М. В. Михайлова, И. А. Пибаев, С. В. Симонова

Конституционное право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.4(470+571)(075.8)

ББК 67.400(2Рос)я73

М69

Авторы:
Михайлова М. В., кандидат философских наук, доцент кафедры гуманитарных и социальных наук Кировского государственного медицинского университета – введение, гл. 1–3, гл. 4 (§ 1, 2; § 3, 3.2 (с. 227–234), § 5), гл. 5 (с. 311–328), гл. 12 (с. 448–457 (совместно с И. А. Пибаевым));
Пибаев И. А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры государственно-правовых дисциплин Волго-Вятского института (филиала) Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) – гл. 2 (§ 1 (с. 21–28 (совместно с М. В. Михайловой))), гл.3 (§ 1, 1.2 (с. 72–80)), гл. 5–13;
Симонова С. В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры социального и семейного законодательства Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова, эксперт Аппарата Уполномоченного по правам человека в Ярославской области – гл. 3 (с. 91–99, § 3, 4), гл. 4 (§ 3 (с. 171–227, 234–263), § 4 (с. 263–267)), гл. 13 (§ 3).

Рецензенты:
Нарутто С. В., доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА);
Бабуркин С. А., доктор политических наук, профессор, Уполномоченный по правам человека в Ярославской области;
Благодир А. Л., доктор юридических наук, профессор кафедры трудового права и права социального обеспечения Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Настоящее учебное пособие содержит системный анализ основных проблем отрасли и науки конституционного права через призму практики Конституционного Суда РФ. Обобщение решений Конституционного Суда РФ осуществлено в соответствии с разделами учебной дисциплины конституционного права, что способствует более глубокому уяснению учебного материала с позиции не только теории, но и механизма применения и официального толкования изучаемых конституционно-правовых норм.

Анализ решений Конституционного Суда РФ осуществляется комплексно и направлен на формирование у обучающихся представлений о субъектах обращения по каждому делу, позициях заявителей, Суда и отдельных судей, а также об изменениях в правовом регулировании после вынесенных Судом решений. При подготовке пособия учитывались оказавшие значительное влияние на развитие отдельных институтов конституционного права решения Конституционного Суда РФ с 1991 по 2019 гг.

Материалы законодательства и правоприменительной практики приводятся по состоянию на 1 июля 2019 г.

Учебное пособие адресовано студентам, обучающимся по направлению подготовки «Юриспруденция» (уровни бакалавриата и магистратуры), по специальности «Правовое обеспечение национальной безопасности» (уровень специалитета), преподавателям юридических вузов, ученым и практикам.

УДК 342.4(470+571)(075.8)

ББК 67.400(2Рос)я73

© Михайлова М. В., Пибаев И. А., Симонова С. В., 2020

© ООО «Проспект», 2020

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее учебное пособие подготовлено в соответствии с требованиями ФГОС ВО по направлениям подготовки «Юриспруденция» (уровень бакалавриата, уровень магистратуры), по специальности «Правовое обеспечение национальной безопасности» (уровень специалитета) и предназначено для самостоятельной внеаудиторной работы студентов по учебным дисциплинам государственно-правового профиля.

Целью учебного пособия является оказание помощи студентам в анализе основных проблем отрасли и науки конституционного права сквозь призму решений Конституционного Суда РФ. Такой подход позволит студентам освоить не только теорию, но и механизм применения и официального толкования конституционно-правовых норм.

Структура учебного пособия соответствует классическому изложению проблем учебной дисциплины сквозь призму правовых позиций Конституционного Суда РФ: субъект обращения, позиция заявителя, позиция Суда, итоговое решение Суда, особые мнения судей (если есть), изменение законодательства после принятого Судом решения.

Освоить учебный материал и повысить качество самостоятельной работы обучающимся помогут вопросы и задания для самоконтроля, сформулированные по каждой проблеме. Студенты получат возможность добыть знания, работая с определенным образом подобранными судебными решениями, с аналогичными правовыми позициями Суда, изложенными ранее, изучить практику Европейского Суда по правам человека по данной проблеме и найти аналогичные примеры из опыта зарубежных стран. Проработав вопросы и задания для самоконтроля, студенты смогут составить целостную картину по проблемам конституционного права, посмотреть, каким образом учитываются решения Конституционного Суда РФ в правоприменительной практике.

Использование в учебном процессе настоящего учебного пособия поможет сформировать у студентов компетенции, предусмотренные образовательными стандартами.

Глава 1.
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ПРАВА

О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЬИ 418 УПК РСФСР

Определение Конституционного Суда РФ от 7 октября 1997 г. № 88-О «О разъяснении постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 года по делу “О проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края”» // СЗ РФ. 1997. № 42. Ст. 4900.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Юрий Ильич Скуратов — Генеральный прокурор Российской Федерации (24 октября 1995 г. — 19 апреля 2000 г.)

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

В ходатайстве заявитель просит об официальном разъяснении постановления Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.

Данным постановлением признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 120 и 123 (часть 3), положения части первой статьи 418 УПК РСФСР, наделяющие судью полномочиями возбуждать уголовное дело по подготовленным в протокольной форме материалам о преступлении или отказывать в его возбуждении, и части второй этой же статьи, обязывающие судью излагать в постановлении о возбуждении уголовного дела формулировку обвинения.

В ходатайстве заявитель указывает на отсутствие единообразной практики исполнения решения Конституционного Суда Российской Федерации судами общей юрисдикции. Некоторые из них, следуя постановлению Конституционного Суда Российской Федерации, принимают к своему рассмотрению уголовные дела, подготовленные органами дознания в протокольной форме, не вынося при этом решения о возбуждении уголовного дела и не формулируя обвинение. Другие отказываются рассматривать поступившие в суд материалы протокольного производства и требуют от органов дознания, составивших протокол, возбуждения уголовного дела и производства по нему предварительного расследования.

Именно такое требование содержится в постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации, принятом 26 февраля 1997 года по уголовному делу в отношении С. В. Яковлева.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации указал, что в связи с признанием неконституционными отдельных положений частей первой и второй статьи 418 УПК РСФСР органы дознания и прокуроры по всем делам о преступлениях, перечисленных в статье 414 УПК РСФСР, должны, не применяя правила главы 34 УПК РСФСР, регламентирующие протокольную форму досудебной подготовки материалов о преступлении, выносить решение о возбуждении уголовного дела и проводить по ним расследование.

По мнению заявителя, выводы, сделанные Верховным Судом Российской Федерации из постановления Конституционного Суда Российской Федерации, не соответствуют его содержанию и смыслу и препятствуют применению норм главы 34 УПК РСФСР в целом.

В связи с этим заявитель просит разъяснить:

1) действительно ли решение Конституционного Суда Российской Федерации предполагает упразднение института досудебной подготовки в протокольной форме материалов о преступлении;

2) создает ли оно пробелы в правовом регулировании, и какие нормы процессуального закона подлежат в связи с этим применению в порядке процессуальной аналогии.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

В запросе Каратузского районного суда Красноярского края о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР оспаривались лишь те положения указанной статьи, которые определяют полномочия судьи по возбуждению уголовного дела и формулированию обвинения. Соответственно, только эти положения закона и были признаны Конституционным Судом Российской Федерации неконституционными и утратившими силу. Другие положения статьи 418 и остальные нормы главы 34 УПК РСФСР, регламентирующие проведение в протокольной форме досудебной подготовки материалов о преступлениях, перечисленных в статье 414 УПК РСФСР, не были предметом рассмотрения, не подвергались оценке с точки зрения их конституционности и не были признаны неконституционными.

Исходя из этого постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 года не может рассматриваться в качестве правового акта, признающего недействующими положения главы 34 УПК РСФСР в целом.

Иное истолкование данного постановления не соответствует его содержанию, связывает с решением Конституционного Суда Российской Федерации не вытекающие из него правовые последствия и приводит фактически к упразднению уголовно- процессуального института досудебной подготовки материалов в протокольной форме, необоснованно ограничивая полномочия, предоставляемые законом органам дознания и прокуратуры по применению этой процедуры.

Признавать же неконституционными и потому утратившими силу действующие положения главы 34 УПК РСФСР, как следует из статьи 125 Конституции Российской Федерации, никакой другой судебный орган, кроме Конституционного Суда Российской Федерации, не компетентен. Поэтому суды общей юрисдикции не вправе ни изменять установленную законом систему процедур судопроизводства, ни формулировать общие предписания нормативного характера о неприменении закона, который не отменен и не признан неконституционным, ни давать собственное официальное толкование постановлений Конституционного Суда, обязательное для других правоприменительных органов.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации

Разъяснил, что признание постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 г. не соответствующими Конституции Российской Федерации отдельных положений частей первой и второй статьи 418 УПК РСФСР, определяющих полномочия судьи по возбуждению уголовного дела и формулированию обвинения против конкретного лица, не может служить основанием для признания недействующими и для отказа от применения других положений главы 34 УПК РСФСР, регламентирующих досудебную подготовку материалов о преступлении в протокольной форме и их рассмотрение судом.

«Правовые позиции, содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Конституционного Суда Российской Федерации в резолютивной части его решений, обязательны для всех государственных органов и должностных лиц».

Изменения в законодательстве после принятого Конституционным Судом РФ решения

Положения части первой статьи 418 УПК РСФСР (Возбуждение дела в суде), наделяющие судью полномочиями возбуждать уголовное дело по подготовленным в протокольной форме материалам о преступлении или отказывать в его возбуждении, а также часть вторая этой же статьи, предусматривающая обязанность судьи изложить в постановлении о возбуждении уголовного дела формулировку обвинения, признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 8 ноября 1996 г. № 19-П. В соответствии с частью 3 статьи 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 27 октября 1960 г. в ред. от 29 декабря 2001 г.) утратил силу. Федеральным законом от 18 декабря 2001 г. № 177-ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» принят Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Проанализируйте постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 г. № 19-П «По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края» и ответьте на вопросы:

а) какие положения статьи 418 УПК РСФСР стали предметом рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации?

б) что означает принцип состязательности в уголовном судопроизводстве?

в) может ли суд в качестве органа правосудия возбуждать уголовное дело и формулировать по нему обвинение? как это согласуется с объективностью и беспристрастностью суда?

2. Аргументируя свою правовую позицию, Конституционный Суд Российской Федерации ссылается на пункт 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах (принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН). Почему?

3. Каковы аргументы сторонников рассмотрения правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации в качестве источников конституционного права?

4. Прочитайте статью Н. В. Азаренок «Вправе ли суд по собственной инициативе возбуждать уголовное дело?» (Журнал российского права. 2011. № 2. С. 97–103). Назовите ее основные идеи.

ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА РЕШЕНИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ ВКЛЮЧАЕТ ИХ ОБЯЗАТЕЛЬНОСТЬ НА ВСЕЙ ТЕРРИТОРИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Определение Конституционного Суда РФ от 15 мая 2001 г. № 98-О «По жалобе гражданина Ревазова Бориса Анатольевича на нарушение его конституционных прав статьями 1 и 2 Закона Республики Северная Осетия — Алания “О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания”» // Электронная библиотека юриста «Судебная система Российской Федерации» (sudbiblioteka.ru)

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Граждане Российской Федерации

Ревазов Борис Анатольевич

1. Решение Верховного Суда Республики Северная Осетия — Алания от 11 апреля 2000 г.: отказал в удовлетворении жалоб о признании незаконными указов Президента Республики Северная Осетия — Алания о назначении глав администраций местного самоуправления и назначении даты выборов глав муниципальных образований города Владикавказа и ряда районов Республики Северная Осетия — Алания и о нарушении в связи с этим конституционных прав избирать и быть избранными в органы местного самоуправления.

2. Кассационные жалобы граждан, кассационный протест прокуратуры Республики Северная Осетия – Алания. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 31 августа 2000 г.: отменено решение Верховного суда Республики Северная Осетия — Алания, признаны недействительными обжалованные указы Президента Республики Северная Осетия — Алания, а дело в части назначения даты выборов глав муниципальных образований направлено на новое рассмотрение в тот же суд.

3. Повторное рассмотрение дела. Решение Верховного Суда Республики Северная Осетия — Алания от 28 декабря 2000 г.: вновь отказано гражданам Б. А. Ревазову, М. И. Баранову и другим в назначении даты выборов глав муниципальных образований, а также в удовлетворении дополнительно заявленных требований, касающихся формирования органов местного самоуправления.

4. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 19 апреля 2001 г. дело гражданина Ревазова Б. А. направлено на новое рассмотрение в Верховный Суд Республики Северная Осетия — Алания

Баранов Михаил Иосифович

В связи с назначением выборов в органы местного самоуправления в Республике Северная Осетия — Алания выдвинул себя кандидатом на должность главы муниципального образования (мэра) города Владикавказа, обратился в избирательную комиссию города Владикавказа за разрешением на сбор подписей избирателей в поддержку своей кандидатуры, в чем ему было отказано. Председатель Центральной избирательной комиссии Республики Северная Осетия — Алания, куда М. И. Баранов обжаловал отказ городской избирательной комиссии, 6 апреля 1999 г. официально уведомил заявителя о том, что его жалоба признана необоснованной, так как в соответствии с пунктом 2 статьи 18 Закона Республики Северная Осетия — Алания от 16 ноября 1998 г. «О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания» должность мэра города Владикавказа не является выборной

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

В своей жалобе Б. А. Ревазов оспаривает конституционность положений Закона Республики Северная Осетия — Алания «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Северная Осетия — Алания “О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания”».

Заявитель утверждает, что положения статьи 1, согласно которой глава муниципального образования города Владикавказа, района Республики Северная Осетия — Алания, избирается на должность (освобождается от должности) представительным органом местного самоуправления из своего состава по предложению (представлению) Президента Республики Северная Осетия — Алания, и статьи 2, согласно которой в переходный период в порядке, установленном статьей 1, главой муниципального образования может быть избран депутат представительного органа местного самоуправления либо депутат Парламента Республики Северная Осетия — Алания, избранный на территории соответствующего муниципального образования, противоречат статьям 3 (часть 3), 12, 130 (часть 1), 132 (часть 1) и 133 Конституции Российской Федерации и Федеральному закону «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», поскольку ограничивают право граждан самостоятельно решать вопросы местного значения, определять способ формирования органов местного самоуправления, избирать главу муниципального образования населением непосредственно либо через представительный орган местного самоуправления из его состава.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Согласно Конституции Российской Федерации, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам, принятым по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (часть 5 статьи 76). Между тем Закон Республики Северная Осетия — Алания «О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания» в новой редакции хотя и не уполномочивает более Президента Республики Северная Осетия — Алания назначать глав муниципальных образований, однако предоставляет ему исключительное право вносить предложения по их избранию на должность и представления по освобождению от должности (пункт 2 статьи 18). Тем самым вопреки Федеральному закону «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» он лишает представительный орган местного самоуправления права самостоятельно решать один из вопросов местного значения.

Таким образом, оспариваемые гражданином Б. А. Ревазовым нормы ограничивают конституционные права местного самоуправления, прежде всего — право свободно избирать главу муниципального образования, и в силу этого противоречат Конституции Российской Федерации.

При проведении выборов в органы местного самоуправления (а следовательно, и при выборах главы муниципального образования) во всех случаях, когда законы субъекта Российской Федерации не содержат необходимого регулирования или противоречат федеральному законодательству в этой сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, непосредственному применению подлежит Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».

Решения Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу, а сформулированные в них правовые позиции распространяются на организацию местного самоуправления во всех субъектах Российской Федерации.

При внесении изменений в Закон Республики Северная Осетия — Алания «О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания» участвовавшие в законодательном процессе органы государственной власти Республики Северная Осетия — Алания обязаны были исходить из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированных им в решениях по делам о проверке конституционности актов, определяющих принципы организации и порядок образования органов местного самоуправления. Принятие же оспариваемого Закона является, по существу, попыткой преодолеть силу решений Конституционного Суда Российской Федерации путем повторного принятия неконституционного акта.

Юридическая сила решений Конституционного Суда Российской Федерации включает их обязательность на всей территории Российской Федерации и распространяется не только на акты, являвшиеся предметом его рассмотрения: признание Конституционным Судом Российской Федерации какого-либо положения нормативного акта, в том числе закона субъекта Российской Федерации, не соответствующим Конституции Российской Федерации порождает обязанность отмены в установленном порядке аналогичных и потому не подлежащих применению положений, содержащихся в том числе в законах других субъектов Российской Федерации.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

Вопрос, поставленный в жалобе гражданина Б. А. Ревазова, разрешен Конституционным Судом Российской Федерации в сохраняющих свою силу решениях, а потому данная жалоба не может быть принята к рассмотрению.

Статьи 1 и 2 Закона Республики Северная Осетия — Алания от 16 октября 2000 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Северная Осетия — Алания “О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания”» подлежат отмене в установленном порядке и не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами.

Признание нормативного акта либо отдельных его положений не соответствующими Конституции Российской Федерации является основанием отмены в установленном порядке положений других нормативных актов, воспроизводящих его или содержащих такие же положения, какие были предметом обращения; такие положения не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами (часть 2 статьи 87 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации).

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

В 2001 г. в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» были внесены поправки, которые признали подлежащими отмене не только акты и договоры, признанные неконституционными, но и аналогичные им акты и договоры.

Федеральный конституционный закон от 15 декабря 2001 г. № 4-ФКЗ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации»: часть 4 статьи 79; статьи 80, 87.

Изменения в законодательстве субъектов Российской Федерации:

Закон Республики Коми от 16 июня 1998 г. № 25-РЗ «О местном самоуправлении в Республике Коми» — утратил силу Законом Республики Коми от 4 июля 2006 г. № 46-РЗ «О местном самоуправлении в Республике Коми»;

Закон Республики Коми от 31 октября 1994 г. № 8-РЗ «Об органах исполнительной власти в Республике Коми» — Законом Республики Коми от 9 января 2002 г. № 16-РЗ настоящий закон признан утратившим силу;

Закон Республики Коми от 25 марта 1996 г. № 12-РЗ «О государственной службе Республики Коми» — утратил силу с 1 июня 2008 г. Законом Республики Коми от 4 мая 2008 г. № 48-РЗ;

Закон Республики Северная Осетия — Алания от 25 апреля 2006 г. № 24-РЗ «О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания»;

Закон Удмуртской Республики от 17 апреля 1996 г. № 186–1 «О системе органов государственной власти в Удмуртской Республике» (с изменениями и дополнениями) — утратил силу;

Закон Кабардино-Балкарской Республики от 18 октября 1995 г. № 21-РЗ «О местном самоуправлении в Кабардино-Балкарской Республике» — утратил силу Законом Кабардино-Балкарской Республики от 30 января 2006 г. № 13-РЗ.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Какие правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации не были учтены при принятии Закона Республики Северная Осетия — Алания «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Северная Осетия — Алания “О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания”»?

2. Выпишите из указанных решений Конституционного Суда Российской Федерации правовые позиции:

— Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 11 июня 1999 г. № 105-О «По запросу Главы Республики Коми о проверке конституционности пункта 4 статьи 10 и части 5 статьи 27 Закона Республики Коми “О местном самоуправлении в Республике Коми”»;

— Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 8 октября 1999 г. № 138-О «По жалобе гражданина Баранова Михаила Иосифовича на нарушение его конституционных прав пунктом 2 статьи 18 Закона Республики Северная Осетия — Алания “О местном самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания”».

Законоположения, определяющие порядок замещения должности главы муниципального образования
(как и освобождения его от должности):

— Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24 января 1997 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики от 17 апреля 1996 г. “О системе органов государственной власти в Удмуртской Республике”»;

— Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 1998 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности статей 80, 92, 93 и 94 Конституции Республики Коми и статьи 31 Закона Республики Коми от 31 октября 1994 г. “Об органах исполнительной власти в Республике Коми”»;

— Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 мая 1998 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности части 4 статьи 28 Закона Республики Коми “О государственной службе Республики Коми”»;

— Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 ноября 2000 г. № 236-О «По запросу Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики “О проверке конституционности пункта “е” статьи 81 Конституции Кабардино-Балкарской Республики, статьи 2 и пункта 3 статьи 17 Закона Кабардино-Балкарской Республики “О местном самоуправлении в Кабардино-Балкарской Республике””».

3. Выделите признаки решений Конституционного Суда Российской Федерации, позволяющие определять их как источники конституционного права.

4. На основе изучения учебной и научной литературы представьте собственную позицию: являются ли решения Конституционного Суда Российской Федерации источниками конституционного права Российской Федерации.

5. Составьте сравнительную таблицу определений понятия «источник конституционного права».

6. Составьте иерархию источников конституционного права России.

О ПОНЯТИИ «ПРИНЯТЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН»

Постановление Конституционного Суда РФ от 22 апреля 1996 г. № 10-П «По делу о толковании отдельных положений статьи 107 Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ. 1996. № 18. Ст. 2253.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации

Президент Российской Федерации

Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации

О. О. Миронов Представитель Государственной Думы

Л. А. Иванченко Представитель Государственной Думы

М. А. Митюков Представитель Президента Российской
Федерации

Е. К. Глушко Представитель Президента Российской
Федерации

В. М. Платонов Представитель Совета Федерации

Ю. А. Кравцов Представитель Совета Федерации

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

Заявители просят разъяснить положения статьи 107 Конституции Российской Федерации, связанные с понятием «принятый федеральный закон», с процедурой отклонения федерального закона Президентом Российской Федерации, а также с повторным рассмотрением федерального закона палатами Федерального Собрания в «установленном Конституцией Российской Федерации порядке».

Позиция Государственной Думы состоит в следующем:

именно Государственная Дума направляет Президенту Российской Федерации федеральные законы, принятые ею и не рассмотренные Советом Федерации в четырнадцатидневный срок (при условии, что закон не подлежит обязательному рассмотрению в Совете Федерации);

Государственная Дума направляет Президенту Российской Федерации федеральные законы, принятые ею повторно после отклонения Советом Федерации. Эта позиция отражена в статьях 116 и 122 Регламента Государственной Думы. Государственная Дума ставит также вопрос о том, могут ли случаи возвращения Президентом Российской Федерации принятых федеральных законов без рассмотрения расцениваться как их отклонение, которое требует в соответствии с частью 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации повторного рассмотрения закона Государственной Думой.

Президент Российской Федерации полагает, что понятие «принятый федеральный закон» включает как принятие федерального закона Государственной Думой, так и одобрение его Советом Федерации, а также повторное, после отклонения Советом Федерации, принятие закона Государственной Думой.

Принятые федеральные законы могут направляться Президенту Российской Федерации для подписания и обнародования только Советом Федерации, за исключением случая, предусмотренного частью 5 статьи 105 Конституции Российской Федерации, то есть если при несогласии Государственной Думы с решением Совета Федерации при повторном голосовании за данный закон проголосовало не менее двух третей от общего числа депутатов Государственной Думы.

По мнению Совета Федерации, положение части 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации о том, что отклоненный Президентом Российской Федерации федеральный закон подлежит рассмотрению палатами Федерального Собрания «в установленном Конституцией Российской Федерации порядке», означает, что этот порядок должен быть аналогичен порядку рассмотрения федеральных законов, подлежащих в соответствии со статьей 106 Конституции Российской Федерации обязательному рассмотрению в Совете Федерации, а процедура повторного рассмотрения закона должна соответствовать процедуре, определенной постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1995 г. «По делу о толковании части 4 статьи 105 и статьи 106 Конституции Российской Федерации».

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Под принятым федеральным законом подразумевается прежде всего федеральный закон, принятый Государственной Думой (части 1 и 2 статьи 105, статья 106) и считающийся одобренным Советом Федерации (часть 4 статьи 105) с соблюдением установленных Конституцией Российской Федерации правил и предусмотренных ею процедур. При этом одобрение закона Советом Федерации может быть выражено как в активной форме — путем голосования, так и в пассивной форме: федеральный закон считается одобренным, если в течение четырнадцати дней он не был рассмотрен Советом Федерации.

Конституцией Российской Федерации предусматривается также, что отклоненный Президентом Российской Федерации федеральный закон повторно рассматривается и Государственной Думой, и Советом Федерации (часть 3 статьи 107). При этом «принятым федеральным законом» считается закон, одобренный обеими палатами Федерального Собрания.

Таким образом, в рамках рассматриваемых Конституционным Судом Российской Федерации запросов понятием «принятый федеральный закон» охватываются законы, принятые Государственной Думой и одобренные Советом Федерации в соответствии с частями 1, 2, 3 и 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации, законы, повторно принятые Государственной Думой в предусмотренном частью 5 статьи 105 Конституции Российской Федерации случае, а также законы, одобренные Государственной Думой и Советом Федерации в соответствии с частью 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации.

Таким образом, на процедуру повторного рассмотрения федерального закона палатами Федерального Собрания с целью преодоления вето Президента Российской Федерации не распространяются положения частей 2, 4 и 5 статьи 105, части 2 статьи 107 Конституции Российской Федерации постольку, поскольку в части 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации для этого установлены иные, специальные, правила.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

1. Под «принятым федеральным законом» понимаются:

– законы, принятые Государственной Думой и одобренные Советом Федерации;

– законы, повторно принятые Государственной Думой;

– законы, одобренные Государственной Думой и Советом Федерации.

2. Принятый федеральный закон в течение пяти дней направляется для подписания и обнародования Президенту Российской Федерации Советом Федерации независимо от того, одобрен этот закон данной палатой путем голосования или без рассмотрения. В случае, предусмотренном частью 5 статьи 105 Конституции Российской Федерации, принятый федеральный закон Президенту Российской Федерации направляет Государственная Дума.

3. Отклонение федерального закона Президентом Российской Федерации, предусмотренное частью 3 статьи 107 Конституции Российской Федерации, означает принятое в течение четырнадцати дней с момента получения закона решение Президента Российской Федерации об отказе в его подписании (вето) с указанием мотивов такого отказа.

Не является отклонением федерального закона возвращение Президентом Российской Федерации федерального закона в соответствующую палату Федерального Собрания, возможное только в случае нарушения палатой установленных Конституцией Российской Федерации требований к порядку принятия федеральных законов и предусмотренных ею условий и процедур.

4. В случае отклонения Президентом Российской Федерации федерального закона Государственная Дума и Совет Федерации в установленном Конституцией Российской Федерации порядке вновь рассматривают данный закон. На рассмотрение такого закона распространяются положения о четырнадцатидневном сроке в толковании. Если отклоненный Президентом Российской Федерации федеральный закон не был повторно рассмотрен Советом Федерации, он не может считаться одобренным этой палатой, а вето преодоленным.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Постановление Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 30 января 2002 г. № 33-СФ «О Регламенте Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации». Внесены изменения:

– в главу 12 «Порядок рассмотрения Советом Федерации принятого Государственной Думой федерального закона»;

– в главу 14 «Порядок повторного рассмотрения Советом Федерации федерального закона, отклоненного Президентом Российской Федерации».

Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 22 января 1998 г. № 2134-II ГД «О Регламенте Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации». Внесены изменения:

– в главу 13 «Порядок рассмотрения законопроекта Государственной Думой»;

– в главу 14 «Повторное рассмотрение федеральных законов, отклоненных Советом Федерации»;

– в главу 15 «Повторное рассмотрение федеральных законов, отклоненных Президентом Российской Федерации».

Вопросы и задания для самоконтроля

На основе анализа регламентов палат Федерального Собрания Российской Федерации:

1) раскройте понятие «принятый федеральный закон»;

2) раскройте процедуру отклонения федерального закона Президентом Российской Федерации;

3) раскройте процедуру повторного рассмотрения федерального закона.

Глава 2.
КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЕЕ РАЗВИТИЕ

§ 1. ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ И ЮРИДИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА КОНСТИТУЦИИ РФ

ВЕРХОВЕНСТВО И ВЫСШАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА КОНСТИТУЦИИ РФ

Норма о верховенстве Конституции Российской Федерации обязывает государственные органы при принятии решений о подписании того или иного международного акта сопоставлять его положения с положениями Конституции Российской Федерации.

СЛЕДУЕТ ЛИ ИСПОЛНЯТЬ ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА, ЕСЛИ ОНО ПРОТИВОРЕЧИТ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ?

Постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней”, пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона “О международных договорах Российской Федерации”, частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // СЗ РФ. 2015. № 30. Ст. 4658.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

В феврале 1996 г. Россия подписала Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, а также ряд Протоколов к ней. 30 марта 1998 г. был принят Федеральный закон № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней». Ратифицировав эти соглашения, Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ) и обязалась исполнять его решения. Соответствующие положения впоследствии были внесены в ряд законов и кодексов (ГПК РФ, АПК РФ, КАС РФ, УПК РФ), что сделало постановления ЕСПЧ основанием для пересмотра ранее вынесенных судебных решений.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Группа депутатов Государственной Думы

А. Г. Тарнавский Представитель группы депутатов

Государственной Думы

Д. Ф. Вяткин Полномочный представитель Государственной

Думы в Конституционном Суде

Российской Федерации

Позиция заявителей

Существует неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации следующие законоположения:

Федеральный закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»

Российская Федерация ратифицировала подписанные ранее, 28 февраля 1996 г., Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и ряд Протоколов к ней. Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признала юрисдикцию ЕСПЧ обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов

Согласно статье 32 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации»

Президент Российской Федерации и Правительство Российской Федерации принимают меры, направленные на обеспечение выполнения международных договоров Российской Федерации;

федеральные органы исполнительной власти и уполномоченные организации, в компетенцию которых входят вопросы, регулируемые международными договорами Российской Федерации, обеспечивают выполнение обязательств российской стороны по договорам и осуществление прав российской стороны, вытекающих из этих договоров, а также наблюдают за выполнением другими участниками договоров их обязательств

В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации

Суд обязан разрешать гражданские дела на основании Конституции Российской Федерации, международных договоров Российской Федерации, федеральных законов, иных нормативных правовых актов органов государственной власти и нормативных правовых актов органов местного самоуправления;

если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены законом, суд при разрешении гражданского дела применяет правила международного договора;

к новым обстоятельствам, являющимся основанием для пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу, относится, в частности, установление ЕСПЧ нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в ЕСПЧ

В частях 1 и 4 статьи 13, пункте 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

частях 1 и 4 статьи 15, пункте 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункте 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

Закреплены аналогичные положения о применении судами, арбитражными судами правил международных договоров и об установлении ЕСПЧ нарушения Россией положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод как основания для пересмотра соответствующих судебных актов

С точки зрения заявителей, указанные законоположения не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (части 1, 2 и 4) и 79, поскольку фактически обязывают Россию, ее органы законодательной, исполнительной и судебной власти, к безусловному исполнению постановления ЕСПЧ — даже в случае, если оно противоречит Конституции Российской Федерации.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Факт участия России в международном договоре не означает отказа от государственного суверенитета.

Будучи правовым демократическим государством, Россия как член мирового сообщества, в котором действуют общепризнанные принципы и нормы международного права, заключает международные договоры и участвует в межгосударственных объединениях, передавая им часть своих полномочий, что, однако, не означает ее отказ от государственного суверенитета, относящегося к основам конституционного строя <…>.

Приоритет нашей Конституции не может быть отменен Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и основанных на ней правовых позициях ЕСПЧ.

Исходя из этого в ситуации, когда самим содержанием постановления ЕСПЧ, в том числе в части обращенных к государству-ответчику предписаний, основанных на положениях Конвенции о защите прав человека и основных свобод, интерпретированных ЕСПЧ в рамках конкретного дела, неправомерно — с конституционно-правовой точки зрения — затрагиваются принципы и нормы Конституции Российской Федерации, Россия может в порядке исключения отступить от выполнения возлагаемых на нее обязательств, когда такое отступление является единственно возможным способом избежать нарушения основополагающих принципов и норм Конституции Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации и Конвенция о защите прав человека и основных свобод основаны на одних и тех же базовых ценностях защиты прав и свобод человека и гражданина. Именно поэтому противоречий между ними не возникает в большинстве случаев.

Будучи связанной требованием соблюдать вступивший в силу международный договор, каковым является Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация тем не менее обязана обеспечивать в рамках своей правовой системы верховенство Конституции Российской Федерации, что вынуждает ее в случае возникновения каких-либо коллизий в этой сфере — притом что Конституция Российской Федерации и Конвенция о защите прав человека и основных свобод основаны на одних и тех же базовых ценностях защиты прав и свобод человека и гражданина — отдавать предпочтение требованиям Конституции Российской Федерации и тем самым не следовать буквально постановлению ЕСПЧ в случае, если его реализация противоречит конституционным ценностям.

Но ЕСПЧ может дать такую трактовку Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая будет противоречить Конституции России, что приведет к конфликту. В связи с тем, что Конституция России имеет верховенство, Российская Федерация в подобном случае должна отказаться от такого понимания Конвенции ЕСПЧ.

Соответственно, Конституционный Суд Российской Федерации не может поддержать данное ЕСПЧ толкование Конвенции о защите прав человека и основных свобод, если именно Конституция Российской Федерации (в том числе в ее истолковании Конституционным Судом Российской Федерации) как правовой акт, обладающий высшей юридической силой в правовой системе России, более полно по сравнению с соответствующими положениями Конвенции в их истолковании ЕСПЧ обеспечивает защиту прав и свобод человека и гражданина, в том числе в балансе с правами и свободами иных лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Отступление от толкующих и применяющих Конвенцию о защите прав человека и основных свобод постановлений ЕСПЧ имеет место и в практике европейских государств, хотя также в исключительных случаях и при наличии достаточно веских причин, в том числе при выявлении конвенционно-конституционных коллизий (в частности, Германии, Италии, Австрии, Великобритании).

В Российской Федерации разрешение подобного рода конфликтных ситуаций возложено — в силу Конституции Российской Федерации — на Конституционный Суд Российской Федерации, который лишь в редчайших случаях считает возможным использовать «право на возражение» ради внесения своего вклада в формирование сбалансированной практики ЕСПЧ, но не ради самоизоляции от его решений, которые отражают консенсус, выработанный государствами — участниками Конвенции, а исходя из необходимости конструктивного взаимодействия и взаимоуважительного диалога с ним.

ИТОГ

Оспариваемые положения признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации.

В итоговой части своего решения Конституционный Суд Российской Федерации указал две процедуры, в рамках которых может быть обеспечено верховенство Конституции при исполнении решений ЕСПЧ

О проверке конституционности норм закона, в которых ЕСПЧ нашел недостатки.

Уполномоченные государственные органы могут обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации для решения вопроса

Суд, пересматривающий дело на основании решения ЕСПЧ, должен обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации, если придет к выводу, что вопрос о возможности применения соответствующего закона может быть решен только после подтверждения его соответствия Конституции Российской Федерации

о возможности исполнения постановления ЕСПЧ и принятия мер индивидуального и общего характера, направленных на обеспечение выполнения данной Конвенции

Если Конституционный Суд Российской Федерации придет к выводу о несовместимости с Конституцией России вынесенного ЕСПЧ решения, то оно не подлежит исполнению

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральным конституционным законом от 14 декабря 2015 г. № 7-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» полномочия Конституционного Суда (часть 1 статьи 3) были дополнены пунктом 3.2:

«3.2) по запросам федерального органа исполнительной власти, наделенного компетенцией в сфере обеспечения деятельности по защите интересов Российской Федерации при рассмотрении в межгосударственном органе по защите прав и свобод человека жалоб, поданных против Российской Федерации на основании международного договора Российской Федерации, разрешает вопрос о возможности исполнения решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека».

Также новую редакцию получили часть 2 статьи 36, часть 1 статьи 47.1, часть 2 статьи 71, а раздел третий дополнен главой XIII.1 «Рассмотрение дел о возможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека».

Теперь Конституционный Суд Российской Федерации разрешает и вопросы о возможности исполнения решений межгосударственного органа по защите прав и свобод человека (ЕСПЧ, других международных судов), принятых при рассмотрении жалоб, поданных против Российской Федерации на основании международного договора Российской Федерации.

Указанное полномочие Конституционный Суд Российской Федерации реализует по запросам федерального органа исполнительной власти, наделенного компетенцией в сфере защиты интересов Российской Федерации в межгосударственном органе по защите прав и свобод человека (Министерства юстиции Российской Федерации). По итогам рассмотрения соответствующего дела Конституционный Суд принимает решение о возможности или невозможности исполнения в целом или в части, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека.

Первым таким делом, рассмотренным Конституционным Судом Российской Федерации, стал запрос Министерства юстиции Российской Федерации о разрешении вопроса о возможности исполнения постановления ЕСПЧ от 4 июля 2013 г. по делу «Анчугов и Гладков против России»¹.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Раскройте содержание юридических свойств Конституции «верховенство» и «высшая юридическая сила».

2. Обоснуйте допустимость запроса депутатов Государственной Думы в порядке абстрактного нормоконтроля.

3. Каковы правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированные:

— в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 6 декабря 2013 г. № 27-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 11 и пунктов 3 и 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Ленинградского окружного военного суда»;

— постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации”»;

— постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2010 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А. А. Дорошка, А. Е. Кота и Е. Ю. Федотовой».

4. Проанализируйте постановления ЕСПЧ:

— от 13 июля 2000 г. по делу «Скоццари и Джунта (Scozzari & Giunta) против Италии»;

— от 30 июня 2005 г. по делу «Ян (Jahn) и другие против Германии»;

— от 29 марта 2006 г. по делу «Скордино (Scordino) против Италии» (№ 1);

— от 3 июля 2008 г. по делу «Мусаева против России»;

— от 3 июля 2008 г. по делу «Руслан Умаров против России»;

— от 29 марта 2006 г. по делу «Мостаччьуоло (Mostacciuolo) против Италии (№ 2)»;

— от 2 ноября 2010 г. по делу «Сахновский против России».

5. Раскройте содержание правовой позиции ЕСПЧ. Приведите примеры расхождения с положениями Конституции Российской Федерации постановлений ЕСПЧ. Каковы позиции ЕСПЧ относительно реализации выносимых им постановлений?

6. Есть ли аналогичные примеры в зарубежной практике? Приведите их.

7. Какова практика Федерального конституционного суда Федеративной Республики Германия, опирающаяся на выработанную им в постановлениях от 11 октября 1985 г., от 14 октября 2004 г. и от 13 июля 2010 г. правовую позицию относительно «ограниченной правовой силы постановлений Европейского суда по правам человека»? Аналогичный подход использовал Конституционный суд Итальянской Республики, Конституционный суд Австрийской Республики, Верховный суд Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии.

8. Согласно правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 2 июля 2013 г. № 1055-О, проверка конституционности федерального закона о ратификации международного договора, в том числе по порядку принятия, по общему правилу может быть осуществлена лишь до момента вступления данного международного договора в силу. Тогда почему Конституционный Суд в своем решении рассматривал конституционность федерального закона о ратификации международного договора, когда международный договор уже вступил в силу (Федеральный закон «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»)?

9. Действительно ли отступление от толкующих и применяющих Конвенцию о защите прав человека и основных свобод постановлений ЕСПЧ имеет место в практике европейских государств?

10. Может ли приоритет нашей Конституции быть отменен Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод? Почему?

О ПРЯМОМ ДЕЙСТВИИ КОНСТИТУЦИИ РФ

Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. № 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ 1998. № 25. Ст. 3004.

Анализ данного постановления Конституционного Суда РФ представлен в главе «Конституционный Суд Российской Федерации».

§ 2. ПОРЯДОК ПРИНЯТИЯ И ИЗМЕНЕНИЯ КОНСТИТУЦИИ РФ

О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ УКАЗА ПРЕЗИДЕНТА РФ «О ПОЭТАПНОЙ КОНСТИТУЦИОННОЙ РЕФОРМЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

Заключение Конституционного Суда РФ от 21 сентября 1993 г. № 3-2 «О соответствии Конституции Российской Федерации действий и решений Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина, связанных с его Указом от 21 сентября 1993 г. “О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации” и Обращением к гражданам России 21 сентября 1993 г.» // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1994. № 6.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

21 сентября 1993 г. в 20:00 по московскому времени Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин выступил по телевидению с Обращением к гражданам России. Одновременно с этим вступил в силу Указ Президента Российской Федерации «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации».

Спустя два часа Конституционный Суд Российской Федерации по предложению судьи В. О. Лучина приступил к рассмотрению дела о соответствии Конституции Российской Федерации действий и решений Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина, связанных с упомянутыми Указом и Обращением. В тот же день Конституционный Суд дал заключение по рассмотренному делу, в котором признал, что данные Указ и Обращение не соответствуют ряду статей Конституции Российской Федерации и служат основанием для отрешения Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина от должности или приведения в действие иных специальных механизмов его ответственности.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ УКАЗА ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 21 СЕНТЯБРЯ 1993 Г. № 1400 «О ПОЭТАПНОЙ КОНСТИТУЦИОННОЙ РЕФОРМЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

1. Анализ политической ситуации, угрожающей государственной и общественной безопасности страны.

2. Прямое противодействие со стороны Верховного Совета осуществлению социально-экономических реформ, проводимых Президентом Российской Федерации.

3. Съезд и Верховный Совет систематически предпринимают усилия узурпировать не только исполнительную, но и даже судебную функции.

4. Конституционная реформа в Российской Федерации практически свернута. Верховный Совет блокирует решения Съезда народных депутатов Российской Федерации о принятии новой Конституции.

5. В текущей работе Верховного Совета систематически нарушаются его регламент, порядок подготовки и принятия решений. Обычной практикой на сессиях стало голосование за отсутствующих депутатов, что фактически ликвидирует народное представительство. Таким образом, разрушаются основы конституционного строя Российской Федерации, народовластие, разделение властей, федерализм.

6. Единственным средством прекращения противостояния Съезда, Верховного Совета, с одной стороны, Президента и Правительства — с другой, являются выборы нового Парламента Российской Федерации.

7. Необходимость выборов диктуется тем, что Российская Федерация — это новое государство, пришедшее на смену РСФСР в составе СССР.

8. В целях сохранения единства и целостности Российской Федерации, вывода страны из экономического и политического кризиса необходимо провести выборы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации.

В соответствии с Указом прекращалась деятельность Съезда и Верховного Совета РФ.

Фактически прерывалась деятельность Конституционного Суда Российской Федерации: «Предложить Конституционному Суду Российской Федерации не созывать заседания до начала работы Федерального Собрания Российской Федерации».

11–12 декабря 1993 года, как предусматривал Указ, должны быть проведены выборы в Государственную Думу, а Совет Федерации (на тот момент совещательный орган, состоявший из руководителей субъектов Российской Федерации) станет еще одной палатой Федерального Собрания, которое должно будет действовать в качестве парламента до принятия новой Конституции Российской Федерации (ее проект, говорилось в Указе, должен был быть представлен к 12 декабря 1993 года как единый согласованный проект Конституционной комиссии и Конституционного совещания).

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

Указ Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина от 21 сентября 1993 г. № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» и его Обращение к гражданам России 21 сентября 1993 г. не соответствует части второй статьи 1, части второй статьи 2, статье 3, части второй статьи 4, частям первой и третьей статьи 104, абзацу 3 пункта 11 статьи 121.5, статье 121.6, части второй статьи 121.8, статьям 165.1, 177 Конституции Российской Федерации и служат основанием для отрешения Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина от должности или приведения в действие иных специальных механизмов его ответственности в порядке статьи 121.10 и 121.6 Конституции Российской Федерации.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ

Э. М. Аметистов

В ходе рассмотрения дела Конституционным Судом был допущен ряд нарушений Закона о Конституционном Суде Российской Федерации и Конституции Российской Федерации.

1. Предметом рассмотрения Конституционного Суда кроме Указа Президента стало его Обращение к гражданам России. В нем содержится оценка сложившейся в стране политической ситуации и излагаются меры, которые предполагается принять для преодоления кризиса государственной власти в Российской Федерации. Следовательно, приняв к рассмотрению данное Обращение и дав свое заключение по нему, Конституционный Суд нарушил часть третью статьи 1 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, в соответствии с которой Конституционный Суд не рассматривает политические вопросы.

2. В части третьей статьи 74 Закона установлено, что Конституционному Суду запрещается давать заключения по вопросам, которые могут быть предметом рассмотрения в его заседании по делу о конституционности нормативного акта.

3. Придя к заключению о неконституционности рассмотренных Указа и Обращения, Конституционный Суд сделал вывод о том, что это служит «основанием для отрешения Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина от должности или приведения в действие иных специальных механизмов его ответственности в порядке статьи 121.10 или 121.6 Конституции Российской Федерации».

Но, во-первых, ни та, ни другая статья Конституции не предусматривают каких-либо «иных специальных механизмов ответственности», кроме прекращения полномочий и отрешения от должности, что по своей сути одно и то же.

Во-вторых, порядок прекращения полномочий, предусмотренный в статье 121.6, никак не связан с дачей Конституционным Судом заключения и не нуждается в нем.

И в-третьих, отсылка к статье 121.10 также некорректна. Из анализа этой статьи Конституции и сопоставления ее со статьей 74 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации следует, что если во всех других случаях, предусмотренных статьей 74 Закона, Конституционный Суд может давать заключение по собственной инициативе, то заключение о соответствии Конституции действий и решений Президента и вице-президента Российской Федерации может даваться Судом только по инициативе Съезда народных депутатов Российской Федерации, Верховного Совета Российской Федерации или одной из его палат. Такой инициативы, однако, проявлено не было, и Конституционный Суд, как указывалось выше, дал заключение по собственной инициативе, на что в данном случае вообще не имел права, и таким образом нарушил статью 121.10 Конституции Российской Федерации.

4. За два часа до начала судебного заседания Председатель Конституционного Суда участвовал в пресс-конференции в здании Верховного Совета Российской Федерации, где дал резко негативную оценку Обращению и Указу Президента. С такой же оценкой выступил и один из судей. Оба выступления были публичными и транслировались по телевидению. Тем самым была высказана заинтересованность указанных членов Конституционного Суда в определенных результатах рассмотрения дела.

5. В заседание Конституционного Суда не были приглашены ни должностное лицо, о конституционности действий и решений которого давалось заключение, или его представитель, ни другие возможные участники заседания. Они даже не были в установленном порядке извещены о рассмотрении дела, не говоря уже о направлении им в установленные сроки — за десять дней до заседания — необходимых документов.

6. Все эти нарушения процедуры, установленной Законом о Конституционном Суде Российской Федерации, не позволили обеспечить полноту и всесторонность разбирательства, как того требует часть вторая статьи 35 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации. Сложнейший вопрос государственной важности был решен в течение двух часов, при этом ни Обращение Президента, ни его Указ не анализировались детально, по частям и статьям, а оценивались в целом.

7. Что же касается оценки содержания Указа Президента Российской Федерации «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», то в нем имеются положения, формально выходящие за пределы полномочий Президента, установленных Конституцией Российской Федерации, например прерывание функций Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, назначение новых выборов.

Н. В. Витрук

Заключение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 сентября 1993 г. вынесено с нарушением большого числа материальных и процессуальных норм Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, что ставит под сомнение его объективность и законность. На эти нарушения обращалось внимание председательствовавшего в заседании Председателя Конституционного Суда В. Д. Зорькина.

Общий ход заседания (его молниеносная быстрота, постоянное нагнетание психоза со стороны председательствующего В. Д. Зорькина о полном крушении конституционного строя и т. п., прямое игнорирование норм процедуры ведения заседания, нежелание разрешать спорные вопросы права и т. д.) не давал возможности полного, всестороннего и объективного исследования всех обстоятельств дела.

В силу изложенного нельзя согласиться с заключением Конституционного Суда Российской Федерации от 21 сентября 1993 г.

А. Л. Кононов

В Конституции отсутствуют также нормы, предусматривающие порядок и процедуру принятия новой Конституции. Таким образом, налицо не только правовой вакуум, но и правовой тупик, выход из которого на основе лишь формального следования писаным нормам невозможен.

Конституционный Суд проигнорировал также содержащиеся в Обращении и Указе Президента многочисленные факты нарушения Съездом и Верховным Советом Российской Федерации основополагающих принципов Конституции (что, кстати, констатировалось и во многих постановлениях Конституционного Суда), дискредитации ими идей парламентаризма, разрушения основ конституционного строя, приведшие Президента к выводу о том, что в сложившихся условиях единственным соответствующим принципу народовластия средством прекращения этого противостояния, преодоления паралича государственной власти являются выборы нового парламента Российской Федерации.

За пределами исследования и оценки Конституционного Суда фактически остались и те положения Указа, из которых следует, что Указ носит вынужденный, временный характер, направлен на осуществление конституционных реформ, ставит своей основной задачей обеспечение «мирного и легитимного выхода из затянувшегося кризиса» путем обращения к волеизъявлению народа и проведения демократических выборов высшего представительного органа власти.

Таким образом, заключение Конституционного Суда Российской Федерации было принято с грубым нарушением процессуальных норм, при полном отсутствии каких-либо попыток исследования тех обстоятельств, которые входят в исключительную компетенцию Конституционного Суда, что повлекло за собой неадекватность оценок и необоснованность его выводов.

Т. Г. Морщакова

Конституционный Суд в соответствии с Законом о Конституционном Суде Российской Федерации может дать заключение о конституционности действий и решений высших должностных лиц государства по собственной инициативе (часть вторая статьи 74 Закона). Но ему запрещено давать такие заключения по вопросам, которые могут быть предметом его рассмотрения по делу о конституционности нормативного акта (часть третья статьи 74 Закона). Таким образом, по собственной инициативе Конституционный Суд не мог проверять конституционность такого нормативного акта, как Указ Президента.

Инициатива Конституционного Суда в постановке вопроса об отрешении Президента от должности выражает активную политическую позицию Суда и не соответствует требованиям части третьей статьи 1 и части четвертой статьи 6 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, согласно которым Конституционный Суд не рассматривает политические вопросы и должен выражать правовую позицию, свободную от практической целесообразности и политических склонностей. Выбор Конституционным Судом по собственной инициативе момента привлечения высших должностных лиц государства к конституционной ответственности является средством политического воздействия.

Особые мнения Э. М. Аметистова, Н. В. Витрука, А. Л. Кононова, Т. Г. Морщаковой — сомнения относительно содержания Заключения и о неправомерности реализации Конституционным Судом ст. 121.6.

Во всех особых мнениях конституционных судей обращалось внимание на то, что совершенно непонятно, в рамках какой процедуры Конституционный Суд рассмотрел дело и принял по нему Заключение, имел ли он вообще право его принимать.

Изменения в законодательстве после принятого Конституционным Судом РФ решения

Издание этого Указа стало основанием для применения Конституционным Судом упомянутой ст. 121.6. Суд по своей инициативе (сейчас такая возможность исключена из компетенции Конституционного Суда Российской Федерации) принял самое короткое в своей истории решение — заключение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 сентября 1993 г. № 3-2 «О соответствии Конституции Российской Федерации действий и решений Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина, связанных с его Указом от 21 сентября 1993 г. “О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации” и Обращением к гражданам России 21 сентября 1993 года».

В решении нет анализа актов, признанных не соответствующими Конституции 1978 г.

В 1994 г. принят Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», который признал Закон РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР» утратившим силу.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Проанализируйте конфликт Президента Б. Н. Ельцина и Съезда народных депутатов с точки зрения исторических особенностей конституционного развития нашей страны.

2. О каких процедурных нарушениях говорится в особых мнениях судей Конституционного Суда Российской Федерации?

О ФОРМЕ ДОКУМЕНТА, СОДЕРЖАЩЕГО ПОПРАВКУ К КОНСТИТУЦИИ РФ

Постановление Конституционного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 12-П «По делу о толковании статьи 136 Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 45. Ст. 4408.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации

В. Б. Исаков Представитель Государственной Думы

Федерального Собрания

О. О. Миронов Представитель Государственной Думы

Федерального Собрания

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

Государственная Дума ходатайствует о толковании статьи 136 Конституции Российской Федерации относительно наименования и правовой формы документа, содержащего поправку к Конституции Российской Федерации. Государственная Дума склонялась к позиции сторонников принятия поправок федеральными конституционными законами.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

1. Конституция Российской Федерации, регламентируя порядок внесения поправок в Конституцию Российской Федерации, определяет в статье 136, что поправки к главам 3–8 Конституции Российской Федерации принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона, и вступают в силу после их одобрения органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации.

Порядок принятия федерального конституционного закона установлен статьей 108 (часть 2) Конституции Российской Федерации, которая закрепляет необходимость одобрения такого закона большинством не менее трех четвертей голосов от общего числа членов Совета Федерации и не менее двух третей голосов от общего числа депутатов Государственной Думы; принятый федеральный конституционный закон в течение четырнадцати дней подлежит подписанию Президентом Российской Федерации и обнародованию.

2. Вместе с тем процедура принятия поправок к главам 3–8 Конституции Российской Федерации существенно отличается от процедуры принятия федерального конституционного закона.

Во-первых, круг субъектов, наделенных правом внесения предложений о поправках к Конституции Российской Федерации, установленный статьей 134 Конституции Российской Федерации, не совпадает с кругом субъектов права законодательной инициативы, установленным статьей 104 Конституции Российской Федерации.

Статья 134

Статья 104 (часть 1)

Предложения о поправках и пересмотре положений Конституции РФ могут вносить:

Президент Российской Федерации

Совет Федерации;

Государственная Дума;

Правительство Российской
Федерации;

законодательные (представительные) органы субъектов
Российской Федерации;

Право законодательной инициативы принадлежит:

Президенту Российской
Федерации;

Совету Федерации;

членам Совета Федерации;

депутатам Государственной Думы;

Правительству Российской
Федерации;

законодательным (представительным) органам субъектов

группа численностью не менее одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы

Российской Федерации;

Конституционному Суду Российской Федерации по вопросам его ведения;

Верховному Суду Российской Федерации по предметам его ведения

Во-вторых, согласно статье 136 Конституции Российской Федерации для вступления поправок в силу требуется их одобрение органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации.

3. В то же время поправки к Конституции Российской Федерации не могут приниматься и в форме федерального конституционного закона, так как статья 108 (часть 1) Конституции Российской Федерации прямо указывает, что федеральные конституционные законы принимаются по вопросам, предусмотренным Конституцией Российской Федерации. Использование формы федерального конституционного закона сделало бы невозможным внесение в главы 3–8 Конституции Российской Федерации поправок, не относящихся по своему содержанию к тому кругу вопросов, которые должны быть регламентированы федеральными конституционными законами. Кроме того, в отличие от поправок федеральный конституционный закон по своей юридической природе принимается во исполнение Конституции Российской Федерации, не может изменять ее положений, а также не может стать ее составной частью.

4. Глава 9, в том числе статья 136, Конституции Российской Федерации предусматривает специальное регулирование по вопросу о поправках, дополняющее установленные статьей 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации формы реализации законодательных полномочий в сфере ведения Российской Федерации.

Таким образом, положения статьи 136 Конституции Российской Федерации могут быть реализованы только в форме специального правового акта о конституционной поправке, имеющего особый статус и отличающегося как от федерального закона, так и от федерального конституционного закона.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

Из установленной Конституцией Российской Федерации процедуры принятия поправок к главам 3–8 Конституции Российской Федерации вытекает, что поправки в смысле статьи 136 Конституции Российской Федерации принимаются в форме особого правового акта — закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации. Положение статьи 136 Конституции Российской Федерации о том, что поправки к главам 3–8 Конституции Российской Федерации принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона, означает распространение на процедуру принятия поправок требований статьи 108 (часть 2) Конституции Российской Федерации об одобрении данного акта большинством не менее трех четвертей голосов от общего числа членов Совета Федерации и не менее двух третей голосов от общего числа депутатов Государственной Думы.

При этом вводится особое условие для вступления поправок в силу, а именно:

– необходимость их одобрения органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации; кроме того,

– должно быть соблюдено положение статьи 134 Конституции Российской Федерации, устанавливающей круг субъектов, обладающих правом внесения предложений о поправках к Конституции Российской Федерации.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. № 12-П в систему российского законодательства был введен третий вид законов федерального уровня — закон Российской Федерации о поправке к Конституции.

Затем был принят Федеральный закон от 4 марта 1998 г. № 33-ФЗ «О порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции Российской Федерации» (СЗ РФ. 1998. № 10. Ст. 1146.) Всего с момента принятия Конституции было принято четыре закона Российской Федерации о поправке к Конституции:

1) Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 30 декабря 2008 г. № 6-ФКЗ «Об изменении срока полномочий Президента Российской Федерации и Государственной Думы»;

2) Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 30 декабря 2008 г. № 7-ФКЗ «О контрольных полномочиях Государственной Думы в отношении Правительства Российской Федерации»;

3) Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 5 февраля 2014 г. № 2-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации»;

4) Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 21 июля 2014 г. № 11-ФКЗ «О Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации».

Внесение на основании статьи 137 Конституции Российской Федерации изменений в перечень субъектов Федерации не носит характер конституционной поправки и потому не требует реализации процедуры, предусмотренной ст. 136 Конституции Российской Федерации.

Часть 1 статьи 137 Конституции Российской Федерации устанавливает закрытый перечень случаев, когда изменения в статью 65 Конституции могут быть внесены на основании федерального конституционного закона. Эти случаи связаны с принятием в Российскую Федерацию и образованием в ее составе нового субъекта, а также с изменением конституционно-правового статуса субъекта Федерации.

В развитие данной конституционной нормы был принят Федеральный конституционный закон от 17 декабря 2001 г. № 6-ФКЗ «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации» (СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. 1). Ст. 4916).

Примеры принятия нового субъекта Российской Федерации

Республика Крым

Федеральным конституционным законом от 21 марта 2014 г. № 6-ФКЗ в Конституцию включен новый субъект Российской Федерации — Республика Крым

Севастополь — город федерального значения

Федеральным конституционным законом от 21 марта 2014 г. № 6-ФКЗ в Конституцию включен новый субъект Российской Федерации — город федерального значения — Севастополь

Примеры образования нового субъекта Российской Федерации

Пермский край

Образован 1 декабря 2005 года согласно Федеральному конституционному закону от 25 марта 2004 г. № 1-ФКЗ в результате объединения двух граничащих между собой субъектов Российской Федерации — Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа

Камчатский край

Образован 1 июля 2007 года согласно Федеральному конституционному закону от 12 июля 2006 г. № 2-ФКЗ в результате объединения двух граничащих между собой субъектов Российской Федерации — Камчатской области и Корякского автономного округа

Красноярский край

Образован 1 января 2007 года согласно Федеральному конституционному закону от 14 октября 2005 г. № 6-ФКЗ в результате объединения трех граничащих между собой субъектов Российской Федерации — Красноярского края, Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа и Эвенкийского автономного округа

Забайкальский край

Образован 1 марта 2008 года согласно Федеральному конституционному закону от 21 июля 2007 г. № 5-ФКЗ в результате объединения двух граничащих между собой субъектов Российской Федерации — Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа

Иркутская область

Образована 1 января 2008 года согласно Федеральному конституционному закону от 30 декабря 2006 г. № 6-ФКЗ в результате объединения двух граничащих между собой субъектов Российской Федерации — Иркутской области и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа

ИЗМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 65 КОНСТИТУЦИИ РФ

Важным является вопрос, какой орган и каким правовым актом уполномочен решить вопрос о включении в статью 65 Конституции Российской Федерации нового наименования субъекта
Федерации.

О ВКЛЮЧЕНИИ В СТАТЬЮ 65 КОНСТИТУЦИИ РФ НОВОГО НАИМЕНОВАНИЯ СУБЪЕКТА РФ

Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1995 г. № 15-П «По делу о толковании части 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 49. Ст. 4868.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

Государственная Дума ходатайствует о толковании части 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации относительно того, какой орган и каким правовым актом уполномочен решить вопрос о включении в статью 65 Конституции Российской Федерации нового наименования субъекта Российской Федерации.

Согласно части 2 статьи 137 «в случае изменения наименования республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа новое наименование субъекта Российской Федерации подлежит включению в статью 65 Конституции Российской Федерации».

Представитель заявителя полагает, что указанное изменение может вноситься актом Президента Российской Федерации; в случае же возникновения разногласий по этому вопросу Президент Российской Федерации вправе использовать свои полномочия в соответствии со статьей 85 Конституции Российской Федерации.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Статьи 71 и 72 Конституции Российской Федерации не относят вопрос об изменении наименования республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа ни к ведению Российской Федерации, ни к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Следовательно, в силу статьи 73 Конституции Российской Федерации решение вопроса об изменении своего наименования относится к исключительному ведению субъектов Российской Федерации. Такое решение, принятое в порядке, установленном законодательством субъекта Российской Федерации, является правовым основанием для внесения нового наименования в статью 65 Конституции Российской Федерации.

Таким образом, новое наименование субъекта Российской Федерации включается в статью 65 Конституции Российской Федерации указом Президента Российской Федерации о приведении наименования субъекта Российской Федерации в тексте Конституции Российской Федерации в соответствие с решением субъекта Российской Федерации. Это не противоречит содержанию и смыслу Конституции Российской Федерации и не исключает возможности дополнительного урегулирования порядка применения части 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации федеральным законом.

Итог

Конституционный Суд Российской Федерации признал

Изменения наименования республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа в соответствии с частью 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации включаются в текст статьи 65 Конституции Российской Федерации указом Президента Российской Федерации на основании решения субъекта Российской Федерации, принятого в установленном им порядке. В спорных случаях Президент Российской Федерации использует полномочия, предусмотренные статьей 85 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Республики

1

Республика Ингушетия

Указом Президента Российской Федерации от 9 января 1996 г. № 20 в часть первую статьи 65 Конституции включено новое наименование субъекта Российской Федерации — Республика Ингушетия вместо наименования Ингушская Республика

2

Республика Калмыкия

Указом Президента Российской Федерации от 10 февраля 1996 г. № 173 в часть первую статьи 65 Конституции включено новое наименование субъекта Российской Федерации — Республика Калмыкия вместо наименования Республика Калмыкия — Хальмг Тангч

3

Республика Северная Осетия — Алания

Указом Президента Российской Федерации от 9 января 1996 г. № 20 в часть первую статьи 65 Конституции включено новое наименование субъекта Российской Федерации — Республика Северная Осетия — Алания вместо наименования Республика Северная Осетия

4

Чувашская Республика — Чувашия

Указом Президента Российской Федерации от 9 июня 2001 г. № 679 в часть первую статьи 65 Конституции включено новое наименование субъекта Российской Федерации — Чувашская Республика — Чувашия вместо наименования Чувашская Республика — Чаваш республики

Автономные округа

5

Ханты-Мансийский автономный округ

Указом Президента Российской Федерации от 25 июля 2003 г. № 841 в часть первую статьи 65 Конституции включено новое наименование субъекта Российской Федерации — Ханты-Мансийский автономный округ — Югра вместо наименования Ханты-Мансийский автономный округ

Область

6

Кемеровская область

Указом Президента Российской Федерации от 27 марта 2019 г. № 130 в часть первую статьи 65 Конституции включено новое наименование субъекта Российской Федерации — Кемеровская область — Кузбасс

Вопросы для самоконтроля

1. Какие поправки были приняты к Конституции Российской Федерации?

2. Какова процедура принятия конституционной поправки?

3. Что означает «пересмотр Конституции»?

4. Какова процедура образования нового субъекта Российской Федерации? Каким правовым актом вносится изменение в статью 65?

5.Какова процедура принятия нового субъекта Российской Федерации? Каким правовым актом вносится изменение в статью 65?

6.Какова процедура изменения наименования субъекта Российской Федерации? Каким правовым актом вносится изменение в статью 65?

§ 3. ТОЛКОВАНИЕ КОНСТИТУЦИИ РФ

В России право толковать конституционные нормы принадлежит исключительно Конституционному Суду Российской Федерации. И он воспользовался этим правом 13 раз. 19 статей из 137 (статьи 66, 71, 76, 81, 84, 91, 92, 96, 99, 103, 105, 106, 109, 111, 117, 125, 135, 136, 137) и 3 пункта раздела 2 (пункты 3, 7 и 8) Конституции Российской Федерации подверглись толкованию Конституционным Судом Российской Федерации. Такие запросы вправе подавать Президент Российской Федерации, Совет Федерации, Государственная Дума, Правительство Российской Федерации и органы законодательной власти субъектов Российской Федерации.

О СРОКАХ РАССМОТРЕНИЯ И ОДОБРЕНИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ЗАКОНОВ ПО ВОПРОСАМ, ОПРЕДЕЛЕННЫМ В СТАТЬЕ 106 КОНСТИТУЦИИ РФ

Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1995 г. № 1-П «По делу о толковании части 4 статьи 105 и 106 Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 13. Ст. 1207.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации

И. М. Костоев Представитель Совета Федерации

А. И. Коваленко Представитель Совета Федерации

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

Заявители считают, что есть неопределенность в понимании положений части 4 статьи 105 в связи с предписаниями статьи 106 Конституции Российской Федерации. В связи с этим необходимо разъяснить, распространяется ли четырнадцатидневный срок, установленный частью 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации для рассмотрения и одобрения федеральных законов в Совете Федерации, на федеральные законы по вопросам, перечень которых дан в статье 106 Конституции Российской Федерации.

КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Часть 4 статьи 105: Федеральный закон считается одобренным Советом Федерации, если за него проголосовало более половины от общего числа членов этой палаты либо если в течение четырнадцати дней он не был рассмотрен Советом Федерации. В случае отклонения федерального закона Советом Федерации палаты могут создать согласительную комиссию для преодоления возникших разногласий, после чего федеральный закон подлежит повторному рассмотрению Государственной Думой.

Статья 106: Обязательному рассмотрению в Совете Федерации подлежат принятые Государственной Думой федеральные законы по вопросам:

а) федерального бюджета;

б) федеральных налогов и сборов;

в) финансового, валютного, кредитного, таможенного регулирования, денежной эмиссии;

г) ратификации и денонсации международных договоров Российской Федерации;

д) статуса и защиты государственной границы Российской Федерации;

е) войны и мира.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

1. Конституция Российской Федерации, регламентируя законодательный процесс, определяет, что законопроекты вносятся в Государственную Думу (статья 104, часть 2) и что федеральные законы принимает эта палата (статья 105, часть 1). Законы, принятые Государственной Думой, передаются на рассмотрение Совета Федерации (статья 105, часть 3), что призвано обеспечить учет его мнения в законодательном процессе и предоставляет ему возможность выразить свое согласие либо несогласие с Государственной Думой в отношении любого закона.

2. В соответствии со статьей 105 (часть 4) Конституции Российской Федерации федеральный закон считается одобренным Советом Федерации, если за него проголосовало более половины от общего числа членов этой палаты либо если в течение четырнадцати дней он не был рассмотрен Советом Федерации. Таким образом, Совет Федерации решает сам, какие из принятых Государственной Думой законов подлежат рассмотрению на его заседании.

3. Исключение из этого общего правила установлено статьей 106 Конституции Российской Федерации, которая дает перечень федеральных законов, подлежащих обязательному рассмотрению в Совете Федерации.

В то же время статья 106 Конституции Российской Федерации не устанавливает особого срока для рассмотрения в Совете Федерации соответствующих законов. Начав рассмотрение закона в четырнадцатидневный срок, предусмотренный частью 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации, Совет Федерации обязан путем голосования принять решение об одобрении либо отклонении закона. При этом истечение указанного срока не освобождает Совет Федерации от данной обязанности. Закон, принятый по любому из вопросов, перечисленных в статье 106, не может считаться одобренным, если Совет Федерации не завершил его рассмотрение. Соответственно, закон в этом случае не подлежит подписанию главой государства.

Если рассмотрение в Совете Федерации федеральных законов, принятых по вопросам, перечисленным в статье 106 Конституции Российской Федерации, не завершено в установленный частью 4 статьи 105 срок, оно должно быть продолжено на следующем заседании Совета Федерации и завершено принятием решения.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

1. Рассмотрение в Совете Федерации федерального закона, подлежащего в соответствии со статьей 106 Конституции Российской Федерации обязательному рассмотрению в этой палате, должно начаться согласно части 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации не позднее четырнадцати дней после его передачи в Совет Федерации.

2. Если Совет Федерации в течение четырнадцати дней не завершил рассмотрение принятого Государственной Думой федерального закона, подлежащего в соответствии со статьей 106 Конституции Российской Федерации обязательному рассмотрению в Совете Федерации, то этот закон не считается одобренным и его рассмотрение продолжается на следующем заседании Совета Федерации до вынесения решения о его одобрении либо отклонении.

3. Толкование, содержащееся в пунктах 1 и 2 резолютивной части настоящего постановления, не распространяется на федеральные законы, признаваемые самим Советом Федерации подлежащими обязательному рассмотрению в Совете Федерации, если они приняты Государственной Думой по вопросам, не перечисленным в статье 106 Конституции Российской Федерации.

Особое мнение судей

Г. А. Гаджиев

Необходимо учитывать, что законодательные процедуры обсуждения двух разновидностей федеральных законов — законов, принимаемых по вопросам, относящимся к ведению Российской Федерации, и законов, относящихся к совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации, различаются.

Конституция исходит из того, что понятия «считается одобренным» (часть 4 статьи 105,) и «одобрен» (часть 2 статьи 108) не совпадают.

Понятие «считается одобренным» предполагает две возможные формы рассмотрения Советом Федерации федерального закона:

1) активную, когда за федеральный закон проголосовало более половины от общего числа членов этой палаты, и

2) пассивную, когда в четырнадцатидневный срок закон не был рассмотрен (одобрение закона в конклюдентной форме).

Обязательность рассмотрения принятых Государственной Думой федеральных законов по вопросам, перечисленным в статье 106 Конституции, допускает только активную форму рассмотрения. Поэтому истечение четырнадцатидневного срока в отношении такого закона не освобождает Совет Федерации от обязанности путем голосования принять решение о его одобрении либо отклонении.

В. О. Лучин

1. Положение части 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации о том, что федеральный закон считается одобренным Советом Федерации, «если в течение четырнадцати дней он не был рассмотрен», не распространяется на федеральные законы по вопросам, перечисленным в статье 106 Конституции Российской Федерации. Это касается как начала, так и окончания их рассмотрения.

2. Совет Федерации первого созыва может самостоятельно установить в своем Регламенте сроки, обеспечивающие своевременное рассмотрение федеральных законов по вопросам, перечисленным в статье 106 Конституции Российской Федерации.

Т. Г. Морщакова

Толкование, данное Конституционным Судом, дополняет мотивами, вытекающими из содержания понятия «нерассмотрение закона Советом Федерации». По смыслу части 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации нерассмотрением закона следует признать ситуацию, когда Совет Федерации в течение четырнадцати дней не начинал его рассмотрение в заседании или когда начатое рассмотрение не было завершено в указанный срок.

Таким образом, Конституция предполагает, что во всех случаях, когда Совет Федерации сочтет необходимым или обязан рассмотреть какой-либо закон, он должен начать такое рассмотрение в четырнадцатидневный срок.

Это относится и к законам по вопросам, перечень которых дан в статье 106 Конституции, так как она не устанавливает никаких особых правил для их рассмотрения Советом Федерации.

Цель данной нормы только в том, чтобы обязать Совет Федерации рассмотреть определенный федеральный закон и путем голосования принять решение о его одобрении либо отклонении.

Вместе с тем, поскольку федеральные законы, о которых идет речь, нельзя считать принятыми без проведения по ним голосования в Совете Федерации, их рассмотрение этой палатой Федерального Собрания должно быть продолжено и по истечении четырнадцатидневного срока, с тем, чтобы решение об одобрении или отклонении закона состоялось. Однако это не означает, что Совет Федерации вправе неограниченно затягивать процесс рассмотрения таких законов и произвольно выбирать момент вынесения решения.

В. И. Олейник

Говорит о необходимости указать на использованные судом приемы и способы толкования и их результаты, а именно:

1) систематический — суд уяснял смысл части 4 статьи 105 и статьи 106 Конституции путем сравнения их с другими статьями глав Основного закона Российской Федерации, выявления их связи с другими нормами Конституции;

2) логический — путем использования средств формальной и диалектической логики для установления внутренних связей толкуемых норм с другими нормами Конституции, логической структуры ее правовых предписаний;

3) историко-политический — для выяснения смысла толкуемых норм через исторические условия создания Конституции и социально-политические цели, которые преследовал законодатель, принимая Конституцию. То есть через обращение к условиям и истокам принятия Конституции и обращение этого смысла в языковой форме изложения толкуемых статей;

4) языковой способ толкования — то есть выяснение смысла нормы путем грамматического анализа текста.

Ю. Д. Рудкин

Законодатель, исчерпывающе определив перечень законов, по которым голосование членов Совета Федерации необходимо, не установил какого-либо изъятия из этой процедуры, включая срок рассмотрения.

Следовательно, четырнадцатидневный срок, установленный частью 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации, в полной мере распространяется на федеральные законы, принимаемые по вопросам, указанным в статье 106 Конституции Российской Федерации. В течение этого срока Совет Федерации обязан вынести решение об одобрении или отклонении принятого Государственной Думой федерального закона. Нарушение этой обязанности аннулирует право Совета Федерации отклонить закон. В этом случае законодательный процесс продолжается в обычном порядке, то есть наступают последствия, предусмотренные частью 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

В связи с принятием постановления Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 30 января 2002 г. № 33-СФ «О Регламенте Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации» утратил силу Регламент Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, утвержденный постановлением Совета Федерации от 6 февраля 1996 г. № 42-СФ.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Какова процедура принятия федеральных законов?

2. Выделите особенности особых мнений судей Конституционного Суда.

3. Какие приемы и способы использует Конституционный Суд при толковании конституционных норм?

4. Проанализируйте часть 2 Регламента Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации «Участие Совета Федерации в законодательной деятельности», а именно главу 12 «Порядок рассмотрения Советом Федерации принятого Государственной Думой федерального закона», и на основе этого составьте схему «Порядок принятия федеральных законов».

О РАЗЪЯСНЕНИИ ПОНЯТИЙ «ОБЩЕЕ ЧИСЛО ДЕПУТАТОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ» И «ОБЩЕЕ ЧИСЛО ЧЛЕНОВ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ»

Постановление Конституционного Суда РФ от 12 апреля 1995 г. № 2-П «По делу о толковании статей 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть 2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 16. Ст. 1451.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации

В. Г. Вишняков Представитель Государственной Думы

С. А. Зенкин Представитель Государственной Думы

О. О. Миронов Представитель Государственной Думы

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

Заявители просят разъяснить понятия «общее число депутатов Государственной Думы» и «общее число членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы». А также, тождественно ли общее число депутатов Государственной Думы ее численному составу, установленному статьей 95 (часть 3) Конституции Российской Федерации, либо оно означает число фактически избранных депутатов, за исключением тех, чьи полномочия на момент голосования прекращены в установленном порядке, а также является ли указание на общее число членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы основанием для принятия решений на базе суммы голосов членов обеих палат Федерального Собрания.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Цель установления в статье 95 Конституции Российской Федерации числа мандатов в Совете Федерации и Государственной Думе — обеспечение представительного характера высшего законодательного органа Российской Федерации. Отсюда следует, что принятие предложенной Государственной Думой интерпретации понятия «общее число депутатов» как числа только фактически избранных в Государственную Думу депутатов, за исключением тех, чьи полномочия на момент голосования прекращены в установленном порядке, может привести к тому, что Государственная Дума будет правомочна принимать федеральные законы и иные важные для страны акты по вопросам своего ведения, даже если фактически утратит свой представительный характер вследствие вакантности значительной части депутатских мандатов. Такие законы и иные акты как нарушающие статью 94 Конституции Российской Федерации окажутся нелегитимными.

Акты парламента должны воплощать интересы большинства в обществе, а не только самого парламентского большинства. Конституция Российской Федерации не установила требований к численному составу избранных парламентариев, при котором палаты Федерального Собрания вправе осуществлять свои конституционные полномочия. В этих условиях представительный характер Государственной Думы (и Совета Федерации) и легитимность принимаемых законов могут быть гарантированы только истолкованием понятия «общее число депутатов» как конституционного их числа — 450 депутатов Государственной Думы (178 членов Совета Федерации²). При определении порядка принятия законов и постановлений палатами Федерального Собрания Конституция Российской Федерации исходит из названного общего числа депутатов Государственной Думы (общего числа членов Совета Федерации). Принятые большинством от данного числа решения во всех случаях учитывают волю представителей не менее чем половины избирательного корпуса, вследствие чего наличие вакантных мандатов депутатов не может сказаться на итогах голосования.

Таким образом, указание на общее число членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, содержащееся в тексте статей 107 и 135 Конституции Российской Федерации, должно пониматься только как единый для обеих палат принцип определения результатов голосования.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

1. Положение об общем числе депутатов Государственной Думы, содержащееся в статьях 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть 2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации, следует понимать как число депутатов, установленное для Государственной Думы статьей 95 (часть 3) Конституции Российской Федерации, — 450 депутатов.

2. Положение об общем числе членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, содержащееся в статьях 107 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации, следует понимать как предусматривающее голосование раздельно по палатам и определение его результатов соответственно от численности каждой палаты, установленной статьей 95 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ

Г. А. Гаджиев

Принимаемые Государственной Думой постановления подразделяются:

1) на постановления по вопросам, отнесенным к ведению Государственной Думы в статье 103 Конституции;

2) постановления по вопросам организации деятельности, то есть избрание Председателя Государственной Думы и его заместителей, образование комитетов и комиссий, по вопросам внутреннего распорядка своей деятельности (статья 101 Конституции).

Толкование ст. 103 (часть 3), сводящееся к тому, что все постановления Государственной Думы должны приниматься большинством голосов от общего числа депутатов Государственной Думы, когда под «общим числом» понимается число депутатов, установленное для Государственной Думы частью 3 статьи 95 Конституции, то есть 450 депутатов (так называемое законное число), было бы недопустимым вторжением в полномочия палаты решать вопросы внутреннего распорядка и принимать Регламент.

Не может считаться допустимым обращение в Конституционный Суд, если в нем содержится просьба дать толкование терминов (понятий) Конституции, глав Конституции либо Конституции в целом. Предметом обращения могут быть только «положения Конституции», а основанием рассмотрения дела в Конституционном Суде может быть только «обнаружившаяся неопределенность в понимании Конституции Российской Федерации» (часть 2 статьи 36 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации») в конкретной ситуации.

Эти конституционные термины (понятия) могут быть раскрыты:

1) в законах (к примеру, в федеральном законе о порядке подготовки, рассмотрения и принятия законов);

2) в регламентах палат Федерального Собрания (при решении вопросов, касающихся внутренних отношений палат).

Если Конституционный Суд будет давать толкование конституционных понятий (терминов), которые раскрыты законодателем в действующих нормативных актах, то возможно появление юридических коллизий, разрешение которых будет представлять большую сложность.

Б. С. Эбзеев

В Конституции Российской Федерации двенадцать раз встречается словосочетание «общее число депутатов Государственной Думы (членов Совета Федерации)» и пятнадцать раз употреблен термин «состав (состоит)». Суд, интерпретируя эти понятия, исходил из того, что для толкования существенно то, что выражено в Конституции, а не то, что в ней хотели выразить ее создатели.

Оспариваемое истолкование понятий «общее число депутатов Государственной Думы» и «состав Государственной Думы» как тождественных может негативно сказаться на функционировании закрепленного в Основном Законе конституционного строя Российской Федерации, ибо при определенных условиях существенно затрудняет законодательную деятельность парламента. Акты, имеющие принципиальное значение для проводимых в стране реформ, особенно в случаях, когда для их принятия требуется квалифицированное большинство от общего числа депутатов Государственной Думы, могут оказаться заблокированными.

На основании изложенного считал бы правильным положение об общем числе депутатов Государственной Думы, содержащееся в статьях 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть 2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации, понимать как конституционно установленное число депутатских мандатов в Государственной Думе за вычетом числа мандатов, являющихся вакантными.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Постановление Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 30 января 2002 г. № 33-СФ «О Регламенте Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации»;

постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 22 января 1998 г. № 2134-II ГД «О Регламенте Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Проанализируйте регламенты палат Федерального Собрания Российской Федерации и ответьте на вопросы:

а) каким образом принимаются федеральные законы, федеральные конституционные законы, законы о поправке к Конституции Российской Федерации?

б) каким большинством голосов принимаются данные нормативные правовые акты?

2. Выделите содержание особых мнений судей Конституционного Суда РФ.

Постановления Конституционного Суда Российской Федерации о толковании Конституции Российской Федерации³

Постановления

Краткое изложение вопросов, поставленных в запросах о толковании

Содержание решения

От 23 марта 1995 г. № 1-П «По делу о толковании части 4 статьи 105 и статьи 106 Конституции Российской Федерации»

Распространяется ли 14-дневный срок, установленный для рассмотрения и одобрения федеральных законов в Совете Федерации, на федеральные законы по вопросам, перечень которых дан в статье 106 Конституции?

1. Рассмотрение в Совете Федерации федерального закона, подлежащего в соответствии со статьей 106 Конституции обязательному рассмотрению в этой палате, должно начаться не позднее 14 дней после его передачи в Совет Федерации.

2. Если Совет Федерации в течение 14 дней не завершил рассмотрение принятого Государственной Думой федерального закона, подлежащего обязательному рассмотрению в Совете Федерации, этот закон не считается одобренным и его рассмотрение продолжается на следующем заседании Совета Федерации до вынесения решения о его одобрении либо отклонении.

3. Толкование, содержащееся в пунктах 1 и 2, не распространяется на федеральные законы, признаваемые самим Советом Федерации подлежащими обязательному рассмотрению в Совете Федерации, если они приняты Государственной Думой по вопросам, не перечисленным в статье 106 Конституции

От 12 апреля 1995 г. № 2-П «По делу о толковании статей 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть 2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации»

1. Тождественно ли общее число депутатов Государственной Думы ее численному составу, установленному статьей 95 (часть 3) Конституции, либо оно означает число фактически избранных депутатов, за исключением тех, чьи полномочия на момент голосования прекращены в установленном порядке?

2. Является ли указание на общее число членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы основанием для принятия решений на базе суммы голосов членов обеих палат Федерального Собрания?

1. Положение об общем числе депутатов Государственной Думы следует понимать как число депутатов, установленное для Государственной Думы, — 450 депутатов.

2. Положение об общем числе членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы следует понимать как предусматривающее голосование раздельно по палатам и определение его результатов соответственно численности каждой палаты

От 31 октября 1995 г. № 12-П «По делу о толковании статьи 136 Конституции Российской Федерации»

От 28 ноября 1995 г.
№ 15-П «По делу о толковании части 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации»

Какими должны быть наименование и правовая форма документа, содержащего поправку к Конституции?

Какой орган и каким правовым актом уполномочен решить вопрос о включении в статью 65 Конституции Российской Федерации нового наименования субъекта Федерации?

Поправки в смысле статьи 136 Конституции Российской Федерации принимаются в форме особого правового акта — закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации

Изменения наименования республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа включаются в текст статьи 65 Конституции указом Президента Российской Федерации на основании решения субъекта Федерации, принятого в установленном им порядке

От 22 апреля 1996 г.
№ 10-П «По делу о толковании отдельных положений статьи 107 Конституции Российской Федерации»

1. Что стоит за понятием «принятый федеральный закон»?

2. Какая из палат Федерального Собрания направляет Президенту Российской Федерации принятый федеральный закон?

3. Могут ли случаи возвращения Президентом принятых федеральных законов без рассмотрения расцениваться как их отклонение?

1. Под «принятым федеральным законом» по смыслу части 1 статьи 107 Конституции Российской Федерации понимаются:

– законы, принятые Государственной Думой и одобренные Советом Федерации в соответствии с частями 1, 2, 3 и 4 статьи 105 Конституции Российской Федерации;

– законы, повторно принятые Государственной Думой в соответствии с частью 5 статьи 105 Конституции;

– законы, одобренные Государственной Думой и Советом Федерации в соответствии с частью 3 статьи 107 Конституции.

2. Принятый федеральный закон в течение пяти дней направляется для подписания и обнародования Президенту Российской Федерации Советом Федерации независимо от того, одобрен этот закон данной палатой путем голосования или без рассмотрения. В случае, предусмотренном частью 5 статьи 105 Конституции, принятый федеральный закон Президенту Российской Федерации направляет Государственная Дума

3. Отклонение федерального закона Президентом означает принятое в течение 14 дней с момента получения закона решение Президента Российской Федерации об отказе в его подписании (вето) с указанием мотивов такого отказа. Не является отклонением федерального закона в смысле части 3 статьи 107 Конституции возвращение Президентом федерального закона в соответствующую палату Федерального Собрания, возможное только в случае нарушения палатой установленных Конституцией требований к порядку принятия федеральных законов и предусмотренных ею условий и процедур

4. Положение части 3 статьи 107 Конституции о том, что в случае отклонения Президентом федерального закона Государственная Дума и Совет Федерации в установленном порядке вновь рассматривают данный закон, означает, что на рассмотрение такого закона распространяются положения частей 1 и 3 статьи 105, положение части 4 статьи 105 о 14-дневном сроке в толковании, которое дано постановлением Конституционного Суда от 23 марта 1995 г., а также положения частей 1 и 3 статьи 107 Конституции. Если отклоненный Президентом федеральный закон не был повторно рассмотрен Советом Федерации, он не может считаться одобренным этой палатой, а вето преодоленным

От 14 июля 1997 г.
№ 12-П «По делу о толковании содержащегося в части 4 статьи 66 Конституции Российской Федерации положения о вхождении автономного округа в состав края, области»

Каков характер отношений между двумя субъектами Федерации в случае вхождения одного в другой?

1. Вхождение автономного округа в состав края, области означает такое конституционно-правовое состояние, при котором автономный округ, будучи равноправным субъектом Российской Федерации, одновременно составляет часть другого субъекта Федерации — края или области. Их взаимоотношения отличаются от их отношений с другими субъектами Российской Федерации: «вхождение» предопределяет обязанность органов государственной власти обоих равноправных субъектов Федерации обеспечивать сохранение территориальной целостности и единства в интересах населения края, области

2. Вхождение автономного округа в состав края, области не изменяет их конституционно-правовой природы как субъектов Российской Федерации и не означает, что автономный округ утрачивает элементы своего статуса — территорию, население, систему государственных органов, устав, законодательство и т. п. гарантиями, тем, что для изменения его статуса не требуется согласия или предварительного разрешения края, области.

3. Вхождение автономного округа в состав края, области означает наличие у края, области единых территории и населения, составными частями которых являются территория и население автономного округа, а также органов государственной власти, полномочия которых распространяются на территорию автономных округов в случаях и в пределах, предусмотренных федеральным законом, уставами соответствующих субъектов Федерации и договором между их органами государственной власти.

В сфере совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации полномочия органов государственной власти края, области на территории автономного округа осуществляются в рамках, определенных федеральным законом и договором между соответствующими органами государственной власти, которые обязаны принять все меры для достижения согласия. Отсутствие договора не может служить препятствием для распространения юрисдикции органов государственной власти края, области на автономный округ

От 16 июня 1998 г.
№ 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации»

Вытекает ли из статей 125, 126 и 127 (ныне исключена) Конституции полномочие судов общей юрисдикции и арбитражных судов проверять конституционность нормативных актов и признавать их утрачивающими юридическую силу или это является исключительной компетенцией Конституционного Суда?

1. Предусмотренное статьей 125 Конституции полномочие по разрешению дел о соответствии Конституции федеральных законов и иных нормативных актов, конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации и совместному ведению, относится к компетенции только Конституционного Суда.

2. Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, придя к выводу о несоответствии Конституции федерального закона или закона субъекта Российской Федерации, не вправе применить его в конкретном деле и обязан обратиться в Конституционный Суд с запросом о проверке конституционности этого закона, независимо от того, было ли разрешено дело, рассматриваемое судом, отказавшимся от применения неконституционного, по его мнению, закона на основе непосредственно действующих норм Конституции.

3. Статьи 125, 126 и 127 Конституции не исключают возможности осуществления судами общей юрисдикции и арбитражными судами вне связи с рассмотрением конкретного дела проверки соответствия перечисленных в статье 125 Конституции Российской Федерации нормативных актов ниже уровня федерального закона иному, имеющему большую юридическую силу акту, кроме Конституции Российской Федерации

От 11 декабря 1998 г.

№ 28-П «По делу о толковании положений части 4 статьи 111 Конституции Российской Федерации»

1. Вправе ли Президент Российской Федерации вновь представить отклоненную Государственной Думой кандидатуру Председателя Правительства Российской Федерации?

2. Каковы правовые последствия трехкратного отклонения Государственной Думой одной и той же кандидатуры на указанную должность?

1. Президент Российской Федерации при внесении в Государственную Думу предложений о кандидатурах на должность Председателя Правительства вправе представлять одного и того же кандидата дважды или трижды либо представлять каждый раз нового кандидата

2. Обязательным последствием трехкратного отклонения Государственной Думой представленных Президентом кандидатур Председателя Правительства — вне зависимости от того, какой из возможных вариантов представления кандидатов при этом использовался, — является назначение Президентом Председателя Правительства, роспуск Государственной Думы и назначение новых выборов

От 27 января 1999 г. № 2-П «По делу о толковании статей 71 (пункт «г»), 76 (часть 1) и 112 (часть 1) Конституции Российской Федерации»

1. Правильно ли, что понятие «система федеральных органов исполнительной власти» включает в себя Правительство, порядок деятельности которого устанавливается Федеральным конституционным законом, а также иные федеральные органы исполнительной власти, совокупность, порядок образования и деятельности которых должны устанавливаться федеральным законом?

2. Правильно ли, что понятие «структура федеральных органов исполнительной власти» есть внутренняя организация каждого отдельного федерального органа исполнительной власти и только эту внутреннюю организацию Председатель Правительства представляет Президенту для утверждения?

1. В систему федеральных органов исполнительной власти входят Правительство, а также министерства и другие федеральные органы исполнительной власти, которые определяются на основе Конституции, Федерального конституционного закона «О Правительстве Российской Федерации» и иных федеральных законов. По вопросам, касающимся системы федеральных органов исполнительной власти, не урегулированным законодателем, Президент Российской Федерации может издавать указы, которые не должны противоречить Конституции и федеральным законам.

2. Понятие «структура федеральных органов исполнительной власти» включает перечень конкретных органов, входящих в систему федеральных органов исполнительной власти и обеспечивающих реализацию Правительством Российской Федерации возложенных на него задач и полномочий. Изменения и дополнения в структуру федеральных органов исполнительной власти в целях ее реорганизации также могут вноситься указами Президента Российской Федерации, которые не должны противоречить Конституции и федеральным законам. При этом такая реорганизация может осуществляться только в пределах ассигнований, установленных федеральным законом о бюджете на текущий год

От 6 июля 1999 г. № 10-П «По делу о толковании положений статьи 92 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации»

1. Относятся ли содержащиеся в части 3 статьи 92 Конституции слова «во всех случаях» только к тем случаям, которые упомянуты в части 2 данной статьи (три основания для досрочного прекращения президентских полномочий), либо возможно расширительное толкование этих слов?

2. Допускает ли Конституция временное исполнение обязанностей Президента Российской Федерации Председателем Правительства в случаях, не названных в части 2 данной статьи?

3. Должно ли временное исполнение Председателем Правительства обязанностей Президента безусловно повлечь за собой назначение новых выборов Президента либо возможно возобновление исполнения Президентом своих полномочий?

1. Предусмотренное частью 3 статьи 92 Конституции положение о временном исполнении Председателем Правительства обязанностей Президента Российской Федерации распространяется на случаи досрочного прекращения исполнения Президентом своих полномочий, перечисленные в части 2 статьи 92 Конституции, а также на иные исключительные случаи, когда Президент своим решением возлагает на Председателя Правительства Российской Федерации выполнение своих обязанностей или когда объективно исключено принятие Президентом решения о временном возложении исполнения обязанностей Президента на Председателя Правительства.

2. Председатель Правительства Российской Федерации исполняет обязанности Президента соответственно до момента возвращения действующего Президента к исполнению своих обязанностей либо до вступления в должность вновь избранного Президента.

3. При досрочном прекращении исполнения Президентом своих полномочий по основаниям, указанным в части 2 статьи 92 Конституции, проводятся выборы нового Президента Российской Федерации в соответствии с Конституцией

От 11 ноября 1999 г.
№ 15-П «По делу о толковании статей 84 (пункт «б»), 99 (части 1, 2 и 4) и 109 (часть 1) Конституции Российской Федерации»

Прекращаются ли полномочия Государственной Думы при ее роспуске с момента начала работы Государственной Думы нового созыва или с момента роспуска?

Роспуск Государственной Думы Президентом Российской Федерации означает прекращение, начиная с момента назначения даты новых выборов, осуществления Государственной Думой предусмотренных Конституцией полномочий по принятию законов, а также иных ее конституционных полномочий, которые реализуются путем принятия решений на заседаниях палаты. При этом исключается осуществление указанных полномочий Государственной Думы Президентом, Советом Федерации, другими органами государственной власти

От 11 июля 2000 г. № 12-П «По делу о толковании положений статей 91 и 92 (часть 2) Конституции Российской Федерации о досрочном прекращении полномочий Президента Российской Федерации в случае стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия»

1. Препятствует ли установленная статьей 91 неприкосновенность Президента возможности запрашивать и получать информацию о состоянии его здоровья в целях решения вопроса о наличии стойкой неспособности осуществлять принадлежащие ему полномочия?

2. Отменяет ли статья 91 Конституции действие в отношении Президента положений Основ законодательства об охране здоровья граждан, касающихся процедуры определения временной нетрудоспособности и выдачи листка нетрудоспособности, порядка установления степени утраты трудоспособности?

3. Какова процедура прекращения исполнения полномочий Президента в случае стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия?

1. Положение статьи 91 о неприкосновенности Президента Российской Федерации не связано с процедурами, вытекающими из возможности прекращения исполнения полномочий Президента досрочно в случае стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия.

2. По второму и третьему вопросам Конституционный Суд отказался отвечать, так как в одном случае это выходит за рамки дела о толковании Конституции, во втором составляет прерогативу законодателя, хотя четко это Суд не сформулировал. Но «порядок досрочного прекращения полномочий Президента Российской Федерации в случае стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия не может быть облегченным, упрощенным»

От 1 июля 2015 г. № 18-П «По делу о толковании статей 96 (часть 1) и 99 (части 1, 2 и 4) Конституции Российской Федерации»

Допустим ли перенос в конституционно значимых целях даты очередных выборов депутатов Государственной Думы, сопряженный с незначительным в месячном выражении уменьшением пятилетнего срока полномочий, на который согласно Конституции избиралась Государственная Дума текущего созыва?

Положения статей 96 (часть 1) и 99 (части 1, 2 и 4) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с другими ее положениями не исключают возможности однократного изменения федеральным законом даты очередных выборов, ведущего к сокращению реального (фактического) срока полномочий Государственной Думы текущего созыва, при условии, что такое сокращение:

– осуществляется в конституционно значимых целях;

– заблаговременно;

– не влечет за собой отступления от разумной периодичности проведения очередных выборов Государственной Думы и непрерывности ее деятельности;

– является минимально незначительным

Задания для самоконтроля

1. Прочитайте статью М. А. Краснова «Толкование Конституции как ее фактические поправки» (Сравнительное конституционное обозрение. 2016. № 1. С. 77–91). Согласны ли Вы с позицией автора, что «грань, отделяющая толкование Конституции от фактического создания новой конституционной нормы, очень тонка»?

2. На основе анализа положений главы XIV Федерального конституцонного закона «О Конституцонном Суде Российской Федерации» укажите круг субъектов обращения в Конституционный Суд РФ с запросом о толковании Конституции РФ.

Глава 3.
ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СФЕРА

Основы конституционного строя закреплены в главе 1 Конституции РФ. Это те базовые ценности, на которые ориентировано государство и общество, это принципы, которым должны подчиняться органы публичной власти.

Среди них можно выделить:

– государственный суверенитет;

– приоритет прав и свобод человека;

– народовластие;

– федерализм;

– социальное государство;

– многообразие форм собственности;

– разделение властей;

– идеологическое многообразие;

– светскость государства и др.

Часть 2 статьи 16 Конституции РФ: «Никакие другие положения настоящей Конституции не могут противоречить основам конституционного строя Российской Федерации».

Государственный суверенитет означает верховенство публичной политической власти и ее независимость от любых других организаций власти, существующих как внутри страны, так и за ее пределами. Российская Федерация как суверенное государство является полноправным субъектом международного права, представляет собой демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления. Государственным суверенитетом в России обладает только сама Российская Федерация. Никакие субъекты в Российской Федерации, даже если они называются республиками и принимают свои конституции, не обладают качеством государственного суверенитета.

1.1. ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

ОБЛАДАЮТ ЛИ РЕСПУБЛИКИ В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫМ СУВЕРЕНИТЕТОМ?

Постановление Конституционного Суда РФ от 7 июня 2000 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации”» // СЗ РФ. 2000. № 25. Ст. 2728.

Анализ данного постановления Конституционного Суда РФ представлен в главе «Система органов государственной власти субъектов Российской Федерации».

О ПРИНЦИПЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ

Постановление Конституционного Суда РФ от 18 января 1996 г. № 2-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края» // СЗ РФ. 1996. № 4. Ст. 409.

Анализ данного постановления Конституционного Суда РФ представлен в главе «Система органов государственной власти субъектов Российской Федерации».

1.2. ФОРМЫ НАРОДОВЛАСТИЯ

О РЕФЕРЕНДУМЕ И ВЫБОРАХ КАК ФОРМАХ НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ ДЕМОКРАТИИ

Постановление Конституционного Суда РФ от 11 июня 2003 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности Федерального конституционного закона “О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации””» // СЗ РФ. 2003. № 25. Ст. 2564.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Группа депутатов Государственной Думы

В. И. Зоркальцев Представители группы депутатов

В. И. Илюхин Государственной Думы

А. И. Лукьянов

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

Депутаты Государственной Думы считают, что положения Федерального конституционного закона «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”», предусматривающие период, в течение которого не допускается выступление с инициативой о проведении референдума Российской Федерации и само его проведение, а также конституционность названного Федерального конституционного закона в целом по порядку принятия Государственной Думой, не соответствуют Конституции РФ.

Инициатива проведения референдума Российской Федерации принадлежит не менее чем двум миллионам граждан Российской Федерации, имеющих право на участие в референдуме Российской Федерации, а также Конституционному Собранию.

Проведение выборов Президента РФ, федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления одновременно с проведением референдума Российской Федерации не допускается.

Федеральным конституционным законом от 27 сентября 2002 г. «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”» правила проведения референдума были дополнены следующими положениями: «Субъекты не могут выступать с инициативой о проведении референдума Российской Федерации в период избирательной кампании, проводимой одновременно на всей территории Российской Федерации в соответствии с решением, принятым уполномоченным федеральным органом, а также в случае, если проведение референдума Российской Федерации приходится на последний год полномочий Президента Российской Федерации, Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации».

Депутаты Государственной Думы утверждают, что Федеральный конституционный закон «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”», увеличив период, в течение которого не допускается инициатива о проведении референдума Российской Федерации и само его проведение, тем самым нарушил и фактически пересмотрел положения Конституции РФ о том, что народ осуществляет свою власть непосредственно, и о том, что референдум является высшим непосредственным выражением власти народа, которые относятся к основам конституционного строя Российской Федерации и как таковые не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием, а также несоразмерно ограничил право граждан Российской Федерации участвовать в референдуме.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Конституция РФ закрепляет принцип периодичности выборов Президента РФ и депутатов Государственной Думы, а также сроки их проведения.

Что касается института референдума, предназначенного для принятия всенародным голосованием решений по вопросам государственного значения, то Конституция РФ закрепляет полномочие Президента РФ назначать референдум в порядке, установленном Федеральным конституционным законом, неправомочность временно исполняющего обязанности Президента РФ назначать референдум, основания вынесения проекта новой Конституции РФ на всенародное голосование и условия признания ее принятой. Периодичность референдума, какие-либо сроки его проведения или препятствующие этому обстоятельства Конституцией РФ непосредственно не предусматриваются.

Согласно Федеральному конституционному закону «О референдуме Российской Федерации» референдум Российской Федерации не проводится в условиях военного или чрезвычайного положения, введенного на всей территории Российской Федерации, а также в течение трех месяцев после отмены военного или чрезвычайного положения. Кроме того, в первоначальной редакции не допускалось проведение выборов Президента РФ, федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления одновременно с проведением референдума Российской Федерации. Данный Федеральный конституционный закон также не позволяет правомочным субъектам в период между назначением референдума Российской Федерации и официальным опубликованием (обнародованием) его результатов выступать с инициативой о проведении нового референдума Российской Федерации.

Предусмотренные оспариваемыми законоположениями периоды, в течение которых референдум Российской Федерации не может быть инициирован и проведен, не должны приводить к фактической отмене института референдума. Поскольку федеральное законодательство призвано обеспечивать равные возможности участия граждан Российской Федерации в выборах федеральных органов государственной власти и в референдуме Российской Федерации, периоды, в течение которых граждане могут осуществить свободное волеизъявление в одной и другой формах, должны быть соразмерны.

В любом случае изменение сроков проведения президентских или парламентских выборов в результате тех или иных обстоятельств, в том числе вследствие принятия новых законодательных актов о времени и порядке проведения выборов и референдума, не должно приводить к тому, чтобы период, в течение которого граждане Российской Федерации имеют возможность выступить с инициативой о проведении референдума Российской Федерации и непосредственно участвовать в нем, составлял менее половины избирательного цикла.

Таким образом, Федеральный конституционный закон «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”» в части, устанавливающей периоды, в течение которых не допускается инициирование гражданами Российской Федерации референдума Российской Федерации и его проведение, по содержанию норм не противоречит Конституции РФ, в том числе ее статьям 3, 16, 32 и 55.

ИТОГ

Конституционный Суд РФ признал

Федеральный конституционный закон от 27 сентября 2002 г. «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”» в части, устанавливающей период, в течение которого граждане Российской Федерации не могут выступать с инициативой о проведении референдума Российской Федерации и когда проведение такого референдума не допускается, не противоречащим Конституции РФ, постольку, поскольку — по конституционно-правовому смыслу положений данного Федерального конституционного закона — период, в течение которого граждане могут выступать с инициативой о проведении референдума Российской Федерации и непосредственно участвовать в нем, должен во всяком случае составлять не менее двух лет, с тем чтобы в пределах четырехлетнего избирательного цикла обеспечивалась возможность проведения не менее двух референдумов.

Особое мнение судей

В. О. Лучин

В постановлении говорится, что референдум и свободные выборы как высшие формы непосредственной демократии имеют собственное предназначение, взаимосвязаны и дополняют друг друга в процессе осуществления народовластия. С этим нельзя не согласиться. Однако вывод о том, что они являются равноценными, не столь очевиден. Из Конституции РФ скорее следует, что именно референдум — всенародное голосование — является первичной формой народовластия.

Конституция РФ устанавливает, что референдум регулируется федеральным конституционным законом, а выборы — федеральным законом. Тем самым посредством иерархии законов референдуму отводится главная роль в системе народовластия. Решение, принятое на референдуме, обладает высшей юридической силой. Конституция РФ была принята всенародным голосованием, а не выборным органом. Решение, принятое на референдуме, может быть отменено или изменено не иначе как путем принятия решения на новом референдуме Российской Федерации, тогда как итоги выборов могут быть отменены судом в целом либо по отдельным округам. Следует отметить и такой приоритетный признак референдума перед выборами, как двукратная разница минимального «порога явки» граждан на них: соответственно 50 и 25%⁴.

Право на референдум является неотчуждаемым правом народа, важнейшим практическим инструментом реализации его суверенитета. Истолкование, допускающее ограничение права народа на референдум законом, противоречит статье 16 (часть 1) Конституции РФ. Такое ограничение означает присвоение принадлежащих только народу властных полномочий, что запрещено статьей 3 (часть 4) Конституции Российской Федерации.

В Российской Федерации проведение выборов Президента и депутатов Государственной Думы стало возможным благодаря учреждению на референдуме самих выборных органов. Поэтому выборы не могут обладать приоритетом перед референдумом. И нет оснований утверждать, что выборы — более значимый институт, чем референдум по принятию Конституции Российской Федерации.

В постановлении Конституционного Суда говорится, что «одновременное проведение выборов и референдума в силу объективных обстоятельств может воспрепятствовать адекватному волеизъявлению граждан и привести к снижению эффективности и той и другой формы непосредственного народовластия». Данный вывод представляется спорным, поскольку он опирается скорее на гипотетические, нежели на реальные «объективные обстоятельства». Пока же это всего лишь предположение, требующее проверки практикой. Народ достоин большего уважения и доверия. Он в состоянии, вопреки мнению стороны, принявшей оспоренный Закон, не исказить свое волеизъявление на референдумах и выборах, о чем свидетельствует одновременное проведение 12 декабря 1993 г. выборов в Государственную Думу и Совет Федерации и референдума по принятию Конституции Российской Федерации.

Итак, Федеральный конституционный закон «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”» не соответствует Конституции Российской Федерации как по содержанию норм, так и по порядку принятия, поскольку, во-первых, принят в ненадлежащей процедуре и, во-вторых, нарушает право многонационального народа Российской Федерации на референдум и право граждан на участие в референдуме.

В. Г. Ярославцев

Конституционное законодательство демократических государств подтверждает неизменное правило: конституция либо непосредственно предусматривает ограничения, касающиеся назначения и проведения референдума, либо устанавливает, что порядок проведения референдума определяется законом, в котором могут содержаться положения об ограничении проведения референдума; однако в последнем случае явно и недвусмысленно реализуется волеизъявление народа на делегирование полномочий соответствующему законодательному органу государства. Такое положение в Конституции Российской Федерации не закреплено.

Существует явное противоречие в отношении ограничений на назначение и проведение референдума Российской Федерации: статья 13 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» содержит только одно основное обстоятельство ограничения, а именно военное или чрезвычайное положение. Оспариваемый же Закон, устанавливая период сроком почти в два года, в течение которого назначение и проведение референдума не допускается, вводит тем самым дополнительные ограничения, что является несоразмерным конституционно значимым целям и фактически приводит к ликвидации института референдума.

Кроме того, норма статьи 12 Федерального конституционного закона «О референдуме Российской Федерации» в новой редакции содержит положение об «иных выборных федеральных органах государственной власти». Что подразумевается под иными органами, в Законе не раскрыто, в связи с чем данная норма является неконституционной и вследствие ее неопределенности, т. е. нарушает статью 19 Конституции РФ.

Таким образом, оспариваемые нормы Федерального конституционного закона «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”» противоречат статьям 3, 32 и 19 Конституции Российской Федерации.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Нет.

Вопросы для самоконтроля

1. Как Конституция Российской Федерации и Федеральный конституционный закон определяют понятие «референдум»?

2. Какие вопросы могут быть вынесены на референдум?

3. Какие вопросы не могут быть вынесены на референдум?

4. Каковы согласно Федеральному конституционному закону обстоятельства, исключающие назначение и проведение референдума? Сравните Конституцию Российской Федерации и Федеральный конституционный закон по данному вопросу.

5.Кому принадлежит инициатива проведения референдума?

6.Каков порядок реализации инициативы проведения референдума, принадлежащей гражданам Российской Федерации?

7.Кто назначает референдум?

8.Какова юридическая сила решения, принятого на референдуме?

О ВОПРОСАХ ФЕДЕРАЛЬНОГО РЕФЕРЕНДУМА⁵

Постановление Конституционного Суда РФ от 21 марта 2007 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности ряда положений статей 6 и 15 Федерального конституционного закона “О референдуме Российской Федерации” в связи с жалобой граждан В. И. Лакеева, В. Г. Соловьева и В. Д. Уласа» // СЗ РФ. 2007. № 14. Ст. 1741.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

В Московскую городскую избирательную комиссию 12 апреля 2005 г. обратились уполномоченные представители Московской городской региональной подгруппы инициативной группы по проведению референдума Российской Федерации В. И. Лакеев, В. Г. Соловьев и В. Д. Улас с ходатайством о регистрации Московской городской региональной подгруппы инициативной группы по проведению референдума Российской Федерации по следующим вопросам⁶:

1

Согласны ли Вы с тем, что минимальный размер оплаты труда в течение года со дня проведения референдума должен быть установлен на уровне не ниже прожиточного минимума в целом по Российской Федерации?

2

Согласны ли Вы с тем, что размер базовой части трудовой пенсии по старости в течение года со дня проведения референдума должен быть установлен на уровне не ниже прожиточного минимума в целом по Российской Федерации?

3

Согласны ли Вы с тем, что Федеральный закон от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ утрачивает силу в течение года со дня официального подведения итогов референдума, при этом новым федеральным законом должно быть установлено право гражданина на выбор между восстановленными льготами или соответствующими денежными компенсациями?

4

Согласны ли Вы с тем, что размер оплаты жилых помещений и коммунальных услуг в сумме не должен превышать 10% совокупного дохода совместно проживающих членов семьи?

5

Согласны ли Вы с тем, что Жилищный кодекс Российской Федерации, ухудшающий условия реализации конституционного права на жилище, должен утратить силу по истечении одного месяца со дня проведения референдума?

6

Согласны ли Вы с тем, что государство в течение трех лет со дня проведения референдума должно восстановить сбережения граждан по состоянию на 1 января 1992 г. в соответствии с Федеральным законом «О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации»?

7

Согласны ли Вы с тем, что в Российской Федерации должно быть обеспечено право каждого гражданина на общедоступное и бесплатное дошкольное, среднее, профессиональное и высшее образование?

8

Согласны ли Вы с тем, что в Российской Федерации должны быть сохранены отсрочки от призыва на военную службу, действовавшие по состоянию на 1 января 2005 г.?

9

Согласны ли Вы с тем, что в Российской Федерации недра, леса, водные и другие природные ресурсы, атомные, тепловые и гидроэлектростанции, предприятия военно-промышленного комплекса, железные дороги, высоковольтные ЛЭП и магистральные трубопроводы должны находиться исключительно в государственной собственности?

10

Согласны ли Вы с тем, что в Российской Федерации законом должна быть восстановлена государственная собственность на землю, за исключением земель личных подсобных хозяйств, приусадебных, дачных, садово-огородных и гаражных участков, участков под индивидуальными домами и хозяйственными строениями?

11

Согласны ли Вы с тем, что в течение года со дня проведения референдума должен быть установлен прогрессивный налог на доходы физических лиц, превышающие десятикратный уровень прожиточного минимума в целом по Российской Федерации?

12

Согласны ли Вы с тем, что в Российской Федерации законом должны быть установлены нормы ответственности, вплоть до отставки, Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и высших должностных лиц субъектов Российской Федерации за снижение уровня и качества жизни населения?

13

Согласны ли Вы с тем, что в Российской Федерации законом должно быть предусмотрено право избирателей на отзыв депутатов, высших должностных лиц субъектов Российской Федерации и Президента Российской Федерации?

14

Согласны ли вы с тем, что высшие должностные лица субъектов Российской Федерации должны избираться непосредственно гражданами, постоянно проживающими на территории данного субъекта Российской Федерации?

15

Согласны ли Вы с тем, что не менее половины депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации должны избираться персонально по одномандатным округам?

16

Согласны ли Вы с тем, что в Российской Федерации политическая партия, представленная самостоятельной фракцией в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации, должна иметь право на один час эфирного времени в неделю для изложения своей позиции на каждом из государственных федеральных и региональных теле- и радиоканалов?

17

Согласны ли Вы с тем, что федеральным конституционным законом должно быть установлено, что вопрос не может быть вынесен на референдум исключительно в случае, если он противоречит Конституции Российской Федерации, а все иные ограничения на проведение референдума должны быть отменены?

Московская городская избирательная комиссия решением от 26 апреля 2005 года отказала в регистрации Московской городской региональной подгруппы инициативной группы по проведению референдума Российской Федерации со ссылкой на заключение Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, которым 15 из 17 вопросов, предлагавшихся для вынесения на референдум Российской Федерации, были признаны не соответствующими требованиям пунктов 6 и 7 части 5, а также частей 6 и 7 статьи 6 названного Федерального конституционного закона (остались только вопросы № 8 и 15 — о сохранении отсрочек от армии и возвращении выборов депутатов по одномандатным округам).

Решение Центральной избирательной комиссии Российской Федерации от 20 апреля 2005 года, которым было утверждено это заключение, уполномоченные представители Московской городской региональной подгруппы — граждане В. И. Лакеев, В. Г. Соловьев и В. Д. Улас обжаловали в Верховный Суд Российской Федерации как противоречащее действующему законодательству и нарушающее право граждан на участие в управлении делами государства путем участия в подготовке и проведении референдума Российской Федерации. Верховный Суд Российской Федерации решением от 2 июня 2005 г. отказал в удовлетворении их требования, согласившись с заключением Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, в том числе в отношении признания некоторых вопросов референдума противоречащими Конституции Российской Федерации, ограничивающими, отменяющими или умаляющими общепризнанные права и свободы человека и гражданина, а также конституционные гарантии реализации таких прав и свобод. Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации определением от 28 июля 2005 года оставила данное решение без изменения.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Граждане В. И. Лакеев, В. Г. Соловьев и В. Д. Улас

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

Положение пункта 6 части 5 статьи 6 ФКЗ «О референдуме Российской Федерации» противоречит статьям 3 (части 2 и 3), 19 (части 1 и 2), 32 (часть 2), 55 (часть 3), 94, 105, 106, 108 и 114 (пункт «а» части 1) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому ему правоприменительными органами, позволяет запрещать вынесение на референдум Российской Федерации какого бы то ни было вопроса, касающегося федерального бюджета и обязанностей государства нести соответствующие расходы, притом что любой вопрос так или иначе затрагивает бюджет и связан с расходами государства.

Часть 7 статьи 6 ФКЗ «О референдуме Российской Федерации», по мнению заявителей, противоречит статьям 19, 32 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку допускает расширительное и произвольное толкование правоприменительными органами содержащихся в ней требований. Противоречие статьям 2, 10, 11, 19, 32 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 94 Конституции Российской Федерации положения части 13 статьи 15 Федерального конституционного закона «О референдуме Российской Федерации» заявители усматривают в том, что в соответствии с ним Центральная избирательная комиссия Российской Федерации наделяется полномочием, которое, как они полагают, может принадлежать только обладающим соответствующей компетенцией конституционным органам государственной власти.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

<…> Осуществляя правовое регулирование отношений, связанных с референдумом Российской Федерации, федеральный законодатель должен обеспечить такие условия и порядок их реализации, чтобы референдум не мог использоваться как институт, подменяющий иные институты непосредственной демократии, либо как противовес институтам представительной демократии, в том числе в нарушение исключительных прерогатив Федерального Собрания или других федеральных органов государственной власти, которые должны осуществляться в иных конституционно установленных формах законотворчества как способа принятия государственных решений.

<…> Запрет на вынесение на референдум вопросов о принятии и об изменении федерального бюджета, сформулированный в пункте 6 части 5 статьи 6 ФКЗ «О референдуме Российской Федерации», вытекает непосредственно из приведенных положений Конституции Российской Федерации. Отсутствие такого запрета, обусловленного особой природой федерального закона о федеральном бюджете, могло бы приводить к подмене закрепленного в Конституции Российской Федерации механизма принятия решений по указанным вопросам Федеральным Собранием как его исключительной прерогативы.

Закрепленное непосредственно Конституцией Российской Федерации понятие «финансовые обязательства государства» употребляется в Федеральных конституционных законах «О Правительстве Российской Федерации» (часть пятая статьи 36) и «О референдуме Российской Федерации» (пункт 6 части 5 статьи 6), однако содержание этого понятия в них не раскрывается.

Поскольку регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина, а также финансовое регулирование — предметы ведения Российской Федерации, по которым федеральный законодатель принимает федеральные конституционные законы и федеральные законы (статья 71, пункты «а», «в», «ж»; статья 76, часть 1; статья 94 Конституции Российской Федерации), постольку и конкретизация указанного конституционного положения — имея в виду, что понятие «внутренние финансовые обязательства Российской Федерации» может быть наполнено различным юридическим содержанием в зависимости от целей правового регулирования, — осуществляется федеральным законодателем.

В частности, федеральный законодатель относит к финансовым обязательствам Российской Федерации не только указанные в статьях 75 (часть 4) и 104 (часть 3) Конституции Российской Федерации государственные займы, по которым, согласно Бюджетному кодексу Российской Федерации, возникают обязательства Российской Федерации как заемщика и которые представляют собой форму государственного долга Российской Федерации и источник финансирования дефицита федерального бюджета, но и любые бюджетные обязательства Российской Федерации, т. е. такие расходные обязательства, исполнение которых предусмотрено федеральным законом о бюджете на соответствующий финансовый год (статьи 6, 89, 94, 97 и 98 Бюджетного кодекса Российской Федерации).

Включение в понятие «финансовые обязательства Российской Федерации» именно бюджетных, а не любых расходных обязательств Российской Федерации продиктовано тем, что расходные обязательства, как обусловленные нормативными правовыми актами или договорами обязанности Российской Федерации предоставить соответствующим субъектам средства федерального бюджета, выступая основой формирования расходов федерального бюджета, сами по себе, даже если они предусмотрены актом, принятым в текущем бюджетном цикле, но не учтены в федеральном законе о федеральном бюджете и сводной бюджетной росписи на текущий период, не создают обязанность органа, исполняющего бюджет, произвести расходование средств федерального бюджета в течение определенного срока (ст. 84 и 222 Бюджетного кодекса Российской Федерации). Если же требуется корректировка объема расходных обязательств, учтенных в федеральном законе о федеральном бюджете, то соответствующие изменения должны вноситься именно в этот федеральный закон.

Пункт 6 части 5 статьи 6 ФКЗ «О референдуме Российской Федерации» в части, ограничивающей вынесение на референдум вопроса об изменении и исполнении внутренних финансовых обязательств Российской Федерации, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования:

не допускает вынесение на референдум вопросов, связанных с собственно бюджетными обязательствами Российской Федерации

не предполагает при этом запрет вынесения на референдум вопросов, ответы на которые могут повлечь изменение расходных обязательств Российской Федерации, учитываемых при формировании расходов федерального бюджета и принятии расходных обязательств, за пределами срока действия федерального закона о федеральном бюджете

Вместе с тем федеральный законодатель вправе конкретизировать условия и порядок вынесения на референдум вопросов, ответы на которые могут потребовать изменения расходных обязательств государства, с тем чтобы — исходя из принципов рациональности и справедливости — гарантировать необходимость сбалансированности бюджета и выполнение обязанности государства тратить публичные финансы на реализацию его функций эффективно, как этого требует Конституция Российской Федерации, в частности ее статьи 104 (часть 3) и 114 (пункты «а», «б» части 1).

ИТОГ

Конституционный Суд РФ признал не противоречащим Конституции Российской Федерации

Положение пункта 6 части 5 статьи 6 Федерального конституционного закона «О референдуме Российской Федерации», согласно которому на референдум не могут выноситься вопросы об исполнении и изменении внутренних финансовых обязательств Российской Федерации

Часть 7 статьи 6 ФКЗ «О референдуме Российской Федерации», согласно которой вопрос, выносимый на референдум, должен быть сформулирован таким образом, чтобы исключалась возможность его множественного толкования, чтобы на него можно было дать только однозначный ответ и чтобы исключалась неопределенность правовых последствий принятого на референдуме решения

поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования данное законоположение не допускает вынесение на референдум вопросов, связанных с собственно бюджетными обязательствами Российской Федерации, и не предполагает при этом запрет вынесения на референдум вопросов, ответы на которые могут повлечь изменение расходных обязательств Российской Федерации, учитываемых при формировании расходов федерального бюджета и принятии расходных обязательств за пределами срока действия федерального закона о федеральном бюджете

поскольку по своему конституционно-правовому смыслу названное законоположение предполагает, что формулировка вопроса, выносимого на референдум, должна позволять воспринять его как единое целое, с тем чтобы участвующий в референдуме гражданин не был вынужден голосовать одновременно за несколько не связанных между собой вопросов, соединенных в одном предложении; один и тот же вопрос не должен относиться к разным уровням законодательства, обусловленным его иерархией и федеративным устройством Российской Федерации; не должно иметь место сочетание составленного в общих выражениях предложения и вопроса принципиального характера; вопрос должен быть сформулирован таким образом, чтобы правовые последствия принятого на референдуме решения были определенными по своему содержанию и по возлагаемым на соответствующие федеральные органы государственной власти полномочиям

«Суд решил, что на референдум можно выносить любые финансовые вопросы, если они впрямую не касаются уже принятого закона о федеральном бюджете и закрепленных в нем финансовых обязательств государства. О том, что требует изменений в бюджете будущих лет (большинство вопросов, предложенных КПРФ, имели именно такой характер), спрашивать граждан очень даже можно»⁷.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ

С. М. Казанцев

Конституционный Суд Российской Федерации, даже действуя из лучших побуждений, не имеет права по собственной инициативе расширять предмет обращения. Заявители по данному делу не просили проверить конституционность части 17 статьи 15 Федерального конституционного закона «О референдуме Российской Федерации» ни самой по себе, ни в системной связи с иными положениями той же статьи и его статьи 6. Ни в своей жалобе, ни в выступлениях в заседании Конституционного Суда Российской Федерации они не оспаривали механизм судебной проверки споров о соответствии вопросов референдума требованиям статьи 6.

Следовательно, выйдя за пределы требований заявителей, Конституционный Суд Российской Федерации фактически по собственной инициативе рассмотрел вопрос о соответствии указанных законоположений Конституции Российской Федерации, что является беспрецедентным нарушением статьи 125 Конституции Российской Федерации, а также части первой статьи 36 и части третьей статьи 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральный конституционный закон от 24 апреля 2008 г. № 1-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон “О референдуме Российской Федерации”» внес следующие изменения:

1) преамбулу дополнил предложением следующего содержания: «Референдум Российской Федерации не может быть использован в целях принятия решений, противоречащих Конституции Российской Федерации, а также в целях ограничения, отмены или умаления общепризнанных прав и свобод человека и гражданина, конституционных гарантий реализации таких прав и свобод»;

2) в статье 6:

а) в части 5:

пункты 6, 7 и 9 признал утратившими силу;

дополнил пунктом 10 следующего содержания:

«10) отнесенные Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами к исключительной компетенции федеральных органов государственной власти»;

б) часть 6 признал утратившей силу;

3) часть 17 статьи 15 дополнил предложениями следующего содержания: «Если из заключения Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, утвержденного ее решением, следует, что данное решение принято в связи с несоответствием вопроса (вопросов) референдума Конституции Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации направляет запрос в Конституционный Суд Российской Федерации. В случае принятия Конституционным Судом Российской Федерации решения о признании вопроса (вопросов) референдума не соответствующим (не соответствующими) Конституции Российской Федерации процедуры по реализации инициативы проведения референдума прекращаются»;

4) статью 23 дополнил частью 1.1 следующего содержания:

«1.1. Порядок, установленный частью 1 настоящей статьи, не изменяется в случае, если Конституционный Суд Российской Федерации рассматривал запрос Верховного Суда Российской Федерации в соответствии с частью 17 статьи 15 настоящего Федерального конституционного закона».

Вопросы для самоконтроля

1. Могут ли положения федеральных конституционных законов быть предметом рассмотрения в Конституционном Суде?

2. Что понимается под «финансовыми обязательствами Российской Федерации»?

3. Возможно ли вынесение на референдум финансовых вопросов, касающихся уже принятого федерального закона о бюджете?

1.3. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПЛЮРАЛИЗМ

«ДЕЛО КПСС»

Постановление Конституционного Суда РФ от 30 ноября 1992 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности Указов Президента Российской Федерации от 23 августа 1991 г. № 79 “О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР”, от 25 августа 1991 г. № 90 “Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР” и от 6 ноября 1991 г. № 169 “О деятельности КПСС и КП РСФСР”, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР» // СЗ РФ. 1993. № 11. Ст. 400.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

В результате выборов 12 июня 1991 г. РСФСР стала суверенным государством с президентской формой правления. Среди первых документов, подписанных Президентом России Б. Н. Ельциным, был Указ от 20 июля 1991 г. «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР». В соответствии с этим Указом КПСС и ее местные отделения лишались права вмешиваться в деятельность государственных учреждений.

Но во время захвата власти Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП) 19–22 августа 1991 г. ЦК КПСС и многие местные партийные комитеты поддержали деятельность ГКЧП, тем самым нарушив требования данного Указа. Поэтому 23 августа 1991 г. на сессии Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцин подписал Указ «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», а 25 августа — Указ «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР», наложивший запрет на операции с партийным имуществом.

После проведенных разбирательств Указом Президента от 6 ноября 1991 г. деятельность КПСС и КП РСФСР на территории России была запрещена, их организационные структуры предписывалось распустить, а партийное имущество подлежало национализации.

Однако ряд пунктов Указа от 6 ноября вызвал нарекания со стороны группы народных депутатов. Поэтому в 1992 г. состоялось несколько заседаний Конституционного Суда Российской Федерации, на которых была подтверждена правомерность указа в целом, но отменены те его положения, которые не отвечали требованиям российского законодательства. В частности, были признаны неправомерными требования роспуска первичных партийных организаций, образованных по территориальному принципу, и национализации той части имущества, которая являлась собственностью КПСС, либо находилась в ее ведении.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Ходатайствующие о проверке конституционности Указов Президента Российской Федерации

Народные депутаты Российской Федерации

В. А. Боков, И. М. Братищев, В. И. Зоркальцев, М. И. Лапшин, И. П. Рыбкин, В. И. Севастьянов, Ю. М. Слободкин, А. С. Соколов, Д. Е. Степанов, Б. В. Тарасов

Доктора юридических наук

С. А. Боголюбов, В. Г. Вишняков, Б. П. Курашвили, В. С. Мартемьянов, Б. Б. Хангельдыев

Ходатайствующие о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР

Народные депутаты Российской Федерации

И. А. Безруков, А. А. Котенков, О. Г. Румянцев

Член Московской городской коллегии адвокатов

А. М. Макаров

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

Августовские события 1991 г. дали повод Президенту РСФСР считать, что создание ГКЧП есть попытка вернуть прежнюю власть не только государственным руководителям СССР, но и руководству КПСС. Президент РСФСР издал Указы от 23 августа 1991 г. «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», от 25 августа 1991 г. «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР», от 6 ноября 1991 г. «О деятельности КПСС и КП РСФСР»:

Указ от 23 августа 1991 г. № 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР»

1. Приостановил деятельность КП РСФСР.

2. Поручалось МВД РСФСР обеспечить сохранность имущества КП РСФСР.

3. Поручалось Центральному банку РСФСР — приостановить операции по счетам органов и организаций КП РСФСР

Указ от 25 августа 1991 г. № 90 «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР»

Предусматривал ряд охранных мероприятий по отношению к имуществу КПСС и КП РСФСР на территории Российской Федерации, которое объявлялось находящимся в государственной собственности, в связи с чем государственным органам передавалось право пользования этим имуществом

Указ от 6 ноября 1991 г. № 169 «О деятельности КПСС и КП РСФСР»

Прекратил на территории Российской Федерации деятельность КПСС и КП РСФСР

По мнению заявителей, существует неопределенность в следующих вопросах:

— вопрос о соответствии оспариваемых указов Конституции РФ;

— вопрос о непротиворечии указов принципу разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную;

— вопрос о непротиворечии указов принципу разграничения компетенции между высшими органами государственной власти и управления Российской Федерации;

— вопрос о соответствии деятельности КПСС и КП РСФСР Конституции Российской Федерации.

Необходимость проверки конституционности Указов в одном производстве обусловлена неразрывной связью этих актов:

– они имеют один предмет регулирования, затрагивают единый комплекс правоотношений;

– указы касаются деятельности на территории Российской Федерации одной организации — КПСС и Компартии РСФСР как ее составной части.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Статья 165.1, включенная в Конституцию Российской Федерации 21 апреля 1992 г. и вступившая в силу 16 мая 1992 г., уполномочивает Конституционный Суд на рассмотрение дел о конституционности политических партий и иных общественных объединений. При этом Конституционный Суд исходит из того, что санкции в связи с неконституционной практикой политических партий были предусмотрены 16 июня 1990 г. в новой редакции статьи 7 Конституции Российской Федерации, согласно которой не допускается, а значит, должна быть пресечена деятельность партий, других общественных объединений, имеющая конституционно запрещенную направленность.

В условиях, когда деятельность КП РСФСР была приостановлена, когда невозможно было провести съезд партии для изъявления ее воли в отношении партийного имущества и когда право партийной собственности на многие объекты имущества было сомнительно, формой решения вопроса о собственности КПСС могло быть, в порядке устранения пробела в Законе РСФСР «О собственности в РСФСР», принятие законодательного решения Верховным Советом Российской Федерации, который в соответствии с пунктом 6 части первой статьи 109 Конституции в пределах компетенции Российской Федерации осуществляет законодательное регулирование отношений собственности.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федераци:

По вопросу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 23 августа 1991 г. № 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР»

1. Признать содержащееся в пункте 1 Указа предписание Президента Российской Федерации Министерству внутренних дел о проведении расследования не соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г., ее статье 121.8, в связи с тем, что этим предписанием нарушаются установленные законом правила о подследственности.

2. Признать пункт 2 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г.

3. Признать пункт 3 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г.

4. Признать пункт 4 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г.

5. Признать содержащиеся в пунктах 1 и 5 Указа предписания Президента Российской Федерации прокуратуре не имеющими юридического значения, так как соответствующая обязанность прокуратуры прямо вытекает из статей 176 и 177 Конституции Российской Федерации.

6. Признать пункт 6 Указа не соответствующим общему принципу права, согласно которому закон и иной нормативный акт, предусматривающий ограничение прав граждан, вступают в силу только после его опубликования в официальном порядке

По вопросу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 25 августа 1991 г. «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР»

1. Признать пункт 1 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г. применительно к той части имущества, собственником которой являлось государство, но которая на момент издания Указа фактически находилась во владении, пользовании и распоряжении органов и организаций КПСС и КП РСФСР.

Признать пункт 1 Указа не соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г. применительно к той части имущества, собственником которой являлась КПСС, а также к той части имущества, которая на момент издания Указа фактически находилась во владении, пользовании и распоряжении органов и организаций КПСС и КП РСФСР, но собственник которой не был определен.

2. Признать пункт 2 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г.

3. Признать пункты 3 и 4 Указа соответствующими Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г. применительно к той части имущества, собственником которой являлось государство, но которая на момент издания Указа фактически находилась во владении, пользовании и распоряжении органов и организаций КПСС и КП РСФСР

Признать пункты 3 и 4 Указа применительно к остальному имуществу не соответствующими Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г. в той части, в которой передача права пользования данным имуществом неосновательно связана в Указе с правомочием государства на пользование этим имуществом в качестве собственника.

4. Признать пункты 5 и 6 Указа соответствующими Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г.

5. Признать пункт 7 Указа не соответствующим общему принципу права, согласно которому закон и иной нормативный акт, предусматривающий ограничение прав граждан, вступает в силу только после его опубликования в официальном порядке.

6. Предложить Президенту Российской Федерации во исполнение пункта 5 Указа обеспечить обнародование исчерпывающих сведений о принятых решениях относительно имущества КПСС и КП РСФСР и о фактическом использовании этого имущества

По вопросу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 6 ноября 1991 г. № 169 «О деятельности КПСС и КП РСФСР»

Признать пункт 1 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 г. применительно к роспуску имевшихся на территории Российской Федерации руководящих организационных структур КПСС, а также КП РСФСР в той степени, в какой она являлась составной частью КПСС.

Признать положение пункта 1 Указа о роспуске организационных структур КПСС и КП РСФСР не соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 г., ее статье 49, применительно к первичным организациям КП РСФСР, образованным по территориальному принципу, постольку, поскольку эти организации сохраняли свой общественный характер и не подменяли государственные структуры, а также при условии, что в случае их организационного оформления в качестве политической партии наравне с другими партиями будут соблюдены требования Конституции и законов Российской Федерации.

2. Признать пункт 2 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 года.

3. Признать пункт 3 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 г., применительно к той части имущества, собственником которой являлось государство, но которая на момент издания Указа фактически находилась во владении, пользовании и распоряжении органов и организаций КПСС и КП РСФСР.

Признать пункт 3 Указа не соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 г. применительно к той части имущества, собственником которой являлась КПСС, а также к той части имущества, которая на момент издания Указа фактически находилась во владении, пользовании и распоряжении органов и организаций КПСС и КП РСФСР, но собственник которой не был определен.

4. Признать пункт 4 Указа соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 г.

По сопутствующему вопросу о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР

В августе — сентябре 1991 г. КПСС фактически распалась и утратила статус общесоюзной организации.

Роспуск руководящих организационных структур КПСС и КП РСФСР как ее составной части признан соответствующим Конституции Российской Федерации

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ

А. Л. Кононов

Конституционный Суд признал не соответствующим Конституции Российской Федерации роспуск Указом Президента Российской Федерации от 6 ноября 1991 г. «О деятельности КПСС и КП РСФСР» первичных организаций КП РСФСР, «образованных по территориальному принципу», на том основании, что они якобы «сохраняли свой общественный характер и не подменяли государственные структуры».

Одновременно с этим Суд признал правомерным роспуск всех находящихся на территории Российской Федерации руководящих организационных структур КПСС, а также ее составной части — КП РСФСР.

Возложение ответственности за все решения и действия КПСС только на «узкую группу коммунистических функционеров», на «руководящие органы и высших должностных лиц КПСС, действовавших в подавляющем большинстве случаев втайне от рядовых членов КПСС», как это отмечается в постановлении Конституционного Суда, вряд ли справедливо и правомерно.

С момента незаконного захвата власти в октябре 1917 г. организация, переименованная впоследствии в КПСС, становится государственной партией, единолично удерживающей в своих руках рычаги государственной власти, определяющей все стороны государственной, общественной и личной жизни граждан. Сохраняя внешние признаки общественного объединения, КПСС намеренно создавала видимость собственной легитимности, что существенно затрудняет анализ ее политической природы.

Узаконив себя как лишь одну возможную высшую политическую силу в стране в виде единственной политической партии, КПСС лишила, по существу, граждан права на объединение, права добровольного выбора иных форм политической активности, выражения иных политических взглядов и интересов и тем самым обессмыслила понятие партии как группы, выражающей интересы части политических сил общества.

Таким образом, при отсутствии альтернативы говорить о добровольном членстве в КПСС, о том, что этим удовлетворялись общественные потребности в политической деятельности, об «общественном характере» первичных организаций можно только с большой долей условности.

Первичные организации КПСС и КП РСФСР, в том числе созданные по территориальному принципу, составляли сущностное единство со своими руководящими структурами высшего уровня, были исполнительными звеньями единого государственно-партийного механизма, и, как представляется, нет никаких оснований устранять их от конституционной ответственности. В этой части с учетом аргументов, изложенных в постановлении Конституционного Суда в отношении роспуска организационных структур, следует считать положение Указа Президента Российской Федерации от 6 ноября 1991 г. о прекращении деятельности КПСС в целом соответствующими Конституции.

В. О. Лучин

Основополагающим в ходе рассмотрения Судом ходатайства должен был стать вопрос о характере компетенции Президента Российской Федерации, способах ее закрепления, о наличии или отсутствии пределов его полномочий.

Взяв на себя ответственность решить судьбу партии, Президент России, по существу, присвоил себе дискреционную власть, основанную на преобладании целесообразности над законностью, и для достижения поставленной цели использовал не предусмотренные законом меры и санкции в отношении политической партии. Признание Конституционным Судом полномочий главы исполнительной власти дискреционными означает, что Президент вправе действовать по собственному усмотрению в зависимости от обстоятельств, вне рамок закона, а также издавать нормативные акты вопреки установленному Конституцией и законами Российской Федерации разграничению полномочий между высшими органами государственной власти и управления.

Принятие Президентом мер, не отнесенных Конституцией и законами к его компетенции, неизбежно ущемляет полномочия иных государственных органов и означает нарушение как присяги, так и других основанных на нормах Конституции и законов обязанностей Президента Российской Федерации.

Признание Конституционным Судом пункта 2 Указа Президента от 23 августа 1991 г. соответствующим статье 4 Конституции Российской Федерации в редакции от 24 мая 1991 г. некорректно, поскольку эта статья не определяет компетенцию высшего должностного лица, а формулирует общую норму — принцип. Она обращена ко всем субъектам конституционно-правовых отношений, предписывает им совершать лишь правомерные действия. Президент в равной с другими государственными органами, должностными лицами мере обязан действовать в соответствии с Конституцией и законами Российской Федерации, а не по своему усмотрению. Статья 4 Конституции не дает Президенту права с целью обеспечения государственной и общественной безопасности, прав и свобод граждан и т. д. выходить за пределы установленных законом полномочий, руководствоваться не законом, а целесообразностью.

Таким образом, приостановление Президентом деятельности КП РСФСР не основано на Конституции и действующем праве, осуществлено им с превышением полномочий, в нарушение принципа разделения властей.

Конституционный Суд своим постановлением признал правомочность актов Президента, которыми по существу имущественные споры решены в административном порядке. Тем самым одобряются неправомерные действия Президента, использовавшего правомочие государства выступать в качестве собственника в сфере, которая относится к компетенции судов общей юрисдикции, арбитражных судов. Факт нахождения имущества в незаконном владении должен устанавливаться судами в определенном порядке. Конституционному Суду эти вопросы неподведомственны.

Исходя из изложенного Конституционный Суд посчитал, что Указы Президента Российской Федерации о КПСС и КП РСФСР и их имуществе изданы ненадлежащим субъектом, а признанные Конституционным Судом соответствующими Конституции Российской Федерации приостановление Президентом деятельности КП РСФСР, объявление части имущества КПСС и КП РСФСР государственной собственностью, прекращение деятельности этих партий и роспуск их организационных структур — юридически необоснованными, нарушающими установленное в Российской Федерации разделение законодательной, исполнительной и судебной властей.

Б. С. Эбзеев

Вопрос о конституционности Указов Президента, а также КПСС и КП РСФСР — это и вопрос о позиции Конституционного Суда по проблеме соотношения власти и гражданского общества. Именно от Конституционного Суда в значительной мере зависит, возобладает ли вновь государственное начало в организации социума над общественным, либо между ними сохранится равновесие, необходимое для демократического развития общества.

Независимо от возможных социальных и политических оценок на момент издания рассматриваемых Конституционным Судом Указов Президента КПСС и КП РСФСР выступали в качестве политических партий. Они соответствовали тем формально-юридическим критериям, которые были установлены Законом СССР «Об общественных объединениях». Именно из этого исходил и Президент Российской Федерации, издавая, в частности, Указ от 23 августа 1991 г. Причем Устав КПСС был зарегистрирован в установленном порядке, хотя при этом, как доказано в Суде, были соблюдены не все требуемые упомянутым Законом условия, а КП РСФСР готовилась к регистрации своего учредительного акта.

О выходе из состава КПСС или о самороспуске заявили пять компартий республик, деятельность остальных была прекращена актами высших органов государственной власти и управления союзных республик. Но Конституционный Суд Российской Федерации не может проверять конституционность актов, издаваемых органами других государств, и поэтому факт прекращения к указанному периоду деятельности большинства компартий союзных республик должен приниматься как данность.

КПСС охватывала своим действием Союз ССР. С учетом прекращения существования СССР восстановление руководящих органов КПСС, распространявших свою деятельность на территорию Союза ССР в целом, будет по существу означать легитимацию Конституционным Судом вмешательства действующих на территории Российской Федерации органов во внутренние дела других суверенных государств.

Отвечая на вопрос о конституционности Указов Президента Российской Федерации от 23 августа 1991 г. «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», от 25 августа 1991 г. «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и от 6 ноября 1991 г. «О деятельности КПСС и КП РСФСР», Конституционный Суд не должен рассматривать их как нечто единое: перечисленные Указы являются хотя и взаимосвязанными, но самостоятельными актами и в силу этого нуждаются в самостоятельной оценке с точки зрения их конституционности.

При этом необходимо учитывать, что не в компетенции Конституционного Суда оценка августа 1991 года, хотя, разумеется, Государственный комитет по чрезвычайному положению, в который входил ряд высших руководителей страны, не был предусмотрен действовавшей тогда Конституцией СССР и, следовательно, являлся неконституционным органом. Но для решения вопроса о конституционности Указов Президента Российской Федерации и конституционности КПСС и КП РСФСР констатация этого обстоятельства либо ее отсутствие не имеют принципиального значения.

Указ от 25 августа 1991 г. «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и соответствующие положения Указа от 6 ноября 1991 г., касающиеся изъятия имущества, можно квалифицировать как конфискацию. Однако действующее законодательство устанавливает, что такая конфискация по общему правилу возможна только по решению суда. Что же касается конфискации в административном порядке, она допускается лишь в случаях, предусмотренных законом.

Указ «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и пункт 3 Указа «О деятельности КПСС и КП РСФСР» в части, касающейся безвозмездного изъятия имущества общественного объединения, нельзя признать соответствующими объему и характеру полномочий Президента Российской Федерации и в силу этого конституционными.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Конституция (Основной Закон) Российской Федерации — России (принята ВС РСФСР 12.04.1978) (ред. от 10 декабря 1992 г. № 4061-1) — скорректирована ст. 6. Политические партии, профсоюзные, молодежные, иные общественные организации.

Постановление Правительства Республики Карелия от 20 декабря 1994 г. № 456 «О выполнении постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30 ноября 1992 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности Указов Президента Российской Федерации от 23 августа 1991 г. № 79 “О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР”, от 25 августа 1991 г. № 90 “Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР” и от 6 ноября 1991 г. № 169 “О деятельности КПСС и КП РСФСР”, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР» (Собрание законодательства Республики Карелия. 1995 (февраль). № 2. Ст. 330).

Современная Коммунистическая партия Российской Федерации существует как самостоятельная политическая организация с марта 1993 г. в соответствии с нормами действующего российского законодательства.

В настоящее время деятельность политических партий регулируется Федеральным законом от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ (ред. от 3 июля 2018 г.) «О политических партиях»;

деятельность общественных объединений регулируется Федеральным законом от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях».

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Раскройте сущность политического кризиса в августе 1991 г.

2. Охарактеризуйте содержание конституционных реформ 1992–1993 гг.

3. Проанализируйте Указы Президента РСФСР. Как в них оценивается деятельность КПСС?

4. Каковы аргументы судей Конституционного Суда Российской Федерации, изложивших особое мнение?

ДЕЛО О РЕГИОНАЛЬНЫХ ПАРТИЯХ⁸

Постановление Конституционного Суда РФ от 1 февраля 2005 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности абзацев второго и третьего пункта 2 статьи 3 и пункта 6 статьи 47 Федерального закона “О политических партиях” в связи с жалобой общественно-политической организации “Балтийская республиканская партия”» // СЗ РФ. 2005. № 6. Ст. 491.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Решением Калининградского областного суда от 26 июня 2003 г. была ликвидирована зарегистрированная 24 сентября 1998 г. общественно-политическая организация «Балтийская республиканская партия». Основанием ликвидации явилось невыполнение в установленный срок предписаний об устранении выявленного регистрирующим органом нарушения федерального законодательства. Решение о ликвидации было оставлено без изменения определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21 октября 2003 г.

Требования регистрирующего органа основывались на положениях пункта 2 статьи 3 Федерального закона от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» (в редакции от 21 марта 2002 г.). Данные положения предусматривали, что политическая партия должна соответствовать критериям наличия региональных отделений более чем в половине субъектов РФ и не менее десяти тысяч членов (притом что более чем в половине субъектов РФ политическая партия должна была иметь региональные отделения численностью не менее ста членов политической партии).

Согласно пункту 6 статьи 47 данного Федерального закона от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» (в редакции от 21 марта 2002 г.), по истечении двух лет со дня его вступления в силу межрегиональные, региональные и местные политические общественные объединения утрачивали статус политического общественного объединения и действовали соответственно как межрегиональные, региональные или местные общественные объединения на основании их уставов, которые применялись в части, не противоречащей данному Федеральному закону.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

С принятием Федерального закона от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» число политических партий в России существенно сократилось.

Для сравнения: до 1999 года в России было зарегистрировано более 180 политических партий, тогда как до 2003 года Министерством юстиции РФ было зарегистрировано 59 политических партий. К июлю 2003 года прошли перерегистрацию по новому Закону и получили право участвовать в выборах в Госдуму 44 политические партии. В результате процессов ликвидации, реорганизации и самоликвидации к декабрю 2007 года право на участие в выборах депутатов Государственной Думы РФ осталось лишь у 15 политических партий⁹.

Законодательные требования к структуре политических партий с 2001 года активно менялись и в разные годы составляли 10 000, 50 000 и 45 000 минимального числа членов политической партии.

Год

Структурные требования

2001 – декабрь 2004

Минимум 10 000 членов, региональные отделения более чем в половине субъектов РФ численностью не менее 100 членов политической партии

Декабрь 2004 — январь 2010

Минимум 50 000 членов, региональные отделения более чем в половине субъектов РФ численностью не менее 500 членов политической партии

Январь 2010 — май 2012

Минимум 45 000 членов, региональные отделения более чем в половине субъектов РФ численностью не менее 450 членов политической партии

Май 2012 — н. в.

Минимум 500 членов, региональные отделения не менее чем в половине субъектов РФ

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Общественно-политическая организация «Балтийская республиканская партия».

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

По мнению заявителя, требования, которым должна отвечать политическая партия, содержащиеся в абзацах 2 и 3 пункта 2 статьи 3 Федерального закона «О политических партиях» (в редакции от 21 марта 2002 г.), и предусмотренные пунктом 6 его статьи 47 последствия для политических общественных объединений, не отвечающих этим требованиям, ущемляют право каждого на объединение и свободу деятельности общественных объединений. Заявитель указывал на нарушение оспариваемыми положениями норм статьи 1 (часть 1), статьи 13 (часть 3), статьи 17 (часть 1), статьи 30 (часть 1) и статьи 55 (часть 3) Конституции РФ.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Федеральный законодатель, принимая Федеральный закон «О политических партиях», связывал получение (сохранение) статуса политической партии с теми общественными объединениями, которые выражают интересы значительной части граждан независимо от региона проживания и действуют на всей или большей части территории Российской Федерации. Такое структурирование политического пространства направлено против дробления политических сил, появления множества искусственно создаваемых (особенно в период избирательных кампаний) малочисленных партий, деятельность которых рассчитана на непродолжительное время и которые в силу этого не способны выполнить свое предназначение в качестве общественного объединения в политической системе общества.

Между тем в современных условиях, когда российское общество еще не приобрело прочный опыт демократического существования, притом что имеют место серьезные вызовы со стороны сепаратистских, националистических, террористических сил, создание региональных политических партий — поскольку они стремились бы к отстаиванию преимущественно своих, сугубо региональных и местных, интересов — могло бы привести к нарушению государственной целостности и единства системы государственной власти как основ федеративного устройства России.

Кроме того, создание региональных и местных политических партий в каждом субъекте Российской Федерации могло бы привести — принимая во внимание сложносоставной характер Российской Федерации — к образованию множества региональных партийных систем, что чревато превращением формирующейся партийной системы как части политической системы в фактор ослабления развивающейся российской демократии, народовластия, федерализма, единства страны и тем самым — ослабления конституционных гарантий прав и свобод <…>.

При решении вопроса о численном составе политических партий и территориальном масштабе их деятельности законодатель обладает достаточной степенью дискреции, учитывая, что данный вопрос в значительной степени связан с политической целесообразностью.

Определяя в Федеральном законе «О политических партиях» количественные критерии создания политической партии, федеральный законодатель, очевидно, исходил из необходимости наличия у нее значительной поддержки в обществе, требуемой для выполнения основного предназначения политической партии в демократическом государстве, а именно формирования и выражения политической воли народа. Установление таких критериев, какие предусмотрены абзацами 2 и 3 пункта 2 статьи 3 названного Федерального закона (в редакции от 21 марта 2002 г.), само по себе не противоречит Конституции Российской Федерации. Эти количественные критерии могут приобрести неконституционный характер в том случае, если результатом их применения окажется невозможность реального осуществления конституционного права граждан на объединение в политические партии, в том числе если — в нарушение конституционного принципа многопартийности — на их основании будет создана лишь одна политическая партия.

ИТОГ

Конституционный Суд РФ признал оспариваемые положения Федерального закона от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» (в редакции от 21 марта 2002 г.) не противоречащими Конституции РФ. По мнению Конституционного Суда РФ, устанавливаемое оспариваемыми нормами правовое регулирование не препятствует гражданам Российской Федерации в реализации конституционного права на объединение путем создания общероссийских политических партий или вступления в них, а для защиты своих интересов и достижения общих целей в политической сфере на межрегиональном, региональном и местном уровне — также путем создания общественных объединений соответствующего уровня, вступления в эти объединения.

! ВАЖНО ЗНАТЬ

Федеральным законом от 2 апреля 2012 г. № 28-ФЗ в Федеральный закон от 11 июля 2011 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» были внесены изменения, уточняющие требования к структуре политических партий. В соответствии с правилами действующего правового регулирования политическая партия должна иметь региональные отделения не менее чем в половине субъектов РФ и в ней должно состоять не менее пятисот членов политической партии. При этом уставом политической партии могут быть установлены требования к минимальной численности членов политической партии в ее региональных отделениях.

Принятие данного закона, существенно смягчившего структурные требования к политической партии, создало благоприятные условия для активных процессов создания и государственной регистрации политических партий. Данные процессы берут свое начало с мая 2012 года. Так, с февраля по апрель 2012 года было создано более 150 оргкомитетов политических партий. В 2013 году в реестр было включено 56 новых партий, а к 2015 году их число достигло 77¹⁰. По состоянию на июнь 2019 г., в Российской Федерации зарегистрирована 61 политическая партия¹¹.

Вместе с тем к концу 2019 года ожидается существенное снижение количества зарегистрированных политических партий. Так, согласно пункту 2 статьи 37 Федерального закона «О политических партиях», политическая партия, не принимавшая в течение семи лет подряд участия в выборах, подлежит ликвидации, которая осуществляется по решению Верховного Суда РФ. В 2019 году указанный семилетний срок истекает для половины зарегистрированных политических партий. В целях установления факта соблюдения политическими партиями указанного требования Закона Министерство юстиции РФ в течение 2019 года будет проводить необходимые проверки в отношении всех 32 политических партий, зарегистрированных в 2012 году. По предварительным данным, возможна ликвидация около 20 организаций¹².

Вопросы для самоконтроля

1. Каковы конституционно-правовые основания запрета в Российской Федерации на создание и деятельность региональных политических партий?

2. Допустимо ли установление количественных требований к числу членов политической партии?

3. При каких условиях количественные критерии создания политических партий могут приобрести неконституционный характер?

§ 2. СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА

ДЕЛО О ПОВЫШЕНИИ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА

Определение Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2019 г. № 854-О «По запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке конституционности положений статей 4 и 7 Федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий”» // Официальный сайт Конституционного Суда РФ. URL: https://kprf.ru/media/filestorage/newsstory/d4606c_opredelenie-ks-rf-ot-02042019-n854-o.pdf

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Федеральным законом от 3 октября 2018 г. № 350-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий» были внесены изменения в федеральные законы от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» и от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях». В частности, положениями статей 4 и 7 принятого закона предусматривается поэтапное повышение возраста (на пять лет), по достижении которого назначаются государственные пенсии отдельным категориям граждан, страховые пенсии по старости и по случаю потери кормильца. Применительно к страховой пенсии по старости было предусмотрено повышение данного возраста с 60 до 65 лет для мужчин и с 55 до 60 лет для женщин.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

группа депутатов Государственной Думы РФ

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

По мнению заявителей, положения статей 4 и 7 Федерального закона от 3 октября 2018 г. № 350-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий» не соответствуют статьям 7 (часть 1) и 55 (часть 2) Конституции РФ.

Заявители полагали, что оспариваемые нормы умаляют права граждан в области социального обеспечения по старости и не отвечают критериям социального государства, поскольку не способствуют обеспечению достойной жизни и свободного развития российских граждан. Кроме того, заявители также указывали на высокую вероятность наступления негативных социально-экономических и политических последствий реализации оспариваемых норм и, в частности, на то, что содержание данных норм не поддерживается большинством граждан.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

<…> Россия обязана создать пенсионную систему, отвечающую принципам равенства и справедливости, поддерживать ее эффективное функционирование. Такая система, с учетом экономических возможностей государства, должна обеспечивать приемлемые условия для реализации своих прав теми, кто в силу возраста, состояния здоровья, иных не зависящих от них причин не может трудиться. Соответственно, одной из главных целей пенсионного обеспечения по старости является компенсация потерь от естественной (возрастной) утраты способности к труду, удовлетворение основных жизненных потребностей пенсионеров.

<…> по смыслу статей 7, 15 (часть 4), 39, 55 (часть 3), 71 (пункты «а» и «в») и 72 (пункт «ж» части 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с соответствующими международно-правовыми документами, законодатель правомочен повысить пенсионный возраст, если такое повышение обусловлено социально-экономическими, демографическими, медико-биологическими и другими объективными факторами. Иное поставило бы под вопрос надлежащее выполнение Россией как правовым социальным государством обязанности аккумулировать достаточные средства на выплату пенсий и на основе этого обеспечивать не ущемляющие достоинство личности условия для реализации гражданами своих пенсионных прав.

Осуществленное законодателем повышение пенсионного возраста, безусловно, затрагивает права и законные интересы застрахованных лиц, поскольку получение пенсии откладывается на определенный период в зависимости от возраста на момент введения закона в действие, но само по себе оно не может расцениваться как лишение (отмена) права на пенсионное обеспечение или его умаление.

Конституционные положения о социальном государстве и развивающие их правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации не предполагают установления количественных критериев или экономических показателей, которые создавали бы конституционно-правовой инструментарий оценки законодательного решения о внесении такого рода изменений в пенсионную систему.

По смыслу статей 7 и 39 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) и основанных на них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, изменение законодателем ранее установленных условий пенсионного обеспечения, оказывающее неблагоприятное воздействие на правовое положение граждан в указанной сфере, должно осуществляться таким образом, чтобы соблюдался принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства. Данный принцип предполагает сохранение разумной стабильности правового регулирования и недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм, а также предоставление гражданам в случае необходимости возможности, — в частности, посредством установления временного регулирования — в течение некоторого переходного периода адаптироваться к вносимым изменениям <…>.

Демократическое правовое социальное государство, по смыслу статей 1 (часть 1), 3 (части 2 и 3), 7 (часть 1) и 32 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, должно стремиться к учету мнения граждан в процессе принятия законодательных решений, затрагивающих их наиболее значимые социальные права и социально-экономические интересы. В частности, широкое обсуждение законопроектов, предусматривающих изменение условий назначения пенсий, обеспечивает демократический процесс выработки рационального и обоснованного законодательного решения.

Что касается вопроса о том, в какой степени учтены предпочтения и пожелания граждан в ходе работы над законопроектом, то само по себе это не может выступать критерием оценки конституционности принятого законодателем решения.

Проводя социально-экономическую политику и осуществляя правовое регулирование в сфере социального обеспечения, государство, для которого социальные права граждан являются одной из высших ценностей, обязано принимать в расчет материальные ресурсы, необходимые также для выполнения иных конституционно значимых задач и защиты других конституционных ценностей в условиях актуальных и потенциальных рисков и вызовов.

ИТОГ

Конституционный Суд РФ признал запрос не подлежащим дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда РФ, поскольку для разрешения поставленного заявителями вопроса не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления.

Вопросы для самоконтроля

1. Как может быть определена основная цель пенсионного обеспечения по старости?

2. Каковы допустимые условия повышения пенсионного возраста?

3. Каковы основные обязанности РФ как социального государства в области пенсионного обеспечения?

4. В чем состоит принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства?

КАТАСТРОФА НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС И СОЦИАЛЬНАЯ ЗАЩИТА ГРАЖДАН

Постановление Конституционного Суда РФ от 1 декабря 1997 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС””» // СЗ РФ. 1997. № 50. Ст. 5711.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Президент Российской Федерации

А. Д. Бурунова Граждане Российской Федерации

В. Ф. Бородкин

Д. Х. Габбасов

А. И. Загорулько

А. П. Борщевский

В 1987 году гражданин А. П. Борщевский был направлен в командировку для участия в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС.

В 1989 году ему, как утратившему 80% профессиональной трудоспособности вследствие чернобыльской катастрофы, была установлена инвалидность II группы и назначена пенсия в размере возмещения фактического вреда.

После принятия Федерального закона от 24 ноября 1995 г. пенсия А. П. Борщевскому была установлена по нормам пенсий по инвалидности вследствие трудового увечья или профессионального заболевания, в связи с чем ее размер существенно уменьшился. Снижение уровня пенсионного обеспечения, по мнению заявителя, умаляет его право на социальное обеспечение, закрепленное в статье 39 Конституции Российской Федерации, и право на возмещение вреда, закрепленное статьей 42 Конституции Российской Федерации.

Дела по этим обращениям были соединены Конституционным Судом Российской Федерации в одном производстве.

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

Считают необходимым подвергнуть проверке конституционности отдельных положений Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» в редакции Федерального закона от 24 ноября 1995 г.

По мнению заявителей, оспариваемые ими нормы либо понижают уровень возмещения вреда в форме компенсаций, льгот и доплат гражданам, подвергшимся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, либо сужают круг лиц, пользующихся ими, либо отменяют право на возмещение вреда в форме компенсаций, доплат или других денежных выплат, причиненного их здоровью и имуществу, и потому противоречат положениям статей 10, 15 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 40 (часть 3), 42, 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

В запросе Президента Российской Федерации оспариваются:

– существенное понижение ежемесячных денежных компенсаций, выплачиваемых гражданам, постоянно проживающим (работающим) на территориях зоны проживания с правом на отселение из зоны отселения до переселения в другие районы;

– отмена таких компенсаций, выплачиваемых гражданам, постоянно проживающим (работающим) на территории зоны проживания с льготным социально-экономическим статусом, в связи с введением такого критерия дифференциации, как время проживания (работы);

– установление иного способа определения размеров компенсационных доплат к пенсиям и пособиям, которые выступают в качестве одной из форм возмещения вреда, включая изменение фиксированного процентного размера таких доплат.

В запросе Президента Российской Федерации оспаривается существенное уменьшение продолжительности ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска либо отмена его для проживающих (работающих) в зонах радиационного загрязнения и ранее использовавших такие отпуска.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

1. 15 мая 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял Закон РСФСР «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС», который впоследствии в соответствии с Законом Российской Федерации от 18 июня 1992 г. был изложен в новой редакции. Законодатель исходил из того, что государство признает ответственность перед гражданами за последствия крупнейшей по масштабам радиоактивного загрязнения биосферы экологической катастрофы, затронувшей судьбы миллионов людей, проживающих на огромных территориях.

2. Независимо от того, о каких способах возмещения идет речь в оспариваемом Законе — о льготах, денежных (материальных) компенсациях, других денежных доплатах к социальным выплатам, все они входят в объем возмещения вреда на основе принципа максимально возможного использования государством имеющихся средств для обеспечения достаточности такого возмещения. Вместе с тем законодатель вправе вносить изменения в способы возмещения, уточнять критерии его дифференциации или адресности.

3. Оспариваемый Федеральный закон, действительно, ввел для многих категорий граждан уменьшенный объем выплат, направленных на возмещение вреда, что означает сокращение объема обязательств, ранее принятых на себя государством. Между тем законодатель, внося изменения в нормы о возмещении вреда пострадавшим от катастрофы на Чернобыльской АЭС, обязан был учитывать существующую радиационную обстановку, включая обоснованность статуса соответствующих территориальных зон, и был вправе понизить объем выплат, связанных с проживанием и работой на загрязненных радиацией территориях, только в отношении лиц, которые приезжают в эти местности после вступления данного Федерального закона в силу.

4. Внеочередное одноразовое обеспечение граждан, эвакуированных из зоны отчуждения и переселенных (переселяемых) из зоны отселения, благоустроенной жилой площадью в жилищном фонде с тем или иным правовым статусом увязывается в оспариваемом Федеральном законе с условием сдачи имеющейся жилой площади по прежнему месту жительства. Это дополнительное условие, введенное абзацем 11 подпункта 1 пункта 11 статьи 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. в пункт 7 части 1 статьи 17 Закона Российской Федерации от 18 июня 1992 г., по мнению Президента Российской Федерации, умалило право указанных граждан на внеочередное обеспечение жильем.

Введение законодателем дополнительных требований для внеочередного обеспечения жильем граждан, пострадавших от техногенного бедствия такого масштаба, как чернобыльская катастрофа, является нарушением конституционного принципа справедливости, а также равенства всех перед законом, закрепленного в статье 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Такого рода ограничения не могут быть обоснованы конституционно значимыми целями, закрепленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Следовательно, введенное законодателем в качестве предпосылки для внеочередного получения жилья по новому месту жительства ограничительное требование предварительно сдать ранее занимаемую жилую площадь, препятствуя созданию жилищных условий, необходимых для компенсации вреда, причиненного здоровью и имуществу граждан радиоактивным излучением, противоречит положениям статей 19, 35, 42, 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

5. В 1995 году законодатель дифференцировал продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, предоставлявшегося в порядке компенсации за причиненный здоровью вред гражданам, работающим в зоне проживания с правом на отселение и зоне отселения до переселения в другие районы, в зависимости от времени проживания по следующим периодам: с 26 апреля 1986 года, с 1 января 1987 года и с 1 января 1991 года. Ранее продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска была различной в каждой из названных зон, но не дифференцировалась в зависимости от времени проживания (работы).

Введенная дифференциация существенно уменьшила для граждан, проживающих (работающих) в этих зонах с 1 января 1987 года и с 1 января 1991 года, продолжительность отпуска. В результате сократился также объем признанного ранее возмещения государством вреда, компенсировавшегося в такой форме. Причем граждане, проживающие (работающие) на территориях с льготным социально-экономическим статусом с 1 января 1991 года, вообще лишились права на дополнительный отпуск продолжительностью в семь календарных дней, который до принятия Федерального закона от 24 ноября 1995 года им также предоставлялся.

Следовательно, внесенные законодателем изменения противоречат статьям 42 и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, так как умаляют право на возмещение причиненного здоровью указанных категорий граждан вреда, который ранее компенсировался в том числе путем предоставления ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал:

нарушающими конституционно-правовую обязанность государства по возмещению вреда, причиненного чернобыльской катастрофой, а также не соответствующими Конституции Российской Федерации следующие положения Федерального закона от 24 ноября 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС”»:

Нормы Закона

Нормы Конституции Российской Федерации

Условие о сдаче жилой площади по прежнему месту жительства при внеочередном обеспечении жильем граждан, пострадавших вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, введенное абзацем 11 подпункта 1 пункта 11 статьи 1

Поскольку оно противоречит статьям 19 (часть 1), 42 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации

Снижение размера ежемесячных денежных компенсаций и доплат к пенсиям и пособиям гражданам, прибывшим на территории зоны проживания с правом на отселение и зоны отселения до переселения в другие районы в период с 1 января 1987 года до вступления в силу оспариваемого Закона, вытекающее из абзацев 1, 3 и 4 подпункта 2 пункта 12, подпунктов 2, 4 и 5 пункта 14 статьи 1

Поскольку оно противоречит статьям 19 (часть 1), 42 и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации

Лишение граждан, прибывших для постоянного проживания на территорию зоны с льготным социально- экономическим статусом в период с 1 января 1991 года до вступления в силу оспариваемого Закона, ежемесячных денежных компенсаций и доплат к пенсиям и пособиям, вытекающее из абзацев 2, 3 и 4 подпункта 2 пункта 13 статьи 1;

Уменьшение дополнительных отпусков для граждан, прибывших на территории зоны проживания с правом на отселение и зоны отселения до переселения в другие районы в период с 1 января 1987 года до вступления в силу оспариваемого Закона, вытекающее из абзаца 2. подпункта 2 пункта 12 и подпункта 3 пункта 14 статьи 1;

Лишение граждан, прибывших на территорию зоны проживания с льготным социально-экономическим статусом в период с 1 января 1991 года до вступления в силу оспариваемого Закона, ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, вытекающее из абзаца 6 подпункта 2 пункта 13 статьи 1

Поскольку они противоречат статьям 42 и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации;

Ограничение права на получение денежных доплат на питание для детей, вытекающее из предложения абзаца 2 подпункта 2 пункта 19 статьи 1

Поскольку оно противоречит статьям 19 (часть 1), 42 и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации

Лишение военнослужащих, получающих пенсию за выслугу лет и ставших инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, права на возмещение вреда, вытекающее из абзаца 4 подпункта 1 пункта 23 статьи 1

Поскольку оно противоречит статьям 19 (части 1 и 2), 42 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации

не противоречащими Конституции Российской Федерации следующие положения Федерального закона от 24 ноября 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС»:

– новый порядок исчисления пенсий по инвалидности и по случаю потери кормильца вследствие чернобыльской катастрофы, вытекающий из абзаца 1 подпункта 1 пункта 23 статьи 1;

– возложение контроля за исполнением Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» на законодательные (представительные) и исполнительные органы власти субъектов Российской Федерации, закрепленное в абзаце 2 пункта 31 статьи 1.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ

Н. В. Витрук

Федеральным законом от 24 ноября 1995 г. был уточнен круг лиц, имеющих право на ежемесячную денежную компенсацию, на ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск, их объем и размер в результате введения дополнительного критерия по определению нанесенного вреда здоровью граждан, связанного с продолжительностью проживания на загрязненных территориях (с сохранением различия по их зонам).

Дополнительный критерий определения объема вреда и его возмещения, введенный законодателем по Федеральному закону от 24 ноября 1995 г., в большей мере отвечает принципу справедливости, так как снимает уравнительный подход к определению объема ущерба и его возмещения. Очевидно, что несоизмерим вред, причиненный здоровью граждан, попавших под радиационный удар 26 апреля 1986 г., и граждан, приехавших на загрязненные территории через год или пять лет спустя или еще позднее. Поэтому не может быть одинаковой компенсации полученного вреда для всех граждан независимо от срока их пребывания на загрязненных территориях.

Вопрос о реальном состоянии радиации и последствиях ее воздействия на организм проживающих на зараженных территориях людей не исследовался в судебном заседании Конституционного Суда Российской Федерации, да и не мог быть предметом такого рассмотрения, так как это входит в компетенцию законодательных и исполнительных органов государственной власти.

Устанавливая различный размер компенсации в зависимости от объективного критерия — объема полученного ущерба, законодатель не нарушает юридический (формальный) принцип равенства всех перед законом (часть 1 статьи 19 Конституции Российской Федерации), так как закон устанавливает для всех равный критерий, в данном случае связанный с продолжительностью проживания на зараженной радиацией территории, равно как установление такого рода критерия не является ограничением права на возмещение ущерба в смысле статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Таким образом, отсутствуют достаточные конституционно-правовые основания для признания вышеназванных положений Федерального закона от 24 ноября 1995 г. не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 42, 55 (части 2 и 3).

Т. Г. Морщакова

Из решения Конституционного Суда следует, что законодателю предложено предпринять новое регулирование в связи с признанием неконституционными положений Закона 1995 г., которыми были внесены изменения в Закон 1992 г. Поручение законодателю не могло бы вызвать возражений, если бы оно увязывалось лишь с необходимостью законодательно предусмотреть (прежде всего в Законе о бюджете) расходы, обусловленные правовой позицией Конституционного Суда, согласно которой возмещение вреда гражданам, оказавшимся в зонах радиационного загрязнения до вступления в силу Закона 1995 г., по своему общему объему не может быть меньшим, чем получаемое ими в соответствии с прежними правилами, принятыми в 1992 году.

Однако Конституционный Суд посчитал, что Федеральному Собранию надлежит внести изменения в неконституционные положения Закона 1995 года. Следовательно, действие Закона 1992 г. в отношении лиц, чьи права признаны ущемленными, не восстановлено, а действие неконституционных положений, внесенных в этот Закон в 1995 году, продлено вплоть до принятия по данному вопросу какого-либо нового акта, т. е. на неопределенный срок.

Таким образом, из постановления Конституционного Суда вытекает, что предусмотренные Законом 1992 г. компенсации гражданам, сокращенные в 1995 году, не могут выплачиваться в прежних размерах по правилам 1992 года не только в настоящее время, но и через шесть месяцев, по истечении которых решение Конституционного Суда вступает в силу. С этим нельзя согласиться.

Доступ к правосудию не может быть ограничен. Каждый гражданин, в отношении которого применен неконституционный закон (а в данном случае неконституционность признана Конституционным Судом), вправе предъявить свои претензии по возмещению вреда в компетентных судах общей юрисдикции. Граждане, права которых были ущемлены Законом 1995 г., во всяком случае могут требовать взыскания сумм в порядке возмещения ущерба, недополученных ими после вступления в силу постановления Конституционного Суда. Указывая на необходимость замены норм 1992 года новым регулированием, Конституционный Суд существенно затруднил эту возможность, так как лишил суды при рассмотрении таких претензий нормативной основы, содержащейся в Законе 1992 г. В то же время положения Закона 1995 г. по истечении шести месяцев с момента их признания неконституционными в отношении граждан, ранее получавших большие компенсации, также не могут применяться. Уменьшение на их основании объема возмещения ущерба после вступления в силу постановления Конституционного Суда является незаконным.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

После вынесения Конституционным Судом Российской Федерации решения был принят Закон РФ от 18 июня 1992 г. № 3061-1 «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС”» от 15 мая 1991 г. № 1244-1, скорректировавший обязанности государства по возмещению вреда, причиненного чернобыльской катастрофой.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Раскройте содержание понятия социальной поддержки граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС.

Как Закон определяет (выпишите из Закона):

— зону радиоактивного загрязнения;

— зону отчуждения;

— зону отселения;

— зону проживания с правом на отселение;

— зону проживания с льготным социально-экономическим статусом.

2. Определите категории граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие чернобыльской катастрофы.

3. Какое возмещение вреда и какие меры социальной поддержки предусматривает Закон для граждан, перенесших лучевую болезнь?

4. Каковы социальные гарантии военнослужащих, проходящих военную службу на территории, которая подверглась радиоактивному загрязнению вследствие чернобыльской катастрофы?

5.Каковы меры социальной поддержки детей и подростков?

6.Какие категории граждан имеют право на ежемесячную денежную выплату? Каково пенсионное обеспечение граждан, пострадавших от чернобыльской катастрофы?

§ 3. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СФЕРА

О КАССОВОМ ОБСЛУЖИВАНИИ ИСПОЛНЕНИЯ БЮДЖЕТОВ БЮДЖЕТНОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Постановление Конституционного Суда РФ от 15 декабря 2006 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности положений частей четвертой, пятой и шестой статьи 215.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. № 2. Ст. 400.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Федеральным законом от 20 августа 2004 г. № 120-ФЗ Бюджетный кодекс РФ был дополнен статьей 215.1 «Основы исполнения бюджета», которой, в частности, на Федеральное казначейство возлагались функции по кассовому обслуживанию исполнения бюджетов бюджетной системы РФ (часть 4 статьи 215.1 БК РФ).

В соответствии с обновленным законодательным регулированием предусматривалась возможность передачи указанных полномочий Федерального казначейства в отношении бюджета субъекта РФ, его территориальных государственных внебюджетных фондов и муниципальных образований исполнительным органам государственной власти субъектов РФ по соглашению с ними (часть 5 статьи 215.1 БК РФ). При этом определялось, что для кассового обслуживания исполнения бюджетов Федеральное казначейство открывает счета в Центральном банке РФ (часть 6 статьи 215.1 БК РФ).

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Правительство города Москвы

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

Заявитель указывал на несоответствие частей четвертой, пятой и шестой статьи 215.1 Бюджетного кодекса РФ (БК РФ) статьям 1 (часть 1), 2, 5 (часть 3), 8, 11 (часть 2), 18, 73, 74, 76 (части 4 и 6), 77 (часть 1) и 78 (часть 3) Конституции РФ в части, касающейся установления требований к порядку исполнения бюджетов субъектов РФ.

По мнению заявителя, оспариваемые законоположения несоразмерно ограничивают право субъекта РФ самостоятельно исполнять свой бюджет, поскольку неотъемлемая часть бюджетных полномочий субъектов РФ, а именно самостоятельное кассовое обслуживание исполнения своих бюджетов, передается федеральному органу исполнительной власти. Заявитель полагал, что тем самым необоснованно ограничиваются право субъекта РФ самостоятельно распоряжаться принадлежащей ему собственностью — средствами бюджета субъекта РФ и свобода экономической деятельности, создаются препятствия для свободного перемещения финансовых средств, а исполнение бюджетных обязательств субъекта РФ ставится в зависимость от деятельности федерального финансового органа, который не может контролироваться субъектом РФ и эффективность работы которого не зависит от субъекта РФ. В результате затрудняется полноценная реализация органами государственной власти субъектов РФ мер по обеспечению прав и свобод человека и гражданина.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

В непосредственной взаимосвязи с принципами организации и функционирования государственной власти в Российской Федерации как демократическом федеративном правовом государстве <…> находится принцип единства экономического пространства (статья 8, часть 1), гарантиями которого являются <…> установление — в рамках предметов ведения Российской Федерации — правовых основ единого рынка, осуществление финансового, в том числе бюджетного, регулирования, а также запрет на установление каких-либо препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств.

Данные конституционные начала, имеющие своим предназначением экономическое обеспечение государственного единства и государственной целостности Российской Федерации, предполагают осуществление такого законодательного регулирования экономических отношений, включая финансовые отношения, которое способствовало бы достижению указанной конституционной цели и поддержанию единства бюджетной системы как финансово-экономической основы реализации публичных функций Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, не умаляя при этом финансовую самостоятельность субъектов Российской Федерации, которой они обладают вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

Федеральный законодатель, осуществляя финансовое регулирование на основе Конституции Российской Федерации, имеет дискреционные полномочия в выборе правовых средств, что позволяет ему учитывать всю совокупность социально-экономических, иных факторов развития Российской Федерации. В силу этого нормы права, в том числе финансового, проявляют свое регулятивное воздействие на бюджетные отношения не сами по себе, а в связи с целями государственной экономической политики, включая финансовую политику и финансовое регулирование в их конституционно-правовом смысле.

Предоставляя Федеральному казначейству полномочие по кассовому обслуживанию исполнения бюджетов всех уровней бюджетной системы Российской Федерации, федеральный законодатель учитывал вытекающую из Конституции Российской Федерации необходимость усиления надежности управления публичными финансами, прозрачности бюджетного процесса. Такой вариант правового регулирования позволяет обеспечить сопоставимость показателей исполнения бюджетов всех уровней бюджетной системы Российской Федерации, иметь оперативную информацию о состоянии публичных финансов в целом по стране в любой момент времени <…>.

Указание в части пятой статьи 215.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации на то, что полномочия Федерального казначейства могут быть переданы исполнительным органам государственной власти субъекта Российской Федерации, не означает, что этот вопрос решается произвольно, по усмотрению какой-либо из сторон <…>.

Поскольку возложение на Федеральное казначейство полномочия по кассовому обслуживанию исполнения бюджетов не противоречит Конституции Российской Федерации, норма части 6 статьи 215.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации также не может рассматриваться как не соответствующая Конституции Российской Федерации.

ИТОГ

Конституционный Суд РФ признал не противоречащими Конституции РФ

– часть 4 статьи 215.1 Бюджетного кодекса РФ, поскольку содержащаяся в ней норма предполагает, что Федеральное казначейство не вправе распоряжаться средствами бюджета субъекта РФ, определять направления их расходования и санкционировать выплаты с единого счета бюджета субъекта РФ, притом что проведение и учет операций по кассовым поступлениям в бюджет субъекта РФ и кассовым выплатам из него с обязательным предоставлением финансовому органу субъекта РФ отчетности о кассовом исполнении бюджета осуществляется Федеральным казначейством в целях централизованного учета информации о состоянии публичных финансов в целом на основе реализации конституционных полномочий РФ по финансовому регулированию, обеспечивающему наиболее эффективное функционирование всей бюджетной системы и оптимальную организацию межбюджетных отношений;

– часть 5 статьи 215.1 Бюджетного кодекса РФ, поскольку содержащаяся в ней норма предполагает, что РФ в целях соблюдения баланса интересов РФ и субъектов РФ гарантирует соблюдение порядка заключения соответствующего соглашения, а при наличии разногласий по проекту соглашения обеспечивает использование предусмотренных Конституцией РФ и действующим законодательством согласительных процедур;

– часть 6 статьи 215.1 Бюджетного кодекса РФ.

Вопросы для самоконтроля

1. Каковы основные конституционные гарантии принципа единства экономического пространства?

2. Каким образом Конституционный Суд РФ определил основные требования к механизму законодательного регулирования финансовых отношений?

3. Как разграничиваются полномочия между РФ и ее субъектами в области кассового обслуживания бюджетов субъектов РФ?

ДЕЛО О НАЦИОНАЛЬНОМ РЕЖИМЕ РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРАВА ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ НА ЗЕМЛЮ

Постановление Конституционного Суда РФ от 23 апреля 2004 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности Земельного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Мурманской областной Думы» // СЗ РФ. 2004. № 18. Ст. 1833.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Мурманская областная Дума

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

В своем запросе заявитель оспаривал конституционность норм пункта 12 статьи 30, пункта 9 статьи 36 и статей 38 (с 2015 г. статьи утратили юридическую силу), пункта 3 статьи 15, пункта 5 статьи 35, статьи 53 Земельного кодекса РФ, регулирующих отношения по предоставлению земельных участков в собственность иностранным гражданам, лицам без гражданства и иностранным юридическим лицам. Оспариваемыми положениями, в частности, вводился запрет на обладание иностранными гражданами, лицами без гражданства и иностранными юридическими лицами правом собственности на земельные участки, находящиеся на приграничных и иных установленных особо территориях РФ. Кроме того, оспариваемые нормы устанавливали также права иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц в области аренды, приобретения, предоставления для строительства земельных участков, в том числе находящихся в государственной и муниципальной собственности.

По мнению заявителя, оспариваемые положения противоречат статьям 2, 4 (часть 3), 7 (часть 1), 9 (часть 1), 15 (часть 1), 19 (часть 2), 36 (часть 1) и 67 (часть 1) Конституции РФ. В обоснование своей позиции заявитель указывал, что земля является основой жизни и деятельности народов РФ, проживающих на соответствующей территории. Заявитель полагал, что законодатель не может ограничивать и перераспределять эту основу и право на нее в пользу лиц, не относящихся к народам РФ.

Кроме того, заявитель обращал внимание на то, что субъектом права частной собственности на землю могут быть только российские граждане и их объединения; предоставление иностранным гражданам, лицам без гражданства и иностранным юридическим лицам права собственности на землю умаляет (ограничивает) территориальную основу жизни и деятельности народов РФ, создает возможность отторжения земли иностранному государству посредством сделок или предъявления территориальных претензий к РФ, может привести к нарушению суверенитета страны.

Заявитель также просил признать Земельный кодекс РФ в целом не соответствующим Конституции РФ по порядку принятия, поскольку более трети законодательных органов субъектов РФ высказались против законопроекта, однако согласительная комиссия не создавалась, одобрили же законопроект органы исполнительной власти субъектов РФ.

Тем самым, по мнению заявителя, были нарушены конституционные принципы самостоятельности органов законодательной власти (статья 10 Конституции РФ) и разграничения полномочий между органами государственной власти РФ и ее субъектов (статья 11, часть 3, Конституции РФ).

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Конституционная характеристика земли как основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории, т. е. всего многонационального народа Российской Федерации, предопределяет конституционное требование рационального и эффективного использования, а также охраны земли как важнейшей части природы, естественной среды обитания человека, природного ресурса, используемого в качестве средства производства в сельском и лесном хозяйстве, основы осуществления хозяйственной и иной деятельности. Это требование адресовано государству, его органам, гражданам, всем участникам общественных отношений, является базовым для законодательного регулирования в данной сфере и обусловливает право федерального законодателя устанавливать особые правила, порядок, условия пользования землей.

При этом, по смыслу конкретизирующих указанные конституционные предписания статей 260 и 261 ГК Российской Федерации и статьи 15 Земельного кодекса Российской Федерации, объектом права собственности на землю являются земельные участки, представляющие собой часть поверхности земли в границах территории Российской Федерации. При предоставлении земли в частную собственность приобретателю передается не часть государственной территории, а лишь земельный участок как объект гражданских прав, что не затрагивает суверенитет Российской Федерации и ее территориальную целостность.

Что касается использования природных ресурсов, находящихся в границах земельного участка, то собственник в соответствии со статьей 40 Земельного кодекса Российской Федерации получает на них определенные права <…>.

Сама по себе возможность предоставления иностранным гражданам, лицам без гражданства и иностранным юридическим лицам права на определенных условиях приобретать в собственность и в определенных пределах владеть, пользоваться и распоряжаться земельными участками — постольку, поскольку соответствующие земли на основании закона не исключены из оборота или не ограничены в обороте <…>, — не противоречит конституционно-правовому статусу земли как публичного достояния многонационального народа России и вытекает из статей 9 (часть 2) и 35 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 62 (часть 3).

Вместе с тем, осуществляя соответствующее регулирование, федеральный законодатель в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации обязан обеспечивать защиту конституционно значимых ценностей и соблюдать баланс конституционных прав, закрепленных, с одной стороны, в указанных статьях Конституции Российской Федерации, а с другой — в статье 9 (часть 1), согласно которой земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории, и в статье 36 (часть 1), согласно которой право иметь в частной собственности землю принадлежит гражданам и их объединениям. При этом, однако, он должен исходить из вытекающего из статей 9 и 36 Конституции Российской Федерации приоритета права российских граждан иметь в собственности землю, обеспечивая рациональное и эффективное использование земли и ее охрану, защиту экономического суверенитета Российской Федерации, целостность и неприкосновенность ее территории (статья 4, части 1 и 3, Конституции Российской Федерации).

Реализуя свою конституционную обязанность, федеральный законодатель ввел некоторые ограничения для иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц в осуществлении права землепользования, тем самым установив изъятия из национального режима регулирования права частной собственности на землю.

Указанное правовое регулирование имеет целью обеспечить суверенные права Российской Федерации на все ее природные богатства и ресурсы, защитить интересы российской экономики в переходный период, гарантировать российским гражданам и юридическим лицам относительно равные условия конкуренции с иностранным капиталом и тем самым — реализацию ими конституционного права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

В Российской Федерации как государстве, имеющем федеративное устройство, предоставление ее субъектам возможности изложить Государственной Думе для обсуждения свою позицию относительно законопроекта по предмету совместного ведения способствует эффективному осуществлению Федеральным Собранием законотворческой деятельности в данной сфере.

Процедура согласования имеет целью достижение взаимоприемлемого решения путем координации интересов всех ее участников. Из этого, однако, не вытекает безусловная обязанность Государственной Думы удовлетворить требования, заявленные субъектами Российской Федерации. <…> Согласительные процедуры не являются необходимым элементом конституционного процесса принятия федеральных законов, а отступление от них само по себе не может служить основанием для признания федерального закона не соответствующим Конституции Российской Федерации по порядку принятия.

ИТОГ

Конституционный Суд РФ признал не противоречащими Конституции РФ

– положения пункта 3 статьи 15, пункта 12 статьи 30, пункта 5 статьи 35, пункта 9 статьи 36, статей 38 и 52 Земельного кодекса РФ;

– Земельный кодекс РФ по порядку его принятия Государственной Думой.

Вопросы для самоконтроля

1. Какие требования вытекают из провозглашения земли в качестве основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (часть 1 статьи 9 Конституции РФ)?

2. Каковы пределы прав собственников в отношении принадлежащих им земельных участков?

3. Допускается ли предоставление иностранным гражданам, лицам без гражданства, иностранным юридическим лицам прав владения, пользования и распоряжения земельными участками, находящимися на территории РФ?

4. В каких конституционных целях в федеральном законодательстве установлены изъятия из национального режима регулирования права частной собственности на землю?

§ 4. ДУХОВНАЯ СФЕРА

ДЕЛО О ПРАВОСЛАВНОЙ ПАРТИИ РОССИИ¹³

Постановление Конституционного Суда РФ от 15 декабря 2004 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 9 Федерального закона “О политических партиях” в связи с запросом Коптевского районного суда города Москвы, жалобами общероссийской общественной политической организации “Православная партия России” и граждан И. В. Артемова и Д. А. Савина» // СЗ РФ. 2004. № 51. Ст. 5260.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

После вступления в силу Федерального закона от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» съезд общероссийской общественной политической организации «Православная партия России» принял решение о преобразовании в политическую партию «Православная партия России». Член данной организации Н. Е. Илюхина усмотрела в сохранении наименования «Православная партия России» противоречие предписаниям пункта 3 статьи 9 Федерального закона «О политических партиях». В соответствии с этими предписаниями, не допускается создание политических партий по признакам профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности, под которыми в том числе понимается отражение указанных целей в наименовании политической партии. Н. Е. Илюхина полагала, что обнаружившееся противоречие препятствует регистрации «Православной партии России» в качестве политической партии, и потому обратилась в Коптевский районный суд города Москвы с жалобой, в которой просила отменить решение съезда.

Пункт 3 статьи 9 Федерального закона «О политических партиях» был также применен и к иным объединениям — к Российской христианско-демократической партии и Русскому общенациональному союзу, которым Министерство юстиции РФ отказало в государственной регистрации в качестве политических партий. По мнению Министерства юстиции РФ, словосочетание «христианско-демократическая» в наименовании первой политической партии является базовым и указывает на создание партии по признаку религиозной принадлежности. Использование же в наименовании второй политической партии слова «русский» было интерпретировано Министерством юстиции РФ с позиции указания на создание партии по национальному признаку. Лидер Русского общенационального союза обжаловал решение Министерства юстиции РФ в Таганском районном суде города Москвы, однако жалоба была оставлена без удовлетворения.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Коптевский районный суд города Москвы, который пришел к выводу о наличии неопределенности в вопросе о соответствии Конституции РФ положений пункта 3 статьи 9 Федерального закона «О политических партиях» и приостановивший производство по жалобе Н. Е. Илюхиной;

Общероссийская общественная политическая организация «Православная партия России»;

И. В. Артемов, член политической партии «Российская христианско-демократическая партия», и Д. А. Савин, член политической партии «Русский общенациональный союз».

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

По мнению заявителей, положения пункта 3 статьи 9 Федерального закона от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» противоречат статьям 19 (часть 2) и 30 (часть 1) Конституции РФ, поскольку нарушают свободу объединений и принцип равноправия в ее реализации, и не согласуются со статьей 13 (часть 5) Конституции РФ, закрепляющей основания, по которым в Российской Федерации запрещается создание и деятельность общественных объединений.

Заявители ссылались на опыт ряда демократических стран, в которых допускается существование партий, образованных по религиозному признаку (например, Христианско-демократическая и Христианско-социалистическая партии). Согласно позиции заявителей, установленный в Конституции РФ перечень оснований ограничения прав и свобод является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию. Следовательно, законодатель был не вправе вводить запрет на создание политических партий, если их деятельность не угрожает основам конституционного строя, нравственности, здоровью, правам и законным интересам других лиц, а также обороноспособности и безопасности государства¹⁴.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

<…> В Российской Федерации как демократическом и светском государстве религиозное объединение не может подменять политическую партию, оно надпартийно и неполитично, партия же в силу своей политической природы не может быть религиозной организацией, она надконфессиональна, внеконфессиональна. Во всяком случае партия, исходя из своего политического предназначения, создается не для выражения и защиты тех или иных религиозных интересов <…>.

<…> принцип светского государства в понимании, сложившемся в странах с моноконфессиональным и мононациональным устройством общества и с развитыми традициями религиозной терпимости и плюрализма <…> не может быть автоматически применен к Российской Федерации.

В многонациональной и многоконфессиональной России <…> такие понятия, как «христианский», «православный», «мусульманский», «русский», «татарский» и т. п., ассоциируются в общественном сознании скорее с конкретными конфессиями и отдельными нациями, чем с общей системой ценностей российского народа в целом.

Конкуренция партий, образованных по национальному или религиозному признаку, которая особенно остро проявляется в предвыборной борьбе за голоса избирателей, способна привести вместо консолидации общества к расслоению многонационального народа России, противопоставлению этнических и религиозных ценностей, возвеличению одних и принижению других и в конечном счете — к приданию доминирующего значения не общенациональным ценностям, а какой-либо этнической идеологии или религии, что противоречило бы Конституции Российской Федерации, ее статьям 13 и 14.

Создание партий по религиозному признаку открыло бы путь к политизации религии и религиозных объединений, политическому фундаментализму и клерикализации партий, что, в свою очередь, повлекло бы отторжение религии как формы социальной идентичности и вытеснение ее из системы факторов, консолидирующих общество. Создание партий по национальному признаку могло бы привести к преобладанию в выборных органах власти представителей партий, отражающих интересы больших этнических групп в ущерб интересам малых этнических групп <…>.

Таким образом, конституционный принцип демократического и светского государства применительно к конкретно-историческим реалиям, сложившимся в Российской Федерации как многонациональной и многоконфессиональной стране, не допускает создание политических партий по признакам национальной или религиозной принадлежности.

Недопущение использования в наименованиях политических партий слов и выражений, имеющих прямое отношение к какой-либо религии, церкви или национальности, является производным от запрета на создание и деятельность партий по религиозному и национальному признаку <…>.

В то же время несоблюдение политической партией запрета на использование в наименовании каких-либо указаний на национальные или религиозные интересы не может служить достаточным основанием для ее запрета, хотя и является одним из условий официальной регистрации партии в качестве юридического лица. <…> правоприменитель не вправе придавать расширительный смысл требованию о недопустимости отражения в наименовании политической партии целей защиты национальных и религиозных интересов.

ИТОГ

Конституционный Суд РФ признал не противоречащим Конституции РФ

— пункт 3 статьи 9 Федерального закона «О политических партиях» в части, не допускающей создание политических партий по признакам национальной или религиозной принадлежности. По мнению Конституционного Суда РФ, анализируемая норма Федерального закона не нарушает закрепленные статьями 13, 14, 19, 28, 30 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципы демократического и светского государства, равноправия, право на объединение, а также критерии допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина.

Вопросы для самоконтроля

1. В чем состоит принципиальное отличие политических партий от религиозных объединений?

2. В силу каких обстоятельств понимание принципа светского государства в странах с моноконфессиональным и мононациональным общественным устройством не может быть автоматически применено к Российской Федерации?

3. Каковы возможные конституционно-правовые угрозы образования политических партий по национальному и религиозным признакам?

ДЕЛО О ПУБЛИЧНЫХ РЕЛИГИОЗНЫХ МЕРОПРИЯТИЯХ

Постановление Конституционного Суда РФ от 5 декабря 2012 г. № 30-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 16 Федерального закона “О свободе совести и о религиозных объединениях” и пункта 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан “О свободе совести и о религиозных объединениях” в связи с жалобой Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2012. № 51. Ст. 7324.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Граждане П. Э. Айриян и А. И. Щендрыгин в 2009 и 2011 годах соответственно были привлечены к административной ответственности за совершение административных правонарушений, ответственность за которые установлена частью 1 статьи 20.2 КоАП РФ. Как было установлено судом, совершенные П. Э. Айрияном и А. И. Щендрыгиным административные правонарушения состояли в организации публичных богослужений в помещениях нерелигиозного назначения без предварительного направления уведомления об этом в адрес органов публичной власти. При этом П. Э. Айриян использовал помещение на основе договора аренды, а А. И. Щендрыгин — на основании устной договоренности с руководителем юридического лица, владеющего помещением. Граждане обжаловали решения о привлечении их к административной ответственности, однако суды последующих инстанций в удовлетворении жалоб отказали.

При рассмотрении данных дел суды в своих решениях опирались на положения пункта 5 статьи 16 Федерального закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» и пункта 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан от 14 июля 1999 г. № 2279 «О свободе совести и о религиозных объединениях». Данными нормами в действовавших на тот момент редакциях предусматривалось, что публичные богослужения, другие религиозные обряды и церемонии, проводимые вне культовых зданий и сооружений и относящихся к ним территорий, иных мест, предоставленных религиозным организациям для этих целей, вне мест паломничества, учреждений и предприятий религиозных организаций, кладбищ и крематориев, а также жилых помещений, осуществляются в порядке, установленном для проведения митингов, шествий и демонстраций.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации в защиту конституционных прав граждан П. Э. Айрияна и А. И. Щендрыгина

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

По мнению заявителя, пункт 5 статьи 16 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» и пункт 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях противоречат статьям 28 и 31 Конституции РФ.

Заявитель полагал, что организованные П. Э. Айриянцем и А. И. Щендрыгиным публичные богослужения нельзя отнести к митингам, шествиям или демонстрациям, которые проводятся на территориях общего пользования (площадях, улицах, парках и т. д.). По мнению заявителя, проведенные мероприятия представляли собой собрания членов религиозных организаций, которые проводились в арендованных для этих целей помещениях и не обладали какими-либо особенностями, отличающими их от иных форм собраний (нерелигиозных). В силу этого заявитель указывал, что оспариваемые им положения возлагают на организаторов публичного религиозного мероприятия, в том числе молитвенного или религиозного собрания, безусловную обязанность предварительно уведомлять уполномоченные органы о его проведении, представляют собой излишнее вмешательство государства в реализацию гражданами прав на свободу вероисповедания и свободу собираться мирно и без оружия.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Право на свободу вероисповедания, выражаемое через право на свободу собираться мирно, без оружия, реализуется, как правило, в форме того или иного публичного религиозного мероприятия, т. е. коллективно. Будучи элементами конституционно-правового статуса личности, эти права не идентичны по своим содержательным характеристикам, которыми обусловливается возможность возникновения конфликтных ситуаций при проведении таких мероприятий.

Так, последствия проведения без предварительного уведомления органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органа местного самоуправления публичного религиозного мероприятия, если оно доступно восприятию другими гражданами (даже если проводится в помещении), сопоставимы с последствиями проведения несогласованного публичного мероприятия общественного характера, поскольку открытая демонстрация религиозных убеждений может раздражать или оскорблять тех, кто исповедует иную религию или не исповедует никакой религии, а проходящие вне культовых зданий и сооружений, а также специально отведенных для этого мест либо жилых помещений отдельные религиозные мероприятия в силу своей массовости — помешать нормальной работе транспорта, государственных или общественных организаций.

Распространение на проведение таких публичных религиозных мероприятий правового регулирования порядка проведения митингов, шествий и демонстраций (а не собраний и одиночных пикетов) <…> не может рассматриваться как нарушение конституционных прав и свобод граждан, а установление обязанности уведомления органов публичной власти об их проведении, как и ответственности за ненадлежащее исполнение данной обязанности — как чрезмерное вмешательство государства в дела религиозных организаций.

Что касается молитвенных и религиозных собраний (и даже некоторых богослужений и обрядов) как разновидности публичных религиозных мероприятий, затрагивающих специфическую сферу общественной активности, то формально в системе действующего правового регулирования они подпадают под нормативное определение собрания <…>. При этом по своим содержательным характеристикам они отличаются от аналогичных по некоторым внешним признакам публичных светских мероприятий <…>.

Отсутствие в действующем правовом регулировании соответствующих дефиниций — притом что и формальная классификация публичных религиозных мероприятий не является достаточно четкой — не может, однако, рассматриваться как его дефект и препятствие для правильного разрешения споров, возникающих в связи с проведением публичных религиозных мероприятий, — оно обусловлено многоконфессиональностью российского общества и разнообразием вероисповеданий, что требует от законодателя, обязанного обеспечивать баланс конституционно защищаемых ценностей, максимальной сдержанности и деликатности.

Учитывая различия между собраниями светского и религиозного характера, законодатель был вправе дифференцировать правовой режим их проведения. Вместе с тем распространение на любые молитвенные и религиозные собрания, проводимые вне специально отведенных для этого мест, правового режима митингов, демонстраций и шествий в условиях, когда ни Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», ни Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» не делают никаких различий между теми молитвенными и религиозными собраниями, проведение которых может потребовать от органов публичной власти принятия мер, направленных на обеспечение общественного порядка и безопасности как самих участников религиозного мероприятия, так и других граждан, и теми, проведение которых не сопряжено с такой необходимостью (что позволяет предусмотреть для их проведения иной, менее строгий правовой режим по сравнению с установленным для проведения митингов, демонстраций и шествий), противоречит вытекающим из Конституции Российской Федерации принципам равенства, справедливости и соразмерности.

ИТОГ

Конституционный Суд РФ

1) признал пункт 5 статьи 16 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях»

не соответствующим

статьям 17 (часть 3), 18, 19 (части 1 и 2), 28, 31 и 55 (часть 3) Конституции РФ

в той мере

в какой он распространяет на такие публичные религиозные мероприятия, как молитвенные и религиозные собрания, проводимые в иных, помимо указанных в пунктах 1–4 статьи 16 названного Федерального закона, местах, порядок проведения митингов, демонстраций и шествий, установленный статьей 7 Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», без учета различий между теми молитвенными и религиозными собраниями, проведение которых может потребовать от органов публичной власти принятия мер, направленных на обеспечение общественного порядка и безопасности граждан, и теми, проведение которых не сопряжено с такой необходимостью, в том числе применительно к случаям проведения молитвенных и религиозных собраний в нежилых помещениях, когда ни содержание самого религиозного мероприятия, ни местонахождение данного нежилого помещения не предполагают возникновения опасности для общественного порядка, нравственности и здоровья ни самих участников религиозного мероприятия, ни третьих лиц

2) определил, что пункт 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях» воспроизводит предписание пункта 5 статьи 16 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», а потому следует его юридической судьбе как закон субъекта РФ

+

определил порядок исполнения своего решения

– обосновал обязанность федерального законодателя внести изменения в регулирование порядка проведения публичных богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, включая молитвенные и религиозные собрания, вне культовых зданий и сооружений, а также вне специально отведенных или предоставленных для этого мест, т. е. в иных, помимо указанных в пунктах 1–4 статьи 16 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», местах, которые позволили бы учитывать содержательные характеристики конкретных видов таких публичных религиозных мероприятий, исходя из того, что не все они требуют от органов публичной власти принятия мер, направленных на обеспечение общественного порядка и безопасности как самих участников публичного религиозного мероприятия, так и других граждан;

– определил невозможность применения порядка проведения митингов, демонстраций и шествий к молитвенным и религиозным собраниям, проводимым в нежилом помещении, если ни содержание самого религиозного мероприятия, ни местонахождение нежилого помещения не требуют от органов публичной власти принятия мер, направленных на обеспечение общественного порядка, безопасности и спокойствия граждан;

– указал на необходимость приведения Закона Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях» в соответствие с новым законодательным регулированием (после внесения необходимых изменений в федеральное законодательство)

ИЗМЕНЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Федеральным законом от 22 октября 2014 г. № 316-ФЗ статья 16 Федерального закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» была изложена в новой редакции. Изменения были связаны с введением следующих положений:

– был уточнен перечень мест, в пределах которых предусмотрено беспрепятственное совершение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний (п. 2 ст. 16).

В частности, в уточненный перечень вошли в том числе земельные участки и помещения, принадлежащие религиозным организациям на праве собственности или предоставленные им на ином имущественном праве;

– были уточнены случаи проведения публичных богослужений, других религиозных обрядов и церемоний в порядке, установленном для проведения митингов, шествий и демонстраций (пункт 5 статьи 16).

Так, применение к таким религиозным мероприятиям норм Федерального закона от 19 июня 2004 г. № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» возможно в случае проведения данных акций в общественных местах, в условиях, которые требуют принятия мер, направленных на обеспечение общественного порядка и безопасности как самих участников религиозных обрядов и церемоний, так и других граждан.

Вопросы для самоконтроля

1. В каком порядке в соответствии с российским законодательством осуществляется проведение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний?

2. При каких условиях и в силу каких обстоятельств допускается возможность распространения на проводимые в общественных местах религиозные мероприятия порядка проведения митингов, демонстраций, шествий и демонстраций?

3. Допустимо ли отождествление молитвенных и религиозных собраний со светскими собраниями как особой формой публичного мероприятия?

4. Чем объяснимо отсутствие в федеральном законодательстве формальной классификации видов публичных религиозных мероприятий?

Глава 4.
КОНСТИТУЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ПРАВОВОГО СТАТУСА ЛИЧНОСТИ

§ 1. ПРИНЦИПЫ ПРАВОВОГО СТАТУСА ЛИЧНОСТИ

КОНСТИТУЦИОННЫЙ ПРИНЦИП РАВЕНСТВА ПЕРЕД ЗАКОНОМ И СУДОМ:
ДЕЛО О ПРАВЕ НА СУД ПРИСЯЖНЫХ ДЛЯ ЖЕНЩИН

Постановление Конституционного Суда РФ от 25 февраля 2016 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 части третьей статьи 31 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки А. С. Лымарь» // СЗ РФ. 2016. № 10. Ст. 1476.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ

Гражданка А. С. Лымарь

Обвинялась в совершении преступления, предусмотренного пунктом «в» части второй статьи 105 УК Российской Федерации (убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека).

Постановлением судьи Брединского районного суда Челябинской области от 7 августа 2015 г. А. С. Лымарь было отказано в удовлетворении ходатайства о рассмотрении ее уголовного дела судом с участием присяжных заседателей в порядке пункта 2 части 2 статьи 30 УПК Российской Федерации, согласно которому уголовные дела о преступлениях, указанных в пункте 1 части 3 статьи 31 данного Кодекса (за исключением некоторых из них), по ходатайству обвиняемого рассматриваются судьей федерального суда общей юрисдикции и коллегией из двенадцати присяжных заседателей. Сославшись на то, что часть 3 статьи 31 УПК Российской Федерации относит уголовные дела о преступлениях, предусмотренных частью 2 статьи 105 УК Российской Федерации, к подсудности областных и равных им по уровню судов лишь при наличии возможности назначения обвиняемому наказания в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни, которые в силу части 2 статьи 57 и части 2 статьи 59 УК Российской Федерации А. С. Лымарь, как лицу женского пола, назначены быть не могут, судья рассмотрел ее уголовное дело единолично.

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

Алена Сергеевна Лымарь просит признать пункт 1 части 3 статьи 31 УПК Российской Федерации не соответствующей Конституции Российской Федерации, поскольку она лишает женщин, обвиняемых в совершении убийств, права ходатайствовать о рассмотрении их уголовного дела с участием коллегии присяжных. При этом заявительница указывает, что в соответствии с Конституцией Российской Федерации все равны перед законом и судом, а мужчины и женщины имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации.

Нарушение положениями пункта 1 части 3 статьи 31 УПК Российской Федерации своих прав, гарантированных статьями 17 (часть 1), 18 и 19 Конституции Российской Федерации, А. С. Лымарь усматривает в том, что во взаимосвязи с другими положениями данного Кодекса они не позволяют лицам женского пола, обвиняемым в совершении преступления по части 2 статьи 105 УК Российской Федерации, воспользоваться — в отличие от лиц мужского пола не моложе восемнадцати лет и не старше шестидесяти пяти лет — правом ходатайствовать о рассмотрении своего уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, что, по ее мнению, противоречит конституционному принципу равенства перед законом и судом, гарантируемого всем независимо от пола, расы, национальности и других обстоятельств.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что любая дифференциация правового регулирования, вводимая законодателем, должна соблюдать баланс конституционных ценностей и обеспечивать гарантированные Конституцией Российской Федерации права. Лишение женщин суда присяжных, предусмотренного законом для мужчин в возрасте от 18 до 65 лет, не отвечает принципу юридического равенства, приводит к дискриминации и ограничивает их право на судебную защиту. Эти принципы, закрепленные в Конституции Российской Федерации, соотносятся и с положениями международно-правовых актов. Декларация о ликвидации дискриминации в отношении женщин (1967 г.) считает ограничение равноправия женщины с мужчиной преступлением против человеческого достоинства. Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (1979 г.) требует юридической защиты прав женщин на равной основе с мужчинами.

В постановлении от 20 мая 2014 г. № 16-П Конституционный Суд Российской Федерации дал оценку пункту 1 части 3 статьи 31 УПК Российской Федерации (в редакции, введенной Федеральным законом от 23 июля 2013 г. № 217-ФЗ) с точки зрения конституционности его положений как не предполагающих в системе действующего правового регулирования возможности рассмотрения судом с участием присяжных заседателей уголовных дел о преступлениях, по которым в соответствии с положениями УК Российской Федерации в качестве наиболее строгого вида наказания не могут быть назначены пожизненное лишение свободы или смертная казнь, если в таких преступлениях обвиняются лица, не достигшие ко времени их совершения восемнадцатилетнего возраста, причем независимо от их пола.

Применительно же к случаям, когда лицом, привлекаемым к уголовной ответственности, является именно женщина, пункт 1 части 3 статьи 31 УПК Российской Федерации ранее не оспаривался и, соответственно, не являлся предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации, в связи с чем сохраняющее свою силу постановление от 20 мая 2014 г. № 16-П не может служить препятствием для принятия к производству жалобы гражданки А. С. Лымарь.

Из подсудности суда с участием присяжных заседателей выведены уголовные дела о таких преступлениях, совершенных как женщинами, лицами в возрасте до восемнадцати лет, мужчинами, достигшими шестидесятипятилетнего возраста, так и мужчинами любого возраста в случае заключения ими досудебного соглашения о сотрудничестве или совершения неоконченного преступления.

Таким образом, в сложившейся системе уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования имеет место дифференциация подсудности уголовных дел определенной категории в зависимости от возможности назначения наиболее строгого вида наказания (каковым в рамках действующего в России конституционно-правового режима неприменения смертной казни является пожизненное лишение свободы). Сама по себе такая дифференциация допустима, поскольку используется федеральным законодателем с целью реализации принципов гуманизма и справедливости в сфере соответствующих правоотношений. Однако, чтобы достичь этой цели, федеральный законодатель обязан соблюдать принцип юридического равенства, закрепленный в том числе статьями 17 (часть 3), 19 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, который гарантирует мужчинам и женщинам равные возможности для осуществления права на судебную защиту и, следовательно, права на рассмотрение их уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, — иное, а именно решение вопроса о предоставлении обвиняемым возможности рассмотрения их уголовных дел судом с участием присяжных заседателей в зависимости от гендерного фактора (только женщинам или только мужчинам) приводило бы к нарушению конституционных гарантий права на судебную защиту.

Тем самым вытекающая из пункта 1 части 3 статьи 31 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с положениями Общей части УК Российской Федерации дифференциация подсудности уголовных дел не отвечает принципу юридического равенства, ограничивает женщин в реализации права на законный суд и в конечном счете — в праве на равную с мужчинами судебную защиту прав и свобод, гарантированных Конституцией Российской Федерации.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

положения пункта 1 части третьей статьи 31 УПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (части 1 и 3), 19, 47, 55 (часть 3) и 123 (часть 4), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования, в том числе во взаимосвязи с пунктом 2 части 2 статьи 30 УПК Российской Федерации, частью 2 статьи 57 и частью 2 статьи 59 УК Российской Федерации, ими исключается возможность рассмотрения судом в составе судьи верховного суда республики, краевого, областного или другого равного им по уровню суда и коллегии из двенадцати присяжных заседателей уголовного дела по обвинению женщины в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи 105 УК Российской Федерации, притом что уголовное дело по обвинению мужчины в совершении такого преступления при тех же условиях может быть рассмотрено судом в данном составе.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 1 апреля 2019 г.) (опубликован на Официальном интернет-портале правовой информации http://www.pravo.gov.ru — 1 апреля 2019 г.):

1) статья 31 «Подсудность уголовных дел» (пункт 1 в ред. Федерального закона от 29 декабря 2017 г. № 467-ФЗ);

2) Федеральный закон от 23 июня 2016 г. № 190-ФЗ (в ред. от 29 декабря 2017 г.) «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с расширением применения института присяжных заседателей».

Законодатель расширил перечень составов преступлений, по которым дело может быть рассмотрено судом с участием присяжных заседателей и отнес рассмотрение дел с участием присяжных заседателей к компетенции районных судов и гарнизонных военных судов (на одну ступень судебной системы ниже, чем до изменений) по делам о преступлениях, предусмотренных частями 1–2 статьи 105, частью 4 статьи 111 и статьями 277, 295, 317 и 357 Уголовного кодекса. Эти изменения формально призваны расширить применение института суда присяжных заседателей. При этом стоит обратить внимание на то, что новые составы, по которым обвиняемый может избрать суд присяжных, в основном весьма экзотические: статья 277 УК РФ («Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля»), статья 295 УК РФ («Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование»), статья 317 УК РФ («Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа»), статья 357 («Геноцид»). Пожалуй, преступления по частям 1–2 ст. 105 УК РФ («Убийство») и части 4 статьи 111 («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью») будут чаще остальных рассматриваться в суде присяжных.

Как и ранее, после вступления в силу указанных изменений суд присяжных останется недоступным для основной массы обвиняемых. Его компетенция не распространяется на кражи, мошенничество, преступления при осуществлении предпринимательской деятельности.

Еще одно изменение — это сокращение кандидатов в присяжные и сокращение непосредственно количества присяжных. В районных и гарнизонных судах коллегия присяжных будет состоять из 6 человек. Для ее формирования достаточно 12 кандидатов. В вышестоящем суде коллегия присяжных заседателей будет состоять из 8 человек при не менее 14 кандидатах. До изменений закон предусматривает 12 членов коллегии из не менее чем 20 кандидатов;

3) 26 февраля адвокат Юрий Пономарев направил в Верховный Суд апелляционную жалобу на приговор, вынесенный 24 января 2018 г. на основе вердикта присяжных заседателей в отношении его доверительницы Алены Чеченевой (Лымарь). Адвокат не согласен с вердиктом, согласно которому 23 февраля 2015 г. у женщины из-за нежелания выполнять обязанности по воспитанию маленькой дочери возникла неприязнь к ребенку, в связи с чем она лишила девочку жизни. В жалобе адвокат ставит под сомнение законность вердикта присяжных, которые признали женщину виновной в совершении убийства малолетней дочери (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ), а суд назначил ей наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет в колонии общего режима, а также дополнительное наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год.

Задания для самоконтроля

Проанализируйте Федеральный закон от 20 августа 2004 г. «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» и ответьте на вопросы:

1) в чем содержание реформы суда присяжных заседателей?

2) какие категории дел рассматриваются судом с участием присяжных заседателей?

3) кто может быть присяжным заседателем?

ДЕЛО О ЛЬГОТАХ ДЛЯ ДЕТЕЙ, ПОСТРАДАВШИХ ВСЛЕДСТВИЕ КАТАСТРОФЫ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС

Постановление Конституционного Суда РФ от 13 декабря 2017 г. № 40-П «По делу о проверке конституционности пункта 6 части первой статьи 13 Закона Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” в связи с жалобой гражданки Т. С. Овечкиной» // СЗ РФ. 2017. № 51. Ст. 7915.

СУБЪЕКТ ОБРАЩЕНИЯ:

Гражданка Татьяна Сергеевна Овечкина

1. Решением директора государственного казенного учреждения Владимирской области от 27 октября 2015 г. было прекращено предоставление заявительнице мер социальной поддержки, предусмотренных для граждан, пострадавших от чернобыльской катастрофы, а именно:

– ежемесячной денежной компенсации на питание ребенка в дошкольном образовательном учреждении;

– ежегодной компенсации на оздоровление и ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска продолжительностью 14 календарных дней, поскольку она в зоне радиоактивного загрязнения не проживала и в связи с этим отсутствуют основания для выдачи удостоверения о праве на соответствующие компенсации и льготы.

Направленным в ее адрес 10 ноября 2015 г. письмом Т. С. Овечкина была уведомлена о данном решении. Кроме того, ей было предложено сдать имеющееся у нее удостоверение ввиду его недействительности.

2. Постановлением администрации Кольчугинского района Владимирской области от 25 декабря 2015 г. Т. С. Овечкина на основании решения жилищной комиссии была исключена из списка участников подпрограммы «Выполнение государственных обязательств по обеспечению жильем категорий граждан, установленных федеральным законодательством» федеральной целевой программы «Жилище» на 2015–2020 гг.

3. Решением Кольчугинского городского суда Владимирской области от 3 марта 2016 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Владимирского областного суда от 31 мая 2016 г., заявительнице было отказано в удовлетворении административного иска о признании незаконными решений и постановления о прекращении предоставления ей мер социальной поддержки как пострадавшей от радиационного воздействия вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС.

В обоснование данного решения суд указал на то, что пункт 6 части 1 статьи 13 Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» предусматривает предоставление статуса лица, пострадавшего от чернобыльской катастрофы, лишь тем детям, которые находились в состоянии внутриутробного развития в момент эвакуации в 1986 г. из зоны отчуждения.

На детей, которые находились в состоянии внутриутробного развития при переселении или добровольном выезде их матерей из зоны отселения, действие данной нормы не распространяется.

4. Согласно информации, размещенной на официальном сайте Владимирского областного суда, 24 октября 2016 г. Т. С. Овечкиной было отказано в удовлетворении кассационной жалобы.

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

Согласно пункту 6 части 1 статьи 13 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 г. № 1244-1 «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» к гражданам, подвергшимся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, на которых распространяется действие данного Закона, относятся граждане, эвакуированные (в том числе выехавшие добровольно) в 1986 году из зоны отчуждения или переселенные (переселяемые), в том числе выехавшие добровольно, из зоны отселения в 1986 г. и в последующие годы, включая детей, в том числе детей, которые в момент эвакуации находились (находятся) в состоянии внутриутробного развития.

Т. С. Овечкина (до заключения брака — Т. С. Становова) родилась 21 ноября 1989 года в деревне Кочергино Селивановского района Владимирской области, куда прибыла ее мать Л. П. Становова, которая 25 июня 1989 года, будучи беременной, добровольно в порядке переселения выехала из села Яловка Красногорского района Брянской области (включено в Перечень населенных пунктов, находящихся в границах зон радиоактивного загрязнения вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, и отнесено к зоне отселения согласно постановлениям Правительства Российской Федерации от 18 декабря 1997 г. № 1582 и от 8 октября 2015 г. № 1074).

14 декабря 1993 года Администрацией Владимирской области заявительнице как лицу, выехавшему из зоны отселения, было выдано удостоверение о праве на компенсации и льготы, в котором было указано, что она проживала в данной зоне с февраля 1989 года по 25 июня 1989 года. 26 ноября 2012 года государственным казенным учреждением Владимирской области «Отдел социальной защиты населения по Кольчугинскому району» ей был выдан дубликат указанного удостоверения.

Заявительница полагает, что оспариваемое законоположение не соответствует статьям 19 (части 1 и 2), 39 (часть 1), 40 (часть 1), 42 и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, поскольку не позволяет относить к пострадавшим от чернобыльской катастрофы граждан из числа детей, находившихся в состоянии внутриутробного развития на момент переселения из зоны отселения, чем ставит их в худшие условия при реализации права на социальное обеспечение, предоставление жилого помещения и возмещение вреда, причиненного воздействием радиации, по сравнению с детьми, которые в состоянии внутриутробного развития были эвакуированы из названной зоны (населенных пунктов, находящихся на территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению).

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

Государственная политика Российской Федерации в отношении детей (включая находящихся в трудной жизненной ситуации в связи с экологическими и техногенными катастрофами) носит приоритетный характер и направлена в том числе на защиту детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие (статьи 1 и 4 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»).

Независимо от того, в каком порядке был осуществлен выезд с территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению, дети в равной мере с находившимися вместе с ними родителями испытали воздействие радиации, что является основанием для их отнесения к числу лиц, выехавших из зоны отчуждения или зоны отселения и приобретших право на возмещение вреда и меры социальной поддержки.

Наряду с совершеннолетними гражданами и детьми, которые подверглись непосредственному радиационному воздействию в зонах отчуждения и отселения, пункт 6 части 1 статьи 13 Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» причисляет к лицам, выехавшим из этих зон, детей, находившихся на момент эвакуации в состоянии внутриутробного развития.

Предусмотренные Законом Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» специальные меры по защите беременной женщины, проживающей на территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению вследствие чернобыльской катастрофы, от воздействия радиации направлены главным образом на минимизацию риска неблагоприятных последствий такого воздействия для нормального развития плода.

Дети, находившиеся в состоянии внутриутробного развития на момент эвакуации, не выделены законодателем в отдельную категорию пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы, а отнесены к лицам, покинувшим территории зоны отчуждения или зоны отселения.

Защита ребенка, находившегося в состоянии внутриутробного развития, от неблагоприятных последствий радиационного воздействия была неотделима от защиты, предоставляемой вынашивавшей его женщине (матери), в том числе посредством выезда на другое место жительства. Этим обусловлено равенство оснований для возмещения вреда и предоставления мер социальной поддержки и, соответственно, для присвоения статуса пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы гражданам из числа детей, находившихся в состоянии внутриутробного развития, и их матерям, безотносительно к тому, в каком порядке — в порядке эвакуации, переселения или добровольно — они покинули населенные пункты, находившиеся на территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению.

Таким образом, пункт 6 части 1 статьи 13 Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку он — по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования — не предполагает возможности лишения граждан из числа детей, находившихся в состоянии внутриутробного развития на момент выезда их матерей из населенных пунктов зоны отселения, откуда население подлежало обязательному переселению, в период до завершения такого переселения, статуса лиц, пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы, если он раньше был им предоставлен, и, соответственно, права на возмещение вреда и меры социальной поддержки, установленные данным Законом.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

пункт 6 части первой статьи 13 Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку он — по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования — не предполагает возможности лишения граждан из числа детей, находившихся в состоянии внутриутробного развития на момент выезда их матерей из населенных пунктов зоны отселения, откуда население подлежало обязательному переселению, в период до завершения такого переселения, статуса лиц, пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы, если он раньше был им предоставлен, и, соответственно, права на возмещение вреда и меры социальной поддержки, установленные данным Законом.

ИЗМЕНЕНИЯ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ПОСЛЕ ПРИНЯТОГО КОНСТИТУЦИОННЫМ СУДОМ РФ РЕШЕНИЯ

Закон Российской Федерации от 15 мая 1991 г. № 1244-1 (ред. от 27 декабря 2018 г.) «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» (опубликован на официальном интернет-портале правовой информации http://www.pravo.gov.ru — 28 декабря 2018 г.);

Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ (ред. от 27 декабря 2018 г.) «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» (опубликован на Официальном интернет-портале правовой информации http://www.pravo.gov.ru — 28 декабря 2018 г.).

Вопросы и задания для самоконтроля

1. На примере данного дела объясните, каким образом соблюдается конституционный принцип равенства, гарантирующий защиту от всех форм дискриминации при осуществлении прав и свобод, а также запрет вводить ограничения в правах лиц, принадлежащих к одной категории.

2. В каких случаях допустимы различия в объеме прав граждан? При ответе на этот вопрос проанализируйте правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации:

— Постановление от 24 мая 2001 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 1 и статьи 2 Федерального закона “О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей” в связи с жалобами граждан А. С. Стах и Г. И. Хваловой»;

— Постановление от 3 июня 2004 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений подпунктов 10, 11 и 12 пункта 1 статьи 28, пунктов 1 и 2 статьи 31 Федерального закона “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” в связи с запросами Государственной Думы Астраханской области, Верховного Суда Удмуртской Республики, Биробиджанского городского суда Еврейской автономной области, Елецкого городского суда Липецкой области, Левобережного, Октябрьского и Советского районных судов города Липецка, а также жалобами ряда граждан»;

— Постановление от 15 июня 2006 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности положений подпункта 1 пункта 2 статьи 2 Федерального закона “О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации” и части первой статьи 4 Закона Российской Федерации “О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации” (в редакции статьи 12 Федерального закона “О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации”) в связи с запросом Верховного Суда Российской Федерации и жалобой граждан М. Ш. Орлова, Х. Ф. Орлова и З. Х. Орловой»;

— Постановление от 5 апреля 2007 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 2 и 14 статьи 15 Федерального закона “О статусе военнослужащих” и пункта 8 Правил выпуска и погашения государственных жилищных сертификатов в рамках реализации подпрограммы “Государственные жилищные сертификаты” на 2004–2010 годы, входящей в состав федеральной целевой программы “Жилище” на 2002–2010 годы, в связи с жалобами ряда граждан»;

— Постановление от 10 ноября 2009 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности пункта 2 части первой статьи 14 и пункта 1 части первой статьи 15 Закона Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” (в редакции Федерального закона от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ) в связи с запросом Курчатовского городского суда Курской области и жалобами граждан А. В. Жестикова и П. У. Мягчило»;

— Постановление от 24 октября 2012 г. № 23-П «По делу о проверке конституционности пунктов 1, 2, и 4 части второй статьи 19 Закона Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС в связи с жалобой гражданки Т. С. Чаплыгиной”»;

— Определения от 4 декабря 2003 г. № 415-О «По запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке конституционности части первой статьи 128 Федерального закона “О федеральном бюджете на 2003 год” и подпункта 16 пункта 1 приложения 20 к данному Федеральному закону»;

— Определение от 27 июня 2005 г. № 231-О «По жалобе гражданина Галеева Конспая Амамбаевича на нарушение его конституционных прав положением подпункта 1 пункта 1 статьи 28 Федерального закона “О трудовых пенсиях в Российской Федерации”»;

— Определение от 1 декабря 2005 г. № 428-О «По жалобе гражданина Шеховцова Егора Владимировича на нарушение его конституционных прав положениями части первой статьи 30 Закона Российской Федерации “О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей”».

§ 2. ЛИЧНЫЕ ПРАВА

2.1. ПРАВО НА ЖИЗНЬ

ДЕЛО О СМЕРТНОЙ КАЗНИ И ВВЕДЕНИИ СУДА ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 г. “О порядке введения в действие Закона Российской Федерации “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР“, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях”” в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан» // СЗ РФ. 1999. № 6. Ст. 867.

СУБЪЕКТЫ ОБРАЩЕНИЯ

Московский городской суд

Граждане Российской Федерации:

В. Ю. Гризак

Гражданину В. Ю. Гризаку, привлеченному к уголовной ответственности по обвинению в преступлении, за совершение которого предусматривается наказание в виде смертной казни, было отказано в удовлетворении ходатайства о рассмотрении его дела судом с участием присяжных заседателей, поскольку в Московском городском суде, к подсудности которого относилось дело, суд присяжных не создан.

Гражданин В. Ю. Гризак дважды по одному и тому же делу признавался виновным в инкриминируемом ему преступлении, и дважды приговор отменялся Верховным Судом Российской Федерации.

В результате нового рассмотрения дела Московский городской суд вынес в отношении В. Ю. Гризака оправдательный приговор.

О. В. Филатов

По приговору Верховного Суда Удмуртской Республики осужден к смертной казни.

Н.А. Ковалев

Осужден к смертной казни Приморским краевым судом.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации смертная казнь Н. А. Ковалеву была заменена на лишение свободы.

Дела по этим обращениям были соединены Конституционным Судом Российской Федерации в одном производстве.

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

В связи с учреждением в Российской Федерации суда присяжных 16 июля 1993 г. был принят Закон Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях».

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации В. Ю. Гризак утверждает, что рассмотрение судом без участия присяжных заседателей дела о преступлении, за совершение которого возможно назначение наказания в виде смертной казни, нарушает его права, предусмотренные статьей 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации, а также противоречит ее статьям 6 и 19, гарантирующим равенство прав и свобод человека и гражданина на всей территории Российской Федерации. Поэтому постановление Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 г., допускающее в регионах, где отсутствуют суды присяжных, рассмотрение таких дел судом в составе судьи и двух народных заседателей, является, по мнению заявителя, дискриминационным.

Московский городской суд просит проверить конституционность положений статьи 41 и части 3 статьи 42 УПК РСФСР, а граждане — заявители — пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях”», поскольку считают, что они служат основанием для отказа гражданину, обвиняемому в преступлении, за совершение которого в качестве меры наказания уголовным законом установлена смертная казнь, в праве на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, если такие суды на соответствующих территориях не созданы. Тем самым, по мнению заявителей, нарушаются положения Конституции Российской Федерации, в том числе положения ее статьи 20 (часть 2).

Как следует из запроса Московского городского суда, в подготовительной части судебного заседания подсудимые А. Ю. Гущин и С. П. Гришин в связи с тем, что инкриминируемое им деяние относится к числу преступлений, за совершение которых предусматривается наказание в виде смертной казни, повторили заявленное ими по окончании предварительного следствия ходатайство о рассмотрении их дела судом с участием присяжных заседателей. Это ходатайство Московским городским судом было удовлетворено, однако поскольку в Москве суд присяжных не учрежден, по определению суда уголовное дело было направлено в Верховный Суд Российской Федерации для разрешения в порядке статьи 44 УПК РСФСР вопроса о направлении его в один из краевых (областных) судов, где судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации вынесенное Московским городским судом определение отменила, сославшись на предписание абзаца 1 пункта 6 раздела 2 «Заключительные и переходные положения» Конституции Российской Федерации, согласно которому до введения в действие федерального закона, устанавливающего порядок рассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей, сохраняется прежний порядок судебного рассмотрения соответствующих дел.

Московский городской суд, к подсудности которого относится данное уголовное дело, придя к выводу о том, что положения статьи 41 и части 3 статьи 42 УПК РСФСР, определяющие территориальную подсудность дел, препятствуют лицу, обвиняемому в преступлении, за совершение которого может быть назначено наказание в виде смертной казни, в том, чтобы предстать перед судом с участием присяжных заседателей, не соответствуют Конституции Российской Федерации, а именно ее статьям 17 (часть 2), 18, 20 (часть 2), 46 (часть 1), 47 (часть 2), 55 (часть 3), 56 (часть 3) и 64, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке их конституционности.

ПОЗИЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

В соответствии со статьей 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей.

Из данной конституционной нормы в ее взаимосвязи со статьями 18 и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации следует, что в этих случаях право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей выступает особой уголовно-процессуальной гарантией судебной защиты права каждого на жизнь (как основного, неотчуждаемого и принадлежащего каждому от рождения), прямо установленной самой Конституцией Российской Федерации.

В соответствии с положениями раздела 10 «Производство в суде присяжных» УПК РСФСР, прежде всего его статьи 421 во взаимосвязи со статьей 36 УПК РСФСР, дела о преступлениях, за совершение которых установлено наказание в виде смертной казни, по ходатайству обвиняемого рассматривает суд присяжных в краевом, областном, городском суде; при этом согласно статье 420 УПК РСФСР территории, на которых осуществляется рассмотрение дел с участием коллегии присяжных заседателей в судах, определяются Верховным Советом Российской Федерации. Из указанных положений следует, что рассмотрение судом с участием присяжных заседателей дел о преступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание в виде смертной казни, вводится первоначально лишь на территории девяти субъектов Российской Федерации, а не на всей ее территории.

Принимая такое решение, законодатель, основываясь на положениях действовавшей в то время Конституции (Основного Закона) Российской Федерации — России и учитывая обстоятельства организационного, материального и технического характера, по существу, исходил из поэтапности введения суда присяжных в ходе судебной реформы.

Согласно абзацу 1 пункта 6 раздела 2 «Заключительные и переходные положения» Конституции Российской Федерации впредь до введения в действие федерального закона, устанавливающего порядок рассмотрения дел судом с участием присяжных заседателей, сохраняется прежний порядок судебного рассмотрения соответствующих дел.

Из данного конституционного положения и статьи 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации следует, что в течение некоторого переходного периода, конкретные временные границы которого в Конституции Российской Федерации не указаны, законодатель должен был внести изменения в действующее законодательство, с тем, чтобы в любом случае предоставленное обвиняемым в особо тяжких преступлениях против жизни, за совершение которых федеральным законом в качестве исключительной меры наказания установлена смертная казнь, право на рассмотрение их дел судом с участием присяжных заседателей было обеспечено на всей территории Российской Федерации; в течение этого переходного периода на территориях, где суды присяжных не созданы, производство по таким делам могло осуществляться в прежнем порядке.

Оспариваемыми в запросе Московского городского суда положениями статьи 41 и части 3 статьи 42 УПК РСФСР определяется территориальная подсудность уголовных дел, исходя из места совершения преступления или места окончания предварительного расследования, и не затрагивается вопрос о законном составе суда для рассмотрения той или иной категории дел.

По смыслу статей 36 и 421 УПК РСФСР, дела о преступлениях, за совершение которых федеральным законом установлена смертная казнь, в случае заявленного подсудимым ходатайства рассматриваются судом присяжных в краевом, областном, городском суде по месту совершения преступления либо, если определить место совершения преступления невозможно, — соответствующим судом, в районе деятельности которого закончено предварительное следствие. Законодателем, таким образом, определен уровень подсудности (суд областного звена) и состав суда — судья и 12 присяжных заседателей, т. е. реализованы положения как статьи 20 (часть 2), так и статьи 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Следовательно, положения статьи 41 и части 3 статьи 42 УПК РСФСР не могут рассматриваться как препятствующие реализации гарантии, установленной статьей 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации, и потому не противоречат Конституции Российской Федерации.

ИТОГ

Конституционный Суд Российской Федерации признал

1) не противоречащими Конституции Российской Федерации положения