022 г. в Московском государственном юридическом университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) состоялась Международная научно-практическая конференция «Современное состояние, проблемы и перспективы развития судебно-экспертной деятельности частных экспертов». Инициатором и организатором круглого стола выступила кафедра судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) совместно с Союзом лиц, осуществляющих деятельность в сфере судебной экспертизы и судебных экспертных исследований «Палата судебных экспертов имени Ю. Г. Корухова».

В сборник вошли представленные участниками конференции материалы, в которых рассматриваются современные правовые, организационные и дидактические проблемы судебно-экспертной деятельности частных судебных экспертов и частных судебно-экспертных организаций, проблемы нормативного регулирования и перспективы развития частной судебно-экспертной деятельности в России и ряде зарубежных стран.

Тезисы выступлений и статьи печатаются в авторской редакции в алфавитном порядке по фамилиям авторов. Мнение автора не всегда совпадает с точкой зрения редакции.

Для научных работников, студентов, аспирантов и преподавателей вузов, практикующих юристов, а также широкого круга читателей, проявляющих интерес к судебным экспертизам.

Сборник подготовлен с использованием СПС «КонсультантПлюс».

УДК 340.6

ББК 67.5

© Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2022

© ООО «Проспект», 2022

Агузумцян Р. В
канд. психол. наук., Национальное
Бюро Экспертиз Республики Армения, профессор

Амбарцумян М. В.
магистр, Национальное Бюро Экспертиз
Республики Армения

Габриелян А. К.
магистр, Национальное Бюро Экспертиз
Республики Армения

Мамян Т. С.
магистр, Национальное Бюро Экспертиз
Республики Армения

Шахвердян Г. Д.
магистр, Национальное Бюро Экспертиз
Республики Армения

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧАСТНОГО ЭКСПЕРТА В РЕСПУБЛИКЕ АРМЕНИИ

В статье, учитывая судебно-правовую систему Республики Армении, рассмотрены современные проблемы деятельности судебных частных экспертов, а также рассмотрены понятия «право» и «ответственность», которые непосредственно связаны с проблемами, возникающими при обсуждении психологических судебных экспертных исследований. В первую очередь считаем важным отметить, что исследуемая проблема является междисциплинарной, сочетающая психологию и юриспруденцию.

Ранее, еще в конце XII века Мхитаром Гошем¹, выдающимся армянским мыслителем, был составлен «Судебник», в котором были определены принципы и порядок судопроизводства. Кодекс использовался в Армении, состоял из 11 глав, в которых были отражены в основном как светские законы, церковные каноны, традиции, регулирующие социальные отношения, так и целый ряд положений, связанных с дееспособностью личности. Таким образом, вышеотмеченное указывает на то, что уже в XII веке в Армении был затронут вопрос, касающийся способности члена общества распоряжаться своими правами и иметь обязанности. Данные правовые отношения в течение последних 30 лет независимости Республики Армении были заново, в корне, пересмотрены. В контексте исследуемого развития социально-правового мышления в стране, считаем обязательным также обратить внимание на проблемы как становления ответственного проведения судебно-психологических экспертиз (СПЭ), так и переподготовки экспертов, как перспективы развития частного сектора.

СПЭ представляет собой отдельный вид экспертизы со своими специфическими особенностями происхождения, развития и формирования. Как правило, для любого вида судебной экспертизы считаются важными история развития отдельно взятого вида экспертизы, применение теоретико-практических достижений, определенные прецеденты, современные подходы и эффективность их применения. При этом важнейшая и ответственная роль должна быть отведена в любой экспертизе лицу, выполняющему конкретное экспертное исследование, в нашем случае психологу-эксперту участвующему в СПЭ, а именно, его личностно-профессиональным качествам и их соответствию требованиям данной деятельности.

Для начало отметим, что согласно Статье 85 Уголовно-процессуального кодексе Республики Армения, экспертом является незаинтересованное в уголовном деле лицо, которого по постановлению органа, осуществляющего уголовное производство, или в соответствии с постановлением о назначении экспертизы назначается руководителем экспертного учреждения для изучения материалов дела с использованием его специальных знаний в какой-либо области науки, техники, искусства и ремесла и выдачи на основании этого заключения².

В юридической и специальной психологии чрезвычайно важную роль играет личность и ее деятельность. Личность, в общественных науках, рассматривается как особое качество человека, приобретаемое им в социально-культурной среде в процессе совместной деятельности и общения. Личность не может быть рассмотрена без ее деятельности. Что касается деятельности — это активное взаимодействие с окружающей действительностью, в ходе которого живое существо выступает как субъект, целенаправленно воздействующий на объект и удовлетворяющий свои потребности. Из-за сложности этого воздействия и непрерывной изменчивости условий среды деятельности, возникают психические формы управления взаимодействия живого существа с окружающей средой. Чем сложнее взаимодействие, тем, соответственно, сложнее психические формы³. Касательно изучения деятельности следует отметить, что оно осуществляется по двум направлениям: деятельность как предмет исследования и деятельность, как объяснительный принцип (например, теория деятельности в сфере сознания личности). Основным видом деятельности человека является труд, который играет решающую роль в происхождении и развитии его физических и духовных свойств. При этом основополагающей для личности, естественно, является трудовая деятельность, в рамках которой ниже будет рассмотрена судебно-экспертная деятельность⁴. Известно, что экспертная деятельность — это вид деятельности, включающий в себя множество видов действий эксперта, как, материального и информационного обеспечения, организационно-конструктивных действий, действий связанные с обеспечением исследований, интерпретации результатов и оценки данных этих исследований⁵.

Рассмотрим психологические особенности деятельности судебного эксперта. Деятельность судебного эксперта тесно связано с его личностными психологическими качествами познавательной, коммуникативной, организаторско-конструктивной, этичной и правовой деятельностью. Благодаря познавательной деятельности эксперт может получать достоверные результаты экспертиз, где он использует свои специальные знания и навыки при исследовании важных для уголовного дела объектов. Для этого ему необходимы глубокие профессиональные знания, творческое мышление, интуиция, эвристическое мышление, моделирование экспертной ситуации. Важно наличие устойчивого внимания, прогностических и анализирующих навыков, высокой работоспособности, навыков научной речи и письма, а также использование в судебно-правовых отношениях юридической терминологии. При конструктивной деятельности специалист проводит экспертизу так, чтобы продуктивно реализовать анализ всех материалов, объектов, вопросов, указанных в уголовном деле. Не менее важно умение психолога-эксперта проводить валидную психодиагностическую деятельность, правильно сопоставлять и анализировать имеющиеся значимые факты уголовного дела. В результате этой деятельности эксперт планирует процесс экспертизы, осуществляет выбор научных методов и методик исследования, а также дает оценку вопросам следственных органов, отмеченные последними для экспертных исследований и определяет точность основ данных вопросов, а именно, находятся ли они в рамках специальных знаний данной экспертизы. Эксперт планирует метод беседы, решив и выбрав важнейшие вопросы данного интервью с исследуемым. Важным аспектом деятельности эксперта является его умение устанавливать контакт и доверительные, правовые отношения со всеми участниками судебного процесса. Его умение контролировать свои действия и поведение, эмоциональные реакции (имея в виду эмоциональную стабильность), умело противостоять давлению со стороны всех участников судебного процесса, знать свои права и обязанности⁶. Важен коммуникативный вид деятельности эксперта также при проведении комиссионных и комплексных экспертизах, при обсуждении и формировании заключения.

Выше мы дали юридическое определение эксперта, продуктом деятельности которого является заключение, чем он содействует судебному процессу. Следовательно, важно отметить, что научно обоснованное, точное и объективное заключение может рассматриваться, как доказательство. Вся его деятельность, в итоге, обобщается в удостоверительной и законной форме экспертного заключения. С этой точки зрения в деятельности эксперта важна достоверность его вовлечения, удостоверительный аспект его деятельности, что и отражается в заключении. Последнее должно быть составлено конкретно, по существу, лаконично, понятно, научно обоснованно, то есть доводы эксперта должны базироваться на исследованиях, реализованных в рамках его специальных знаний, и по обстоятельствам уголовных или гражданских дел.

В любой профессиональной деятельности есть основные принципы и нормы этики, которыми руководствуется специалист в своей сфере. Эти этические нормы и принципы в обязательном порядке должны находиться в поле ответственности судебного эксперта. Нравственность его деятельности проявляется в бесстрастном проведении экспертизы, в добросовестной реализации своих полномочий, в строгом соблюдении научности и конфиденциальности. Все перечисленные качества личности и его деятельности касаются также частных экспертов, которые действуют вне зависимости от экспертных учреждений, которые, в свою очередь, несут ответственность за продуктивную деятельность эксперта.

К примеру, в Национальном Бюро Экспертиз РА, в числе проводимых судебных экспертиз, выполняются в том числе и психологические исследования. При этом любой соискатель на должность эксперта Национального Бюро Экспертиз РА проходит переподготовку и последующую аттестацию по определенному конкретному виду
и/или подвиду судебной экспертизы. После назначения специалиста судебным экспертом, деятельность эксперта нормируется не только уголовным, гражданским кодексами РА, но и уставными документами учреждения, которое ответственно за научно-обоснованную и добросовестную реализацию экспертного исследования.

Рассматривая практику частных экспертиз, СПЭ проводят специалисты с высшим психологическим образованием. Но не каждый частный психолог-эксперт имеет узкое специальное образование по юридической, клинической, возрастной психологии или предшествующий опыт проведения экспертиз. Частные эксперты, проводящие психологическую экспертизу, обычно совмещают экспертную практику со своей преподавательской, исследовательской или психотерапевтической практикой. Не хотелось бы, конечно же, чтобы наши наблюдения и комментарии были бы восприняты с критических позиций оценки профессионального уровня частных экспертов. Однако, на наш взгляд, вышеупомянутое создает разрыв между психологическими знаниями и «необходимостью владения экспертом востребованных юридических знаний». Рассмотрим в качестве наглядного примера, следующее — «аффект» изначально считается психологическим понятием, интерпретируемым как «сильное психическое возбуждение» (статьи «105» и «114» Уголовного Кодекса РА). Предположительно, эксперт, работающий в экспертном учреждении, должен хорошо владеть умением рассматривать психологические понятия, их формулировки и проблемы в правовом контексте. Из-за четких требований к деятельности он лучше всего различает юридически значимые такие эмоциональные состояния, как эмоциональное напряжение и эмоциональное возбуждение, которые оказывают значительное влияние на сознание и поведение, что впоследствии позволяет эксперту четкой дифференциацией этих эмоциональных состояний ответить на вопросы, касающиеся содержательной стороны упомянутых понятий.

Однако считаем правомерным отметить, что участие частного эксперта в исследовании не всегда означает, что он с профессиональной точки зрения менее компетентен, чем психолог-эксперт специализированного государственного экспертного учреждения.

На практике органы, ведущие следствие, могут назначить экспертом — психолога, который является специалистом со значительным опытом в преподавательской и практической сфере или психолога с научными званиями, профессиональные интересы которого могут включать, например, возрастную, клиническую, семейную, военную психологию, психологию развития, психологию аномального поведения, психологию деструктивного и аутодеструктивного поведения, суицидологию и т. д. Считаем, что это обстоятельство следует рассматривать как преимущество, а применение знаний данного специалиста в рамках экспертизы весьма желательным.

Полагаем также, что, если даже принять во внимание тот факт, что вовлеченный в судебную экспертизу частный эксперт профессионал, он, тем не менее, не обязан превосходно владеть знанием правовых регулирований в достаточном объеме, насколько, участники судебного процесса и настолько, насколько судебный эксперт, который прошел специальную судебно-экспертную подготовку.

В сложившейся ситуации следует признать необходимость изменения действующих законов, в контексте регулирования сферы частной экспертизы.

Мы придерживаемся мнения, что перспектива развития частного сектора экспертов и их доброкачественное и добросовестное содействие судебным процессам, видится через лицензирование частных экспертов, через прохождение специальных подготовительных курсов в соответствующих учреждениях, которые осуществляют судебные экспертизы и в свою очередь несут ответственность перед законом. Считаем, что помимо необходимого контроля со стороны заинтересованных органов над теми, кто проводит психологические экспертизы, необходимо создать союз по этическим, нравственными, научно-методическими вопросам, касающимся деятельности экспертов-психологов.

Учитывая перечисленные выше проблемы, мы считаем важным выделить понятие «комплексного подхода» для проведения объективных экспертиз в частном секторе, так как системный подход дает специалисту возможность подготавливать полное и достоверное заключение. Для решения проблемы деятельности частного эксперта в Республике Армения нами предлагаемая подготовка должна включать в себя:

— знания необходимых основных юридических норм, таких как ознакомление эксперта и специалиста с его правами и обязанностями, основами назначения и проведения экспертиз, решением назначения экспертиз, видами экспертиз, правильной формулировкой заключения и других правовых норм, а также знание юридического формулирования психологических понятий.

— владение специалистом навыков процессуального сотрудничества с органами, осуществляющими уголовное дело. В частности, для грамотного участия в судебном процессе, с целью ответа в рамках его специальных знаний после дифференцирования заданных ему вопросов, понимание необходимости запрашивания материалов уголовного дела. Также важно умение формулировать соответствующие посреднические обращения, с учетом необходимых обстоятельств изучаемого уголовного дела, с целью формулирования выводов, а также запрашивание новых посредничеств, связанных с вновь выявленными, в ходе экспертных исследований, обстоятельствами.

— умение выбора и использования методов и методик, так как существуют много видов методик, которые оценивают одни и те же психические свойства, но разработаны исходя из определенных целей. Следовательно, для решения данного вопроса, думается, целесообразно составить список научно-обоснованных методик, которые могут быть заменены и дополнены исходя из обстоятельств дела. Выбранные методики не должны занимать много времени, быть объемными — они должны быть простыми в использовании. Также важен процесс анализа и комбинирования используемых методов, методик и их результатов.

Таким образом, на основе наблюдений и приобретенного опыта, перспектива развития проведения экспертиз в частном секторе видится в рамках междисциплинарной подготовки, в результате которой специалист будет информирован, защищен, а его заключение, имеющее статус доказательства, будет объективным, полным и надежным.

Адмакина Т. А.
к.псих.н., СПбГУП, доцент кафедры социальной психологии,
ООО «Центр независимой профессиональной экспертизы
“ПетроЭксперт”», эксперт

СПЕЦИФИКА ДИАГНОСТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ЧАСТНЫМ ЭКСПЕРТОМ-ПСИХОЛОГОМ В СУДЕБНЫХ СПОРАХ О ПРАВЕ НА ВОСПИТАНИЕ РЕБЕНКА

Судебно-психологическая экспертиза (далее СПЭ) — это исследование, которое назначается судом при решении споров о праве на воспитании ребенка: лишение (ограничение, восстановление) родительских прав, определение места жительства ребенка, определение порядка общения ребенка с отдельно проживающим родителем (как и в каком формате будет происходить общение — по каким дням, с ночевкой/без ночевки, в присутствии обоих родителей, третьих лиц, или наедине с отдельно проживающим мамой/папой и т. д.).

Эксперт-психолог оценивает индивидуально-психологические особенности каждого из родителей и ребенка, диагностирует наличие/отсутствие индукции (влияния, навязывания) мнения со стороны отца/матери, формирование негативного образа другого родителя, выясняет реальное отношение ребенка к папе и маме, степень привязанности к каждому из них.

Выбор психодиагностических методов определяется:

— профессионализмом и уровнем квалификации эксперта-психолога, его осведомленностью в теории и практике психодиагностики, навыками применения диагностического инструментария;

— половозрастными особенностями подэкспертного, его процессуальным статусом, уровнем его психического развития, наличием психической патологии;

— видом судебно-психологической экспертизы в зависимости от места и условий проведения;

— качеством психодиагностических средств, степенью их валидности и надежности, апробацией в экспертной практике

В качестве недостатка в проведении экспертизы указывается попытка ограничиться в экспертном исследовании изучением материалов дела, что, как правило, приводит к недостаточной аргументации выводов. С другой стороны, использование изрядного количества методик, не верифицированных в условиях экспертизы, могут исказить полученные результаты и сформировать неправильные выводы.

Официального документа, регламентирующего применение методик и тестов (обязывающего применение конкретных тестов и методик, запрещающих применение конкретных методик в СПЭ) нет. Эксперт имеет право выбора предпочитаемой парадигмы проведения исследования и написания заключения.

В нашей практике для формирования экспертного вывода используются в основном малоформализованные методы, как обладающие наибольшей диагностической силой: анализ материалов дела, метод беседы, (сбор биографических сведений, метод наблюдения.

Такие способы являются очень информативными, их следует использовать в том случае, когда предметом исследования служат психические и психологические особенности человека, плохо поддающиеся объективизации. Малоформализованные методы трудоемки и в осуществлении, и в интерпретации, поэтому требуют большого опыта и профессионализма психолога.

Формализованные методы (тесты, стандартизированные самоотчеты, проективный метод, психофизиологические методики) позволяют собрать необходимые данные в относительно короткий срок, а также дают возможность получить количественную оценку измеряемого психического или психологического свойства.

Формализованным методам свойственны «жесткая регламентация процедуры обследования (точное соблюдение инструкций, строго определенные способы предъявления стимульного материала, невмешательство исследователя в деятельность испытуемого и др.), стандартизация (наличие норм или других критериев оценки результатов), надежность и валидность».

При использовании опросников и методик мы сталкиваемся с серьезной проблемой, так как большинство из них не прошли апробацию в судебно-психологической практике. Большой процент даже стандартизированных методик оказываются неэффективными в условиях экспертизы.

Вопрос характера взаимоотношений ребенка с родителями в судебно-психологической практике является наиболее сложным. Здесь нужно учитывать и индивидуально-типологические особенности подэкспертных, и закономерности функционирования малых социальных групп, и конкретную сложившуюся ситуацию. Наибольшую трудность вызывает диагностика психогенного индуцирования — явления, «при котором родитель влияет на мнение ребенка, навязывает свою позицию, формируя негативный образ другого родителя».

Сложность выявления психогенного индуцирования заключается в том, что, во-первых, отсутствуют конкретные методики, диагностирующие наличие/отсутствие обозначенного явления. Во-вторых, отсутствуют четкие референты (проективные, семантические и иные) внушенного мнения в диагностических средствах, уже имеющихся в арсенале психолога. В-третьих, в научной литературе практически не представлены сведения о том, как в вербальном и невербальном поведении родителя и ребенка может проявляться психогенное индуцирование. В-четвертых, мы имеем дело со скрываемым, завуалированным психологическим явлением, которое сложно выявить «напрямую» (за исключением случаев, когда ребенок сам об этом говорит).

На наш взгляд, выяснение реального отношения ребенка к каждому из родителей, оценка субъектности высказываемого мнения несовершеннолетним относительно места жительства и/или порядка общения с отдельно проживающим родителем — ключевой фактор в решении судебных споров, вызванных высококонфликтным разводом.

В экспертном выводе о характере детско-родительских отношений мы также опираемся в большей степени на малоформализованные методы.

Приведем конкретный пример.

Девочка Оля, 12 лет, высказывает желание проживать с папой. Эксперт полагает, что мнение, высказанное ребенком, сформировано под влиянием отца. Об этом свидетельствуют следующие обстоятельства.

Сведения из материалов дела. Девочка более полугода проживает с отцом. В настоящее время ребенок не отвечает на телефонные звонки мамы. Несколько раз удалось дозвониться. Ребенок общается грубо, оскорбляет, часто на полуслове обрывает связь, чего раньше никогда не было.

Разница в аргументации Олей своего мнения, отсутствие единообразия в ответах. На заседании суда девочка в качестве преимущества обозначила пространство — у папы «лучше, чем в однокомнатной квартире». У эксперта на собеседовании Оля говорит: «Потому что там у меня много друзей. Я там могу гулять», на риторический вопрос эксперта: «В Питере были друзья?», Оля отвечает: «Были. Там был загрязнен воздух, много машин. И мне приходилось идти в школу самой», «Я не люблю жить в квартирах».

Нужно отметить, что такие аргументы никак не связаны с ее отношениями с родителями и привязанностью к ним, а с внешними обстоятельствами (воздух, пространство, друзья), которые не являются решающими в таких важных вопросах.

В беседе с экспертом отсутствуют указания Оли более теплые и хорошие отношения с папой, которые могли бы выступать значимым доводом в высказываемом мнении жить с ним. Вместо этого девочка говорит: «Папа спросил, я ответила, что хочу у него. У меня тут все есть — вещи, больше пространства, друзья».

На вопрос эксперта: «Какие свои три желания ты хотела бы исполнить, если бы у тебя была волшебная палочка?», Оля ответила: «Не знаю…я бы эту палочку отдала папе». Можно предположить наличие подавленной сферы желаний и сниженную субъектность ребенка.

Находясь рядом с папой, Оля скована и зажата, сидит боком — смотрит на эксперта, к папе не поворачивается. Вступает в диалог, комментирует папу, но редко и неохотно. Оля чем-то стучит под столом, тем самым выражая свою тревогу.

Чувство беспомощности, беззащитности, зависимости, диагностированные у Оли в рисуночной методике «Несуществующее животное».

Ребенок с трудом дает характеристику папе, предпочитая нейтральные, размытые формулировки. В «Рисунке семьи» Оля изобразила папу в образе могущественного льва, что может указывать на восприятия отца девочкой как сильного, доминирующего, устанавливающего правила.

Подытоживая вышесказанное, можно сделать вывод о том, что сложные социально-психологические явления (такие, например, как феномен психогенного индуцирования) не могут быть выявлены/обнаружены с помощью формализованных методов, так как с трудом поддаются количественной фиксации. Даже рисуночный тест может являться лишь дополнением к основному исследованию. Диагностика детско-родительских отношений в спорах о праве на воспитание ребенка достигается за счет всестороннего анализа конкретной семейной ситуации, поступков непосредственных участников судебного спора, а также использования нескольких приемов, различных по способам и техникам выявления информации (беседы, наблюдения, анализа материалов дела, и проективного метода и пр.), которые в совокупном анализе могут дать реальный обоснованный вывод.

Акбарова Р. А.
магистрант 2 курса РУДН (г. Москва),
Альянс независимой судебной экспертизы,
г. Нур-Султан, Республика Казахстан, директор

Тукенова А. Б.
Институт судебных экспертиз
по Карагандинской области г. Караганда,
Республика Казахстан, директор

ОСОБЕННОСТИ НАЗНАЧЕНИЯ И ПРОИЗВОДСТВА СУДЕБНЫХ ЭКСПЕРТИЗ НЕГОСУДАРСТВЕННЫМИ (ЧАСТНЫМИ) ЭКСПЕРТАМИ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН

Государством и обществом на судебных экспертов возложены ответственные задачи по исследованию обстоятельств, имеющие значение для разрешения уголовного, гражданского дела либо дела об административном правонарушении, устанавливаемые путем производства судебной экспертизы.

В настоящее время в гражданском обществе сформирован и функционирует квалифицированный, опытный корпус негосударственных (частных) судебных экспертов, позволяющий в свою очередь обеспечивать альтернативную составляющую судебно-экспертной деятельности государственных органов судебной экспертизы.

Необходимо отметить, что наличие возможности назначения и производства судебной экспертизы, не только сотрудниками органов судебной экспертизы, но и лицами, вне системы органов судебной экспертизы, на законных основаниях, является значительным, прогрессивным, позитивным фактором, позволяющим реализовать в судебном процессе демократические принципы равноправия и состязательности сторон.

В настоящее время в законодательстве Республики Казахстан о судебно-экспертной деятельности введены изменения, связанные с возможностью реальной состязательности экспертов, выраженных в возможности проверки научной обоснованности и достоверности экспертного заключения⁷.

Так, в 2017 году в соответствии со статьей 25 Закона Республики Казахстан «О судебно-экспертной деятельности» создана Палата судебных экспертов Республики Казахстан (далее — Палата), деятельность которой нацелена на координацию деятельности негосударственных (частных) экспертов, их информационного и методического обеспечения, представления и защиты прав и законных интересов в государственных органах и негосударственных организациях. Кроме того, деятельность Палаты направлена на оптимизацию работы негосударственных (частных) судебных экспертов и обеспечения их необходимыми условиями для проведения исследований⁸.

Вместе с тем, в 2022 году законодателем планируется введение нового понятия «организация судебной экспертизы», определение которого представляет организационно-правовую форму юридического лица.

Однако, следует заметить, что использование дефиниции «организация» для определения организационно-правовой формы является некорректной, поскольку по определению статьи 33 Гражданского кодекса Республики Казахстан «юридическим лицом признается организация, которая имеет на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления обособленное имущество и отвечает этим имуществом по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. Юридическое лицо должно иметь самостоятельный баланс или смету»⁹.

Тогда как, из норм Закона Республики Казахстан «О судебно-экспертной деятельности» 2017 года следует, что судебно-экспертная деятельность не является предпринимательской деятельностью.

Однако необходимо отметить, что судебно-экспертную деятельность осуществляют как орган судебной экспертизы (государственное юридическое лицо, осуществляющее судебно-экспертную деятельность), так и судебные эксперты. При этом, к последним относятся сотрудники органов судебной экспертизы; физические лица, занимающиеся судебно-экспертной деятельностью на основании лицензии; иные лица в разовом порядке. И как следствие, в указанном случае остается нерешенным вопрос налогообложения лиц, осуществляющих судебно-экспертную деятельность на основании лицензии.

Вместе с тем, для эффективного развития негосударственной (частной) судебной экспертизы отдельные виды экспертиз планируется поэтапная передача в конкурентную среду. Прежде всего, это может коснуться тех экспертных исследований, для производства которых не требуется дорогостоящего лабораторного оборудования, химических реактивов и расходных материалов, а также экспертизы, у которых объекты исследования не выведены из свободного оборота. Тогда как назначение судебно-экспертного исследования негосударственным (частным) экспертам, осуществляющим свою деятельность на основании лицензии, дает возможность участникам процесса, чьи права и интересы затрагиваются, реализовать свое право на выбор лиц, которым может быть назначено производство экспертного исследования.

Наряду с вышесказанным следует отметить наиболее распространенные виды экспертиз, назначаемые негосударственным (частным) экспертам, такие как строительная, товароведческая, бухгалтерская, почерковедческая, техническая, необходимо указать и неиспользование других видов экспертиз гражданами и юридическими лицами.

В целом, эмпирически это зависит от некоторых факторов — это непонимание применения данного вида экспертизы, определенные финансовые затруднения, некоторые виды экспертиз плохо освещены в периодических изданиях либо монографиях, а отсюда и узкое практическое применение их судом и заинтересованной стороной.

Тогда как отдельные виды экспертиз могут быть весьма эффективно использованы судом для проверки других доказательств — объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей. К примеру, использование психологических знаний в гражданском процессе применяется мало, хотя они могут помочь суду объяснить поведение сторон, выбрать верную тактику ведения процесса.

Необходимым условием выполнения задач гражданского судопроизводства является установление истины. Формой ее определения выступает доказывание, целью которого является установление объективной картины событий в гражданском процессе. Так, в судебном доказывании сочетаются два способа доказывания: логический, подчиненный законам логического мышления, и процессуальный, подчиненный предписаниям правовых норм и материальным объектам дела. При этом, законодательно определены следующие средства доказывания, применяемые в гражданском праве: объяснения сторон и третьих лиц, письменные доказательства, вещественные доказательства, свидетельские показания и заключения экспертов, в том числе и негосударственных (частных)¹⁰.

Однако, анализ судебной и экспертной практики показывает, что в подавляющем большинстве случаев судей из всего экспертного заключения интересуют лишь выводы эксперта. Фактически оценка ими заключения эксперта сводится к проверке полноты выводов и их соответствия иным доказательствам по делу, так как суд не в состоянии оценить ни научную обоснованность выводов, ни правильность выбора и применения методов исследования, ни соответствие этого метода современным достижениям данной области научного знания. Так как для такой оценки они должны обладать теми же познаниями, что и эксперт.

Оценку научной обоснованности экспертного исследования может дать создание единых каталогов, стандартизированных и унифицированных экспертных методик, утвержденных на межведомственном уровне. Использование при производстве судебной экспертизы государственными и негосударственными (частных) экспертами унифицированных методик позволит в дальнейшем существенно сократить текст исследовательской части заключения эксперта. Однако, необходимо обратить внимание, что существующий в Республике Казахстан порядок разработки, апробирования и внедрения методик судебно-экспертных исследований в государственных органах судебной экспертизы внешне как бы предусматривают рассмотренный выше механизм, однако в большей степени он носит формальный, бюрократический характер. Достаточно сказать, что имеющаяся в республике база данных стандартизированных методик не является общедоступной, в частности для негосударственных (частных) экспертов, работающих по лицензии, не говоря уже о сотрудниках правоохранительных и судебных органов.

В целом, альтернативная (негосударственная/частная) судебная экспертиза имеет определенные особенности и обладает рядом преимуществ.

Так, негосударственные (частные) судебные эксперты более заинтересованы в положительной профессиональной репутации и как следствие, у них независимый и индивидуальный подход к каждому исследованию, что естественно ведет к росту качества предоставляемых ими услуг. Они более ориентированы для дачи консультации, которая может послужить основанием для отказа от решения о назначении экспертизы (например, если объект непригоден для исследования и дачи заключения), в других — помогут правильно подготовить материалы для предстоящей экспертизы, подобрать образцы и т. п.

С целью увеличения количества назначаемых экспертиз и профессиональной узнаваемости в конкурентной среде частные судебные эксперты также более заинтересованы в поиске эффективных решений для решения экспертных задач.

Однако, любой эксперт — будь то государственный или частный — должен быть независимым, то есть не находиться в зависимости от:

органа или лица, назначивших экспертизу;

сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела.

Воздействовать на эксперта нельзя. Это касается всех: судов, судей, органов дознания, следователей и прокуроров. Лица, виновные в оказании воздействия на эксперта, подлежат ответственности в соответствии со статьями 415, 422 Уголовного кодекса Республики Казахстан¹¹.

Алгазин А. И.
к.ю.н, ООО «Бюро судебных экспертиз»,
Генеральный директор

ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ЧАСТНЫХ ЭКСПЕРТНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ: ИССЛЕДОВАНИЯ, ЭКСПЕРТИЗЫ, РЕЦЕНЗИИ

Сегодня деятельность частных экспертных учреждений по проведению исследований, судебных экспертиз и подготовке рецензий ведется наиболее активно. По объему подготавливаемых экспертных заключений коммерческие экспертные организации, пожалуй, уже не уступают государственным.

Рассмотрим основные направления работы частных экспертных организаций на примере ООО «Бюро судебных экспертиз».

Фактически Бюро начало свою работу в Омске 13 лет назад, специализируясь на проведении судебных экспертиз по гражданским и арбитражным делам, в последствие получили развитие такие направления как: проведение внесудебных исследований, подготовка рецензий, проведение исследований и экспертиз по уголовным делам. Сегодня Бюро имеет большую практику проведения экспертиз ни только в сибирском регионе, но и по всей России.

Приведу несколько примеров.

Так, эксперты Бюро закончили интересное лингвистическое исследование по известному фильму «Холоп», который в 2020 году побил рекорды по сборам в российском прокате, где главную роль исполнил Милош Бикович.

Бюро проводило экспертное консультирование по проблемному вопросу авторских прав и тождества изображения, связанного с оформлением последнего альбома Земфиры, как уже писали СМИ: музыкант из США Лео Луганский обвиняет Земфиру в плагиате обложки к его синглу «Бордерлайн».

Одной из героинь нашей экспертной оценки стала популярная ведущая Тина Канделаки, тогда встал вопрос по ряду публичных высказываний в эфире одной из телевизионных передач.

Еще один пример — почерковедческая экспертиза подписи Стаса Михайлова, которую эксперты Бюро проводили по арбитражному спору, связанному с авторскими правами. Наши эксперты-почерковеды сравнивали подлинную подпись Стаса Михайлова с качественной подделкой этой подписи в доверенности неких юристов.

Пожалуй, один из самых популярных примеров нашей экспертизы — это, так называемое, «микрофонное дело» в отношении Леонида Волкова, тогда в результате нашей внесудебной экспертизы по анализу видеозаписей конфликта политика и журналиста была поставлена точка в этом деле.

При этом большая часть запросов на подготовку заключений специалиста по уголовным делам поступает от адвокатов, защищающих своих клиентов с помощью независимых исследований по важным по делу фактам или от потерпевших, которые иногда вынуждены сами доказывать важные для дела обстоятельства. По многим уголовным делам эксперты Бюро готовили заключения специалиста или рецензии на государственные экспертизы.

Так, по запросу московских адвокатов, мы проводили уголовно-правовое исследование материалов уголовного дела о взятке, в которой обвиняется один из чиновников администрации города Москвы, эксперт Бюро установил, что действия обвиняемого не верно квалифицированы по УК РФ.

Примерно три года назад ООО «Бюро судебных экспертиз» провело несколько независимых исследований (в том числе редкую рецензию на экспертизу ДНК), по громкому уголовному делу банды грабителей банков, использовавших газ гелий для взрыва банкоматов.

К вопросу об экспертных ошибках и рецензировании экспертиз.

Не будет преувеличением, сказать, что от результатов экспертизы зависит исход практически любого спора, а в последствие, и содержание судебного акта по гражданскому, административному, арбитражному или уголовному делу.

При этом, согласно требованиям ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» эксперт должен проводить исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме.

Здесь уместно привести высказывание знаменитого отечественного криминалиста Р. С. Белкина, о том, что доказательственное значение заключения эксперта зависит от его истинности, внутренней непротиворечивости, точности и достоверности всех действии, оценок и выводов эксперта в ходе и по результатам процесса экспертного исследования.

К сожалению, эксперты нередко допускают ошибки, различного рода, от процессуальных, когда, например, неверно оформленные реквизиты экспертного заключения могут сделать данное доказательство недопустимым, до методических — когда эксперт допускает ошибки в самой методике экспертного исследования, что приводит к неверным экспертным выводам.

Экспертные ошибки давно стали предметом научных обсуждений и публикаций в специальной литературе, так, например, в 2012 года в свет вышла книга под редакцией доктора юридических наук, профессора Елены Россинской — «Судебная экспертиза: типичные ошибки», авторский коллектив книги — это действующие эксперты и ученые ведущих российских экспертных учреждений и ВУЗов.

Бесспорно, что от соблюдения процедуры экспертизы часто зависит ее конечный результат. Например, известный американский актер О. Джей Симпсон, будучи подозреваемым в двойном убийстве своей сожительницы и ее любовника, избежал наказания по причине ошибки криминалиста — специалист не надел перчатки, когда доставал одноразовые пакеты для упаковки следов крови для исследования ДНК. Адвокаты использовали кадры видеозаписи журналистов телевизионного канала, прибывших на место происшествия.

Среди российских примеров можно привести так называемое «дело пьяного мальчика», когда эксперт Михаил Клейменов, проводя посмертную экспертизу трупа 6-летнего мальчика, ненадлежащим образом изъял образец крови, допустив попадание в него спиртосодержащей микрофлоры. Ошибку эксперта установили восемнадцать независимых экспертов в ходе комплексной экспертизы по уголовному делу, возбужденному в отношении эксперта.

Приведу несколько примеров выявленных экспертных ошибок, при подготовке рецензий специалистами ООО «Бюро судебных экспертиз».

Так, по одному из дел, об убийстве, замаскированном под суицид с оставленной предсмертной запиской, эксперты Бюро выявили, что в качестве образцов почерка на экспертизу были представлены документы, с почерком другого лица.

По другой сложнейшей технической экспертизе поддельных документов, в ходе проверки дипломов, выданных эксперту, ранее обучающемуся в Казахстане, эксперты Бюро установили, что его специализация «технолог мяса». Очевидно, что «специалист по мясу», вряд ли сделает качественную судебную экспертизу по установлению признаков поддельного документа.

При проведении другой рецензии эксперты ООО «Бюро судебных экспертиз» выяснили, что оборудование, с помощью которого производился отбор образцов, не рекомендовано к применению Роспотребнадзором, так как дает некорректные результаты.

По другому делу, комиссия экспертов разных специальностей подписала весь текст экспертного заключения, а при допросе экспертов в суде выяснилось, что текст экспертизы готовил только один эксперт, остальные просто поставили свои подписи. То есть фактически остальные эксперты не участвовали в экспертном исследовании, хотя суд назначил комплексную комиссионную экспертизу.

Аминев Ф. Г.
д.ю.н, профессор, заслуженный юрист
Республики Башкортостан, академик РАЕН,
Институт права ФГБОУ ВО «Башкирский
государственный университет», профессор кафедры криминалистики

О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВОГО И МЕТОДИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВНЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

В условиях продолжающихся нововведений в борьбе с преступностью и преобразований судопроизводства в Российской Федерации, в результате которых вводятся новеллы, направленные «на гуманизацию уголовного процесса, равноправие и состязательность сторон»¹², также становится актуальным совершенствование организационно-правового и методического обеспечения судебно-экспертной деятельности (СЭД) вне государственных судебно-экспертных организаций.

Одним из обоснований крайней актуальности развития названных направлений судебно-экспертной деятельности являются сведения Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации, согласно которым за январь-декабрь 2020 года в негосударственные экспертные организации были назначены 61,6% всех судебных экспертиз в гражданском процессе и 82,1% всех экспертиз в административном процессе¹³. В связи с этим, важно рассмотреть основные проблемы организационно-правового и методического обеспечения судебно-экспертной деятельности вне государственных судебно-экспертных организаций и пути их решения.

Так, представляется, что одним из значимых направлений совершенствования правовой регламентации судебно-экспертной деятельности вне государственных судебно-экспертных организаций является законодательное закрепление единой терминологии: в первой статье Федерального закона «О судебно-экспертной деятельности» должны быть представлены основные 25–30 терминов по судебно-экспертной деятельности. И формулировки этих терминов должны быть тщательно обоснованы.

Так, исходя из логики того положения, что противоположным государственной судебно-экспертной организации (субъекта административного права, созданного государством и принадлежащего ему) является субъект (юридическое лицо), которое государством не создано и ему не принадлежит, существует мнение, что сотрудникам вышеназванных организаций «применимы наименования «судебный эксперт государственной судебно-экспертной организации» и «судебный эксперт частной судебно-экспертной организации»»¹⁴. Представляется, что относительно организаций (являющихся юридическим лицом), созданных физическими или юридическими лицами (но не государственными образованиями), не принято употреблять термин «частный», так как в русском языке это слово означает: «1. Представляющий собой какую-нибудь отдельную часть, подробность, деталь; противоп. общий … 2. Нетипичный, исключительный, случайный … по знач. связанное с индивидуальным владением, индивидуальным почином … Частное лицо. Частный почин. Частный торговец…»¹⁵. В связи с этим, слово «частный» должно употребляться в словосочетании «частный эксперт», а не «частная организация» (хотя в предпринимательском праве слово «частный» выведен из официальной терминологии и, например, «частный предприниматель» заменен на термин «индивидуальный предприниматель»). Поэтому предлагаем применять в обороте наименование «эксперт негосударственной судебно-экспертной организации» и в федеральном законе обозначить следующие 4 группы лиц, которым могут быть назначены судебные экспертизы вне государственных судебно-экспертных организаций:

«1) эксперты негосударственных судебно-экспертных организаций;

2) частные эксперты (не работающие в судебно-экспертных организациях, но зарегистрированные в качестве экспертов, ведущих индивидуальную судебно-экспертную деятельность);

3) сведущие лица, работающие в учреждениях (организациях), не являющихся экспертными, и не зарегистрированные в качестве экспертов;

4) лица, обладающие специальными знаниями, формально нигде не работающие (пенсионеры экспертных учреждений, лица, обладающие специальными знаниями, не работающие где-либо, и др.)»¹⁶.

Ключевой проблемой в совершенствовании организационного обеспечения судебно-экспертной деятельности вне государственных судебно-экспертных организаций, по нашему мнению, является создание «единой всероссийской организации, членами которой должны стать все эксперты негосударственных судебно-экспертных организаций и частные эксперты»¹⁷. Мы полностью поддерживаем предложение о создании Федеральной Палата судебных экспертов России, взяв за основу «Палату судебных экспертов имени Ю. Г. Корухова (СУДЭКС)», «на которую в законодательном порядке следует возложить организацию профессиональной подготовки и повышения квалификации, информационно-справочного обеспечения всех экспертов, не являющихся государственными судебными экспертами»¹⁸.

Вместе с тем, в процессе организации мероприятий по формированию Федеральной Палаты судебных экспертов следует предостеречь от вероятного движения по двум полярным направлениям:

— Палата судебных экспертов РФ создана при Министерстве юстиции Российской Федерации (как это проведено в Республике Казахстан, где Палата судебных экспертов функционирует при Минюсте РК) и ведет свою деятельность при полном контроле Министерства юстиции (точнее, при полном контроле ее деятельности подразделением Минюста — Российским Федеральным центром судебной экспертизы при Минюсте РФ);

— Палата судебных экспертов формируется и функционирует как федеральная саморегулируемая некоммерческая организация, совершенно самостоятельно ведущая профессиональную подготовку и повышение квалификации, информационно-справочное обеспечение всех экспертов-членов Палаты.

Оба направления, полагаем, неприемлемы — и в обосновании этого можно привести множество доводов, из которых представим наиболее значимые. Так, образование Палаты судебных экспертов РФ при Министерстве юстиции РФ при, казалось бы, строжайшем контроле со стороны Минюста РФ за качеством проводимых экспертами-членами Палаты судебных экспертиз, компетентностью этих экспертов, проведением квалификационных испытаний-экзаменов, может привести к негативному эффекту — резко (многократно) сократится количество экспертов, вступивших в Палату и сдавших квалификационные экзамены (подтверждающие компетентность эксперта на право производства судебной экспертзы конкретного вида) на положительную оценку. Отсюда — резкое сокращение количества судебных экспертов, которым следователи, дознаватели и суды могут поручить производство судебных экспертиз. При этом значительные материальные и денежные ресурсы потребуются для создания и функционирования подразделения Минюста РФ, осуществляющего такой контроль над деятельностью Палаты на федеральном уровне, а также — подразделений, осуществляющих такие функции в регионах страны. В то же время, возрастет количество несудебных экспертиз и заключений специалиста, которые будут проводиться лицами, обладающими специальными знаниями в определенной области науки, техники, искусства, ремесла, но не являющимися членами Палаты судебных экспертов РФ и не имеющими документ — сертификат компетентности, выдаваемые по результатам квалификационных испытаний только Министерством юстиции РФ. В результате проявления этих и других негативных явлений, несмотря на значительные затраты федерального бюджета, понизится уровень судебно-экспертного обеспечения судопроизводства.

В случае осуществления организационного реформирования судебно-экспертной деятельности вне государственных судебно-экспертных организаций по второму пути сформируется ситуация, при которой совершенно самостоятельно ведущая профессиональную подготовку и повышение квалификации Палата судебных экспертов РФ не справится с количеством желающих получить статус судебного эксперта-члена Палаты (при законодательном закреплении обязательности судебного эксперта являться членом этой Палаты). Кроме того, без помощи ученых вузов и ведущих специалистов РФЦСЭ при Минюсте РФ, самостоятельно практически невозможно будет осуществлять профессиональную подготовку и проведение квалификационных испытаний претендентов на статус эксперта (причем, автоматически входящего в Государственный реестр судебных экспертов). И такой путь также приведет к снижению уровня судебно-экспертного обеспечения судопроизводства.

По нашему мнению, следует пойти по иному пути, для чего, в первую очередь, в Федеральном законе должна быть обязательно введена глава «Палата судебных экспертов Российской Федерации», членами которой обязаны стать все лица, занятые судебно-экспертной деятельностью вне государственных судебно-экспертных организаций. Следует изложить основные функции, структуру этой федеральной негосударственной судебно-экспертной организации. Палата судебных экспертов РФ должна быть некоммерческой профессиональной самофинансируемой организацией, создаваемой для защиты прав и законных интересов членов Палаты, координации их деятельности, а также соблюдения ими законодательства Российской Федерации о судебно-экспертной деятельности. Следует предусмотреть осуществление совместного методического контроля Палаты и РФЦСЭ при Минюсте РФ за качеством производства судебных экспертиз вне государственных судебно-экспертных организаций.

В ФЗ «О судебно-экспертной деятельности» должны быть введены единые профессиональные квалификационные требования для всех лиц, занятых судебно-экспертной деятельностью (работающих как в государственных судебно-экспертных организациях, так и вне их). При чем, компетентность всех судебных экспертов должна проводиться федеральной Вневедомственной комиссией, состоящей из представителей федеральных органов исполнительной власти (в основном, РФЦСЭ при Минюсте РФ), осуществляющих функции судебно-экспертной деятельности, ученых вузов и Палаты судебных экспертов Российской Федерации, образованной на основе Союза «Палата судебных экспертов имени Ю. Г. Корухова (СУДЭКС)». Отметим, что введение в вышеназванную комиссию представителей Палаты поддержали 87,9% из 840 опрошенных нами судебных экспертов негосударственных судебно-экспертных организаций России.

Имеются и другие проблемы организационно-правового обеспечения судебно-экспертной деятельности вне государственных судебно-экспертных организаций. Но не менее злободневными являются проблемы методического обеспечения этого направления СЭД. Отметим некоторые из них.

Так, эксперты негосударственных судебно-экспертных организаций, частные эксперты не владеют всем спектром научно разработанных методик проведения судебных экспертиз; слабо развиты связи с международными негосударственными судебно-экспертными организациями по вопросам обмена экспертных методик и т. д. И одной из самых острых проблем, негативно влияющих на методическое обеспечение судебно-экспертной деятельности не только вне, но и самих государственных судебно-экспертных организаций, является отсутствие доступа к валидации, утверждению и широкому внедрению результатов научно-исследовательских работ, проведенных негосударственными судебно-экспертными организациями, в широкую экспертную деятельность.

Например, коллективом ученых-генетиков Уфимского Федерального исследовательского центра Российской академии наук (УФИЦ РАН) несколько лет назад разработан оригинальный способ оцифровки в бинарном формате сразу всей четверки нуклеотидов в каждом «снипе»¹⁹, который обеспечивает однозначную идентификацию ДНК. Конечно же, ускорение внедрения данного метода в практику молекулярно-генетических лабораторий позволит заменить геномные системы иностранного производства отечественными высокотехнологичными системами.

Разработки новых экспертных методик имеются и в других родах судебных экспертиз: в области технико-криминалистической экспертизы документов, например, экспертных методик установления давности исполнения документов — разработчики О. В. Иванова²⁰, О. И. Плетень²¹; в области автотехнических экспертиз, в частности, экспертной методики определения параметров движений автомобиля — разработчики Б. Н. Карев, В. В. Старков, И. И. Чава, Б. А. Сидоров²² и т. д.

Представляется, что для осуществления валидации, сертификации и внедрения экспертных методик необходимо законодательно закрепить положение, согласно которому предусмотреть проведение научных исследований по разработке методик проведения судебных экспертиз и вне государственных судебно-экспертных организаций.

В связи с этим, явно напрашивается объединение усилий государственных и негосударственных судебно-экспертных организаций для разработок, валидации, сертификации и внедрения в практику единых экспертных методик.

Данная работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта-гранта РФФИ-мк № 18-29-14076 (Башкирский государственный университет).

Белодед Д. Р.
КГУ им. К. Э. Циолковского, аспирант

ОБ АКТУАЛЬНОСТИ ОЦЕНКИ ДЕСТРУКТИВНОГО ВЛИЯНИЯ ИНТЕРНЕТА НА ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ЧАСТНЫМИ ЭКСПЕРТАМИ-ПСИХОЛОГАМИ

Научно-технический прогресс упрощает многие процессы. Наличие глобальной виртуальной сети обеспечивает доступ к специальным знаниям по сферам интересов пользователей, позволяет поддерживать связь на любых расстояниях, дает возможность оформления различных продуктов и услуг из любой точки мира. Интернет-пространство является не только средой безграничных благих возможностей, но и может быть местом совершения преступлений мошеннического характера, экстремистской направленности, распространения порнографических материалов и пропаганды наркотических продуктов. Нередко подобные информационные материалы становятся предметом судебного экспертного исследования²³ как психологического, так и комплексного психолого-лингвистического.

Специальные знания в области психологии, позволяют сделать объективные выводы об обстоятельствах, имеющих значение при рассмотрении дела. Выявление психологических особенностей дает возможность следствию сформировать целостное представление об участниках преступного деяния. Применение полученной информации в ходе расследования и судебного разбирательства оказывает дополнительную помощь следствию и помогает прийти к справедливой оценке произошедшего.

Профессиональная деятельность судебного эксперта-психолога связана с соблюдением не только правовых, но и этических норм. С помощью судебно-психологической экспертизы устанавливаются характерные особенности и закономерные связи психической деятельности, данные о психологических качествах, в том числе условиях восприятия объективной реальности. Если отсутствует полнота или ясность в заключении специалиста, возникают новые вопросы относительно ранее рассмотренных обстоятельств дела, может быть проведена дополнительная судебная экспертиза.

Сомнения могут быть обусловлены внутренними противоречиями самого заключения, когда выводы специалиста сами по себе противоречивы, противоречат условиям, определенным при изучении предметов, или не подтверждаются ими. Такие обстоятельства ставят под сомнение достоверность заключения и подрывают доказательную значимость выводов эксперта. Поэтому повторное рассмотрение возлагается на другого специалиста. Назначение повторных экспертиз приводит к переносу сроков принятия решения.

Как отмечают представили Совета Федерации, низкое качество производства судебных экспертиз становится причиной введения ограничений на их проведение частными судебными экспертами. Распоряжением Правительства РФ № 3214-р от 16.11.2021 утвержден список видов судебных экспертиз, проведение которых возможно только лишь государственными судебно-экспертными организациями²⁴, в числе которых судебно-психологическая экспертиза по уголовным делам и при сообщении о преступлении. Невзирая на то, что в нынешней редакции закона статус негосударственных организаций не закреплен и нет четких требований к экспертам, парламентарии убеждены, что принятие закона обеспечит дальнейшее развитие судебной и экспертной деятельности, будет способствовать сокращению сроков проведения экспертиз, позволит специалистам в дальнейшем получить доступ к таким видам деятельности²⁵.

Несмотря на наличие формализованной батареи различных методик, применяемых при производстве судебных экспертиз²⁶, до сих пор не разработан методический инструментарий для диагностики ведущих угроз психологической безопасности несовершеннолетних пользователей интернета.

Пока ведутся законотворческие дискуссии об особом статусе негосударственных судебных экспертов, не теряет своей актуальности проблема распространения информации, способной оказать деструктивное влияние на несовершеннолетних пользователей сети интернет. С психологической точки зрения, культура информационной безопасности включает в себя такой компонент, как информационная и психологическая безопасность. Так, сегодня известно, что информационное воздействие может отрицательно сказаться как на психических функциях отдельного человека, так и на психологическом благосостоянии общества в целом. Это, в свою очередь, может негативно отразиться на реализации жизненно важных интересов личности, общества и государства²⁷.

В настоящее время нет нормативно установленного вида экспертизы по деструктивному влиянию интернет-контента на психологическую безопасность несовершеннолетнего. В то же время в Российской Федерации есть Федеральный закон О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию, который направлен на обеспечение безопасной информационной среды. В рамках данного Закона предполагается, что при исследовании информационной продукции необходимо оценивать «вероятность причинения содержащейся в ней информацией вреда здоровью и (или) развитию детей». Но нет разработанного алгоритма установления факта причинения вреда здоровью, развитию или психологической безопасности в результате доступа к нежелательной информации²⁸.

И. А. Баевой были разработаны рекомендации по экспертизе психологической безопасности образовательной среды, в ходе которой подвергается оценке качество условий образовательной среды и качество результата (психологических характеристик выпускников)²⁹.

В. А. Пименовым еще десятилетие назад были сформулированы основные источники угроз информационной безопасности образовательной среды. Среди них он отмечает наличие криминогенных условий, в том числе влияние организованных преступных действий. Данный источник угрозы безопасности остается актуальным и в настоящее время, о чем свидетельствуют трагические события, связанные даже с убийствами в учебных заведениях. Автор также указывает на слабую разработанность нормативно-правовой базы в сфере информационных технологий. Несмотря на то, что законодательством создаются новые законы, вносятся поправки в действующие нормативные акты, статистка киберпреступлений свидетельствует о том, что и данный источник угрозы остается открытым по сей день. В качестве третьего источника отмечено снижение эффективности образовательно-воспитательной системы и отсутствие глубоких профессиональных знаний у работников в сфере информационной безопасности³⁰.

Данные научные исследования относятся к психологической безопасности в образовательной среде. Но в настоящее время все больше становится актуальной проблема влияния интернета на психологическую безопасность несовершеннолетних. В статье С. Е. Борисовой описан инцидент с участием тринадцатилетнего подростка, управлявшего транспортным средством. Данное происшествие привело к трагическим последствиям для пешеходов. Автор определяет как минимум два сценария личностного роста несовершеннолетнего. Первый сценарий предполагает понимание собственной вины и драматичности исхода преступления, что может стать предпосылкой для перестройки внутреннего мира и способа действий индивида. В таком случае, как правило, человек готов к позитивным переменам, а социальное окружение благоприятствует трансформации зарождающихся предпосылок противоправного поведения. Второй сценарий психологических перемен приобретает деструктивную форму и становится промежуточным этапом усвоения неодобряемых обществом стереотипов поведения, которые более ярко проявятся в будущих этапах возрастного психологического становления³¹. Такие же два сценария развития личности подростка доступны для несовершеннолетнего пользователя при просмотре такого репортажа в интернете.

К информации, способной оказать деструктивное влияние на жизнь и развитие ребенка, относятся аудио- и видеофайлы, направленные на побуждение желания попробовать наркотическое средство, психотропное и (или) одурманивающее вещество, сигареты, алкоголь и спиртные напитки; видеоролики, содержащие сцены насилия и жестокости, одновременно подталкивающие к осуществлению насильственных действий по отношению к другим людям или животным; текстовая информация, не принимающая семейные ценности, а также побуждающая к неуважению родителей, родственников, педагогов и других; информационные материалы, побуждающие совершать поступки, которые несут опасность для их жизни и здоровья (вплоть до причинения тяжкого вреда здоровью или доведения до самоубийства)³²; наличие порнографической информации; аргументирующая допустимость противоправного поведения; приобщение к азартным играм с целью раздобыть быстрые и легкие деньги, занятиям проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством; дозволенность применения нецензурной брани³³. При необходимости данный список может быть значительно расширен.

В Интернете большое количество дезинформации, а также информации с негативным акцентом на личность несовершеннолетнего. Некоторые информационные ресурсы маскируются при этом под психологические, психотерапевтические, гендерно-поддерживающие, экспериментально-педагогические и т. п. Но, как отметил один из известнейших специалистов в области противостоянию угрозам психологической безопасности лично, «не существует и не может быть оправдания преступным экспериментам над Разумом, кто бы их не совершал и каким бы благими намерениями при этом ни руководствовался. В противном случае исчезает граница между злом и теми, кто берется нас от него защищать»³⁴.

Поэтому разработка методик оценки психологической безопасности для проведения экспертизы и диагностики личности является крайне важной задачей современности. Забота о подрастающем поколении, своевременное выявление экспертами-психологами угроз онлайн-контента позволит предпринять необходимые меры по преодолению деструктивных изменений в психике, формируемых в результате свободного доступа к широкому информационному полю глобальной сети. Экспертные исследования, способные выявить негативное влияние интернета на психологическую безопасность несовершеннолетних, должны способствовать внедрение новых мер государственного регулирования информационного контента в целях обеспечения безопасности личности и общества в целом.

Белякова Е. Г.
к. ю. н., старший преподаватель кафедры судебных
экспертиз Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

ОБ АЛГОРИТМЕ ПРОИЗВОДСТВА СУДЕБНОЙ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПО ДЕЛАМ О ПРЕДНАМЕРЕННОМ БАНКРОТСТВЕ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

Основной сложной диагностической задачей судебной финансово-экономической экспертизы по делам о преднамеренном банкротстве юридических лиц является установление наличия (отсутствия) признаков преднамеренного банкротства юридических лиц. В рамках научного исследования нами был разработан алгоритм, включающий четыре стадии³⁵. Некоторые особенности, присущие каждой из стадий при решении указанной задачи, мы сейчас рассмотрим.

Подготовительная стадия

На данной стадии эксперт проводит ознакомление с определением либо постановлением о назначении судебной финансово-экономической экспертизы, анализирует поставленные на решение эксперта вопросы с позиции отнесения к специальным экономическим знаниям, оценивает необходимость привлечения в комиссию эксперта-оценщика. При предварительном осмотре документов эксперт оценивает их пригодность и достаточность для экспертного исследования. Проверку пригодности документов следует осуществлять с использованием определенных методов документального контроля. Нельзя не согласиться с позицией С. Г. Еремина, который определяет метод документального контроля как «совокупность приемов проверки и исследования хозяйственно-финансовых операций, отраженных в документах, счетах и записях бухгалтерского учета и отчетности, а при судебной экспертизе — и конкретных материалов уголовного дела в целях установления соответствия или несоответствия экономической деятельности хозяйствующих субъектов»³⁶. При этом, полагаем, что данный метод может использоваться и в других видах судопроизводства, а не только в уголовном.

В случае, если документы не пригодны для проведения исследования, необходимо также запросить уточнения у лица либо органа, назначившего судебную экспертизу. Если документов недостаточно для производства исследования, эксперт должен запросить необходимые документы путем направления соответствующего ходатайства.

Вместе с тем эксперт также оценивает вопрос на предмет необходимости уточнения перечня хозяйственных операций. Например, если поставлен вопрос о наличии признаков преднамеренного банкротства в деятельности юридического лица за весь период осуществления его финансово-хозяйственной деятельности, эксперт не может на него ответить и должен направить ходатайство об уточнении перечня интересующих хозяйственных операций.

Ввиду того, что на подготовительной стадии, как мы отмечали ранее, необходимость заявления ходатайств экспертом может возникнуть в любой момент, полагаем, эксперту следует пройти алгоритм подготовительной стадии, установить, какие именно ходатайства необходимо заявить лицу или органу, назначившему судебную экспертизу, после чего составить единое ходатайство и направить его уполномоченному лицу или органу. В арбитражном процессе такое ходатайство, например, при назначении судебной финансово-экономической экспертизы в определенное судебно-экспертное учреждение, может быть направлено в адрес судьи арбитражного суда через систему «Мой Арбитр» путем направления документа в электронном виде (например, в виде электронного образа документа).

Стадия раздельного экспертного исследования
(аналитическая стадия)

На стадии раздельного исследования эксперт решает простую диагностическую задачу, связанную с установлением расчетных значений коэффициентов и значений для решения сложной задачи, связанной с установлением динамики и анализа финансового состояния юридического лица и его коэффициентов.

На данной стадии эксперт составляет сравнительный аналитический баланс за исследуемый период, рассчитывает стоимость чистых активов юридического лица, коэффициенты ликвидности баланса, проводит расчет и оценку коэффициентов платежеспособности, переходит к анализу финансовой устойчивости и проводит обобщающую оценку финансового состояния юридического лица.

Для проведения расчетов эксперту следует использовать методы компьютерных технологий. Эксперт может использовать электронные таблицы, например, Microsoft Excel, Google Таблицы либо аналогичные программы, позволяющие осуществлять контроль вводных данных, что важно для достоверности выводов эксперта, а также использовать встроенные формулы и настройки для автоматического формирования и отслеживания динамики финансового состояния, в том числе и с формированием наглядных графических диаграмм. Указанные электронные таблицы обеспечивают надежность формирования расчетных данных, контроль за ними и самостоятельную оценку полученных результатов без внешнего воздействия, что минимизирует возможность допущения экспертных ошибок³⁷. Мы полагаем, что использование автоматизированных программ, направленных на анализ финансового состояния юридического лица, например, «ФинЭкАнализ», «Экспресс-анализ финансовой отчетности», «AuditExpert» и др., является недопустимым по ряду различных причин, которые мы рассматривали ранее.

В случае, если существенных ухудшений показателей не выявлено, эксперт переходит к стадии оценки полученных результатов и формулирования выводов. Однако если установлено наличие существенных ухудшений показателей финансового состояния, эксперт переходит к решению следующей диагностической задачи — определению условий сделок, совершенных в исследуемый период.

Сделки, ухудшающие финансовое состояние юридических лиц, описывались еще в начале прошлого века. Так, например, Н. С. Аринушкин в 1912 г. описал следующим образом суть данных сделок: «…средством уменьшения прибыли, кроме отмеченной выше пониженной оценки актива, является еще показание в преувеличенном размере пассивных долгов. Такое увеличение пассивных долгов может совершиться путем показания в увеличенном размере уже существующего долга, или же путем показания в балансе вымышленного долга»³⁸.

Данная задача может являться как составной частью решения сложной диагностической задачи об установлении соответствия сделок рыночным условиям, задачи при оценке влияния сделки на финансовое состояние юридического лица, либо при решении задачи, связанной с установлением наличия (отсутствия) признаков преднамеренного банкротства юридического лица.

Стадия сравнительного экспертного исследования (сравнительная стадия)

На стадии сравнительного исследования эксперт переходит к анализу финансового состояния юридического лица. Именно проведение финансового анализа позволяет объективно оценить по имеющимся данным финансовое состояние юридического лица при условии достоверности представленных на исследование объектов. Эксперт устанавливает соответствие установленных значений и коэффициентов нормативным значениям, проводит сравнение полученных и имеющихся значений, анализируя динамику финансового состояния, оценивает стоимость чистых активов. В действующем законодательстве перечень сделок, которые необходимо исследовать на предмет соответствия их рыночным условиям, предусмотрен только Временными правилами и Методическими рекомендациями Минэкономразвития по проведению финансово-экономической экспертизы, которые имеют схожие перечни.

Оценка полученных результатов
и формулирование выводов

Данная стадия является заключительной. Эксперт оценивает установленную совокупность признаков, выявленных на аналитической и сравнительной стадиях, анализирует и формулирует выводы. Поскольку оценка полученных результатов является процессом мышления, эксперт может переходить на другие стадии, проверять свои экспертные версии, рассматривать различные варианты развития событий.

После оценки полученных результатов исследования эксперт переходит к формулированию выводов. Ю. К. Орловым был выделен ряд принципов, которым должен удовлетворять вывод эксперта, актуальных в том числе и для судебной финансово-экономической экспертизы по делам о преднамеренном банкротстве юридических лиц, в частности, это принцип квалифицированности (требовать специальных знаний для ответа на поставленный вопрос), принцип определенности (недопустимость неоднозначности толкования), а также принцип доступности (вывод должен быть общедоступным и понятен любому лицу, не обладающему специальными
знаниями)³⁹.

А. Р. Шляхов справедливо отметил, что «процесс оценки и получения выводов как мыслительный акт осуществляется постепенно. На протяжении всего исследования происходит последовательное накопление частных выводов, из которых делается общий вывод, служащий ответом на поставленный вопрос»⁴⁰. Данный тезис наиболее полно отражает оценку результатов и формулирования выводов при решении задачи, связанной с установлением наличия (отсутствия) признаков преднамеренного банкротства, ввиду постепенного процесс накопления промежуточных итогов (анализ динамики финансового состояния, а также анализ соответствия сделок рыночным условиям), на основании которых делается общий вывод.

Исходя из оценки полученных результатов в ходе экспертного исследования по установлению наличия (отсутствия) признаков преднамеренного банкротства юридического лица, возможны следующие варианты итоговых выводов:

Вывод об отсутствии признаков преднамеренного банкротства юридического лица — в случаях, когда не выявлено существенного ухудшения финансового состояния юридического лица;

Вывод об отсутствии признаков преднамеренного банкротства юридического лица — в случаях, когда выявлено существенное ухудшение финансового состояния юридического лица, однако, отсутствуют сделки, не соответствующие рыночным условиям;

Вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства юридического лица — в случаях, когда выявлено существенное ухудшение финансового состояния юридического лица и имеются сделки, не соответствующие рыночным условиям, ставшие причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности.

Берестенко Е. Д.
к.мед.н., доцент, Московский областной филиал
Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя,
доцент кафедры криминалистики

ПРИМЕНЕНИЕ ДЕРМАТОГЛИФИКИ В ПРОГНОЗИРОВАНИИ ФИЗИЧЕСКИХ ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ ПРИЗНАКОВ ЧЕЛОВЕКА

Под исследованием дерматоглифической картины понимается изучение характерного рисунка гребешков кожи ладоней и стоп человека. Такие узоры являются наиболее удобными и доступными в распознавании, а анализ имеющейся дерматоглифической картины может дать информацию о некоторых физических характеристиках индивидуума.

Как известно, существует три основных группы папиллярных узоров пальцев рук. К ним относят завитки, дуги и петли. У узоров есть своя интенсивность, которая обозначается следующим образом: дуга (А) — бездельтовый узор (оценка 0), петля (L) — однодельтовый узор (оценка 1), завиток (W) и S-узор — двухдельтовые узоры (оценка 2). Таким образом, максимальная оценка интенсивности узоров равна 20, а минимальная — 0 (сумма дельт на 10 пальцах). Самым сложным считается завиток, наиболее простым дуга. Под качественной характеристикой следует понимать тип узора на ладони или фалангах пальцев, а вычисляется он с помощью определенного гребневого счета. Суммарным гребневым расчетом обычно обозначают сумму гребешков на всех пальцах двух рук. Фенотип пальцевой дерматоглифики определяется комбинацией узоров на 10 пальцах: A, AL, LA, ALW, L, LW, WL, W⁴¹.

На сегодняшний день существует большое количество исследований о взаимосвязи морфологической организации центральной нервной системы с гребневой узором кожи на дистальных подушках пальцев индивида.

Корреляция между сложностью строения нервной системы и характером узора обусловлена единством происхождения нервной системы и кожных покровов из одного зародышевого листка.

Н. П. Майлис считает, что дерматоглифика и дактилоскопия изучают один и тот же объект — внешнюю поверхность человека, хотя задачи и цели у представленных наук совершенно разные: «у дактилоскопии — идентификация человека, а у дерматоглифики — диагностика его биологических свойств»⁴². С точки зрения Т. Т. Шамурзаева и А. Н. Архиповой, орнамент на конечных фалангах является неким информационным маркером выявленных с самого рождения индивидуальных особенностей психики⁴³. По мнению Е. С. Ягудина и Н. Я. Прокопьева, прогноз характера и уровня физических способностей индивида необходим для поиска ответов на вопросы, касающихся профессиональной ориентации, включая наследственно обусловленные признаки и адаптационные возможности⁴⁴. В тоже время, как утверждают С. С. Самищенко и Т. В. Толстухина, исследование дерматолифической картины дает возможность предположить наличие тех или иных физиологических характеристик⁴⁵. В дальнейшем это дает возможность исключать из списка возможных лиц с тем или иным характером папиллярного узора, либо выбрать из имеющегося списка лиц, имеющих различную дерматолифическую картину, тех, при которой наиболее вероятно проявление тех или иных физических качеств⁴⁶.

Исследователи отметили, что каждому виду папиллярных узоов соответствует свой тип характера. Те люди, у которых преобладает тип папиллярного узора — петля, склонны к сдержанности, общительности и долголетию. К примеру, исследованиями доказано, что жители кавказского региона в преобладающем количестве обладают петлевым орнаментом. Т. Ф. Абрамова провела дерматоглифическое исследование, где было изучено около 2000 человек разного пола с совершенно разным уровнем спортивной подготовки. Группа состояла из 1500 спортсменов возрастом 20–21 года, 75 детей, а также взрослых в возрасте от 2 до 40 лет с ограниченным уровнем способностей подвижной системы, а также контрольной группы, состоящей из 199 студентов образовательных учреждений Москвы. Исследования помогли установить закономерности изменения пальцевой дерматоглифики у представителей различных групп от различий биомеханики двигательных действий, доминанты основного физического качества и ведущего механизма энергообеспечения⁴⁷.

На базе научно-исследовательского и испытательного центра биометрической техники Московского Государственного Технического Университета имени Н. Э. Баумана были проведены исследования на программном комплексе «Малахит» с целью установления взаимосвязи ориентации папиллярных узоров и их расположения с использованием средних показаний гребневой частоты. Было выявлено, что параметры указательного, большого и трех иных пальцев представляют собой комплекс независимых статистических признаков. Сложный тип папиллярного строения орнамента указывает на совершенную выработку функций моделирующих систем головного мозга, хорошее формирование рефлексов, что в хорошем смысле повлияет на возможность объективного отбора профессионального типа⁴⁸. Анализ корреляционных отношений между состоянием индивида и орнаментов пальцев рук помогает спрогнозировать дальнейшее поведение.

В МГТУ также были проведены подобные измерения. Исследованию подвергались три группы одного потока, где в качестве респондентов были отобраны отличники со средним показателем 4,8, а также студенты, у кого средний балл не превышал 2,8. Так, было установлено, что у студентов, кто входил в группу отличников, был выявлен сложный завитковый орнамент на фалангах пальцев. Соответственно, слабоуспевающие студенты имели простой дуговой узор пальцев рук. Также была выявлена тенденция, что сложность папиллярных узоров на 1, 6 и 7 пальцах является определенным индикатором степени мотивации к получению знаний⁴⁹.

Нами было проведено исследование, направленное на анализ динамики изменения физических данных курсантов и слушателей в зависимости от преобладающих узоров пальцев рук.

Исследование состояло из нескольких стадий:

Формирование электронных дактокарт курсантов и слушателей МОФ МосУ МВД России им. В. Я. Кикотя с помощью дактилоскопической информационной системы «ПАПИЛОН». 143 человека были внесены в базу данных с целью дальнейшего исследования;

Курсанты и слушатели были разделены на 3 группы в зависимости от тех типов папиллярного узора, который у них преобладает (дуговой, завитковый или петлевой). Число лиц, обладающих дуговым узором пальцев рук, составило 25 человек, с петлевыми узорами было 75 человек и 43 — с завитковыми;

Были измерены физические показатели курсантов и слушателей (силовые и скоростные показатели, показатели выносливости).

Анализ результатов показал:

Курсанты с преобладающими дуговыми папиллярными узорами пальцев рук, имея худшие показатели при поступлении из всех контрольных групп, имеют наибольшую динамику развития силовых показателях в процессе обучения.

Курсанты с преобладающими дуговыми папиллярными узорами пальцев рук, имея худшие показатели при поступлении из всех контрольных групп, имеют наибольшую динамику развития в показателях выносливости в процессе обучения в Московском областном филиале Московского университета МВД России.

Курсанты с преобладающими дуговыми папиллярными узорами пальцев рук, имея худшие показатели при поступлении из всех контрольных групп, имеют наибольшую динамику развития в показателях скорости в процессе обучения в Московском областном филиале Московского университета МВД России.

Таким образом, результаты проведенного исследования позволяют утверждать, что характер дерматоглифической картины дает возможность предполагать большую вероятность наличия тех или иных физических характеристик индивидуума.

Бессонов А. А.
д. ю. н., доцент, ФГКОУ ВО «Московская академия
Следственного комитета Российской Федерации»,
и. о. ректора

ВОПРОСЫ УЧАСТИЯ ЧАСТНЫХ ЭКСПЕРТОВ В ДОСУДЕБНОЙ СТАДИИ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Невозможно себе представить практически ни одно уголовное дело, чтобы расследование по нему было произведено без использования специальных знаний в форме судебной экспертизы. В большинстве случаев следователи и дознаватели в процессе расследования преступлений назначают судебные экспертизы в государственные судебно-экспертные учреждения. В то же время возможно обозначить следующие типичные случаи, при которых лицо, производящее расследование, вынуждено назначать судебные экспертизы в негосударственные судебно-экспертные учреждения и частным экспертам:

во-первых, когда требующийся по уголовному делу вид экспертизы не производится ни в одном государственном судебно-экспертном учреждении;

во-вторых, если по различным причинам срок возможного начала производства судебной экспертизы в имеющихся государственных судебно-экспертных учреждениях не устраивает следователя (дознавателя) с точки зрения соблюдения разумных сроков производства по уголовному делу;

в-третьих, при наличии мотивированного ходатайства участника производства по уголовному делу о назначении судебной экспертизы конкретному частному эксперту и отсутствии оснований для отказа в его удовлетворении;

в-четвертых, когда признанный специалист в определенной области научных знаний, чье мнение исключительно важно для принятия решения по уголовному делу, является именно частным экспертом.

Помимо перечисленного следует упомянуть еще такие случаи, когда следователь сталкивается с приобщенными к материалам уголовного дела по ходатайствам участников досудебного уголовного судопроизводства заключениями судебных-экспертиз, выполненных негосударственными экспертами, и конечно же вынужден их оценивать.

Закономерно возникает вопрос, что же препятствует более широкому сотрудничеству органов расследования с негосударственными судебно-экспертными учреждениями в досудебной стадии уголовного судопроизводства?

Прежде всего, это продолжающая оставаться актуальной проблема отсутствия полноценной законодательной регламентации деятельности негосударственных судебных экспертов. При всей важности этого вопроса в принципе для всех видов судопроизводства, все же наиболее он значим для сферы уголовного судопроизводства, где основополагающие права человека затрагиваются наиболее существенным образом. Тем более, что в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации статус негосударственного судебного эксперта не регламентирован однозначно.

При этом обращает на себя внимание то, что современная правовая основа государственной судебно-экспертной деятельности представлена Конституцией Российской Федерации, целым перечнем процессуальных кодексов, Федеральным законом от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»⁵⁰, рядом других федеральных законов и нормативных правовых актов. Это позволяет вести речь о том, что в целом деятельность государственных судебных экспертов достаточно полно урегулирована взаимоувязанными между собой правовыми актами, начиная от требований к их квалификации, оснащения и методического обеспечения и заканчивая порядком назначения и производства экспертиз, выдачи заключений эксперта, хранения объектов исследования и т. д.

Что же касается деятельности негосударственных судебных экспертов, то она регламентирована лишь в общих чертах (права, обязанности, принципы и т. п.). В целях устранения такого дисбаланса 29.06.2013 в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации внесен законопроект № 306504-6 «О судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»⁵¹. В первом чтении он принят 20.11.2013, а практически через восемь лет (10.07.2018) на заседании Совета Государственной Думы принято решение перенести рассмотрение указанного проекта федерального закона на более поздний срок. 13.10.2021 на первом заседании Совета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации восьмого созыва ответственным за указанный законопроект вновь назначен Комитет по государственному строительству и законодательству.

Приходится констатировать, что текст указанного законопроекта за прошедшие годы много раз менялся, проходил многочисленные процедуры согласования, но консенсуса, к сожалению, пока так и не достигнуто. Это в свою очередь сказывается на возможности использования всего потенциала негосударственных судебных экспертов в досудебной стадии уголовного судопроизводства. Ибо в числе прочего эти законодательные пробелы нередко обуславливают отношение должностных лиц органов расследования к таким экспертам с позиции нежелательности их привлечения к производству по уголовным делам.

Другой важной проблемой в рассматриваемом аспекте выступает отсутствие единого для всей судебно-экспертной системы Российской Федерации научно-методического обеспечения. Так, уже достаточно давно учеными и правоприменителями отмечается отсутствие правового регулирования (законодательного, ведомственного либо иного) методики производства значительного числа судебных экспертиз⁵². Более того, у частных экспертов зачастую нет доступа к многим используемым государственными судебно-экспертными учреждениями экспертным методикам, в связи с чем они вынуждены использовать то научно-методическое обеспечение, которое на их взгляд попросту подходит для разрешения поставленных перед ними вопросов. Причем эти методики, являющиеся нередко «авторскими», не всегда проходят должную апробацию и обсуждение в научном сообществе.

Таким образом, несоблюдение принципа, согласно которому учреждения одного и того же профиля должны производить судебные экспертизы на основе единого научно-методического подхода к экспертной практике, профессиональной подготовке и специализации экспертов, обуславливает недоверие со стороны органов расследования по отношению к негосударственным судебно-экспертным учреждениям и отдельным частным экспертам.

Разработкой единых подходов к научно-методическому обеспечению судебно-экспертной деятельности призваны заниматься образованная постановлением Правительства Российской Федерации от 08.12.2018 № 1502⁵³ Правительственная комиссия по координации судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации и созданный еще в 2015 году для формирования национальных стандартов в сфере судебной экспертизы Технический комитет по стандартизации «Судебная экспертиза» (ТК 134)⁵⁴.

В этой связи, думается, что этот вопрос и должен быть ими в итоге разрешен как координаторами, обеспечивающими согласованные действия всех заинтересованных субъектов системы судебно-экспертной деятельности в целях формирования единой государственной политики и совершенствования законодательства Российской Федерации в этой сфере.

К сказанному следует добавить то, что распоряжением Правительства Российской Федерации от 16 ноября 2021 г. № 3214-р⁵⁵ утвержден перечень судебных экспертиз, которые при производстве по уголовным делам или при проверке сообщений о преступлениях могут проводить исключительно государственные судебно-экспертные организации. К их числу отнесены судебные баллистическая и взрывотехническая экспертизы, судебно-психологическая и судебно-психиатрическая экспертизы, судебная экспертиза наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, сильнодействующих и ядовитых веществ, а также судебная пожарно-техническая экспертиза и ряд судебных экспертиз по уголовным делам, связанным с пожарами или нарушениями требований пожарной безопасности. Соответственно перечисленные виды судебных-экспертиз ни при каких условиях в уголовном судопроизводстве не могут производиться частными экспертами.

Подводя итог изложенному, отметим, что для использования всего потенциала частных экспертов в досудебной стадии уголовного судопроизводства требуется законодательная регламентация их деятельности и единый для всех судебных экспертов научно-методический подход к экспертной практике, профессиональной подготовке и специализации.

Бодов Н. Ф.
к. ю. н., Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
доцент кафедры судебных экспертиз

Мыскина К. М.
Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
ассистент кафедры судебных экспертиз

ТИПИЧНЫЕ СИТУАЦИИ ПОЧЕРКОВЕДЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ ОБРАЗЦОВ С ПРИЗНАКАМИ ИСКАЖЕНИЯ

Анализ судебно-почерковедческой практики последних лет показывает, что производство судебных почерковедческих экспертиз и исследований осложнено целым рядом факторов. Одним из таких является искажение сравнительного материала с целью противодействия производству почерковедческого исследования.

В целях настоящей статьи под образцами, содержащими признаки искажения, мы понимаем объем сравнительного материала, отобранный или выполненный специально для введения сведущего лица в заблуждение с целью получения недостоверного вывода.

Очевидно, что теоретический интерес и практическую значимость представляют следующие аспекты рассматриваемой проблематики: типовые способы искажения образцов; субъекты, предоставляющие искаженные образцы и типовые ситуации, связанные с процессом почерковедческого исследования и процессуального реагирования эксперта на факт дефектности сравнительного материала — от учета этих обстоятельств напрямую зависит достоверность вывода эксперта-почерковеда. Очевидно, что эксперт почерковед должен знать об этих обстоятельствах, уметь выявлять признаки искажения сравнительного материала, учитывать обстоятельства при формулировании выводов.

Типичные способы искажения

Отбор наиболее непохожих образцов. Например, подписи в паспорте, выполненной с большим разрывом во времени (в периоды «20–» «45–» «45+» лет). Вместе с этим подпись в 20 лет часто содержит неиспользуемый более вариант транскрипции, так как выполнялся лицом до формирования подписной практики. Достаточно часто такой вариант подписи дополняется в массиве образцов экспериментальными, когда проверяемое лицо фактически подражает своему старому, но десятки лет неиспользуемому варианту подписи.

Выполнение свободных образцов «задним числом», заполнение ранее незаполненных экземпляров документов. В случае назначения судебной экспертизы или для получения «нужного» вывода в рамках внепроцессуального исследования, лицо, от имени которого выполнена подпись (запись), зачастую прибегает к поиску ранее неподписанных документов, имеющих оттиски печатных форм и датированных до начала судебного разбирательства (или в период времени выполнения оспариваемого документа). Найденные документы заполняются и подписываются родственниками (друзьями, коллегами) и предоставляются в суд или специалисту в качестве свободных образцов почерка и подписи от имени проверяемого лица.

Выполнение условно-свободных и экспериментальных образцов с искажением подписного навыка самим проверяемым лицом. В такой ситуации проверяемое лицо подписывает и заполняет документы-образцы само, но пользуется различными приемами, среди которых наибольшее распространение получили перемена привычной пишущей руки, ограничение зрительного контроля (прикрытие, сжимание век в процессе выполнения, например, экспериментальных образцов), выполнение образцов непривычным для исполнителя пишущим прибором (например, перьевой авторучкой) и др.

«Вливание» образцов⁵⁶. Термины «вливание» или «вброс» уже закрепились в судебно-экспертной практике и литературе. Так, наиболее подробно данный способ описан в работах Л. А. Сысоевой, которая под «вливанием» в число свободных образцов подписей конкретного лица определила как предоставление «поддельных подписей, выполненных тем же фальсификатором, что и подписи на исследуемых документах. (Как правило, это производится в тех случаях, когда поддельные подписи являются внешне похожими с образцами и, на первый взгляд не отличаются от них. Таким образом, среди достоверных образцов личных подписей проверяемого лица, появляются подписи-фальсификаты, которые по замыслу лиц, совершающих преступления, играют роль сбивающего фактора и могут привести эксперта к ошибочному выводу)»⁵⁷.

Помимо целенаправленного «вливания» в качестве образцов судами в последнее время часто предоставляются документы, непосредственно связанные с обстоятельствами оспариваемого события. Например, по делам о признании договоров об обязательном пенсионном страховании недействительными, о взыскании сумм по кредитным договорам.

Так, например, по делу о признании договора об обязательном пенсионном страховании недействительным, применении последствий недействительности сделки, признании действий по удержанию результата инвестирования недействительным, взыскании компенсации морального вреда, процентов в порядке 395 ГК РФ в качестве сравнительного образца судом было представлено согласие на обработку персональных данных, оформленное в том же пенсионном фонде (ответчик), где составлялся оспариваемый документ. Остальные же образцы, предоставленные истцом, содержали подписи иной транскрипции и не были сопоставимы.

Очевидно, что в такой ситуации имело место противодействие в форме искажения сравнительного материала с обеих сторон. Ответчик предоставил сравнительный образец, выполненный тем же лицом, что и исследуемый документ, а истец — дал образцы подписи другой транскрипции (несопоставимые).

Исключить связанный образец из сравнительного материала эксперт в подобной ситуации не имеет права, так как подобное решение относится к компетенции суда. По нему и исследуемому документу дается вывод о выполнении одним лицом. А сравнение с образцами другой транскрипции неминуемо влечет вывод в форме НПВ (не представляется возможным). Итогом такого противодействия сторон является уже почти двухлетнее перемещение дела по судебным инстанциям (уникальный идентификатор дела: 77RS0026-01-2020-004246-30).

В аналогичных случаях по делам данной категории наличие сопоставимых образцов позволяет достаточно оперативно (см., например, гражданские дела № 33-134/2019, № 33-13/21) установить обстоятельства составления оспариваемого документа.

Разные из рассмотренных обстоятельств требуют от эксперта или специалиста разных вариантов реагирования. Так, например, 1.1. и 1.3. требуют:

Сравнения образцов между собой и группировки (как правило, по степени выработанности, периоду выполнения и по составу транскрипции).

Раздельного исследования групп образцов с целью определения причины их различия (среди которых особое внимание следует обратить на возможность целенаправленного искажения признаков почерка в образцах).

Проведения сравнительного исследования оспариваемых документов с каждой из групп образцов.

Снабжение выводов дополнительными разъяснениями относительно причин проведения нескольких сравнений и их результатов.

Наличие различающихся результатов сравнения наиболее характерно для 1.2, 1.4. где результаты сравнения соответственно с образцами родственников, друзей, коллег или образцами, выполненными подражателями, приведет к выводу по формуле «выполнены тем лицом, образцы-1 которого представлены для сравнения, но не тем, которое выполняло записи и/или подписи в образцах-2».

Причины и последствия подобных выводов суду и сторонам без дополнительных пояснений будут непонятны, так как в выводе содержится и положительное и отрицательное суждение об исполнителях разных групп. Следовательно, такой вывод обязательно следует снабдить пояснением о причинах деления образцов на группы со ссылкой на раздел исследовательской части заключения.

Субъекты и обстоятельства искажения

Безусловный интерес представляют и ситуации, в которых сведущее лицо сталкивается с фактом искажения сравнительного материала.

Лица, обращающиеся в судебно-экспертные учреждения для проведения досудебного исследования, часто подбирают сравнительный материал, подходящий под их правовую позицию по делу. Например, подписи, выполненные до смены фамилии и выбора нового варианта подписей, рукописи, выполненные в болезненном состоянии и др. при желании получить отрицательный вывод в заключении специалиста.

Задачей специалиста в такой ситуации является получение более полного объема сравнительного материала (в том числе отбор экспериментальных образцов в судебно-экспертном учреждении; запрос официальных документов и проч.) или отказ от производства исследования. В таких ситуациях следует помнить, что выводы, данные на основе выборочного сравнительного материала могут быть в последующем использованы, например, для необоснованного привлечения лиц к уголовной ответственности или уклонения от нее.

В ходе судебной экспертизы успех выявления факта искажения зависит от своевременного заявления ходатайств и их содержания. Некоторые, например, ходатайства, связанные с несопоставимостью сравнительного материала, можно заявить уже при поступлении материалов в судебно-экспертное учреждение. А для некоторых (например, связанных с группировкой образцов или необходимостью отбора дополнительных экспериментальных, выполненных непривычной к письму рукой) могут быть обоснованы только в процессе исследования значительно позже.

Необходимым при запросе дополнительных образцов является указание не только вида образцов и критериев, предъявляемых к образцам, но и источников их получения. Так, например, в ситуации сомнения в достоверности происхождения образцов мы обычно указываем на возможность судом запроса из следующего перечня:

1) копию страниц паспорта гражданина Российской Федерации;

2) копии страниц паспортов гражданина Российской Федерации, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации за пределами Российской Федерации (или их оригиналы);

3) заявления о выдаче (замене) паспорта гражданина РФ (Форму № 1П);

4) документы, содержащие сведения о личности (в том числе, о состоянии здоровья) предполагаемого исполнителя;

5) Копию водительского удостоверения;

6) Карточку с образцами подписей и оттиска печати (по форме № 0401026 по ОКУД), составленную в соответствии с Инструкцией Банка России от 30.05.2014 № 153-И «Об открытии и закрытии банковских счетов, счетов по вкладам (депозитам), депозитных
счетов».

В условиях повсеместной доступности методической литературы (в книжных магазинах, в сети Интернет и проч.) стороны все чаще прибегают к искажению сравнительного материала, и тенденция осложнения почерковедческих экспертиз и исследований наметилась уже достаточно отчетливо.

На ход и результаты экспертного исследования данное обстоятельство влияет следующим образом:

— анализ образцов на предмет выполнения одним лицом является первоочередной задачей, как с точки зрения исследовательского процесса, так и с точки зрения сроков процессуального реагирования (на запросы образцов на поздних стадиях исследования суды чаще всего отвечают отказом);

— в ситуациях выявления образцов с признаками искажения всегда возникает необходимость проведения нескольких сравнений по общим и частным признакам, а структура заключения претерпевает зачастую значительные изменения;

— в ситуациях искажения образцов и отказа в предоставлении дополнительных категоричность суждений часто снижается (вплоть до НПВ), что требует существенного дополнения выводов разъяснениями о причинах снижения степени категоричности, о возможностях назначения дополнительных экспертиз, постановки новых вопросов, которые не могут быть разрешены на основе имеющегося сравнительного материала.

Особое внимание следует обратить и на типичные версии, подлежащие проверке при выявлении образцов с признаками искажения. Среди них следует проверить следующие:

— образцы для сравнения выполнены путем целенаправленного искажения признаков почерка проверяемого лица.

— представленные для сравнения образцы выполнены не одним лицом.

— представленные для сравнения образцы выполнены не проверяемым лицом, а подражателем, составившим исследуемый документ.

— у проверяемого лица имеются другие варианты подписи, образцы которых не были предоставлены судом/инициатором досудебного исследования.

Бондаренко Р. В.
к. ю. н., доцент, Московский университет МВД России
имени В. Я. Кикотя, доцент кафедры
исследования документов

СПОСОБ МАСКИРОВКИ ПОЧЕРКА — ИЗМЕНЕННЫЙ НАКЛОН БУКВ

Рукописные бумаги, документы и многие другие тексты всегда были и будут. Несмотря на то, что сейчас многое из перечисленного переходит в электронную форму, это не значит, что перестает существовать рукописный документооборот и рукописные тексты вообще. Практика показывает, что в рамках почерковедческой экспертизы во многих случаях приходится решать диагностическую задачу по определению факта измененного письма, при этом немалый процент составляют рукописи, выполненные с использованием искажения наклона букв как способа маскировки почерка исполнителя.

Измененное письмо — способ выполнения рукописного текста или другого почеркового объекта, при котором признаки почерка имеют какие-либо отличия от нормальных, характерных для конкретного исполнителя, признаков почерка. Признаки почерка, которые проявляются при таком письме, складываются из признаков привычного почерка исполнителя почерка и измененного почерка, которого стремится добиться исполнитель, то есть тот мысленный образ, который он копирует.

Изменение письма может быть неумышленным и умышленным. Неумышленные изменения — это те, которые происходят в почерке вне контроля и без участия сознания исполнителя рукописи. Умышленные изменения наиболее интересны с точки зрения криминальной составляющей, они являются такими изменениями, которые внесены в почерк сознательно и намеренно. Умышленные изменения включают в себя: подражание почерку другого лица, подражание печатному шрифту, скорописную маскировку почерка, перемену привычной пишущей руки и некоторые другие⁵⁸. Скорописная маскировка — это особая группа умышленно измененного почерка, где почерк претерпевает комплексное, но произвольное изменение. Заключается в изменении общих и некоторых частных признаков почерка. Подвидами скорописной маскировки являются: изменение степени связности движений, изменение общего строения почерка, изменение отдельных частных признаков почерка, изменение степени выработанности, изменение размера почерка, изменение наклона букв, изменение разгона почерка⁵⁹.

Для любого из способов скорописной маскировки характерен ряд общих признаков измененного почерка в виде признаков снижения темпа движений и в виде признаков снижения координации движений⁶⁰.

Рассмотрим подробнее искажения наклона букв как вид изменения признаков почерка. Изменение наклона может быть получено: изменением положения пишущей руки с пишущим прибором, изменением положения материала письма, комбинированием указанных способов (одновременное их применение или попеременное).

Рисунок 1.1. Увеличенное изображение фрагмента рукописного текста, выполненного с привычным — вертикальным наклоном

Рисунок 1.2. Увеличенное изображение фрагмента рукописного текста, выполненного с непривычным — правым наклоном

Рисунок 1.3. Увеличенное изображение фрагмента рукописного текста, выполненного с непривычным — левым наклоном

На рисунках 1.1–1.3 — внешний вид почерка одного исполнителя при изменении привычного (вертикального) наклона.

В ходе эксперимента, для которого у тридцати человек были отобраны образцы почерка, выполненные с привычным и двумя непривычными наклонами (то есть каждый исполнитель выполнил рукописный текст с правым, вертикальным и левым наклонами), были выявлены следующие диагностические признаки, свидетельствующие о изменении наклона букв⁶¹:

Изменение направлении линии письма;

Изменение формы линии письма;

Нарушение координации движений;

Изменение темпа движений;

Уменьшение степени связности;

Изменение разгона почерка;

Изменение размера почерка;

Изменение размера интервалов между строками;

Изменение размера красной строки;

Изменение размера полей;

Изменение размещения знаков препинания относительно линии письма;

Изменение частных признаков (абсолютная и относительная протяженность элементов букв, направление движений).

На рисунках 2.1–2.3 красителем зеленого цвета указаны выявленные диагностические признаки, свидетельствующие об исполнении рукописи способом скорописной маскировки с искажением наклона букв (цифра указанного признака соответствует его номеру из приведенного выше списка).

Рисунок 2.1. Увеличенное изображение фрагмента рукописного текста, выполненного с привычным — вертикальным наклоном

Рисунок 2.2. Увеличенное изображение фрагмента рукописного текста, выполненного с непривычным — правым наклоном

Рисунок 2.3. Увеличенное изображение фрагмента рукописного текста, выполненного с непривычным — левым наклоном

Диаграмма 1. Частота встречаемости изменений признаком в почерке, выполненном с изменением наклона букв

Результаты эксперимента позволили сформулировать вывод о том, что для скорописной маскировки почерка путем изменения наклона букв характерны как некоторые классические диагностические признаки измененного почерка, так и ряд специфических, которые проявляются устойчиво и в большинстве случаев позволяют эксперту дать вывод об исполнении рукописи путем умышленного изменения почерка. Искажение наклона букв является простым в исполнении и эффективным способом маскировки родного почерка. Тем не менее, частные признаки почерка пишущего в основном сохраняются, что позволяет в большинстве случаев идентифицировать исполнителя.

Бордюгов Л. Г.
к. ю. н., ГОУ ВПО «Донбасская юридическая академия»,
профессор кафедры криминалистики

СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧАСТНЫХ ЭКСПЕРТОВ (ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ)

Современное судопроизводство постоянно сталкивается с необходимостью привлечения сведущих лиц, в частности судебных экспертов, для рассмотрения различных вопросов, решение которых требует применения специальных знаний.

При этом не следует забывать слова известного российского ученого С. Ф. Иванова, сказанные им еще в 1913 году, о том, что нередко эксперт является единственным ключом «в руках правосудия к раскрытию хитросплетенного преступления», это «Сезам отворись» наших дней, для которого ясны и понятны все замаскированные ходы недобросовестных героев антиобщественных стремлений…»⁶². В наше время роль эксперта при раскрытии преступлений не только не уменьшилась, а, напротив, стала еще более важной и значимой.

Особый характер функций, выполняемых экспертом, специальная цель исследований, проводимых экспертом, правовое регулирование оснований для проведения экспертиз и порядка их проведения выделяют судебно-экспертную деятельность среди других видов человеческой деятельности.

Качество и эффективность судебно-экспертной деятельности напрямую связаны с уровнем ее теоретического осмысления, степенью разработки методологических, правовых, организационных основ ее осуществления, обеспечения достижениями научно-технического прогресса, повышением качества отбора, подготовки и переподготовки экспертов.

Развитие судебно-экспертной деятельности существенно повлияло на расширение ее субъектного состава. На современном этапе субъектами судебно-экспертной деятельности, что закреплено законодательно, являются не только отдельные эксперты, непосредственно исполняющие обязанности по проведению судебных экспертиз, но и судебно-экспертные учреждения, руководители этих учреждений. Каждый из субъектов выполняет специфические функции по осуществлению судебно-экспертной деятельности и влияет на деятельность других субъектов. При этом взаимодействие указанных субъектов является настолько сложным, что невозможно однозначно выделить ведущую сторону судебно-экспертной деятельности⁶³.

Под судебно-экспертной деятельностью понимается регламентированная законодательством деятельность лиц, владеющих специальными знаниями и уполномоченных сторонами судебного процесса на проведение действий, содержанием которых является исследование определенных объектов, процессов или явлений с целью получения научно-обоснованных заключений для их использования при расследовании и судебном рассмотрении дел⁶⁴.

В Донецкой Народной Республике одним из основных нормативных правовых актов, которым регулируется судебно-экспертная деятельность, является Закон «О судебно-экспертной деятельности», принятый Народным Советом Донецкой Народной Республики 20 февраля 2015 года⁶⁵.

Согласно указанному Закону субъектами судебно-экспертной деятельности в Донецкой Народной Республике являются государственные судебно-экспертные учреждения, негосударственные судебно-экспертные учреждения и судебные эксперты, которые не являются сотрудниками указанных учреждений.

Судебных экспертов, которые не являются сотрудниками государственных судебно-экспертных учреждений, в литературе принято называть частными судебными экспертами⁶⁶.

Следует отметить, что нередко наряду с выражением государственная судебная экспертиза встречается выражение негосударственная судебная экспертиза, что в корне неверно. Судебная экспертиза может быть только государственной, поскольку проводится она для государственных органов, а вот проводить ее могут как государственные судебные эксперты, так и лица, не являющиеся государственными судебными экспертами, т. е. частные эксперты.

Следует отметить, что использование специальных знаний лиц, которые не являются сотрудниками государственных судебно-экспертных учреждений, практиковалось и ранее. В частности, в процессуальных кодексах союзных республик закреплялись положения о том, что экспертом может быть любое лицо, обладающее специальными знаниями. В частности в части 2 статьи 75 Уголовно-процессуального кодекса Украинской ССР было сказано, что «в качестве эксперта может быть вызвано любое лицо, обладающее необходимыми знаниями для дачи заключения по исследуемым вопросам»⁶⁷. В части 5 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Украинской ССР было сказано, что «в качестве эксперта может быть назначено любое лицо, обладающее необходимыми познаниями для дачи заключения»⁶⁸. Из сказанного следует, что никаких особых ограничений для привлечения лица в качестве судебного эксперта не существовало, только наличие у данного лица необходимых специальных знаний.

На современном этапе существует ряд таких ограничений, например, наличие соответствующего высшего образования, наличие документа о присвоении квалификации судебного эксперта, внесение информации о судебном эксперте в соответствующий реестр.

Так, например, согласно статье 15 Закона Донецкой Народной Республики «О судебно-экспертной деятельности» «судебным экспертом может быть лицо, которое имеет профильное высшее образование, образовательно-квалификационный уровень не ниже специалиста, прошло подготовку по конкретной судебно-экспертной специальности в государственных судебно-экспертных учреждениях и получило свидетельство о присвоении квалификации судебного эксперта определенной специальности (сертификат судебного эксперта)». Кроме того, в соответствии со статьей 51 указанного Закона сведения о лицах, обладающих специальными знаниями и получивших сертификат судебного эксперта, вносятся в Единый государственный реестр судебно-экспертных учреждений и судебных экспертов Донецкой Народной Республики. Лицо либо орган, назначившие судебную экспертизу, могут поручить ее производство тем судебно-экспертным учреждениям и судебным экспертам, сведения о которых внесены в Единый государственный реестр судебно-экспертных учреждений и судебных экспертов Донецкой Народной Республики.

Эти нормы, конечно же, сужают круг лиц, которые могут быть привлечены в качестве судебных экспертов в судопроизводстве, особенно это касается лиц, осуществляющих судебно-экспертную деятельность в частном порядке.

Это усугубляется еще и тем, что судебно-экспертная деятельность, связанная с проведением судебно-медицинских экспертиз, судебно-психиатрических экспертиз, судебно-психологических экспертиз и криминалистических экспертиз, осуществляется исключительно государственными судебно-экспертными учреждениями (часть 2 статьи 11 Закона Донецкой Народной Республики «О судебно-экспертной деятельности»).

В статье 53 Закона Донецкой Народной Республики «О судебно-экспертной деятельности» приведен перечень криминалистических экспертиз, которые проводятся в государственных судебно-экспертных учреждениях. Хотя непонятно, почему вместе с криминалистическими видами в этом перечне стоят судебно-медицинские, судебно-психологические экспертизы, а также, например, такие виды, как экспертиза технического состояния транспортных средств и некоторые другие.

Следует отметить, что, несмотря на то, что Закон Донецкой Народной Республики «О судебно-экспертной деятельности» разработан на основании многолетней практики использования законодательства о судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации, в Казахстане, в Украине и других республиках бывшего СССР, вопрос качественного нормативного правового регулирования негосударственной судебно-экспертной деятельности на сегодняшний день остается открытым.

В этом случае уместно привести высказывание профессора Е. Р. Россинской, которое касается Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», но которое является актуальным и для Закона Донецкой Народной Республики «О судебно-экспертной деятельности»: «принятие этого Закона, хотя и является важным шагом вперед в области использования в судопроизводстве специальных знаний, не позволяет решить все проблемы, связанные с судебно-экспертной деятельностью»⁶⁹.

Пробелы в правовом регулировании негосударственной судебно-экспертной деятельности оказывают влияние на качество судебных экспертиз, а значит и на качество предварительного расследования преступлений, на создание условий для необоснованного уголовного преследования и т. п.

В связи с этим необходимо совершенствовать законодательство о судебно-экспертной деятельности, опираясь на передовые идеи ученых Российской Федерации, Республики Беларусь, Республики Казахстан и т. д.

В частности наличие возможности назначения и проведения судебных экспертиз не только сотрудниками государственных судебно-экспертных учреждений, но и лицами, не входящими в их систему, является значимым, прогрессивным и позитивным фактором, позволяющим реализовать демократические принципы равноправия и состязательности сторон в судебном процессе⁷⁰.

Для достижения этих целей необходимо устранить монополию государственных судебных экспертов на проведение судебных экспертиз — снять ограничения в проведении определенных видов судебных экспертиз для негосударственных судебных экспертов, в частности, криминалистических, судебно-медицинских судебно-психиатрических экспертиз и судебно-психологических, признавая равенство всех субъектов судебно-экспертной деятельности. Заложить единые основы профессионального образования в сфере судебной экспертизы для государственных и негосударственных экспертов на основании обучения в вузе.

Для этого необходимо внести соответствующие изменения в законодательство, что позволит усовершенствовать общие процедуры назначения и проведения судебных экспертиз для любых видов судопроизводства, единые основы судебно-экспертной деятельности, как государственной, так и негосударственной: права, обязанности эксперта, требования к заключению эксперта и т. д.

Васин Д. Ю.
НП «Орловская областная коллегия адвокатов-2»,
судебный эксперт, адвокат

ГИДРОЛОГИЧЕСКАЯ СУДЕБНАЯ ЭКСПЕРТИЗА В СИСТЕМЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧАСТНЫХ ЭКСПЕРТОВ

В последние годы все большую актуальность в современной экспертологической реальности приобретает гидрологическая судебная экспертиза (далее — ГСЭ). Из-за крайней малочисленности квалифицированных специалистов, данный род экспертиз в настоящее время фактически не выполняется ни в одной государственной судебно-экспертной организации. Для выполнения гидрологических экспертиз привлекаются сотрудники научно-исследовательских учреждений, ВУЗов, а также негосударственные и частнопрактикующие эксперты.

Исторически сложилось, что данный род экспертизы не формировался в рамках собственной частной теории. Изначально так и не сформированный в рамках частной теории предмет ГСЭ коррелировал исключительно со сферой уголовного судопроизводства. ГСЭ назначалась в целях установления фактических обстоятельств, связанных с попаданием в водоем или водоток тела человека и перемещения последнего в воде за счет воздействия гидрологических и гидрометеорологических факторов. Д. В. Александровым пятнадцать лет назад отмечалось, что судебно-гидрологическая (гидрометеорологическая) экспертиза не отнесена к категории традиционных, назначается крайне редко, хотя в некоторых случаях может оказать огромную помощь по делам, связанным с извлечением трупов из воды или попаданием их в воду⁷¹.

На наш взгляд, термин «гидрометеорологическая экспертиза» может быть обусловлен частными случаями «движения трупов против течения в период сильных противоположных течению ветров»⁷², что и является основным гидрометеорологическим фактором, обусловливающим перемещение любых тел (предметов) в воде. Тем не менее, данный термин, очевидно, имеет более узкую дефиницию, и вряд ли может использоваться как равнозначный термину «гидрологическая экспертиза». Связывание термина «гидрометеорологическая экспертиза» с субъектами, выполняющими экспертизу, например, сотрудниками центров гидрометеорологии, явно некорректен.

Известен случай назначения гидрологической экспертизы в целях установления вероятности утилизации находящихся в водной толще трупов гидробионтами. Данная экспертиза была назначена по делу о кораблекрушении в акватории Японского моря, большинство членов экипажа пропали без вести, и судьба их по прошествии четырех лет осталась неизвестной. Первоначально по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза в целях выяснения вопросов о посмертных повреждениях трупов, длительное время пребывающих в воде, но специальные вопросы, связанные с гидробиологическими процессами в морской экосистеме, лежали вне сферы компетенции судебных медиков. По делу была назначена гидрологическая судебная экспертиза. Проведенный анализ предоставленных следствием сведений и собранной информации об океанологических условиях и биоте предполагаемого района крушения рыболовной шхуны, с учетом установленных особенностей питания пелагических и донных гидробионтов, позволил эксперту-гидрологу прийти к выводу, что в случае погружения на дно моря трупы членов экипажа потерпевшего крушение рыболовного судна неизбежно были утилизированы донными животными⁷³.

Очевидно, что постановка вопроса об утилизации трупа гидробионтами относится к сфере компетенции гидробиологии, а не гидрологии. Тем не менее, данный вопрос был поставлен инициаторами в рамках именно гидрологической экспертизы, что было обусловлено широкой компетенцией эксперта. Вышеприведенная экспертиза была выполнена инженером-океанологом, доктором географических наук, защитившим диссертацию на тему «Влияние изменений климата на экосистему Японского моря», автором ряда научных статей и монографий по океанологии и морской биологии Японского моря, заведующим лаборатории промысловой океанографии Тихоокеанского филиала ВНИРО (ТИНРО) (на момент выполнения упомянутой экспертизы заведующий сектором гидрологии Японского моря и северо-западной части Тихого океана) Ю. И. Зуенко.

В нашей научной переписке Ю. И. Зуенко отметил, что органы следствия лишь отчасти интересуют гидрологические аспекты, а в большей степени гидробиологические, потому они и обращаются с запросами о производстве экспертиз в ТИНРО, в настоящее время Тихоокеанский филиал ВНИРО.

Примерные вопросы, ставящиеся на разрешения экспертов, таковы:

1) какие течения наблюдаются в районе происшествия?

2) мог ли труп потерпевшего дрейфовать под действием течений, и если да, то в каком направлении?

3) какие гидробионты обитают в районе происшествия?

4) мог ли труп потерпевшего быть утилизирован гидробионтами?

5) какова оценка времени возможной полной утилизации трупа?

Ю. И. Зуенко отмечает, что запросы на оформление именно гидрологической экспертизы поступают где-то с середины 2000-х гг., ранее (10–20 лет назад) постановления о назначении гидрологических экспертиз не содержали биологических вопросов. Востребованность последних связана по-видимому с отработкой версий отсутствия трупа на месте происшествия, обусловленных не только дрейфом, но и утилизацией. Гидрологические экспертизы назначаются нечасто (в среднем менее 1 раза в год), гораздо реже, чем выполняемые другими сотрудниками ТИНРО гидробиологические экспертизы.

Нам не удалось обнаружить в литературе сведений о проведении гидрологических экспертиз по уголовным делам за последние 8 лет. В РФЦСЭ Минюста РФ, ЭКЦ МВД РФ, ИК ЦСТ ФСБ РФ и иных экспертных подразделениях органов безопасности гидрологические экспертизы не производятся⁷⁴. В справочной ведомственной литературе СКР имеется указание на такой род/вид судебной экспертизы как гидрологическая. В качестве ее предмета выступает исследование обстоятельств попадания и перемещения трупа в водоеме: время, за которое труп может быть перемещен с одного участка водного объекта на другой; место попадания живого человека или трупа в водный объект (далее — ВО); возможное местонахождение трупа в водном объекте; возможность перемещения трупа от одного участка водного объекта к другому участку.

В качестве примерных вопросов, которые могут быть поставлены на разрешение эксперту, приведены следующие:

«1. Как может повлиять на местонахождение трупа разлив реки?

2. В каких возможных местах побережья реки мог попасть труп в воду?

3. В каких возможных местах водоема или его побережья может находиться труп?

4. Под воздействием каких именно факторов труп мог быть перенесен к месту его обнаружения от места попадания в воду и за какой период времени?

5. Мог ли труп, с учетом гидрометеорологических условий переместиться за конкретное время с места речного купания потерпевшего в таком-то районе до места обнаружения? Какое минимальное время требуется для такого перемещения?

6. Учитывая гидрологические особенности водного объекта, могли попавшие в него трупы дрейфовать, если — да, то в каком направлении?»⁷⁵.

Контекстуально из содержания вопросов, фигурирующих в данном перечне, становится ясно, что предмет экспертизы связан преимущественно с речными водотоками. Объектами исследования гидрологической экспертизы с позиции нормы ст. 10 ФЗ «О ГСЭД» здесь являются участки местности и акватории (рассматриваемые как предметы), трупы, материалы дела.

Вместе с тем, согласно нормативной документации, в ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» такой род/вид судебной экспертизы как гидрологическая, не производится, специалисты по соответствующей специальности не аттестовываются⁷⁶.

В цивилистическом процессе в последние 10 лет мы наблюдаем существенное увеличение количества ГСЭ. При этом задачи, решаемые в рамках ГСЭ в цивилистическом и уголовном процессе, совершенно разные, а по уголовным делам ГСЭ назначается крайне редко (в отличие от гражданских), — можно было бы говорить о смене парадигмы ГСЭ. Но поскольку частная теория ГСЭ до настоящего времени не разработана и сама парадигма не выработана, эксперты используют исключительно потенциал материнской науки. Корректней будет говорить о смещении концепции ГСЭ в плоскость задач, решаемых в рамках вопросов:

— о статусе водного объекта (его части),

— о гидрологических характеристиках водного объекта, расчете зон затопления и подтопления,

— о границах водного объекта и береговой полосы,

— о водоохранных и защитных зонах⁷⁷.

Исследование экологического состояния ВО в рамках ГСЭ полагаем возможным разрешать как в рамках ГСЭ, так и гидроэкологической экспертизы. В случае самостоятельного выполнения такой экспертизы гидрологом, он должен обладать знаниями в области экологии, гидробиологии, химии и токсикологии.

В собственной экспертной и рецензионной практике мы сталкиваемся преимущественно с вопросами о статусе ВО и определением границ ВО и их береговой полосы. Данные вопросы, как правило, ставятся экспертам-гидрологам в целях последующего установления правового режима земельных участков (деле — ЗУ), находящихся в непосредственной близости от ВО, а также тех ЗУ, в границах которых находится ВО или его часть/части. Неопределенность в положении границы таких ЗУ относительно ВО всегда коррелирует со статусом ВО, поскольку именно от последнего зависит ширина береговой полосы.

Данные вопросы лежат вне сферы компетенции экспертов-землеустроителей, которые их зачастую решают в рамках землеустроительных судебных экспертиз (далее — ЗСЭ).

Устанавливать наличие так называемой гидрологической (гидравлической) связи⁷⁸ водного объекта, расположенного на исследуемом земельном участке, с другими объектами гидрографической сети эксперт-землеустроитель также не может.

В подобных случаях целесообразно сначала назначать ГСЭ, либо решать данные вопросы в рамках комплексной гидролого-землеустроительной СЭ. В таком случае ряд экспертных задач для этих двух родов экспертиз будут общими.

Обратим внимание, что соответствующих алгоритмов для экспертных ситуаций, связанных с ВО, в рамках ЗСЭ до настоящего времени не разработано, в учебно-методической литературе они также не рассматриваются⁷⁹. Следствием этого является то, что эксперты-землеустроители начинают решать несвойственные им задачи, выходя за пределы компетенции, что в большинстве случаев приводит к неверным экспертным выводам. Итогом может стать ошибочное судебное решение.

Отсутствие надлежащей разработанной теоретико-методологической базы характерно не только для ЗСЭ, но и для ГСЭ. Какие-либо методические или нормативные документы по выполнению ГСЭ отсутствуют. «Методическая» проблема в ГСЭ вскрывается привлечением к гидрологическим экспертизам специалистов с недостаточной квалификацией⁸⁰.

В заключение отметим, что в силу отсутствия специализированных подразделений в государственных судебно-экспертных организациях, специалисты которых выполняли бы гидрологические экспертизы, способствуя разработке частной теории гидрологической судебной экспертизы, а также неприоритетности для ученых-гидрологов теоретико-экспертологических аспектов, перед частными экспертами-гидрологами стоит широкая область задач и возможностей, которая может вывести судебную гидрологию на уровень, отвечающий требованиям современной экспертологической науки. Вне сомнения, такие специалисты должны иметь серьезную подготовку в области материнской науки, знания (что крайне желательно) в области смежных экспертных дисциплин (судебного землеустройства, судебной экологии), а также в области судебной экспертологии.

Владимиров В. Ю.
д. ю. н., заслуженный юрист Российской Федерации,
действительный член РАЕН, профессор,
Академия управления МВД России
профессор кафедры управления органами
расследования преступлений

Алиев М. М.
Академия управления МВД России, адъюнкт

ТАКТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ СТОРОНОЙ ЗАЩИТЫ

Одним из основополагающих принципов уголовного судопроизводства, призванным обеспечивать «защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения» (ст. 6 УПК РФ), является «состязательность сторон» (ст. 15 УПК РФ). В этой связи в последние годы все активнее и плодотворнее в научных кругах криминалистов и среди правоприменителей обсуждается вопрос о дальнейшем развитии негосударственных форм организации судебно-экспертной деятельности, которые, по общему мнению ученых и практиков, призваны стать объективной основой для «защиты прав и законных интересов лиц» стороной защиты. Однако, объективная оценка достоверности и обоснованности фактов, установленных в ходе судебно-экспертных исследований, стороной защиты вряд ли возможна. Раскрывая аналогичную проблему применительно к оценке доказательств стороной обвинения (ст. 87–88 УПК РФ) А. А. Эксархопуло отмечает, что «именно по причине отсутствия у следователя, прокурора, суда специальных знаний любые сомнения в достоверности выводов эксперта, которые чаще всего возникают у субъекта доказывания не в силу его убежденности в их научной несостоятельности, а в основном при наличии в деле доказательств, которым эти выводы противоречат, разрешаются исключительно путем назначения повторной экспертизы»⁸¹, что, по его мнению, «не всегда оправданно».

Так, по уголовному делу, возбужденному по факту убийства с применением огнестрельного оружия, при проведении идентификационной судебно-баллистической экспертизы было установлено тождество конкретного экземпляра оружия — пистолета калибра 5,6 мм. под патрон с безоболочной свинцовой пулей, изъятого у подозреваемого. Исследованию подвергались пять фрагментов мягкого металла темно-серого цвета, изъятые в ходе судебно-медицинского исследования трупа. Согласно выводов судебно-баллистической экспертизы на одном из металлических фрагментов имеются динамические следы в виде попеременно-чередующихся валиков и бороздок, образованные при прохождении снаряда (пули), частью которого является этот фрагмент, через канал ствола исследуемого пистолета. Форма, размеры и характер поверхности четырех других фрагментов, изъятых из трупа, каких-либо признаков, по которым можно судить об их групповой принадлежности, не отобразилось, что не позволяет использовать их в целях идентификации. Адвокат, ознакомившись с заключением экспертизы, принял решение подвергнуть его научно-методическому рецензированию, которое поручить специалисту в области криминалистической экспертизы. В результате рецензентом было установлено, что в заключении имеется ряд неточностей и взаимопротиворечивых суждений. Так при описании объектов, поступивших на исследование, эксперт все пять фрагментов металла, изъятых из трупа, охарактеризовал как фрагменты свинцовой безоболочной пули калибра 5,6 мм., а уже в синтезирующей части и в выводах без каких-либо обоснований опроверг это суждение в отношении четырех фрагментов. Наличие указанных и некоторых других недостатков послужило основанием для ходатайства о признании заключения эксперта не обоснованным, что повлекло необходимость проведения повторной судебно-баллистической экспертизы. Однако, адвокат, хорошо зная, что у такого рода объектов идентификационный период длится не долго, с ходатайством о назначении повторной судебно-баллистической экспертизы обратился лишь через месяц, что и определило характер вывода. Согласно, выводов повторной экспертизы — объекты для идентификации не пригодны. Таким образом, единственное доказательство по делу было фактически утрачено. Из приведенного примера видно, что оптимальное тактическое решение, принятое стороной защиты, было обусловлено проведением сущностной оценки содержания заключения первичной экспертизы, для чего адвокатом был приглашен соответствующий специалист в области судебной баллистики. Из приведенного примера очевидно, что адвокат, оставаясь в правовом поле, фактически разрушил доказательства, изобличающие подозреваемого в совершении инкриминируемого ему деяния, что само по себе явно выходит за рамки его профессиональных функций, но с точки зрения подозреваемого выглядит как высокоэффективный способ «защиты». Следует отметить, что иногда деятельность адвоката имеет более выраженный криминальный оттенок. Так, в ходе расследования уголовного дела по факту ДТП с многочисленными человеческими жертвами следователем была назначена судебная транспортно-трасологическая экспертиза, а впоследствии и ситуалогическая экспертиза места происшествия по факту столкновения двух автобусов, в результате которого погибли десять человек, в том числе водитель одного из автобусов. Единственный свидетель происшествия, он же подозреваемый по уголовному делу, водитель второго автобуса еще имея процессуальный статус свидетеля встал на путь дачи заведомо ложных показаний, обвиняя в случившемся «фантомных» пешеходов, якобы внезапно появившихся на дороге. В целях максимально возможной материализации вымышленных подозреваемым обстоятельств происшествия адвокат, накануне запланированного в ходе производства ситуалогической экспертизы выезда на место происшествия в целях его реконструкции, фактически произвел частичную реконструкцию события с участием не официально приглашенного им специалиста в области судебной автотехнической экспертизы, в ходе которой специалист-автотехник, основываясь на объективно зафиксированных при осмотре места происшествия обстоятельствах, указал место в котором должны были находится «фантомные» пешеходы, расположение которого, по его мнению, должно было способствовать исключению вины подозреваемого по результатам автотехнической экспертизы. В этом случае мы сталкиваемся с очевидным противодействием расследованию, осуществляемом противоправными методами. Расследование завершилось изобличением виновного лишь благодаря профессионально проведенной ситуалогической экспертизе места происшествия, которая объективно доказала ложность даваемых подозреваемым показаний, которые полностью противоречили установленному механизму происшествия.

В настоящее время следственно-судебная и адвокатская деятельность реализуют возможности использования специальных знаний в целях оценки научной обоснованности заключений судебных экспертиз в двух формах: путем получения научно-методических рецензий на заключения судебных экспертиз и путем привлечения специалистов для дачи консультаций, в том числе в виде заключений специалистов. По мнению А. А. Эксархопуло, в этой связи, «более убедительным стало дополнение ст. 58 УПК РФ частью 2.1, добавившее легитимности привлечению специалиста для оценки экспертных заключений»⁸². Однако, должна ли сфера компетенции такого специалиста строго соответствовать сфере компетенции судебного эксперта, производившего экспертизу, подлежащую такой оценке. По мнению В. Г. Донцова «адвокатско-медицинская экспертиза должна проводиться по предложению сторон, в основном по инициативе стороны защиты, как альтернативная по отношению к официальной государственной экспертизе со стороны обвинения»⁸³, что иными словами указывает на обязательный характер совпадения сфер профессиональной компетенции судебного эксперта, проводившего экспертизу, и специалиста, привлеченного к его оценке. Однако, на наш взгляд, такая позиция, разделяющая судебную экспертизу на две категории: обвинительную и «адвокатскую», противоречит одному из основополагающих принципов судебно-экспертной деятельности — независимости судебного эксперта (ст. 7 закона «О ГСЭД» и ст. 70 УПК РФ). Что же касается строгого соответствия сферы профессиональной компетенции, то и здесь практика с успехом сформировала иной подход, не умаляющий достоинств строгого соответствия сферы компетенции, но с успехом дополняющий ее. Речь идет о привлечении в качестве рецензентов, исследующих с точки зрения научно-методической обоснованности и доказательственной значимости судебных экспертиз, специалистов в области общей теории судебной экспертизы и криминалистики, которые призваны препарировать исследуемый материал с правовых и теоретико-методологических позиций. По красочному определению А. А. Эксархопуло именно «криминалист будет искать объяснения «феномену» принятия … заведомо «ошибочного» решения и, несомненно, найдет таковые, в частности в уликах поведения, хорошо известных в криминалистике как признаки сокрытия истины»⁸⁴. Любой профессиональный судебный эксперт знает, что даже незначительное искажение структуры заключения эксперта (ст. 204 УПК РФ), понятийно-терминологическая непоследовательность зачастую влекут ошибочный вывод или способствуют получению искаженного результата, иногда заведомо ложного. Именно такой подход был выбран для анализа содержательной части двух заключений комиссионных судебно-медицинских экспертиз по уголовному делу об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью гр. Я.. Один из адвокатов Балтийской коллегии адвокатов им. А. А. Собчака обратился в Санкт-Петербургское отделение РАЕН с просьбой о проведении научно-методической рецензии упомянутых ранее экспертиз в целях решения вопроса: «Имеются ли признаки искусственного ухудшения качества снимков, приложенных к экспертному исследованию …, послужившие основанием фальсификации экспертного заключения?». В качестве рецензента был определен один из профессоров, имеющий более 50 летний опыт экспертно-криминалистической деятельности. В ходе исследования двух заключений и приложенных рентгенограмм было «установлено, что изображение тазовой области на снимке к заключению № … БСМЭ СПб растянуто по вертикали в 1,3 раза по сравнению с базовым изображением тазовой области на снимке к заключению эксперта № … БСМЭ Москвы»⁸⁵. Указанное обстоятельство обосновано было оценено рецензентом как объективно зафиксированный результат обработки изображения рентгенограммы, который умышленно или по неосторожности привел к описанным, а, вполне возможно, и к иным изменениям первичного изображения, что могло быть использовано «в целях создания условий для введения в заблуждение кого-либо из членов экспертной комиссии в целях экспертной ошибки либо дачи заведомо ложного заключения». Кроме того, было установлено, что «По сравнению с базовым снимком, изготовленным в больнице, степень контрастности изображения в целом значительно снижена на снимке, использованным в качестве иллюстративного материала в заключении № … БСМЭ СПб, что также затрудняет визуальное восприятие отдельных элементов изображения…». Наряду с чисто технологическими противоречиями рецензентом были выявлены приемы мыслительной деятельности, именуемые в логике подменой тезиса, которые искажали алгоритм комплексной оценки выявленных в ходе экспертного исследования признаков и синтезирования вывода. Так, «государственный судебный эксперт С. (врач-рентгенолог) подписывает общее заключение № … БСМЭ СПб в части того, что «деформация бедренной кости» не может соответствовать давности образования 05.05. … г. при предъявляемом Я. событии» в то время, как в ходе проведенного ею исследования она пришла к другому выводу о том, что «…на представленной визиограмме костей таза линия перелома и края отломков не прослеживаются, высказаться о характере и давности образования указанной деформации не представляется возможным». Аналогичным образом «Судебный эксперт (врач-рентгенолог) П. в ходе проведенного исследования приходит к выводу, что «На представленных копиях рентгенограмм костей таза в прямой проекции от 06.05. … г. на имя Я. …, определяется перелом шейки бедренной кости…». В тоже время ею подписывается общий вывод с ответами на вопросы …, в котором сделанный ею вывод о наличии перелома уже отсутствует…».

В представленной ситуации, которая с криминалистических позиций может быть охарактеризована как создание технологических и организационных (подготовка проекта заключения) условий, способствовавших формулированию недостоверного, а по сути ложного вывода, адвокату следовало избрать тактику инициирования допросов экспертов с привлечением в качестве специалиста рецензента. Однако, по делу была назначена очередная повторная экспертиза, которая ничего нового не дала, а только еще больше запутала дело.

Отсюда следует непреложный вывод о том, что оспаривание стороной защиты результатов судебных экспертиз также, как проверка их доказательственной значимости стороной обвинения, не может и не должна сводится исключительно к производству повторных экспертиз. Объективизация доказывания, которая подразумевает, в том числе, тщательную проработку как обвинительных, так и оправдательных версий, должна включать в себя всю палитру правовых оснований и тактических решений, обусловленную действующим законодательством и степенью разработанности основных положений и рекомендаций криминалистической тактики. Это, прежде всего, привлечение специалистов в области судебной экспертизы как в широком (теоретико-методологическом) и в узкопрофессиональном (по видам экспертной специализации) аспекте для оценки содержательной части проведенных экспертиз с точки зрения научной обоснованности и методологической адекватности (часть 2.1., ст. 58 и часть 2.2., ст. 159 УПК РФ); проведение отдельных следственных действий, прежде всего допросов экспертов с привлечением соответствующих специалистов; проведение дополнительных экспертиз с привлечением экспертов узкопрофильной специализации из числа ранее принимавших участие по делу и новых, призванных, по мнению следствия или стороны защиты, объективизировать ранее проведенные исследования.

Повторная экспертиза должна проводится в исключительных случаях и являться своеобразным венцом в процедуре использования специальных знаний в процессе расследования, а не подменять собою деятельность следователя по оценке доказательств.

Волкова Н. Ю.
РЭУ им. Г. В. Плеханова, магистр;
оценщик

ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО СТАТУСА РУКОВОДИТЕЛЯ НЕГОСУДАРСТВЕННОГО СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ В АРБИТРАЖНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Общественный интерес со стороны научного сообщества к правовому статусу и роли руководителя судебно-экспертной организации (далее СЭО), расширения круга его процессуальных полномочий при осуществлении деятельности также по сей день остается живым и острым. Неоднократно высказывались мнения по расширению процессуальных полномочий руководителя СЭО.

Роль руководителя в деятельности СЭО, несмотря на автоматизацию и цифровизацию производства, трудно переоценить⁸⁶. Руководитель является лицом, представляющим СЭО перед другими участниками судебного процесса. Компетентный руководитель может проконсультировать субъектов назначения судебной экспертизы, что поможет избежать ошибок в ходе осуществления данного процессуального действия.

На данный момент в действующем законодательстве нет четко закрепленного понятия руководителя СЭО. В проекте Федерального закона «О судебно-экспертной деятельности» (далее — ФЗ СЭД) дано понятие руководителя СЭО, под которым понимается директор или начальник (заведующий) государственной судебно-экспертной организации (подразделения), руководитель негосударственной судебно-экспертной организации⁸⁷.

Представляется, что такое определение не раскрывает требования к руководителю негосударственного СЭО, так как порядок его назначения на должность отличается от государственного. Руководитель негосударственной СЭО — это лицо, назначенное на руководящую должность в соответствии с Федеральным законом «О некоммерческих организациях». Также указывается, что руководителем может быть гражданин РФ, имеющий высшее профессиональное образование и прошедший профессиональное обучение в области судебной экспертизы, а также являющийся дееспособным и не имеющий неснятой или непогашенной судимости. Данные требования выдвигаются исходя из обязанностей руководителя.

Безусловно хотелось бы обратить внимание на то, что законодательное регулирование установлено только в отношении государственных СЭО. А что относительно правового статуса, прав и обязанностей руководителя негосударственной СЭО, то их деятельность сегодня не имеет четкой правовой легализации.

Тем не менее в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе»⁸⁸ упоминается возможность производства экспертиз в негосударственной СЭО и, что немаловажно, определяется их отнесение к виду некоммерческих организаций, созданных в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и Федеральным законом «О некоммерческих организациях», осуществляющих судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами.

Указание Пленума на возможность, помимо государственных СЭО, для производства экспертиз использовать и негосударственные СЭО (с оговоркой на «если в государственном СЭО не имеется такая возможность») и организационно-правовую форму негосударственной СЭО представляет собой весьма значительное уточнение, так как на практике при назначении экспертизы бывают случаи поручения судебной экспертизы коммерческим организациям, не обладающим статусом экспертного учреждения. С таким видением солидарна и позиция многих ученых.

Права и обязанности руководителя СЭО, указанные в проекте ФЗ СЭД, в целом соответствуют правам и обязанностям руководителя государственного СЭУ из действующего ФЗ ГСЭД за некоторыми исключениями.

Правовая сторона статуса руководителя характеризуется наличием у него правосубъектности, обеспечивающей возможность осуществлять свои права и нести обязанности.

При обращении к процессуальным кодифицированным актам, в частности к Арбитражному процессуальному кодексу (далее — АПК РФ), можно обнаружить отсутствие законодательного закрепления некоторых прав и обязанностей руководителя СЭО.

Ч. 4 ст. 82, ч. 1 ст. 83, ч. 1 ст. 84 АПК РФ закрепляет такие права и обязанности как⁸⁹:

— получение постановления/определения о производстве судебной экспертизы;

— поручение конкретному эксперту или нескольким экспертам ее производство из числа работников;

— разъяснение эксперту его прав и обязанностей (но только по поручению суда).

Наряду с этим в АПК РФ не уделяется внимание таким аспектам:

— уведомление о поручении экспертизы судебному эксперту;

— возврат всех материалов о назначении судебной экспертизы при отсутствии квалифицированных экспертов и соответствующей материально-технической базе.

Тем не менее отсутствие в АПК РФ расширенного круга прав и обязанностей руководителя СЭО, не означает того, что он ими не обладает.

До сих пор квалификация и должностные обязанности руководителя СЭО установлены исключительно в отдельных ведомственных актах и должностных инструкциях, и то это касается только государственных СЭУ. Правовой статус, права и обязанности руководителя негосударственного СЭУ не имеет на сегодня четкой правовой легализации.

Таким образом, сегодняшнюю правосубъектность руководителя СЭУ нельзя назвать достаточной, особенно в процессуальном законодательстве.

На практике часто встречаются такие ситуации, когда права и обязанности инициатора экспертизы и руководителя СЭУ не разграничиваются. Далее это приводит к тому, что заключение эксперта исключается из числа доказательств в связи с нарушением процессуального законодательства.

Например, сторона защиты ходатайствовала об отмене решения вследствие нарушений арбитражно-процессуального законодательства, которые заключались в том, что судом при назначении экспертизы не предполагался ее комиссионный характер. Но несмотря на это, руководитель СЭУ самостоятельно поручил производство экспертизы нескольким экспертам⁹⁰.

Таким образом, в отдельных случаях возникает необходимость расширения круга процессуальных полномочий руководителя СЭО при осуществлении им деятельности.

Следующим дискуссионным вопросом, встречающимся на практике, является самостоятельное выполнение экспертизы руководителем СЭУ.

Ни АПК РФ, ни ГСЭД не предусматривают прямую возможность руководителя СЕО проводить самостоятельно экспертизы, но и запрета также нет в законе. Такая возможность лишь предусмотрена некоторыми ведомственными нормативными документами⁹¹.

Соответственно, если руководитель СЭО самостоятельно занимается производством экспертизы, то он приобретает процессуальный статус эксперта со всеми правами, обязанностями и ответственностью. Тогда кто же в сложившейся ситуации выступает в роли руководителя СЭО с его обязанностями, которые несут весьма важный аспект при оценке допустимости заключения эксперта.

Судебная практика указывает на существующие прецеденты: «Поскольку производство экспертизы было поручено не конкретному эксперту, а экспертному учреждению АО «ГАКС», суд правомерно отклонил как необоснованные доводы ответчика о том, что экспертиза проведена неуполномоченным лицом. Экспертное исследование проведено руководителем экспертного учреждения Родителевой Е. К. совместно с экспертом-техником Костюшкиным А. В., который, в свою очередь, состоит в трудовых отношениях с АО «ГАКС». Из приложенных к заключению документов следует, что эксперты Родителева Е. К. и Костюшкин А. В. обладают специальными познаниями в области оценки, предупреждены об уголовной ответственности, о чем имеет соответствующая расписка обоих экспертов»⁹². Судом жалоба была отклонена.

Таким образом, целесообразно предположить, что функции по разъяснению экспертной правосубъектности с руководителя СЭО должны быть переложены на инициатора экспертизы, в данном случае суд.

Отдельный вопрос, который также заслуживает особого внимания, вопрос законодательного расширения или пересмотра функции руководителя СЭО в части регулирования оплаты проведения судебных экспертиз.

Существующая на сегодняшний день практика имеет негативные тенденции, и реализация права на возмещение понесенных расходов зачастую не гарантирована. Возникают ситуации, когда оплата судебных экспертиз приходит с большими задержками. Причиной задержек по оплате может стать то, что денежные средства остаются на счетах судов до вынесения решения по делу, которое может затянуться не на один год. Тем самым ущемляются права экспертов в части оплаты вознаграждения за труд.

Также встречаются случаи, когда неоднозначное толкование судами норм материального и процессуального права приводит к тому, что экспертные учреждения получают необоснованный отказ в оплате уже произведенной экспертизы.

Напротив, если произведенная качественная судебная экспертиза, то прямая обязанность суда обеспечить ее оплату. На практике же складывается ситуация, когда руководитель СЭО вынужден неоднократно обращаться к заказчикам с требованием о возмещении расходов, направлять заявления взыскателя о выдаче исполнительных листов.

Таким образом, можно сделать вывод о неэффективности существующего механизма оплаты судебных экспертиз.

Как показала практика, существующее законодательство в области судебно-экспертной деятельности в России имеет довольно много противоречий, а значит требует внесения изменений. Минюстом России уже несколько лет ведется разработка проекта нового федерального закона о судебно-экспертной деятельности.

В нем как раз предполагается учесть и привести в соответствие все противоречия в полномочиях негосударственных экспертных организаций, а также конкретизировать статус руководителя судебно-экспертного учреждения.

Подводя итог, стоит отметить, что выявленные дискуссионные вопросы свидетельствуют о необходимости принятия мер по координированию процессуального и судебно-экспертного законодательства путем единообразного толкования и регулирования судебно-экспертной деятельности.

Таким образом, фигура руководителя негосударственного судебно-экспертного учреждения достаточно значима при производстве судебно-экспертного заключения. Полная включенность руководителя в процесс назначения и производства экспертизы, четкая регламентация его прав и обязанностей, определение его правового статуса, а также отсутствие противоречий в действующем законодательстве может способствовать повышению качества и полноты экспертных исследований, что исключит впоследствии ситуации, когда заключения судебных экспертов теряют доказательственное значение.

Галяшина Е. И.
д. ю. н., д.филол. н., профессор, Университет
имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
профессор кафедры судебных экспертиз

СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СВЕДУЩИХ ЛИЦ, НЕ ЯВЛЯЮЩИХСЯ ГОСУДАРСТВЕННЫМИ СУДЕБНЫМИ ЭКСПЕРТАМИ: ФОРМЫ И ПРЕДЕЛЫ ВОЗМОЖНОГО⁹³

Действующее законодательство, регулирующее судебно-экспертную деятельность в Российской Федерации, предусматривает возможность выполнения судебных экспертиз как в экспертных учреждениях, так и конкретными физическими лицами, назначаемыми экспертами, в порядке предусмотренном процессуальными кодексами РФ. Вне судебно-экспертных организаций судебная экспертиза может производится лицами, обладающими специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющимися государственными судебными экспертами. На судебно-экспертную деятельность таких лиц в соответствии со статей 41 распространяется действие статей 2, 3, 4, 6–8, 16 и 17, части второй статьи 18, статей 24 и 25 действующего в настоящее время Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее — ФЗ ГСЭД)⁹⁴. В то же время Правительство Российской Федерации может устанавливать перечень видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями⁹⁵.

В конце прошлого года было издано распоряжение Правительства РФ от 16 ноября 2021 г. № 3214-р «Об утверждении перечня видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями», где определен, в том числе перечень судебных экспертиз, производимых по уголовным делам и при проверке сообщений о преступлениях, к числу которых отнесены: судебная баллистическая экспертиза, судебная взрывотехническая экспертиза, судебно-психологическая экспертиза, судебно-психиатрическая экспертиза, судебная экспертиза наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, сильнодействующих и ядовитых веществ. Таким образом, государство определило приоритет отдельных видов судебно-экспертной деятельности, отнеся их к исключительной компетенции государственных судебный экспертов.

Тем не менее это не изменило коренным образом сложившуюся ситуацию в сфере производства судебных экспертиз вне государственных судебно-экспертных учреждений, которая вызывает сегодня немало нареканий как со стороны правоприменителей, так и законодателей из-за ее недостаточной урегулированности и существующих возможностей для злоупотреблений. Несмотря на большое внимание к этому вопросу ученых и практиков⁹⁶, тем не менее дискуссионным остается вопрос о формах и пределах возможностей судебно-экспертной деятельности сведущих лиц, не являющихся государственными судебными экспертами. Остановимся на некоторых из них.

Во-первых, нуждается в уточнении понятийный аппарат. Сегодня далеко не так очевидным представляется жесткое деление судебных экспертов на две категории: государственные судебные эксперты и негосударственные (частные). Выделение государственных судебных экспертов в особую категорию основано на положениях упомянутого выше ФЗ ГСЭД, где акцент сделан на деятельности государственных судебно-экспертных учреждений и государственных судебных экспертов как аттестованных их работников (ст. 12 ФЗ ГСЭД), производящих судебные экспертизы в порядке исполнения своих служебных обязанностей.

Иные эксперты из числа лиц, обладающих специальными знаниями, которым может быть поручено производство судебной экспертизы, могут быть определены методом исключения — это сведущие лица, не состоящие в штате государственного судебно-экспертного учреждения. К их числу, как известно, относятся работники негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лица, не работающие в судебно-экспертных организациях⁹⁷. Последняя категория является, наш взгляд, сегодня наиболее многочисленной и неопределенной. Она включает работников иных учреждений, индивидуальных предпринимателей, самозанятых лиц, работников образовательных и научно-исследовательских организаций, предприятий, обществ, компаний с различными организационно-правовыми формам и даже лиц нигде официально не трудоустроенных (пенсионеров, безработных), но имеющих специальные знания в той или иной области науки, техники, ремесла или искусства.

И здесь возникает закономерный вопрос. Нужно ли и можно ли всех этих лиц именовать с использованием какого-то одного обобщающего термина, например, частный судебный эксперт, вневедомственный судебный эксперт или негосударственный судебный эксперт для их отграничения от государственных судебных экспертов, определяемых законом по их должностному положению? Очевидно, для классификации по тому же основанию, по которому выделены государственные судебные эксперты, ни один из названных терминов не может охватить понятийно все социальное многообразие лиц, выступающих в качестве судебных экспертов, но не являющихся работниками судебно-экспертных учреждений. В этой связи на данном этапе развития законодательства о судебно-экспертной деятельности мы предпочитаем хоть и несколько громоздкое, но тем не менее более точное описательное наименование, использованное в статье 41 ФЗ ГСЭД — лица, обладающие специальными знаниями, но не являющиеся государственными судебными экспертами.

Во-вторых, аналогичный вопрос возникает и в отношении деления экспертных учреждений (организаций) на государственные судебно-экспертные учреждения и негосударственные (или частные) экспертные организации. В соответствии с разъяснениями постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной экспертизе по уголовным делам» государственными судебно-экспертными учреждениями являются специализированные учреждения уполномоченных федеральных государственных органов, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, созданные для организации и производства судебной экспертизы. Кроме того, организация и производство судебной экспертизы могут осуществляться экспертными подразделениями федеральных органов исполнительной власти, на которые возложены функции по организации и (или) производству экспертизы в целях осуществления судопроизводства в Российской Федерации (статья 11 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»). Под негосударственными судебно-экспертными учреждениями следует понимать некоммерческие организации (некоммерческие партнерства, частные учреждения или автономные некоммерческие организации), созданные в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и Федеральным законом «О некоммерческих организациях», осуществляющие судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами⁹⁸.

Очевидно, что сегодня в сфере судебно-экспертной деятельности появляются структуры, которые фактически выполняют функции экспертных учреждений, их наименования указываются в постановлениях (определениях) о назначении судебной экспертизы (в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 195 УПК РФ), но которые при этом не являются ни государственными, ни частными (негосударственными) судебно-экспертными учреждениями.

Так, исследовав практику назначения и производства судебных речеведческих (фоноскопических, автороведческих, лингвистических экспертиз) по уголовным делам, связанным с противодействием экстремизму в медиасреде за 2020–2021 гг.⁹⁹, мы выявили нарастающую тенденцию поручения речеведческих экспертиз по уголовным делам работникам государственных бюджетных учреждений города Москвы, научно-исследовательским центрам и лабораториям научно-исследовательских, образовательных, общественных организаций в Москве и иных регионах Российской Федерации¹⁰⁰.

Так, например, на официальном сайте государственного бюджетного учреждения города Москвы «Московский Исследовательский Центр» (ГБУ г. Москвы «МИЦ»), сказано, что это одно из ведущих экспертных учреждений, эффективно решающих актуальные задачи в области региональной безопасности города Москвы и представляет собой многофункциональное учреждение, основным направлением деятельности которого является экспертное обеспечение правоохранительных органов столицы, осуществляемое на основе новейших технологий и высококвалифицированного экспертного состава¹⁰¹.

ГБУ г. Москвы «МИЦ» на постоянной основе назначаются и им производятся психолого-лингвистические, компьютерно-технические, строительно-технические, криминалистические, фоноскопические, автороведческие, товароведческие, экономические экспертизы как по уголовным, так и по гражданским делам, делам об административных правонарушениях.

К какой государственной судебно-экспертной или частно-экспертной форме можно отнести деятельность экспертов этого учреждения, не обладающего статусом ни государственного судебно-экспертного учреждения, ни частного (негосударственного)? Очевидно, что ни к одной, ни к другой. Это — деятельность экспертов, которые не являются государственными судебными экспертами, но выступают в качестве работников экспертного учреждения, производящих судебных экспертизы в порядке исполнения своих должностных обязанностей. При этом статус ГБУ г. Москвы «МИЦ» как экспертного учреждения понимается правоприменителем как «иное учреждение» в соответствии с понятием, зафиксированным в пункте 60 статьи 5 УПК РФ: экспертное учреждение — государственное судебно-экспертное или иное учреждение, которому поручено производство судебной экспертизы в порядке, установленном настоящим Кодексом.

Очевидно, что под иным учреждением в качестве экспертного учреждения правоприменителем может пониматься как негосударственное (частное) судебно-экспертное учреждение, так и иное учреждение, в том числе вовсе не обязательно содержащее в своем уставе указание на судебно-экспертный вид деятельности (такое требование в пункте 60 статьи 5 УПК РФ отсутствует). Примером такой практики служит назначение и производство судебных лингвистических экспертиз в научно-исследовательских подразделениях институтов РАН, в частности, в Институте русского языка имени В. В. Виноградова, Институте языкознания РАН и др., которые также нельзя отнести к числу государственных или негосударственных (частных) судебно-экспертных организаций.

Другой аспект — это судебно-экспертная деятельность научно-исследовательских центров или лабораторий, образованных как структурные подразделения образовательных организаций. Примером может служить научно-исследовательская лаборатория судебной экспертизы юридического института Российского университета транспорта (МИИТ), которая руководствуется помимо законодательства Российской Федерации, Уставом Университета и Положением о научно-исследовательской лаборатории¹⁰². Данная лаборатория не является юридическим лицом, но фактически организует и осуществляет производство судебных экспертиз как экспертное учреждение.

Доводы адвокатов, не согласных с выводами проведенных экспертиз в стенах этих и иных подобных структур, что они не являются судебно-экспертными учреждениями, отвергаются следователями, дознавателями, со ссылками на статью 5 УПК РФ (пункт 60), включающую понятие «иное учреждение» в дефиницию экспертного учреждения.

Таким образом, очевидно, что помимо государственных судебно-экспертных учреждений¹⁰³, негосударственных судебно-экспертных организаций¹⁰⁴, практика назначения судебных экспертиз использует и понятие иного учреждения, толкование которого без соответствующего разъяснения в постановлении Пленума Верховного суда РФ может иметь расширительный характер и трактоваться неоднозначно.

В-третьих, несмотря на некоторое различие формы деятельности государственных судебных экспертов и лиц, не являющихся таковыми, но назначенных в порядке, установленном процессуальными кодексами судебными экспертами, содержание их деятельности независимо от социально-должностного положения (места работы) эксперта должно быть единым. Судебно-экспертная деятельность не может делится на государственную или негосударственную (частную), т. к. нацелена на оказание содействия правосудию и основывается на принципах: законности, независимости, объективности, полноты и всесторонности исследования на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей экспертной специальности, на основе положений, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных¹⁰⁵.

В то же время пределы возможного использования специальных знаний лицами, не являющимися государственными судебными экспертами, как мы указывали ранее, в силу сложившегося положения дел в сфере судебно-экспертной деятельности могут быть ограничены в силу разных причин. Это могут быть и неспособность обеспечить безопасность работы с некоторыми объектами, и отсутствие необходимых условий производства экспертизы, технических средств и др. По некоторым категориям уголовных дел, имеющих особый общественный резонанс, в том числе по делам о противодействии идеологии терроризма и экстремизма, существующий перечень экспертиз, которые могут проводиться только государственными судебными экспертами, в который включена судебная психологическая экспертиза, можно было бы и расширить, включив в него лингвистическую и психолого-лингвистическую экспертизу. В противном случае, учитывая отсутствие в настоящее время единого подхода к наименованиям и перечню экспертных специальностей, можно ожидать подмены одного вида экспертизы другим. Например, вместо судебной психологической экспертизы информационных материалов частным экспертам будет назначаться психолингвистическая экспертиза или лингвопсихологическая, на разрешение которой будут ставится те же вопросы, которые необходимо разрешить для установления экстремистской направленности текста¹⁰⁶.

Скорейшее урегулирование правового статуса сведущих лиц, не являющихся государственными судебными экспертами, поможет следствию и суду более эффективно определяться с субъектами, назначаемыми судебными экспертами, избежав ошибок поручения экспертизы ненадлежащим лицам.

Голикова В. В.
к. ю. н., доцент,
Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
доцент кафедры судебных экспертиз

ПРОБЛЕМЫ ПРОИЗВОДСТВА СУДЕБНОЙ НАЛОГОВОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ЧАСТНЫМИ ЭКСПЕРТАМИ

Судебная налоговая экспертиза — это исследование первичных учетных документов, используемых при определении элементов налогообложения, регистров учета и отчетности, основанное на использовании специальных знаний в области бухгалтерского учета и налогового законодательства и направленное на установление правильности исчисления и полноты уплаты налогов, сборов и страховых взносов, а также выявление нарушений от требований налогового законодательства.

Судебные налоговые экспертизы могут производиться экспертами государственных и негосударственных экспертных учреждений, сотрудниками неэкспертных организаций, частными экспертами либо иными экспертами, обладающими специальными знаниями в области бухгалтерского учета и налогового законодательства. Как указано в постановлении от 21 декабря 2010 г. № 28¹⁰⁷, к иным экспертам из числа лиц, обладающих специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лица, не работающие в судебно-экспертных учреждениях.

Под негосударственными судебно-экспертными учреждениями в свою очередь следует понимать некоммерческие организации (некоммерческие партнерства, частные учреждения или автономные некоммерческие организации), созданные в соответствии с ГК РФ и Федеральным законом «О некоммерческих организациях» и осуществляющие судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами¹⁰⁸.

На сегодняшний день все процессуальные кодексы указывают только одно основание (требование) для назначения лица судебным экспертом — наличие специальных знаний (ст. 57 УПК РФ, ст. 85 ГПК РФ, ст. 55 АПК РФ).

Вместе с тем процессуальные кодексы требуют, чтобы в заключении судебный эксперт сообщал о своем образовании, специальности, стаже работы (при этом надо иметь в виду, что необходимо указывать стаж работы по экспертной специальности, а не какой-либо другой стаж; так, в некоторых заключениях эксперта, например, указывается стаж работы на должности главного бухгалтера, но не в области производства судебных налоговых экспертиз), о наличии ученой степени и (или) ученого звания (ст. 204 УПК РФ, ст. 86 АПК РФ). Требование о наличии высшего образования для государственных судебных экспертов содержится в Федеральном законе от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Эти данные помогают суду или следователю в решении вопроса о компетентности эксперта.

На сегодняшний день тенденцию развития приобретает высшее судебно-экспертное образование. Раньше подготовка подобных специалистов осуществлялась в рамках получения на базе первого высшего экономического образования второго высшего образования по специальности 35.06.00 «Судебная экспертиза». Принимались лица с высшим и неоконченным высшим образованием, имеющие специальности «Финансы и кредит», «Бухгалтерский учет», «Анализ и аудит», «Налоги и налогообложение» и т. д. Выпускникам высших образовательных учреждений по этой специальности присваивалась квалификация «Судебный эксперт» специализации «Судебно-экономические экспертизы». В рамках указанной специальности изучению подлежали основополагающие дисциплины права (уголовно-процессуальное, гражданско-процессуальное, налоговое, финансовое, арбитражно-процессуальное) и теория судебной экспертизы. Знания в области общей теории судебной экспертизы дополнялись экономическими знаниями, полученными на базе первого высшего экономического образования. Освоение указанных дисциплин давало лицу по окончании обучения и получении соответствующего диплома возможность для производства судебных экономических экспертиз, в частности для производства судебной налоговой экспертизы.

В настоящее время в соответствии с законодательством РФ (Федеральный закон от 22 августа 1996 г. № 125-ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», ред. от 2 февраля 2011 г. № 2-ФЗ) стала реализоваться уровневая система подготовки в рамках высшего профессионального образования по следующим уровням: бакалавриат, подготовка специалиста (специалитет), магистратура. Указанный закон тем самым запретил подготовку специалистов, нацеленную на получение второго высшего образования. С 17 января 2011 года вступил в действие образовательный стандарт по направлению подготовки специалистов в области судебной экспертизы, включающий пять специализаций по подготовке судебных экспертов по разным экспертным специальностям, в перечень которых входит специализация «Экономические экспертизы».

Подготовка подобных специалистов осуществляется в Институте судебных экспертиз МГЮА имени О. Е. Кутафина в рамках получения первого высшего образования по специальности «Судебная экспертиза» специализации «Судебные экономические экспертизы». Выпускники указанной специальности по окончании обучения и получении соответствующего диплома могут применять и использовать полученные ими экспертные знания при производстве судебных экономических экспертиз, в частности при производстве судебной налоговой экспертизы.

Можно заключить, что для того, чтобы быть компетентным в производстве судебной налоговой экспертизы, необходимо иметь именно судебно-экспертное экономическое образование, так как именно в процессе обучения по экспертной специальности студент изучает целый комплекс экономических, юридических и экспертных дисциплин, в отличие от специальностей, например, юридических или экономических, где изучению подлежат только дисциплины правового или экономического цикла.

Думается, что сегодня эксперт судебной налоговой экспертизы должен иметь именно судебно-экспертное экономическое образование, что является непременным условием высокого уровня для производства судебной налоговой экспертизы. Судебно-экспертное экономическое образование нацелено на подготовку экспертов в области судебной финансово-экономической, судебной бухгалтерской и судебной налоговой экспертизы. А экономические специальности нацелены на подготовку специалистов в области экономики (бухгалтеров, аудиторов, банковских работников, менеджеров и т. д.). Нельзя не согласиться с Е. Р. Россинской, которая отметила, что экономисты, имеющие базовое образование и привлекаемые на работу в судебно-экспертные учреждения, не знают основ материального и процессуального права, криминалистики и судебной экспертологии. Обычно они являются специалистами в очень узких областях и полученные в вузах знания используют только на 20–30%. В свою очередь юристы, которые все еще переквалифицируются в судебных экспертов, сталкиваются с еще большими трудностями, поскольку не имеют базовых знаний для работы со все усложняющейся экспертной техникой.

Эксперты, имеющие образование по различным направлениям экономической и юридической специальности, проводят судебные бухгалтерские, судебные финансово-экономические, судебные налоговые экспертизы и другие роды экономических экспертиз. А для приобретения экспертных знаний лица, имеющие только экономическое или юридическое образование, чтобы быть компетентными в своей области, проходят различные индивидуальные и групповые стажировки, курсы повышения квалификации.

При этом необходимо отметить, что качество подготовки судебных экспертов путем индивидуальных и групповых стажировок и курсов не может сравниться с образованием, получаемым в высшем учебном заведении. Уникальность выпускаемых специалистов, как отмечает Е. Р. Россинская¹⁰⁹, определяется не только комплексом дисциплин, изучаемых в рамках учебной программы и дополнительной экспертной специализации, но и тем, что по завершении обучения выпускник получает диплом государственного образца и аккредитацию по экспертным специальностям. Учебный план со специализацией «Судебно-экономическая экспертиза» предполагает подготовку высококвалифицированных специалистов для работы в государственных и негосударственных экспертных учреждениях. Подготовка экспертов по экономическим специальностям производится по родам и видам экспертиз, поэтому студенты могут овладеть знаниями и навыками, необходимыми для производства экономических экспертиз нескольких видов и родов. Выпускник по окончании вуза нацелен на проведение судебной бухгалтерской экспертизы, судебной налоговой экспертизы, судебной финансово-экономической экспертизы и других родов (видов) экономических экспертиз.

Указанные роды экспертиз (судебная бухгалтерская, судебная финансово-экономическая, судебная налоговая) как учебные дисциплины являются основополагающими в учебном плане Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) по подготовке экспертов со специализацией «Судебные экономические экспертизы». В процессе изучения, например, дисциплины «Судебная налоговая экспертиза» студент получает знания относительно предмета судебной налоговой экспертизы, ее объектов, задач, особенностей назначения и производства, что способствует формированию у него знаний о фундаментальных теоретических основах классификации судебных экономических экспертиз, о возможностях различных родов судебных экономических экспертиз, об их предмете, объектах, о решаемых задачах, об особенностях назначения и производства комплексных судебных экономических экспертиз и т. д. Изучению данной дисциплины предшествует освоение теоретических дисциплин «Теория судебной экспертизы», «Бухгалтерский учет и бухгалтерская (финансовая) отчетность», «Налоги и налогообложение», «Налоговый учет», «Уголовный процесс», «Криминалистика» и т. д.

Необходимость производства экспертиз экономического класса вызвана прежде всего ростом числа преступлений в сфере экономической деятельности, в том числе налоговых. Основная масса судебных экономических экспертиз выполняется пока лицами, не имеющими соответствующей судебно-экспертной подготовки (аудиторами, бухгалтерами и юристами). При этом качество экспертных заключений весьма низкое, в них присутствуют ошибки и неточности. Зачастую суды вообще отказываются рассматривать эти заключения как доказательства.

Нельзя не согласиться с Е. Р. Россинской, которая отметила, что специалист судебной экспертизы, помимо знаний в экономической науке, должен обладать специфическими знаниями в области исследования вещественных доказательств, владеть сертифицированными и утвержденными методиками экспертного исследования и, кроме того, иметь глубокие юридические познания¹¹⁰.

На сегодняшний день судебные налоговые экспертизы в основном назначаются в государственные судебно-экспертные учреждения и экспертные подразделения Следственного комитета РФ. Эксперты, реализуя свои знания, навыки и умения в области налогообложения, проводят судебные налоговые экспертизы по постановлениям следователей и судов. Также производство данного рода экспертизы может выполняться и иными экспертами из числа лиц, обладающих необходимыми специальными знаниями в области бухгалтерского учета и налогового законодательства. Экспертиза может быть поручена как конкретному эксперту или экспертам, так и судебно-экспертному учреждению. Так, Е. Р. Россинской и Е. И. Галяшиной подчеркнуто, что в последнее время объем экспертиз, поручаемых негосударственным экспертам, увеличивается, причем при рассмотрении не только гражданских, но и уголовных дел, хотя традиционно следователи и дознаватели отдавали предпочтение государственным экспертам. Уровень негосударственных судебно-экспертных учреждений разный, но во многих из них работают высококвалифицированные эксперты, как правило, имеющие высшее специальное образование или свидетельства на право производства экспертиз¹¹¹.

С. Б. Россинский, высказывая свою точку зрения относительно проведения экспертизы в негосударственном экспертном учреждении, также подчеркивает, что если сотрудники государственных судебно-экспертных учреждений допускаются к производству экспертиз лишь после прохождения ими ведомственной аттестации и получения соответствующего свидетельства, то для негосударственных судебных экспертов подобных требований не существует. Таким образом, правоприменителю зачастую приходится в каждом конкретном случае устанавливать компетенцию экспертов по представленным ими различным дипломам, аттестатам, свидетельствам и тому подобным документам, при том, что многие субъекты правоприменения слабо разбираются в их содержании и значимости¹¹².

В заключении необходимо подчеркнуть, что назначение и производство судебной налоговой экспертизы при рассмотрении отдельных категорий дел, в условиях постоянного изменения и дополнения действующего налогового законодательства и законодательства в области бухгалтерского учета, приобретает особый интерес, как и дальнейшее совершенствование теории судебной налоговой экспертизы, и обобщение практики ее проведения в негосударственных экспертных учреждениях и частными экспертами.

Горбенко Т. В.
Крымский филиал Краснодарского
университета МВД России

ДИСТАНЦИОННОЕ ПРОВЕДЕНИЕ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ: ТЕХНИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

О темпах научно-технического прогресса в мире и его роли на развитие современных общественных отношений спорить не приходится. Достижения современных научно-технических средств, сегодня, представляют собой кладезь возможностей для современного человека, вовлеченного в общественные и глобальные процессы.

При всех положительных чертах, проявляющимся в большинстве своем, имеют место и негативные тенденции, выражающиеся в видоизменении преступности. Действительно, сегодня сложно поставить на одну скамью преступность, «бушевавшую» несколько десятилетий назад, и преступность, с которой мы сталкиваемся в наши дни. Различия, в основном, состоят в используемых способах, средствах и методах, сложность раскрытия которым, в последнее время, придают многочисленные возможности современной техники. Современные реалии придали преступности сложный, многогранный, а не редко и латентный характер. К сожалению, такая преступность никаким образом не ограничена, поскольку попросту еще не существует тех законодательных норм, в соответствии с которыми она была бы признана таковой.

В этой связи, для сотрудников, осуществляющих расследование уголовных дел (следователи, дознаватели) и привлеченных для этих целей сотрудников (оперуполномоченные уголовного розыска, сотрудники экспертно-криминалистических подразделений и др.) возможности технических средств играют огромное значение, хотя, к сожалению, в настоящее время слабо используются в профессиональной деятельности. Учитывая сказанное, усматривается необходимость постоянной разработки, внедрения, проверки и использования в правоохранительной деятельности технико-криминалистических приемов, методов и средств, не дожидаясь появления нового вида преступления¹¹³.

Поскольку раскрытие и расследование любого вида преступлений не обособленно, а основывается на доказательственной и криминалистически значимой информации, полученной в ходе проведения следственных и иных процессуальных действий, то качество и результативность последних трудно переоценить. Современные реалии диктуют необходимость трансформации последних в техническое русло. Обоснование приведенного тезиса исходит из возможностей технического оснащения следственных действий (полная фиксация полученной информации, возможность обращения к записям следственных действий для их повторного анализа, возможность удаленного проведения следственных действий с участием всех необходимых субъектов, сокращение сроков организации и проведения следственного действия, длительное хранение записей следственных действий и пр.).

Традиционная практика расследования, несомненно, подкреплена возможностями техно-криминалистических средств, однако их количество из арсенала существующих настолько невелико, что их возможностей зачастую недостаточно для эффективного расследования, а возможности некоторых и вовсе не оправдывают себя как технические средства, призванные упростить и обеспечить расследование. Причиной сказанного служит недостаточное правовое урегулирование данного вопроса в отечественном законодательстве и, как представляется, пассивность органов расследования и иных вовлеченных субъектов к пополнению арсенала технических средств, призванных служить достижению целей и задач расследования, а вместе с тем и нежелание проходить соответствующую подготовку по их внедрению и эксплуатации.

Ввиду изложенного, необходимым является реформирование отечественного законодательства в рассматриваемой сфере. Одновременно с этим, первостепенным, по нашему мнению, представляется сосредоточение внимания на развитии криминалистических аспектов деятельности по использованию современных технических средств в ходе дистанционного проведения следственных действий. Поскольку научно-технический прогресс оказывает непосредственное влияние на ускорение темпов развития криминалистической науки¹¹⁴, актуальной является разработка криминалистических рекомендаций по эффективному использованию инновационных достижений науки и техники в ходе предварительного расследования. К таковым, по мнению автора относятся следующие: определение видов технических средств, использование которых возможно в ходе раскрытия и расследования преступлений; анализ возможностей и определение специфических особенностей используемых технических средств (цели и задачи применения, условия применения, технические характеристики, возможность использования для иных целей и пр.); особенности процессуального закрепления, полученной информации.

Определение видов технических средств, использование которых возможно в ходе раскрытия и расследования преступлений является достаточно дискуссионным вопросом. Обращаясь к научной литературе, следует отметить большое количество работ, авторы которых выделяют самые разнообразные классификационные критерии и виды технических средств.

Профессор Е. П. Ищенко выделяет три группы технико-криминалистических средств. К первой группе автор относит те криминалистические средства, создание и использование которых обусловлено криминалистической практикой (различные следокопировальные пленки; йодные трубки; магнитные кисти; фотороботы; пулеуловители; современные наборы для дактилоскопирования, работы с микрообъектами, экспресс-анализа сильнодействующих, наркотических веществ; экспертный чемодан; набор для работы с микрообъектами; передвижные криминалистические лаборатории для работы на месте происшествия и производства предварительного исследования обнаруженных там следов и вещественных доказательств и др.)¹¹⁵.
Ко второй группе криминалистических средств Е. П. Ищенко причисляет те, которые для решения криминалистических задач, как правило, заимствованы из других областей науки и техники, однако, приспособлены для нужд криминалистики (микроскопы; металлоискатели; электрофонари со специальными насадками; специализированные фотоаппараты и др.). Третью группу представляют технические средства, заимствованные из других областей науки и техники (чаще всего, носят общий характер) и используемые в первоначальном, заложенном разработчиком, виде без возможности изменения (видео- и фотоаппаратура общего назначения; силиконовые пасты; звукозаписывающие средства; проекционные устройства; персональные компьютеры и т. д.).

Подход Е. П. Ищенко позволяет говорить о многообразии технико-криминалистических средств, которые могут служить целям и задачам расследования, однако тот факт, что большинство перечисленных технико-криминалистических средств приспособлены из других сфер их применения — о недостаточной криминалистической направленности, неэффективности или неприменении некоторых в целях расследования. Согласно авторской позиции, представляется возможным причисление к приведенным видам средств, которые к криминалистике не имеют никакого отношения и поэтому не могут быть адаптированы к задачам криминалистики (например, громкоговорители). Однако, это не представляет собой существенной проблемы, но требует некоторого уточнения.

Профессор А. Ф. Волынский провозглашает использование научно-технических средств при расследовании уголовных дел, называя в их числе средства аудио- либо видеофиксации производства следственных действий¹¹⁶. Полагаем, позиция А. Ф. Волынского вполне обоснована, что исходит из недостаточного, а иногда и полного отказа от применения метода киносъемки в ходе проведения следственных действий.

Интересной и заслуживающей внимания представляется позиция С. В. Пахомова, А. В. Гусева, М. Н. Андрющенко в вопросе применения современных технологий при проведении следственных действий (в частности, осмотра места происшествия). Подход названных авторов существенно отличен от подходов авторов, исследующих смежную тематику, затрагивает вопросы использования современных научно-технических средств (геодезические спутниковые системы; аэросъемка, осуществляемая с беспилотного радиоуправляемого летательного аппарата (мультикоптера)) с детальным описанием возможностей, условий и результатов их применения. Обоснованная мысль о применении названных технических средств определяет иной вектор работы правоохранителей, несколько отличный от традиционного¹¹⁷. По нашему мнению, исследование С. В. Пахомова, А. В. Гусева, М. Н. Андрющенко представляется актуальным и своевременным, поскольку наиболее полно соответствует целям расследования, его современным нуждам и условиям, а конкретизация информации, отражение которой необходимо в протоколах следственных действий, придает исследованию рекомендательный и практический характер.

Отдельного внимания заслуживают работы А. В. Гусева, предусматривающие возможности использования современных технических средств в сложных условиях (в условиях гидросферы, в подводной среде)¹¹⁸.

Заслуживающей внимания представляется и позиция А. Л. Осипенко. Несмотря на то, что автором анализируются вопросы использования информационно-аналитических технологий в оперативно-розыскной деятельности, полагаем, они могут быть использованы и в криминалистике. Согласно авторской позиции аналитический инструментарий гарантирует получение значимой информации «за счет применения специфических методов, что обусловлено рядом факторов, среди которых цифровизация общественных процессов; перевод практически всей информации в цифровую форму; интенсивное развитие технологий обработки цифровой информации; внедрение технологий искусственного интеллекта; значительное снижение стоимости хранения оцифрованной информации; существенное расширение спектра источников оперативно значимой информации; образование уникальной среды — киберпространства, в котором концентрируются большие объемы оперативно значимой информации; трансформация современной преступности, вызывающая необходимость перехода к упреждающим моделям организации оперативно-розыскной деятельности»¹¹⁹.

Перечисленные факторы соотносимы с задачами криминалистики в вопросах раскрытия и расследования преступлений. В этой связи, к технико-криминалистическим средствам вполне обоснованно могут быть причислены технические средства, описанные автором: «многочисленные мобильные устройства и средства сотовой связи; системы геопозиционирования; системы видеонаблюдения и фиксации; нательные датчики и вживляемые чипы; устройства виртуальной и дополненной реальности; беспилотные летательные аппараты и автомобили; иные устройства с цифровым интерфейсом». Названные технические средства, хотя и анализируемые в аспекте оперативно-розыскной деятельности, призваны обеспечить результативность раскрытия и расследования преступлений, что частично возлагается и на возможности криминалистики.

Более того, А. Л. Осипенко предусматривает возможность дистанционного обследования сетевых компьютерных систем в рамках оперативно-розыскной деятельности, которая, как известно, представляет собой сложную деятельность, отличающуюся особым порядком правового регулирования и особым делопроизводством¹²⁰. Отсюда возникает вопрос: «Почему бы не предусмотреть возможность дистанционного проведения следственных действий в рамках уголовно-процессуального права, обеспеченным положениями криминалистики, когда это не несет в себе секретного характера?». Ответ на данный вопрос кроется в глубоком теоретическом анализе норм отечественного законодательства, научной литературы по исследуемой теме и практической реализации отдельных положений науки и техники в правоохранительной деятельности.

Г. П. Шамаев в своих работах предусматривает возможность активного использования беспилотных летательных аппаратов для аэросъемки, оснащенных камерами видеонаблюдения, а в некоторых случаях и тепловизорами. По его мнению, использование названных технических средств необходимо для решения, как минимум, шести задач, направленных на получение дополнительной информации¹²¹. Авторская позиция позволяет говорить о возможности использования беспилотных летательных аппаратов при раскрытии и расследовании отдельных видов преступлений. Однако, обозначенный аспект, по нашему мнению, представляет собой отдельный пласт для исследований ввиду многозадачности и многоаспектности такой деятельности.

Проецируя возможности современных технических средств на решение задач расследования, следует говорить о том, что технические средства должны максимально соответствовать тем требованиям и условиям, в которых осуществляется расследование, а значит в полной мере регулироваться и соотноситься с действующим законодательством, быть апробированными на практике и иметь возможность совершенствования путем адаптирования к постоянно изменяющимся условиям и обстоятельствам расследования. В этих целях, первоочередным, по нашему мнению, является расширение арсенала технических средств, используемых криминалистическими подразделениями, современной техникой, способной не только обеспечить расследование уголовных дел осуществлением необходимых действий, но и повысить его результативность.

Порядок фиксации и закрепления полученной информации в рамках дистанционного проведения следственных действий посредством технических средств позволяет выделить следующие особенности (в протоколе следственного действия должны быть отражены все используемые технические средства; необходимо отражение в протоколе следственного действия точек (с указанием координат) установки соответствующих технических средств; необходимо указывать всех лиц, привлекаемых к проведению следственного действия, в протоколе следственного действия как дополнительных участников его проведения; к протоколу следственного действия должны быть обязательно приложены все материалы (фотоснимки, видеозапись и пр.).

Подводя итог изложенному, отметим, что, рассматривая технический аспект дистанционного проведения