А. А. Рябинин

ПРОБЛЕМЫ НАКАЗАНИЯ НА НОВОМ ЭТАПЕ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УГОЛОВНОГО И УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.241(075.8)

ББК 67.408я73

         Р98

Автор:

Рябинин А. А. — доктор юридических наук, профессор.

Рецензенты:

Эминов В. Е. — зав. кафедрой Московского государственного юридического университета (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист России;

Стеничкин Г. А. — зам. начальника кафедры ВИПК МВД России, доцент.

Настоящее издание, представленное в серии «Научное наследие» Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), содержит монографию одного из выдающихся ученых-пенитенциаристов России второй половины XX в. – доктора юридических наук, профессора Александра Александровича Рябинина, впервые опубликованную в 2000 г. Проблемы становления и развития исправительно-трудовой (уголовно-исполнительной) политики, вопросы правового регулирования исполнения наказаний и правового положения осужденных, проблемы ресоциализации лиц, освобожденных от отбывания наказания, а также характеристика пенитенциарных систем некоторых зарубежных стран — все эти вопросы широко освещены в данной работе.

Сегодня труд А. А. Рябинина будет интересен тем, кто хочет разобраться в особенностях становления науки уголовно-исполнительного права в общем и в истоках наказания в частности.

УДК 343.241(075.8)

ББК 67.408я73

© Рябинин А. А., 2000

© Всероссийский институт повышения квалификации работников МВД России, 2000

© ФГБОУ ВО «Московский государственный
юридический университет
имени О. Е. Кутафина (МГЮА)», 2016

© Оформление. ООО «Проспект», 2016

ПРЕДИСЛОВИЕ

Представленная работа будет интересна в основном специалистам, занимающимся вопросами уголовно-исполнительного права. Более того, вряд ли она заинтересует тех, кто пытается модернизировать устоявшиеся в науке уголовно-исполнительного права правила и подходы. Ее автор, сохраняя преданность науке, делал упор на проверенных временем теоретических изысканиях.

Наверное, с точки зрения сегодняшнего дня, некоторые положения книги будут выглядеть немного необычно. Но нельзя забывать, в какое время писалась эта работа: глубочайший социально-экономический кризис начала 1990-х гг., самый разгар так называемой приватизации, первая, опять-таки так называемая чеченская война, разгул криминальных разборок и т. п. Причем автор, и это будет совершенно очевидно всякому, кто сочтет за труд прочитать книгу, с огромной болью переживал все происходящее в стране. Он был настоящим патриотом своей страны, которого не надо было просить занимать активную жизненную позицию. Несомненно, он постоянно следовал активной жизненной позиции и был примером такой позиции. Не понимал и не принимал равнодушных людей.

Рассказывать о содержании книги бессмысленно. Полемизировать с автором спустя большое количество лет, после того как его нет с нами, бессмысленно. Поэтому я вспомню о нем как о человеке и педагоге. Ведь совсем не случайно Александр Александрович Рябинин попал в число выдающихся ученых-пенитенциаристов России второй половины XX века¹. Любые взгляды и научные идеи неразрывно связаны с личностью того, кто их придумал. Без понимания личности ученого невозможно уловить нюансов и тонкостей его высказываний и печатного слова.

Доктор юридических наук, профессор А. А. Рябинин прошел большой трудовой путь. Начинал лейтенантом и закончил службу в органах МВД в звании полковника. При этом до самого последнего дня он продолжал делиться своим богатым опытом с молодыми офицерами, которые проходили регулярную переподготовку в известном ведомственном учебном заведении – Всероссийском институте повышения квалификации сотрудников МВД РФ (часто его называют Домодедовским институтом МВД из-за того, что институт расположен в подмосковном Домодедове).

Когда он достиг предельного возраста службы в органах МВД РФ, его знания и талант оказались востребованными в гражданском вузе, который в то время назывался сначала Московским юридическим институтом, а затем – Московской государственной юридической академией. К сожалению, проработал он здесь относительно недолго, но запомнился и коллегам, и студентам не только широким кругозором, но и абсолютной ответственностью. Незадолго перед смертью ему стало плохо на работе. Медицинские работники академии настаивали на экстренной госпитализации, но Александр Александрович категорически отказался, мотивируя свой отказ, как несложно догадаться, необходимостью проведения занятий у студентов академии и слушателей Домодедовского института.

Насколько принципиальным и жестким А. А. Рябинин был в отстаивании собственной научной позиции и неприятии искусственных надуманных новелл, настолько обаятельным и добрым был он в жизни. Одной своей ученице после ее блистательной защиты (к сожалению, увы, ее тоже уже нет в живых) он принес огромный букет роз. И этот жест учителя был для ученицы, возможно, самым запоминающимся моментом ее защиты

А. А. Рябинин был разносторонним человеком. Для настоящего юриста, а тем более ученого юриста это норма и правило, и мне хотелось бы акцентировать внимание на этом. Зачастую студенты воспринимают профессора совершенно механически, примерно так же, как они воспринимают юридическую специальность, которой обучаются. Между тем юридическая специальность – творческая специальность. Я всегда сравниваю ее с медицинской специальностью. Возможно, не случайно, что специалисты в этих областях в большей степени являются талантливыми людьми, чем другие. Можно вспомнить медиков А. П. Чехова и А. Конан-Дойля и юристов П. И. Чайковского и В. В. Кандинского. На юриста, как говорится, учился Л. Н. Толстой, правда, не справился с трудностями обучения. Наконец, обладателями юридической специальности был Г. А. Вайнер (кстати, выпускник ВЮЗИ).

Оперный тенор и самый известный исполнитель Ленского, Л. В. Собинов, был не только знаменитым артистом, но и до определенного времени успешным присяжным поверенным.

Александр Александрович прекрасно играл на пианино и был не просто поклонником, но и глубоким ценителем и знатоком джаза. Он мог часами рассказывать о джазе и на память играть десятки самых сложных джазовых музыкальных произведений зарубежных авторов.

Тот, кто будет читать книгу А. А. Рябинина, увидит, каким необычным человеком он был. Ход его мысли и его рассуждения не укладывались (надеюсь, и сегодня не всегда укладываются) в обычные стереотипы. Из-за этого у него были определенные проблемы с изданием учебных пособий, особенно монографий. Поэтому настоящая книга – это не только дань его памяти, но и редкая возможность почитать А. А. Рябинина. Изданных при его жизни книг осталось не так много, и не каждая библиотека может похвастаться их наличием в собственных хранилищах.

Возвращаясь к самому началу, хочу обратиться к тем, кто собирается ознакомиться с книгой. Скорее всего, труд А. А. Рябинина будет интересен тем, кто хочет разобраться в истоках наказания в частности и особенностях становления науки уголовно-исполнительного права в общем. Надеюсь, что среди этих лиц будет немало молодых людей, включая студентов, так или иначе интересующихся проблемами осужденных и особенностями наказания. И этим читателям, как людям неравнодушным и любознательным, я искренне желаю успеха в жизни.

Заведующий кафедрой
криминологии и уголовно-исполнительного права,
доктор юридических наук, профессор,
заслуженный деятель науки РФ,
президент Союза криминалистов и криминологов
Игорь Михайлович Мацкевич

Моим товарищам, создававшим ВИПК МВД СССР, и их достойным преемникам, возрождающим былую славу нашего института, посвящается эта книга

А. Рябинин

ОТ АВТОРА

Подготовленная работа имеет целью показать новые комплексные подходы к рассмотрению проблем в области борьбы с преступностью на основе вырабатываемой государственной политики, закрепленной правовыми нормами.

Принимая во внимание, что в последнее десятилетие произошли кардинальные изменения и перемены в обществе и государстве, нашедшие отражение в экономике, политике и правовой реформе, а также учитывая особенности нового уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, структурные и иные изменения в правоохранительных органах, и особенно в системе исполнения наказаний, в работе предпринята попытка исторически проследить, как зарождалась, становилась и развивалась уголовная и исправительно-трудовая политика – составные части политики в области борьбы с преступностью, – отражая и закрепляя политику борьбы с преступностью в профилактической, уголовно-применительной и уголовно-исполнительной деятельности государственных структур и общественных объединений в различные периоды существования советского и постсоветского государства. Автор прослеживает развитие и становление системы наказания как института уголовного права, показывает взаимосвязь и взаимозависимость института наказания с развитием уголовно-исполнительной системы, дает уголовно-правовую и уголовно-исполнительную характеристику его содержания, в особенности исполнения. Последнее связано с продолжающимся процессом изменений и дополнений уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, вызванным передачей уголовно-исполнительной системы из МВД в Министерство юстиции Российской Федерации. Положение дел в уголовно-исполнительной системе Минюста РФ привлекло необходимое внимание Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, который признал его крайне тяжелым.

В следственных изоляторах и исправительных учреждениях не созданы условия содержания, отвечающие требованиям санитарно-гигиенических норм и международным стандартам, ощущается острая нехватка лекарств и продуктов питания, широко распространены сердечно-сосудистые, инфекционные и венерические заболевания, психические расстройства, смертность. Только за два последних года от болезней умерли около 16 тыс. человек, зафиксированы случаи смерти от дистрофии. Характер эпидемии приобрела заболеваемость туберкулезом. В настоящее время этим опасным недугом страдают свыше 90 тыс. человек, более 25 тыс. из них содержатся вместе со здоровыми людьми. В 1997 г. в системе исправительных учреждений показатель заболеваемости туберкулезом превысил аналогичный в стране в 54 раза, а показатель смертности – в 28 раз. Медицинское обслуживание одного человека, содержащегося в местах лишения свободы, обеспечивается из расчета в два раза меньше, чем в системе Минздрава России.

Как сообщают средства массовой информации, ежегодно через места лишения свободы проходит около полутора миллионов человек. Освобождаются тысячи неизлечившихся туберкулезных больных, которые в большинстве случаев остаются вне поля зрения территориальных органов здравоохранения.

Основными причинами сложившейся обстановки, как констатирует Совет Федерации, является крайне неудовлетворительное и постоянно сокращающееся финансирование уголовно-исполнительной системы; отсутствие должного исполнения Министерством финансов Российской Федерации поручений Правительства Российской Федерации по выделению средств для стабилизации положения в следственных изоляторах и исправительных учреждениях².

Принимая во внимание изложенное, а также трудности, связанные с передачей ГУИН из МВД РФ в управление Минюста РФ, в работе рассматриваются не только правовые, но и административно-управленческие проблемы деятельности учреждений и органов, исполняющих все виды наказаний, порядок освобождения от наказания, закрепления результатов исправления освобождаемых и их трудоустройства, а также осуществления профилактических мер в предупреждении повторной преступности.

В части рассмотрения проблем уголовно-исполнительной деятельности автор пытался руководствоваться программой курса уголовно-исполнительного права МГЮА, но применительно к особенностям ВИПК МВД РФ вынужден был часто выходить за ее рамки с учетом широких интересов различных категорий слушателей, обучающихся в этом учебном заведении. Вместе с тем автором в работе освещены необходимые вопросы Общей и Особенной частей Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации. В работе изложены особенности правового регулирования исполнения наказания в наиболее преуспевающих зарубежных странах Америки, Европы и Азии, а также раскрыто основное содержание международно-правовых документов; сущность проблем, рассмотренных на пенитенциарных конгрессах; устройство и состояние тюремных систем.

В предлагаемой работе не только анализируются проблемы правового регулирования общественных отношений, складывающихся в процессе выбора и назначения наказания и вида учреждения в УИС, его исполнения и отбывания в новой системе, но и даются толкования уголовно-правовых характеристик классификационных групп лиц, отбывающих различные виды наказания. Рассматриваются преступная среда и конкретная микросреда осужденных к лишению свободы. Таким образом, автор старался раскрыть проблемы борьбы с преступностью на всех ее стадиях.

В работе приводятся сведения по ряду пограничных проблем и таких наук, как криминология, социальная психология, пенитенциарная психология и пенитенциарная педагогика; рассматривается передовая практика правоохранительных органов. Автор рассчитывает на то, что работа будет интересной для широкого круга читателей³.

Глава 1.
РОЛЬ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ В БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Как известно, причины преступности и меры ее предупреждения изучаются в рамках науки криминологии. Однако в связи с темой данной работы нельзя не отметить важности и специфической роли в системе мер предупреждения преступности всей правовой надстройки, куда входят политика, право, мораль и другие элементы. Это и понятно, если учесть, что, определяя возможное поведение людей, нормы права устанавливают границы их дозволенного поведения.

Определяя рамки дозволенного поведения людей, нормы права устанавливают их права и обязанности в осуществлении определенной деятельности. Деятельность порождает возникновение и развитие определенных общественных отношений, которые должны регулироваться различными отраслями права. В системе же норм каждой отрасли права есть нормы, которые устанавливают различные формы юридической ответственности. И любые ее формы: гражданская, материальная, дисциплинарная, уголовная, административная ответственность – являются сдерживающими факторами определенного неправо-послушного поведения, что и должно соответствовать моральным принципам данного общества.

Однако бывает и так, что за нарушение предписаний норм одной отрасли права наступает ответственность, предусмотренная нормами других отраслей права. Так, например, нормы уголовного права нередко устанавливают ответственность за нарушение предписаний норм других отраслей права: административного, хозяйственного, экологического и др.

Правовое регулирование общественных отношений нормами всех отраслей права можно, пожалуй, рассматривать в сфере общих мер предупреждения преступности. Этим достигается воздействие на обстоятельства, обусловливающие совершение преступлений.

В реализации специальных мер главную роль играют нормы уголовно-правового комплекса, к которым мы и будем обращаться по мере рассмотрения поставленных в работе проблем.

§ 1. Борьба с преступностью и ее взаимосвязь с уголовно-исполнительной политикой Российского государства

Одним из реальных достижений гласности на пути дальнейших демократических преобразований в нашей стране можно назвать широкую информацию в газетах, по радио и телевидению о состоянии преступности и перспективах ее дальнейшего роста. Если сравнивать статистические показатели за последние три года, можно убедиться, что ее рост продолжается⁴. Так, например, в конце мая 1999 г. в своем интервью по телевидению начальник ВНИИ МВД России А. И. Гуров сообщил, что за прошедший год в России было зарегистрировано 3 млн преступлений, а с учетом латентной преступности эта цифра возрастает в несколько раз. При этом он прогнозировал, что с началом нового века количество совершенных преступлений будет увеличиваться⁵.

Неутешительный прогноз роста преступности требует некоторого анализа вполне известных причин и условий, что может дать нам основание судить об общих и специальных мерах, применяемых правоохранительными органами в целях реализации государственной политики в области борьбы с преступностью.

Известно, что количественные и качественные показатели преступности в определенной степени связаны и зависят от особенностей экономических, политических, социальных, правовых и иных направлений, характеризующих то или иное состояние государства. Применительно к рассматриваемому вопросу коснемся ряда таких направлений, которые позволят судить о некоторых причинах и условиях роста преступности в нашей стране на современном этапе переходного периода.

Начнем с коренных изменений социально-экономических отношений, отмывания теневого капитала, робкого пока еще перехода к рынку. Следует заметить, что это привело к резкому расслоению общества по уровню доходов. Если согласиться со средствами массовой информации, то минимальная и максимальная заработная плата различаются приблизительно в 27 раз, в то время как в передовых преуспевающих странах мира эта разница не превышает 5–7 раз. Такое положение способствовало резкому изменению экономических интересов, ценностных ориентаций, образа жизни и поведения различных социальных групп и личности.

Известно, что еще до распада СССР в советском обществе зародились и активно действовали коррумпированные и мафиозные группы, разложившие партийно-государственный аппарат, погрязший во взяточничестве и бюрократизме. Этот процесс продолжается и в сегодняшних государственных структурах, о чем свидетельствует уголовная статистика.

Более пяти лет назад началась перекачка государственных средств в так называемые «кооперативные предприятия», которые во многих случаях создавались как прикрытие противозаконного частного бизнеса. Разрешение широкому кругу предпринимателей вести бесконтрольную внешнюю торговлю способствовало поступлению в страну импортных дефицитных товаров, но появившиеся так называемые «челноки» быстро освоили методы контрабанды и утаивания своих доходов от соответствующих органов государственного контроля.

Несовершенство финансового законодательства зачастую используется предпринимателями для получения незаконной выгоды различными путями: осуществлением коммерческой деятельности без лицензии, уклонением от налогов, незаконным получением наличных денег, незаконными внешнеторговыми валютными сделками, переводом капиталов за рубеж и т. п. Перекачка средств из государственной казны замедляет процесс образования доходных статей бюджета и способствует развитию инфляции Центрального Банка России. До сего времени обманутые вкладчики (их, по сообщению «Радио России», 86 млн) судятся с «МММ», «Властелиной», «Тибетом» и другими коммерческими организациями. Но, несмотря на то что потерпевшими оказались в большинстве обычные граждане, государство до конца еще не отрегулировало механизма возмещения потерь пострадавшим от недобросовестных коммерческих структур.

Ухищренное сокрытие доходов и почти бесконтрольная приватизация вместе с другими вариантами присвоения государственных средств сделали стремление к незаконному обогащению заманчивым для многих неустойчивых граждан, в том числе и тех, которые ранее относились к правопослушным слоям населения.

Война в Чечне и ее непопулярность способствовали потере престижа армии, органов безопасности и внутренних дел и, кроме того, ослабили и служебную дисциплину. В армии продолжаются хищения и торговля оружием, боеприпасами и военным имуществом, особенно после вывода войск из ряда стран Европы и ближнего зарубежья. Не изжиты «дедовщина», дезертирство и уклонение от призыва на военную службу. Постоянно растет число военнослужащих, и не только срочной службы, совершающих воинские и иные преступления. Наблюдаются задержки с выплатой им денежного содержания и военного довольствия⁶.

Слом ранее действовавших административно-управленческих структур Советского государства способствовал росту бесконтрольности и хаоса, что создало дополнительные возможности для преступных элементов заниматься совершенствованием и развитием теневой экономики. К тому же отсутствует достаточно обоснованная программа по созданию новых элементов правоохранительной системы или реорганизации ее органов: так, например, в течение пяти лет органы безопасности пять раз были подвергнуты реорганизации, столько же раз менялись их названия и руководство. За это время произошли территориальные и структурные изменения почти во всех службах органов внутренних дел, а также во внутренних войсках (в результате реорганизации деятельности подразделений охраны объектов, конвоирования, розыска и служб безопасности в учреждениях УИС). Указанные изменения, к сожалению, не способствовали в должной мере повышению эффективности выполнения ими основных задач – борьбы с преступностью, достаточной профессионализации и укрепления дисциплины, о чем свидетельствуют факты, приводимые средствами массовой информации.

Можно констатировать значительное сокращение контактов правоохранительных органов России с соответствующими структурами стран ближнего зарубежья. Ослаблены пограничный и таможенный контроль, в результате чего территория нашей страны используется иностранными преступными группами в качестве перевалочной базы для провоза контрабандных товаров, в том числе наркотиков и оружия. Происходит утечка стратегического сырья и многих других, в том числе и национальных, ценностей.

Прозрачность государственных границ со странами СНГ, особенно со станами среднеазиатского региона, и Китая, возрастание в связи с гражданской войной значимости границы с Афганистаном потребовали осуществления тесного взаимодействия всех правоохранительных органов СНГ и Интерпола. Создание союза между Россией и Белоруссией и ликвидация между ними государственной границы ставят задачу организации дополнительных мер борьбы с проникновением в Россию и за ее пределы преступных элементов, скрывающихся от следствия и суда.

Борьба с существующей в нашем обществе организованной преступностью, рэкетом, захватом заложников, похищением людей, сутенерством и др., ростом других, ранее не известных в нашей стране правонарушений еще достаточным образом не урегулирована законодательством. Это оказывает отрицательное влияние и на криминогенный климат, сложившийся в системе учреждений и органов, исполняющих наказания, особенно исправительных учреждений уголовно-исполнительной системы, насчитывающих сегодня 731 исправительную колонию (в том числе 199 лесных), 63 воспитательные колонии, 178 следственных изоляторов и 13 тюрем. Во всех этих учреждениях – свыше 1 млн осужденных и содержащихся под стражей подозреваемых и обвиняемых. В их числе 39,5 тыс. женщин. Необходимо учесть и то, что в состав УИС входят уголовно-исполнительные инспекции, которых насчитывается 2161, и у них на учете состоит 620,7 тыс. осужденных (в течение года через инспекции проходят 1 млн 300 тыс. человек)⁷.

По количеству лиц, находящихся в местах лишения свободы, в расчете на 100 тыс. населения Россия является одной из первых в мире. Продолжается увеличение числа лиц, осуждаемых за тяжкие преступления. Если сравнить современное состояние УИС с положением дел за 1996 год, то структурно изменения произошли в сторону сокращения видов исправительных учреждений, состав же осужденных ухудшился⁸.

Следует заметить, что комплекс негативных экономических и организационных тенденций, сложившийся в системе исправительных учреждений, неблаготворно влияет на весь процесс исполнения наказания и эффективность воспитательного воздействия, в первую очередь тревожит недостаточная трудовая занятость лиц, отбывающих наказание⁹. Во многих учреждениях, исполняющих наказания в виде лишения свободы, закрыты общеобразовательные школы, профессионально-технические училища, что значительно сократило арсенал средств исправления и ресоциализации лиц, освобождающихся из мест лишения свободы.

За последнее пятидесятилетие (как утверждают средства массовой информации, в частности «Радио России»), практически за жизнь одного поколения людей, через места лишения свободы прошло более 80 млн человек. Это граждане нашей страны, которые принесли в общество озлобленность, неверие в справедливость и вместе с тем различного рода пороки и человеческие слабости. Большинство лишенных свободы лиц, чтобы выжить в той антипедагогической преступной среде в условиях замкнутого пространства, полуизолированного от общества, вынуждено было приспособиться и принимать (хотя бы внешне, что потом могло войти у них в привычку) установленные там нормы общения и поведения, криминальную субкультуру, жаргон и другие негативные последствия пребывания в таких условиях. Государству и обществу следовало бы учесть, что все эти граждане возвращаются в его ряды, и те, кто возвратились на свободу, и те, кто возвратится впредь¹⁰, привнесут в жизнь общества криминогенную психологию преступного мира и будут активно воздействовать ею, заражая неустойчивые элементы общества, особенно несовершеннолетних и молодежь. Таким образом, криминализация общества возрастает, т. к. ряды преступников постоянно пополняются «свежими силами», дополняя тех, кто еще раньше вернулся на свободу и живет среди нас¹¹.

К сожалению, государство и общество не противопоставили такому натиску криминогенных, антисоциальных, антиморальных факторов специальной научно обоснованной программы общих и специальных мер.

Из содержания Конституции Российской Федерации следует, что политика государства направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, а содержание главы 2 «Права и свободы человека и гражданина» так же, как ст. 71, 72 и ряд других статей, возлагает на высшие государственные структуры обязанность реализации политической линии, в основу которой заложена социальная сущность государства. Однако социальная политика не может строиться, ориентируясь на каждого человека в узком смысле слова. Практически она основывается на учете интересов различных социальных групп, национальных и религиозных общностей, территориальных и иных объединений. Вместе с тем, трактуя конституционные положения, можно убедиться в том, что борьба с преступностью преследует социальные цели. Это и понятно, если учесть, что социальная политика является как бы линией определенного поведения членов общества, а поэтому ее реализация должна оказывать воздействие на все общественные отношения. Именно она формирует условия жизни людей, их привычки, взгляды, нравы и ценностные ориентации, в том числе те, которые способствуют преодолению преступности.

Таким образом, политика в сфере борьбы с преступностью является одним из направлений социальной политики и заключается в определении задач, принципов, стратегии, основных направлений, форм и методов контроля правоохранительных органов, частных охранных или детективных служб, наделенных государством функцией защиты интересов и собственности государственных и частнопредпринимательских организаций, общественных объединений, а также законных интересов граждан от преступных посягательств.

Практический интерес представляет вопрос о соотношении социальной политики и уголовной политики, а также о том, является ли последняя идентичной по своему содержанию политике в области борьбы с преступностью, которую мы условно разделили на политику в сфере профилактики преступности, уголовную политику и политику в сфере исполнения наказания.

Задача профилактики не только уголовных преступлений, но и административных проступков очевидна уже потому, что Кодекс об административных правонарушениях в ряде случаев переводит действия правонарушителя (при повторном совершении административных проступков в течение года) в сферу уголовной ответственности. Кроме того, во всех документах, посвященных охране общественного порядка и борьбе с преступностью, делается упор на необходимость предупредительных, в том числе специальных исправительных, мер.

Из сказанного можно сделать вывод о существовании своего рода предупредительной политики, которая входит в качестве направления в общую политику борьбы с преступностью и взаимосвязана с уголовной политикой. Уголовная политика тесно связана с политикой в сфере исполнения уголовных наказаний, которая предполагает учет требований уголовно-исполнительного характера, а поэтому имеет своей основой уголовную политику.

Каждое из направлений, входящих в комплекс «политика в области борьбы с преступностью», имеет свои специфические цели, задачи и устанавливает принципы соответствующей отрасли законодательства. Отдельные задачи, цели и принципы уголовного и уголовно-исполнительного законодательств могут совпадать. Это и понятно, если учесть, что становление и развитие уголовной и исправительно-трудовой (уголовно-исполнительной) политики и соответствующих норм права в нашей стране происходили одновременно и под влиянием одних и тех же идей и объективных факторов. В результате сложился и функционирует так называемый уголовно-правовой комплекс, состоящий из различных отраслей права, но равно нацеленных на противодействие преступности во всех ее проявлениях и аспектах.

Ведущее место в уголовно-правовом комплексе принадлежит нормам уголовного права, а производными от него являются уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное право. К этому комплексу можно (условно) отнести и ряд норм административного и экологического права, особенно в той части, где речь идет о наступлении тяжких последствий, которые могут вызвать уголовную ответственность.

Подводя некоторый итог сказанному, нельзя не отметить, что состояние преступности и задача борьбы с ней требуют от государства выработки соответствующей политической линии, закрепленной правовыми нормами. Для того же, чтобы раскрыть роль правового регулирования в борьбе с преступностью, следует рассмотреть этот вопрос в историческом аспекте с учетом того, как и под влиянием каких событий зарождалось уголовно-исполнительное право, какие этапы становления и развития оно прошло и каким стало в наше время.

Глава 2.
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВОЙ (УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ). ПОЛИТИКИ, СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ ОТРАСЛИ ПРАВА И СИСТЕМЫ ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЯ

§ 1. Политические и правовые основы становления и развития советских исправительных учреждений, исполняющих уголовные наказания

В ранее опубликованной работе мы подробно рассматривали взаимосвязь исправительно-трудовой (уголовно-исполнительной) политики и соответствующей отрасли права¹². Их историческая взаимозависимость обусловлена единством целей и задач. Поэтому проблемы уголовно-исполнительного права должны осмысливаться через призму исторического развития соответствующей политической линии.

Изучая историю становления и развития советского исправительно-трудового права, нельзя не заметить, что в принятом нами варианте периодизации каждому этапу предшествовала сформулированная в решениях и постановлениях КПСС определяющая линия борьбы с преступностью, где отводилось соответствующее место как уголовной, так и исправительно-трудовой политике. Вслед за тем уже принимались нормативные акты по уголовному и исправительно-трудовому праву, которые и создавали основную законодательную базу борьбы с преступностью. Случалось и так, что нормы уголовного законодательства (пока не был принят закон об исполнении наказания) применялись не только судами, но и органами, исполняющими наказания¹³. Будучи опробированными в процессе исполнения наказания, детализированными в практике исправительных учреждений, они получали свое дальнейшее развитие, для того чтобы быть включенными в исправительно-трудовое законодательство.

Нельзя не согласиться с одним из авторов учебника «Уголовно-исполнительное право», который считает уголовное право по отношению к уголовно-исполнительному базовой отраслью, имеющей с ним общие институты, но при этом уголовное право определяет их материальное содержание, а уголовно-исполнительное право – процедурное¹⁴.

Вся история становления и развития исправительно-трудового права как бы постоянно следует за уголовным правом, несколько отставая от него по времени в различные периоды возникновения и развития нашего государства.

Для объективного рассмотрения обстоятельств, способствующих зарождению тех или иных направлений уголовной и исправительно-трудовой политики после Октябрьской революции, примем к сведению некоторые рассуждения и статистические показатели¹⁵.

Нельзя не согласиться с М. Г. Детковым, который показал в своих исследованиях картину тех катастрофических последствий, которые были вызваны разрушительной энергией революционных потрясений, направленных в том числе и на слом существовавшей тюремной системы. Кроме того, «...абсолютное большинство заключенных не воспринимало старых тюремных порядков, считало излишними установленные прежним режимом многие правовые нормы, регламентирующие исполнение наказания в виде лишения свободы. Беспорядки и побеги заключенных стали повседневным явлением. Положение в тюрьмах еще больше усугубилось нарастанием революционного противоборства трудового народа с Временным правительством, особенно после июльских событий 1917 года, когда народные массы стали ощущать явную поддержку солдат...».

«Постоянные осложнения обстановки в местах заключения поставили Главное управление местами заключения перед необходимостью не только отказа от внедрения новых подходов в работе с заключенными, но и ужесточения режима условий их содержания»¹⁶.

К сожалению, передовые идеи тюрьмоведения, изложенные в трудах И. Я. Фойницкого, Н. С. Таганцева, С. П. Мокринского, С. В. Познышева, А. П. Жижиленко¹⁷ и других, не могли быть реализованы сразу же и после революции в октябре 1917 г.

Разруха и гражданская война, голод и нищета масс способствовали разгулу преступности. Однако было бы ошибкой считать, что только наказание, даже в таких условиях, следовало считать единственным действенным средством борьбы с преступностью. Ясно одно: наказание не может устранить истоков преступности, для этого нужны и другие социальные меры. Не могла остаться прежней и сама система исполнения наказания. Решающую роль стали играть идеи перевоспитания осужденных как одной из целей наказания, что представлялось возможным на основе приобщения правонарушителей к общественно полезному труду, в котором виделось одно из основных средств исправления. Эти обстоятельства и послужили формированию представления о перерождении пенитенциарной политики (политики изоляции преступника и его раскаяния) в исправительно-трудовую политику.

Менялось направление политики в области исполнения наказания, должна была смениться и правовая основа, регламентирующая как само содержание наказания, так и порядок его назначения и исполнения.

Понятие «советская исправительно-трудовая политика» появилось в 20-е гг. Она рассматривалась как комплекс мероприятий, направленных на исправление и перевоспитание лиц, осужденных к лишению свободы, ссылке с исправительными работами и исправительно-трудовым работам.

Захватившие власть большевики и представители других партий торопились определить линию политики по отношению к различным категориям лиц, оказывающих сопротивление созданию новых государственных структур. Особо выделялся контрреволюционный мотив, а направления советской уголовной и исправительно-трудовой политики рассматривались в то время под классовым углом зрения. Так, например, предсовнаркома В. И. Ленин, выступая на сессии ВЦИК 14 декабря 1917 г., сказал: «Когда революционный класс ведет борьбу против имущих классов, которые оказывают сопротивление, то он это сопротивление должен подавлять, и мы будем подавлять сопротивление имущих всеми теми средствами, которыми они подавляли пролетариат, – другие средства не изобретены»¹⁸.

Следует отметить, что гражданской войны еще не было и, как писали когда-то, «советская власть с быстротой курьерского поезда прокатилась от Балтийского моря до Тихого океана». Однако вывод о необходимости подавления сопротивления имущих классов, оказывающих сопротивление, был сделан и определил направление, задачи и содержание правотворчества и организационное построение карательных органов, судов и учреждений, исполняющих уголовные наказания.

Были созданы ВЧК, несколько позже – трибуналы, началось создание системы, исполняющей уголовные наказания за различные, в том числе и контрреволюционные, преступления.

Вместе с тем была необходимость определить линию политики и по отношению к другим категориям преступников из среды как рабочих и крестьян, буржуазных интеллигентов, так и жуликов, грабителей и тунеядцев.

Рассматривая разнообразие форм воздействия на преступников из различных социальных групп при выборе и исполнении наказания, В. И. Ленин развивает мысль о создании системы мер государственного принуждения. Так, например, наряду с такими суровыми мерами, как тюремное заключение и «принудительные работы тягчайшего вида», он предлагает в качестве наказания посадить под арест, «заставить чистить сортиры». Последнее следовало понимать иносказательно. Для лиц, противоправная деятельность которых не представляла значительной опасности, в качестве мер принудительного воздействия предлагалось применять карцер как меру административного принуждения. Предлагалось выделять категории правонарушителей, за которыми следовало установить всенародный надзор. Однако и в то время в наказании виделась не только и не столько кара преступника, но прежде всего неотвратимость наказания: «важно... то, чтобы ни один случай преступления не проходил нераскрытым»¹⁹.

В Советской России шел процесс создания нормативных актов, и задачи усиления воспитательной стороны наказания, широкого применения условного осуждения, введения как меры наказания общественных порицаний, замены лишения свободы принудительным трудом с проживанием на дому, а также замены тюрем воспитательными учреждениями и введения товарищеских судов для известной категории рабочих и в армии, закрепленные в партийных решениях²⁰, легли в основу нормотворческой деятельности по созданию вариантов уголовного и исправительно-трудового законодательств.

Одним из первых нормативных актов, определивших деятельность нового государства по исполнению наказаний, явилась Временная инструкция НКЮ РСФСР от 23 июля 1918 г. «О лишении свободы как мере наказания и порядке отбывания такового»²¹. В первом пункте этой инструкции отменялись все ранее действовавшие при эсеровском руководстве НКЮ РСФСР приказы и распоряжения царского и Временного правительств.

В ней устанавливались и обосновывались:

а) порядок распределения заключенных по местам лишения свободы;

б) меры воздействия на лиц, нарушающих порядок и дисциплину в местах заключения;

в) необходимость выработки «воспитательно-трудовых методов», а также «методов воспитания применительно к жизни и существующим условиям»;

г) вопросы профессионального обучения осужденных, их образования и воспитания;

д) внутренний распорядок работы учреждения по организации отбывания наказания, конвоирования осужденных и предоставления им отпусков;

е) порядок применения досрочного освобождения от отбывания наказания.

Инструкция предусмотрела:

1) организацию распределительных комиссий;

2) введение для определенной категории осужденных принудительных работ без стражи;

3) порядок организации и функционирования общих мест заключения, реформаториев и землевладельческих колоний как воспитательно-карательных учреждений²²;

4) оказание материальной помощи лицам, отбывшим наказание в виде лишения свободы.

В инструкции рассматривалась деятельность государственных органов и общественных организаций в области исполнения наказаний в отношении лиц из среды трудящихся и ничего не говорилось о порядке исполнения наказания в отношении контрреволюционных элементов. Отсутствие во «Временной инструкции» выраженного классово-дифференцированного подхода к заключенным считалось ее наиболее существенным недостатком²³. Поэтому в соответствии с постановлением ВЦИК от 19 мая 1919 г. чрезвычайными комиссиями стали организовываться «лагеря принудительных работ», перед которыми ставилась задача не только изоляции и кары различных враждебных сил, но и «перековки» представителей эксплуататорских классов²⁴. Одни из таких лагерей передавались для общего руководства Отделу принудительных работ НКВД, другие – «особые лагеря ВЧК», где содержали осужденных по постановлению ВЧК, – на все время гражданской войны оставались в их ведении²⁵.

Одним из актов гуманного отношения к лицам, отбывающим наказание, который ставил реальную цель исправления, явилось введение досрочного освобождения. Как следовало из текста Инструкции НКЮ РСФСР «О досрочном освобождении» от 25 ноября 1918 г., досрочное освобождение применялось по ходатайству заключенных, их родственников и распределительных комиссий. Право решать вопрос о досрочном освобождении от наказания было предоставлено судам и революционным трибуналам и применялось после фактического отбывания осужденными половины срока наказания.

Основные идеи советской уголовной и исправительно-трудовой политики нашли свое выражение в программе РКП(б) (раздел о наказаниях), принятой VIII съездом партии в 1919 г.

Принятые постановлением НКЮ РСФСР 12 декабря 1919 г. «Руководящие начала Уголовного права РСФСР» подчеркнули, что «наказание должно быть целесообразно, совершенно лишено мучительства и не должно причинять преступнику бесполезных и лишних страданий».

21 марта 1921 г. В. И. Ленин подписал Декрет СНК РСФСР «О лишении свободы и о порядке условно-досрочного освобождения заключенных». Этот документ сыграл положительную роль в деле становления и развития не только соответствующих институтов уголовного и исправительно-трудового права, но и всего исправительно-трудового дела.

Таким образом, советская власть в своих нормативных актах совершенно четко показала, чего она хочет от наказания и в чем, по сути дела, заключаются задачи его исполнения.

Государство предписывало и судам, назначающим наказания, и учреждениям, исполняющим их, строго соблюдать законность, проявляя максимум внимания к каждому правонарушителю. Особенно это было необходимо по отношению к преступникам, не достигшим совершеннолетнего возраста, и малолетним.

Вопрос о детской преступности и безнадзорности был поставлен на государственную основу с первых дней советской власти. Декретом от 14 января 1918 г. были созданы комиссии для несовершеннолетних. В соответствии с этим декретом были упразднены суды и отменено тюремное заключение для правонарушителей, не достигших 17-летнего возраста. Лица, совершающие преступления в возрасте 17 лет, но не достигшие совершеннолетия, направлялись для отбывания наказания в виде лишения свободы в реформатории и землевладельческие колонии, которые стали создаваться после 23 июля 1918 г.²⁶

Следует, однако, заметить, что реформатории для несовершеннолетних преступников оказались не теми учреждениями, где можно было бы наилучшим образом решить задачу исправления правонарушителей. Развитие системы исправительных учреждений для несовершеннолетних связано с созданием специальных трудовых колоний. Первоначально это были «трудовые дома» и особые школы ФЗУ²⁷, а затем исправительно-трудовые колонии для несовершеннолетних (впоследствии на их основе были созданы воспитательные колонии современного типа). Однако вскоре государство изменило свое отношение к несовершеннолетним преступникам. В том же году решение о предании суду лиц, совершивших общественно опасные правонарушения в возрасте от 14 до 18 лет, было отнесено к компетенции специально созданных комиссий для несовершеннолетних. Последние, если считали необходимым, передавали на них дела в суд для привлечения к уголовной ответственности.

Одновременно в указанном декрете подчеркивалась необходимость содержания несовершеннолетних отдельно от взрослых преступников и помещения их в соответствующие специальные учреждения, создаваемые совместно НКЮ и Наркомпросом. Кроме того, в соответствии с декретом встал вопрос о создании особых воспитательно-исправительных учреждений для лиц того же возраста – «трудовых домов для несовершеннолетних, лишенных свободы», которые носили бы медико-педагогический характер²⁸.

Думается, что нет необходимости рассматривать все нормативные акты периода возникновения и становления исправительно-трудового права. О некоторых из них мы еще будем говорить в соответствующих местах данной работы. Остановимся лишь на одном, наиболее значимом документе, который предусматривал условия и порядок исполнения наказания и применения норм, его регламентирующих, – это «Положение об общих местах заключения РСФСР», принятое НКЮ РСФСР 15 ноября 1920 г.²⁹ (Оно не распространялось лишь на лагеря принудительных работ, где действовали закрытые инструкции ВЧК.)

В Положении раскрывались принципы организации режима и меры исправительно-воспитательного воздействия. Кроме того, в нем было проведено классификационное деление осужденных на лиц, совершивших некорыстные, корыстные преступления, и рецидивистов, отнесенных к той или иной группе. На этой основе применялась прогрессивная система прохождения осужденными четырех разрядов: испытуемые, исправляющиеся, образцовые и штрафники. В этом нормативном акте были определены некоторые должностные обязанности администрации мест заключения и ответственность за их нарушение³⁰, приведен распорядок дня осужденных.

Закончилась гражданская война, и отпала необходимость в лагерях принудительных работ.

В декабре 1922 г. был образован Союз Советских Социалистических республик, что вызвало необходимость создания как общесоюзных, так и республиканских правовых норм.

В 1921 г. ЦИК РКП(б) создал специальную комиссию по пересмотру дел лиц, осужденных к лишению свободы в период гражданской войны. В это же время был проведен ряд широких амнистий с освобождением некоторых категорий осужденных из тюрем и лагерей принудительных работ.

В 1923 г. комиссии ВЦИК и ЦКК РКП(б), проверявшие деятельность мест заключения, продолжили работу по пересмотру дел на лиц, по тем или другим причинам не подпавших под применение амнистии³¹.

Опыт подготовки и применения «Положения об общих местах заключения РСФСР» указывал на необходимость проведения кодификации норм, регламентирующих порядок исполнения наказания, на уровне законодательства.

Наметившееся направление дальнейшего усиления воспитательной роли наказания нашло свое отражение в работе по подготовке первого Исправительно-трудового кодекса РСФСР. В ней принимали участие представители Наркомпроса, НКЮ, Верховного Суда, Прокуратуры, ОГПУ. Основные вопросы исправительно-трудового законодательства и проблемы его практического применения в деятельности мест заключения были обсуждены на двух республиканских съездах пенитенциарных работников, проводившихся в 1923–1924 гг.³²

Первый в истории нашей страны Исправительно-трудовой кодекс РСФСР был принят 16 октября 1924 г. Второй сессией ВЦИК XI созыва. Основные принципы и положения этого важнейшего юридического документа были высоко оценены представителями общественности, правоохранительных органов и специалистами³³.

В Кодексе были сформулированы нормы, не только получившие научное обоснование, но и проверенные практикой работы ИТУ; в них были закреплены основные звенья начавшей создаваться системы исправительно-трудовых учреждений нового типа, что углубляло взаимосвязь советской уголовной и исправительно-трудовой политики.

Кодекс состоял из раздела «Общие положения» и десяти отделов. В целом ИТК 1924 года подчеркнул единство общего и частного предупреждения, а также сформулировал требования о необходимости соединения наказания в виде лишения свободы и принудительных работ с исправительно-трудовым воздействием.

В Кодексе делалась ставка на дальнейшее развитие исправительно-трудовых колоний. Подчеркивалось, что при осуществлении принципа самоокупаемости в деятельности учреждений, исполняющих наказания, не следует терять из виду исправительно-трудовые цели, а ст. 6 прямо запрещала принесение заключенным физических страданий и унижение их человеческого достоинства.

Законодательство устанавливало раздельное содержание лиц, представляющих наибольшую общественную опасность, от всех остальных в целях устранения их вредного влияния на последних. В основу раздельного содержания, направления осужденных в различные места заключения был также положен классовый принцип (ст. 8). Кроме того, исполнение наказания осуществлялось путем применения прогрессивной системы.

Называя основными средствами приобщения осужденного к правилам социалистического общежития режим, труд и культурно-воспитательную работу, ИТК РСФСР 1924 года определил их задачи. Так, например, в ст. 51 ИТК цель занятия осужденных работами рассматривалась с позиций «воспитательно-исправительного значения» и заключалась в приучении их к труду и обучении профессии, позволявшей жить на свободе трудовой жизнью.

Задача культурно-просветительной работы заключалась в том, чтобы поднять интеллектуальный уровень развития осужденного на основе повышения его общеобразовательных и профессиональных знаний, а также в ознакомлении «с основами советского строя и правами и обязанностями гражданина Союза ССР» (ст. 83 ИТК РСФСР).

Следует отметить, что Кодекс определил как самостоятельную форму участия общественности в исправлении осужденных наблюдательные комиссии, выделив их из состава распределительных комиссий.

Он установил систему мест заключения, которые делились на три вида:

А. Учреждения для применения мер социальной защиты исправительно-трудового характера:

1) дома заключения для содержания всех подследственных и осужденных на срок до 6 месяцев лишения свободы;

2) исправительно-трудовые дома для содержания приговоренных к лишению свободы на срок свыше 6 месяцев;

3) трудовые колонии – сельскохозяйственные, ремесленные и фабричные;

4) изоляторы специального назначения, в которых содержались лица, не относящиеся к трудящимся и совершившие преступления в силу классовых привычек, взглядов или интересов, приговоренные к лишению свободы со строгой изоляцией. В изоляторы специального назначения могли быть направлены и другие категории из среды трудящихся, представляющих повышенную общественную опасность и признанные особо опасными для республики или же переведенные из других учреждений в порядке дисциплинарного воздействия;

5) переходные исправительно-трудовые дома.

Б. Учреждения для применения мер социальной защиты медико-педагогического характера – прудовые дома для несовершеннолетних правонарушителей.

B. Учреждения для применения мер социальной защиты медицинского характера:

1) колонии для психически неуравновешенных, туберкулезных и других больных заключенных;

2) институты психической экспертизы, больницы.

К сожалению, создание всей этой интересной системы исправительно-трудовых учреждений практически так и не было завершено из-за отсутствия реальных возможностей³⁴.

§ 2. Изменение политической обстановки в стране, массовые репрессии, образование системы исполнения наказания – ГУЛАГ НКВД СССР

Первому Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1924 г. долго просуществовать не пришлось. В стране менялась экономическая политика, усиленными темпами началось развитие индустрии. Отсутствие научно обоснованных планов индустриализации привело к применению командно-нажимных методов, в использовании которых партийно-государственному аппарату виделся выход из создавшегося положения. Трудно было предположить, что очень скоро и ИТК РСФСР 1924 г., и многие другие демократические законы падут под колесами набиравшей обороты карательной машины.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 года хотя и отражал задачи мирного перехода к строительству и восстановлению разрушенного хозяйства после окончания гражданской войны, однако содержал перечень контрреволюционных преступлений, преступлений против порядка управления, должностных преступлений, а также преступлений, связанных с нарушением правил отделения церкви от государства.

Основными началами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. к компетенции СССР было отнесено издание законов об уголовной ответственности за государственные, воинские и некоторые другие преступления.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года, действовавший 35 лет (с 1 января 1927 г. по 1 января 1961 г.), представлял собой классический образец реализации уголовной ответственности при проведении массовых репрессий за так называемые «контрреволюционные преступления». Внесение значительных дополнений в ст. 58 УК РСФСР 1926 г. в конце 20-х – начале 30-х г. служило политике уголовных репрессий против инакомыслия. Эта же политика нашла отражение и в Законе СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов, коопераций и укреплении общественной собственности», который рассматривал лиц, покушавшихся на социалистическую (колхозную) собственность, как политически вредных для социалистического государства – как «врагов народа». Это привело к тому, что классово-дифференцированный подход подменил индивидуализацию уголовной ответственности и наказания. Выделяя обвиняемого, совершившего преступление, квалифицировавшееся как «контрреволюционные преступления» или «преступления против колхозного строя» (что означало аналогию при выборе меры наказания), суды унифицировали «по максимуму» меру наказания и вид места заключения.

Анализ меры наказания, выносимого лицам, осужденным по ст. 58 (особенно со значком 10) УК РСФСР, показал, что оно, за редким исключением, составляло менее 10 лет лишения свободы в ИТЛ с поражением в правах и последующей пятилетней ссылкой. В соответствии с законом от 7 августа 1932 г. осужденным назначались сроки 5–10 лет лишения свободы или высшая мера наказания.

Все сказанное свидетельствовало о реализации политики ужесточения репрессий. Нагнетанию обстановки способствовала и обострившаяся в августе 1927 г. международная ситуация, которая вызывала в народе страх перед возможным началом новой интервенции и обострением рыночных отношений.

И. В. Сталин использовал резолюцию X съезда ВКП(б) «О единстве партии» как средство расправы с теми, кто занимал и высказывал отличную от него позицию, что привело к культу его личности и утверждению тоталитарной власти.

И. В. Сталин и его окружение, запугивая партию и народ тезисом «об обострении классовой борьбы по мере успехов в строительстве социализма», теоретически обосновывали введение чрезвычайных мер в сельском хозяйстве. Дальнейшие события показали, что свертывание НЭПа и введение чрезвычайных мер было трагической ошибкой³⁵. Особенно это стало проявляться в период коллективизации и ликвидации кулачества как класса, когда в результате экспроприации собственности кулаков перестало существовать только за год более миллиона наиболее производительных и хорошо организованных крестьянских хозяйств³⁶. Для создания и развития индустрии возникла потребность в закупке за границей машин и оборудования за счет продажи зерна, вывоз которого, несмотря на спад урожаев, постоянно возрастал. Так, например, в 1931 г. он составил 51,8% от всего товарного хлеба. Зимой 1932–1933 гг. в селах самых зерновых районов страны разразился голод, в результате которого вымирали целые деревни. И в январе этого же года были введены обязательные поставки колхозной продукции государству по ценам в 10–12 раз ниже рыночных.

Лично И. В. Сталиным был подготовлен текст Закона об охране социалистической собственности, предусматривающего за хищение колхозно-кооперативной собственности 5 и 10 лет лишения свободы и расстрел. Только за пять месяцев по этому закону было осуждено 54 645 человек, из них 2110 – к высшей мере наказания³⁷. И. В. Сталин принимал личное участие в контроле за исполнением Закона и требовал этого от своего окружения³⁸.

Дальнейшему обострению психологического климата в стране способствовала выдвинутая И. В. Сталиным как объяснение всех трудностей еще в 20-е гг. концепция вредительства. Однако решающим событием, усилившим трагедию народа, стало убийство С. М. Кирова, которое вызвало новые чрезвычайные меры, в том числе расправу с бывшими оппозиционерами, массовые аресты и немедленное приведение в исполнение смертных приговоров. Уголовно-репрессивная политика, вырабатывавшаяся И. В. Сталиным и его окружением и теоретически оправданная Прокурором СССР А. Е. Вышинским (занимал этот пост с 1935 по 1939 г.)³⁹, напрямую отражалась на характере назначения и исполнения уголовных наказаний. Рост так называемых контрреволюционных преступлений (УК РСФСР 1926 г.) поставил перед системой исправительно-трудовых учреждений новые задачи. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 26 марта 1928 г. «О карательной политике и состоянии мест заключения»⁴⁰ вскрывало ряд недостатков, среди которых отмечались отсутствие надлежащего контроля за дисциплиной осужденных, недостаточное внимание к лицам из числа рабоче-крестьянской молодежи, слабое руководство со стороны наблюдательных комиссий и необоснованные льготы и послабления к классово чуждым элементам.

В это время в основном еще действовала система, согласно которой на места заключения НКВД союзных республик распространялись исправительно-трудовые кодексы союзных республик, в РСФСР действовал НТК 1924 г. Кроме того, существовало несколько лагерей, где содержались осужденные за контрреволюционные преступления, представляющие значительную общественную опасность. Эти лагеря находились в ведении ОГПУ, и отбывание наказания в них регулировалось ведомственными правовыми документами. Итак, в отношении одних заключенных действовал закон, в отношении других – ведомственные акты.

6 ноября 1929 г. вышло Постановление ЦИКа и СНК СССР «Об изменении ст. 10, 18, 22 и 38 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик»⁴¹. В нем говорилось, что лишенные свободы на срок до трех лет отбывают наказание в исправительно-трудовых колониях. Лица же, осужденные к лишению свободы на срок от трех до десяти лет, должны отбывать меру наказания в исправительно-трудовых лагерях, расположенных в отдаленных местностях страны.

Постановлением СНК СССР от 7 апреля 1930 г. было утверждено Положение об исправительно-трудовых лагерях, установившее порядок содержания в них различных категорий осужденных к лишению свободы.

Согласно ст. 1 Положения, перед исправительно-трудовыми лагерями ставилась задача охраны общества от социально особо опасных правонарушителей путем их изоляции и использования в общественно полезном труде с приспособлением к правилам трудового общежития⁴². Статья 2 Положения относила исправительно-трудовые лагеря к ведению ОГПУ. В них проводилась политико-воспитательная работа на основе трудового перевоспитания, чем, по сути дела, они не отличались от исправительно-трудовых колоний, находящихся в ведении НКВД до декабря 1930 г. и переданных после выхода постановления ЦИК и СНК СССР от 15 декабря 1930 г. под управление НКЮ республик⁴³. Следует отметить, что общерепрессивная деятельность правоохранительных органов, выполнявших политическую установку того периода, привела к значительному росту числа лиц, осужденных к лишению свободы⁴⁴.

Несколько позже по инициативе НКЮ РСФСР был подготовлен и утвержден постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 1 августа 1933 г. новый НТК РСФСР⁴⁵. Напомним, что в это время в исправительно-трудовые колонии, которые находились в ведении НКЮ РСФСР, направлялись в основном осужденные к лишению свободы на срок до трех лет. На эту категорию осужденных и был, очевидно, рассчитан новый НТК РСФСР, поскольку в нем ничего не говорилось об исправительно-трудовых лагерях, находящихся в ведении ОГПУ⁴⁶.

Кодекс 1933 года был глубоко политизирован и закреплял уголовно-классовое содержание политики, что резко отличало его от более демократически цивилизованного НТК РСФСР 1924 года.

В соответствии со ст. 1 Исправительно-трудового кодекса 1933 года «задачей уголовной политики пролетариата на переходный от капитализма к коммунизму период является защита диктатуры пролетариата и осуществляемого социалистического строительства от посягательств со стороны как классово враждебных элементов, так и неустойчивых элементов из среды трудящихся». Соответственно этому, исправительно-трудовая политика преследует цели: а) ставить осужденных в условия, преграждающие им возможность совершения действий, наносящих ущерб социалистическому строительству; б) перевоспитывать и приспосабливать осужденных к условиям трудового общежития, направляя их труд на общеполезные цели и организуя его на началах постепенного приближения от принудительного к труду добровольному на основе соцсоревнования и ударничества (ст. 2).

В качестве основных средств исправительно-трудового воздействия Кодекс закреплял: труд, политико-воспитательную работу (а не культурно-просветительскую, как это было в предыдущем кодексе), режим и систему льгот. Следует заметить, что труд был поставлен на первое место, режим – на второе, а общеобразовательная и профтехническая подготовка основными средствами не считались. Характерным было и то, что льготы считались самостоятельным средством и не увязывались с режимом.

Основой дальнейшей демократизации исправительно-трудового дела явилось закрепленное в Кодексе значительное расширение роли общественности в деятельности мест заключений. Представителям общественности были предоставлены широкие права. Так, например, наблюдательные комиссии получили права распределительных комиссий после упразднения последних⁴⁷. Они могли сообщать в соответствующие инстанции об искажении уголовной политики администрацией мест заключения, а также разрешать вопросы условно-досрочного освобождения от лишения свободы и ссылки с исправительными работами⁴⁸. Они занимались начислением зачетов рабочих дней и предоставлением осужденным временных отпусков.

Кодекс регламентировал порядок исполнения наказания в виде исправительно-трудовых работ без лишения свободы и ссылки с исправительно-трудовыми работами. К сожалению, кодекс не изменил, а лишь закрепил сложившуюся после принятого постановления НКЮ РСФСР от 31 июля 1931 г. систему исправительно-трудовых учреждений, находившихся в ведении соответствующего наркомата. Таким образом, в соответствии со ст. 28 НТК РСФСР 1933 года местами лишения свободы являлись:

а) изоляторы для подследственных;

б) пересыльные пункты;

в) исправительно-трудовые колонии (фабрично-заводские, сельскохозяйственные, массовых работ и штрафные);

с) учреждения для применения к лицам, лишенным свободы, мер медицинского характера (институты психиатрической экспертизы, колонии для больных туберкулезом и другими болезнями);

д) учреждения для несовершеннолетних, лишенных свободы (школы, ФЗУ индустриального и сельскохозяйственного типа).

В целом ИТК РСФСР 1933 года полностью отражал командно-управленческие устремления партийно-государственных структур сталинской модели социализма. В нем продолжал сохраняться дифференцированный классовый подход к лицам, совершающим преступления. Так, например, в соответствии со ст. 33 и 35 ИТК РСФСР фабрично-заводские и сельскохозяйственные колонии предназначались для осужденных из среды трудящихся, а в штрафные переводились лица, оказывающие систематическое сопротивление и не подчиняющиеся режиму и трудовой дисциплине. В колонии массовых работ на основании ст. 34 направлялись лица «из среды классово враждебных элементов», а также из среды трудящихся, совершивших особо тяжкие преступления. Таким образом, в самом законе было заложено неравенство перед законом.

Другим существенным недостатком ИТК РСФСР 1933 года было отсутствие прогрессивной системы⁴⁹, имевшей место в первом кодексе.

Укрепление основ тоталитарного государства требовало централизации управления его органами. Вскоре был централизован его разветвленный аппарат принуждения.

Постановлением ЦИК СССР 1934 года был образован общесоюзный Народный комиссариат внутренних дел СССР, куда на правах Главного управления государственной безопасности вошло ОГПУ и отдельно – управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений. В это время и тем же нормативным актом при НКВД СССР было создано особое совещание, которому предоставлялись широкие права, в том числе право применять в административном порядке ссылку, заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до пяти лет и высылку за пределы СССР⁵⁰.

Исправительно-трудовые учреждения, находившиеся в ведении НКЮ союзных республик, в соответствии с постановлением ЦИК и СНК СССР от 27 октября 1934 г. также были переданы НКВД СССР. Таким образом, к концу 1934 г. вся система исправительно-трудовых учреждений перешла в качестве Главного управления лагерей, трудовых поселений и мест заключения (ГУЛАГ) в ведение НКВД СССР⁵¹.

В 1936 г. система ИТУ пополнилась новым видом лишения свободы – тюрьмой, о котором еще будет сказано ниже.

Максимальная централизация управления внутренними делами в стране вскоре, однако, привела к тому, что руководство исправительно-трудовых учреждений повсеместно вышло из-под контроля местных Советов депутатов трудящихся, а затем стало отчитываться и контролироваться только по ведомственной линии.

Пробравшаяся к руководству НКВД СССР преступная группа: Г. Г. Ягода, Н. И. Ежов, Л. П. Берия – под руководством И. В. Сталина и его окружения развязала в стране геноцид. Очень трудно сегодня точно установить количество жертв массовых репрессий. Назывались различные цифры жертв: и 60 млн, и 40, и 20 (последняя цифра была названа Элеонорой Рузвельт), но, к сожалению, эти цифры не были подтверждены документально или какими-либо ссылками на источники.

Если верить ссылкам на газетные материалы, то документально (на 1 февраля 1954 г.) подсчитано, что итоги репрессий с 1921 по 1954 г. таковы: всеми судебными и внесудебными органами были осуждены за контрреволюционные преступления 3 777 380 человек, приговорены к высшей мере наказания 642 980, к заключению – 2 369 220, к ссылке – 765 180 человек⁵².

Интересны в этой связи некоторые подробности статистики. Так, например, на 1 января 1939 г. среди лагерных заключенных ГУЛАГа был 830 491 русский, 181 905 украинцев, 44 785 белорусов, 24 894 татарина, 24 499 узбеков, 19 758 евреев, 18 572 немца, 17 123 казаха, 16 860 поляков, 11 723 грузина, 11 064 армянина, 9352 туркмена, 4874 башкира, 4347 таджиков, остальные 969 448 человек принадлежали более чем к ста другим национальностям⁵³.

По состоянию на 1 января 1950 г. в ГУЛАГе содержалось 2 561 315 заключенных. Из них 1 416 300 – в лагерях и 1 145 015 – в колониях. Среди них 573 912 человек – лица, осужденные за контрреволюционные преступления (ст. 58 УК РСФСР 1926 года). Кроме того, в ссылке и высылке находилось 2 660 040 человек. Таким образом, на 1 января 1950 г. всего отбывало наказание в лагерях, колониях и спецпоселениях около 5,5 млн человек, но не 20 млн, как сообщала Э. Рузвельт⁵⁴.

В период с конца 20-х до середины 50-х гг. в деятельности мест лишения свободы нарушались принципы законности и все то, что можно было считать ленинскими принципами исправительно-трудовой политики. Так, например, вместо ИТК РСФСР 1933 года в деятельности ИТЛ, а затем и всех других учреждений стали применяться ведомственные приказы и инструкции с грифом «секретно» и «совершенно секретно», которые могли идти вразрез с законодательными актами, а порой и отменяли их⁵⁵.

В условиях, когда законы подменялись и отменялись ведомственными актами, а Прокурор СССР соглашался с этим, прокуратура не могла осуществлять надзор за правильностью применения законов, и ее деятельность в местах лишения свободы фактически прекратилась.

Отчетность по линии МТУ и другим направлениям деятельности НКВД была закрыта, а доступ к ней ограничен. Создавшееся положение сделало невозможным дальнейшее изучение проблем исправительно-трудового права, исправления и перевоспитания осужденных. Начиная со второй половины 30-х гг. наука исправительно-трудового права приостановила свое развитие⁵⁶. В юридических учебных заведениях и на юридических факультетах не стал преподаваться курс советского исправительно-трудового права, прекратилась подготовка специалистов для работы в ИТУ⁵⁷.

При применении наказания и осуществлении воспитательного воздействия нарушался принцип дифференцированного подхода. С лицами, осужденными впервые, содержались лица, ранее неоднократно отбывавшие наказание в виде лишения свободы. Вместо индивидуальной воспитательной работы с учетом групповых интересов и особенностей с осужденными проводилась культурно-просветительная работа, рассчитанная на всех заключенных лагпункта.

На первый план стал выходить только хозяйственный аспект, т. е. вся деятельность ИТУ была подчинена выполнению производственного плана. В ряде ИТЛ администрация по собственной инициативе увеличила продолжительность рабочего дня до 10 часов⁵⁸, а сами они превратились в места применения дешевого принудительного труда и решения хозяйственных задач⁵⁹. Задача исправления и перевоспитания осужденных хотя официально не снималась, но и не выдвигалась. Руководство НКВД добилось того, что доступ представителей общественности в ИТУ, гарантированный нормой НТК РСФСР 1933 года, был закрыт⁶⁰.

И все же, как считают авторы работ, освещающих этот сложный период в деятельности мест лишения свободы, было бы неправильным считать, что воспитательная цель наказания была окончательно утрачена и задача приобщения к правилам социалистического общежития и достижения определенной степени исправления совершенно не решалась. Факты говорят о другом⁶¹. Так, в период Великой Отечественной войны далеко не все заключенные, освобожденные фашистами на захваченной территории, стали полицаями или пошли служить в Русскую освободительную армию Власова. Многие из вчерашних «врагов народа» боролись с фашистами в партизанских отрядах, переходили через линию фронта, чтобы вступить в Красную армию. Только в течение первых двух лет войны в Красную армию пришло из ИТУ 975 тыс. отбывших меру наказания. Большинство из них геройски сражалось с врагом и было удостоене высоких наград, в том числе звания Героя Советского Союза. Среди них: А. Матросов, Сержантов, Бреусов и др.⁶² 650 предприятий страны, изготавливавших оборонную продукцию, использовали в качестве рабочей силы лиц, осужденных к лишению свободы. Осужденные оказывали патриотическую помощь фронту в сборе денежных средств и теплых вещей, строили железные дороги и даже оборонительные сооружения стратегического назначения⁶³.

Но были среди заключенных и такие, которые, попав на территорию, оккупированную врагом, изменили Родине и стали пособниками врага, совершали новые, более тяжкие преступления. Тяжкие злодеяния немецко-фашистских захватчиков и их пособников вызывали законный гнев всего советского народа, поэтому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. для этой категории преступников была установлена смертная казнь через повешение или каторжные работы в специальных местах заключения⁶⁴.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 апреля 1943 г. «О мерах наказания изменникам Родины и предателям и о введении для этих лиц как меры наказания каторжных работ» НКВД СССР были организованы каторжные отделения в Воркутинском и Северо-Восточном лагерях с установлением специального режима, обеспечивающего выполнение требований указа по наиболее строгой изоляции. Для содержащихся был введен удлиненный рабочий день на тяжелых подземных работах в угольных шахтах по добыче золота и олова. К июлю 1944 г. в ИТЛ специального назначения содержалось 5,2 тыс. каторжан, к сентябрю 1947 г. их уже было 60 021 человек.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 октября 1951 г. были введены каторжные работы для совершающих побеги из спецпоселений, где содержались лица, служившие в РОА и других формированиях противника.

Во время войны и после ее окончания в ведении НКВД (а затем МВД) СССР были созданы лагеря для военнопленных иностранных армий, воевавших против Советского Союза. В конце войны там содержалось 2 млн 70 тыс. военнопленных⁶⁵. Это были учреждения, перед которыми не ставилась цель исполнения наказания в виде лишения свободы. Их задача заключалась в том, чтобы не дать возможности противнику использовать эти значительные людские ресурсы в ущерб странам – союзникам антигитлеровской коалиции как во время военных действий, так и в послевоенный восстановительный период. Поэтому военнопленные изолировались и охранялись в условиях специального воинского режима с привлечением к труду. С ними проводилась воспитательная работа по особому плану.

Путем большой целенаправленной разъяснительной работы антифашистского, антивоенного содержания работникам лагерей для военнопленных удалось повлиять на значительную часть людей, которые не только изменили свое отношение к национал-социализму, но и затем стали строителями новой жизни в послевоенной Германии и других бывших странах-сателлитах фашистской Германии. Следует также отметить, что в послевоенный период содержащиеся в лагерях военнопленные занимались восстановлением наших разрушенных войной городов и отдельных отраслей народного хозяйства.

В первые послевоенные годы был принят ряд нормативных актов, в соответствии с которыми в исправительно-трудовых лагерях были установлены два вида режима: общий и усиленный. Усиленный режим предназначался для содержания лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, бандитизм, разбой, побеги из МТУ, и рецидивистов, неоднократно отбывавших наказание в виде лишения свободы. Лица, осужденные за контрреволюционные преступления, содержались отдельно от всех остальных. Отдельно помещали и осужденных за бандитизм, а также осужденных за прогулы. Заключенные, злостно нарушающие установленный режим и ведущие паразитический образ жизни, с 1948 г. также стали изолироваться от остальных⁶⁶.

В соответствии с постановлением ЦИК и СНК СССР от 8 августа 1936 г. «О дополнении “Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик”»⁶⁷ для наиболее опасных преступников были предусмотрены в качестве мест лишения свободы тюрьмы. В них направлялись лица, осужденные за контрреволюционные и другие тяжкие преступления. Туда же могли переводиться заключенные из лагерей за злостные нарушения установленного режима на срок от одного до двух лет. Тюрьма выделилась в самостоятельную подсистему (срочная и следственная) и на местах подчинялась тюремным отделам МВД или УМВД, действовавшим под руководством специально созданного Тюремного управления МВД СССР.

В самостоятельную подсистему выделялось и Управление исправительно-трудовыми учреждениями для несовершеннолетних преступников (трудовые колонии для несовершеннолетних возникли еще в 1935 г.). С целью управления всеми ранее существовавшими учреждениями для несовершеннолетних в соответствии с постановлением СНК СССР от 15 июня 1943 г. «Об усилении мер борьбы с детской беспризорностью, безнадзорностью и хулиганством»⁶⁸ был образован самостоятельный отдел УМВД.

Следует заметить, что в послевоенный период места лишения свободы вновь значительно пополнились лицами, осужденными за особо тяжкие преступления и на длительные сроки. Это было вызвано действием указов Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества»⁶⁹, «Об усилении охраны личной собственности граждан»⁷⁰, от 4 января 1949 г. «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование»⁷¹ и др. Все эти и другие нормативные акты предусматривали сроки до 25 лет лишения свободы.

С началом 50-х гг. наблюдаются некоторое ослабление репрессий и видимость либерализации. Ограничивается в правах Особое совещание, прекращается сфабрикованное «дело врачей», в марте 1953 г. проводится грандиознейшая амнистия, в результате которой из 2 526 402 заключенных освобождается 1 181 264 человека⁷².

За исключением особых лагерей, ГУЛАГ был передан в Министерство юстиции СССР.

§ 3. Курс на восстановление законности и порядка в стране и дальнейшее совершенствование системы учреждений и органов, исполняющих наказания

Новый политический курс КПСС и советского правительства в первой половине 50-х гг. был направлен на восстановление законности⁷³, совершенствование системы и структуры МВД СССР, в том числе учреждений и органов, исполняющих наказания.

Начиная с 1954 г. в политической линии КПСС и Советского государства, в том числе советской исправительно-трудовой политике, наступает новый этап. В исправительно-трудовой литературе и других источниках он назывался этапом восстановления ленинских принципов советской исправительно-трудовой политики и исправительно-трудового права на основе мер по укреплению социалистической законности и дальнейшего совершенствования системы управления органами МВД СССР, в том числе системы и структуры исполнения наказаний в виде лишения свободы⁷⁴.

Началом такой деятельности послужило принятие ряда важнейших документов партии и правительства, в том числе постановления ЦК КПСС от 10 июля 1954 г. В этом же году Совет Министров СССР одобрил Положение об исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР, восстановил систему зачета рабочих дней осужденным, сделал более дифференцированной систему исправительно-трудовых учреждений.

Указами Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля и 14 июня 1954 г. были восстановлены условно-досрочное и досрочное освобождение лиц, отбывающих меру наказания.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1955 г. было утверждено Положение о прокурорском надзоре в СССР. В этом документе глава V специально посвящалась задачам, функциям и пределам компетенции прокуратуры в обеспечении и осуществлении надзора за местами заключения. Можно констатировать, что принятие нового положения наилучшим образом способствовало полному восстановлению прокурорского надзора за исполнением наказания⁷⁵.

Рассматривая развитие событий в исторической последовательности, необходимо отметить одну из попыток демократизации жизни нашего общества – XX съезд КПСС и закрытый доклад Н. С. Хрущева. Решения партийного съезда, а затем постановление ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий» сыграли решающую роль в восстановлении ленинских принципов во всех сферах деятельности партии и государства. Во исполнение и развитие решений съезда осенью того же года было принято совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 25 октября 1956 г.

1956–1957 гг. отмечены рядом значительных изменений в содержании деятельности и порядке управления МВД СССР и его исправительно-трудовых учреждений. К ним следует отнести такие, как:

– восстановление двойного подчинения МВД СССР и его управлений на основе реорганизации областных УМВД в УВД исполкомов областных Советов депутатов трудящихся;

– проведение в жизнь принципа отбывания наказания по месту совершения преступления или проживания осужденного до ареста;

– возложение на исполкомы местных Советов обязанности по трудовому и бытовому устройству лиц, освобожденных из ИТУ;

– восстановление участия общественности в деятельности исправительно-трудовых учреждений по исправлению и перевоспитанию осужденных и осуществлении контроля за этими учреждениями⁷⁶.

Дальнейшее существование исправительно-трудовых лагерей признавалось нецелесообразным – ставилась задача замены их исправительно-трудовыми колониями.

Одной из важнейших мер по реализации решений партии и правительства в плане совершенствования структуры и системы ИТУ и восстановления принципа постоянного перехода от тюрем к воспитательным учреждениям явилось создание отрядной системы содержания осужденных. Но эта форма организации воспитывающего коллектива, хотя и выдержала испытание временем, имеет свои недостатки, о чем еще будет сказано ниже.

До введения отрядов формальным коллективом осужденных в ИТЛ была производственная бригада, комплектовавшаяся без учета каких-либо данных об осужденных, в том числе об имевшейся у них специальности и прошлом трудовом стаже. Положительным в таком подходе как раньше, так и теперь является то, что работающие в бригаде осужденные выполняют одну и ту же производственную задачу, в связи с чем у них формируются общие производственные связи, интересы и трудовые навыки. Однако руководство бригадой осуществлялось осужденным, которого назначала администрация исправительно-трудового учреждения в соответствии со своими интересами. Бригадир же не вел, да и не мог вести воспитательной работы, а в лучшем случае лишь обеспечивал решение производственных задач. Порой в бригадирах оказывались «авторитетные осужденные» из числа рецидивистов, которые терроризировали осужденных, вставших на путь исправления, занимались поборами, дезинформировали администрацию об истинном положении дел в бригаде.

Администрация ИТУ зачастую не знала о взаимоотношениях, сложившихся в бригадах, была малочисленной и не имела физической возможности заниматься индивидуальной воспитательной работой, подменяя ее работой с немногочисленными активистами и большой армией нарушителей режима. Это и понятно, если учесть, что основная масса работников лагерной системы была сосредоточена в управленческом аппарате отделов и отделений. В лагпункте же, непосредственно с заключенными, численность которых зависела от характера производства и колебалась от 250 до 2 тыс. человек, представителей администрации не насчитывалось и десятка.

Почти полное отсутствие возможности проводить индивидуальную работу усугублялось еще и тем, что в то время в ИТУ совместно содержались осужденные впервые и осужденные, неоднократно отбывавшие наказание в виде лишения свободы. Разлагающее влияние рецидивистов на молодежь и наличие враждующих между собой уголовно-бандитствующих группировок в ощутимой мере мешало решению задач исправления и перевоспитания осужденных.

Можно назвать целый ряд других недостатков, без преодоления которых успешное решение задачи, поставленной законодательством перед исправительно-трудовыми учреждениями, было бы невозможным⁷⁷.

Для того чтобы улучшить работу по исправлению и перевоспитанию осужденных, нужно было построить ее дифференцированно, с учетом особенностей личности каждого осужденного, в максимально возможной мере индивидуализировать воспитательный процесс. Интересы повышения эффективности деятельности исправительно-трудовых учреждений диктовали необходимость реорганизации их структуры, что привело к созданию отрядной системы. Первые отряды осужденных были созданы по инициативе работников Китойского ИТЛ в апреле 1957 г., а к ноябрю этого же года они были введены по всей стране. Одновременно во всех ИТУ был введен безналичный расчет с осужденными.

Что же дала отрядная система для дела исправления и перевоспитания осужденных?

Существуя уже более 40 лет, отрядная система выдержала испытание временем, показав свои неисчерпаемые возможности в деле повышения эффективности организации воспитательного процесса.

Психологические и педагогические основы исправления и воспитания требуют, чтобы воспитательный процесс был построен на систематическом изучении личности осужденного в течение всего времени его пребывания в исправительно-трудовом учреждении. Эта проблема решается в отряде, и только там можно увидеть, насколько эффективно ее решение. Концентрируя все материалы об изучении личности осужденного, начальник отряда, учитывая мотивы как настоящего, так и предыдущего поведения, имеет возможность правильно оценивать те или иные поступки изучаемого и судить о степени его исправления и перевоспитания.

Начальник отряда привлекает осужденных к труду и мобилизует их на выполнение производственных планов, причем только в условиях функционирования отрядов появилась реальная возможность для организации индивидуального, звеньевого, бригадного, отрядно-трудового соревнования. В отряде ведется учет осужденных, не имеющих специальности, и организуется работа по их профессиональному и общеобразовательному обучению.

Численность осужденных в отрядах ограничена нормативными актами, зависит она от вида ИТУ. Во главе отряда стоит представитель администрации, он же – непосредственный начальник над осужденными, специально наделенный функциями воспитателя, отвечающий за свой отряд и за каждого человека.

Именно в отряде организуется и проводится основная часть воспитательной, культурно-массовой, пропагандистской и иной работы, а также большинство мероприятий, направленных на укрепление режима; широко применяются средства и методы исправления осужденных. Отрядная система позволяет применять самые разнообразные педагогические методы воздействия, в частности известный макаренковский метод параллельного действия, метод организации перспективных линий и др. Работа шефствующих организаций и индивидуальное шефство ведутся по отрядам. В них же работают советы воспитателей⁷⁸.

Преимущества отрядной системы дали возможность изменить в лучшую сторону организацию работы с осужденными, хотя на первом этапе своего развития эта система привела к некоторому снижению карательного воздействия за счет усиления воспитательных мер, сопровождающихся необоснованными излишествами и послаблениями. Правовой основой этого послужило принятие Положения об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД СССР, утвержденного распоряжением Совета Министров СССР от 8 декабря 1958 г.⁷⁹

В соответствии с принятым Положением на ИТУ возлагались три задачи:

а) обеспечение отбытия осужденными наказания по приговору судов;

б) исправление и перевоспитание осужденных с целью подготовки их к честной трудовой жизни;

в) предупреждение совершения осужденными новых преступлений.

В Положении назывались и основные средства исправления и перевоспитания осужденных. К ним были отнесены строгое соблюдение режима, обязательное выполнение осужденными общественно полезного труда, применение мер взысканий и поощрений, а также проведение с осужденными политико-воспитательной работы и общеобразовательного обучения. К основным средствам относилось и развитие самодеятельных организаций осужденных. Таким образом, за исключением участия общественности, ибо ее роль в деятельности ИТУ только восстанавливалась, и профессионально-технического обучения осужденных, Положение относило все направления деятельности ИТУ к основным средствам исправления и перевоспитания осужденных. Однако это было далеко не главным недостатком Положения 1958 года⁸⁰.

В соответствии с Положением создавались колонии общего, усиленного и строгого режимов. В тюрьмах устанавливались два вида режима: общий и строгий.

Вид режима осужденным назначался администрацией тюрьмы (исполняющей в то время и функции следственного изолятора) сразу же по вступлении приговора в законную силу. Должностные лица определяли каждому правонарушителю вид режима, исходя не только из общественной опасности совершенного преступления, но и из того, как он вел себя в местах лишения свободы, причем этому отдавалось предпочтение и это могло служить поводом к последующему пересмотру и изменению вида режима и переводу осужденного в другое ИТУ. Такое положение приводило к искусственной текучести личного состава осужденных и к смешению их классификационных групп, установленных принятыми в 1958 г. Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик⁸¹. Кроме того, это вызвало затруднения в изучении личности осужденного и ряд других педагогических и режимных сложностей.

Положение допускало ослабление режимных ограничений: был увеличен перечень личных вещей, допускалось ношение одежды гражданского образца, получение посылок и передач без ограничения веса, разрешались свидания и переписка. Неограниченно демонстрировались фильмы, проводились слеты передовиков, концерты, танцы и увеселительные вечера. В каждом отряде были установлены телевизоры, в магазинах продавался широкий ассортимент вещей и продуктов питания. Свободные граждане этого в достаточной мере не имели.

Приготовление пищи осужденным разрешалось на специальных кухнях. Кроме того, для них были открыты коммерческие столовые улучшенного питания.

В результате применения ряда амнистий, помилований и реабилитаций контингент осужденных в местах лишения свободы значительно сократился и изменился по своему составу. Так, например, если взять условно количество осужденных на 1 января 1953 г. за 100%, то на 1 января 1954 г. их оставалось в местах лишения свободы 53,6%, на 1 января 1955 г. – 43,5%, а на 1 января 1957 г. – всего 32,7%⁸².

Еще в 1956–1957 гг. во всех союзных республиках стали создаваться наблюдательные комиссии⁸³. В дальнейшем появилась такая форма участия общественности в исправлении и перевоспитании осужденных, как шефство предприятий, общественных организаций над отрядами и ИТУ. В 1957–1958 гг. в этой работе стали принимать участие знатные люди страны: герои труда, коллективы борющихся за звание «коллектив коммунистического труда». В 70-е гг. появилось наставничество.

Развитие демократических начал в организации деятельности исправительно-трудовых учреждений СССР в известной степени явилось отражением определяющих принципов ООН в обращении с заключенными и защите прав человека. Общая гуманизация уголовной политики выражалась в том, что в соответствии с уголовным законодательством 1958–1960 гг. в места лишения свободы направлялись лишь лица, представляющие наибольшую общественную опасность. Утрируя, можно сказать, что попасть за решетку было не так-то просто, особенно в первое время после принятия нового уголовного закона. Ослабление режимных ограничений и введение условий, которые были значительно лучше, чем условия, которые некоторые имели на свободе, снизило предупредительную роль наказания в виде лишения свободы, а применение досрочного освобождения за счет начисления зачетов рабочих дней подорвало стабильность приговора, поставив его в зависимость от усмотрения администрации ИТУ.

Очевидно, необоснованное введение условий, приближенных к жизни на свободе, к содержащимся в то время категориям осужденных было преждевременным шагом, а потому не дало ожидаемого эффекта.

Не в пользу дела исправления и перевоспитания осужденных было и то, что в начале 1960 г. было ликвидировано МВД СССР. Это привело к децентрализации управления внутренними делами, в том числе и исправительно-трудовыми учреждениями, и хотя продолжало действовать Положение о колониях и тюрьмах МВД СССР, уголовные кодексы принимались с учетом республиканских особенностей.

Отсутствие единого координационного центра, регулирующего деятельность МВД республик, привело к возникновению ряда затруднений в комплектовании ИТУ квалифицированными кадрами, проявлению местничества, нарушениям действующих нормативных актов, подмене их приказами МВД союзных республик, содержащими дополнительные требования к осужденным, которые якобы «вызваны местными условиями».

Сложившаяся обстановка требовала типового решения ряда вопросов деятельности ИТУ во всех союзных республиках. Поэтому с целью упорядочения дел в исправительно-трудовых учреждениях всей страны были разработаны «Типовые положения», на основании которых затем были подготовлены и приняты Положения об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД союзных республик. Типовые положения были объявлены постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 апреля 1961 г., которое подвело итоги восстановления законности и реорганизации системы и структуры ИТУ и наметило новое, несколько ужесточающее режим исполнения наказания, направление исправительно-трудовой политики⁸⁴.

Наверное, это было справедливо, ибо «многие осужденные неплохо отзывались об исправительно-трудовых учреждениях, а некоторые из них просто довольны жизнью в колониях»⁸⁵. Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД РСФСР от 9 сентября 1961 г. закрепило новое направление исправительно-трудовой политики⁸⁶. Следует подчеркнуть, что, в отличие от принятия предыдущих нормативных актов, все союзные республики утвердили Положения указами Президиумов Верховных Советов республик.

Комментируя Положение об ИТК и тюрьмах МВД РСФСР 1961 г., все авторы⁸⁷ сходятся на том, что оно было наиболее удачным из всех нормативных актов такого уровня, а поэтому и просуществовало до принятия исправительно-трудового законодательства. С такой оценкой нельзя не согласиться хотя бы потому, что оно закрепило создание дифференцированной системы лишения свободы в плане правового регулирования всей системы ИТУ единым нормативным документом. На основании Положения 1961 года к исправительно-трудовым учреждениям были отнесены исправительно-трудовые колонии, которые состояли из ИТК общего, усиленного, строгого и особого режимов, а с июня 1963 г. – колонии-поселения⁸⁸. Тюрьмы с общим и строгим режимами также были отнесены к системе ИТУ. Кроме того, были созданы следственные изоляторы, которые, хотя и не являлись исправительно-трудовыми учреждениями для подследственных, но решали задачу исправления и перевоспитания лиц, оставленных в хозяйственной обслуге, и других категорий осужденных. Для несовершеннолетних предусматривались ИТК общего и строгого режимов с содержанием в них осужденных до 18-летнего возраста.

В отличие от общесоюзного Положения 1958 года, вид режима теперь стал назначаться судом, а не администрацией ИТУ, и изменяться тоже только судом и в случаях, определенных законом.

Были введены установленные образцы одежды осужденных в ИТК, в том числе полосатой – для особо опасных рецидивистов. Введена была одежда установленного образца и для лиц, отбывающих меру наказания в колонии для несовершеннолетних. Вещи осужденных на основании перечня запрещенных к хранению вещей и предметов изымались и сдавались на склад учреждения.

Наказание должно было отбываться, как правило, только в одном месте – элементы прогрессивной системы не требовали обязательного перевода в другое ИТУ. В каждой колонии были созданы помещения камерного типа, сокращено количество свиданий, передач и посылок и уменьшен их вес до пяти килограммов.

Сказанное дает основание констатировать, что с 1962 г. в системе ИТУ началось ужесточение порядка исполнения наказания в виде лишения свободы. В то же время были четко определены меры поощрения и взыскания, применяемые к осужденным, и устранены излишества развлекательности и праздности.

Вместе с тем усилилась политизация осужденных: с ними проводились политические занятия по специально разработанным на основе дифференцированного подхода программам.

Общеобразовательное и профессиональное обучение признавалось одним из основных средств исправления и перевоспитания осужденных. Обязательное профессионально-техническое обучение осуществлялось через создаваемые в ИТУ профтехучилища. Признавалось целесообразным введение в каждой ИТК собственного производства⁸⁹.

Общее ужесточение режимных правил отвечало существовавшей в то время политической линии, заложенной в принятой Программе КПСС, где подчеркивалось, что «пока имеются проявления преступности, необходимо применять строгие меры наказания к лицам, совершающим опасные для общества преступления, нарушающим правила социалистического общежития, не желающим приобщаться к честной трудовой жизни»⁹⁰.

Как в то время было принято, реализация программных положений нашла свое закрепление в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 июля 1966 г. «О мерах по усилению борьбы с преступностью». Применительно к задачам ИТУ постановление требовало повысить ответственность руководителей и должностных лиц за борьбу с правонарушениями осужденных и мобилизовывало общественность на более активное участие в воспитательном процессе, проводимом в исправительно-трудовых учреждениях.

В постановлении отмечалась необходимость дальнейшего повышения ответственности правонарушителей за хулиганство. В этой связи деятельность ИТУ направлялась на организацию воспитательной работы с лицами, осужденными за хулиганство, для чего были подготовлены специальные программы.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. был введен административный надзор за лицами, освобожденными из ИТУ, отбывшими меру наказания за тяжкие преступления, особо опасными рецидивистами и злостными нарушителями режима, не вставшими на честный трудовой путь⁹¹. Это положило начало новому направлению борьбы с преступностью – организации взаимодействия ИТУ с органами милиции в установлении гласного административного надзора. Из содержания нормативных документов вытекало требование о повышении ответственности должностных лиц за более качественный отбор осужденных, представляемых к условно-досрочному освобождению. Работники ИТУ, в свою очередь, обязаны были более продуманно и дифференцированно подходить к организации воспитательного процесса с различными категориями осужденных.

В 1965–1967 гг. были приняты новые Положения о наблюдательных комиссиях и Положения о комиссиях по делам несовершеннолетних⁹². Дальнейшее совершенствование системы исполнения наказания в виде лишения свободы в отношении несовершеннолетних правонарушителей выразилось в том, что 3 июля 1968 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР было утверждено Положение о трудовых колониях для несовершеннолетних. Этот документ без существенных изменений и дополнений вошел в проект готовившегося исправительно-трудового законодательства.

В результате проделанной большой подготовительной работы 11 июля 1969 г. Шестая сессия Верховного Совета СССР седьмого созыва приняла Основы исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик и Положение о предварительном заключении под стражу⁹³. Основы исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик определили принципы и установили общие положения исполнения и отбывания всех видов наказания, чем подтвердили имевшее место суждение о последующем перерастании исправительно-трудового права в уголовно-исполнительное право⁹⁴.

Вслед за вступлением в силу общесоюзного исправительно-трудового законодательства в 1970–1971 гг. были приняты исправительно-трудовые кодексы союзных республик⁹⁵. Теперь уже на законодательной основе начался процесс обновления ведомственных актов, а также некоторая перестройка системы исполнения наказания.

Совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР, принятое в мае 1970 г., уделяло большое внимание усилению борьбы с нарушениями режима, повышению эффективности образовательного и профтехнического обучения, научной организации труда и развитию полезной инициативы осужденных. Там же обращалось внимание на дальнейшее повышение эффективности работы с лицами, освобождающимися из ИТУ, закрепление результатов их исправления и говорилось о необходимости привлечения к этой работе внештатных сотрудников и оказания помощи шефских организаций в деятельности ИТУ. В развитие и закрепление политики совершенствования деятельности исправительно-трудовых учреждений был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12 июля 1970 г. «Об условном осуждении с обязательным привлечением осужденного к труду»⁹⁶.

Начавшаяся в 70-е гг. работа по созданию кодифицированных укрупненных законов – «Свода законов Советского государства» – совпала с подготовкой и принятием новой Конституции СССР 1977 г. В связи с введением в действие Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР 12 декабря 1977 г. принял постановление «Об организации работы по приведению законодательства Союза ССР в соответствие с Конституцией СССР». В ходе работы над созданием Свода законов, в частности разделов, содержащих нормы, регламентирующие порядок исполнения наказаний, ученые и практики столкнулись с необходимостью решения ряда проблем. В первую очередь это уточнение предмета правового регулирования советского исправительно-трудового права, а также его места в общей системе социалистического права. Это было связано, в частности, с тем, что на основании указов Президиума Верховного Совета СССР от 8–15 февраля 1977 г. значительно расширился диапазон применения условного освобождения из мест лишения свободы с обязательным привлечением осужденного к труду⁹⁷. Вместе с тем они регламентировали исполнение условного осуждения с обязательным привлечением осужденного к труду. Вводились колонии-поселения для лиц, совершивших преступления по неосторожности.

2 августа 1979 г. было принято очередное постановление ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране общественного порядка и усилении борьбы с правонарушениями». В МВД СССР это постановление послужило основанием для разработки специального плана мероприятий по устранению отмеченных недостатков. Что касается организации работы ИТУ, то перед ними была поставлена задача профилактики правонарушений и повышения эффективности использования всех средств исправления и перевоспитания осужденных, укрепления связи с общественностью, повышения ответственности работников, исполняющих наказания, укрепления среди них дисциплины и строжайшего соблюдения законности.

Период после принятия Конституции СССР 1977 г. характерен вступлением в силу целого ряда указов Президиума Верховного Совета СССР и внесением значительных изменений и дополнений в уголовное и исправительно-трудовое законодательство Союза ССР и союзных республик⁹⁸. Но давно уже назрела необходимость в четком правовом регулировании, определении принципов и общих положений исполнения и отбывания всех видов наказания, а не только связанных с исправительно-трудовым воздействием⁹⁹.

§ 4. Трансформация исправительно-трудового права в уголовно-исполнительное право Российской Федерации

Началом осуществления идеи правового регулирования всех видов уголовного наказания можно считать принятие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 марта 1983 г., утвердившего Положение о порядке и условиях исполнения уголовных наказаний, не связанных с мерами исправительно-трудового воздействия на осужденных¹⁰⁰. Этот нормативный документ определил порядок исполнения наказания в виде лишения права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью. Он же урегулировал исполнение наказания в виде штрафа, общественного порицания, конфискации имущества и лишения воинского или специального звания.

Следует напомнить, что попытка расширения предмета правового регулирования нормами исправительно-трудового права была предпринята еще в 1977 г., когда на основании Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 марта 1977 г.¹⁰¹ в НТК РСФСР был внесен раздел II-А, определивший порядок и условия исполнения в качестве уголовно-правовых мер исправительно-трудового характера условного осуждения (освобождения) из мест лишения свободы с обязательным привлечением к труду.

В ст. 2 НТК РСФСР законодатель заявил, что он определяет принципы и устанавливает общие положения исполнения и отбывания уголовных наказаний. Это означало, что предмет правового регулирования будет и дальше расширяться. Исходя из этого, встала задача определения пределов предмета правового регулирования как при назначении наказания, так и при его исполнении. Наука уголовного права должна была разработать новую систему наказания, а уголовно-исполнительная наука – порядок и условия ее исполнения. Началась работа по подготовке доктринальной модели Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик и аналогичного документа по уголовно-исполнительному праву. В декабре 1988 г. в «Известиях» для всенародного обсуждения был опубликован проект Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик¹⁰². Началась реализация планов перехода к построению правового государства, для чего следовало переработать и создать новые законы, способствующие проведению экономических реформ, соответствующих им политических преобразований с последующим закреплением их нормами права. Для обеспечения законности и правопорядка в стране, борьбы с преступностью, в т. ч. и организованной, законодательный орган в лице Верховного Совета СССР и Съезда народных депутатов РФ принял ряд законодательных актов¹⁰³.

Одновременно развернулась активная работа по подготовке проекта Основ уголовно-исполнительного законодательства Союза ССР и союзных республик¹⁰⁴. В этот раз разработка нового законодательства не игнорировала опыт мирового сообщества. В нормах проекта нашли отражение принципы, принятые ООН и закрепленные в Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными¹⁰⁵.

Вопрос об обсуждении и принятии Основ уголовно-исполнительного законодательства Союза ССР и союзных республик предполагалось включить в повестку дня одной из сессий Верховного Совета СССР. Параллельно шла подготовка проекта уголовно-исполнительного кодекса РСФСР. И союзный, и республиканский уголовно-исполнительный законы были подготовлены. Однако создание СНГ помешало принятию общесоюзного законодательства: Союз ССР, а затем и РСФСР перестали существовать.

Конституция Российской Федерации 1993 года провозгласила Россию социальным, демократическим федеративным правовым государством, что предполагает верховенство закона во всех сферах жизни общества, всеобщее понимание законов и их исполнение. Реализуя конституционные принципы, уголовный и уголовно-исполнительный законы (поскольку готовились они параллельно) отражали ориентиры государства на подчеркнутое внимание к личности преступника, осуждаемого за совершенное деяние, на его нравственное возрождение и ресоциализацию при оказании помощи государства в лице соответствующих органов и общественных формирований, религиозных конфессий, направленной на его адаптацию после освобождения.

Кардинальные перемены в жизни нашего общества и государства обусловили новые подходы критического переосмысления содержания законов и иных нормативных документов прошлого периода, что позволило при подготовке нового уголовного и уголовно-исполнительного законодательства рассматривать исполнение наказания и воспитательный процесс в единстве с задачей обеспечения гарантий прав и законных интересов правонарушителя на всех стадиях реализации уголовной ответственности.

Новые взгляды на практику исполнения и отбывания наказания лицами, осужденными к лишению свободы, потребовали теоретического обоснования существенно новой концепции реформы системы управления органами, исполняющими наказания. Положительную роль в этом сыграл Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих наказания в виде лишения свободы» от 21 июля 1993 г. Он определил задачи уголовно-исполнительной системы и ввел в русло правового регулирования организацию ее деятельности, обозначил административно-управленческие вопросы правового положения ее работников, закрепил гарантии их защищенности. Можно констатировать и тот факт, что теперь на законодательном уровне решен вопрос о порядке применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия работниками уголовно-исполнительной системы.

Закон от 21 июля 1993 г. не решал проблем исполнения наказания, а коснулся лишь организационно-управленческих структур системы органов, исполняющих наказания. Позднее пункт «к» ст. 72 Конституции Российской Федерации расширит рамки самостоятельности и перспективы системы управления субъектов Российской Федерации, а пункт «о» ст. 71 Конституции отнесет формирование уголовно-исполнительного права к исключительному ведению Российской Федерации. Готовившиеся проекты УК РФ расширяли систему уголовных наказаний, а УИК РФ – предмет правового регулирования, включая в него исполнение и отбывание всех видов наказания.

В январе 1997 г. введен в действие новый Уголовный кодекс Российской Федерации, а с 1 июля того же года – Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации. Кроме того, в свое время Президентом России была одобрена и осуществлена Концепция реорганизации уголовно-исполнительной системы МВД России (на период до 2005 г.)¹⁰⁶, одним из важнейших результатов которой должно было стать соблюдение соответствующими учреждениями и органами международных норм и стандартов обращения с лицами, лишенными свободы.

Введение в действие новых уголовного и уголовно-исполнительного законодательств внесло значительные изменения не только в ряд разделов самих отраслей права, но и во взаимосвязанные с ними области знаний уголовно-правового комплекса, что сказалось и на преподавании учебной дисциплины уголовно-исполнительного права.

Прежде всего принципиальное значение имеют закрепленная в УК РФ 1996 г. новая система уголовных наказаний и ее уголовно-правовая характеристика, а также определение в УИК РФ предмета правового регулирования общественных отношений в сфере исполнения всех видов наказаний и иных уголовно-правовых мер. Это и послужило поводом к переименованию отрасли законодательства из исправительно-трудового в уголовно-исполнительное.

Подводя итоги рассмотренных вопросов, сделаем некоторые выводы.

Политика в области борьбы с преступностью является составной частью социальной политики государства и складывается из трех направлений. Сюда следует отнести предупредительную линию политики, реализуемую в разработке рекомендаций, и деятельность по осуществлению мер, направленных на профилактику правонарушений и других асоциальных поступков, использование общественного мнения и активизацию участия населения в охране общественного порядка. Предупредительная линия политики (профилактика) имеет прямое отношение к уголовной политике, которая является как бы второй составной частью политики борьбы с преступностью, хотя ей присущи несколько иные предмет, средства и методы реализации. Уголовно-исполнительная линия политики является третьей составной частью политики в области борьбы с преступностью и имеет своей основой уголовную политику.

Каждое из направлений, входящих в комплекс «политика в области борьбы с преступностью», имеет свои специфические цели и задачи и реализуется специализированными правоохранительными органами, использующими разнообразные средства и методы в их различных сочетаниях.

Важную роль в борьбе с преступностью играет степень эффективности правового регулирования общественных отношений, складывающихся в этой сфере. Долгие годы политика борьбы с преступностью формировалась в атмосфере секретности в кабинетах ЦК КПСС при участии узкого круга руководителей правоохранительных органов СССР, в прямой зависимости от политической конъюнктуры и усмотрения руководства, без учета общественного мнения и международного опыта.

Государственная политика в области назначения и исполнения уголовных наказаний в конечном счете отражает состояние экономики страны, уровень и динамику преступности, крепость власти и профессионализм правоохранительных органов. Она не должна колебаться в зависимости от идеологических установок правящих партий и социальных групп, возглавляющих государственные структуры. Нельзя бездумно отбрасывать исторический опыт СССР в области борьбы с преступностью по всем направлениям, в том числе и уголовно-исполнительной деятельности. Принципы историзма требуют рассматривать явление комплексно, анализируя, как и под влиянием каких факторов оно зародилось, какие этапы становления и развития прошло, чем стало сегодня и как может измениться в будущем.

Глава 3.
УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО И ЕГО МЕСТО В СИСТЕМЕ ПРАВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. Понятие уголовно-исполнительного права, его предмет и метод правового регулирования. Источники и нормы

Известно, что нормы создаются для правового регулирования общественных отношений между определенными субъектами, возникающих на основе правовых идей и взглядов на те или иные общественные явления и входящих в содержание соответствующей отрасли права.

Как уже говорилось, исправительно-трудовое законодательство 1 июля 1997 г. закончило свое существование, и ему на смену пришел Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации, который в своем содержании отразил те демократические преобразования нашего общества, которые постепенно накапливались в результате экономических, политических и правовых изменений государственного курса.

Положив в основу исполнения и отбывания наказания гуманное отношение к осужденным, УИК РФ взял на себя обязанность обеспечения новых, более высоких требований по защите гражданских прав и сохранению безопасности лиц, содержащихся в исправительных учреждениях.

Цели и задачи уголовно-исполнительного законодательства заключаются в том, чтобы исправить осужденных и предупредить совершение новых преступлений как осужденными, так и иными лицами, а также осуществлять правовое регулирование порядка и условий исполнения и отбывания наказаний, определение средств исправления осужденных, охрану их прав, свобод и законных интересов, оказание осужденным помощи в социальной адаптации¹⁰⁷.

Основная идея, заложенная в Уголовно-исполнительном кодексе, заключается в том, что государство и общество учитывают количество и особенности лиц, ежегодно возвращающихся в общество из мест лишения свободы, и не заинтересованы видеть среди них людей озлобленных и отрешенных, не верящих в справедливость, больных физически и нравственно, не поддающихся окончательной ресоциализации, кто может стать профессиональным преступником при особо опасном рецидиве.

Чтобы противопоставить негативным явлениям, связанным с отбыванием наказания (особенно лишения свободы), четкий порядок и условия его исполнения, следует максимально эффективно организовать систему учреждений и органов, осуществляющих уголовно-исполнительную деятельность. Можно создать хорошие или плохие законы, но их еще нельзя назвать уголовно-исполнительным правом. Что толку в том, что есть комплекс юридических норм, который регламентирует общественные отношения, возникающие между субъектами, не наделяя их справедливыми, достаточно скорреспондированными правами и обязанностями? В начале нашей работы мы касались таких примеров. Поэтому, раскрывая содержание данного параграфа, начнем с рассмотрения правовой природы всей отрасли уголовно-исполнительного права.

Сегодня в литературе практически невозможно встретить утверждение, что уголовно-исполнительное право – не самостоятельная отрасль права, а всего лишь подотрасль уголовного права или комплексная отрасль. Не следует забывать о том, что становлению исправительно-трудового (уголовно-исполнительного) права и его превращению в самостоятельную отрасль советского права, определению для него соответствующего места среди других отраслей права предшествовала большая научная полемика¹⁰⁸.

Сторонники точки зрения о том, что исправительно-трудовое право является частью уголовного права, основывали свои выводы на единстве целей наказания как в момент назначения, так и в период его исполнения. Кроме того, ряд институтов, имеющих непосредственное отношение к деятельности по исполнению уголовных наказаний и различных видов освобождения от дальнейшего их отбывания или замены неотбытой части более мягким наказанием, в полной мере между собой связаны как в уголовном, так и в уголовно-исполнительном содержании. Как утверждают сторонники этой точки зрения, исправительно-трудовое право не имеет ни собственного предмета, ни метода правового регулирования, отличного от уголовного права¹⁰⁹.

Вторая точка зрения заключалась в том, что исправительно-трудовое право представляет собой комплекс норм, собранных из уголовного, уголовно-процессуального, административного, трудового, гражданского, семейного и других отраслей права¹¹⁰. Один из основоположников этого направления – В. Г. Смирнов – основывал свои выводы на том, что и после вступления приговора в законную силу не возникают исправительно-трудовые правоотношения, а продолжают действовать уголовно-правовые, и исполнение наказания есть не что иное, как продолжение действия норм уголовного права, а все остальные нормы права, такие как гражданское, процессуальное и иные, просто регулируют временное вступление осужденного в те или иные правоотношения. Примерно на таких же позициях стоял и А. Л. Ременсон¹¹¹.

Следует заметить, что самостоятельность той или иной отрасли права определяется, исходя из собственного предмета правового регулирования и специфического метода. Предметом правового регулирования в исполнении наказаний считаются общественные отношения, возникающие в процессе исполнения наказания и применения мер исправительно-трудового воздействия. Подчеркиваю, что именно в процессе, а не по поводу исполнения наказания, как считает, например, А. И. Марцев, ибо вся управленческая деятельность по поводу исполнения наказания есть административно-правовая деятельность, регулируемая нормами административного права.

Большой вклад в решение проблемы наличия собственного предмета правового регулирования советского исправительно-трудового права принадлежит Н. А. Стручкову, который доказал, что в процессе исполнения наказаний, связанных с исправительно-трудовым воздействием, возникают общественные отношения, которые регулируются специально на то созданными нормами права. Эти отношения складываются не только в процессе исполнения наказания, но и в результате организации и применения собственно воспитательного воздействия.

Процесс же исправительно-трудового воздействия – это особый воспитательный процесс, который находится за рамками наказания, но способствует достижению общих целей. Развиваясь по законам педагогики и психологии, но в рамках права, образующего порядок исполнения наказания, он порождает особый вид отношений, которые не могут быть урегулированы нормами ни уголовного, ни уголовно-процессуального, ни административного или иного права. Образуется особый вид общественных отношений, которые могут регулироваться нормами особой (специальной) отрасли, регламентирующей исполнение наказаний, связанных с исправительно-трудовым воздействием, и других наказаний, не связанных с мерами такого воздействия. Таким образом, исправительно-трудовое право имеет собственный предмет правового регулирования, а стало быть, свои исправительно-трудовые правоотношения. Так аргументировали свою (третью) точку зрения сторонники самостоятельности исправительно-трудового права.

Содержанием исправительно-трудовых правоотношений является совокупность прав и обязанностей субъектов. Одним из субъектов правоотношений является государство в лице учреждения или органа, исполняющего наказание (администрация УИС – представитель субъекта), другим – осужденный к уголовному наказанию.

Содержание правоотношений охватывает всю жизнь осужденного, особенно если он находится в исправительном учреждении. Это регламентированные нормами исправительно-трудового права и сам порядок исполнения наказания, и условия его отбывания, и выполнение правил внутреннего распорядка, и применение основных средств исправления и норм, определяющих коммунально-бытовые и иные сферы интересов субъектов.

Объектом исправительно-трудовых правоотношений считается реальное поведение (деятельность) субъектов, подпадающих под регулирующее воздействие норм исправительно-трудового права.

Деятельность может быть правомерной, когда, например, действия направлены на получение свиданий, передач, посылок, т. е. того, что четко определено в законе. Но деятельность субъектов может быть и неправомерной, когда нарушается законность со стороны администрации или осужденных. И те, и другие в этом случае должны нести определенную в законе ответственность.

Основанием возникновения уголовно-исполнительных правоотношений является приговор суда, вступивший в законную силу или обращенный к исполнению. В этот момент и происходит смена представителей субъекта, меняется и правовой статус лица, совершившего преступление. Если у подсудимого от имени государства выступал суд и его пребывание в следственном изоляторе регламентировалось нормами Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»¹¹², то после вступления приговора в законную силу или обращения его к