Управление изменениями во взаимодействии органов власти и социума

Учебное пособие для системы подготовки кадров государственного управления

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 323.2(075.8)

ББК 66.3(0)6я73

У67

Авторы:

Литвинцева Е. А., доктор социологических наук, доцент (руководитель авторского коллектива) - введение, гл. I (1.1, 1.2, 1.4), гл. II (2.3), гл. III; Афанасьева Н. В., кандидат психологических наук - гл. I (1.2, 1.4), гл. II (2.2, 2.3); Василенко Л. А., доктор социологических наук, профессор - гл. I (1.2, 1.4), гл. II (2.1, 2.3), гл. IV; Мельникова Н. С., кандидат социологических наук — гл. I (1.2), гл. III; Панкратов И. Ю., кандидат экономических наук — гл. I (1.2, 1.3), гл. II (2.3); Рыбакова И. Н., кандидат социологических наук, доцент — гл. I (1.2, 1.4), гл. II (2.3); Широкова О. В., кандидат социологических наук — гл. I (1.2), гл. IV (4.1); Фатеев И. В., кандидат технических наук, профессор — гл. I (1.2, 1.3), гл. II (2.3).

Рецензенты:

Коростылева Н. Н., доктор социологических наук, профессор;

Пономаренко Б. Т., доктор исторических наук, профессор.

Учебное пособие разработано и подготовлено к изданию по материалам научно-исследовательской работы «Механизмы привлечения граждан к участию в процессах принятия управленческих решений и нормотворчества как один из основополагающих принципов деятельности системы “Открытое правительство”». Главный акцент в работе сделан на необходимости активизации взаимодействия между государственными органами и институтами гражданского общества. Раскрыты особенности реализации принципа открытости и прозрачности деятельности в контексте внедрения стандартов открытости государственных органов, а также социологические приоритеты этической модели служебного поведения государственных гражданских служащих. В издании использованы учебно-методические материалы к учебным дисциплинам магистерской программы «Управление социальными изменениями».

Для студентов, аспирантов, преподавателей и научных работников, занимающихся вопросами государственной службы, кадровой политики, интересующихся проблемами взаимодействия органов власти и социума.

УДК 323.2(075.8)

ББК 66.3(0)6я73

© Коллектив авторов, 2019

© ООО «Проспект», 2020

ВВЕДЕНИЕ

В Российской Федерации важными факторами социальных изменений являются необходимость достижения нового качества государственной службы, повышение ее авторитета, конкурентоспособности и эффективности. Стоит задача ориентации деятельности государственных органов на большую «вписанность» в естественные социальные процессы, использование технологий инновационного государственного управления, ориентированного на существенное обновление содержании и организации деятельности государственных органов, на активизацию взаимодействия органов власти и социальных институтов.

Одним из значимых трендов последних лет в развитии государственного управления является непосредственное участие представителей гражданского общества в подготовке, принятии, исполнении и контроле управленческих решений органов государственной власти. В последние годы сформировался новый механизм (система) — «Открытое правительство», позволяющий улучшить взаимодействие органов власти и населения, направленный на повышение общественного доверия и обеспечение открытого государственного управления; появились новые формы участия населения (граждан, экспертов, общественных объединений) в деятельности органов государственной власти, в частности общественное обсуждение законопроектов, «краудсорсинг» и др.

Важным механизмом государственно-общественного взаимодействия является усиление вовлеченности граждан в процесс государственного управления и контроля, активное участие граждан в обсуждении нормативных правовых актов. Актуальными становятся развитие таких качеств гражданственности, как способность к формированию гражданских отношений, умение активно участвовать в общественной жизни, способность граждан к «демократическому участию», т.е. участию в процессах согласования интересов и позиций государственных и негосударственных структур, групп по интересам, в процессах формулирования, принятия и последующей реализации общественно значимых решений.

В настоящее время в практике деятельности государственных органов недостаточно активно используются технологии общественного обсуждения управленческих решений. Доступное информирование о содержании деятельности государственных органов расширит атмосферу доверия к действиям власти. Актуальным представляется также внедрение системы общественного контроля, в которой открытое общественное обсуждение разрабатываемых госорганами документов является важнейшим направлением работы гражданских служащих.

В учебно-методическом пособии «Управление изменениями во взаимодействии органов власти и социума» рассматриваются вопросы, связанные с механизмами реализации принципа открытости и прозрачности деятельности в контексте внедрения стандартов открытости государственных органов, сделан анализ отечественной и зарубежной практики общественного обсуждения актуальных государственных задач и проектов, предложен терминологический словарь к дисциплине «Основы социального управления».

Учебно-методическое пособие ориентировано на бакалавров и магистров, обучающихся по специальности «Государственное и муниципальное управление», на преподавателей вузов и техникумов, а также на всех интересующихся вопросами развития системы государственного и муниципального управления.

I. ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ОРГАНОВ ВЛАСТИ И СОЦИУМА

1.1. Социологический дискурс в исследовании социальных взаимодействий

Устойчивость социума связана с созданием таких институциональных связей и взаимодействий, которые поддерживают необходимый уровень совместной деятельности индивидов и социальных групп. Через закрепление практики устойчивых взаимодействий происходит установление и упорядочение определенных процедур, социальных действий и взаимодействий, обеспечивающих прочный, четко налаженный характер функционирования общественных структур¹.

Определяя разновидности и принципы регуляции социальных взаимодействий, следует акцентировать, прежде всего, факт возникновения объективных предпосылок для возникновения зависимостей между людьми: «…связь есть не что иное, как взаимная зависимость, реализованная посредством взаимонаправленных социальных действий… социальная связь — это взаимонаправленный процесс обмена социальными действиями…»².

Отличие социальных взаимодействий от случайных социальных контактов заключается в том, что в первом случае происходят постоянные и глубокие взаимодействия, ведущие к их регламентированию и контролю, четкому определению функций, прав, обязанностей, обеспечивающие высокую степень закрепления необходимого поведения. Формирование институционализированной формы взаимодействий связано, прежде всего, с необходимостью закрепления таких способов поведенческих ожиданий, которые, во-первых, разделяются большинством участников социальных взаимодействий, во-вторых, определяют целостность социального института.

На наш взгляд, в социологическом плане можно выделить три основных теоретических подхода к анализу социальных взаимодействий, различия между которыми заключаются в способах и формах их осуществления. Согласно первому подходу индивиды взаимодействуют, исходя из собственных (личных) интересов. В этом контексте социальное взаимодействие можно определить «… как нечто неповторимое, происходящее в социальных ситуациях, т.е. в средах, в которых два или более индивида находятся в физическом реактивном присутствии друг друга…»³.

Согласно второму подходу, действия индивидов определяются не личными интересами, а потребностями тех социальных институтов, в рамках которых они существуют. Мотивация социальных взаимодействий в этом случае связана со стремлением соответствовать правилам деятельности и поведения, принятым в том или ином социальном институте: «…институты не только влияют на поведение социальных агентов, но и лежат в самом основании восприятия ими действительности…»⁴ Т. Парсонс в этом плане отмечал, что «такие подсистемы как организм и культура, содержат существенные элементы, которые не могут быть исследованы на индивидуальном уровне»⁵. Таким образом, речь идет в большей степени не о конкретном социальном действии индивида, а об его «обобщенных типовых характеристиках»⁶.

Третий подход, объединяя два первых, опирается на представления о том, что социальные взаимодействия зависят как от индивидуальных интересов и мотивации, так и от институциональных норм и правил. В этом случае признается взаимное влияние двух факторов: индивидуальных потребностей и институциональных норм. Так, Э. Гидденс считает, что в социальной теории важно не только определить понятие взаимодействия и как оно отношение к институциональным образованиям, но уделять проблемам осмысления человеческой деятельности и социальных институтов.

Отметим, прежде всего, социологические подходы исследователей, которые акцентировались на значимости межличностных взаимодействий, считая их основой для становления и развития социальных институтов. Выделим теорию американского исследователя И. Гофмана, для которого социальные взаимодействия представляли основной предмет социологического исследования: « …исследование отношений между порядками (взаимодействия. — Е. Л.) есть крайне необходимое, есть самостоятельный и полноправный предмет…»⁷. Для И. Гофмана именно изучение порядка социального взаимодействия (и их разграничение) дает возможность сравнительного исследования разных обществ. Все повседневные действия человека определяются социальной ситуацией («помещены в социальную ситуацию»), и эта социальная обусловленность ситуацией непременно ведет к каким-либо последствиям. Следовательно, задачи исследователя состоит в том, чтобы, абстрагируясь от индивидуально-личностных («производных») последствий, сделать общие выводы, «социологически воссоздать и каталогизировать, тем самым выявляя то, что свойственно жизненному миру взаимодействий»⁸.

Таким образом, необходимость социальных взаимодействий основывается на определенных универсальных условиях социальной жизни, поэтому в разных обществах порядок взаимодействия будет обнаруживать схожие черты. В этом смысле И. Гофман писал об определенной «стандартизации телесного и речевого поведения посредством социализации», об «особой коммуникативной функции в потоке поведения», о «постоянном поведенческом образце», об «одинаковой поведенческой обстановке», которые поддерживают установленный в обществе порядок взаимодействия.

Еще одна важная идея И. Гофмана, показывающая значимость социальных взаимодействий в жизни индивидов: он считал, что взаимодействие основывается на упорядочении, и «эта упорядоченность основана на обширном фундаменте разделяемых всеми участниками когнитивных (или даже нормативных) предпосылок и самоограничений»⁹. Продолжая размышления о порядке и структуре взаимодействия, приходим к выводу, что подобное «упорядоченное взаимодействие» является не только продуктом нормативного консенсуса (согласия), возникающего в обществе в процессе исторического развития, но и результатом взаимных ожиданий соответствующего поведения. В этом смысле И. Гофман справедливо считал, что не следует думать, что индивиды бездумно принимают те правила взаимодействия, даже если они являются для них справедливыми. Координация и упорядоченность взаимодействия основывается на том, что каждый индивид, принимая на себя ограничения («правила») собственного поведения, ожидает, что и другие индивиды придерживаются таких ограничений («правил») в своей деятельности. Так что даже в том случае, когда индивиды нарушают нормы порядка взаимодействия, тем не менее, в основной своей жизнедеятельности их поведение соответствует установленным правилам: во всех случаях «уклады взаимодействия способны противостоять систематическим нарушениям».

На наш взгляд, поддержание порядка взаимодействия не является исключительной функцией государства и государственных структур: порядок не создается только легитимными (правовыми) нормами. Большая часть социального порядка устанавливается и создается снизу, через закрепление и поддержание таких индивидуальных взаимодействий, которые поддерживаются большинством граждан. Таким образом, как подчеркивал И. Гофман «некоторые стандартные формы взаимодействия… могут быть учтены правительственными чиновниками угрозой безопасности государства и на этом основании прекращены силой, хотя в действительности никакой угрозы общественному порядку, возможно, не последовало бы»¹⁰.

Поддержку идеи о значимости социальных действий индивидов и их роли в установлении общественного порядка находим у М. Вебера, в его идее всеобщей рациональности, лежащей в основе развития различных общественных сфер: от межличностных коммуникаций до культуры и экономического хозяйства. Обоснование М. Вебером базового понятия «идеальный тип» как определенной теоретической конструкции, представляющей определенный аспект (процесс, момент, связь) социальной реальности в индивидуальном своеобразии¹¹, дает нам возможность вычленить систему «идеальных» социальных действий (действований), лежащих в основе социальных взаимодействий. Подчеркнем: в противоположность социологической концепции Э. Дюркгейма М. Вебер считал, что ни общество в целом, ни иные формы организованной социальности не могут рассматриваться в качестве субъектов социальных взаимодействий, и таковыми являются отдельные индивиды.

Понятие действия (действования)¹² означает у М. Вебера такое «…человеческое поведение (все равно внешнее или внутреннее делание, воздержание или терпение), если и поскольку действующий или действующие связывают с ним субъективный смысл». «Социальным» же действованием называется такое действование, которое по своему смыслу соотносится с поведением других индивидов и ориентируется на него¹³. Таким образом, в веберовской трактовке социальные действия (действования) являются социальными в той мере, в какой они являются осмысленными, то есть понятыми.

Осмысленность социального действия (действования) означает, что оно направлено к достижению ясно осознаваемых самим индивидом целей. В основе веберовской типологии социальных действий (целерациональное; ценностно-рациональное; традиционное, аффективное) лежит фактор осознанности социального действия: «понятные смысловые связи, понимание которых мы рассматриваем как объяснение фактического протекания действования»¹⁴.

Подчеркнем: процесс институционализации социальных взаимодействий имеет значение только в том случае если построен на рациональных (осмысленных) принципах, смысл самих взаимодействий является понятным для участников, в своей мотивации участники взаимодействия ориентируются на других участников, а вектор социального взаимодействия направлен в сторону разделяемого всеми участниками хода событий. Вебер пишет: «для понимающего истолкования действования в социологии эти социальные образования («государство», «товарищество», «фонд». — Е. Л.) суть исключительно процессы и связи специфических действий отдельных людей, так как только последние являются носителями осмысленно ориентированного действования»¹⁵.

Однако, на наш взгляд, важнейшее значение имеет не только констатация факта социального взаимодействия, но и анализ и обоснование механизма формирования социальных взаимосвязей. В этой связи интересе представляет подход известного российского социолога С. С. Фролова, который в своих работах отстаивает идею относительно постепенного формирования социальных связей: от простых форм к сложным¹⁶.

Согласимся с его выводом, что индивид, выбирая в соответствии со своими потребностями и интересами тех индивидов, с которыми он вступает во взаимодействие, проводит определенную «селекционную работу». Нас интересует, прежде всего, предложенный С. С. Фроловым механизм совершения социального действия, который основывается на выполнении следующих действий: реализация потребности, мотивация и само социальное действие (рис. 1)¹⁷:

Подчеркнем особо: важность исследования процессов формирования социальных взаимодействий определяется тем, что оно дает возможность выявить глубинные основы мотивации поведения и деятельности. Социальные взаимодействии эффективны в том случае, если существует однонаправленность и согласованность отдельных социальных действий¹⁸.

Рис. 1. Механизм совершения социального действия (по С. Фролову)

Второй методологический подход к анализу социальных взаимодействий определяет, что социальные действия индивидов зависят не от личных интересов, а от потребностей тех социальных институтов, в рамках которых они существуют.

В рамках этого подхода, прежде всего, выделим концепцию анализа социальных взаимодействия П. Сорокина, для которого «взятое вместе явление взаимодействия представляет …определенную систему, где в течение процесса взаимодействия существует тесная функциональная связь между центрами взаимодействия: поведение или состояние одного из них тотчас же отражается на поведении и состоянии другого…»¹⁹. Для нас важен вывод исследователя относительно того, что на основе функциональной взаимозависимости между центрами взаимодействия возникает особое «коллективное единство», «коллективная индивидуальность» или особая «реальная совокупность».

Важнейший методологический вывод П. Сорокина гласит, что первым шагом к анализу «строения любого народонаселения (любой страны, любой эпохи)» является «анализ с точки зрения количества и качества составляющих его индивидов, характера их взаимоотношений и проводниковых связей»²⁰.

Однако не только индивидуальные взаимодействия являются основой жизнедеятельности социальных организаций: выделяются взаимоотношения «коллективных единств» как взаимодействие социальных групп или «реальных совокупностей». В этом контексте П. Сорокиным подчеркивалась необходимость анализа таких сложных социальных образований как социальный институт. Отметим важный для нашего исследования тезис П. Сорокина: общество представляет собой реальность sui generis», то есть реальность отличную и не зависимую от реальности составляющих ее индивидов: «общество имеет свое существование, свои функции, свои органы…»²¹

Похожие позиции относительно независимого существования общества, и не сводимости общества к сумме индивидуальных действий высказывал автор теории социальных действия Т. Парсонс. В нашем контексте важны его выводы относительно общей концептуальной схемы реализации социального действия. Т. Парсонса интересовало не конкретное поведение индивида (актора), а его «обобщенные типовые характеристики (образцы) и осмысленные результаты, …а также механизмы и процессы, контролирующие формирование этих образцов»²².

Он высказывал обоснованное суждение, что в таких системах как социальная система и культура содержатся существенные элементы, которые не могут быть исследованы на индивидуальном уровне, что существуют типовые образцы культурных и поведенческих систем, которые, исторически меняясь, тем не менее, сохраняют концептуальное ядро. Следовательно, индивидуальное поведение является только уникальным вариантом общепризнанной, разделяемой большинством людей поведенческой модели. Подчеркнем: важно рассматривать социальное действие и взаимодействие в контексте развития социальной системы как совокупности четырех основных компонентов: ценностей, норм, коллективных организаций и ролей. Устойчивость социальной системе обеспечивают именно общие культурные образцы, которые максимально соответствуют «генетически заложенным свойствам вида».

Еще одно существенное положение Т. Парсонса, определяющее свойство постоянной изменчивости социальной системы: его парадигма эволюционного изменения акцентирует внимание на процессе «усиления адаптивных возможностей», происходящих в результате возникновения внутри общества нового типа культуры, а также через фактор коммуникативного взаимодействия. Таким образом, хотя ценностная система содержит в себе определенный нормативный образец (институционализированный тип действия), она вынуждена постоянно меняться, адаптироваться, приспосабливаться под возникновением новых факторов жизнедеятельности.

Таким образом, теория социального действия Т. Парсонса дает нам ключ к пониманию общего механизма формирования системы социального действия, акцентирования тесной взаимосвязи индивидуального поведения и общекультурных поведенческих образцов.

Третий методологический подход к анализу социальных взаимодействий исходит из положения, что социальные институты не только влияют на поведение индивидов и создают ограничения или стимулы для социальных взаимодействий, но и формируют возможности для индивидуальных проявлений. В последние годы социологами подчеркивается необходимость переосмысления самой роли социальных институтов, включая государственные институты, в социальной жизнедеятельности. Согласимся с мнением Г. Б. Клейнера, что наряду с понятием «институциональный фактор» общественного развития возникает понятие «институционального факта», т. е. факта, существующего благодаря определенным институтам²³. Д. Норт, определяя факторы формирования институциональной среды, подчеркивал, что «ключевым для институциональных изменений является непрерывное взаимодействие между институтами и организациями в экономической среде с ее редкостью, и следовательно, конкуренцией»²⁴.

Объяснение основных свойств человеческого поведения и субъекта деятельности является основным предметом теории структурации Э. Гидденса: «речь идет о природе и характере человеческой деятельности и действующей «самости». Э. Гидденс подчеркивает, что исторически возникший дуализм в развитии социальной теории, когда социология использует методологические подходы и методический инструментарий структурной социологии и «понимающей социологии», привел к определенному противоречию между так называемым «объективизмом и субъективизмом» в объяснении социальных явлений. Одни исследователи («структурные социологи») считают, что содержательная социологическая теория должна «преимущественно представлять совокупность разного рода обобщений» и «общераспространенные объяснительные правила», другие — что социология представляет собой «обеспечение концептуально-когнитивных средств или способов анализа того, что люди знают об истинных причинах собственных действий».

Теория структурации Э. Гидденса имеет для нас важное значение поскольку в ней переосмысливается понятие «социальной структуры» и подчеркивается ее двойственность: «структуральные свойства социальной системы существуют только благодаря непрерывному воспроизводству различных форм социального поведения во времени и пространстве»²⁵. Подчеркнем: источником и основой образования и субъекта и социального объекта являются социальные практики, разворачивающиеся в рамках времени и пространства. По Гидденсу, фундамент социальной жизни («повседневную социальную деятельность») составляет «позиционирование или расстановка индивидов в пространстве социальных взаимодействий»²⁶. Причем социальное позиционирование характеризуется постоянной возвратностью (рекурсивностью): структуральные свойства социальной деятельности постоянно возобновляются (восстанавливаются). Сделаем вывод: стабильность и постоянство во времени социальных взаимодействий определяется их рекурсивным характером.

Для нас актуально положение, что любые межличностные взаимосвязи имеют объективный характер, то есть на них, несомненно, влияют макроструктурные социальные свойства: «взаимодействие в ситуации соприсутствия мимолетно по сравнению с прочностью, основательностью крупномасштабных и освященных временем социальных институтов»²⁷. Следовательно, ситуационные взаимодействия имеют социологическое значение только в том случае, если они встроены в систему пространственно-временных институциональных образований, а стратегии социальных взаимодействий определяются в рамках институциональной системной интеграции.

Подытоживая все выше сказанное, сделаем вывод: развитие социума и социальных институтов во многом определяется характером сложившейся системы социальных взаимодействий, а поле институциональных взаимодействий включает в себя различные уровни: от индивидуальных действий до взаимодействия социальных объектов. Устойчивость, следовательно, предсказуемость и управляемость социальных взаимодействий во многом определяется степенью «встроенности» в общую институциональную систему, находится в смысловом контексте социальных изменений внутри общества.

Литература

Василенко Л. А., Вронская М. И. Взаимодействие органов государственной власти и местного самоуправления с институтами гражданского общества / под общ. ред. Л. А. Василенко. М., 2010. Серия «Инновационные социальные технологии». URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=32376951.

Василенко Л. А., Макагонов П. П., Тадорашко К. П., Чумак В. Г., Говердовская Л. П., Водоватова Т. Е. Взаимодействие муниципальных и государственных структур управления с некоммерческими общественными организациями. Самара, 2002. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=32726786.

Вебер М. Социология в системе наук о культуре // История теоретической социологии. Т. 2. М., 1998.

Вебер М. Основные социологические понятия // Теоретическая социология: антология / под ред. С. П. Баньковской. М., 2002.

Гидденс Э. Устроение общества. М., 2003.

Гофман И. Порядок взаимодействия // Теоретическая социология: антология: в 2 ч. М., 2002. Ч. 2.

Клейнер Г. Б. Эволюция институциональных систем. М., 2004.

Литвинцева Е. А. Вовлеченность граждан в процессы государственного управления и контроля // Среднерусский вестник общественных наук. 2017. 6. C. 94–102.

Литвинцева Е. А. Институт государственной службы: структурные компоненты и императивы: монография. Саратов: Издательский центр «НАУКА», 2012. 344 с. URL: http://elibrary.ru/item.asp?id=19258265.

Литвинцева Е. А. Оценка общественного доверия к государственным гражданским служащим: социологический анализ // Среднерусский вестник общественных наук. 2016. № 2. С. 21–29.

Литвинцева Е. А. Стратегии социальных взаимодействий в государственной гражданской службе // Социология власти. 2012. № 3. С. 13–18. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=17897424.

Норт Д. Пять тезисов об институциональных изменениях // КБКЭ. Минск, 2000. Вып. 4.

Общая социология: учебное пособие / под общ. ред. А. Г. Эфендиева. М., 2000.

Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения // Теоретическая социология: антология: в 2 ч. М., 2002. Ч. 2.

Рыбакова И. Н. Социокультурный подход в диагностике социоинновационной среды государственных реформ // Образование и общество. 2008. № 1 (48). С. 66–70. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=13294904.

Сорокин П. А. Явление взаимодействия как коллективное единство // Теоретическая социология: антология. М., 2002.

Фролов С. С. Формирование социальных взаимосвязей // Общая социология: учебник. М., 2010.

Вопросы и задания для самоконтроля и повторения материала

Сформулируйте понятие «взаимодействие».

В чем особенности трех методологических подходов подходов к анализу социальных взаимодействий?

Чем определяется устойчивость, предсказуемость и управляемость социальных взаимодействий?

1.2. Сущность, характеристики и особенности реализации принципа открытости и прозрачности деятельности в контексте внедрения стандартов открытости государственных органов

К базисным основаниям мы относим смыслы, значения, концептуальные идеи, приоритеты открытости, пределы и императивы, междисциплинарные связи в данном дискурсе теории государственного управления, теоретической социологии, теории социальной самоорганизации, социальной психологии, коммуникологии, ряда других направлений теоретического самосознания, значимых для современных социально-управленческих практик.

Второе важное обстоятельство. Мы будем стремиться опираться на системный подход в процессе реализации принципа открытости в контексте внедрения стандартов открытости государственных органов, чтобы за деревьями не потерять леса. В системном подходе в его постнеклассической развертке, особое значение приобретают открытость, сложность, самосознание, самоорганизация, случайностность, ориентация на будущее. По Е. Н. Князевой и С. П. Курдюмову, в нелинейных процессах в форме представления о поле возможных путей развития открытой нелинейной системы (среды), предзаданном внутренними свойствами этой системы (среды), возрождается и детерминизм²⁸. На такой основе могут быть получены существенные результаты в обеспечении реальной открытости структур государственного управления в Российской Федерации.

Тема открытости — проблема качества государственных институтов, предпосылка повышения доверия граждан и общества, осмысления и решения ключевых задач России на нынешнем повороте событий и новых вызовов. Речь идет об укреплении всей общественной системы, где в новых условиях главная роль будет принадлежать сильному государству, государственному управлению, его профессиональной трансформации. Открытость власти осуществляется в открытости государственного управления, через которое реализуется власть. Открытость же государственного управления проявляется в его взаимодействии с муниципальным управлением, бизнес-управлением, социальными движениями и организациями, а также и прежде всего в открытости гражданам социального механизма государственного управления — государственной службы во всех ее видах: гражданской, военной, иных видов.

Правомерен вопрос: что в системе государственного управления, кому, когда, где, каким образом, в какой форме и в какой степени может и должно быть открыто? Ответы на этот вопрос и определяют императивы, стандарты, пределы и ограничения открытости. Говоря об этом, понимаем, что любое явление, доведенное до логического завершения, становится абсурдом.

Еще одно обстоятельство. Рассматривая феномен открытости в разных научных дисциплинах, мы пытаемся реализовать междисциплинарный синтез, выявить объективные основания открытости, показать, как эти дисциплинарные области коммуницируют друг с другом и дают надежду на более ощутимый результат в возможностях и ограничениях применения принципа «открытости/закрытости» в государственном управлении.

Некоторые суждения о «системном движении», где открытость — значимый вектор.

Открытая система — «система, готовая к вхождению в отношения с другими системами и согласованию объемов целесообразной «свободы» в рамках фиксированных соглашений» (О. С. Анисимов); «системой можно назвать только такой комплекс избирательно вовлеченных компонентов, у которых взаимодействие и взаимоотношение приобретают характер взаимоСОдействия компонентов на получение фокусированного полезного результата» (П. К. Анохин)²⁹.

По мысли экономиста и социолога Ричарда Флориды, в XXI веке развитие и креативность становятся тесно связанными друг с другом: выиграют в этой борьбе города и регионы, поддерживающие технологии и высокотехнологические центры, креативный класс и открытость общества (иммиграции, взаимодействие, личное общение, доверие)³⁰. А. Е. Смирнов, один из «событийных социологов», полагает, что социальность «составляют… социальные сингулярности, социемы», «становление непосредственно недостижимо, однако, что-то уже появляется, нечто уже должно быть открыто…»³¹

Открытость с социологической точки зрения — обмен социальной системы с внешним миром, окружающей средой веществом, энергией, информацией, коммуникацией; наличие «источников и стоков» в каждой точке самоорганизующейся системы (С. П. Курдюмов). Мы видим, что открытость сопряжена с самоорганизацией — процессами спонтанного упорядочения, образования и эволюции структур в открытых нелинейных средах. В управлении это способность системы поддерживать уровень своей организации при резкой смене внутренних или внешних условий.

Идея открытости появляется в социологии управления при выяснении роли обратной связи в системе «управляющая система — управляемая система»; в неклассической социологии — при обосновании новой роли среды в социальных взаимодействиях; «средовая парадигма саморазвивающихся систем становится ведущей»³²; в социологической концепции «расширенного порядка» Фридриха фон Хайку³³. «Процессы глобализации, — полагает социолог С. А. Кравченко, работающий в области социологии риска, — неизбежно способствуют становлению открытого социума», «общества превращаются в открытые системы», «общественное сознание становится весьма неустойчивым»³⁴.

К социологии открытости мы еще вернемся: ее вклад в осмысление этого феномена поистине бесценен. Сейчас же обратимся к философским истокам в надежде найти объективные основания открытости.

Сказать, что феномен открытости в философии, в отличие от таких категорий, как отражение, отношение, отчуждение, является Золушкой, будет некоторым преувеличением. У древнегреческих философов мы найдем множество суждений об открытости. Приведем лишь одно из них: «Мы не думаем, что открытое обсуждение может повредить ходу государственных дел» (Перикл, афинский мыслитель, лидер демократии, сформулировавший принцип равенства перед законом).

Справедливости ради следует уточнить, что в отечественной философской традиции феномену открытости сродни феномен свободы, а также — правды. Так у Ивана Ильина путь от бессердечной культуры к очевидности идет через духовность инстинкта, зрелость личного суждения, ответственность, цельность, творческий труд, всенародную волю, организацию национального правосознания. Чтобы человек пережил очевидность и приобрел убеждение, ему необходима свобода. Истинная политика для Ильина есть искусство свободы, искусство права, искусство справедливости. Государство есть властная организация; но оно есть в то же время еще и организация свободы³⁵.

Уже ответ на основной вопрос философии: «Является ли мир познаваемым?» — «Да, мир познаваем» — говорит об открытости мира для познающего разума. Открытость — характеристика Мира как самодостаточного и становящегося одновременно, открытого для постоянного движения, развития.

Для философа-экзистенциалиста Мартина Хайдеггера важна «исконная открытость сущего как такового». «Открывают то, что существует само по себе, оставаясь неизвестным» (Иммануил Кант). И у русских космистов, особенно В. И. Вернадского, а также Тейяра де Шардена идея ноосферы, включения разума в естественные космические процессы не вызывают сомнений в дискурсе открытости.

Открытость, приобретающая характер философской категории, охватывающей многие аспекты познания (открытие новых взаимодействий; поиск национальной идеи; осмысление научных парадигм; «конкурирующие исследовательские программы» (Имре Лакатос, Пол Фейерабенд); творческий характер познания; обменные познавательные процессы) и практической деятельности (социальные практики, постнеклассические практики³⁶, спонтанные процессы), тесно связана с отношениями (взаимозависимостью элементов определенной системы; формой деятельности; существенной связью). Значение изучения устойчивых, повторяющихся, существенных связей и отношений ведет к социальным закономерным тенденциям.

Принцип открытости как выражение глубинных закономерных тенденций может приобрести экзистенциальное значение и звучание. В. С. Егоров выводит его на уровень философии открытого мира, утверждая, что открытость мира тождественна его безначальности — бесконечности³⁷. Карл Поппер, философ, автор концепции «частичной социальной инженерии» (целенаправленного решения конкретных социальных проблем), анализируя открытое общество, определяет его главную идею — идею власти закона, а установление власти закона — как задачу государства. «…Если мы хотим остаться людьми, — подчеркивает философ, — то перед нами только один путь — путь в открытое общество. Мы должны продолжать двигаться в неизвестность, неопределенность и опасность, используя имеющийся у нас разум, чтобы планировать насколько возможно, нашу безопасность и одновременно нашу свободу»³⁸. А. А. Грицанов, исследователь философских идей К. Поппера, полагает, что «открытое общество», власть разума, справедливость, свобода, равенство и предотвращение международных преступлений — выступало у К. Поппера общественным идеалом³⁹.

При этом российский опыт показывает, что законы должны быть легитимными, то есть справедливыми, включающими механизмы их исполнения, открытыми относительно социокультурных воздействий (среды), наконец, — динамично развивающимся институтом законодательной базы и правосознания. Специально подчеркнем, народ, граждане России, являясь сувереном власти и управления, принимая Конституцию (Основной Закон) Российской Федерации, рассматривают российское государство как социальное, светское, правовое, демократическое. Эти конституционные характеристики государства дополняются такими характеристиками общества, как гражданское, открытое, общество «знаний», информационное общество, общество «риска», общество потребления, общество услуг, общество как «поток событий», общество как система.

Закрытое общество с социологической точки зрения, то есть общество, ограничивающее или исключающее возможность социальной мобильности, пользования информацией, достижениями образования и культуры, личностного и общественного развития; тоталитарное, клановое, криминальное общество. Всегда есть угроза сдвига общества в «новое средневековье» (Н. А. Бердяев).

Новые грани феномена открытости. Если наука, по К. Попперу, растет не благодаря количеству «бесспорно установленных законов», а за счет «обучающих стратегий, гипотез и критики», то сложносистемное мышление Клауса Майнцера требует уточнения и разъяснения со ссылками на меняющиеся исторические стандарты методологии, институциализации (превращение деятельности в регулируемые общепринятые социальные практики) и организации⁴⁰. Открытость и относится к числу такого рода методологических проблем.

В этом ключе мы опираемся на принцип опережающего отражения действительности⁴¹. П. К. Анохина — способность сознания «схватывать», опережать будущее в мысли и деятельности — в идее, концепции, теории, социальном планировании, проектировании, предвидении, программировании, конструировании социальной реальности, управлении социальными изменениями и алгоритмами. Заметим, вслед за П. В. Копниным и П. К. Анохиным, что под фундаментальностью исследования следует понимать степень опережения действительности, значение для будущего.

Однако, не следует и преувеличивать в становлении социальных систем роль субъекта-конструктора, поскольку существует естественный социальный отбор институтов, объективно идут процессы спонтанной институциализации, приводящие порой к непредсказуемым результатам.

Парадокс «открытости / закрытости» во всей своей сложности проявился в условиях исхода мигрантов из стран Африки и Ближнего востока в Европу, в крушении толерантности, в частности — в Германии, локомотиве европейских преобразований. Возникновение «критической массы» мигрантов другой культуры может коренным образом изменить лицо и ценности европейской цивилизации. Кроме того, возможно и целевое использование принципа открытости в интересах конкретного социального субъекта, как это выявилось в ситуации однополярного мира в создании США «Политики открытых дверей», а также «Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли», в которой для России места нет.

Опираясь на философию как открытое миропонимание и самосознание, базисную методологию системно-интеграционного подхода, вновь вернемся к социальной системе, благодаря которой открытость и приобрела статус «гражданства» в социальном знании.

Условно говоря, познавая или создавая систему, в том числе — управления, мы берем какую-то часть социальной реальности, как бы «отрезаем» справа и слева, сверху и снизу некоторые ее связи и отношения. Тем самым приобретаем возможность этой выделенной части для ее идентификации в окружающем социальном мире. Затем, на этой основе, мы «переоткрываем» открывшуюся для нас новую социальную систему, выявляем ее интегральные характеристики, реальные и потенциальные возможности, миссию (предназначение), пределы, императивы. В принципе, все это относится и ко всей системе социального управления, всем ее компонентам — государственному, муниципальному управлению, бизнес-управлению, конфессиональному управлению.

В условиях нарастания сложности, неопределенности, непредсказуемости социальных взаимодействий, прежде всего — управления и социальной самоорганизации, принцип открытости приобретает новые качественные характеристики. Это касается в наибольшей степени познания и деятельности сложносистемных образований. Поясним, что принцип для нас — не некая договоренность сторон, субъектов познания, деятельности, отношений, а выражение глубинных закономерных связей и отношений, в том числе — управленческих. Мы возводим социальную закономерность в принцип, чтобы ею (закономерностью) руководствоваться в наших действиях.

Открытый характер подавляющего большинства систем во Вселенной, по Олвину Тоффлеру, одному из немногих выдающихся мыслителей, ощутивших шок от будущего, наводит на мысль о том, что реальность отнюдь не является ареной, на которой господствует порядок, стабильность и равновесие: главенствующую роль в окружающем нас мире играют неустойчивость и неравновесность… Многое из того, что обычно относят за счет действия тайных биологических причин, в действительности порождается не «эгоистичными» детерминистскими генами, а социальными взаимодействиями в неравновесных условиях⁴². Уделим внимание феномену неравновесности систем и процессов: здесь возможно открытие принципиально новых, парадоксальных связей, отношений, зависимостей, детерминаций. В частности, появляется так называемый «странный» аттрактор (область притяжения), где управленческие решения скорее угадываются, нежели обосновываются.

Уже в Новое время, по Блезу Паскалю, пришло и новое понимание сложности, при которой нельзя понять части, не зная целого, а целое — не зная частей; не только части входят в целое, но и целое существует в каждой части. В подобных идеях светится «открытость», появляется «новая рациональность» (Н. Н. Моисеев). А Эдгар Морен, французский сложносистемный социолог, подчеркнул, что «рациональность — это диалог с нерационализируемым»⁴³.

В диалоге с Ильей Пригожиным, характеризуя и поддерживая новую научную парадигму (самоорганизацию, открытые системы, нелинейность) с позиции современной междисциплинарной теории самоорганизации и коэволюции сложных систем, С. П. Курдюмов и Е. Н. Князева делают акцент на существенно нестационарных, усложняющихся диссипативных структурах, структурах-аттракторах их эволюции, формируют образ открытой среды, «нелинейных систем (сред)», «режимов с обострением», «развитие через неустойчивость»⁴⁴.

Подобный подход для государственного управления — не музыка иных миров, а горькая необходимость в реагировании на новые вызовы и угрозы. К примеру, нарастающая открытость системы, быстрые перемены снижают уровень предсказуемости, повышают значение реального стратегического управления, качества реагирования на новые вызовы и угрозы.

Обратим внимание в дискурсе открытости на тот социально-научный факт, что сложное мышление, по мысли Э. Морена и Е. Н. Князевой, заполняя промежутки между дисциплинарными областями, становилось подлинно междисциплинарным, а выходя на метанаучный уровень и осуществляя перенос моделей сложного поведения из одной дисциплинарной области в другую, становилось трансдисциплинарным⁴⁵. Это означает, что появляются новые возможности во взаимообогащении теории государственного управления, социологии управления, теории организации, теории самоорганизации, социальной психологии, коммуникологии. И еще о методе познания сложного, к которому мы лишь прикоснулись, и который Э. Морен сам не рассматривал как некий универсальный метод. Возможно, формируемый в процессе исследования, накопления опыта он и приобретает трансдисциплинарный характер, диктует стратегию, которая, по Э. Морену, всякий раз видоизменяется в зависимости от наблюдений, накопленной информации и тех случайностей, с которыми мы сталкиваемся.

Так постепенно приходило понимание глубокого смысла принципа открытости и его связи с феноменами «самоорганизация», «случайность», «нелинейность», в том числе — с порядком нового, неизвестного ранее типа –«диссипативными структурами», за разработку которых Илья Пригожин получил Нобелевскую премию. Клаус Майнцер, один из ведущих специалистов в области междисциплинарных исследований, рассуждающий о направлениях происходящих перемен, также полагает, что институты общества суть диссипативные структуры, которые могут возникать и оставаться неизменными в определенном интервале внешних условий… Способность управлять сложностью современных обществ зависит от эффективных коммуникационных сетей, которые определяют способность к обучению, помогающие человечеству выжить⁴⁶. И еще ценная мысль: переход от фактов к информации, знанию и мудрости бросает междисциплинарный вызов обществу знания⁴⁷.

Заметим, что исследователи проекта «Живая организация» Кристофер Мейер, директор Центра инноваций в бизнесе (Кембридж) и Стен Дэвис, его партнер по исследованиям, наполняют принцип открытости новыми оригинальными значениями и вводят императив адаптивности в бизнес-процессы. В открытой организации «задача высшего руководства — применять направленный отбор, постоянно подтверждать направление…», не забывая, во-первых, о том, что «сначала мы создаем свои системы, а потом они создают нас» и, во-вторых, понимая, что «стратегия — это не длительный план действий, но эволюция основной идеи в постоянно меняющихся обстоятельствах». Нужно признать, утверждают авторы, что «внедрение постоянных изменений и связанные с этим издержки неизбежны. Это ведет нас… к эволюции, от принципов управления «сверху вниз» — к принципам развития «снизу вверх» и от узкой эффективности — к широкой адаптивности…»⁴⁸ Исследователи теории сложных систем обнаруживают, что адаптация — общее свойство взаимосвязанных систем, а способность к взаимодействию — основная причина ускорения изменений.

Наконец, идея открытости — одна из центральных идей в коммуникологии, в организации общения. Очевидно, что «будущее многих открытий лежит именно в пространстве научных коммуникаций»⁴⁹. В этой области мы напрямую уже сегодня сталкиваемся с «будущим невозможного», отчетливо понимая, к примеру, что наш смартфон такой же сложный агрегат как атомный реактор или самолет, для изготовления которого работают многие тысячи лучших инженеров (Н. А. Никифоров, министр связи и массовых коммуникаций Российской Федерации).

Информационные технологии меняют нашу жизнь, став объективной необходимостью для граждан и государственного управления, делая его (управление) более открытым и повышая тем самым уровень доверия к структурам власти и управления. Появляются новые задачи и новые механизмы в государственном администрировании, в работе с кадрами, персоналом, в дистанционном профессиональном образовании, в системе государственных услуг. Растут социальные ожидания относительно качества государственного администрирования социальных услуг⁵⁰. И главное — появляются проблемы на всех уровнях, формах и площадках взаимодействия государственного управления и социальной самоорганизации граждан.

Государственные социальные услуги и соответствующие социальные нормы и стандарты не сводятся к так называемой «прожиточной корзине», включают ее как необходимый компонент. Если иметь в виду под качеством жизни смысловую, структурно-функциональную, пространственно-временную и ценностную определенность жизни, становится значимым следующее положение: в логике восхождения сервисной функции государственной службы от бумаг, справок, разрешений и даже предоставления государственных и муниципальных услуг в электронном виде являются ценностью такие качества жизни, как равные социальные возможности, открытость власти и управления, достойный прожиточный минимум, эффективная социальная защита и поддержка нуждающихся в этом граждан, социальная самоорганизация, благоприятная среда обитания, личная безопасность, социальный порядок, лад и справедливость.

Обозначим социально-психологический аспект проблемы открытости. Психологи отмечают, что людям нравятся открытые госслужащие, руководители. Может быть открытый человек действительно свободен и этим привлекает к себе других людей, становится аттрактором, то есть областью притяжения? Открытый — это работник, зачастую не думающий об открытости, но обращенный к гражданам, их нуждам и проблемам. И это — не только специальное общение госслужащего с отдельным человеком, но и общение с большими и малыми социальными группами, обладающими своими психологическими характеристиками в социуме. Есть основания полагать, что феномен «открытость/закрытость» служит отправной точкой для современного прочтения взаимодействия психологии и социальной психологии, социальной психологии и социологии, социальной психологии и науки о государственном управлении.

Учет в государственном управлении динамики формирования и воздействия социально-психологических идей и явлений диктуется еще и тем обстоятельством, что управление — не только наука, но и искусство, без которого результативность управленческого воздействия невозможна («искусство жить и сохранять постоянство в изменениях», «искусство возможного», «искусство убеждать», «искусство побеждать»). Здесь структуры государственного управления сталкиваются с такими социально-психологическими состояниями как настроение, ожидание, доверие, социальная напряженность, аномия, агрессия, социальная память, солидарность, смена ценностных ориентаций, интерес к человеку, его жизни в сообществе с другими людьми (Аристотель). И еще одно наблюдение: «бороться с проблемами не значит бороться со своей страной» (И. А. Яровая).

Когда мы анализируем открытость как один из драйверов роста эффективности и качества систем государственного и муниципального управления, а также бизнес-управления, конфессионального управления, других систем социальной самоорганизации, мы понимаем, во-первых, что это — социальные системы (системы социальных взаимодействий); во-вторых, что они все являются открытыми автопоэтическими системами.

Автопоэзис (от греч. poein — достраивание, poiesis — творчество, poieo — делаю, создаю) — термин, означающий способ существования (воспроизведения, самоорганизации) социальной системы, поведение системы, которое позволяет ей самовоспроизводиться и существовать автономно; способ воспроизведения системой самой себя⁵¹.

Как отмечал социолог Никлас Луман, уже теория открытых систем позволила увидеть, что усиление независимости и зависимости происходит одновременно, причем одно усиливает другое. Любая открытость системы основывается на ее замкнутости. Речь идет о том, что только оперативно (самореферентно) замкнутые системы могут выстраивать высокую собственную сложность, которая затем может служить спецификации того, в каких именно аспектах система реагирует на условия своего окружающего мира, тогда как во всех остальных аспектах, благодаря своему автопоэзису, она может обеспечить безразличие к окружающему миру. Воспроизведение системы может происходить в форме жизни, в форме сознания или (в случае социальной системы) в форме коммуникации. Автопоэзис, как самовоспроизведение, «запуская» систему, «закрывает» ее для внешней среды, обеспечивает (объясняет) ее существование.

Относительная замкнутость автопоэтических систем, по В. В. Васильковой, проявляется не в том, что они закрыты от внешней среды, а в том, что здесь нет однозначной причинно-следственной связи в виде прямого реагирования на входные воздействия. Не столько внешний стимул, сколько внутреннее состояние определяет поведение системы, используя энергию внешней среды. Питирим Сорокин, социолог мирового уровня, одним из первых представил принципы имманентных изменений социокультурных систем и процессов: принцип имманентного порождения последствий; самоопределения системой своей собственной судьбы; самодетерминации, как синтеза детерминизма и индетерминизма⁵².

Автономия системы проявляется в том, что в ней рождаются свои регулярности (структуры, нормы, решения, значения, процессы). Франсиско Варела, чилийский философ, формулирует два основных принципа самоорганизации, свойственной автопоэтическим системам: 1) каждая операционально замкнутая система обладает собственным поведением; 2) каждая операционально замкнутая система изменяется путем естественного «дрейфа».

Иначе говоря, открытые социальные системы далеки от равновесия, нестабильны, в них происходят качественные изменения, обнаруживаются новые эмерджентные свойства, пространственно-временные, функциональные и диссипативные структуры. Возникает феномен «фундаментальности случайного». Включаясь во взаимодействие в самоорганизующейся системе, человек имеет дело «не с жесткими предметами и свойствами, а со своеобразными «созвездиями возможностей»» (В. С. Степин).

Исследование открытости актуализирует выводы о том, что «всякая сложная система имеет определенный спектр структур-аттракторов эволюции, детерминированный ее внутренними свойствами»⁵³, сложноорганизованным системам «нельзя навязывать пути их развития. Скорее необходимо понять, как способствовать их собственным тенденциям, как выводить системы на эти пути», «чтобы инициировать самодостраивание системы»⁵⁴.

Обобщая данный концептуальный материал на основаниях открытости, приведем управленческий императив, по сути, сформулированный Е. Н. Князевой: никакие управленческие решения не будут эффективными и легитимными, если они не учитывают внутренних тенденций развития управляемой системы. Тем самым мы постепенно переходим к прагматическим аспектам «открытости / закрытости», понимая, что нет ничего более практичного, чем хорошая теория.

Принцип открытости, компонентом и дополнением которого выступает принцип прозрачности, служит мощным социальным механизмом стабилизации власти и управления, интеграции государства и общества, объединения граждан. На это обратил внимание патриарх Московский и всея Руси Кирилл в рождественском интервью телеведущему Дмитрию Киселеву (ВГТРК): «Объединить людей можно любовью, открытостью и способностью слушать… Объединить могут только системы ценностей»⁵⁵. В условиях «последних времен», когда нарастают тревога и ожидание глобальной мировой катастрофы, не только военной, но и духовной, социокультурной, реальной угрозы утраты справедливости, совести и надежды, патриарх Кирилл и папа Римский Франциск на встрече в Гаване на острове Свободы предупреждают человечество: давайте думать о вечном, о единстве, мире и совместных действиях против массовых страданий людей от зла и новых вызовов всей нашей цивилизации.

Принцип открытости, принимаемый как личную стратегию (максиму), постоянно демонстрирует Президент Российской Федерации В. В. Путин. Открытость — в числе приоритетов стратегических решений России. В своем послании к Федеральному Собранию Президент подчеркнул: «Мы ведем открытую вооруженную борьбу с международным терроризмом». Принцип открытости входит в повседневную практику государственных органов. К примеру, план деятельности Минтруда России на 2013–2018 гг. предусматривает: Цель 5. Государственная гражданская служба — открыта и профессиональна. Направление 5.1. — Открытость — условие эффективного взаимодействия с обществом.

Итак, принцип открытости включается в ряд наиболее существенных социальных механизмов обеспечения синергии «Стратегии Человека», «Стратегии Общества» и « Стратегии Природы» — ключевой идеи (парадигмы) новой рациональности теоретической социологии Н. Н. Моисеева⁵⁶, его нравственного императива: если мы хотим выжить, необходимо обрести новый смысл существования, изменить дух и смысл человеческой культуры.

Размышляя над полем путей развития сложных систем, Е. Н. Князева и С. П. Курдюмов приходят к принципиальному выводу: «Будущие формы социальной организации открыты в виде веера предопределенных возможностей… Существуют определенные «коридоры» эволюции. Отсюда встает задача управляемой открытости (подчеркнуто нами – В. К.) общественного развития, оберегаемого и самоподдерживающегося развития»⁵⁷. В свою очередь, это приведет к снижению рисков, противоречащих интересам граждан, общества и государства, сформирует основы развития государственных органов как социально-ответственных государственных учреждений.

Основные выводы практической направленности

Выявление междисциплинарных оснований открытости дает новые возможности инкорпорирования принципа открытости в теорию и практику государственного управления. При этом, открытость / закрытость государственного управления — всегда «незавершенный проект» (термин Юргена Хабермаса), в котором в зависимости от субъекта (государственной структуры, структуры общества, рыночной структуры), от условий и смены стратегии:

а) меняется соотношение открытости (социальная ориентация государственного управления на коренные интересы граждан, взаимоСОдействие структур государственного и муниципального управления, социальной самоорганизации, управления и бизнеса) и закрытости (институт государственной тайны⁵⁸, ограничения по доступу к информации, превентивные меры в борьбе с дезинформацией, санкциями, борьбе с «управляемым хаосом» (цветные революции, арабская весна, «революция достоинства» (Украина), в борьбе за ресурсы);

б) осуществляется защита открытости социальной системы российского государственного управления от неблагоприятных влияний, попыток разрушить систему, принимая в то же время глубокую иронию мастера парадоксов О. Генри: «трест может лопнуть только изнутри». Широко открывая Россию как цивилизацию, основу развития русского мира для международного и внутреннего туризма, сотрудничества в социально значимых проектах государства, его институты, осознавая интересы граждан России, призваны беречь и защищать природные ресурсы (северные территории; лесные ресурсы Сибири, пресные воды Байкала), принимать меры по «сохранению и сбережению народа российского» (М. В. Ломоносов), духовных и семейных ценностей, народного хозяйства, единства многообразия культуры;

в) открытость не рассматривается неким универсальным ключом в решении любых задач, основанием либеральной идентичности, соответствующих идей как «вершины», «мудрости» управления, когда на смену управлению приходят рынок или околорыночные действия (гадания на нефти, манипулирование на курсах валют) и выдаются за управление. Государственное управление включает эффективное управление реальным производством (средств производства, вещей, товаров, услуг), государственной собственностью;

г) информационная открытость (развитие сайтов, сетей, порталов, электронных форм предоставления государственных услуг), область, где у страны значительные завоевания, не должна представляться как некий социальный субъект («Электронное правительство», «Открытое правительство» и др.), поскольку граждане начинают рассматривать подобные шаги как попытку вывести реальных чиновников из практики решения задач и проблем граждан. Могут быть и «скрытые позиции» (П. Штомпка) — те, которые не реализованы субъектом в данный момент и в силу этого не видны, не заметны непосредственно партнерам, наблюдателям, гражданам. Открытость может оказаться «псевдооткрытостью», манипулированием общественного сознания.

Принцип открытости в государственном управлении включает в себя феномен прозрачности (транспарентности) управления, управленческих решений, то есть понимания процессов и доступности контроля со стороны граждан и общества при принятии и реализации решения; объективной информации граждан о структуре и деятельности управляющей системы; подотчетности, открытого доступа к рациональному использованию государственных ресурсов и бюджетных средств; реальной ответственности чиновников за безответственность, ошибочные стратегические и тактические решения, нарушение законов, коррупцию и другую уголовную деятельность. «…Непрозрачность, расплывчатость, неопределенность и нестабильность тех социальных ситуаций, в которых людям приходится действовать» — «характерная черта поздней современности»⁵⁹ [32], делал вывод социолог Петр Штомпка. Непрозрачность, то есть закрытость, невнятность управленческих процессов (например, включает или не включает управление реальным производством государственная стратегия социально-экономического развития?; соответствует ли национальным интересам перестройка российского образования по болонским матрицам?; куда идут деньги, собранные на капремонт жилья?; что делать с долговой «кабалой» банков, коллекторов, других «ростовщиков»?; почему бесплатная медицина так дорого нам обходится?) для граждан, и даже — для значительной части участников государственного управления. Государственные структуры и граждане вправе ожидать «честного и прозрачного бизнеса», открытости региональных элит.

3. Открытость государственного управления — это становление государственного управления институтом высокопрофессиональной деятельности, науки и искусства управленческого воздействия, их соотнесенности с социальной самоорганизацией, с гражданами, народом как сувереном власти и управления в России. Как это ни парадоксально звучит, думая о завтрашнем дне, структурам государственного управления суждено открываться науке, саморазвивающемуся экспертному научному сообществу в его фундаментальности, технологической, социогуманитарной и иных ипостасях. При этом, не претендуя на руководство научным разумом. Особенно открытой должна быть ситуация взаимоСОдействия структур государственного и муниципального управления; государственного, муниципального управления и бизнеса; чиновников и граждан в ближайшей и отдаленной перспективе.

В дискурсе инновационного прорыва, устойчивого социального развития государственное управление выступает как управление государством. Государственные структуры, не претендуя на управление «обществом», пытаются на законодательной основе рассматривать себя в социальном контексте обеспечения достойного уровня и высокого качества жизни граждан России, реализации прав и свобод человека и гражданина; управления природными ресурсами (природопользование), осуществления охраны окружающей среды; управления государственной собственностью; осуществления производства качественных государственных социальных услуг; обеспечения внешних условий жизнедеятельности граждан, их объединений и институтов, безопасности России; регулирования информационно-коммуникативных связей и отношений; участия в духовной жизни народа, управлении образованием и наукой; осуществления подготовки, переподготовки и повышения квалификации кадров управления; регулирования взаимосвязи с институтами общества и рынком, взаимодействия со всеми субъектами самоорганизации в российском социуме.

4. Императив для субъектов управления и социальной самоорганизации, для каждого из нас: на основе открытости, опираясь на суверенитет культуры, время правды и справедливости, создавать соответствующие законы и институты, поддерживать талантливых и порядочных людей. Подчеркнем: справедливость — это справедливый порядок жизни в стране и государстве.

Основные направления открытости в государственном управлении как содержание механизмов и способов привлечения граждан к участию в процессах принятия управленческих решений и нормотворчества, открытого обсуждения проектов нормативных правовых актов:

— открытость взаимоСОдействия структур власти и управления с гражданами, народом Российской Федерации (социальное, светское, правовое, демократическое государство; взаимодействие государства и общества; взаимодействие управления и социальной самоорганизации; взаимодействие государственного и муниципального управления и бизнес-управления. Стандарты открытости государственных органов);

— структурно-функциональная, деятельностная открытость государственного управления (уровневый принцип деятельности; межсубъектные отношения; структуры и функции; координация структур управления; ротация государственных служащих; опережающее профессиональное образование кадров управления; профессиональное развитие; результативность управления. Структура управленческой деятельности: потребности (интересы) цели (ценности) принципы способы (методы) алгоритмы (технологии) формы (отношения) нормы (социальные санкции) средства условия стимулы (мотивы) результат эффект (побочный результат) следствия);

— информационно-коммуникативная открытость (виртуальная реальность; сетевое общение; сверхмобильность; киберпроцессы; информационная зависимость);

— образование как способ открытия реальности (опережающее профессиональное образование, открытый диалог, обучение по образу будущего);

— социокультурная, социально-ценностная, духовно-идеологическая открытость (конститутивные характеристики государственной идеологии как выражения интересов граждан, народа России; социокультурная матрица, русский культурный код, грамотный язык чиновников, участие государственных структур в духовной жизни народа, образовании и воспитании, научной жизни);

— социально-экономическая стратегическая открытость, определяемая рынком и глобальными вызовами, необходимостью устойчивого развития (дружественные Союзы: «Россия Белоруссия», СНГ, Евразийский экономический союз, ШОС, БРИКС; управление народным хозяйством, государственная экономика и бизнес);

— социально-психологическая открытость структур государственного управления на всех уровнях (имидж и авторитет государственной службы; сочувствие, солидарность, взаимосодействие, доверие / недоверие);

— внешнеполитическая открытость (опора на международное право, институты, поддерживающие безопасность и мировой порядок; обеспечение национальной безопасности, коренных интересов граждан в неблагоприятных условиях; укрепление вооруженных сил Российской Федерации);

— открытость государственного управления России миру и народам, обогащение многонациональной российской цивилизации (наши подходы открыты, логичны, понятны, имеют значение для многих стран. Духовность, справедливость. Поддержка русского мира);

— открытость системы государственного управления в российской социуме, во времени и пространстве социальных взаимодействий новым вызовам, сложности и неопределенности управления будущим (время может служить источником инноваций, «управляющим параметром» (Ю. Л. Климонтович), временны́е стандарты управления: установление горизонта прогноза, четких временны́х параметров реализации государственных планов и программ, обоснованных сроков исполнения (рассмотрения) заявлений и жалоб граждан, временны́х стандартов отчетности руководителей перед населением, цивилизованного «вертикального лифта» карьеры руководителей, дней открытых дверей в организациях; стандарты открытости).

5. Открытость государственного управления в России предполагает изучение и опору на лучшие, оправдавшие себя стратегии и технологии зарубежного управления, адаптируемые к отечественным традициям и условиям. Однако, при этом, мы приходим к примечательному результату: важно отчетливо ощущать и понимать миссию России в мире, региональном сообществе, русский опыт, предлагаемый миру. В этом дискурсе не обойтись от осознания цивилизационных характеристик, национальной идеи, государственной идеологии как выражения коренных интересов и потребностей граждан Российской Федерации, синтеза нашей идентичности, патриотизма, социально-ценностного кода. Открытость государственного управления базируется на строительстве сильного государства и справедливости для России, выступает как метод борьбы со «сверхжадностью» олигархов, некоторых крупных российских руководителей и «тиранией мелкого чиновника». И при всем этом — будем оптимистами.

Литература

Анохин П. К. Опережающее отражение действительности // Вопросы философии. 1962. № 2.

Анохин П. К. Теория функциональной системы // Успехи физиологических наук. 1970. Т. 1.

Антикризисные социальные стратегии / авт. колл.: Василенко Л. А., Романов В. Л., Карпичев В. С., Колесников Ю. В., Рыбакова И. Н., Мельникова Н. С., Князева Е. Н., Малинецкий Г. Г., Мельникова Т. А., Шевченко П. В., Мельникова А. А., Лещенко В. В. М ., 2004. Серия «Управление социальными рисками и кризисами».

Василенко Л. А., Мельникова Н. С., Рыбакова И. Н. Инновационные технологии решения сложных задач в государственном и муниципальном управлении. Ч. 2 / ответственный за выпуск Н . С. Мельникова. М., 2007. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=36812956

Грицанов А. А. Поппер Карл Раймонд // Новейший философский словарь: 2-е изд., перераб. и доп. Мн.: Интерпрессервис: Книжный Дом, 2001.

Егоров В. С. Философия открытого мира. М.: Московский психолого-социальный институт; Воронеж: Изд-во НПО «МОДЭК», 2002.

Ильин И. А. Путь к очевидности: сочинения. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998.

Карпичев В. С. Автопоэзис. Общество открытое. Открытость // Организация и самоорганизация социальных систем: словарь. 3-е изд. М.: Проспект, 2009.

Карпичев В. С. К вопросу о практичности постнеклассических практик // Постнеклассические практики: опыт концептуализации: коллективная монография. СПб.: Мiръ, 2012.

Карпичев В. С. Сад непогашенной луны. Беседы о теоретической социологии. М.: Проспект, 2015.

Карташев В. А. Система систем. Очерки общей теории и методологии. М.: Прогресс-Академия, 1995. С. 31;

Князева Е. Н. Синергетика как направление универсализма в современном научном знании // Синергетика, философия, культура. М.: РАГС, 2001.

Князева Е. Н., Курдюмов С. П. Основания синергетики. Режимы с обострением, самоорганизация, темпомиры. СПб.: Алетейя, 2002.

Князева Е. Н., Курдюмов С. П. Принципы коэволюции сложных систем и социальное управление // Синергетика и социальное управление. М.: Изд-во РАГС, 1998.

Князева Е. Н. Эдгар Морен в поисках метода познания сложности // Морен Э. Метод. Природа Природы. М.: Прогресс-Традиция, 2005.

Кравченко С. А. Нелинейная социокультурная динамика: играизационный подход. М.: МГИМО-Университет, 2006.

Крогерус М., Чеппелер Р. Почему города — это новые нации // Книга перемен. М.: Олимп-Бизнес, 2015.

Литвинцева Е. А. Социальные ожидания относительно качества государственного администрирования социальных услуг // Социально-профессиональное развитие государственной службы. XIII Общероссийская научно-практич. конф. М.: МАКС-Пресс, 2014. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=21642608.

Майнцер К. Сложносистемное мышление: Материя, разум, человечество. Новый синтез. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009.

Мейер К., Дэвис С. Живая организация. Компания как живой организм: грядущая конвергенция информатики, нанотехнологии, биологии и бизнеса. М.: Добрая книга, 2007.

Моисеев Н. Н. Расставание с простотой М .: Аграф, 1998.

Морен Э. Метод. Природа Природы. М.: Прогресс-Традиция, 2005.

Нырков Ю. М. Система допуска государственных служащих к государственной тайне как социальный институт: автореф. дис. ... канд. филос. наук. М., 1996.

Поппер К. Письмо русским читателям // Открытое общество и его враги. М.: Феникс: Международный фонд «Культурная инициатива», 1992.

Рождественское интервью Святейшего Патриарха Кирилла телеканалу «Россия» 7 января 2016 года. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/4327642.html.

Смирнов А. Е. О со-бытии социального // Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском конгрессе «Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы». Т. 1. М.: Альфа-М., 2003.

Сорокин П. А. Социальная культурная динамика: исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. СПб., 2000.

Социально-организационные основы государственной службы / авт. колл.: Василенко Л. А., Карпичев В. С., Колесников Ю. В., Мельникова Н. С., Романов В. Л., Шевченко П. В. М ., 2005. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=29054227.

Тоффлер О. Предисловие // Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М.: Прогресс, 1986.

Трансформационные процессы в системе допуска к государственной тайне России / авт. колл.: Василенко В. И., Василенко Л. А., Рухтин М. В., Чернов Е. А. М ., 2010. 607 с. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=25885713.

Хайек Ф. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. М., 1992.

Штомпка П. Современность и постсовременность // Социология. Анализ современного общества. М.: Логос, 2008.

Вопросы и задания для самоконтроля и повторения материала

Что такое открытость с социологической точки зрения?

Расскажите, как развивалось представление об открытости в философии.

Приведите свой пример проявления парадокса «открытости / закрытости» в социальной практике.

Сформулируйте основные направления реализации принципа открытости в государственном управлении.

Что в системе государственного управления, кому, когда, где, каким образом, в какой форме и в какой степени может и должно быть открыто?

1.3. Механизмы электронной демократии в Российской Федерации

Одним из ключевых трендов последних десятилетий XX века является бурное развитие информационно-коммуникационных технологий, которые создают новые возможности для реализации гражданских прав и обязанностей, получения знаний о гражданских делах и общественных практиках, позволяют эффективно взаимодействовать с представителями власти, руководствуясь не только своими потребностями, но и обоснованными точками зрения. В этой связи актуальным представляется исследование демократии как политического режима, в основе которого заложен метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии в фокусе развития информационных технологий. Как отмечает М. Кастельс, «…новое государство информационной эпохи являет собой новый тип сетевого государства, основанного на сети политических институтов и органов принятия решений национального, регионального, местного и локального уровней, неизбежное взаимодействие которых трансформирует принятие решений в бесконечные переговоры между ними…»⁶⁰

Вовлеченность граждан, общественных организаций в процессы государственного управления посредством механизмов электронной демократии является предметом исследования многих российских и зарубежных ученых. Тем не менее, стоит отметить, размытость и неточность формулировок такого термина как «электронная демократия».

Одним из самых распространенных определений «электронной демократии» является следующее: — «…Электронная демократия представляет собой форму демократии, характеризующуюся использованием информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) как основного средства для коллективных мыслительных (краудсорсинг) и административных процессов (информирования, принятия совместных решений — электронное голосование, контролирование исполнения решений и т.д.) на всех уровнях — начиная с уровня местного самоуправления и заканчивая международным…».

Стоит отметить, что в проекте Концепции развития в Российской Федерации механизмов электронной демократии до 2020 года электронная демократия представляет собой «…форму организации общественно-политической деятельности граждан, которая обеспечивает за счет широкого применения информационно-коммуникационных технологий качественно новый уровень взаимодействия граждан друг с другом, с органами государственной власти, органами местного самоуправления, общественными организациями и коммерческими структурами…».

Имеются и другие трактовки данного термина. В самом общем смысле это — демократическая политическая система, в которой информационно-коммуникационные технологии используются для выполнения важнейших функций демократического процесса, в частности, распространение информации и коммуникация, объединение интересов граждан и принятие решений (путем совещания и голосования)⁶¹. Как отмечают западные исследователи основным принципом электронной демократии является принцип «one person — one node», заключающийся в возможности подключения к сети любого пользователя и предполагающий прямое волеизъявление участников и «электронное гражданство». Речь идет об участии граждан в управлении государством, которое может осуществляться двумя путями: посредством личного участия в принятии конкретных решений (прямая демократия) или выборами представителей в органы законодательной власти (представительная демократия). В реальности эти явления встречаются не в чистом виде, а в различных промежуточных и смешанных формах.

В западной литературе также существует множество определений «электронной демократии», в зависимости от фокуса исследователя, отрасли науки и принадлежности его к определенной идеологии. Более ранние определения в основном фокусировались на технологической части и использовании так называемых совместных платформ, последние в свою очередь ставят акценты на принципах и ценностях такого объединения. Электронная демократия может, в более широком смысле, описана как использование ИКТ для увеличения или усиления участия граждан (или вовлеченности граждан) в демократических процессах⁶².

Согласно определению Совета Европы, электронная демократия может быть описана как использование информационно-коммуникационных технологий через «демократические сферы» внутри политических процессов местного сообщества, регионов, стран и даже наций⁶³.

В работах Клифта⁶⁴ эти демократические сферы включают в себя:

— органы государственной власти;

— избранные на голосовании официальные лица;

— массмедиа (включая онлайн-порталы);

— политические партии и группы по интересам;

— общественные организации;

— международные государственные организации;

— граждане (голосование).

Благодаря использованию различных форм ИКТ, таких как Интернет и мобильные устройства, есть возможность не только проводить более эффективную работу и организовать ее, но и связаться с теми, кто обычно не участвуют в политических вопросах. Используя подход «снизу вверх», граждане и организации могут использовать ИКТ в качестве средства, представляющего их голос; политические партии — для агитации, а государственные учреждения для улучшения качества услуг, предоставляемых гражданам.

В 2004 г. на конференции законодательных федеральных парламентов Европы отмечены следующие особенности электронной демократии: «…Новые технологии и коммуникации на практике чрезвычайно полезны для органов государственной власти, способствуя увеличению прозрачности их деятельности, стимулированию интереса общественности к реальной деятельности органов государственной власти; предлагают механизмы мониторинга, контроля за процессами принятия управленческих решений и даже участия в них»⁶⁵. На конференции также было отмечено, что такое использование технологии будет способствовать улучшению качества демократии, придаст дополнительную ценность существующим демократическим институтам, повысит эффективность и результативность государственной политики.

В 2006 году, проект ePlanIT, т.е. местный национальный проект по развитию электронной демократии в Великобритании представил следующее определение: «электронная демократия — это использование ИКТ, включая Интернет, мобильные технологии, и интерактивное цифровое телевидение, для создания новых совещательных площадок между правительством и его гражданами, а также между самими гражданами⁶⁶.

Электронная демократия дополняет традиционные методы вовлечения гражданского общества в процессы принятия политических решений (например, проведение публичных собраний и семинаров), и, следовательно, не должна рассматриваться как другая модель демократического управления. Многие исследователи утверждают, что нет такого понятия, как электронная демократия, как нет таких терминов как «бумажная демократия; электронная демократия — это просто демократия, в которой новые цифровые технологии изменили ту привычную среду, в которой функционировала демократия. Не имеет никакого значения, как будут голосовать граждане — вручную или с помощью цифровых средств.

В свою очередь, Ли⁶⁷ утверждает, что единственным отличием электронной демократии от традиционных ее видов является использование префикса «е-» — электронный. Но термин «электронный» следует рассматривать нетривиально, а более фундаментально с принципиальным отличием от демократии в ее классическом понимании.

Рассматривая различные подходы отечественных и зарубежных авторов к термину «электронная демократия», можно отметить неоднозначность трактовок и отсутствие единого понимания данного понятия. Однако, исходя из вышеприведенных определений, можно выделить некоторые существенные элементы электронной демократии заключающиеся:

— в расширении доступа граждан к законотворческой деятельности;

— увеличении эффективности обратной связи от общества к власти;

— появлении реальной возможности у граждан лоббировать свои собственные интересы без посредников на местном, региональном и государственном уровнях;

— увеличении заинтересованности пассивных граждан в участии в политическом процессе за счет снижения материальных издержек.

В западной литературе особое внимание уделяется исследованию моделей электронной демократии, представляющими собой набор механизмов, связанных с использованием информационно-коммуникационных технологий в различных формах политической организации, в основном, фокусируясь на влиянии данных технологий на процессы принятия государственных решений. Проанализировав зарубежные источники, нами выделены несколько классификаций моделей электронной демократии. Первая из них — классификация моделей электронной демократии по Остину Сабо (табл. 1).

Таблица 1

Модели электронной демократии

Граждане формируют повестку дня
«Партизанская»
«Прямая»

Дискуссионные форумы являются площадками для выражения мнения различных групп граждан, зачастую критического по отношению к существующим государственным структурам.
Изначально полностью отсутствует какая-либо обратная связь с существующими государственными или политическими процессами принятия решений. Граждане сами устанавливают повестку дня для публичного обсуждения, но не участвуют в процессе принятия решений.
ИКТ помогает получить альтернативные политические решения, не подконтрольные политической элите.
Дискуссионные форумы представляют из себя прямой канал для постановки проблемы и принятия решений.
Граждане онлайн принимают решения, которые будут выполнены (в основном на локальном уровне). Граждане устанавливают повестку дня для публичного обсуждения и принятия решений.
ИКТ — необходимое условие для координации лиц, участвующих в принятии решений.

Органы государственной власти формируют политическую повестку дня
«Либеральная»
«Совещательная»

Кандидаты сообщают гражданам свою точку зрения на различные вопросы, а также дальнейшие планы в случае избрания, граждане же в ответ поддерживают кандидатов на выборах. Возможности площадки определены заранее властью.
Демократия в данном случае является представительной и значимой перед выборами и в течение срока занятия выборной должности. Граждане напрямую не задействованы в процессе принятия решений.
ИКТ предназначены для улучшения качества обмена информации между гражданами и правительством.
Дискуссионные форумы являются площадками вовлечения граждан в процессы принятия решений по определенным вопросам. Для политиков и чиновников решения граждан являются определяющими.
У граждан есть основание считать, что их голос учитывается по вопросам, заранее поставленным политиками и чиновниками.
ИКТ увеличивают вовлечение и участие граждан в процесс принятия решений.
Граждане непосредственно включены в процесс принятия решений.

Первый параметр в данной модели — кто формирует повестку дня. С одной стороны, возможен вариант, когда только государство устанавливает повестку дня, с другой же актуальные проблемы могут поднимать как непосредственно граждане, так и СМИ, политические партии или же государство.

Второй параметр — это участие граждан в процессе принятия решений. Здесь модели делятся по принципу, является ли голосование граждан по вопросам повестки дня решающим или нет.

Тем самым получается матрица 2×2, где впоследствии для каждой модели Остин Саебо определяет, какие части технологических систем используются: веб-форумы, онлайн-конференции, чаты, модули голосования и т.д.

На наш взгляд для Российской Федерации характерен либеральный тип электронной демократии по модели Остину Сабо.

Вторая модель — Модель электронной демократии от Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (The Organisation for Economic Co-Operation and Development (OECD)).

OECD определяет три типа электронной демократии:

Информация: односторонние отношения, в которых правительство производит и предоставляет информацию гражданам.

Консультации: двухсторонние отношения, где граждане обеспечивают правительство обратной связью по проблемам, поставленным правительством. Тем самым правительство усиливает причастность граждан к процессам принятия решений. Примеры этого типа: опросы общественного мнения и комментарии к законопроектам.

Активное участие: партнерские отношения между государством и гражданами, где граждане активно вовлечены в процессы принятия решений и политического устройства. В данном случае происходит стратегический и тактический диалог граждан с правительством, хотя решающая роль по всем вопросам лежит на правительстве.

На наш взгляд, для Российской Федерации в соответствии с моделью ООН характерны все три типа электронной демократии в зависимости от сферы государственного управления.

Третья классификация представлена Институтом Institute of Electronic Development, который предлагает четырехуровневую модель электронной демократии (рис. 2), которая не ограничена фокусом «гражданин-правительство», отображается в четырех прогрессивных сценариях от информированного к вовлеченному гражданину. Она также служит в качестве оценки (электронной) понимания того, насколько успешно орган государственной власти (избранный представитель, законодательный орган, политическая партия и т.д.) интерпретирует и реагирует на цифровые технологии и эксплуатирует их в соответствии с их влиянием. Эта модель помогает руководителям реализовать тактические и стратегические попытки интеграции электронной демократии в общую стратегию электронного правительства. С этой точки зрения, следует уточнить, что тактическая сторона электронной демократии относится к тому, что информационные технологии имеют продвинутые коммуникационные каналы и доступ к информации — лучший из предлагаемых сред, в то время как стратегическая сторона пытается дать ответ на вопрос «каким образом органы государственной власти могут использовать цифровые носители как для активного участия граждан, так и продвижения государственной политики в мировое сообщество?» Взглянув на эту модель, органы государственной власти могут определить свое текущее положение в отношении характеристик на различных уровнях сложности и увидеть необходимость дельнейших электронных инициатив для перехода на следующий уровень.

Существуют две оси, как показано на рис. 2: вертикальная ось измеряет степень участия, а горизонтальная ось измеряет влияние. Постараемся кратко проанализировать данные квадранты.

Первый квадрант. Фундаментальным этапом для построения электронной демократии для большинства государственных учреждений, публичных персон, международных организаций, политических партий является процесс открытия данных и публикации информации для граждан в интернете.

Рис. 2. Четырехуровневая модель электронной демократии
Institute of Electronic Development

Огромное количество людей посещает государственные сайты для поиска какой-либо информации и их количество с каждым годом увеличивается. С одной стороны, граждане могут следить, как используют их представители свои полномочия и в будущем могут корректировать свое голосование. С другой стороны, государственные служащие начинают понимать, как использовать ИКТ в целях общения с гражданами и между собой.

Второй квадрант. Модель второй четверти включает в себя возможность двухстороннего канала связи. Каждое государственное учреждение открывает этот канал для взаимодействия с гражданами посредством е-майл оповещений, электронных опросов и голосований. Также существует возможность отправки напрямую писем чиновникам и политикам. Без какого-либо обязательства государственные деятели и политики прислушиваются к мнению граждан, поскольку в будущем это отразится на результатах голосования за них или оценке их деятельности.

Третий квадрант. Модель расширяет интерактивную составляющую общения граждан с чиновниками и политиками, постепенно перерастая в сотрудничество. Главными составляющими этой модели является организация волонтеров вокруг существующих проблем, сбор средств онлайн, проведение различных кампаний, регистрация избирателей и онлайн-голосования.

Четвертый квадрант. Это высший этап развития электронной демократии, который включает в себя полное взаимодействие граждан и государства. На этом этапе отмечается полная прозрачность государственной власти, а также максимально оптимизированы механизмы участия граждан в процессе принятия решений, формировании повестки дня, а также в решении государственных, региональных и местных вопросов.

В соответствии с данной моделью реализация электронной демократии Российской Федерации соответствует качественным характеристикам третьего квадранта.

Концептуальная модель Стивена Клифта (рис. 3) состоит из 5 составляющих: э-граждане, политические группы, правительство, медиа и частный сектор⁶⁸.

Рис. 3. Концептуальная модель электронной демократии Стивена Клифта

Э-граждане — граждане, использующие информационно-коммуникационные технологии для участия в демократических процессах управления. Граждане через интернет взаимодействуют с политическими партиями, общественными объединениями, государством, медиаресурсами. Они могут получать информацию, участвовать в обсуждениях, поднимать важные вопросы, общаться с такими же, как они.

Политические группы — объединения граждан вокруг каких-либо политических или социальных проблем. Это могут быть и общественные организации, и профсоюзы, и политические партии.

Правительство в данной модели представляет из себя электронное правительство, которое информирует граждан о своей деятельности и оказывает гражданам услуги через интернет.

Медиа посредством ИКТ производит поиск, структурирование и доставку информации до граждан. Их деятельность аналогична деятельности СМИ в настоящее время.

Частный сектор в данной модели представляет частные технологические и программные проекты по обеспечению электронной демократии.

Модели электронной демократии Санг-Ти Ким

Санг-Ти Ким основывается на двух необходимых условиях развития электронной демократии — а именно развитие ИКТ и зрелость гражданского общества, в наглядном же представлении это выглядит следующим образом (рис. 4):

Рис. 4. Модели электронной демократии Санг-Ти Ким

Автор модели заявляет, что электронная демократия возможна только в случае II, поскольку в других вариантах мешают либо слаборазвитая инфраструктура, либо отсутствие или недоразвитость гражданского общества. Далее, в зависимости от того, как развиты эти параметры, строится график развития электронной демократии от одной модели к другой.

Европейская рабочая группа по электронной демократии IT4ALL, состоящая из восьми европейских региональных парламентов, имеющих опыт работы с проектами в сфере электронной демократии, определила и проанализировала ключевые факторы для поддержки и развития механизмов электронной демократии⁶⁹. В их числе:

Активное, ответственное отношение: это относится не только к достижению поставленных целей, но и для формирования основы — фундамента, на котором строится стратегический дизайн и корпоративная культура представительных институтов.

Прозрачность: государственные учреждения обязаны действовать открыто и содействовать вовлеченности граждан в процессы принятия решений.

Проактивная позиция: механизмы информационного обмена и участия, доступные благодаря новым технологиям, должны упростить процесс получения информации и предоставления проактивных услуг, в то время как организации должны предоставлять актуальную и полную информации в режиме реального времени, в соответствии с требованиями, определенными гражданами и организациями.

Мультиканальность: ИКТ являются полезными инструментами для применения принципов прозрачности, участия, открытости в процессах принятия решений, хотя возможности, предоставляемые ИКТ должны сочетаться с предлагаемыми традиционными средствами связи (например, телефон, радио, телевидение).

Формирование и развитие гражданских ценностей: государственные учреждения должны стимулировать граждан к участию в процессах принятия решений за счет упрощения процедур, предоставляя максимальную видимость результатов, вытекающих из вклада и участия граждан. Кроме того, формирование гражданских ценностей должно быть большей мере направлено на самых молодых участников, касаясь вопросов ответственности и участия.

Исходя из вышеуказанных ключевых факторов, модель электронной демократии с ключевыми факторами может быть определена и рассмотрена как поступательный процесс, который состоит из следующих стадий:

— на начальном этапе ставится акцент на услугах открытости и прозрачности, как однонаправленных услугах от органов государственной власти к гражданам;

— на втором этапе, появляются проактивные услуги, обеспечивающие двунаправленный поток информации, такие как запросы, предложения по сотрудничеству и т.д.;

— на последнем этапе, услуги должны содействовать развитию диалога и дискуссии между гражданами, в том числе обсуждения информации, необходимой в качестве основы для принятия решений и предложений с целью совершенствования и стимулирования активного участия граждан.

После анализа подходов к определению термина «электронная демократия», существующих моделей электронной демократии естественным шагом продолжения исследования будет формирование рамочной модели по оценки качества электронной демократии.

Рамочная система оценки качества для оценки электронной демократии

Так как мы рассмотрели электронную демократию в виде поступательного процесса, выделили основные этапы его реализации, то систему оценки качества электронной демократии можно выстроить, исходя из теории организации бизнес-процессов, то есть совокупности связанных и структурированных мероприятий, проводимых одной или несколькими организациями в целях достижения некоторых конкретных целей⁷⁰.

Выполнение бизнес-процессов затрагивает такие вопросы как кадровое обеспечение, программные приложения, документы, методы и приемы разработки, контроля и анализа оперативной деятельности с целью оценки взаимосвязи между бизнес-процессами в рамках одной и или других организаций⁷¹.

Эффективная организация бизнес-процессов играет решающую роль в успехе любой деятельности и по этой причине в последние годы была разработана концепция BPM (управление бизнес-процессами), c целью обозначения того, что менеджмент организации — определение стратегии, постановка целей, управление и планирование — должен быть основан на процессном управлении. Основной целью внедрения концепции BPM является повышение качества бизнес-процессов⁷².

Бизнес-процесс оценки качества электронной демократии относится ко всем видам деятельности и методам, которые должны быть использованы для реализации проекта электронной демократии, с участием всех заинтересованных сторон, т.е. граждан, органов государственной власти, гражданского общества и средств массовой информации.

В нашей работе мы попытались определить конкретные требования к качеству электронной демократии, и использовали четырехмерную модель по оценке качества предоставления электронных услуг⁷³, а затем адаптировали ее к оценке качества механизмов электронной демократии.

Каркас модели относится к оценке предоставления электронных услуг в соответствии с четырьмя «измерениями» (ось оценки) качества, однако следует уточнить, что реализация каждого «измерения» качества требует различного уровня бизнес-процессов.

В нашей модели предлагается следующие измерения (оси оценки):

— координация термин координация означает способность одновременной и эффективной работы двух или более государственных органов в целях достижения общих целей при оказании государственных услуг в электронном виде. Очевидно, что при координации в рамках электронного правительства, люди и информационные системы играют важную роль для реализации конкретной услуги.

— контроль: измерение качества контроля включает в себя проактивное управление в части обеспечения электронного обслуживания; орган государственной власти может работать как активный участник, потому как электронная услуга может быть доступна через прямую коммуникацию всем заинтересованным гражданам, обеспечивая быстрый доступ и качество информации.

— совместное использование: это относится к способам, при помощи которых органы государственной власти обрабатывают и обмениваются данными граждан с другими структурами с целью предоставления конкретной услуги. Общепринято, что граждане в целом чувствуют себя некомфортно, когда они используют услугу, требующую авторизации для хранения данных.

— Прозрачность: это способность органов государственной власти сделать граждан более осведомленными об этапах предоставления услуги с тем, чтобы повысить доверие и вовлеченность граждан. Граждане чувствуют себя более удовлетворенными, когда они получают четкое и ясное видение того, как предоставляется услуга.

Такую модель кратко назовем К2СП (координация, контроль, совместное использование, прозрачность).

Основываясь на четырехмерной модели оценки качества (К2СП) для предоставления электронных услуг, мы попытались сформировать структуру модели качества для оценки электронной демократии, то есть, адаптировать модель К2СП в контексте электронной демократии.

Предложенная модель оценки качества электронной демократии также будет состоять из четырех «осей оценок»:

Координация. В части оценки качества электронной демократии, ось координации показывает степень сотрудничества между органами государственной власти, использующими ИКТ. Эта степень сотрудничества существенно влияет на реализацию электронной демократии. Гармоничное сотрудничество всех заинтересованных сторон, участвующих в реализации электронной демократии, является необходимым условием для функционирования электронной демократии на различных этапах и в различных секторах (электронное участие, электронные консультации и т.д.).

Контроль. Это измерение (ось оценки) относится к конкретной, оригинальной, полной информации, предоставляемой органами государственной власти для реализации механизмов электронной демократии с целью повышения контроля над чиновниками и политиками. Правительство должно играть проактивную роль в мире онлайн. Во-первых, это необходимо для поддержания существующей демократической практики, несмотря на давление со стороны информационных технологий. Во-вторых, оно должно адаптироваться и интегрировать стратегии и технологии работы с онлайн сетевым сообществом с целью реализации направленных усилий для расширения и укрепления демократии.

Совместное использование. В рамках электронной демократии, совместное использование относится к способам, при помощи которых органы государственной власти обрабатывают и обмениваются данными граждан с друг с другом. Защита персональных данных является ключевым принципом электронной демократии, поскольку граждане должны знать, что их личные данные используются только для достижения поставленных ими целей и задач. Процессы электронной демократии должны защищать права всех граждан, их частные и личные данные, а также интеллектуальную собственность. Государственные органы должны принимать все необходимые правовые меры в этом направлении. В противном случае, доверие граждан к электронной демократии может быть потеряно, и, как следствие, весь проект электронной демократии будет поставлен под угрозу.

Прозрачность. В электронной демократии, измерение (ось оценки) прозрачности относится к обязанности государственных учреждений работать с максимальной степенью открытости, и сделать граждан в полной мере информированными о процессе принятия решений, в особенности с их участием. Прозрачность повышает доверие граждан к политической системе, поскольку она представляет собой базовую карту деятельности организации, обычно отображающееся на сайте в виде структуры, и показывает глубину разрешенного доступа, раскрытии процессов, и уровень внимания к гражданину⁷⁴.

Для обоснования предложенной нами модели оценки качества электронной демократии необходимо провести конфирматорный подтверждающий анализ на основе данных социологического опроса граждан Российской Федерации. Отметим, что мы специально не включили в анкету такой термин как «электронная демократия», чтобы не вносить излишнюю неопределенность в трактовке этого понятия. Можно выделить следующие основные блоки анкеты, в той или иной степени, относящиеся к механизмам электронной демократии.

Основные проблемы взаимодействия органов власти с общественностью в процессе принятия управленческих решений (Блок № 5);

Насколько «открытое правительство» обеспечивают непосредственное участие граждан в процессах разработки и экспертизы государственных решений (Блок № 12);

Результативность общественной экспертизы, проводимой системой «открытое правительство» (Блок № 13);

Результативность механизмов привлечения граждан к процессам принятия управленческих решений (интернет-голосование, «Активный гражданин», Краудсорсинг); т.е. изначально прослеживаются такие оси оценки как «Прозрачность», позволяющая оценить насколько полную информацию получают граждане через Интернет по вопросам государственной власти, делает ли электронное участие политические решения более прозрачными, а также выделить основные проблемы развития механизмов электронной демократии. Во-вторых, прослеживается ось «совместное использование», позволяющая оценить степень, с которой система «открытое правительство» обеспечивает непосредственное участие граждан в процессах разработки и экспертизы государственных решений. В-третьих, прослеживается ось «контроль и координация», позволяющая оценить возможность контроля органов государственной власти и их координации для решения государственных задач посредством механизмов электронной демократии (табл. 2)

Таблица 2

Первичная классификация критериев по основным осям оценки

Переменная
Содержание
Ось оценки

V1
общественность недостаточно информирована о возможности участия в принятии управленческих решений
Прозрачность

V2
у граждан нет качественного доступа к сети Интернет
Прозрачность

V3
недостаточный уровень информационно-коммуникационной культуры представителей общественности
Прозрачность

v4
органы власти не имеют достаточного финансирования для разработки механизмов интернет-взаимодействия между органами власти и гражданским обществом
Прозрачность

V5
Открытое правительство имеет возможность обеспечить непосредственное участие граждан
Совместное использование

V6
Открытое правительство умеет привлечь граждан к непосредственному участию
Совместное использование

V7
Открытое правительство обеспечивает непосредственное и регулярное участие граждан
Совместное использование

V8
Результативность общественной экспертизы, проводимой открытым правительством
Контроль
и координация

V9
Результативность Интернет-голосования, «Активный гражданин»
Контроль
и координация

V10
Результативность краудсорсинга
Контроль
и координация

В табл. 3 приведены значения переменных V1 до V10, которые соответствуют критериям качества по четырем измерениям электронной демократии, а именно, координации, контроля, совместного использования и прозрачности. Как указано в таблице, все критерии имеют высокие значения, а это означает, что все переменные относятся к определенным компонентам.

Таблица 3

Communalities (extraction method: Principal Component Analysis) программа Statistica 6.0

Переменная | Initial | Extraction
V1 | 1.000 | 0,670253
V2 | 1.000 | 0,942702
V3 | 1.000 | 0,920922
v4 | 1.000 | 0,960595
V5 | 1.000 | 0,703811
V6 | 1.000 | 0,968592
V7 | 1.000 | 0,879533
V8 | 1.000 | 0,989712
V9 | 1.000 | 0,963590
V10 | 1.000 | 0,958007

Собственные значения, т.е. процент дисперсии каждой переменной, которая приходится на компоненты, представлены в табл. 4.

Таблица 4

Total variance explained

№ | Eigenvalue | % Total | Cumulative | Cumulative
1 | 4,640655 | 46,40655 | 4,64065 | 46,4065
2 | 1,915167 | 19,15167 | 6,55582 | 65,5582
3 | 1,265749 | 12,65749 | 7,82157 | 78,2157
4 | 1,136144 | 11,36144 | 8,95771 | 89,5771
5 | 0,558233 | 5,58233 | 9,51595 | 95,1595
6 | 0,389140 | 3,89140 | 9,90509 | 99,0509
7 | 0,050979 | 0,50979 | 9,95607 | 99,5607
8 | 0,036311 | 0,36311 | 9,99238 | 99,9238
9 | 0,007622 | 0,07622 | 10,00000 | 100,0000

Как видно из таблицы, собственные высокие (более чем единицы) значения имеют только 4 компонента. Как мы можем видеть в последнем столбце, 89% от общей дисперсии приходится на эти компоненты (в общем, процент более чем пятьдесят процентов считается удовлетворительным).

В табл. 5 показаны нагрузки на каждый фактор, т.е. корреляции между переменными и соответствующими компонентами. Первый компонент имеет высокие нагрузки для переменных V4 и V8, второй для переменных V6, V9, V10, третий для переменных V1 до V3, V5, и, наконец, четвертый компонент имеет высокие нагрузки для переменных V7. Тем самым мы можем выделить следующие группы критериев (табл. 6).

Таблица 5

Rotated component matrix

Factor 1
Factor 2
Factor 3
Factor 4

Var1
-0,186693
0,194326
0,551446
-0,541796

Var2
-0,278831
0,094874
-0,923311
-0,058736

Var3
0,172033
0,186902
0,925068
0,025346

Var4
0,949893
-0,228088
0,035760
0,070672

Var5
0,059592
0,419213
0,721226
-0,065982

Var6
0,025683
0,946300
0,251668
0,095457

Var7
-0,093285
0,089245
0,081169
0,925353

Var8
0,756694
0,420197
0,468704
-0,144485

Var9
-0,627741
-0,473039
-0,553879
0,197442

Var10
0,025895
-0,976214
-0,048642
0,044451

Expl.Var
2,024723
2,566233
3,132549
1,234209

Prp.Totl
0,202472
0,256623
0,313255
0,123421

Таблица 6

Классификация критериев оценки механизмов
электронной демократии по основным осям

Переменная | Содержание | Новая группа
V1 | общественность недостаточно информирована о возможности участия в принятии управленческих решений | Фактор 3 Прозрачность
V2 | у граждан нет качественного доступа сети к Интернет | Фактор 3 Прозрачность
V3 | недостаточный уровень информационно-коммуникационной культуры представителей общественности | Фактор 3 Прозрачность
v4 | органы власти не имеют достаточного финансирования для разработки механизмов интернет-взаимодействия между органами власти и гражданским обществом | Фактор 1 Координация
V5 | Открытое правительство имеет возможность обеспечить непосредственное участие граждан | Фактор 3 Прозрачность
V6 | Открытое правительство умеет привлечь граждан к непосредственному участию | Фактор 2 Совместное использование
V7 | Открытое правительство обеспечивает непосредственное и регулярное участие граждан | Фактор 4 Контроль
V8 | Результативность общественной экспертизы, проводимой открытым правительством | Фактор 1 Координация
V9 | Результативность интернет-голосования, «Активный гражданин» | Фактор 2 Совместное использование
V10 | Результативность краудсорсинга | Фактор 2 Совместное использование

Таким образом, первичная гипотеза о выделении четырех основных направлений оценки качества развития электронной демократии, в частности, блоков контроля, координации, совместного использования и прозрачности, подтверждается данными проведенного социологического опроса.

На основе результатов факторного анализа критериев качества электронной демократии нами обоснована целесообразность их классификации на четыре основные группы, то есть, координации, контроля, совместного использования и прозрачности. Вместе с тем нами предлагается дополнить эти направления другими критериями, в большей степени отражающими механизмы электронной демократии для последующих исследований.

Во-первых, ось оценки «Координация» должна затрагивать ответы на такие вопросы как:

— электронная демократия предполагает проектирование и разработку интегрированной информационной системы в каждом органе государственной власти;

— интеграция информационных систем во всех государственных учреждениях является необходимым условием для реализации механизмов электронной демократии;

— кадровый состав органа государственной власти реагирует намного быстрее и качественней, когда запросы граждан, затрагивающие определенные полномочия, предоставляются в электронном виде;

— координация действий служащих всех государственных учреждений является необходимым условием для реализации механизмов электронной демократии.

Во-вторых, ось оценки «Контроль» должна затрагивать ответы на такие вопросы как:

— электронная демократия усиливает контроль органов государственной власти со стороны гражданского общества;

— граждане имеют возможность, через интернет, выразить свое мнение и контролировать деятельность политиков и высокопоставленных чиновников;

— результаты электронных опросов представляют собой инструмент реализации и контроля государственной политики;

— электронные консультации, электронное законодательство, а также электронные петиции помогают гражданам контролировать деятельность парламента.

В-третьих, ось оценки «Совместное использование» должна затрагивать ответы на такие вопросы как:

— персональные данные граждан защищены в системе электронной демократии.

— передача данных гражданина от одного государственного органа к другому явно предполагает разрешение гражданина.

— исполнение политических кампаний через Интернет способствует активизации и мобилизации граждан в отношении политических вопросов.

— осведомленность гражданина в отношении электронного законодательства облегчает реализацию закона.

В-четвертых, ось оценки «Прозрачность» должна затрагивать ответы на такие вопросы как:

— результаты электронного голосования являются надежными и достоверными.

— граждане получают полную информацию через Интернет по вопросам государственной власти.

— электронная демократия повышает доверие граждан к демократическим основам.

— Электронное участие делает политические решения более прозрачными.

Кроме того, необходимо оценить качество механизмов электронной демократии по данным осям (табл. 7 и 8).

Таблица 7

Взвешенные значения

Переменная | Взвешенное значение
V1 | 0,552
V2 | 0,537
V3 | 0,598
v4 | 0,585
V5 | 0,601
V6 | 0,494
V7 | 0,485
V8 | 0,397
V9 | 0,602
V10 | 0,448

Таблица 8

Взвешенные значения по направлениям

Factor 1 | 0,856095 | Координация
Factor 2 | –0,25464 | Совместное использование
Factor 3 | 0,795228 | Прозрачность
Factor 4 | 0,448796 | Контроль

Тем самым, данные анализа показывают, что с целью развития механизмов электронной демократии в Российской Федерации необходимо направить усилия на реализацию таких направлений как «совместное использование» и «контроль».

Мы можем предложить следующие рекомендации по повышению качества механизмов электронной демократии в Российской Федерации.

Во-первых, в России достаточно хорошо представлены практически все известные в зарубежной практике механизмы электронной демократии, их доступность для граждан находится на достаточно высоком уровне.

Во-вторых, органы государственной власти должны направить усилия не на разработку новых механизмов, а на повышение качества имеющихся, их роли в процессах принятия государственных решений и разработке нормативных актов.

В-третьих, в результате факторного анализа критериев качества электронной демократии на основе данных социологического опроса нами обоснована целесообразность их классификации на четыре основные группы (координация, контроль, совместное использование и прозрачность). Нами предложены дополнительные критерии, в существенной степени отражающие качество механизмов электронной демократии по данным направлениям.

В-четвертых, в настоящих условиях механизмы электронной демократии не позволяют усилить контроль органов государственной власти со стороны гражданского общества; граждане, хотя и имеют возможность через Интернет выразить свое мнение, но не имеют возможности контролировать деятельность политиков и высокопоставленных чиновников.

В-пятых, электронные опросы, электронные консультации, электронное законодательство, а также электронные петиции еще не стали действенным инструментом реализации и контроля государственной политики в Российской Федерации, а представляют собой только «хорошее намерение».

В-шестых, персональные данные граждан недостаточно защищены в системе электронной демократии; передача данных гражданина от одного государственного органа к другому зачастую происходит без его разрешения.

Литература

Быков И. А. «Электронная демократия» vs «электронное правительство»: концептуальное противостояние? URL: http://www.politex.info/content/view/171/30 (дата обращения: 09.06.2016).

Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / пер. с англ. под науч. ред. О. И. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ, 2000. 608 с.

Василенко Л. А. Применение общественного виртуального ситуационного центра в управлении развитием регионов // Россия и мир: глобальные вызовы и стратегии социокультурной модернизации: материалы Международной научно-практической конференции. Федеральный научно-исследовательский социологический центр Российской академии наук. Москва, 2017. С. 564–569. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=32403654.

Панкратов И. Ю. Цифровые технологии государственного управления // Государственная служба. 2016. № 3 (101). С. 72–76.

Bandara W., Indulska M., Chong S. and Sadiq S. (2007) Major issues in Business Process Management: An expert perspective // Proceedings of the 15th European Conference on Information Systems, St. Gallen, Switzerland. Р. 1240–1251.

Clift S. L. (2004). E-Government and democracy — Representation and citizen engagement in the information age. URL: http://www.publicus.net/articles/cliftegovdemocracy.pdf (accessed 11.09.2015).

Council of Europe (2009). Directorate General of Democracy and Political Affairs, Directorate of Democratic Institutions, Project: “Good governance in the information society” // Indicative Guide No. 5. Recommendation of Committee of Ministers to member states on e-democracy.

Corradini F., Hinkelmann K., Polini A., Polzonetti A. and Re B. (2009) C2ST: A quality framework to evaluate e-government service delivery // Proceedings of the 8th International Conference EGOV, Linz, Austria. Р. 74–84.

Li B. (2010). To “e-” or not to “e-” — Re-locating innovation in «electronic» decisionmaking // Journal of eDemocracy. N 2(2). P. 145–161.

Lindsay A., Downs D. and Lunn K. (2003), Business processes — attempts to find a definition // Information and Software Technology. N 45(15). P. 1015–1019.

Lizarralde O., Goikolea J., Sagardui G., and Goikoetxea A. (2007) E-democracy factors and IT-governance factors for a best implementation of e-democracy projects and strategies in public authorities // IADIS International Journal on WWW/Internet. N 5(2). P. 58–71.

Milakovich M. (2010), The Internet and increased citizen participation in government // Journal of eDemocracy & Open Government. N 2(1). P. 1–9; Shirazi F., Ngwenyama O., and Morawczynski O. (2010) ICT expansion and the digital divide in democratic freedoms: An analysis of the impact of ICT expansion, education and ICT filtering on democracy // Telematics and Informatics. N 27(1). P. 21–31.

Welch E. W. and Hinnant C. C. (2003). Internet use, transparency, and interactivity effects on trust in government, Proceedings of the 36th Hawaii International Conference on System Sciences, IEEE Computer Society, Washington DC, USA, 1–7.

Вопросы и задания для самоконтроля и повторения материала

Сформулируйте понятие «электронная демократия».

В чем особенности национального проекта по развитию электронной демократии в Великобритании?

Сформулируйте особенности различных моделей электронной демократии.

Дайте характеристику ключевых факторов поддержки и развития механизмов электронной демократии.

Расскажите о системе оценки качества для оценки электронной демократии.

Предложите рекомендации по повышению качества механизмов электронной демократии в Российской Федерации.

1.4. Социологические приоритеты этической модели