Б.Т. Безлепкин

Настольная книга судьи по уголовному процессу

Издание пятое,
переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.1

ББК 67.441

Б39

Безлепкин Б. Т.

В книге-пособии на основе российского законодательства, международных правовых актов, материалов практики Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации и достижений юридической науки предлагаются профессиональные объяснения и решения по наиболее сложным и важным вопросам, возникающим в повседневной практике федеральных и мировых судей по уголовным делам. Особое внимание уделяется тому, что относительно ново и (или) проблемно, – обжалованию судебных решений в апелляционном, кассационном и надзорном порядке, вопросам допустимости доказательств, полученных в связи с осуществлением оперативно-розыскной деятельности, упрощенному и ускоренному судопроизводству и реабилитации невиновных.

Законодательство приведено по состоянию на январь 2017 г.

Для судей и их помощников. Книга также может быть востребована среди сотрудников правоохранительных органов государства, адвокатов и студентов юридических вузов и факультетов.

УДК 343.1

ББК 67.441

© Безлепкин Б. Т., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Книга посвящается
скорбной памяти моего отца —
Безлепкина Тимофея Никаноровича —
безвинно погибшего под лавиной
массовых политрепрессий 40-х годов
прошлого столетия.

От автора (предисловие к 5-му изданию пособия)

Принципиальные правила, определяющие положение суда в состязательном уголовном процессе, сводятся к тому, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты. Он лишь создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Закон, которым руководствуется судья в уголовном процессе, — это основанный на Конституции РФ Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Никакие другие нормативные акты по общему правилу не могут служить регулятором уголовно-процессуальных отношений. Такую роль государство доверяет только единому (кодифицированному) федеральному закону, что подчеркивает особую значимость сферы названных общественных отношений.

Судебные ошибки, не говоря уже о злоупотреблении судебной властью, обходятся обществу и государству непомерно дорого. Они не только калечат судьбы невиновных или, освобождая от ответственности виновных, поощряют последних к новым преступлениям, но и наносят существенный урон авторитету судебной власти. «Разящая несправедливость» неправосудного приговора подрывает гражданское правосознание, которое лучшие юридические умы России всегда считали главной опорой правопорядка и говорили: каждая судебная ошибка ранит государство, потому что неправосудие — это общественное бедствие.

Наиглавнейшей настольной книгой судьи, специализирующегося на уголовных делах, является, конечно, издание самого УПК, содержащее официальный текст закона, действующего «здесь и сейчас». Вместе с тем многолетней судебной практикой накоплен, а юридической наукой осмыслен и приподнят на теоретический уровень огромный опыт применения норм уголовно-процессуального закона, который имеет важнейшее значение для его правильного понимания и единообразного применения. Когда судья знает не только текст применяемого закона, но и его научно-теоретическую интерпретацию, а также позицию Верховного Суда РФ относительно его смысла, такой судья с профессиональной точки зрения находится во всеоружии.

Этими соображениями продиктован и замысел настоящей книги. Ее автор видит свои задачи в том, чтобы:

1) определить круг вопросов, наиболее сложных и неоднозначных в своем решении, чаще других возникающих в судебной практике по уголовным делам;

2) дать ответы на них, синтезируя в этих ответах и содержание закона, и достижения юридической науки, и практику Верховного Суда РФ, и решения Конституционного Суда РФ, а если эти составляющие различаются, обосновать собственную позицию ученого-юриста с некоторым практическим опытом.

Данное произведение с существенными авторскими доработками, всякий раз вызванными изменениями и дополнениями, внесенными в действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2001 г. (в дальнейшем изложении — УПК), издавалась четырежды. В последний раз — в 2013 г., с учетом коренной реформы российской апелляции, кассации и судебно-надзорного производства. С тех пор в применении законодательства об обжаловании и пересмотре судебных решений по уголовным делам накоплен значительный опыт, опубликованы руководящие разъяснения Верховного Суда РФ и некоторые его решения по конкретным уголовным делам. Складывающаяся постреформенная судебная практика требует теоретического осмысления и комментария, что и предпринято в данной книге.

В 2013 г. действующий УПК РФ дополнен новой главой 321 (ст. 2261–2269), правилами которой введено дознание в сокращенной форме. Упрощено и судебное разбирательство по уголовным делам, расследование по которым производилось в такой форме. Словом, отныне в российском уголовном судопроизводстве допускается упрощенное, ускоренное и сокращенное производство с момента возбуждения уголовного дела до постановления приговора. Судьям предстоит освоить законодательство на эту тему и, накапливая опыт, привыкать к нему. Научно-практический комментарий здесь тоже уместен, в связи с чем пособие дополнено специальным § 9 «Особенности судебного производства по уголовным делам, дознание по которым производилось в сокращенной форме».

В 2013–2014 гг. законодатель предпринял ряд нетрадиционных изменений в рамках уголовно-процессуального института подсудности органов гражданской и военной юстиции, направленных на создание дополнительных гарантий спокойного, безопасного, независимого и четко организованного отправления правосудия по уголовным делам о преступлениях террористической направленности и некоторых других тяжких и особо тяжких преступлениях. Эти меры тоже заслуживают тщательного осмысления и объяснения с позиции теории правоотношений.

В 2014–2015 гг. последовательно совершенствовалось уголовно-процессуальное правовое регулирование имущественных отношений, складывающихся по поводу наложения ареста на имущество и определения судьбы вещественных доказательств. В книге это учтено.

Настоящее издание книги дополнено 10-й главой «Судебный контроль за процессуальной деятельностью органов уголовного преследования» и новым фрагментом, посвященным актуальной проблеме допустимости доказательств, происхождение которых связано с оперативно-розыскной деятельностью (см. подраздел «Предварительное слушание: разрешение ходатайств об исключении доказательств» в § 2 гл. 1 книги).

Множество новых федеральных законов принято в июне – июле 2016 г., когда книга была уже готова к печати. Тем из них, которые имеют отношение к судебной деятельности по уголовным делам, посвящен особый фрагмент пособия под названием «Послесловие».

Небольшой материал посвящен также будущему облику российского суда присяжных, реформа которого предопределена Федеральным законом от 23 июня 2016 г. № 190-ФЗ // Российская газета. 2016 г. 28 июня. (см. с. 178 книги) (большинство норм данного закона вступают в силу с 1 июля 2018 г.).

К авторскому тексту приобщается ряд приложений в виде текстов наиболее часто используемых в судебной работе, имеющих отношение к уголовному процессу постановлений Пленума Верховного Суда РФ.

Пособие рассчитано на специализирующихся на уголовных делах судей, прежде всего, конечно, на начинающих или испытывающих потребность в теоретическом осмыслении постоянно и стремительно изменяющегося уголовно-процессуального законодательства, а также на помощников судей. Оно может оказаться полезным и при подготовке к экзаменам на замещение должности судьи, а также в учебном процессе юридических вузов и факультетов. А насыщенная материалами практики глава 2 о судопроизводстве с участием присяжных заседателей, может быть интересна федеральным судьям районных судов, которым через два года предстоит председательствовать в суде присяжных районного уровня.

Автор с благодарностью учел замечания читателей-профессионалов, высказанные в различных аудиториях по поводу содержания прежних изданий книги.

Профессор Б. Т. Безлепкин

Глава 1.
Производство по уголовным делам в судах первой инстанции с профессиональным составом

§ 1. Подсудность и состав федерального суда первой инстанции

Подсудность

Под подсудностью понимается совокупность признаков уголовного дела, в зависимости от которых его рассмотрение относится к компетенции того или иного суда первой инстанции. Подавляющее большинство уголовных дел относится к компетенции районного суда — основного звена российской системы федеральных судебных органов общей юрисдикции. По смыслу ч. 2 ст. 31 УПК подсудность районного суда определяется методом исключения; этот суд по первой инстанции вправе и обязан рассматривать все уголовные дела, за исключением отнесенных к подсудности прямо указанных в этой же статье других судов общей юрисдикции, а именно: а) мировых судей; б) судов субъектов Российской Федерации и в) военных судов. Верховный Суд РФ судом первой инстанции больше не является. Деятельность его Судебной коллегии по уголовным делам и Военной коллегии в данном качестве с 1 января 2013 г. прекратилась и стала достоянием истории¹.

Мировому судье подсудны уголовные дела о преступлениях, за совершение которых максимальное наказание не превышает трех лет лишения свободы (ч. 1 ст. 31 УПК), за исключением целого ряда уголовных дел о преступлениях, исчерпывающим образом перечисленных здесь же и отнесенных к подсудности федерального районного суда, несмотря на то что максимальная санкция за их совершение трех лет лишения свободы не превышает. Такая подсудность — по характеру и составу преступления — именуется предметной.

Суду субъекта РФ, иначе сказать — суду среднего звена системы федеральных судов общей юрисдикции, т. е. верховному суду республики, входящей в состав Российской Федерации, краевому, областному, суду города федерального значения (Москва, Санкт-Петербург и Севастополь), суду автономной области и суду автономного округа также по предметному признаку подсудны уголовные дела:

1) об убийстве, совершенном при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК), и некоторых других тяжких и особо тяжких преступлениях, исчерпывающий перечень которых приводится в п. 1 ч. 3 ст. 31 УПК;

2) уголовные дела в отношении члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы, судьи Конституционного Суда Российской Федерации, судьи федерального суда общей юрисдикции или федерального арбитражного суда, мирового судьи, судьи конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации по их ходатайству, заявленному до начала судебного разбирательства (п. 2 ч. 3 ст. 31 УПК);

3) уголовные дела, в материалах которых содержатся сведения, составляющие государственную тайну (п. 3 ч. 3 ст. 31 УПК).

Гарнизонному военному суду — основному звену системы военной юстиции — по персональному признаку подсудны уголовные дела о всех преступлениях, совершенных военнослужащими и гражданами, проходящими военные сборы, за исключением дел, подсудных вышестоящим военным судам (ч. 5 ст. 31 УПК), т. е. прежде всего среднему звену системы военной юстиции, а именно окружному (флотскому) военному суду, подсудность которых аналогична подсудности среднего звена системы федеральных гражданских судов общей юрисдикции, т. е. верховных судов республик, краевых, областных и равных им судов, с той лишь разницей, что это — дела о преступлениях, совершенных военнослужащими и гражданами, проходящими военные сборы, а также уголовные дела, переданные в указанный суд в соответствии с ч. 4–7 ст. 35 УПК, что будет рассмотрено в этом же параграфе, но чуть позже.

Если дела о преступлениях, совершенных группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом, подсудны военному суду в отношении хотя бы одного из соучастников, а выделение уголовного дела в отношении остальных лиц невозможно, указанные дела в отношении всех лиц рассматриваются соответствующим военным судом (ч. 71 ст. 31 УПК).

По общему правилу уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления. Если преступление было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, то данное уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления. Если преступления совершены в разных местах, то уголовное дело рассматривается судом, юрисдикция которого распространяется на то место, где совершено большинство расследованных по данному уголовному делу преступлений или совершено наиболее тяжкое из них. Таковы правила о территориальной подсудности (ст. 32 УПК). В случае обвинения одного лица или группы лиц в совершении нескольких преступлений, уголовные дела о которых подсудны судам разных уровней, уголовное дело о всех преступлениях рассматривается вышестоящим судом, если раздельное рассмотрение судами уголовных дел может отразиться на всесторонности и объективности их разрешения (ст. 33 УПК).

В 2013 г. ст. 32 УПК РФ «Территориальная подсудность уголовного дела» дополнена следующими правилами (ч. 4 и 5):

1) Если преступление совершено вне пределов РФ и предварительное расследование производилось на территории России в порядке исполнения запроса иностранного государства об уголовном преследовании на принципах международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве (см. ст. 459 УПК РФ) и на основании ст. 12 УК РФ «Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации», уголовное дело рассматривается судом, юрисдикция которого распространяется на место жительства или место пребывания обвиняемого в Российской Федерации, если потерпевший проживает или пребывает вне пределов Российской Федерации.

2) Уголовные дела частного обвинения или заявление потерпевшего о преступлении, совершенном гражданином Российской Федерации вне ее пределов, подлежат рассмотрению мировым судьей, чья юрисдикция распространяется на территорию, на которой проживает потерпевший или обвиняемый. Нормы уголовного и уголовно-процессуального законов о преступлениях, совершенных вне пределов нашей страны, оказались особенно часто востребованными как реальное правовое оружие возмездия за преступления, совершенные на территории иностранного государства, но направленные против интересов Российской Федерации или ее граждан в связи с трагическими событиями на Украине последних лет. Следственный комитет Российской Федерации неоднократно публиковал сведения о возбуждении уголовных дел о «зарубежных» преступлениях, хотя о международном сотрудничестве по таким делам пока говорить не приходится и упомянутая ст. 459 УПК не применяется.

Исключительной подсудностью наделены Московский окружной военный суд, Северо-Кавказский окружной военный суд и Приволжский окружной военный суд. Системный анализ норм специально посвященной данному вопросу ч. 6¹ ст. 31 УПК в совокупности с другими нормами УПК и УК, к которым они отсылают, позволяет заключить, что эти судебные органы, кроме отправления правосудия по подсудности уголовных дел, которой наделен каждый окружной (флотский) военный суд, вправе и обязаны рассматривать и разрешать в первой инстанции все уголовные дела о преступлениях так называемой террористической направленности, совершенных в любом регионе Российской Федерации. Больше такие дела не подсудны никому; больше статьи УК об ответственности за эти преступления в нормах УПК о подсудности ни разу не упоминаются. А в ст. 35 УПК, посвященную правилам изменения территориальной подсудности уголовных дел, в 2014 г. включена специальная часть 21, категорически запрещающая изменять исключительную подсудность вышеперечисленных военных судов.

Согласно ст. 34 УПК судья, установив при разрешении вопроса о назначении судебного заседания, что поступившее уголовное дело не подсудно данному суду, выносит постановление о направлении данного уголовного дела по подсудности, но вправе с согласия подсудимого оставить данное уголовное дело и в своем производстве, однако лишь при условии, что он уже приступил к его рассмотрению в судебном заседании, и только в том случае, если дело подсудно суду того же уровня (а не вышестоящему суду). Если уголовное дело подсудно вышестоящему суду или военному суду, то оно во всех случаях подлежит передаче по подсудности. Эти общие правила одинаково касаются как предметной подсудности, так и территориальной и персональной². Они дополняются специальным правилом ч. 5 ст. 236 УПК об изменении предметной подсудности. Согласно данному правилу, если в ходе предварительного слушания прокурор изменяет обвинение, то судья отражает это в своем постановлении и в случаях, предусмотренных УПК, направляет уголовное дело по подсудности. Без возвращения дела самому прокурору обвинение может быть изменено только в сторону его «смягчения», изменения положения обвиняемого к лучшему. В нашем случае речь идет о переквалификации инкриминируемого деяния со столь значительным «поворотом к лучшему» для стороны защиты, что новое обвинение выводит уголовное дело из-под юрисдикции вышестоящего суда, которое отныне подпадает под юрисдикцию суда нижестоящего. Данное правило прежде всего касается случаев передачи уголовного дела из суда субъекта РФ в районный федеральный суд, а также соответственно из окружного военного суда в гарнизонный. Так, например, если на предварительном слушании в областном суде уголовного дела по обвинению в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 105 УК (убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах), прокурор заявил об изменении обвинения и о своем намерении поддерживать государственное обвинение в убийстве, совершенном при отсутствии указанных обстоятельств (ч. 1 ст. 105 УК), судья должен принять такое заявление как обязательное, отразить его в своем постановлении по итогам предварительного слушания и направить уголовное дело для рассмотрения по существу в районный суд по месту совершения преступления.

Закрепленные в ст. 34 УПК правила в принципе распространяются и на случаи передачи уголовного дела из федерального суда мировому судье³. Однако в подобных ситуациях следует учитывать следующие особенности. Такая передача, как представляется, обязательна во всех без исключения случаях не только в стадии назначения судебного заседания (по результатам предварительного слушания), но и в стадии судебного разбирательства уголовного дела по существу. Если в стадии судебного разбирательства уголовного дела в федеральном суде сторона обвинения изменяет обвинение с публичного на частное, т. е. ходатайствует о переквалификации действий подсудимого на статью УК, предусматривающую ответственность за преступление, уголовное дело о котором возбуждается не иначе как по жалобе потерпевшего и подлежит прекращению вследствие примирения сторон (ч. 2 ст. 20 УПК), а потерпевший подтверждает свое заявление о привлечении обвиняемого к уголовной ответственности, федеральный суд не может продолжать судебное разбирательство и постановить приговор. Для этого ему пришлось бы применить специальные правила производства по уголовным делам, которые применяются только у мирового судьи, в том числе регламентирующие процедуру примирения (ч. 5 и 6 ст. 319 УПК), допускающие соединение в одном производстве встречных обвинений (ч. 3 ст. 321 УПК), правила об особенностях судебного следствия (ч. 5 ст. 321 УПК и др.). Федеральный судья на это не управомочен, и поэтому независимо от позиции сторон уголовное дело во всех подобных случаях должно быть передано по подсудности мировому судье.

Согласно ст. 35 УПК территориальная подсудность уголовного дела тоже может быть изменена:

1) по ходатайству стороны — в случае удовлетворения заявленного ею отвода всему составу суда;

2) по ходатайству стороны либо по инициативе председателя суда, в который поступило уголовное дело⁴, — в случаях:

а) если все судьи данного суда ранее принимали участие в производстве по рассматриваемому уголовному делу, что является основанием для их отвода;

б) если не все участники уголовного судопроизводства по данному уголовному делу проживают на территории, на которую распространяется юрисдикция данного суда, и все обвиняемые согласны на изменение территориальной подсудности данного уголовного дела.

Причем последнее обстоятельство, в отличие от предыдущих, обязательного изменения территориальной подсудности не влечет, а лишь порождает право, возможность произвести такое изменение «с учетом всех имеющих значение обстоятельств», решающее значение среди которых имеет позиция государственного обвинителя, определяющего объем и структуру представляемых суду доказательств⁵.

Верховный Суд РФ считает также законным и обоснованным изменение территориальной подсудности уголовного дела в случае, когда обвиняемый ходатайствует о рассмотрении его дела коллегией в составе трех профессиональных судей, а в данном районном суде необходимого числа судей нет⁶.

Изменение территориальной подсудности уголовного дела допускается лишь до начала судебного разбирательства. Вопрос об изменении территориальной подсудности уголовного дела разрешается судьей вышестоящего суда в порядке, установленном ч. 3, 4 и 6 ст. 125 УПК, озаглавленной «Судебный порядок рассмотрения жалоб»⁷. Передача уголовного дела из одного суда, которому оно подсудно, без принятия соответствующего процессуального судебного акта и при отсутствии указанных в самом законе точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено данным судом и данным судьей и, следовательно, подлежит передаче⁸.

В декабре 2009 г. институт изменения территориальной подсудности уголовных дел пополнился новыми нормами, которые теперь образуют относительно самостоятельную совокупность правил, закрепленных в ч. 4–7 ст. 35 УПК.

Согласно ч. 4–5 ст. 35 УПК по ходатайству Генерального прокурора РФ или его заместителя уголовное дело хотя бы об одном из преступлений, предусмотренных ст. 208 УК (организация незаконного вооруженного формирования), 209 УК (бандитизм), 211 УК (угон судна), а также о преступлениях против основ конституционного строя и безопасности государства, предусмотренных ст. 277–279 УК (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, насильственный захват или удержание власти и вооруженный мятеж) и ст. 360 УК (нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой), если существует реальная угроза личной безопасности участников судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких лиц, может быть передано для рассмотрения в окружной (флотской) военный суд по месту совершения преступления независимо от отношения обвиняемого или обвиняемых к военной службе. Вопрос о такой передаче разрешается судьей Верховного Суда РФ в судебном заседании с участием прокурора, обвиняемого и его защитника в срок до 15 суток со дня поступления ходатайства. По результатам рассмотрения коллегия выносит одно из следующих постановлений: 1) об удовлетворении ходатайства Генеральной прокуратурой РФ или 2) об отказе в удовлетворении ходатайства.

Из сопоставления ст. 31 УПК о подсудности и ст. 30 УПК о составе суда явствует, что уголовные дела, подсудные Московскому, Северо-Кавказскому и Приволжскому окружным военным судам, а также переданные в военный суд округа (флота) по ходатайству Генеральной прокуратуры РФ, подлежат рассмотрению (безальтернативно) коллегией из трех военных судей (исключение составляют уголовные дела об угоне судна). Получается, что военные судят штатских за преступления, не имеющие отношения к военной службе, и это называется военной юстицией. Такая законодательная конструкция является серьезным испытанием для профессионального юридического мышления; с теоретических позиций она объяснению не поддается и в концепцию демократического правового государства не вписывается. Объяснение лежит целиком в плоскости практической необходимости — физически дистанцировать уголовный процесс о громких, тяжких и особо тяжких преступлениях от местного влияния, обеспечить полную безопасность его участников в армейской атмосфере и спокойное судебное разбирательство, исключить чрезвычайные происшествия. Словом, речь идет об одной из вынужденных мер, к которым государство, оказавшись в состоянии необходимой обороны от организованной преступности, в последнее время прибегает все чаще, но на основе закона. В книге еще будет показано, что подобных мер немало и что они выстраиваются в логическую цепь, оценить которую не дано никому, кроме истории.

Согласно ст. 36 УПК споры о подсудности между судами не допускаются. Это значит, что уголовное дело, переданное из одного суда в другой с соблюдением порядка, установленного УПК, должно быть безусловно принято к производству судом, которому оно передано, что, однако, не исключает апелляционного обжалования самого решения о передаче уголовного дела по подсудности.

Состав федерального суда первой инстанции

Согласно ч. 1 ст. 30 УПК рассмотрение уголовных дел осуществляется судом коллегиально или судьей единолично. В системе федеральных судов общей юрисдикции уголовные дела в первой инстанции рассматриваются:

— судьей единолично;

— судьей и коллегией из двенадцати присяжных заседателей;

— коллегией из трех федеральных судей.

Судья единолично рассматривает уголовные дела о всех преступлениях, за исключением тех, которые относятся к подсудности судов в коллегиальном составе (п. 1 ч. 2 ст. 30 УПК).

Суд в составе федерального судьи и коллегии из двенадцати присяжных заседателей (суд с участием присяжных заседателей) рассматривает уголовные дела о тяжких и особо тяжких преступлениях, исчерпывающий перечень которых содержится в п. 1 ч. 3 ст. 31 УПК, определяющем подсудность областных и равных им судов, при условии, что о рассмотрении его дела судом именно в таком составе ходатайствует сам обвиняемый (п. 2 ч. 2 ст. 30 УПК)⁹. Здесь же оговорены исключения.

Коллегия из трех судей федерального суда рассматривает уголовные дела о терроризме (ст. 205 УК), захвате заложников (ч. 2–4 ст. 206 УК), организации незаконного вооруженного формирования (ч. 1 ст. 208 УК), массовых беспорядках (ч. 1 ст. 212 УК) и ряде преступлений против государственной власти (ст. 275, 276, 278, 279 и 281 УК) независимо от ходатайства обвиняемого относительно состава суда, а при наличии такого ходатайства, заявленного до назначения судебного заседания, — уголовные дела об иных тяжких и особо тяжких преступлениях, исчерпывающий перечень которых содержится в заключительных строчках п. 3 ч. 2 ст. 30 УПК.

Таким образом, федеральным судом первой инстанции с профессиональным составом, деятельности которого и посвящена данная глава книги, является суд, рассматривающий уголовные дела по существу в составе одного федерального судьи или трех федеральных судей¹⁰.

§ 2. Назначение судебного заседания

Назначение судебного заседания без предварительного слушания по уголовному делу

Главой 33 УПК (ст. 227–233) установлен своеобразный процессуальный фильтр, предназначенный для того, чтобы исключить случаи разбирательства по уголовному делу, к такому разбирательству должным образом не подготовленному.

Согласно ст. 228 УПК по поступившему уголовному делу судья должен выяснить в отношении каждого из обвиняемых следующее:

— подсудно ли уголовное дело данному суду;

— вручены ли копии обвинительного заключения или обвинительного акта;

— подлежит ли отмене или изменению избранная мера пресечения;

— подлежат ли удовлетворению заявленные ходатайства и поданные жалобы;

— приняты ли меры по обеспечению возмещения вреда, причиненного преступлением, и возможной конфискации имущества;

— имеются ли основания проведения предварительного слушания.

На этой стадии «могут быть удовлетворены лишь обоснованные ходатайства, которые не требуют проверки (например, о рассмотрении уголовного дела коллегией из трех судей, об особом порядке судебного разбирательства в соответствии с гл. 40 УПК РФ, о допуске к участию в деле защитника, о вызове в суд дополнительных свидетелей, об истребовании документов, о применении мер безопасности)» — п. 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 г. № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству»¹¹.

Согласно ст. 227 УПК по результатам такого выяснения должно быть принято одно из следующих решений:

— о направлении уголовного дела по подсудности;

— о назначении предварительного слушания;

— о назначении судебного заседания.

Решение судьи оформляется постановлением, в котором указываются:

— дата и место вынесения постановления;

— наименование суда, фамилия и инициалы судьи, вынесшего постановление;

— основания принятого решения.

Решение принимается в срок не позднее 30 суток со дня поступления уголовного дела в суд. В случае если в суд поступает уголовное дело в отношении обвиняемого, содержащегося под стражей, судья принимает решение в срок не позднее 14 суток со дня поступления уголовного дела в суд. Ходатайство стороны о дополнительном ознакомлении с материалами уголовного дела в указанный срок рассматривается судьей в порядке, установленном гл. 15 УПК, которая так и озаглавлена «Ходатайства» (ст. 119–122). Копия постановления судьи направляется обвиняемому, потерпевшему и прокурору.

Решение о направлении уголовного дела по подсудности принимается судьей в случае, если выяснится, что уголовное дело подсудно не тому суду, в который оно поступило, а другому.

Решение о назначении предварительного слушания принимается:

— при наличии ходатайства стороны об исключении доказательства или доказательств;

— при наличии основания для возвращения уголовного дела прокурору;

— при наличии основания для приостановления или прекращения уголовного дела;

— при необходимости решения вопроса о проведении судебного разбирательства в отсутствие подсудимого (в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 247 УПК);

— для решения вопроса о рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей.

Решение о назначении судебного разбирательства принимается в случае, когда нет оснований для принятия двух предыдущих, когда дело подсудно данному суду, оно не подлежит ни приостановлению, ни возвращению прокурору, а материалы предварительного расследования судья считает достаточными для рассмотрения дела по существу и не усматривает существенных нарушений уголовно-процессуального закона, препятствующих такому рассмотрению.

В постановлении судьи о назначении судебного заседания без проведения предварительного слушания разрешаются вопросы о:

— месте, дате и времени судебного заседания;

— рассмотрении уголовного дела судьей единолично или судом коллегиально;

— назначении защитника в случаях, предусмотренных п. 2–7 ч. 1 ст. 51 УПК;

— вызове в судебное заседание лиц по спискам сторон;

— рассмотрении уголовного дела в закрытом судебном заседании (при наличии к тому законных оснований);

— мере пресечения, за исключением случаев избрания меры пресечения в виде домашнего ареста или заключения под стражу.

Если в стадии назначения судебного разбирательства возник вопрос о мере пресечения в виде заключения под стражу, судья должен внести его на рассмотрение в процедурах, установленных для предварительного слушания уголовного дела, обеспечивающих участие сторон, которые получают возможность довести до сведения суда свою точку зрения относительно столь важного вопроса. Принятие решения о заключении обвиняемого под стражу, а равно о продлении срока его содержания под стражей в этой стадии судьей без специального слушания означало бы установление пониженного уровня гарантий прав обвиняемого¹². Пункт 6 ч. 2 ст. 231 УПК о разрешении судьей в постановлении о назначении судебного заседания вопроса о мере пресечения предполагает необходимость обеспечения обвиняемому — в случае принятия решения об оставлении без изменения и тем самым о фактическом продлении меры пресечения в виде заключения под стражу — права участвовать в рассмотрении данного вопроса и представить в ее подтверждение необходимые доказательства¹³.

При этом следует иметь в виду, что с 2012 г. действует следующее правило: «Установив, что к моменту направления уголовного дела в суд срок домашнего ареста или срок содержания под стражей оказывается недостаточным для выполнения судом требований, связанных с подготовкой к судебному заседанию, прокурор при наличии оснований возбуждает перед судом ходатайство о продлении срока действия названных мер пресечения» (ч. 21 ст. 221 УПК), что является логическим прокурорским шагом по обеспечению его процессуальной функции уголовного преследования в суде. Однако было бы неправильно думать, будто, если прокурор такого ходатайства не заявил, то суд в стадии назначения судебного заседания свободен от решения вопросов, связанных с избранием, изменением и отменой мер пресечения. С момента принятия уголовного дела к своему производству суд и только суд его «хозяин», обладающий всей полнотой прав и обязанностей по обеспечению успешного движения дела. Так что ст. 227 УПК «Полномочия судьи по поступившему уголовному делу» никаких изменений не претерпела ни по букве, ни по духу.

Кроме заключения под стражу только суд вправе применить в качестве меры пресечения залог и домашний арест.

Вышесказанное может быть подытожено следующим заключением. По уголовным делам, по которым предварительное слушание не проводится, вопрос о применении меры пресечения в виде залога, домашнего ареста или заключения под стражу, о продлении срока домашнего ареста или срока содержания под стражей, а равно об изменении меры пресечения таким образом, что залог, домашний арест или заключение под стражу применяется впервые вместо любой другой меры пресечения, подлежит рассмотрению в отдельном судебном заседании с участием обвиняемого, его защитника, законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого и прокурора в общем порядке, установленном ст. 108 УПК.

Приняв решение о назначении судебного заседания, судья отдает распоряжение о вызове в него лиц, указанных в его постановлении, а также принимает иные меры по подготовке судебного заседания (ст. 232 УПК). Рассмотрение уголовного дела в судебном заседании должно быть начато не позднее 14 суток со дня вынесения судьей постановления о назначении судебного заседания, а по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, — не позднее 30 суток. Рассмотрение уголовного дела в судебном заседании не может быть начато ранее 7 суток со дня вручения обвиняемому копии обвинительного заключения или обвинительного акта (ст. 233 УПК).

Предварительное слушание: основания для проведения и процедура

Согласно ч. 1 ст. 229 УПК предварительное слушание по уголовному делу в стадии назначения судебного разбирательства проводится по ходатайству сторон или по собственной инициативе суда, под которым в данном контексте следует понимать федерального судью, принявшего данное уголовное дело к своему производству в качестве председательствующего в предстоящем процессе по основаниям, перечисленным в ч. 2 ст. 229 УПК (они воспроизводились в предыдущем подразделе). Ходатайство о проведении предварительного слушания может быть заявлено стороной после ознакомления с материалами оконченного предварительного следствия либо после направления уголовного дела с обвинительным заключением или обвинительным актом в суд в течение семи суток со дня получения обвиняемым копии обвинительного заключения или обвинительного акта (ч. 3 ст. 229 УПК). В первом случае ходатайство приобщается к материалам следственного производства и поступает в суд вместе с ним; во втором случае ходатайство адресуется непосредственно суду, в который по подсудности направлено уголовное дело.

Предварительное слушание проводится судьей единолично в закрытом судебном заседании с участием сторон. Уведомление о вызове сторон в судебное заседание для предварительного слушания уголовного дела должно быть направлено не менее чем за трое суток до начала такого слушания. По ходатайству подсудимого предварительное слушание может быть проведено в его отсутствие, даже если при этом в суд не явился надлежащим образом и своевременно извещенный защитник¹⁴. Неявка других своевременно извещенных участников производства по уголовному делу не препятствует проведению предварительного слушания (ч. 1–4 ст. 234 УПК). В ходе предварительного слушания ведется протокол (ч. 9 ст. 234 УПК).

По результатам предварительного слушания судья принимает одно из следующих решений:

— о направлении уголовного дела по подсудности;

— о возвращении уголовного дела прокурору;

— о приостановлении производства по уголовному делу;

— о прекращении уголовного дела;

— о назначении судебного заседания (ч. 1 ст. 236 УПК).

Предварительное слушание: разрешение ходатайствоб исключении и дополнении доказательств

Стороны вправе заявить ходатайство об исключении из материалов уголовного дела любого доказательства. В случае заявления ходатайства его копия передается другой стороне в день представления ходатайства в суд. Ходатайство об исключении доказательства должно содержать указания на: доказательство, об исключении которого ходатайствует сторона; основания для исключения доказательства, предусмотренные ст. 75 УПК, устанавливающей критерии — признаки недопустимости доказательства, и обстоятельства, обосновывающие ходатайство (ч. 1 и 2 ст. 235 УПК). На предварительном слушании уголовного дела судья выясняет у другой стороны, имеются ли у нее возражения против данного ходатайства. При этом он вправе допросить свидетеля и приобщить к уголовному делу документ, указанный в ходатайстве. При отсутствии возражений судья удовлетворяет ходатайство и выносит постановление о назначении судебного заседания, если отсутствуют иные основания для проведения предварительного слушания (ч. 5 ст. 234 УПК).

В случае если одна из сторон (т. е. другая, противная сторона) возражает против исключения доказательства, судья в заседании на предварительном слушании уголовного дела вправе огласить протоколы следственных действий и иные документы, имеющиеся в уголовном деле и (или) представленные сторонами (ч. 3 ст. 235 УПК) в порядке обоснования своей позиции по данному спорному вопросу, допросить свидетеля и приобщить к уголовному делу документ, указанный в ходатайстве, а в ч. 8 ст. 234 УПК говорится буквально следующее: «По ходатайству сторон в качестве свидетелей могут быть допрошены любые лица, которым что-либо известно об обстоятельствах производства следственных действий или изъятия и приобщения к уголовному делу документов, за исключением лиц, обладающих свидетельским иммунитетом».

В обоих взаимосвязанных, но расположенных почему-то в обратной логической последовательности и на значительном расстоянии друг от друга, речь идет о лицах, располагающих сведениями не об обстоятельствах совершенного преступления, а «об обстоятельствах производства следственных действий или изъятия и приобщения к уголовному делу документов», т. е. о свидетелях хода расследования (понятых, самом следователе), чьи показания могут быть использованы только для оценки других доказательств — сведений, логически связанных с обстоятельствами, входящими в предмет доказывания (ст. 73 УПК).

При рассмотрении ходатайства об исключении доказательства, заявленного стороной защиты на том основании, что доказательство было получено с нарушением требований УПК, бремя опровержения доводов, представленных стороной защиты, лежит на прокуроре. В остальных случаях бремя доказывания лежит на стороне, заявившей ходатайство (ч. 4 ст. 235 УПК)¹⁵.

Наряду с правилами разрешения ходатайств об исключении доказательств в ст. 234 УПК, специально посвященной предварительному слушанию по уголовному делу, содержится ряд норм о дополнении имеющихся в деле доказательств новым путем их истребования судом. Ходатайство стороны защиты об истребовании дополнительных доказательств или предметов подлежит удовлетворению, если данные доказательства имеют значение для уголовного дела (ч. 7 ст. 234 УПК). О стороне обвинения здесь не упоминается по очевидной причине: органы уголовного преследования, обладая всей полнотой власти в собирании доказательств, в содействии суда в этом отношении не нуждаются.

Согласно ч. 6 ст. 234 УПК ходатайство стороны защиты о вызове свидетеля для установления алиби подсудимого подлежит удовлетворению лишь в том случае, если оно заявлялось в ходе предварительного расследования и было отклонено дознавателем, следователем. Данное ходатайство может быть удовлетворено также в случае, если о наличии такого свидетеля становится известно после окончания предварительного расследования¹⁶.

Если суд принял решение об исключении доказательства, то оно теряет юридическую силу. Оно не исследуется в ходе судебного разбирательства и не может быть положено в основу приговора или иного судебного решения. Если уголовное дело рассматривается с участием присяжных заседателей, то стороны либо другие участники судебного заседания, в том числе и председательствующий в этом заседании, не вправе сообщать присяжным заседателям о существовании доказательства, ранее исключенного в законном порядке. При рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым (ч. 5–7 ст. 235 УПК). Однако для этого нужны новые фактические данные, новые обстоятельства и основанные на них новые доводы, иначе вопрос о допустимости спорного доказательства грозит стать бесконечным, без необходимости запутывая дело, мешая восприятию хода процесса участниками судебного разбирательства, присяжными заседателями и публикой.

Судебная практика настойчиво говорит о том, что в уголовных делах особого внимания заслуживает вопрос о допустимости обвинительных доказательств, происхождение которых связано с оперативно-розыскной деятельностью, законом определяемой как вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченных на то законом, в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств (ст. 1 Федерального закона в ред. 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации»¹⁷.

Право осуществлять оперативно-розыскную деятельность предоставляется оперативным подразделениям: 1) органов внутренних дел РФ; 2) органов федеральной службы безопасности; 3) федеральных органов государственной охраны; 4) таможенных органов РФ; 5) Службы внешней разведки РФ; 6) Федеральной службы исполнения наказаний (ст. 13 Федерального закона от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности»). А арсенал средств, находящихся на их вооружении для решения поставленных перед ними задач, составляют следующие гласные и негласные оперативно-розыскные мероприятия: 1) опрос граждан; 2) наведение справок; 3) сбор образцов для сравнительного исследования; 4) проверочная закупка; 5) исследование предметов и документов; 6) наблюдение; 7) отождествление личности; 8) обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств; 9) контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; 10) прослушивание телефонных переговоров; 11) снятие информации с технических каналов связи; 12) оперативное внедрение; 13) контролируемая поставка; 14) оперативный эксперимент (ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»).

В гражданских юридических учебных заведениях оперативно-розыскная деятельность не изучается, так как ее суть лежит в иной плоскости знаний, нежели правоведение, юриспруденция. Ближайшая родня с разведкой, контрразведкой и частным сыском (а не с юстицией), оперативно-розыскная деятельность криминальной полиции (уголовный сыск) не является деятельностью юрисдикционной, и не случайно, что попытка поместить ее на платформу правоотношений никогда раньше не предпринималась и в багаже юридических знаний отсутствует. Причем такое отсутствие никогда не влияло на эффективность сыска. Тем не менее в специальной литературе Федеральный закон об оперативно-розыскной деятельности иногда комментируется как аналог уголовно- процессуального кодекса, а совокупность закрепленных в нем норм почитается за внезапно возникшую самостоятельную отрасль права. Это сбивает с толку не только следственную, но и судебную практику¹⁸, которую Верховный Суд РФ пока не обобщал, и руководящих разъяснений по данному поводу нижестоящим судам еще не последовало.

УПК РФ 2001 г. внес в эту неопределенность дополнительные неясности. Согласно п. 361 ст. 5 УПК результаты оперативно-розыскной деятельности — это сведения, полученные в соответствии с Федеральным законом об оперативно-розыскной деятельности, о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда. А согласно ст. 89 УПК в процессе доказывания по уголовному делу запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, когда они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам УПК РФ. Отвечать же этим требованиям эти результаты не могут, потому что они добываются во внепроцессуальном режиме, тогда как одним из обязательных признаков допустимости доказательства по уголовному делу является его получение в процедуре, установленной УПК, и только УПК (см. ст. 74 данного Кодекса).

Без претензии на полное разрешение этих противоречий, судье, определяющему допустимость доказательств, своим происхождением связанных с оперативно-розыскной деятельностью, могут быть предложены следующие положения, имеющие относительно прочную основу в законодательстве, научной теории права и передовой практике.

1. Из сформулированного выше тезиса, согласно которому оперативно-розыскная деятельность по своей природе является разведывательной, а не юрисдикционной, вытекает, что правоотношения типа: «Я, оперативный сотрудник, вправе, а Вы (гражданин, физическое лицо) обязаны…» в принципе не применимы в деятельности ни криминальной полиции, ни других спецслужб. Деятельность спецслужб имеет иной смысл, нежели деятельность органов уголовной юстиции. В ней нет места государственному принуждению, ограничению конституционных и иных прав личности, за исключением случаев, когда в силу прямого указания Федерального закона об оперативно-розыскной деятельности соответствующее оперативно-розыскное мероприятие проводится на основе судебного решения и осуществляется таким образом судебной, а не полицейской властью, теряя при этом свою конспиративную суть в будущем уголовном деле.

Вышесказанное означает, что судья субъектом «прямых» правоотношений со спецслужбой не является, в работе с доказательствами норм Федерального закона об оперативно-розыскной деятельности применять не обязан, а процедуру оперативно-розыскных мероприятий анализировать должен лишь постольку, поскольку она касается законности получения доказательств следователем, а не спецслужбой, потому что порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается УПК и только УПК (см. ст. 1 этого Кодекса)¹⁹.

Ссылка на какие бы то ни было другие нормативные акты, кроме международно-правовых, при анализе и оценке доказательств и выводов по уголовному делу в суде неуместны.

2. Подзаконные нормативные акты, иногда издаваемые правоохранительными ведомствами в развитие Федерального закона об оперативно-розыскной деятельности, допускающие в этой деятельности применение государственного принуждения, вторжение в сферу конституционных прав и свобод в целях собирания обвинительных доказательств без судебного и следственного решения, тем более без уголовного дела, юридически ничтожны, поскольку они противоречат и упомянутой выше норме ст. 1 УПК, и Конституции РФ (ч. 3 ст. 35), гарантирующей, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом. Спецслужбы не могут создавать для себя самих правовую основу деятельности, сопряженной с применением государственного принуждения.

Доказательства, добытые на основе применения таких нормативных актов, при отсутствии просьбы или согласия лица, в отношении которого направлено основанное на них оперативно-розыскное мероприятие, безусловно, недопустимы и подлежат исключению из материалов уголовного дела независимо от их информационной ценности. Допуск таких доказательств в судебное разбирательство, использование в уголовно-процессуальном доказывании и при обосновании итогового судебного решения было бы явным поощрением произвола²⁰.

Предварительное слушание: возвращение уголовного дела прокурору

С первых же дней применения УПК РФ 2001 г. выяснилось, что закрепленный в нем институт возвращения судом уголовного дела прокурору заключает в себе острейшую практическую проблему. Согласно ч. 1 ст. 237 УПК в ее первоначальной редакции такое возвращение допускалось только по следующим основаниям:

1) когда обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением уголовно-процессуальных норм, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта;

2) когда копия обвинительного заключения или обвинительного акта не была вручена обвиняемому;

3) когда имеется необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера.

Причем устанавливалось, что производство каких-либо следственных или иных процессуальных действий по уголовному делу, возвращенному прокурору, не допускается (ч. 4 ст. 237 УПК). Выявленные нарушения прокурором должны быть устранены в течение пяти суток (ч. 2 ст. 237 УПК), а доказательства, полученные по истечении этого срока либо при производстве новых процессуальных действий, являются недопустимыми (ч. 5 ст. 237 УПК). Создалась реальная угроза паралича уголовного судопроизводства. В судах стали скапливаться уголовные дела, которые в силу существенных нарушений, допущенных в досудебном производстве по ним, прямо не предусмотренным ст. 237 УПК, не могли быть ни возвращены прокурору, ни назначены к рассмотрению по существу.

С тех пор в действующий УПК РФ внесено множество изменений и дополнений, и в современном обличье этот институт нашего уголовно-процессуального права представлен системной совокупностью норм, закрепленных в ст. 237 этого Кодекса. Согласно данной статье, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае если: 1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований УПК, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления²¹; 2) копия обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления не вручена обвиняемому в случае, когда такое вручение обязательно по закону; 3) существует необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительных мер медицинского характера; 4) имеются предусмотренные ст. 153 УПК основания для соединения уголовных дел; 5) при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены его права, предусмотренные ч. 5 ст. 217 УПК о рассмотрении этого дела с участием присяжных заседателей и коллегией из трех федеральных судей, а также о применении особого порядка судебного разбирательства и о проведении предварительного слушания; 6) когда по уголовному делу, по которому расследование производилось в виде дознания в сокращенной форме, в суде возникли основания для производства дознания в общем порядке (см. во взаимодействии п. 1¹ ч. 1 ст. 237, ст. 226² и ч. 4 ст. 226⁹ УПК); 7) после направления уголовного дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния, образующие основания для предъявления ему обвинения в более тяжком преступлении; 8) ранее вынесенные приговор, определение, постановление суда отменены в порядке возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (глава 49 УПК) и эти обстоятельства образуют основания для предъявления обвиняемому нового обвинения в более тяжком преступлении²².

Вместе с тем: ни неполнота фактических обстоятельств, на которых базируется обвинение, ни непрочность, «рыхлость» обвинительного доказательственного материала, не выдерживающего атак со стороны защиты, ни логические изъяны в следственных документах, ни неполнота списка лиц, вызываемых в судебное заседание, ни упущения при решении вопросов, связанных со взысканием процессуальных издержек основания для возвращения уголовного дела из суда прокурору не образуют. Не образует такого основания и необходимость в документах, которые можно получить путем истребования самим судом без производства следственных действий в виде обыска, выемки, наложения ареста на почтово-телеграфные отправления, прослушивания телефонных переговоров и т. п. (например, протокола судебного заседания по ранее рассмотренному делу). Впереди — судебное следствие с участием сторон и немалыми возможностями.

Это — принципиально новое положение, сменившее советскую концепцию «активной роли» уголовного суда, которая базировалась на УПК союзных республик, входивших в состав СССР, господствовала в юридической науке и действовала на практике многие десятилетия. Нынешний российский уголовный суд «не активен» в том и только в том смысле, что он стоит над функцией обвинения и функцией защиты, действуя «не на осуд, а на рассуд», присуждая победу одной стороне и поражение другой, игнорируя принципиальную процессуальную возможность возвратить уголовное дело прокурору, а через прокурора — органам уголовного преследования, чтобы те укрепили слабое обвинение дополнительным, может быть — новым, многомесячным расследованием. Роль сторон в таком уголовном процессе многократно повышается.

Яркий пример из практики Верховного Суда РФ первых лет применения действующего УПК РФ: «Несмотря на то, что … не раскрыт способ обмана при мошенничестве, не раскрыто содержание терминов…; не определено время совершения … преступления …; не раскрыт состав преступной группы, не показано соотношение группы и сообщества, отсутствуют процессуальные решения органов следствия о других участниках преступного сообщества, не привлекаемых к уголовной ответственности по настоящему делу; в списке к обвинительному заключению поступившие в суд вещественные доказательства — две аудиокассеты — названы дисками», Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ «отметила, что ни одно из указанных нарушений, … тем не менее не препятствует рассмотрению дела в суде, принятию по нему судебного решения и основанием для возвращения дела прокурору не являются²³.

От неполноты расследования следует отличать допущенные в нем существенные нарушения уголовно-процессуального закона, препятствующие судебному разбирательству, постановлению законного и обоснованного приговора по уголовному делу. Такие нарушения не оставляют выбора в направлении дальнейшего движения уголовного дела: судом оно должно быть возвращено прокурору, а от прокурора — органам расследования — для точного и неукоснительного исполнения предписаний суда об устранении нарушений норм УПК, сколь масштабными бы они ни были. Некоторые из них, например производство дознания или предварительного следствия лицом, не управомоченным УПК, лишение подозреваемого, обвиняемого права на защиту в досудебном производстве по уголовному делу или права участвовать в нем с обязательной помощью переводчика, получение доказательств с применением насилия и т. п., требуют едва ли не полного обновления следственных материалов. В других, менее значительных случаях деятельность по возвращенному прокурору уголовному делу может ограничиться исполнением «недостающей» подписи участника расследования, составлением протокола о разъяснении прав, пересоставлении обвинительного заключения и т. п.

Одно из распространенных оснований для возвращения судом уголовного дела прокурору — нарушение в стадии предварительного расследования права обвиняемых на защиту, выразившееся в том, что адвокат защищал двух обвиняемых, возлагавших вину в совершении инкриминируемых преступлений друг на друга. Военная коллегия Верховного Суда РФ, возвращая дело, констатировала, что «устранение данного нарушения не связано с восполнением неполноты произведенного предварительного следствия»²⁴. Очевидно, однако, что все процессуальные действия, произведенные с участием данного защитника, прежде всего привлечение в качестве обвиняемых, ознакомление с материалами оконченного следственного производства, предстоит производить заново, с участием новых защитников-адвокатов. Не могут быть признаны допустимыми и доказательства, полученные в результате следственных действий, произведенных с участием защитника, подлежавшего отводу, в частности, показания, данные обоими обвиняемыми на очной ставке, в которой участвовал прежний адвокат, защищавший интересы обоих. А это обстоятельство опять сталкивает с проблемой дополнительного расследования.

Приостановление и прекращение уголовного делапо результатам его предварительного слушания в суде

Согласно ст. 238 УПК решение о приостановлении производства по уголовному делу принимается судьей в случаях:

— когда обвиняемый скрылся и место его пребывания неизвестно;

— тяжелого заболевания обвиняемого, если оно подтверждается медицинским заключением;

— направления судом запроса в Конституционный Суд РФ или принятия этим судом к рассмотрению жалобы о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции РФ;

— когда место нахождения обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в судебном разбирательстве отсутствует.

Если обвиняемый скрылся и место его нахождения неизвестно, судья приостанавливает производство по уголовному делу, возвращает уголовное дело прокурору и поручает ему обеспечить розыск обвиняемого.

Производство по уголовному делу не приостанавливается, если обвиняемый в тяжком или особо тяжком преступлении находится за пределами территории Российской Федерации и (или) уклоняется от явки в суд (ч. 3 ст. 238 УПК). В таком случае уголовное дело подлежит рассмотрению по существу в отсутствие обвиняемого при обязательном участии его защитника с заочным постановлением приговора или иного итогового решения в соответствии с ч. 5–7 ст. 247 УПК.

Согласно ст. 239 УПК решение о прекращении уголовного дела или уголовного преследования принимается судьей: при наличии любого нереабилитирующего основания, имеющего «сквозной» характер, т. е. подлежащего применению в любой стадии уголовного судопроизводства (п. 3–6 ч. 1 ст. 24, п. 2–6 ст. 27, ст. 25, 28 и 28¹ УПК)²⁵.

Словом, из всех обстоятельств, перечисленных в ст. 24 УПК РФ «Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела», ст. 27 УПК РФ «Основания прекращения уголовного преследования», ст. 25 «Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон», ст. 28 УПК РФ «Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием» и ст. 28¹ УПК РФ «Прекращение уголовного преследования по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности», только три не применимы в качестве оснований прекращения уголовного дела или уголовного преследования в стадии судебного разбирательства в порядке ст. 239 УПК РФ. Это — отсутствие события преступления, отсутствие состава преступления (п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) и непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК). (При наличии этих обстоятельств постановляется оправдательный приговор — п. 1 и 3 ч. 1 ст. 302 УПК РФ.)

Причем из всех указанных обстоятельств наиболее проблемным оказалось предусмотренное ч. 2 ст. 24 УПК РФ, где говорится, что в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость инкриминируемого деяния должны быть устранены новым уголовным законом, уголовное дело подлежит прекращению за отсутствием состава преступления.

Это правило неверно: предусмотренный им случай не равнозначен отсутствию состава преступления. Нереабилитирующая сущность таких случаев разъяснена Конституционным Судом РФ в постановлении от 19 ноября 2013 г. № 24-П, а на примере конкретного уголовного дела — Верховным Судом РФ²⁶.

В этой же связи в УПК РФ внесено дополнение в виде новой ст. 125¹, которой предусмотрена эксклюзивная процедура реабилитации невиновных, если уголовное преследование прекращено вследствие принятия нового закона, устраняющего преступность и наказуемость инкриминируемого деяния (см.  3 главы 10 нашей книги).

Вышеизложенное означает, что в случае выявления в стадии назначения судебного разбирательства по уголовному делу или же в самом судебном разбирательстве обстоятельства, указанного в ч. 2 ст. 24 УПК РФ, производство по данному уголовному делу должно быть прекращено ввиду того, что вступившим в законную силу таким-то федеральным законом преступность и наказуемость инкриминируемого такому-то обвиняемому (подсудимому) деяния устранены. И только. Ни вопросы наличия или отсутствия в этом деянии состава преступления, ни вопросы реабилитации обсуждению и решению не подлежат.

В постановлении о прекращении уголовного дела или уголовного преследования:

— указываются основания прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования;

— решаются вопросы об отмене меры пресечения, а также наложения ареста на имущество, корреспонденцию, временного отстранения от должности, контроля и записи переговоров и телефонных соединений;

— решается судьба о вещественных доказательствах.

Копия постановления о прекращении уголовного дела направляется прокурору, а также вручается лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование, и потерпевшему в течение 5 суток со дня его вынесения.

§ 3. Общие условия судебного разбирательства

Судебное разбирательство — это стадия уголовного судопроизводства, в которой суд на своем заседании на основе исследования доказательств решает вопрос о виновности или невиновности подсудимого, о назначении уголовного наказания и другие связанные с этим вопросы. Ее принято называть центральной и главной, потому что именно в этой стадии решается вопрос об уголовной ответственности гражданина, нарушившего уголовно-правовой запрет, перед государством. Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда, который постановляется по результатам судебного разбирательства. Именно в этой стадии осуществляется правосудие (правый суд), в данном случае по уголовным делам, которые здесь рассматриваются по существу.

Судебное разбирательство подчиняется установленным законом правилам — требованиям, которые, конкретизируя и детализируя принципы уголовного судопроизводства, распространяются на процессуальную деятельность в названной стадии, отражая ее существенные черты. Эти правила именуются общими условиями судебного разбирательства, среди которых на первом месте находятся три взаимосвязанных правила — о непосредственности, устности и гласности судебного разбирательства.

Непосредственность и устность

Непосредственность как общее условие судебного разбирательства относится к исследованию судом первой инстанции доказательств по уголовному делу (судебному следствию) и заключается в том, что суд должен соответствующее судебное действие (допрос, осмотр, оглашение документов, заслушивание заключений эксперта) выполнить сам, и только сам. Поручить производство какого-либо из этих действий другому суду (например, при невозможности явки свидетеля), как это имеет место на предварительном следствии, он не может. В основу судебного приговора могут быть положены только те доказательства, которые исследовались в данном судебном заседании, ход и результаты исследования которого получили отражение в протоколе данного судебного заседания. Никакие самые убедительные материалы предварительного следствия, минуя непосредственное восприятие судом, в обоснование выводов, содержащихся в судебном приговоре, положены быть не могут. Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании (ч. 3 ст. 240 УПК), а исключения из этой общей нормы в законе оговорены особо в виде правил об оглашении показаний, данных на предварительном следствии (ст. 276 и 281 УПК), а также правил об особом порядке судебного разбирательства (раздел X УПК).

Устность судебного разбирательства означает, что все фактические данные, составляющие содержание любого доказательства в судебном следствии, должны быть оглашены и прозвучать в зале судебного заседания, что все разбирательства уголовного дела представляют собой судоговорение, в котором участвуют стороны и за которым наблюдает публика, и что ни одно доказательство (например, документ), пусть непосредственно, но молча изученное судом, в приговоре также не может быть даже упомянуто: nihil habet forum ex scena (суд ничего не держит за сценой).

Гласность

Гласность судебного разбирательства по уголовному делу выражается в том, что дело рассматривается при открытых дверях судебного заседания, поэтому любой совершеннолетний гражданин, а также представители государственных и негосударственных средств массовой информации имеют возможность присутствовать в зале суда, наблюдать и фиксировать все происходящее в нем, обсуждать ход судебного разбирательства, сообщать о процессе неограниченно широкому кругу лиц, и никто не вправе ни воспрепятствовать этому, ни беспричинно удалить кого-либо из зала судебного заседания. Гласность судебного разбирательства производна от гласности всей общественной жизни, которая является самым чутким индикатором здоровья демократического общества. Согласно ст. 241 УПК разбирательство уголовных дел во всех судах открытое, за исключением случаев, предусмотренных этой же статьей.

Первый случай: когда открытое разбирательство может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны²⁷. Наиболее часто необходимость в том, чтобы процесс закрыть, возникает при рассмотрении судом уголовного дела по материалам, добытым органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность (спецслужбами), прежде всего криминальной полицией и органами федеральной службы безопасности, поскольку сведения, используемые ими при проведении негласных, конспиративных оперативно-розыскных мероприятий, о результатах таких мероприятий, о лицах, внедренных в организованные группы, о штатных негласных сотрудниках, внедренны в такие группы, о лицах, оказывающих спецслужбам содействие на конфиденциальной основе, и еще о многом другом как раз и содержат государственную тайну (ст. 13 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»)²⁸. Приоткрыть ее в судебном процессе иногда бывает необходимо, но не для широкой публики.

Ранее действовавшим Федеральным законом от 25 июля 1998 г. «О борьбе с терроризмом» было специально предусмотрено, что в закрытых судебных заседаниях по решению суда могут рассматриваться уголовные дела о преступлениях террористической направленности. В ныне действующем Федеральном законе от 6 марта 2006 г. «О противодействии экстремизму»²⁹ подобной нормы не содержится. Но практическая необходимость в закрытых судебных процессах по делам о терроризме сохраняется. Она предопределена экстремальной действительностью наших дней, которая заключается в том, что терроризм пожаром охватил целые континенты, приобрел чудовищные масштабы и формы, угрожая безопасности целых государств, в том числе и сверхдержав, и диктуется интересами охраны государственной тайны, которую в данном случае составляют специальные приемы и методы разведки, контрразведки и оперативно-розыскной полицейской деятельности, а также так называемой оперативно-боевой работы, т. е. деятельности по обезвреживанию вооруженных террористов и освобождению заложников.

Не может служить основанием для закрытого судебного процесса исследование на нем документов, снабженных ведомственными грифами «секретно», «для служебного пользования», «не для печати» и т. п. Еще в 1990 г. на гребне первой волны демократизации общественной жизни в СССР Комитет конституционного надзора СССР (предтеча нынешнего Конституционного Суда РФ) признал, что если подобные документы носят характер нормативных актов и касаются прав, свобод и обязанностей граждан, обязательным условием их применения является опубликование в трехмесячный срок, а если это условие не соблюдено, такие акты утрачивают силу³⁰.

Однако подавляющее большинство документов ограниченного распространения имеют иной, ненормативный характер и рассчитаны на применение не в отношении граждан, а на внутриведомственное или даже внутриучрежденческое использование и адресованы сотрудникам этих учреждений. Для постановки и решения вопроса о том, чтобы закрыть судебное заседание, и та и другая разновидность «загрифованных» документов подлежат рассмотрению под единым углом зрения — содержат ли они сведения, составляющие государственную тайну.

Кроме государственной тайны, к тайнам, охраняемым федеральным законом, относятся:

— медицинская тайна — основанное на требовании ст. 60 Основ законодательства РФ от 22 июля 1993 г. «Об охране здоровья граждан»³¹ правоотношение, согласно которому лица, окончившие высшие медицинские учебные заведения РФ и получившие диплом врача, дают клятву врача, за нарушение которой несут ответственность, предусмотренную законодательством РФ. Составная часть этой клятвы — торжественное обещание хранить врачебную тайну. Необходимость в правовой охране медицинской (врачебной) тайны вызывается тем, что сведения о некоторых болезнях в общественном сознании предрассудочно ассоциируются с пороком и позором. К числу таких болезней относятся, в частности, венерические и душевные, а ставшее известным широкому кругу лиц заболевание ВИЧ-инфекцией способно привести к фактической изоляции больного в неформальных общественных отношениях с людьми, многократно усиливая его личную трагедию. Распространение подобных сведений называется диффамацией, в законодательстве некоторых государств такое действие считается преступлением. Закрытое судебное заседание по уголовным делам, где по необходимости исследуются сведения о таких болезнях, — явление, имеющее прежде всего очевидную нравственную основу;

— тайна записи актов гражданского состояния — основанное на требовании ст. 12 Федерального закона «Об актах гражданского состояния»³² правоотношение, согласно которому государственным служащим — работникам загса запрещается разглашать сведения, ставшие им известными в связи с государственной регистрацией актов гражданского состояния физического лица или лиц (о рождении, о заключении и расторжении брака, усыновлении (удочерении), установлении отцовства, перемене имени, о смерти). В целях охраны личных прав граждан эти сведения, оказавшиеся в сфере уголовного судопроизводства, по ходатайству стороны в процессе и по решению суда могут исследоваться в закрытом судебном заседании;

— журналистская тайна — основанное на ст. 41 Закона РФ «О средствах массовой информации»³³ правоотношение, согласно которому журналист не вправе разглашать сведения, полученные им с условием сохранения в тайне их содержания или источника. Но по требованию суда, в производстве которого находится уголовное дело, такие сведения должны быть предоставлены. Они могут исследоваться в судебном разбирательстве по уголовному делу. Если же такое исследование может причинить существенный вред свободе слова либо другим законным правам и интересам редакции, средств массовой информации или поставить под угрозу личную безопасность отдельных лиц, суд может определить (постановить) о рассмотрении уголовного дела в закрытом судебном заседании;

— банковская тайна — основанное на ст. 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности»³⁴ и ст. 857 ГК РФ правоотношение, согласно которому не имеют свободного доступа и не подлежат разглашению сведения о банковских счетах, банковских вкладах, операциях по ним, о клиентах и корреспондентах банка, размерах вкладов, приходно-расходных операциях по вкладу, предоставленных банком кредитах и условиях их погашения, хранящихся в банке ценных бумагах и драгоценностях, а также сведения о самом банке как учреждении, его оргструктуре, финансовой политике и состоянии дел. Судебное разбирательство по уголовному делу, процесс доказывания по которому по необходимости связан с оглашением документов, содержащих указанные сведения, и с допросами по данному предмету, может быть закрыто по ходатайству стороны в интересах как банковского учреждения, так и его клиентуры;

— служебная и коммерческая тайны — правоотношение, основанное на законоположении ст. 139 ГК, основное содержание которого заключается в запрете разглашать информацию, имеющую действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу ее неизвестности третьим лицам, когда к ней на законном основании нет свободного доступа и обладатель информации принимает меры к охране ее конфиденциальности, в частности: об имущественном и финансовом положениях хозяйствующего субъекта, его доходах и расходах, прибыли, издержках, конкурентах, ноу-хау и др. Незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну, образует состав преступления, предусмотренного ст. 183 УК. Уголовно-процессуальная норма, допускающая закрытое судебное разбирательство по уголовным делам, содержащим сведения, составляющие коммерческую тайну, представляет из себя одну из правовых гарантий конституционной свободы предпринимательства на принципе добросовестной конкуренции;

— нотариальная тайна — базирующееся на требовании ст. 5 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате³⁵ правоотношение, согласно которому нотариусу, а также лицам, работающим в нотариальной конторе, запрещается допускать посторонних лиц к нотариальному производству, разглашать сведения и оглашать документы, которые стали известны в связи с совершением нотариальных действий, каковыми являются действия: по удостоверению бесспорных прав граждан (например, завещать наследство, дарить свое имущество); по удостоверению бесспорных фактов, имеющих юридическое значение (например, инвалидность, нахождение на иждивении), по свидетельствованию документов (например, доверенность); по приданию документам (например, завещанию, договору займа) исполнительной силы; а также охранительные действия (например, принятие мер по охране наследственного имущества или наложение запрета на отчуждение имущества).

По требованию суда, прокуратуры и органов следствия, предъявленному в связи с производством по уголовному делу, нотариус обязан выдать соответствующую справку, в связи с чем сведения, составляющие нотариальную тайну, включаются в сферу уголовного судопроизводства. Если суд признает, что разглашение таких сведений может причинить существенный вред законным правам и интересам граждан — участникам нотариальных правоотношений, он по ходатайству стороны в уголовном процессе вправе рассмотреть данное уголовное дело в закрытом судебном заседании.

Второй случай: когда рассматриваются дела о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими шестнадцати лет. В подобных случаях закрытие процесса продиктовано воспитательно-нравственными соображениями, поскольку на скамье подсудимых — подросток.

Третий случай: когда рассмотрение уголовного дела против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство. Данное правило вытекает из принципа уважения чести и достоинства личности в уголовном судопроизводстве, сформулированного в ст. 9 УПК.

Четвертый случай: когда закрытия процесса требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких лиц.

Лицо в возрасте до шестнадцати лет, если оно не является участником уголовного судопроизводства, допускается в зал судебного заседания с разрешения председательствующего. Во всех случаях решение о закрытии судебного процесса допускается только по определению суда, если он заседает в коллегиальном составе, или по постановлению судьи, если дело рассматривается им единолично. В закрытом судебном заседании уголовное дело рассматривается с соблюдением всех норм уголовного судопроизводства. Определение или постановление суда о рассмотрении уголовного дела в закрытом судебном заседании может быть вынесено в отношении всего судебного разбирательства либо соответствующей его части.

Переписка, запись телефонных и иных переговоров, телеграфные, почтовые и иные сообщения лиц могут быть оглашены в открытом судебном заседании только с их согласия. В противном случае указанные материалы оглашаются и исследуются в закрытом судебном заседании. Данные требования применяются и при исследовании материалов фотографирования, аудио- и (или) видеозаписей, киносъемки, носящих личный характер (ч. 4 ст. 241 УПК). Приведенные правила базируются на положении ст. 23 Конституции РФ, согласно которому каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, которые могут содержать как сведения о личной жизни, так и сведения, составляющие другие охраняемые законом тайны, о которых речь уже шла выше. В уголовном деле они могут оказаться только в результате производства следственных действий и проведения оперативно-розыскных мероприятий по судебному решению.

Лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись и письменную запись. Фотографирование, видеозапись и (или) киносъемка допускаются с разрешения председательствующего в судебном заседании и с согласия сторон, если это не создает препятствий для судебного разбирательства (ч. 5 ст. 241 УПК). Таким образом, без специального разрешения председательствующего допускается фиксация хода судебного заседания способами «бесшумными и бессуетными». Если же такая фиксация связана с передвижением людей по залу или с применением громоздкой, например, осветительной аппаратуры, словом, если она способна создать дополнительное напряжение и помехи для сложной мыслительной работы участников судебного заседания, вопрос о ее возможности решается председательствующим в каждом конкретном случае.

Приговор суда провозглашается в открытом судебном заседании во всех без исключения случаях. В случае рассмотрения уголовного дела в закрытом судебном заседании могут быть оглашены только вводная и резолютивная части приговора. Таким способом фактические обстоятельства (фабула) дела для публики остаются закрытыми.

По решению суда, т. е. на основании специального определения или постановления, принятого в ходе судебного разбирательства и оглашенного в ходе судебного заседания, допускается провозглашение только вводной и резолютивной части приговора по уголовному делу о преступлении в сфере экономической деятельности (ч. 7 ст. 241 УПК). Это правило, которое УПК дополнен в декабре 2011 г., как представляется, относится прежде всего к тем случаям, когда оглашение описательно-мотивировочной части приговора по уголовному делу с большим и огромным фактическим, цифровым и иным материалом, отражающим те или иные стороны хозяйственной, бухгалтерской, предпринимательской, финансовой, торговой и т. п. деятельности, длится несколько часов, а то и дней, изнуряя суд и участников заседания, но в силу специфики фактов и доказательств совершенно не интересует публику и поэтому лишено воспитательного эффекта. Подобный материал усваивается только «с листа», чего стороны ни в коем случае не лишаются.

С принципом гласности в определенной связи находится вопрос о выездных судебных заседаниях, когда суд первой инстанции рассматривает уголовное дело не по месту своего нахождения, а там, где заседание может посетить наибольшее число лиц, в среде которых преступление вызвало особенный резонанс и где находится большинство свидетелей, словом, как правило, по месту совершения преступления или месту работы или службы подсудимого. В свое время (60-е гг. ХХ в.) выездные судебные заседания в СССР были правилом, вытекающим из политического курса на борьбу с преступностью силами сознательной общественности. С окончанием политической кампании окончилась и практика массовых выездных судебных заседаний. Однако ни идея проведения таких заседаний, ни практика их проведения полностью не исчезли и незаконными не являются.

Неизменность состава суда

Уголовное дело от начала до конца рассматривается одним и тем же судьей или одним и тем же коллегиальным составом суда. Если кто-либо из судей лишен возможности продолжать участие в судебном заседании, то он заменяется другим судьей и судебное разбирательство уголовного дела начинается сначала (ст. 242 УПК). Это общее условие, которому подчиняется судебное разбирательство, органически связано с требованием непосредственности. Непосредственно исследовать доказательства в судебном разбирательстве и принять итоговое решение по уголовному делу на основании личного, непосредственного восприятия результатов судоговорения может только тот судья, который участвовал в нем все время. Отступление от этого требования рассматривается как существенное нарушение уголовно-процессуального закона, влекущего отмену приговора и возвращение дела для нового судебного разбирательства.

Председательствующий в судебном заседании

Руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные законом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон, обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания, разъясняет всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их осуществления, а также знакомит с регламентом судебного заседания профессиональный судья, председательствующий в этом заседании (председательствующий — ст. 243 УПК). Возражения любого участника судебного разбирательства против действий председательствующего заносятся в протокол судебного заседания. Если уголовное дело рассматривается судьей единолично, он совмещает в своем лице обязанности всего суда и председательствующего в данном судебном заседании. Если дело рассматривается коллегиально, функцию председательствующего в данном судебном заседании по поручению руководителя судебного органа принимает на себя один из членов судейской коллегии.

Судебный пристав

Судебный пристав — должностное лицо, состоящее на государственной службе в органах юстиции, получившее необходимую специальную подготовку и имеющее право на ношение огнестрельного оружия и специальных средств.

Непосредственную правовую основу служебной деятельности судебных приставов образуют нормы Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах»³⁶. Согласно ч. 1 ст. 4 названного закона судебные приставы в зависимости от исполняемых ими обязанностей подразделяются на судебных приставов по обеспечению установленного порядка деятельности судов и судебных приставов-исполнителей.

Судебный пристав по обеспечению установленного порядка деятельности судов обязан:

— обеспечивать в суде, а при выполнении отдельных процессуальных действий вне здания, помещений суда безопасность судей, присяжных заседателей и иных участников судебного процесса;

— обеспечивать по поручению судьи безопасность доставки уголовного дела и вещественных доказательств к месту проведения судебного заседания;

— поддерживать общественный порядок в здании, помещениях суда;

— выполнять распоряжения председателя суда, председательствующего в судебном заседании судьи по обеспечению общественного порядка в здании, помещениях суда;

— осуществлять охрану здания, помещений суда;

— в случае принятия решения об охране здания, помещений суда в круглосуточном режиме осуществлять такую охрану;

— на основании постановления суда (судьи) или дознавателя службы судебных приставов осуществлять привод лиц, уклоняющихся от явки по вызову суда (судьи) или дознавателя службы судебных приставов;

— при исполнении служебных обязанностей предупреждать и пресекать преступления и правонарушения, а в случае необходимости передавать правонарушителей в органы внутренних дел;

— взаимодействовать с сотрудниками органов внутренних дел, военнослужащими воинских частей (подразделений) и иными лицами, осуществляющими конвоирование и (или) охрану лиц, содержащихся под стражей, по вопросам охраны и безопасности конвоируемых лиц.

Он вправе:

— при осуществлении привода лица, уклоняющегося от явки по вызову суда (судьи), входить на территории, в помещения в целях задержания и принудительного доставления лица, уклоняющегося от явки по вызову, при наличии достаточных оснований полагать, что на этой территории, в этом помещении может находиться указанное лицо;

— при осуществлении привода лица, уклоняющегося от явки по вызову суда (судьи), входить в жилые помещения в случае, указанном в постановлении суда (судьи);

— проверять документы, удостоверяющие личность, у лиц, находящихся в зданиях, помещениях судов, а также при осуществлении привода лиц, уклоняющихся от явки по вызову суда (судьи);

— в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации, осуществлять личный досмотр лиц, находящихся в зданиях, помещениях судов, а также досмотр находящихся при них вещей (ст. 11 Федерального закона «О судебных приставах»).

Секретарь судебного заседания

Секретарь судебного заседания ведет протокол судебного заседания. Он обязан полно и правильно изложить в этом протоколе действия и решения суда, а равно заявления, ходатайства и действия участников судебного разбирательства, имевшие место в ходе судебного заседания. Секретарь судебного заседания проверяет явку в суд лиц, которые должны участвовать в судебном заседании, по поручению председательствующего осуществляет другие действия, предусмотренные УПК (ст. 245).

До начала судебного заседания секретарь судебного заседания по поручению судьи выполняет ряд важных организационно-технических действий: подготовку и рассылку повесток, извещение прокурора и адвокатов, если они принимают участие в данном процессе; составление и вывешивание списка дел, подлежащих рассмотрению в заседании суда; выяснение причин неявки вызванных в судебное заседание лиц и т. п. Это внепроцессуальные действия. Наряду с этим секретарь судебного заседания в стадии судебного разбирательства по уголовному делу является обязательным участником процесса, наделенным соответствующими процессуальными правами и обязанностями, главная и основная из которых — ведение протокола, грамотно, объективно и максимально полно отражающего ход судебного заседания в целом и каждое судебное действие в отдельности. Секретарю судебного заседания может быть заявлен отвод; вопрос об отводе решается судом. Данное обстоятельство также свидетельствует о том, что речь идет не о технической фигуре, а о субъекте уголовно-процессуальной деятельности, от объективности и беспристрастности которого прямо зависит решение по существу уголовного дела.

Стороны в судебном разбирательстве

В судебном разбирательстве объективно существуют наиболее благоприятные исторически выверенные условия для реализации конституционного принципа осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон. Поэтому законодатель особенно детально регламентирует участие сторон в суде первой инстанции. Согласно ст. 244 УПК в судебном заседании стороны пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, представление суду письменных формулировок по всем вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства.

Согласно ст. 246 УПК в судебном разбирательстве по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения обязательно участие государственного обвинителя. Государственное обвинение по уголовному делу от имени государства поддерживают должностные лица органов прокуратуры (п. 6 ст. 5 УПК). Государственное обвинение могут поддерживать несколько прокуроров. Если в ходе судебного разбирательства обнаружится невозможность дальнейшего участия государственного обвинителя, то он может быть заменен. Вновь вступившему в судебное разбирательство государственному обвинителю суд предоставляет время для ознакомления с материалами уголовного дела и подготовки к участию в судебном разбирательстве. Замена не влечет за собой повторения действий, которые к тому времени были совершены в ходе судебного разбирательства. По ходатайству государственного обвинителя суд может повторить допросы свидетелей, потерпевших, экспертов либо иные судебные действия. Государственный обвинитель представляет доказательства и участвует в их исследовании, излагает суду свое мнение по существу обвинения, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, высказывает суду предложения о применении уголовного закона и назначении подсудимому наказания, предъявляет или поддерживает предъявленный по уголовному делу гражданский иск, если этого требует охрана прав граждан, общественных или государственных интересов.

Если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства обязателен для суда; он означает отказ государства от уголовного преследования данного лица и «предопределяет принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем» (п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

Отказ прокурора от поддержания обвинения влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по реабилитирующим основаниям, а именно за отсутствием события преступления, отсутствием в деянии состава преступления. Перспективы пересмотра подобных судебных решений иллюзорны: если определение суда первой инстанции о прекращении уголовного преследования все же будет отменено, а прокуратура по-прежнему отказывается поддерживать государственное обвинение, производство по данному уголовному делу оказывается, как говорят шахматисты, под угрозой «патовой» ситуации, т. е. нескончаемой безрезультатной череды процессуальных ходов. Такое развитие уголовного судопроизводства существенно ущемляет законные интересы потерпевшего, так и не получившего сатисфакции и не согласного с позицией государственного обвинителя. Гражданин, защита прав и интересов которого провозглашена назначением уголовного судопроизводства (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК), оказывается дважды униженным: сначала — преступником, потом — государством.

Конституционный Суд РФ указывает следующий путь разрешения подобных коллизий: вынесение обусловленного отказом от обвинения судебного решения о реабилитации подсудимого допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела³⁷ и заслушивания мнений по этому поводу участников судебного заседания со стороны обвинения (потерпевшего и его представителя) и защиты. Законность, обоснованность и справедливость такого решения могут быть проверены вышестоящим судом. При этом вышестоящий прокурор, если он установит, что нижестоящим прокурором не были обеспечены публичные интересы, вправе и обязан отменить принятие нижестоящим прокурором решения и (или) прекратить осуществляемые им действия, иначе говоря, дезавуировать отказ от обвинения и возобновить его (постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. «О проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан»³⁸). Такое решение нельзя признать ни полным, ни убедительным, ни окончательным. Оно не может удовлетворить потерпевших, которых государственный обвинитель вынужденно «бросил» в уголовном процессе³⁹. Теоретически несостоятельно и прекращение уголовного дела вследствие отказа государственного обвинителя от обвинения по реабилитирующим основаниям: при наличии таких оснований судебное разбирательство должно завершаться оправдательным приговором (ч. 2 ст. 302 УПК). «Полуреабилитация» не может устраивать и сторону защиты. Из сказанного явствует, что нормы УПК, регламентирующие отказ государственного обвинителя от поддержания обвинения, и его процессуальные последствия нуждаются в существенном совершенствовании.

Согласно ч. 8 ст. 246 УПК до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора государственный обвинитель может также изменить обвинение в сторону смягчения путем:

— исключения из юридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих наказание;

— исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму УК, если деяние подсудимого предусматривается другой нормой УК, нарушение которой вменялось ему в обвинительном заключении или обвинительном акте;

— переквалификации деяния в соответствии с нормой УК, предусматривающей более мягкое наказание, что в случае несогласия потерпевшего порождает проблему, аналогичную той, которая возникает в связи с отказом прокурора от обвинения.

Процессуальное заявление прокурора, поддерживающего в суде первой инстанции государственное обвинение, об изменении обвинения является отказом государственного обвинителя от поддержания прежнего обвинения и выдвижении нового, менее тяжкого. По действующему УПК у потерпевшего нет никаких надежных средств воспрепятствования такому повороту уголовного процесса в пользу подсудимого.

Если же в ходе судебного следствия появляются и накапливаются доказательства, образующие основание для изменения обвинения на более тяжкое (например, подсудимому вменялась кража, а выясняется, что он совершил грабеж; вменялся грабеж, а выясняется, что подсудимый виновен в разбое, и т. д.), ни государственный обвинитель, ни суд не властны инициировать такое изменение обвинения по ходу судебного разбирательства. А поскольку институт направления уголовного дела для производства дополнительного расследования со стадии судебного разбирательства упразднен (по УПК РСФСР 1960 г., ст. 258, такой институт широко применялся в подобных случаях), законодательство пока не дает ясного, однозначного ответа на вопрос о том, как должна складываться судьба уголовного дела в подобных ситуациях.

Судебное разбирательство уголовного дела проводится при обязательном участии подсудимого, потому что «каждый имеет право быть судимым в его присутствии и защищать себя лично» (п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.). При неявке подсудимого рассмотрение уголовного дела должно быть отложено. Суд вправе подвергнуть подсудимого, не явившегося без уважительных причин, приводу, а равно применить к нему или изменить ему меру пресечения. Судебное разбирательство в отсутствие подсудимого может быть допущено в случае, если по уголовному делу о преступлении небольшой или средней тяжести подсудимый ходатайствует о рассмотрении данного уголовного дела в его отсутствие (ст. 247 УПК). Подсудимый может быть удален из зала судебного заседания по мотивированному определению суда или постановлению судьи лишь в случае нарушения им порядка, а также при неподчинении распоряжениям председательствующего, причем непременно после предупреждения последнего, т. е. в случае повторного нарушения, словом, когда поведение подсудимого делает судебное разбирательство невозможным. Однако приговор и в этих случаях провозглашается в присутствии подсудимого или же объявляется ему немедленно после провозглашения (ч. 1 ст. 263 УПК). Рассмотрение уголовного дела по существу, т. е. в суде первой инстанции, в отсутствие подсудимого является безусловным основанием для отмены приговора вышестоящим судом (п. 3 ч. 2 ст. 345 УПК).

Вышеизложенные правила об участии подсудимого в судебном разбирательстве и исключения из них действуют с первого дня применения УПК 2001 г. В 2006 году институт заочного судебного производства по уголовным делам существенно расширен. С тех пор в исключительных случаях судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может производиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории Российской Федерации и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к уголовной ответственности на территории иностранного государства (ч. 5 ст. 247 УПК). Эта мера является ответом на участившиеся явления, когда граждане России, совершив тяжкое или особо тяжкое преступление, ускользают от правосудия и находят убежище от законной ответственности за рубежом, благоденствуя там на средства, приобретенные преступным путем. Гласные судебные процессы по делам о таких преступлениях и заочные приговоры могут способствовать повышению действенности института экстрадиции и позволяют применить конфискацию преступной наживы на основании судебного приговора. Обосновать необходимость судебного процесса в отсутствие подсудимого в каждом конкретном случае должны органы уголовного преследования. Если же впоследствии обстоятельства, послужившие основанием для судебного разбирательства в отсутствие подсудимого, отпадут, то приговор или определение суда, вынесенные заочно, по ходатайству осужденного или его защитника подлежат отмене в порядке надзора с повторным судебным разбирательством в обычном порядке (ч. 7 ст. 247 УПК)⁴⁰.

В судебном разбирательстве по уголовному делу участвует защитник подсудимого, который исследует доказательства, заявляет ходатайства, излагает суду свое мнение по существу обвинения и его доказанности, об обстоятельствах, смягчающих наказание подсудимого или оправдывающих его, о мере наказания, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства. При неявке защитника и невозможности его замены судебное разбирательство откладывается с целью замены защитника. В случае замены защитника суд предоставляет вновь вступившему в уголовное дело защитнику время для ознакомления с материалами уголовного дела и подготовки к участию в судебном разбирательстве. Замена защитника не влечет за собой повторения действий, которые к тому времени были совершены в суде. По ходатайству защитника суд может повторить допросы свидетелей, потерпевших, экспертов либо иные судебные действия.

Кроме случаев, перечисленных в ст. 51 УПК, участие защитника обязательно в судебном разбирательстве, проводимом в соответствии с ч. 5 ст. 247 УПК в отсутствие подсудимого. Защитник приглашается подсудимым. Подсудимый вправе пригласить несколько защитников. При отсутствии приглашенного подсудимым защитника суд принимает меры по назначению защитника (ч. 6 ст. 247 УПК).

Публичные отношения между судом и защитником в судебном разбирательстве — показатель беспристрастности судей, их профессиональной состоятельности и грамотности, а также общей культуры. Малейшие признаки начальственного высокомерия со стороны судьи по отношению к защитнику или ущемление его законных прав резко контрастируют с нравственной атмосферой отправления правосудия. Более того, суд не вмешивается в отношения защитника со своим подзащитным, даже если эти отношения позволяют думать о ненадлежащем исполнении адвокатом-защитником своих обязанностей, определенных соглашением с клиентом. Еще во время действия УПК РСФСР 1960 г. Верховный Суд РФ по одному конкретному делу высказался в том смысле, что ненадлежащее исполнение адвокатом-защитником своих обязанностей по отношению к обвиняемому на предварительном следствии не образует оснований для судебного реагирования частным определением⁴¹. Иначе говоря, плох адвокат или хорош, компетентен или некомпетентен, добросовестен или недобросовестен — проблема, существующая только в плоскости отношений между защитником и подзащитным, а также, конечно, между адвокатом и соответствующей адвокатской структурой, членом которой он является. Вместе с тем если адвокат-защитник заведомо нарушает закон и эти нарушения повлекли отмену приговора, вынесение судом частного определения в адрес соответствующей адвокатской структуры является законным и необходимым.

К числу таких нарушений Верховный Суд относит, в частности, отказ адвоката-защитника от выступления в прениях сторон⁴², отсутствие адвоката-защитника в судебном заседании во время произнесения последнего слова его подзащитным⁴³; уклонение адвоката-защитника от принятой на себя защиты обвиняемого по мотивам отсутствия взаимопонимания и взаимодействия с ним⁴⁴.

По уголовному делу по обвинению Тенищева и Полянского в получении взяток адвокат-защитник «неоднократно в присутствии присяжных заседателей нарушал порядок судебного разбирательства, пытался довести до сведения присяжных вопросы, связанные с процедурой получения доказательств, несмотря на замечания со стороны председательствующего, пытался втянуть присяжных в дискуссию по поводу получения тех или иных доказательств, доверия суду, правомочности его действий. На замечания председательствующего адвокат отвечал, что защищает права подсудимых и будет делать это так, как считает нужным... После провозглашения приговора адвокат по собственной инициативе отобрал объяснения у большинства присяжных заседателей о том, что он якобы осуществлял защиту подсудимых в рамках закона». Всего адвокату за нарушения в судебном заседании председательствующим было сделано более 30 замечаний, которые он проигнорировал, и тогда председательствующий удалил защитника из зала судебного заседания.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор отменила, а дело направила на новое судебное рассмотрение, указав следующее. Согласно ст. 258 УПК при неподчинении защитника распоряжениям председательствующего слушание уголовного дела может быть отложено, если не представляется возможным без ущерба для дела заменить данное лицо другим. Таким образом, председательствующий судья не принял законных мер по пресечению недопустимого психологического воздействия на присяжных заседателей со стороны защитника и не обеспечил состязательности и равноправия сторон, необходимых для объективного рассмотрения дела⁴⁵.

По делам публичного и частно-публичного обвинения судебное разбирательство происходит при участии потерпевшего и (или) его представителя. При неявке потерпевшего суд рассматривает уголовное дело в его отсутствие, за исключением случаев, когда явка потерпевшего признана судом обязательной (ч. 1 и 2 ст. 249 УПК).

Защита прав и законных интересов потерпевших от преступлений — назначение уголовного судопроизводства (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК). Данное обстоятельство объясняет особую требовательность, которую проявляет Верховный Суд РФ к соблюдению общего правила о том, что судебное разбирательство происходит при участии потерпевшего. По уголовному делу Ажиговой Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила оправдательный приговор, который, естественно, не мог удовлетворить потерпевшую от преступления, и направила дело на новое рассмотрение в ином составе судей только потому, что данное дело рассматривалось судом в отсутствие потерпевшей, несмотря на ходатайство последней об отложении судебного разбирательства в связи с непродолжительной болезнью⁴⁶.

Пределы судебного разбирательства

Важную относительно обособленную группу общих условий судебного разбирательства образуют правила — требования, предъявляемые к пределам (рамкам, формату) судебного разбирательства, смысл которых заключается в том, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в судебном разбирательстве не допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту (ст. 252 УПК). Иначе говоря, при судебном разбирательстве уголовного дела подсудимому не может быть инкриминировано то, что не содержится в трех взаимосвязанных единой линией уголовного преследования важнейших уголовно-процессуальных актах:

а) последнем по времени вынесения, то есть окончательном постановлении о привлечении в качестве обвиняемого;

б) обвинительном заключении;

в) постановлении судьи о назначении судебного заседания.

Словом, никто не должен быть судим за то, о чем он узнал внезапно, по поводу чего не допрашивался и от чего не защищался на предварительном следствии. Тем не менее изменение обвинения в стадии судебного разбирательства возможно, но только при строжайшем соблюдении правила о недопустимости поворота к худшему (для защищающейся стороны). А это означает, что обвинение в судебном заседании законно может быть изменено лишь путем:

а) исключения из него отдельных эпизодов преступной деятельности;

б) переквалификации на статью (часть, пункт) Особенной части УК, предусматривающую менее строгое наказание;

в) уменьшения размера причиненного преступлением ущерба;

г) исключения указания на обстоятельства, отягчающие уголовную ответственность, и другие обстоятельства, имеющие уголовно-правовое значение негативного, неблагоприятного для подсудимого свойства.

Если же в заседании суда первой инстанции не получило своего подтверждения доказательствами целое обвинение из нескольких, то разбирательство дела должно завершиться оправданием подсудимого по данному обвинению и постановлением обвинительного приговора по другим обвинениям (например, оправдан по обвинению в грабеже и осужден за изнасилование). Но и при соблюдении правила о недопустимости поворота к худшему в судебном заседании обвинение не может быть изменено настолько, что по своей фактической основе или же по их юридической оценке существенно отличается от первоначального, иначе говоря, стало «неузнаваемым», поскольку такой неожиданный поворот в уголовном преследовании своей внезапностью также нарушает право обвиняемого на защиту; он способен «сбить с толку» сторону защиты.

Верховный Суд РФ по поводу ст. 252 УПК говорит: «Положения указанной статьи уголовно-процессуального закона дают суду право изменить обвинение и квалифицировать действия подсудимого по другой статье уголовного закона, по которой ему не было предъявлено обвинение, лишь при условии, если действия подсудимого, квалифицированные по новой статье закона, вменялись ему в вину и не были исключены судьей из обвинительного заключения по результатам предварительного слушания, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому дело принято к производству суда, а изменение обвинения не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его права на защиту»⁴⁷. Европейский суд по правам человека отмечает недопустимость осуждения за мошенничество того, кто на предварительном следствии обвинялся во взяточничестве⁴⁸.

Изменения, смягчающие обвинение, внесенные в ходе судебного разбирательства государственным обвинителем на основании ч. 7 и 8 ст. 246 УПК (см. их текст), сохраняют свое значение и при новом судебном разбирательстве после отмены первоначального приговора вышестоящим судом; выйти за пределы измененного обвинения суд первой инстанции в подобных случаях не вправе⁴⁹, даже тогда, когда такой выход означает всего лишь возвращение к изначальному обвинению, сформулированному в обвинительном заключении: такое обвинение в суде не исследовалось.

Отложение и приостановление судебного разбирательства

При невозможности судебного разбирательства вследствие неявки в судебное заседание кого-либо из вызванных лиц или в связи с необходимостью истребования новых доказательств суд выносит определение или постановление о его отложении на определенный срок. Одновременно принимаются меры по вызову или приводу неявившихся лиц и истребованию новых доказательств. После возобновления судебного разбирательства суд продолжает слушание с того момента, с которого оно было отложено (ч. 1 и 2 ст. 253 УПК).

При отложении судебного разбирательства после допроса явившихся в судебное заседание свидетелей, эксперта или специалиста, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей вторично эти лица могут не вызываться в судебное заседание, если после отложения разбирательства дело рассматривается в том же составе и в их вызове нет необходимости. При этом следует иметь в виду, что потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе принимать участие во всех судебных заседаниях по рассматриваемому делу для защиты своих прав и законных интересов. Поэтому неучастие этих лиц в последующих после отложения разбирательства дела судебных заседаниях должно носить добровольный характер, отражать их волеизъявление. В целях обеспечения таких условий председательствующий обязан при отложении разбирательства дела разъяснить названным лицам право на участие в последующих судебных заседаниях, что должно быть зафиксировано в протоколе судебного заседания, а в дальнейшем извещать их о времени и месте следующих судебных заседаний.

Если подсудимый скрылся, а также в случае его психического расстройства или иной тяжелой болезни, исключающей возможность явки подсудимого, суд приостанавливает производство в отношении этого подсудимого соответственно до его розыска или выздоровления и продолжает судебное разбирательство в отношении остальных подсудимых. Если раздельное судебное разбирательство препятствует рассмотрению уголовного дела, то все производство по нему приостанавливается. Суд выносит определение или постановление о розыске скрывшегося подсудимого (ч. 3 ст. 253 УПК), причем без возвращения уголовного дела прокурору⁵⁰.

Применение этого законоположения в некоторых случаях сопряжено со значительными практическими проблемами. Имеются в виду ситуации, когда по уголовному делу по обвинению многих лиц явка одного или нескольких подсудимых в силу обстоятельств, указанных в законе (бегство, болезнь), оказывается невозможной на длительный, а порою и вообще на неопределенный срок; остальные же подсудимые содержатся под стражей, и их освобождение чревато развалом обвинения и уголовного дела. Рассмотрение такого дела крайне затруднительно потому, что судебный процесс из-за «нехватки» тех, кто должен находиться на скамье подсудимых, постоянно наталкивается на неустранимые неясности и пробелы в общей картине исследуемого события преступления, а также на постоянные изменения своих показаний наличествующими подсудимыми. Организованными преступными формированиями подобные ситуации создаются планово, преднамеренно. Однако никакого другого решения проблемы, кроме как приостановить производство по уголовному делу в отношении тех, кого пока нельзя судить, выделить дело в отношении них и объявить розыск скрывающихся, общество пока придумать не может. Правосудие не может ни бесконечно выжидать, ни отказаться от своего осуществления только потому, что кто-то болен или скрылся. Так что вся тяжесть проблемы ложится опять-таки на государственного обвинителя, которому в этих случаях приходится осуществлять свою функцию уголовного преследования в осложнившихся условиях, и на другие органы уголовного преследования (следователь, полиция), которые должны разыскать скрывающегося и подготовить уголовное дело к новому судебному разбирательству, обеспечив тем самым реализацию принципа неотвратимости ответственности за преступление несмотря ни на что.

При наличии оснований, указанных в ч. 5 ст. 247 УПК, т. е. когда обвиняемый в тяжком или особо тяжком преступлении, находясь за пределами территории РФ, уклоняется от явки в суд, по ходатайству сторон и определению или постановлению суда судебное разбирательство проводится в отсутствие подсудимого (ч. 4 ст. 253 УПК) с обязательным участием его защитника или защитников (ч. 6 ст. 247 УПК).

Прекращение уголовного дела в судебном заседании

По результатам судебного разбирательства уголовное дело подлежит разрешению по существу оправдательным или обвинительным приговором. Если же на пути к приговору судом установлены нереабилитирующие обстоятельства, исключающие дальнейшее производство по уголовному делу, а именно истечение сроков уголовного преследования, смерть подсудимого⁵¹, отсутствие заявления потерпевшего, отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях лица, в отношении которого установлен особый порядок уголовного судопроизводства, наличие акта амнистии, наличие вступившего в законную силу постановления или определения о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, а также в случае отказа в даче согласия на лишение неприкосновенности лица определенной категории (пп. 3–6 ч. 1 ст. 24, п. 3–6 ч. 1 ст. 27 УПК), уголовное дело подлежит обязательному прекращению (п. 1 ст. 254 УПК). Такое же процессуальное решение суд обязан принять, если в стадии судебного разбирательства будет установлено, что преступность и наказуемость инкриминируемого подсудимому деяния устранены новым уголовным законом (ч. 2 ст. 24 УПК)⁵², а также в случае отказа государственного обвинителя от обвинения (п. 2 ст. 254 УПК). А при усмотрении оснований, предусмотренных ст. 25 УПК (примирение сторон), 28 УПК (деятельное раскаяние) и 28¹ УПК «Прекращение уголовного дела о преступлениях в сфере экономической деятельности» (в ред. Федерального закона от 8 июня 2015 г. № 140 // Российская газета. 2015. 10 июня) суд первой инстанции вправе прекратить уголовное дело (п. 3 ст. 254 УПК)⁵³. Причем Верховный Суд РФ указывает, что при наличии ходатайства потерпевшего по уголовному делу о преступлении средней тяжести, о прекращении этого дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым и возмещение ущерба суд первой инстанции обязан обсудить данное ходатайство на своем заседании в ходе разбирательства и при наличии законных оснований удовлетворить его⁵⁴.

Если на скамье подсудимых находятся несколько подсудимых, а основания прекращения относятся только к одному из них или нескольким, но не всем, прекращается не уголовное дело в целом, а уголовное преследование в отношении данного подсудимого по основанию, которое касается именно его и только его.

Как в стадиях предварительного расследования и назначения судебного заседания, прекращение уголовного дела означает, что дальнейшее судопроизводство и разрешение вопроса о виновности в судебном приговоре не имеет смысла, а если подсудимый возражает против такого нереабилитирующего завершения уголовного преследования, судебное разбирательство должно быть продолжено в общем порядке.

Установив наличие основания о прекращении уголовного дела или уголовного преследования и выяснив мнение сторон по данному поводу, суд при отсутствии возражений подсудимого против такого прекращения удаляется в совещательную комнату, где и выносит постановление (определение) о прекращении уголовного дела или уголовного преследования (ч. 2 ст. 256 УПК), которое подлежит оглашению в судебном заседании.

Решение вопроса о мере пресечения в стадии судебного разбирательства

Исходя из того, что в ходе судебного разбирательства может быть избрана, изменена и отменена любая мера пресечения (ч. 1 ст. 255 УПК), Верховный Суд Российской Федерации разъясняет: когда в ходе судебного разбирательства возникает вопрос об избрании в отношении подсудимого в качестве меры пресечения заключение под стражу, то решение об этом при наличии к тому основания (ст. 97 и 108 УПК) суд принимает по ходатайству стороны или по собственной инициативе. Участие защитника обвиняемого в судебном заседании при решении этого вопроса является обязательным, если он участвует в деле (п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

В ч. 2 ст. 255 УПК закреплено общее правило о том, что срок содержания обвиняемого под стражей во время нахождения уголовного дела в суде, а именно в период, исчисляемый с момента его поступления в суд и до вынесения приговора, не может превышать 6 месяцев. По истечении данного срока суд, в производстве которого находится уголовное дело, вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей только по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях каждый раз не более чем на 3 месяца (ч. 3 ст. 255 УПК). Предельного срока содержания подсудимого по таким делам под стражей закон не устанавливает. В случаях необходимости продления срока содержания подсудимого под стражей в стадии судебного разбирательства судья проводит судебное заседание по правилам, предусмотренным ст. 109 УПК, и выносит соответствующее постановление с приведением обоснования принятого решения (п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»). Если уголовное дело рассматривается судом в коллегиальном составе, решение о продлении срока содержания подсудимого принимается всем составом суда в совещательной комнате. Председательствующий единолично такого решения принять не вправе⁵⁵.

По поводу многочисленных вопросов, накопившихся при применении законодательства о заключении под стражу в стадии судебного разбирательства, обстоятельно высказал Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 22 марта 2005 г. «О проверке конституционности ряда положений УПК РФ, регламентирующих порядок и сроки примененияв качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан»⁵⁶. Максимально приближенно к стилю и содержанию постановляющей части этого документа их можно резюмировать следующим образом:

— правила действующего УПК не предполагают возможности принятия судом решения по вопросу о применении к подсудимому в качестве меры пресечения заключения под стражу без исследования представленных сторонами обвинения и защиты доказательств, подтверждающих наличие или отсутствие оснований для применения данной меры пресечения;

— эти правила не допускают возможности содержания обвиняемого под стражей без судебного решения после направления прокурором или вышестоящим судом уголовного дела на рассмотрение суда;

— они предполагают необходимость обеспечения обвиняемому права участвовать в рассмотрении судом вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о продлении срока содержания под стражей или об оставлении данной меры пресечения без изменения, изложить свою позицию и представить в ее подтверждение необходимые доказательства.

В судебном решении о применении меры пресечения недопустима констатация виновности подсудимого. Обвиняемый в убийстве Р. в ходе судебного разбирательства по его делу обратился к суду с ходатайством об изменении меры пресечения с заключения под стражу на подписку о невыезде. Суд в ходатайстве отказал, сославшись в своем определении, в частности, на то, что «Р. совершил тяжкое преступление», и закончил судебное разбирательство постановлением обвинительного приговора. Европейский суд по правам человека счел такую судебную констатацию несоблюдением принципа справедливости судебного разбирательства, нарушающим п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, поскольку в промежуточном судебном определении «подразумевалось, что заявитель уже признан виновным районным судом». В соответствии с п. 1 ч. 413 УПК уголовное дело по обвинению Р. возобновлено ввиду вновь открывшихся обстоятельств с направлением на новое судебное рассмотрение⁵⁷.

При решении вопроса о применении, отмене или изменении меры пресечения в виде заключения под стражу важно не упустить из виду, что в общем русле политики государства в законодательстве последних лет (2010–2012 гг.) по данному вопросу произошли крупные изменения, смысл которых сводится к следующему: а) эта мера, как правило, не применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении перечисленных в ч. 1¹ ст. 108 УПК «экономических» и «налоговых» преступлений, совершенных в предпринимательской сфере, т. е. в сфере деятельности, направленной на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в качестве предпринимателя; б) по смыслу п. 1¹ ч. 1 ст. 110 УПК мера пресечения в виде заключения под стражу должна быть безотлагательно изменена на более мягкую при выявлении у подозреваемого, обвиняемого тяжелого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей и удостоверенного медицинским заключением, которое выносится по результатам медицинского освидетельствования по правилам, утвержденным постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 г. № 3⁵⁸; в) постановление судьи об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу теперь может быть обжаловано не в кассационном, а в апелляционном порядке (см. ч. 11 ст. 108 и ст. 389³ УПК).

Если гражданин был реабилитирован, например, оправдан судом и освобожден из-под стражи, но оправдательный приговор вышестоящим судом отменен с возвращением на новое судебное разбирательство, повторное применение меры заключения в виде заключения под стражу в принципе допустимо, если, конечно, при этом соблюдаются все правила установленного законом исчисления сроков содержания под стражей, потому что речь идет о сроках по одному и тому же уголовному делу. Верховный Суд РФ ориентирует на особую осмотрительность при решении подобных вопросов. Если ранее оправданному и вновь обвиняемому лицу в качестве меры пресечения избрана подписка о невыезде и надлежащем поведении (ст. 102 УПК) и он не нарушил процессуальных обязательств, составляющих ее содержание, оснований для изменения меры пресечения на заключение под стражу не усматривается, даже если гражданин обвиняется в особо тяжком преступлении⁵⁹.

Порядок вынесения судом определения и постановления

По вопросам, разрешаемым судом во время судебного заседания, суд выносит определения или постановления, которые подлежат оглашению в судебном заседании. Определение или постановление по наиболее важным вопросам, а именно: о возвращении уголовного дела прокурору о прекращении уголовного дела, о судебном разбирательстве в отсутствие подсудимого на основании ч. 5 ст. 247 УПК, об избрании, изменении или отмене меры пресечения в отношении подсудимого, о продлении срока содержания его под стражей, об отводах, о назначении судебной экспертизы — выносится в совещательной комнате и излагается в виде отдельного процессуального документа, подписываемого судьей или судьями, если уголовное дело рассматривается судом коллегиально. Все иные определения или постановления по усмотрению суда выносятся в зале судебного заседания и подлежат занесению в протокол (ст. 256 УПК).

Протокол судебного заседания

Согласно ст. 259 УПК в ходе судебного заседания ведется протокол. Он может быть исполнен от руки, напечатан на машинке или изготовлен с использованием компьютера. Для обеспечения полноты протокола при его ведении могут быть использованы стенографирование, а также технические средства. В протоколе судебного заседания обязательно указываются:

— место и дата заседания, время его начала и окончания;

— какое уголовное дело рассматривается;

— наименование и состав суда, данные о секретаре, переводчике, обвинителе, защитнике, подсудимом, а также о потерпевшем, гражданском истце, гражданском ответчике, их представителях и других вызванных в суд лицах;

— данные о личности подсудимого и об избранной в отношении его мере пресечения;

— действия суда в том порядке, в каком они имели место в ходе судебного заседания;

— заявления, возражения и ходатайства участвующих в уголовном деле лиц;

— определения или постановления, вынесенные судом без удаления в совещательную комнату;

— определения или постановления, вынесенные судом с удалением в совещательную комнату;

— сведения о разъяснении участникам уголовного судопроизводства их прав, обязанностей и ответственности;

— подробное содержание показаний;

— вопросы, заданные допрашиваемым, и их ответы;

— результаты производственных в судебном заседании осмотров и других действий по исследованию доказательств;

— обстоятельства, которые участники уголовного судопроизводства просят занести в протокол;

— основное содержание выступлений сторон в судебных прениях и последнего слова подсудимого;

— сведения об оглашении приговора и о разъяснении порядка ознакомления с протоколом судебного заседания и принесения замечаний на него;

— сведения о разъяснении оправданным и осужденным порядка и срока обжалования приговора, а также о разъяснении права ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

В протоколе также указывается о мерах воздействия, принятых в отношении лица, нарушившего порядок в судебном заседании. Если в ходе судебного разбирательства проводились фотографирование, аудио- и (или) видеозапись, киносъемка допросов, то об этом делается отметка в протоколе судебного заседания. В этом случае материалы фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки прилагаются к материалам уголовного дела. Протокол должен быть изготовлен и подписан председательствующим и секретарем судебного заседания в течение 3 суток со дня окончания судебного заседания. Протокол в ходе судебного заседания может изготавливаться по частям, которые, как и протокол в целом, подписываются председательствующим и секретарем. По ходатайству сторон им может быть предоставлена возможность ознакомиться с частями протокола по мере их изготовления. При наличии письменного ходатайства стороны об ознакомлении с протоколом судебного заседания председательствующий обеспечивает ей возможность ознакомления с протоколом в течение 5 суток с момента его подписания. Председательствующий вправе предоставить возможность ознакомления с протоколом и иным участникам судебного разбирательства по их ходатайству и в части, касающейся их показаний. В исключительных случаях председательствующий по ходатайству участника судебного разбирательства может продлить время ознакомления с протоколом. Если участник судебного разбирательства явно затягивает время ознакомления с протоколом, то председательствующий вправе своим постановлением установить определенный срок для ознакомления с протоколом.

Копия протокола изготавливается по письменному ходатайству участника судебного разбирательства и за его счет.

Согласно ст. 260 УПК в течение 3 суток со дня ознакомления с протоколом судебного заседания стороны могут подать на него замечания.

Замечания на протокол рассматриваются председательствующим незамедлительно. В необходимых случаях председательствующий вправе вызвать лиц, подавших замечания, для уточнения их содержания.

По результатам рассмотрения замечаний председательствующий выносит постановление об удостоверении их правильности либо об их отклонении. Замечания на протокол и постановление председательствующего приобщаются к протоколу судебного заседания.

В числе общих условий судебного разбирательства действующим УПК не предусмотрено возвращение уголовного дела прокурору. (По УПК РСФСР 1960 г. возможность подобного решения предусматривалась ст. 258 и называлась направлением уголовного дела для производства предварительного расследования по тем же основаниям, по которым такое решение могло быть принято в стадии назначения судебного заседания; они уже перечислялись нами выше при характеристике данной стадии уголовного судопроизводства). Однако по главному смыслу постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. (его полное название уже неоднократно приводилось выше) такое возвращение не исключается и сейчас. Основанием для возвращения прокурору уголовного дела со стадии судебного разбирательства является допущенное в досудебном производстве по данному делу существенное нарушение уголовно-процессуального закона, которое, ущемляя процессуальные права и законные интересы участника (участников) уголовного судопроизводства, препятствует рассмотрению уголовного дела по существу.

Верховный Суд РФ указывает: «Если при судебном разбирательстве будет выявлено существенное нарушение закона, допущенное в досудебной стадии, и суд не может устранить такое нарушение самостоятельно, что препятствует постановлению законного и обоснованного приговора, то он по ходатайству сторон или по собственной инициативе возвращает дело прокурору для устранения нарушения при условии, что оно не будет связано с восполнением неполноты производственного дознания или предварительного следствия. Прокурор, а также по его указанию следователь или дознаватель вправе произвести лишь следственные и иные процессуальные действия, необходимые для устранения выявленных нарушений, а также составить новое обвинительное заключение или новый обвинительный акт» (п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

Сроки судебного разбирательства

К общим условиям судебного разбирательства можно отнести также требование разумного срока его продолжительности. Начиная с 2010 г. на эту тему сформировался правовой институт, в основе которого находится положение ч. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод от 4 ноября 1950 г. Российской Федерацией ратифицирована Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ⁶⁰: «Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок (курсив наш. — Б. Б.). В соответствии с этим положением издан Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»⁶¹, а УПК дополнен ст. 61 «Разумный срок уголовного судопроизводства». 29 марта 2016 г. Пленум Верховного Суда РФ, обобщив сложившуюся практику, принял постановление № 11 «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»⁶². С учетом практики Европейского Суда по правам человека складывается наша практика применения названного правового института⁶³.

При определении разумного срока уголовного судопроизводства, который включает в себя период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента прекращения уголовного преследования или вынесения обвинительного приговора, учитываются такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела, и общая продолжительность уголовного судопроизводства. Обстоятельства, связанные с организацией работы органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, а также рассмотрение уголовного дела различными инстанциями не могут приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумных сроков осуществления уголовного судопроизводства. В случае если после поступления уголовного дела в суд дело длительное время не рассматривается и судебный процесс затягивается, заинтересованные лица вправе обратиться к председателю суда с заявлением об ускорении рассмотрения дела. Заявление об ускорении рассмотрения уголовного дела рассматривается председателем суда в срок не позднее 5 суток со дня поступления этого заявления в суд. По результатам рассмотрения заявления председатель суда выносит мотивированное постановление, в котором может быть установлен срок проведения судебного заседания по делу и (или) могут быть приняты иные процессуальные действия для ускорения рассмотрения дела (ч. 4–6 ст. 61 УПК). Более эффективных уголовно-процессуальных мер противодействия судебной волоките человечество пока не изобрело.

§ 4. Порядок судебного разбирательства

Судебное разбирательство как самостоятельная стадия уголовного судопроизводства само делится на относительно обособленные части. В основе такого деления находится круг вопросов, которые решаются в каждой из таких частей. Принято различать:

— подготовительную часть судебного разбирательства;

— судебное следствие;

— судебные прения и последнее слово подсудимого;

— постановление и постановление приговора.

Подготовительная часть судебного разбирательства

Несмотря на кажущуюся второстепенность разрешаемых здесь вопросов, подготовительная часть судебного заседания имеет важное значение для успешного разбирательства уголовного дела. Она предназначена для создания и проверки условий отправления правосудия в строгом соответствии с законом. Судебная ошибка, оплошность, допущенная в этой части судебного разбирательства, несмотря на то, что исследование доказательств еще не начиналось, может послужить причиной неправосудного приговора и основанием для его отмены.

По уголовному делу Антипина, обвиняемого в краже по ч. 2 ст. 158 УК, суд первой инстанции в подготовительной части судебного разбирательства «установил год рождения подсудимого на шесть лет старше действительного возраста, на основании этого ошибочно признал наличие в его действиях рецидива преступлений и постановил несправедливый приговор в части назначенного Антипину наказания», который являлся несовершеннолетним. Президиум Верховного Суда РФ по результатам пересмотра вступившего в законную силу приговора в порядке надзора устранил допущенную ошибку, изменил состоявшиеся по уголовному делу судебные решения, исключив указание о наличии в действиях осужденного рецидива преступлений, и назначил ему более мягкое наказание, обратив внимание судьи, председательствовавшего в заседании суда первой инстанции, на нарушения требований ст. 265 УПК⁶⁴.

Специфической чертой подготовительной части судебного разбирательства можно считать то, что основная тяжесть всей работы приходится на долю председательствующего, выполняющего свойственные только ему регламентированные УПК организационно – распорядительные функции. Она начинается с открытия председательствующим судебного заседания и объявления им, какое дело подлежит разбирательству (ст. 261 УПК).

Действием, следующим сразу же после открытия судебного заседания, является проверка явки в суд участников судебного разбирательства (ст. 261 УПК). Как действие техническое, внепроцессуальное, проверка явки участников судебного разбирательства осуществляется до начала судебного заседания секретарем судебного заседания. В зале судебного заседания, т. е. уже в процессе, по докладу секретаря лишь оглашаются результаты этой проверки, которые протоколируются и приобретают важное процессуальное значение. В зависимости от них, с учетом мнения явившихся в судебное заседание решается принципиальный вопрос о продолжении судебного разбирательства или его отложении.

Проверив явку в суд, председательствующий разъясняет права переводчику (ст. 263 УПК), если последний участвует в судебном разбирательстве, потому что именно переводчик самым первым включается в судоговорение, а затем согласно ст. 264 УПК удаляет явившихся свидетелей из зала судебного заседания до начала их допроса. Это процессуальное действие призвано исключить влияние судебного процесса на формирование свидетельских показаний под впечатлениями от показаний подсудимого, а также других свидетелей, позиций сторон, выраженных при обсуждении заявлений и ходатайств, например, о его прекращении. Удаленные из зала свидетели должны находиться в отведенных для этого помещениях в ожидании вызова. Допустимо и такое решение, когда часть свидетелей отпускается из помещения суда с повестками о вызове в суд на другие дни или часы. Судебный пристав принимает меры к тому, чтобы не допрошенные судом свидетели не общались с допрошенными свидетелями, а также с иными лицами, находящимися в зале (ч. 2 ст. 264 УПК).

В подготовительной части судебного разбирательства председательствующий также устанавливает личность подсудимого, выясняя его фамилию, имя, отчество, год, месяц, день и место рождения, выясняет, владеет ли он языком, на котором ведется уголовное судопроизводство, место жительства подсудимого, место работы, род занятий, образование, семейное положение и другие данные, касающиеся его личности, а затем выясняет, вручена ли подсудимому и когда именно копия обвинительного заключения или обвинительного акта, постановления прокурора об изменении обвинения. При рассмотрении уголовного дела в отсутствие подсудимого на основании ч. 5 ст. 247 УПК председательствующий выясняет, вручена ли защитнику подсудимого и когда именно копия обвинительного заключения или постановления прокурора об изменении обвинения. Судебное разбирательство уголовного дела также не может быть начато ранее 7 суток со дня вручения защитнику копии обвинительного заключения или постановления об изменении обвинения (ч. 3 ст. 265 УПК). Председательствующий объявляет состав суда, сообщая, кто является обвинителем, защитником, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями, а также секретарем судебного заседания, экспертом, специалистом и переводчиком, и разъясняет сторонам их право заявлять отвод составу суда или кому-либо из судей.

В дальнейшем председательствующий совершает следующий комплекс процессуальных действий:

— разъясняет права подсудимому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, эксперту и специалисту (ст. 267— 270 УПК);

— вносит на разрешение суда ходатайства, поступившие от участников уголовного судопроизводства. При этом суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон (ч. 4 ст. 271 УПК)⁶⁵;

— вносит на разрешение суда вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела в отсутствие кого-либо из участников уголовного судопроизводства.

Придя в результате процедурных действий, совершенных в подготовительной части, к выводу, что дело готово к дальнейшему рассмотрению, суд приступает к судебному следствию.

Судебное следствие

Судебное следствие — важнейшая часть судебного разбирательства, в которой суд в условиях устности, гласности, непосредственности, состязательности равноправных сторон, а также наиболее полного осуществления других принципов уголовного процесса и общих условий судебного разбирательства исследует собранные по делу доказательства в целях установления всех фактических обстоятельств дела, виновности подсудимого и справедливого разрешения дела. По отношению к судебному следствию все материалы уголовного дела носят предварительный характер (не случайно предварительное следствие так и называется — предварительное); они в обязательном порядке подлежат новому судебному исследованию и только после этого могут быть положены в обоснование итогового решения по уголовному делу. Судебное следствие не связано версией обвинительного заключения, по ходатайству сторон оно может принять и иное направление или вестись в нескольких направлениях. В силу специфики судебной деятельности следствие в суде отличается от деятельности органов расследования по собиранию доказательств еще и набором законных средств. Здесь исключается производство обыска, выемки, эксгумации трупа; существенную специфику приобретают очная ставка, судебный эксперимент и предъявление для опознания, допросы же представляют не диалог между допрашивающим и допрашиваемым «в тиши кабинета», а публичный расспрос обвиняемого, свидетелей и потерпевшего не только судом, но и сторонами (перекрестный допрос).

Судебное следствие по делам публичного обвинения начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения (ч. 1 ст. 273 УПК).

После изложения государственным обвинителем обвинения, предъявленного подсудимому, председательствующий в качестве своего первого процессуального действия опрашивает подсудимого, понятно ли ему обвинение и желает ли он или его защитник выразить свое отношение к предъявленному обвинению. Сторона защиты вправе воздержаться в данный момент от такого выражения мнения, что не лишает ее права и возможности высказать свое отношение к предъявленному обвинению на последующих этапах судебного разбирательства.

Следующий процедурный этап судебного следствия подчинен задаче определения наиболее эффективной последовательности исследования доказательств (ст. 274 УПК). Эта последовательность базируется на принципе состязательности уголовного процесса: первой представляет доказательства сторона обвинения, затем — сторона защиты; очередность же исследования представленных доказательств определяется каждой из сторон исходя из тактики, избранной той и другой в судебном разбирательстве. Если же в уголовном деле участвует несколько подсудимых, очередность представления ими доказательств определяется «хозяином процесса», т. е. судом. Признание подсудимым своей виновности влечет за собой, как правило, установление такого порядка судебного следствия, когда оно начинается с допроса подсудимого, способного своими показаниями заложить фактические основы ведущей версии, требующей проверки в ходе последующего разбирательства. Если же подсудимый свою вину отрицает, судебное следствие обычно начинается с исследования улик, с тем чтобы выслушать показания подсудимого с учетом их законного влияния.

Определив последовательность исследования доказательств, суд приступает к допросу подсудимого (ст. 276 УПК). При согласии подсудимого дать показания первым его допрашивают защитник и участники судебного разбирательства со стороны защиты, затем государственный обвинитель и участники судебного разбирательства со стороны обвинения. Председательствующий отклоняет наводящие вопросы и вопросы, не имеющие отношения к уголовному делу. Подсудимый вправе пользоваться письменными заметками, которые предъявляются суду по его требованию. Суд задает вопросы подсудимому после его допроса сторонами. Допрос подсудимого в отсутствие другого подсудимого допускается по ходатайству сторон или по инициативе суда, о чем выносится определение или постановление. В этом случае после возвращения подсудимого в зал судебного заседания председательствующий сообщает ему содержание показаний, данных в его отсутствие, и предоставляет ему возможность задавать вопросы подсудимому, допрошенному в его отсутствие. Если в уголовном деле участвует несколько подсудимых, то суд вправе по ходатайству стороны изменить вышеизложенный порядок их допроса.

В силу требований закона об устности и непосредственности в исследовании доказательств судом в приговоре как на доказательства может содержаться ссылка только на те показания подсудимого, которые даны в заседании суда первой инстанции. Однако в целях выяснения причин противоречий и установления истины по делу в судебном заседании возможно оглашение показаний подсудимого, данных им ранее — как на предварительном следствии, так и в суде, а также воспроизведение звукозаписи предыдущих допросов. Оглашение показаний подсудимого, данных при производстве предварительного расследования и в суде, а также воспроизведение приложенных к протоколу допроса материалов фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки его показаний могут иметь место по ходатайству сторон в следующих случаях:

— при наличии существенных противоречий между показаниями, данными подсудимым в ходе предварительного расследования и в суде;

— когда уголовное дело на законном основании рассматривается в отсутствие подсудимого.

Не допускаются демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допроса, а также воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки допроса без предварительного оглашения показаний, содержащихся в соответствующем протоколе допроса или протоколе судебного заседания.

Особого отношения заслуживают оглашенные в судебном заседании показания отсутствующего на нем обвиняемого, которые он дал на допросе и на очной ставке в стадии предварительного расследования, изобличая ими другого обвиняемого. Европейский Суд по правам человека и Верховный Суд РФ предостерегают от преувеличенного значения таких показаний, потому что подсудимый, который ими изобличается, не имея возможности участвовать в допросе «сообвиняемого» здесь, в суде, оказывается ограниченным в своем праве на справедливое судебное разбирательство, гарантированное Конвенцией о защите прав человека и основных свобод⁶⁶.

Большое место в судебном следствии, как правило, занимает допрос свидетелей — издревне одно из самых распространенных процессуальных действий, применяемых в судебном доказывании. Его законодательную основу образуют рассредоточенные по различным главам УПК правила, закрепленные в статьях: а) 56 УПК, определяющей понятие свидетеля по уголовному делу и его процессуальное положение (права и обязанности); б) 76 УПК, раскрывающей доказательственную сущность показаний свидетеля; в) 278–281 УПК, регламентирующих процедуру допроса свидетеля в заседании суда первой инстанции.

Согласно ст. 56 УПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний. Свидетелем по уголовному делу лицо становится с получением повестки установленного законом образца. Отсюда: показания свидетеля — это устное сообщение, сделанное названным участником уголовного судопроизводства на допросе.

Не подлежат допросу в качестве свидетелей, иначе говоря, обладают свидетельским иммунитетом:

— судья, присяжный заседатель — об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу;

— защитник подозреваемого, обвиняемого — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по уголовному делу;

— адвокат — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи;

— священнослужитель — об обстоятельствах, ставших известными из исповеди;

— член Совета Федерации, депутат Государственной Думы, без их согласия — об обстоятельствах, которые им стали известны в связи с осуществлением своих полномочий;

— лицо, обладающее дипломатической неприкосновенностью, если с его стороны не последовало личной просьбы через Министерство иностранных дел РФ (ч. 2 ст. 3 УПК);

— уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, который вправе отказаться от дачи свидетельских показаний по уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с исполнением им своих обязанностей;

— должностные лица налоговых органов, которые не подлежат допросу в качестве свидетелей об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с предоставленными сведениями, содержащимися в специальной декларации, представленной в соответствии с Федеральным законом от 8 июня 2015 г. № 140-ФЗ⁶⁷).

— арбитр (третейский судья), который наделен безусловным свидетельским иммунитетом относительно обстоятельств, ставших ему известными в ходе арбитража (третейского разбирательства) в процессе обновления законодательной основы арбитража (третейского разбирательства в Российской Федерации) (см. ст. 8 Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 409-ФЗ)⁶⁸.

Полученные вопреки свидетельскому иммунитету показания доказательствами по уголовному делу не являются.

Сообщения лица, заподозренного в совершении преступления, даже если они сделаны с соблюдением всех правил, не могут рассматриваться в качестве свидетельских показаний. Независимо от того, занимает ли данное лицо формальное положение подозреваемого в уголовном процессе, разъяснено ли ему право не свидетельствовать против самого себя, его показания не обладают признаком допустимости потому, что они получены с нарушением важнейших нравственно-правовых постулатов, вытекающих из презумпции невиновности: а) свидетель — это лицо, дающее показания «по чужому делу», а не по своему; б) никто не может нести бремя обязанности свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определен п. 4 ст. 5 УПК РФ. Это родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дедушка, бабушка и внуки. В этом случае лицо не несет уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и от дачи заведомо ложных показаний (свидетельские показания даются только после официального предупреждения об этом).

Свидетель обязан дать показания о любых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, в том числе о личности обвиняемого, потерпевшего и о взаимоотношениях с ними. Ни сокровенная тайна частной жизни, ни коммерческая, ни даже государственная тайна в принципе не могут служить основанием для отказа от дачи свидетельских показаний. Не дано свидетелю и права судить, что относится к делу, а что не относится, и по этим соображениям говорить об одном, умалчивать о другом и отказываться свидетельствовать о третьем. Словом, предмет показаний определяет допрашивающий, а не свидетель. Он же, допрашивающий, несет ответственность за правильное решение этого важного вопроса, в частности в том случае, если он вместо выяснения обстоятельств, входящих в предмет доказывания, злоупотребляя своим служебным положением, «копается в чужом белье» из подлого любопытства.

Свидетель может изобличать обвиняемого и на допросе, и на очной ставке. Но как только допрос разворачивается в сторону изобличения самого свидетеля, срабатывает конституционное положение, согласно которому никто не обязан свидетельствовать против себя самого. И даже если свидетель дал изобличающие самого себя показания, они не могут быть использованы в суде в качестве доказательства его виновности в совершении преступления, потому что получены с нарушением закона и, таким образом, лишены признака допустимости. Не могут служить доказательством также фактические данные, сообщаемые свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ). Не могут служить доказательствами и такие сведения (фактические данные), которые на допросе в качестве свидетеля сообщаются «в общем плане», например, о порядке осуществления хозяйственной деятельности в организации, в которой совершено преступление, о жизнедеятельности учреждения, о взаимоотношениях его сотрудников и их качествах, о личных переживаниях и о том, чем свидетель был занят в день преступления и как узнал об этом и т.д. и т.п. Такие сведения не обладают признаком относимости доказательства, если, конечно, не ложатся в общий рисунок события преступления. Подобные показания на предварительном следствии порой протокольно завершаются записью «А по поводу преступления, в связи с которым я повесткой вызван на допрос, мне конкретно ничего не известно». Поэтому когда публично сообщается, что по такому-то уголовному делу допрошено три тысячи человек, но преступление не раскрыто, это может означать, в частности, то, что к уголовному делу приобщено огромное число «пустых» протоколов, которые загромождают уголовное дело, и только, а допрошенные вообще не являются свидетелями. При решении вопроса о вызове свидетелей в суд такая практика должна быть принята во внимание, и список лиц, приобщенный к обвинительному заключению, подлежит проверке самым тщательным образом. Рассказы о собственных впечатлениях, заявления, декларации и т.п. сентенции вместо показаний на свидетельском допросе искажают суть уголовного судопроизводства, воспитывают неуважение к суду, топят истину и затягивают уголовный процесс. Каждое слово в свидетельских показаниях должно быть логически связано с предметом доказывания по уголовному делу, который установлен ст. 73 УПК; он универсален, т.е. независим ни от состава преступления, ни от его фактических обстоятельств. Речи и показания — существенно различные действия.

В практике возник вопрос о возможности использования в уголовно-процессуальном доказывании свидетельских показаний следователя и дознавателя, в досудебном производстве которых находилось данное уголовное дело. Общим ответом на него может служить тот факт, что законным свидетельским иммунитетом не наделен ни тот ни другой. Так что в принципе «бывшие» следователи и дознаватели в суде могут быть допрошены в качестве свидетелей на общих основаниях. Но при этом не следует упускать из виду, что эти лица не располагают очевидными сведениями о фактических обстоятельствах преступления, входящих в предмет доказывания, определяемый ст. 73 УПК, иначе они не могли бы участвовать в расследовании данного уголовного дела. Они могут свидетельствовать лишь о том, как расследовалось преступление, как происходили собирание, проверка и оценка доказательств, в каких условиях, как и при каких обстоятельствах получено конкретное доказательство, дополнить своими показаниями смысл соответствующего фрагмента протокола из следственного производства. Но никакие выводные показания, основанные на личном убеждении, профессиональных знаниях и опыте следователя, дознавателя, на его наблюдениях за поведением участников предварительного расследования и т.д. и т.п. мнения и умозаключения юриста, уже участвовавшего в деле, судебным доказательством служить не могут. Диалог в судебном заседании на эту тему допросом свидетеля не является. «Воспроизведение в ходе судебного разбирательства содержания показаний подозреваемого, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденных им в суде, путем допроса в качестве свидетеля дознавателя или следователя в качестве свидетеля, производившего дознание или предварительное следствие, недопустимо»⁶⁹.

Тем не менее судебной практике известны случаи, когда свидетельские показания следователя сыграли решающую роль в правосудии по конкретному уголовному делу. Ф. был предан суду по обвинению в насильственных действиях сексуального характера в отношении малолетней В. Следователь К., производивший первоначальный допрос малолетней В., вызванный в качестве свидетеля в судебное заседание, показал, что на этом допросе он использовал наводящие вопросы. Свидетели О. (мать малолетней потерпевшей) и педагог М., присутствовавшие на допросе потерпевшей следователем, в суде дали показания, позволившие суду прийти к выводу, что допрос потерпевшей В. на предварительном следствии действительно был произведен с нарушением уголовно-процессуального закона, и признать доказательства, полученные в результате этого следственного действия, недопустимыми. А в совокупности с выводами психолого-психиатрической экспертизы суд нашел предъявленное обвинение Ф. несостоятельным и, как это можно заключить из публикации в Бюллетене Верховного Суда РФ (2015. 2 февр. С. 34–35), не прибегая даже в допросу малолетней потерпевшей в судебном заседании, постановил оправдательный приговор за отсутствием события преступления. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ этот приговор оставлен без изменения.

В следственную и судебную практику настойчиво стучится также вопрос о допустимости использования в исключительных случаях в качестве доказательства по уголовному делу свидетельских показаний адвоката-защитника и адвоката – представителя потерпевшего от преступления. Подтверждая незыблемость общего законоположения о свидетельском иммунитете и об адвокатской тайне, Конституционный Суд РФ подчеркивает, что допрос защитника обвиняемого об обстоятельствах, ставших ему известными при осуществлении профессиональной деятельности по оказанию юридической помощи по уголовному делу, исключаются.

Это решение принято по случаю из практики судов общей юрисдикции, когда по делу о торговле несовершеннолетними к уголовной ответственности был привлечен адвокат П., а на защиту его по уголовному делу ордер получил адвокат Л., с которым обвиняемый был знаком по совместной работе, консультируя по гражданскому делу, и в этой связи располагал сведениями об обстоятельствах, исследуемых по уголовному делу. Следователь не допустил Л. к участию в качестве защитника по уголовному делу о торговле несовершеннолетними, мотивируя этот отказ необходимостью допроса адвоката в качестве свидетеля. Позицию следователя поддержала прокуратура. Конституционный Суд РФ, рассмотрев жалобу П. на нарушение его конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, основываясь на Конституции РФ, своих прежних решениях по аналогичным вопросам и международно-правовых актах, контатировал, что конфиденциальность информации, полученной адвокатом в процессе профессиональной деятельности, должна быть обеспечена независимо ни от времени, ни от обстоятельств ее получения. Она не подлежит разглашению и поэтому не может быть предметом свидетельских показаний⁷⁰.

Вместе с тем, как правильно указывает Верховный Суд РФ, адвокат подлежит допросу, если он может сообщить сведения, имеющие непосредственное отношение к предмету доказывания по данному уголовному делу и полученные им не от своего доверителя, а ставшие ему известными совершенно иным, объективным образом. Тогда адвокат в силу действия правила, что свидетель незаменим, а защитник заменим, подлежит отводу в качестве защитника по данному уголовному делу и привлекается к нему в качестве свидетеля на общих основаниях. Например, если обвиняемый ссылается на него как на лицо, способное подтвердить его заявление об алиби, потому что в момент, когда было совершено убийство, он встречался с данным адвокатом⁷¹.

Существуют и более сложные и спорные ситуации, о которых грамотному юристу, следователю и дознавателю нужно знать. Гражданин Цицкишвили, обвиняемый по уголовному делу, при его рассмотрении в Перовском районном суде г. Москвы заявил ходатайство о допросе своего защитника адвоката Т. В. Иргошевой, которая могла подтвердить, что материалы уголовного дела сфальсифицированы следователем. Отказ в таком ходатайстве побудил гражданина обратиться с жалобой в Конституционный Суд, поскольку заявитель полагал, что законный запрет допрашивать защитников применительно к подобным случаям нарушает его конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи и противоречит принципу состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе. Конституционный Суд решил, что адресованный органам уголовного преследования запрет допрашивать защитников в качестве свидетелей не является для адвоката препятствием в реализации права выступить свидетелем по делу при условии изменения впоследствии его правового статуса⁷².

Однако в контексте конкретного уголовного дела, о котором идет речь, позиция Конституционного Суда РФ выглядит недостаточно убедительной. Факт фальсификации материалов следственного производства не входит в предмет доказывания по уголовному делу, по которому эти материалы сфальсифицированы. Он (этот факт) может и должен послужить поводом к уголовно-процессуальному и иному реагированию со стороны прокурорской, судебной властей и следственного начальства вплоть до направления данного дела для производства дополнительного расследования другим следователем и возбуждения нового уголовного дела по признакам должностного преступления, а задача адвоката-защитника добиться такого реагирования путем своих ходатайств и жалоб. Показания же его в процессе, в котором он является защитником, не относимы, доказательственного значения они не имеют, свидетелем по данному делу защитник не является, так как сведениями об исследуемом предмете обвинения он не располагает.

Все вышесказанное в принципе относится и к допросу в судебном заседании потерпевшего, которым согласно ст. 42 УПК РФ является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации⁷³.

Особенность показаний потерпевшего — физического лица — как доказательства по уголовному делу предопределяется двумя обстоятельствами. Во-первых, этот участник доказывания, как правило, знает многие обстоятельства совершенного преступления лучше других, чем и обусловлена особая ценность фактических данных, сообщаемых потерпевшим на допросе. Во-вторых, потерпевший является стороной в деле, т.е. участником процесса, имеющим в этом деле свой собственный интерес, который заключается в том, чтобы добиться справедливого возмездия, сатисфакции за преступное посягательство на его жизнь, честь, достоинство, собственность или иные права и интересы, возмещения вреда. Этими обстоятельствами определяются и особенности оценки показаний потерпевшего.

Допрос свидетеля в суде первой инстанции включает в себя: установление личности свидетеля — разъяснение ему обязанностей — предупреждение свидетеля об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний — собственно допрос — использование свидетелем письменных заметок и документов — оглашение на суде показаний, данных свидетелем при производстве дознания или предварительного следствия. Относительно обособленная совокупность норм, закрепленных в ст. 280 УПК, посвящена судебной процедуре несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля.

Свидетели допрашиваются порознь и в отсутствие недопрошенных свидетелей. Перед допросом председательствующий устанавливает личность свидетеля, выясняет его отношение к подсудимому и потерпевшему, разъясняет ему права, обязанности и ответственность, о чем свидетель дает подписку, которая приобщается к протоколу судебного заседания. Первой задает вопросы свидетелю та сторона, по ходатайству которой он вызван в судебное заседание. Судья задает вопросы свидетелю после его допроса сторонами. Допрошенные свидетели могут покинуть зал судебного заседания до окончания судебного следствия с разрешения председательствующего, который при этом учитывает мнение сторон.

При необходимости обеспечения безопасности свидетеля, его близких родственников, родственников и близких лиц суд без оглашения подлинных данных о личности свидетеля вправе провести его допрос в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства, о чем суд выносит определение или постановление. Это правило не колеблет, однако, общего, основанного на Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (п. «d» ч. 3 ст. 6), положения, согласно которому каждый обвиняемый в совершении преступления имеет право допрашивать показывающих на него свидетелей, что в данном случае может быть достигнуто путем постановки подсудимым вопросов в письменном виде, использования технических средств или иным способом. Несоблюдение этих условий-требований расценивается как несоблюдение процедуры судопроизводства, которое может повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора; оно влечет отмену приговора⁷⁴. В случае заявления сторонами обоснованного ходатайства о раскрытии подлинных сведений о лице, дающем показания, в связи с необходимостью осуществления защиты подсудимого либо установления каких-либо существенных для рассмотрения уголовного дела обстоятельств суд вправе предоставить сторонам возможность ознакомления с указанными сведениями.

Потерпевший и свидетель могут пользоваться письменными заметками, которые предъявляются суду по его требованию. Потерпевшему и свидетелю разрешается прочтение имеющихся у них документов, относящихся к их показаниям. Эти документы предъявляются суду и по его определению или постановлению могут быть приобщены к материалам уголовного дела.

При участии в допросе потерпевших и свидетелей в возрасте до четырнадцати лет, а по усмотрению суда и в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, участвует педагог. Допрос несовершеннолетних потерпевших и свидетелей, имеющих физические или психические недостатки, проводится во всех случаях в присутствии педагога. До начала допроса несовершеннолетнего председательствующий разъясняет педагогу его права, о чем в протоколе судебного заседания делается соответствующая запись. Педагог вправе с разрешения председательствующего задавать вопросы несовершеннолетнему потерпевшему, свидетелю. При необходимости для участия в допросе несовершеннолетних потерпевших и свидетелей вызываются также их законные представители, которые могут с разрешения председательствующего задавать вопросы допрашиваемому. Допрос потерпевшего или свидетеля, не достигшего возраста четырнадцати лет, проводится с обязательным участием его законного представителя (ч. 1–4 ст. 280 УПК).

Перед допросом потерпевших и свидетелей, не достигших возраста шестнадцати лет, председательствующий разъясняет им значение для уголовного дела полных и правдивых показаний. Об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний эти лица не предупреждаются и подписка у них не берется. В целях охраны прав несовершеннолетних по ходатайству сторон, а также по инициативе суда допрос потерпевших и свидетелей, не достигших возраста восемнадцати лет, может быть проведен в отсутствие подсудимого, о чем суд выносит определение или постановление. После возвращения подсудимого в зал судебного заседания ему должны быть сообщены показания этих лиц и предоставлена возможность задавать им вопросы. По окончании допроса потерпевший или свидетель, не достигший возраста восемнадцати лет, педагог, присутствовавший при его допросе, а также законные представители потерпевшего или свидетеля могут покинуть зал судебного заседания с разрешения председательствующего (ч. 5–7 ст. 280 УПК).

В условиях обнищания части населения страны, упадка гражданского правосознания и недостатка средств обеспечения личной безопасности свидетелей и потерпевших неявка этих участников уголовного процесса в судебное заседание приобрела массовый характер и породила острейшую проблему, решению которой отчасти призван служить институт оглашения показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов.

Согласно ст. 281 УПК в судебном разбирательстве допускается:

— оглашение прежних показаний свидетеля и потерпевшего, данных этими участниками на предварительном следствии по данному уголовному делу или же в данном судебном заседании, но раньше по времени;

— демонстрация фотографических негативов и снимков, сделанных в ходе допросов свидетеля и потерпевшего, а также воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи и киносъемки таких допросов.

Оба действия объединены тем, что в отступление от общего правила, согласно которому судебными доказательствами, могущими быть положенными в основу приговора, являются только такие показания свидетеля и потерпевшего, которые прозвучали перед лицом суда и в присутствии сторон и публики, оглашение прежних показаний и демонстрация технических средств их фиксации всегда ассоциируются с напоминанием, подсказкой и даже устыжением и изобличением во лжи. Именно поэтому правила на данную тему требуют особой осмотрительности и деликатности как в формулировках, так и в практическом применении.

Согласно ч. 1 ст. 281 УПК судебные действия, о которых идет речь, допускаются при следующих условиях:

1) неявка свидетеля или потерпевшего, а точнее, отсутствие указанных участников уголовного судопроизводства в судебном заседании;

2) согласие сторон на оглашение показаний, демонстрацию и воспроизведение технической фиксации допроса. Это условие относят к показаниям, полученным от свидетеля или потерпевшего как на допросе, так и на очной ставке, а также при проверке показаний на месте. Оглашение в судебном заседании показаний свидетеля, полученных от него на очной ставке, при наличии возражений со стороны подсудимых или их защитников и использование этих показаний в обоснование приговора в качестве доказательств не допускается и влечет отмену такого приговора⁷⁵.

При этом для демонстрации и воспроизведения установлено еще одно, дополнительное, особое условие: такое действие допускается только после оглашения показаний, зафиксированных в протоколе допроса на предварительном следствии или в протоколе судебного заседания. Так что возможно оглашение показаний без демонстрации и воспроизведения технической фиксации допроса, но не может быть такой демонстрации и такого воспроизведения без оглашения показаний.

Согласно ч. 2 ст. 281 УПК при неявке свидетеля или потерпевшего в силу особо уважительных обстоятельств, а именно:

а) смерть этих лиц;

б) тяжелая болезнь, препятствующая явке в суд;

в) отказ потерпевшего или свидетеля, являющегося гражданином иностранного государства, явиться в суд;

г) стихийное бедствие или иные чрезвычайные обстоятельства, препятствующие явке в суд;

д) установить местонахождение потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным, для оглашения их показаний согласия сторон не требуется (п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

Согласно ч. 3 ст. 281 УПК оглашение ранее данных показаний свидетеля и потерпевшего допускается и в тех случаях, когда указанные лица в судебное заседание явились и допрошены; они находятся здесь, но в их показаниях на предварительном следствии и показаниях в суде наблюдаются существенные противоречия, причины которых неясны. Оглашение показаний в таких случаях производится только по ходатайству стороны обвинения и защиты в целях выяснения этих причин.

Согласно ч. 21 ст. 281 УПК⁷⁶ решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о вопроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, произведенных с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами. Позаботиться об этом должен, конечно, следователь, который, например, получив и запротоколировав показания потерпевшего, впоследствии установил, что тот скончался до направления уголовного дела в суд или же заболел тяжелой болезнью, препятствующей явке в судебное заседание и т.п. (см. п. 1–5 ч. 2 ст. 281 УПК). Несоблюдение данного условия при оглашении в судебном заседании отсутвующего свидетеля или потерпевшего, а равно воспроизведение технической фиксации их показаний, может послужить причиной признания этих показаний недопустимыми доказательствами со всеми вытекающими отсюда неблагоприятными последствиями с точки зрения целей уголовно-процессуального доказывания.

Другой относительно самостоятельный комплекс правовых норм, регламентирующих судебное следствие, посвящен экспертизе в суде (ст. 282–283 УПК). Процедура ее назначения и производства в стадии судебного разбирательства имеет очевидную специфику по сравнению с аналогичной процедурой на предварительном следствии. Судебная экспертиза может быть назначена как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе суда. Эксперт в обязательном порядке вызывается в судебное заседание, где председательствующий предлагает сторонам представить в письменном виде вопросы эксперту. Эти вопросы должны быть оглашены и по ним заслушаны мнения участников судебного разбирательства. Рассмотрев указанные вопросы, суд своим определением или постановлением отклоняет те из них, которые не относятся к уголовному делу или компетенции эксперта, формулирует новые вопросы. Само же экспертное исследование производится и в ходе этого исследования. Уголовно-процессуальные правоотношения складываются так, как это имеет место при производстве экспертизы на предварительном следствии. Оно заканчивается составлением экспертного заключения, которое представляется суду, после оглашения заключения эксперта ему могут быть заданы вопросы. При этом первой вопросы задает сторона, по инициативе которой была назначена экспертиза. При необходимости эксперту может быть предоставлено время для подготовки ответов на вопросы, которые способны существенно дополнить содержание письменного заключения. При наличии противоречий между заключениями экспертов, которые невозможно преодолеть в судебном разбирательстве путем допроса экспертов, суд по ходатайству сторон либо по собственной инициативе назначает повторную или дополнительную экспертизу.

Наряду с нормами ст. 283 УПК процедура назначения и производства экспертизы в суде подчиняется всем многочисленным и предельно детализированным правилам, закрепленным в статьях гл. 27 УПК «Производство судебной экспертизы» (ст. 195–207). Это означает, в частности, что, помимо устного оглашения и обсуждения вопросов, поставленных перед экспертом судом с участием сторон, а также заслушивания и устного же исследования его письменного заключения, эксперт может быть еще и допрошен в судебном заседании по правилам ст. 205 УПК «Допрос эксперта». При этом на подобный допрос распространяется общее требование, согласно которому задавать наводящие вопросы допрашиваемому запрещается (ч. 2 ст. 189 УПК), а его нарушение расценивается как существенное нарушение процедуры уголовного судопроизводства.

В опубликованных материалах практики Верховного Суда РФ на эту тему приведен следующий на редкость броский случай. Допрашивая эксперта-биолога М. в проходившем с участием присяжных заседателей процессе по уголовному делу об убийстве, председательствующий спросил:

— Результаты не исключают происхождение пота от Радюка или Петрова либо смешения пота Радюка и Петрова, а от Холманова он произойти не мог?

На что эксперт ответил:

— Да.

— В пятнах крови на горлышках бутылок № 4 и 5 обнаружены пятна крови с примесями пота, которые не исключают происхождение от Холманова, а от Петрова они произойти не могли?

На что эксперт ответил:

—Да, верно.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев данное дело в кассационном порядке, констатировала, что председательствующий фактически не задавал вопросы, а высказал свое суждение, с которым согласился эксперт, и, отменив приговор, направила дело на новое рассмотрение⁷⁷.

В 90-е гг. прошлого столетия в практике рассмотрения уголовных дел в судах первой инстанции отмечались случаи привлечения защитниками подсудимых высококвалифицированных специалистов- правоведов для дачи научно обоснованных ответов на возникшие в уголовном процессе по конкретному делу сложные вопросы квалификации экономических преступлений по статьям Особенной части УК с бланкетными (отсылочными) диспозициями, решение которых требует знаний в области не только уголовного, но и налогового, банковского, предпринимательского, гражданского, административного, финансового права, правового регулирования использования компьютерных технологий и т. д. и т. п.

Эта практика глубоко порочна. С позиции теории доказательств она означает использование в уголовно-процессуальном доказывании суррогата заключения юридической экспертизы, которое вырабатывается соответствующим специалистом или комиссией специалистов (например, кафедрой уголовного права Н-ского юридического института) вне соответствующих законных процедур, установленных УПК. Уже поэтому подобное заключение доказательством по уголовному делу служить не может; оно недопустимо. Однако это еще не все. Как и любое доказательство, заключение эксперта должно содержать «сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель... устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела» (ч. 1 ст. 74 УПК). Между тем мнения, заключения посторонних правоведов не содержат сведений, иначе говоря, фактических данных, при помощи которых тот, в чьем производстве находится уголовное дело, устанавливает обстоятельства дела, а сразу, минуя предмет и цель уголовнопроцессуального доказывания, подсказывают оценочные суждения по судьбоносному вопросу, непосредственно связанному с выводом о виновности или невиновности. Из-за такого «перескока» через установленный законом предмет доказывания выводная информация, содержащаяся в заключениях правоведов, не обладает признаком относимости доказательства. Ее юридическое значение ничтожно; оно не может быть сравнимо даже с мнением, высказанным в прениях сторон, поскольку сторонам принадлежит право высказывать такое мнение, а третьим лицам — нет.

Кроме того, смысл института экспертизы в уголовном процессе заключается в том, чтобы в уголовно-процессуальном доказывании использовать специальные познания в тех областях науки, техники, искусства и ремесла, в которых презюмируются некомпетентными дознаватель, следователь, прокурор и судьи, т. е. во всех областях, кроме права, правоведения, где действует противоположная презумпция: каждый, кому поручено производство по уголовному делу, является высококвалифицированным юристом, способным самостоятельно решать все вопросы права. В этом отношении равны и участковый инспектор милиции, производящий дознание, и член Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ.

Решение юридических вопросов при производстве по уголовному делу — прерогатива того, в чьем производстве оно находится. Сказанное относится прежде всего к вопросам о наличии или отсутствии состава преступления и о квалификации деяния, поскольку они органически связаны со стержневым уголовно-процессуальным правоотношением и с категориями: виновен или невиновен. Делить свою ответственность с кем бы то ни было за решение этих вопросов они не вправе, какими бы оговорками (необязательность экспертного заключения, его рекомендательно-научный характер и т.п.) это не было обставлено. Если признать правильной противоположную точку зрения, то следует признать нормальной, например, такую гротесковую картину, когда в судебном заседании с участием присяжных заседателей в качестве одного из источников доказательств по уголовному делу оглашается подписанное группой видных профессоров-юристов заключение о наличии состава преступления, предусмотренного статьей УК, санкция которой допускает назначение исключительной меры наказания, о чем председательствующий должен напомнить присяжным еще и в напутственном слове.

Можно предположить, что практика привлечения к уголовно-процессуальному доказыванию экспертов-правоведов основывается на аналогии с деятельностью Конституционного Суда РФ. Статья 63 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. «О Конституционном Суде Российской Федерации»⁷⁸ гласит: «В заседание Конституционного Суда Российской Федерации может быть вызвано в качестве эксперта лицо, обладающее специальными познаниями по вопросам, касающимся рассматриваемого дела». В соответствии с этим законоположением при рассмотрении Конституционным Судом РФ конкретных дел о соответствии федеральных законов Конституции РФ действительно широко используются экспертные заключения правоведов — специалистов в самых различных отраслях действующего российского законодательства и теории права. Но Конституционный Суд РФ при осуществлении конституционного судопроизводства воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств, когда это входит в компетенцию других судов (ч. 4 ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ»). В нем не производится доказывание, хоть сколь-нибудь сходное с уголовно-процессуальным, а экспертные заключения и объяснения ученых-юристов служат не установлению фактических обстоятельств, как это имеет место в уголовном судопроизводстве, а исключительно для ответа на юридический вопрос. Поэтому с точки зрения принципов — правил об участии экспертов в конституционном и уголовном судопроизводстве никаких оснований для аналогий не имеется.

Тяга некоторых практикующих юристов — участников уголовного судопроизводства к тому, чтобы приобщить к участию на своей стороне ученого-правоведа для усиления своей позиции по вопросу об уголовно-правовой квалификации, — один из симптомов инфляции российского диплома о высшем юридическом образовании. По сути дела, такой юрист открыто, не стесняясь, демонстрирует, что, несмотря на наличие у него такого диплома, т. е. официального свидетельства об освоении им всех знаний, накопленных человечеством в области права, он не способен решить конкретный юридический вопрос и даже не понимает, что никто другой этого не вправе делать вместо него.

Особую остроту имеет вопрос о назначении стационарной судебно-психиатрической экспертизы, связанной с помещением подсудимого в психиатрический стационар. Верховный Суд РФ предостерегает нижестоящие суды против назначения такого исследования без подлинной необходимости.

По делу К., обвиняемого в получении взятки (ст. 290 УК), суд первой инстанции, удовлетворив ходатайство государственного обвинителя, назначил своим определением комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, поручив ее производство Государственному научному центру социальной и судебной психиатрии им. Сербского. Судебная коллегия Верховного Суда РФ своим кассационным определением от 6 августа 2007 г. определения суда первой инстанции отменила, указав на то, что экспертиза назначена с нарушением ряда норм процессуального закона: председательствующий судья не предложил сторонам представить вопросы эксперту в письменном виде; состоял ли подсудимый на учете у психиатра, не проверено; его заболевание менингитом в прошлом документально не подтверждено; вопрос об амбулаторном медицинском обследовании не обсуждался; специалист-психиатр для оценки психического состояния подсудимого на судебное заседание не вызывался⁷⁹.

В судебной практике по уголовным делам отмечен случай производства экспертизы с применением полиграфа — прибора, широко известного под названием детектора лжи⁸⁰, уже давно получившего использование в оперативно-розыскной деятельности спецслужб (с согласия испытуемого). В принципе появление нового нетрадиционного вида судебной экспертизы — явление абсолютно нормальное, уголовно-процессуальному закону не противоречащее и объективно обусловленное стремительным развитием науки, техники и технологий. Однако во всех подобных случаях эксперт со строго научных позиций обязан обосновать абсолютную достоверность результатов определенного исследования, распространенного в научном обиходе и признанного в нем, а суд — оценить эти результаты в общем порядке с позиции закона и теории доказательств. Верховный Суд РФ разъясняет: «Психофизические исследования не являются доказательствами»⁸¹. Подробнее: результаты психофизических исследований с применением прибора под названием полиграф (лайдетектор, детектор лжи) не являются доказательствами по уголовному делу, потому что такие опыты, эксперименты над человеческим сознанием, по крайней мере — пока, не способны дать однозначных сведений, достоверность которых гарантирует наука, точно так же как не гарантирует наука достоверности сведений, полученных в результате применения служебной собаки в поисковых полицейских мероприятиях в целях отождествления объекта по запаху. Связанные с модным понятием одорологии спекуляции на эту тему несколько десятилетий тому назад юридической науке удалось отбить, что, однако, не преуменьшает оперативно-розыскной ценности инстинктивного поведения грамотно надрессированной полицейской собаки-умницы. Но к судебной деятельности это отношения не имеет.

«Для оказания суду помощи в оценке заключения эксперта по ходатайству стороны или по инициативе суда может привлекаться специалист. Разъяснения специалист дает в форме устных показаний или письменного заключения» (п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. № 28)⁸². Эта рекомендация требует пояснений с позиции доказательственного права и теории доказательств. Закон (п. 31 ч. 2 ст. 74, ч. 3 и 4 ст. 80) заключение и показания специалиста относит к самостоятельным видам доказательств по уголовному делу. Между тем доказательствами признаются лишь фактические данные, в том числе и основанные на научных достижениях, вошедших в обиход, что составляет сущность экспертных заключений. Мнения, умозаключения, пояснения, предположения, «вразумления» имеют важное консультативное значение для всех участников судебного разбирательства, в том числе и в первую очередь — для суда, но доказательствами не являются, даже если они принадлежат специалисту высочайшего класса; судебный приговор на них основываться не может⁸³.

Относительно обособленную группу правил, регламентирующих судебное следствие, образуют нормы, предусматривающие судебное исследование доказательств путем непосредственного восприятия (наблюдения) составом суда и сторонами информации, имеющей отношение к делу, путем производства:

а) осмотра вещественных доказательств (ст. 284 УПК);

б) оглашения документов (ст. 285 УПК);

в) осмотра местности и помещения (ст. 287 УПК), эксперимента (ст. 288 УПК), предъявления для опознания (ст. 289 УПК) и освидетельствования (ст. 290 УПК).

Осмотр вещественных доказательств проводится в любой момент судебного следствия по ходатайству сторон. Лица, которым предъявлены вещественные доказательства, вправе обращать внимание суда на обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Осмотр вещественных доказательств может проводиться судом по месту их нахождения. Протоколы следственных действий, заключение эксперта, представленное им в ходе предварительного расследования, а также документы, приобщенные к уголовному делу или предъявленные сторонами в судебном заседании, могут быть на основании определения либо постановления суда оглашены полностью или частично, если в них изложены или удостоверены обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Протоколы следственных действий, заключение эксперта и иные документы оглашаются стороной, которая ходатайствовала об их оглашении, либо судом. Осмотр местности и помещения проводится судом с участием сторон, а при необходимости и с участием свидетелей, эксперта и специалиста. Осмотр помещения проводится на основании определения или постановления суда. По прибытии на место осмотра председательствующий объявляет о продолжении судебного заседания, и суд приступает к осмотру, при этом подсудимому, потерпевшему, свидетелям, эксперту и специалисту могут быть заданы вопросы в связи с осмотром (ст. 287 УПК).

Согласно ст. 288 УПК в судебном разбирательстве возможно производство следственного эксперимента по правилам, установленным для данного процессуального действия для стадии предварительного расследования. Представляется, что здесь законодателем допущена терминологическая ошибка; следственного действия в суде производиться не может. По всей вероятности, в упомянутой статье имеется в виду судебный эксперимент, производство которого подчинено правилам следственного эксперимента (прежний УПК данного действия в суде не предусматривал).

Согласно ст. 289 УПК в стадии судебного разбирательства возможно опознание лица или предмета, которое производится по правилам, установленным для производства одноименного следственного действия (ст. 289 УПК).

Согласно ст. 290 УПК в судебном следствии возможно освидетельствование, которое также производится применительно к правилам, установленным для данного действия в стадии предварительного следствия (ст. 179 УПК). Освидетельствование производится на основании определения или постановления суда. Если обнажается тело человека, судебное освидетельствование производится в отдельном помещении врачом или иным специалистом, которым составляется и подписывается акт освидетельствования, после чего указанные лица возвращаются в зал судебного заседания. В присутствии сторон и освидетельствуемого лица врач или иной специалист сообщает суду о следах и приметах на теле освидетельствованного, если они обнаружены, отвечает на вопросы сторон и судей. Акт освидетельствования приобщается к материалам уголовного дела.

Судебное следствие завершается тем, что председательствующий опрашивает стороны, желают ли они дополнить судебное следствие и чем именно. В случае заявления ходатайств о дополнении следствия суд обсуждает ходатайства, разрешает их, выполняет дополнительные судебные действия по исследованию доказательств и объявляет судебное следствие оконченным (ст. 294 УПК).

Судебные прения и последнее слово подсудимого

Судебные прения (прения сторон) — это часть судебного разбирательства, в которой стороны путем выступления с речами подводят итоги судебного следствия и с учетом его результатов обосновывают свою окончательную позицию в данном уголовном процессе, а также высказывают суду свои соображения относительно решения коренных вопросов по данному уголовному делу. Выступления в судебных прениях служат одним из способов отстаивания участниками судебного разбирательства своих собственных прав и законных интересов или прав и законных интересов представляемых ими физических или юридических лиц. В судебных прениях наиболее рельефно проявляется состязательность судебного процесса; здесь стороны завершают свой законный процессуальный поединок в суде первой инстанции, способствуя установлению истины, которая, как известно, рождается в споре, и тем самым отправлению правосудия (правого суда).

Прения сторон состоят из речей обвинителя и защитника, отказ которого от выступления с речью не допускается и расценивается как нарушение права подсудимого на защиту, влекущее отмену приговора⁸⁴. При отсутствии защитника в прениях сторон участвует подсудимый. В прениях сторон могут также участвовать потерпевший и его представитель. Гражданский истец, гражданский ответчик, их представители, подсудимый вправе ходатайствовать об участии в прениях сторон. Последовательность выступлений участников прений сторон устанавливается судом. При этом первым во всех случаях выступает обвинитель, а последними — подсудимый и его защитник. Гражданский ответчик и его представитель выступают в прениях сторон после гражданского истца и его представителя (ч. 1–4 ст. 292 УПК).

Суд не вправе ограничивать продолжительность прений сторон. При этом председательствующий вправе останавливать участвующих в прениях лиц, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому уголовному делу, а также доказательств, признанных недопустимыми. После произнесения речей всеми участниками прений сторон каждый из них может выступить еще один раз с репликой. Право последней реплики принадлежит подсудимому или его защитнику. По окончании прений сторон, но до удаления суда в совещательную комнату стороны вправе представить суду в письменном виде предлагаемые ими формулировки решений по вопросам, которые суду предстоит решить при постановлении приговора (ч. 5–7 ст. 292 УПК).

Ущемление процессуального права на участие в прениях сторон, в частности подсудимого, расценивается как существенное нарушение закона, которое могло повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора. Например: председательствующий судья, сославшись на то, что он уже предупредил участников судебного разбирательства о дате судебных прений, отказал подсудимому А. в ходатайстве о предоставлении дополнительного времени для подготовки к выступлению и обеспечения юридической помощью. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ по кассационной жалобе осужденного А. обвинительный приговор в этой связи отменила и дело направила на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в ином составе судей⁸⁵.

В апреле 2015 г. в УПК РФ вписано новое правило, определенным образом связанное с прениями сторон: если до окончания таких прений потерпевший, его законный представитель или представитель заявил ходатайство о получении информации о прибытии осужденного к лишению свободы к месту отбывания наказания, о его перемещениях и освобождении, а также о рассмотрении судом вопросов, связанных с исполнением приговора, суд одновременно с постановлением обвинительного приговора выносит постановление, определение об уведомлении потерпевшего или его законного представителя по существу заявленных ходатайств. Точный перечень таких ходатайств и содержание возникающих вследствие их заявления уголовно-процессуальных правоотношений детально прописаны в п. 21¹ ст. 42 УПК «Потерпевший» и ч. 5¹ этой же статьи, которыми действующий УПК дополнен одним и тем же объемным Федеральным законом от 30 марта 2015 г. № 62-ФЗ)⁸⁶.

После окончания прений сторон председательствующий предоставляет подсудимому последнее слово. Никакие вопросы к подсудимому во время его последнего слова не допускаются, и продолжительность выступления подсудимого определенным временем не ограничивается. Но председательствующий вправе остановить подсудимого в случаях, когда обстоятельства, излагаемые им, не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу (ст. 293 УПК).

Во время выступления подсудимого с последним словом присутствие его защитника в зале судебного заседания обязательно, а отсутствие адвоката влечет отложение судебного разбирательства. Верховный Суд РФ такое отсутствие защитника без уважительных причин расценивает как нарушение и уголовно-процессуального закона, а также норм профессиональной этики и является основанием для критического частного определения суда в адрес адвокатской структуры⁸⁷. Если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства, суд вправе возобновить судебное следствие. По окончании возобновленного судебного следствия суд вновь открывает прения сторон и предоставляет подсудимому последнее слово (ст. 294 УПК). Заслушав последнее слово подсудимого, суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, о чем председательствующий объявляет присутствующим в зале судебного заседания. Перед удалением суда в совещательную комнату участникам судебного разбирательства должно быть объявлено время оглашения приговора (ст. 295 УПК).

§ 5. Приговор федерального суда с профессиональным составом

Понятие приговора

Приговором называется решение о невиновности или виновности подсудимого и назначении ему наказания либо об освобождении его от наказания, вынесенное судом первой или апелляционной инстанции (п. 28 ст. 5 УПК). В нем формулируются судебные решения и по другим вопросам уголовного дела, которые по отношению к двум вышеназванным являются, однако, сопутствующими, второстепенными. Вывод о невиновности или виновности подсудимого содержится и в других уголовно-процессуальных актах, в частности в обвинительном заключении следователя и обвинительном акте органа дознания. Однако по своим правовым последствиям такой вывод отнюдь не равнозначен судебному; сам по себе он не влечет никаких отрицательных последствий материально-правового характера и означает лишь определенный рубеж в производстве по уголовному делу и основание для его дальнейшего движения. Тогда как вывод о виновности, содержащийся в судебном приговоре, является единственным основанием для назначения уголовного наказания (никто не может быть подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда), а также может повлечь и иные существенные юридические последствия: судимость, увольнение с работы, взыскание материального ущерба, причиненного преступлением. Причем если вопрос о таком взыскании рассматривается за рамками данного уголовного дела, в гражданском процессе, то и здесь вступивший в законную силу судебный приговор обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях преступления, иначе говоря, имеет значение преюдиции по главным вопросам: имели ли место действия, о которых идет речь, и совершены ли эти действия лицом, осужденным по уголовному делу (ч. 4 ст. 61 ГПК РФ). Вступивший в законную силу приговор относительно правоотношений, им установленных, имеет силу закона, он обязателен для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций и объединений, должностных лиц, общественных объединений, граждан и подлежит неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. Неисполнение приговора суда влечет уголовную ответственность по ст. 315 УК.

Судебный приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор законен, если он вынесен с соблюдением всех требований закона и на основе закона. Приговор является обоснованным, если он базируется на результатах всестороннего и объективного исследования в судебном заседании представленных суду доказательств, если изложенное в приговоре соответствует действительности, иначе говоря, является истиной. Судебный приговор справедлив, когда уголовному наказанию подвергнут действительно виновный (меткость уголовной репрессии), в меру его виновности и тяжести совершенного преступления (соответствие деяния и воздаяния).

Виды приговоров

Согласно ст. 302 УПК приговор суда может быть оправдательным или обвинительным. Оправдательный приговор постановляется в случаях, если:

— не установлено событие преступления;

— подсудимый не причастен к совершению преступления;

— в деянии подсудимого нет признаков преступления;

— в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт.

Оправдание по любому из вышеперечисленных оснований означает признание подсудимого невиновным и влечет за собой его реабилитацию в порядке, установленном гл. 18 УПК (ст. 133–139).

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств (ч. 4 ст. 302 УПК).

Обвинительный приговор постановляется:

— с назначением наказания, подлежащего отбыванию осужденным (п. 1 ч. 5 ст. 302 УПК);

— с назначением наказания и освобождением от его отбывания (п. 2 ч. 5 ст. 302 УПК);

— без назначения наказания (п. 3 ч. 5 ст. 302 УПК).

Обвинительный приговор с назначением наказания, подлежащего отбыванию, постановляется судом, когда подсудимый признан виновным в преступлении, а оснований для освобождения от уголовной ответственности и от отбывания наказания не усматривается.

Обвинительный приговор с назначением наказания и освобождением от его отбывания постановляется судом, когда к моменту вынесения приговора:

— издан акт амнистии, освобождающий от применения наказания, назначенного осужденному данным приговором;

— время нахождения подсудимого под стражей по данному уголовному делу с учетом правил зачета наказания, установленного ст. 72 УК, поглощает наказание, назначенное подсудимому;

— истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности.

Когда постановляется обвинительный приговор без назначения наказания, закон не отвечает. По УПК РСФСР 1960 г. такой приговор выносился, если к моменту рассмотрения дела в суде деяние потеряло общественную опасность или лицо, его совершившее, перестало быть общественно опасным. В действующем УПК данное обстоятельство вообще не упоминается. В уголовно-правовой литературе это основание ассоциируется со ст. 80¹ УК, в которой говорится: «Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им преступление перестали быть общественно опасным». Авторы считают, что применение этой нормы означает «избрание сокращенной формы реализации уголовной ответственности, состоящей в осуждении субъекта без назначения наказания»⁸⁸. И все же полного смыслового тождества между понятиями «освобождение от наказания» и «осуждение без назначения наказания» нет, и п. 3 ч. 5 ст. 302 УК страдает такой неопределенностью, которая не позволяет уверенно применять его на практике.

Основные вопросы, разрешаемые судомпри постановлении приговора

Согласно ст. 299 УПК при постановлении приговора суд в совещательной комнате разрешает следующие вопросы:

1) доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый;

2) доказано ли, что деяние совершил подсудимый;

3) является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей УК оно предусмотрено;

4) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления;

5) подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное им преступление;

6) имеются ли обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание;

7) имеются ли основания для изменения категории преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый, на менее тяжкую;

8) какое наказание должно быть назначено подсудимому;

9) имеются ли основания для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами;

10) имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания или освобождения от наказания;

11) какой вид исправительного учреждения и режим должны быть определены подсудимому при назначении ему наказания в виде лишения свободы;

12) подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере;

13) доказано ли, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации);

14) как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации;

15) как поступить с вещественными доказательствами;

16) на кого и в каком размере должны быть возложены процессуальные издержки;

17) должен ли суд в случаях, предусмотренных ст. 48 УК, лишить подсудимого специального, воинского или почетного звания, классного чина, а также государственных наград;

18) могут ли быть применены принудительные меры воспитательного воздействия в случаях, предусмотренных ст. 90 и 91 УК;

19) могут ли быть применены принудительные меры медицинского характера в случаях, предусмотренных ст. 99 УК;

20) следует ли отменить или изменить меру пресечения в отношении

подсудимого.

Если подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, то первые восемь вопросов приведенного перечня суд разрешает по каждому преступлению в отдельности. Если в совершении преступления обвиняются несколько подсудимых, то суд разрешает те же вопросы в отношении каждого подсудимого в отдельности, определяя роль и степень его участия в совершенном деянии.

Первый вопрос, обсуждаемый и разрешаемый судом в совещательной комнате при постановлении приговора, — это вопрос о наличии самого события преступления. Только положительный ответ на него предопределяет необходимость в постановке, обсуждении и разрешении всех последующих вопросов, а отрицательный ответ лишает смысла эту деятельность и влечет постановление оправдательного приговора ввиду неустановления события преступления (п. 1 ч. 3 ст. 302 УПК).

Второй вопрос — о субъекте преступления. Он требует однозначного ответа на вопрос «кто совершил преступление». Обвинительный приговор постановляется лишь при полной доказанности, что преступление совершил подсудимый. Сомнения по этому поводу влекут постановление оправдательного приговора на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК (непричастность подсудимого к совершению преступления).

Третий вопрос требует уголовно-правовой квалификации деяния (действия или бездействия), совершенного подсудимым. Отрицательный ответ на его первую половину — содержит ли это деяние состав преступления — снимает необходимость в постановке и обсуждении последующих вопросов и влечет постановление оправдательного приговора за отсутствием состава преступления (п. 3 ч. 1 ст. 302 УПК), а положительный — обязывает суд точно указать, какой статьей, частью и пунктом этой статьи Особенной части УК предусмотрено данное деяние.

Четвертый вопрос — виновен ли подсудимый в совершении преступления — предполагает тщательное исследование судом с позиций норм уголовного права и уголовно-правовых категорий умысла и неосторожности, психического отношения подсудимого к содеянному и к последствиям преступления. Отрицательный ответ влечет постановление оправдательного приговора за отсутствием состава преступления.

При разрешении пятого вопроса — подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное преступление — суд определяет, не истекли ли сроки давности привлечения к уголовной ответственности за данное преступление, не имеется ли акта амнистии, устраняющего применение наказания за это деяние, или акта помилования данного лица. Наличие этих обстоятельств влечет постановление обвинительного приговора с освобождением осужденного от наказания.

Шестой вопрос требует исследования обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, перечень которых приводится в ст. 61 и 63 УК; их установление необходимо для назначения справедливого наказания, если подсудимый будет признан виновным.

Ответ на седьмой вопрос требует обращения к ст. 15¹ УК, которая в декабре 2011 г. дополнена нормой, предоставляющей суду право (при определенных условиях) изменить категорию преступления, за совершение которого осужден подсудимый.

Восьмой вопрос требует определить, какое наказание должно быть назначено подсудимому и подлежит ли оно отбытию им. Данный вопрос разрешается на основе норм уголовного права, определяющих общие начала назначения наказания и санкции статьи Особенной части УК, по которой подсудимый признан виновным. Определив точную меру наказания, суд обязан решить также, подлежит ли оно отбытию. Назначенное наказание, в частности, не подлежит отбытию ввиду условного осуждения, поглощения назначенного наказания временем, в течение которого подсудимый находился в предварительном заключении и ввиду отсрочки исполнения приговора.

Ответ на девятый вопрос предполагает обращение к ст. 531 УК, которой этот Кодекс дополнен в декабре 2011 г.

Десятый вопрос предполагает ответ о наличии или отсутствии имеющихся обстоятельств: не существует ли акта амнистии, освобождающего подсудимого от применения наказания, и не поглощает ли время нахождения подсудимого под стражей по данному уголовному делу назначенного наказания. Положительный ответ на любой из этих вопросов влечет постановление обвинительного приговора с назначением наказания и освобождением от его отбывания.

Ответ на одиннадцатый вопрос основывается на нормах уголовного законодательства, устанавливающих порядок, согласно которому вид исправительного учреждения, в котором предстоит отбывать наказание осужденному к лишению свободы, дифференцирован в зависимости от уголовно-правовой характеристики преступления и личности осужденного (ст. 58 УК).

На двенадцатый вопрос ответ формируется по результатам доказывания оснований и размера гражданского иска (п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК). Для такого ответа нужно знать: причинен ли преступлением вред и какой именно (имущественный, физический или моральный), причинен ли этот вред подсудимым, подлежит ли он возмещению и в чью пользу.

Ответ на тринадцатый вопрос формулируется с учетом содержания ст. 104¹ УК, предусматривающей конфискацию данного имущества, и служит основанием для применения данной уголовно-правовой меры⁸⁹.

Девятнадцатый вопрос обсуждается судом в том случае, если в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства возникали сомнения во вменяемости обвиняемого. Признав, что подсудимый во время совершения деяния находился в состоянии невменяемости или у подсудимого после совершения преступления наступило психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, суд выносит не приговор, а постановление об освобождении лица от уголовной ответственности и о применении к нему принудительных мер медицинского характера, которые предусмотрены уголовным законодательством, а при определенных условиях — о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера (ч. 2 ст. 300, ч. 1 и 2 ст. 443 УПК). Такое решение суд может принять лишь при условии, что он уже располагает заключением судебно-психиатрической экспертизы, которая в подобных случаях является обязательной (п. 3 ст. 196 УПК).

Остальные вопросы, перечисленные в ст. 299 УПК, носят вспомогательный характер. Они не касаются существа приговора, которое составляет решение вопросов о виновности, о наказании и о судьбе гражданского иска, а лишь подытоживают иные правоотношения, связанные с главными и основными — об аресте имущества, о судебных издержках и вещественных доказательствах, о мере пресечения, лишении подсудимого специального, воинского или почетного звания, классного чина, а также государственных наград и т. д.

Структура и содержание приговора

Согласно ст. 304 УПК во вводной части любого судебного приговора указываются следующие сведения:

1) о постановлении приговора именем Российской Федерации;

2) дата и место постановления приговора;

3) наименование суда, постановившего приговор, состав суда, данные о секретаре судебного заседания, об обвинителе, о защитнике, потерпевшем, гражданском истце, гражданском ответчике и об их представителях;

4) фамилия, имя и отчество подсудимого, дата и место его рождения, место жительства, место работы, род занятий, образование, семейное положение и иные данные о личности подсудимого, имеющие значение для уголовного дела;

5) пункт, часть, статья УК, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого обвиняется подсудимый.

Временем постановления приговора считается дата (день, месяц и год) его подписания составом суда. Предшествующее этому время его обсуждения, иначе говоря, время пребывания судей в совещательной комнате при постановлении приговора, в нем не отражается, однако может быть легко вычислено по протоколу судебного заседания. Местом постановления приговора считается населенный пункт, в котором состоялось постановление приговора в совещательной комнате. Наименование суда — это указание на точное название данного судебного органа как звена системы судов общей юрисдикции, а состав суда — это фамилии судей и должности профессиональных судей (при рассмотрении дела коллегией — еще и фамилия председательствующего), а также фамилия секретаря судебного заседания. К иным сведениям о личности подсудимого, которые имеют значение для дела и для назначения справедливого наказания и отражаются во вводной части судебного приговора, в частности, относятся фактические, документально подтвержденные данные: об участии подсудимого в боевых действиях, наличии у него наград, воинского, специального или почетного звания, ранений, контузий, инвалидности, тяжелых заболеваний; о судимостях с указанием времени осуждения, обвинения, статьи УК, о мере наказания и т. д., а также о применении в прошлом принудительных мер медицинского характера и др.

Согласно ст. 305 УПК в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора излагаются:

— существо предъявленного обвинения;

— обстоятельства уголовного дела, установленные судом;

— основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие;

— мотивы, по которым суд отвергает доказательства, представленные стороной обвинения;

— мотивы решения в отношении гражданского иска.

Не допускается включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного. Словом, все обстоятельства дела должны быть изложены так, чтобы все они вели к выводу о несостоятельности предъявленного обвинения и невиновности подсудимого. В силу презумпции невиновности и вытекающих из нее правил о толковании сомнений в пользу обвиняемого и о юридическом тождестве доказанной невиновности и недоказанной виновности в описательной части оправдательного приговора не может содержаться ничего, что вызывало бы сомнение и наводило на размышления относительно невиновности оправданного, порождая догадки и слухи о том, что подсудимому удалось «выйти сухим из воды», и о несправедливости правосудия.

Согласно ст. 306 УПК резолютивная часть оправдательного приговора должна содержать:

— фамилию, имя и отчество подсудимого;

— решение о признании подсудимого невиновным и основания его оправдания;

— решение об отмене меры пресечения, если она была избрана;

— решение об отмене мер по обеспечению конфискации имущества, а также мер по обеспечению возмещения вреда, если такие меры были приняты;

— разъяснение порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Решение об оправдании подсудимого, образующее основу и резолютивной части, и всего оправдательного приговора, должно содержать не только фамилию, имя, отчество подсудимого и само ключевое слово (решение) «оправдать», но и предшествующую этому слову точную юридическую формулировку обвинения, по которому он оправдан (например, по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, т. е. в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК), а также основание оправдания — неустановление события преступления; отсутствие в деянии подсудимого состава преступления; непричастность подсудимого к совершению преступления. Указание на конкретное основание оправдания подсудимого имеет существенное значение с точки зрения интересов данного лица. Несмотря на то что оправдания по любому основанию означают судебную реабилитацию подсудимого и в этом смысле они абсолютно равнозначны, в определенном отношении все три обстоятельства различны. Оправдание за отсутствием события преступления предпочтительнее, потому что оправдание за отсутствием состава преступления оставляет возможность имущественных взысканий по гражданскому иску. Столь же важное значение имеет и четкое указание в резолютивной части оправдательного приговора на то, по какому конкретному обвинению оправдан подсудимый. Наличие вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению (как обвинительного, так и оправдательного) служит обстоятельством, исключающим производство по новому уголовному делу: такое дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению.

В отношении оправданного не может продолжать свое действие ни мера пресечения, ни арест имущества, предпринятый в целях обеспечения возможной конфискации имущества осужденного. Они подлежат отмене, о чем должно быть указано в резолютивной части оправдательного приговора. И хотя в законе ничего не говорится об отмене ареста имущества, наложенного в целях обеспечения гражданского иска, представляется, что он также должен быть отменен, хотя для возмещения ущерба, может быть, и существуют гражданско-правовые основания: ни одна мера принуждения, предпринятая по уголовному делу, не может сохранять своего действия после завершения уголовного процесса с реабилитацией подсудимого.

Согласно ст. 307 УПК описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать:

— описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления;

— доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства;

— указание на обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а в случае признания обвинения в какой-либо части необоснованным или установления неправильной квалификации преступления — основания и мотивы изменения обвинения;

— мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбыванию, признанию иных мер воздействия;

— доказательства, на которых основаны выводы суда о том, что по данному уголовному делу имеются основания для конфискации имущества. Эти доказательства излагаются с позиции содержания ст. 104¹ УК и п. 4¹ ст. 307 УПК, где приводятся детальные признаки такого имущества;

— обоснование принятых решений по другим вопросам, указанным в ст. 299 УПК.

Содержание данной части обвинительного приговора в самых общих чертах определяется предметом доказывания, который един по всем уголовным делам, а также составом того преступления, в котором обвинялся подсудимый и которое признается доказанным. Первым из элементов предмета доказывания названо событие преступления, без достоверного установления которого не может быть обвинительного приговора. В свете сказанного описательно-мотивировочная часть такого приговора должна прежде всего отражать наличие преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, характера вины, мотивов и последствий преступления.

Ни одно из этих обстоятельств не может быть опущено в описании независимо ни от каких характеристик уголовного дела. Например, неопределенность относительно времени совершения преступления влечет за собой отмену приговора даже в тех случаях, когда вопрос об этом времени вообще не имеет уголовно-правового значения и не влияет на квалификацию содеянного подсудимым.

По приговору суда с участием присяжных заседателей Хачатрян был осужден за разбойное нападение и покушение на убийство, сопряженное с этим разбоем, совершенные 13 марта 2003 г., тогда как в стадии предварительного расследования ему было предъявлено обвинение в совершении этих преступлений 13 марта 2002 г. В судебном заседании подсудимый давал показания о событиях, имевших место 13 марта 2003 г., но перед присяжными был поставлен вопрос о доказанности разбойного нападения и покушения на убийство, совершенного 13 марта 2002 г.

Президиум Верховного Суда РФ, рассмотревший данное уголовное дело в надзорном порядке, неопределенность по поводу даты совершения инкриминируемых преступлений и противоречия, содержащиеся в приговоре, счел нарушением требования ч. 1 ст. 252 УПК о том, что судебное разбирательство проводится только по обвинению, предъявленному на предварительном следствии, а также п. 1 ст. 307 УПК, согласно которому описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места и времени его совершения, и отменил приговор, возвратив уголовное дело на новое судебное рассмотрение со стадии предварительного слушания⁹⁰.

Если преступление совершено группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, в приговоре должно быть четко указано, какие конкретно преступные действия совершены каждым из соучастников преступления (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре»⁹¹). В описательной части приговора должно быть также отражено отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дана оценка доводам, приведенным им в свою защиту (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре»).

Поскольку разбирательство дела в суде производится только в отношении подсудимых, суд не должен допускать в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности других лиц, в тех случаях, когда отдельные участники преступного деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, освобождены от уголовной ответственности, суд, если это имеет значение для установления роли, степени и характера участия подсудимого в преступлении, квалификации его действий или установления других существенных обстоятельств дела, может сослаться в приговоре на роль этих лиц с обязательным указанием оснований прекращения дела. Если же в отношении некоторых обвиняемых дело выделено в особое производство, в приговоре указывается, что преступление совершено подсудимым совместно с другими лицами, без упоминания их фамилий (п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре»).

В описательной части обвинительного приговора должна содержаться мотивировка квалификации преступления. Признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (тяжкие или особо тяжкие последствия, крупный или значительный ущерб, существенный вред, ответственное должностное положение подсудимого и др.), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а привести обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии соответствующего признака. По делу по обвинению нескольких подсудимых или по делу, по которому подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, суд в описательной части приговора должен обосновать квалификацию в отношении каждого подсудимого и в отношении каждого преступления (п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре»).

Согласно ст. 308 УПК в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны:

— фамилия, имя и отчество подсудимого;

— решение о признании подсудимого виновным в совершении преступления;

— пункт, часть, статья УК, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого подсудимый признан виновным;

— вид и размер наказания, назначенного подсудимому за каждое преступление, в совершении которого он признан виновным;

— окончательная мера наказания, подлежащая отбытию на основании ст. 70–72 УК;

— вид исправительного учреждения, в котором должен отбывать наказание осужденный к лишению свободы, и режим данного исправительного учреждения;

— длительность испытательного срока при условном осуждении и обязанности, которые возлагаются при этом на осужденного;

— решение о дополнительных видах наказания в соответствии со ст. 45 УК;

— решение о зачете времени предварительного содержания под стражей, если подсудимый до постановления приговора был задержан, или к нему применялись меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, или он помещался в медицинский или психиатрический стационар;

— решение о мере пресечения в отношении подсудимого до вступления приговора в законную силу;

— решение о порядке следования осужденного к месту отбывания наказания в случае назначения ему места отбывания лишения свободы в колонии-поселении.

Если подсудимому предъявлено обвинение по нескольким статьям уголовного закона, то в резолютивной части приговора должно быть точно указано, по каким из них подсудимый оправдан и по каким осужден.

Резолютивная часть обвинительного приговора должна отвечать на все без исключения вопросы, перечисленные в ст. 299 УПК, и логически вытекать из описательной части приговора, предназначенной для обоснования этих ответов. Стержневое значение здесь имеет решение о признании конкретного лица (с указанием фамилии, имени, отчества) виновным в совершении преступления, т. е. умышленно или по неосторожности совершившим конкретное общественно опасное и уголовно наказуемое деяние.

Другой важнейший относительно самостоятельный блок судебных решений связан с назначением наказания. В резолютивной части приговора (обвинительного) наказание должно быть обозначено таким образом, чтобы при его исполнении не возникало никаких сомнений относительно вида и размера наказания, назначенного судом. Здесь должны быть указаны: вид и размер не только основного, но и дополнительного наказания, назначенного осужденному за каждое преступление, а также основная и дополнительная мера наказания, подлежащая отбыванию по совокупности преступлений. Порядок отбывания наказания в виде лишения свободы (в тюрьме или в исправительной колонии с определенным режимом) по совокупности преступлений или приговоров указывается только после назначения окончательной меры наказания (п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре»). В случаях освобождения подсудимого от отбывания наказания или вынесения приговора без назначения наказания об этом также указывается в резолютивной части приговора.

В резолютивной части приговора должно также содержаться разъяснение о порядке и сроках его обжалования, а также о праве осужденного и оправданного ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Иные вопросы, подлежащие решениюв резолютивной части приговора

Под таким заголовком в ч. 1 ст. 309 УПК особо говорится, что в резолютивной части приговора должны содержаться также:

— решение по предъявленному гражданскому иску;

— решение вопроса о вещественных доказательствах;

— решение о распределении процессуальных издержек.

Все три вопроса объединены тем, что правоотношения, складывающиеся по поводу их решения, носят имущественный характер и представляют определенную сложность. Их решение предполагает применение не только норм УПК, но и норм гражданского права, а также (это касается прежде всего судьбы вещественных доказательств) правил, закрепленных в многочисленных подзаконных актах.

Решение по гражданскому иску

Из содержания ч. 1 ст. 44 УПК явствует, что в уголовном процессе, т. е. вместе с уголовным делом, могут быть рассмотрены иски:

— о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением;

— денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Имущественный вред (вред, причиненный имуществу; близкое по содержанию понятие «убытки») — это разница в имущественном положении потерпевшего до и после правонарушения (в нашем случае — преступления), минус дефект имущественного блага, а также упущенная выгода. Он возмещается на основании ст. 1064–1083 ГК РФ, а также норм других отраслей права, предусматривающих специальные случаи имущественной ответственности. По правилам той же главы ГК РФ (ст. 1084–1094) в уголовном процессе могут быть удовлетворены и гражданские иски о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, когда такой вред имеет имущественное выражение.

Моральный ущерб — это физические или нравственные страдания, причиненные гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага (ч. 1 ст. 151 ГК РФ), в частности жизнь, здоровье, честь, достоинство, деловую репутацию, личную свободу, личную неприкосновенность, тайну личной жизни и др. По терминологии ГК (ст. 1099–1101) моральный вред не возмещается, а компенсируется в денежной форме.

При разрешении подобного рода исков следует руководствоваться ст. 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении компенсации вреда должны учитываться требования справедливости и соразмерности.

Взыскание сумм в возмещение морального и материального ущерба производится раздельно. Относительно распространены гражданские иски о денежной компенсации морального вреда потерпевшим по уголовным делам об убийстве, изнасиловании, превышении власти, повлекшие смерть, а также хулиганстве.

Пример из практики: Я. был осужден по уголовному делу об организации и руководстве подготовкой к